Angel Delacruz

Царетворец. Волчий пастырь. Том 1

Глава 1

Небольшой булыжник, подскакивая на брусчатке мостовой, постепенно замедляясь катился в мою сторону.

Интересно — докатится или нет?

Стражи границы во многом суеверные люди, поэтому я сейчас — по старой памяти когда-то въевшихся, а сейчас понемногу вспоминаемых привычек, загадал: не докатится до меня булыжник, все будет хорошо; докатится — хорошо не будет.

Не докатился. Вернее, докатился бы, не останови я его ногой на излете, прямо перед собой. Значит, все будет хорошо, но для этого нужно будет поработать — интерпретировал я сие спонтанное гадание. Поработать, мда… Ну да кто бы сомневался, что придется поработать — поднял я взгляд. Глядя туда, где в сотне метров от нас в каменном крошеве рушился фасад Пантеона, взметались ввысь столбы пыли, летели по сторонам каменные обломки и тяжело раскатывались обломки заваленных колонн.

Фасад Пантеона практически перестал существовать — портик рухнул, стена по всей длине разрушена, открывая взор на главный зал со статуями многочисленных богов, а колоннада теперь стала похожа на беззубый рот. В центре которого многочисленные пеньки обломанных колонн, а слева и справа, по самым краям, по несколько штук сохранившихся почти в полной своей высоте.

Неподалеку от Пантеона, по разным сторонам площади камнями прибило немалое количество бесов — не только жрецов, в группу которых врубилось новорожденное монструозное божество, но и собравшихся по сторонам зевак.

Первый шок у застигнутых врасплох бедствием (вернее явлением божества, что суть одинаково) зрителей прошел, и над площадью набирал силу многоголосый крик. Кричали от боли, страха и ужаса — те, кто ближе к Пантеону; от радости, предвкушения и удивления те, кто подальше, в безопасности, выстроившиеся по широкому периметру просторной площади. Крики боли и страха звучали все тише — собравшиеся рядом с Пантеоном бесы силы тратили все больше на то, чтобы убежать. А вот восхищенные и удивленные возгласы раздавались все громче и громче, сливаясь в мощный гул десятков тысяч глоток. Ну да, есть от чего удивляться: явившейся по зову бесов-жрецов Дьявол выглядел крайне внушительно. Тем более что скрывающие детали его облика завихрения черной тьмы и оранжевого пламени постепенно истончались, давая возможность рассмотреть материализовавшееся божество.

Красная, даже багряная кожа — толстая и грубая, словно слоновья. Массивные когтистые лапы, каждая в обхвате не уже колонн, которые дьявол только что разнес на выходе из Пантеона. Возвышался Дьявол над нами в три-четыре человеческих роста, даже при том что стоял он, согнувшись. Низко согнувшись, словно набычившись — уперевшись руками, или передними лапами, в землю. При этом самым заметным выделялись в его образе рога: массивные, размашисто длинные, словно у буйвола. Только изогнутые не вверх, а вниз, и даже отсюда видно, что убийственно острые.

Как некоторые прекрасные дамы несут впереди в первую очередь свой внушительный бюст, так и Дьявол нес впереди себя свои устрашающие рога. Внушительные, устрашающие и… думаю, непрактичные. Ну да: как раз сейчас, спускаясь с крыльца, Дьявол зацепился далеко выдающимся рогом за устоявшую часть колонны неподалеку. Его повело в сторону, разворачивая, так что он сбился с шага. Когти со скрежетом проскользили по ступеням, и монстр едва не упал.

Заревев от ярости, взбесившийся собственной неудачей Дьявол двумя передними… все же лапами, не руками, ударил по остановившей его колонне. Сильно ударил — разлетаясь на несколько обломков, колонна полетела прочь. Далеко полетела — пара десятков метров только в воздухе со свистом, а потом обломки колонны, приземлившись, покатились по площади.

— Божечки, ну он и страшный, — протянула Доминика ошарашенно, еще и поцокав языком от удивления. Филиппа явление божества никак не прокомментировала, но я краем глаза видел, что она бросает на меня короткие взгляды, явно ожидая указания что делать.

Доминика между тем добавила еще несколько характеристик увиденному, глядя по направлению полета колонны. Ближайшие к нам бесы — те, кто выжил, на столь близком расстоянии к Пантеону уже не кучковались, так что фатально от броска Дьяволом колонны пострадало всего несколько. Ну и еще прямо сейчас погребая под собой немалую группу, частично обрушился дом на краю площади, в который обломки колонн врезались.

Дьявол в это время, еще сильнее разъяряясь, ударил лапами в камень мостовой. Словно пробуя возможности своей силы. Брызнули по сторонам булыжники, полетели брызги адского пламени, а монстр заревел еще громче. Только в этот раз рев его сопровождался каким-то до дрожи знакомым свистом…

Черт. Точно знакомым: из пасти Дьявола вырвался сноп огня, пламенеющим валом покатившись по площади. Свист предваряющий плевок огнем был до боли похож на тот самый свист, что сопровождает работу установок Римского огня на кораблях имперского флота. Да и зрелище один-в-один: плотный вал катящегося на тебя бушующего огня. Только в созданном Дьяволом огненном вале было больше багрянца адского пламени.

Демонический монстр целился не в нас — нас он если даже и видел, пока просто не замечал. Дьявол жег пламенем просто потому, что мог. А мог он хорошо — вслед улетевшей колонне прошла стена адского пламени, сжигая десятками не успевших убраться подальше бесов.

В устроенной Дьяволом бане адского пламени, в той стороне куда пошел вал огня, я заметил нескольких ифритов. И сейчас, когда пламя спадало, внимательно за ними наблюдал. Как и предполагал, ифритам пламя оказалось нипочем. Ну да, они ведь сами суть пламя, в этом новости нет. Но меня все же гораздо больше интересовала их реакция на появление демонического божества. И судя по невозмутимому парению, огненные сущности не восприняли поведение дьявола как атаку и просто ожидали, пока мы с ним решим, кто тут больше авторитетен.

Над площадью между тем все более усиливался многоголосый ор. Возгласы радости и возбуждения бесов все сильнее разбавляли крики тех из них, кто испугавшись последствий появления божества разбегался по всему периметру огромной площади. Разбегались бесы в панике и бестолково — создавая давку в ближних арках, толкаясь и затаптывая друг друга. При этом за нашими спинами крики бесов — радостные и удивленные, становились все громче. Коротко обернувшись, я увидел, что чувствующая себя в безопасности толпа в дальней части периметра площади не только не уходит, но облепляет крыши домов, гроздьями забирается на столбы, лезет из окон зданий, толкается в проемах улиц, залезая друг другу буквально на голову.

Толпа все прибывала и прибывала. Собравшиеся по периметру площади бесы с предвкушением ждали зрелища столкновения юной королевы-ведьмы и своего бога. Вот только их бог, не менее бестолковый чем сами бесы, пока не совсем понимал смысла своего появления и, наверное, вообще новой жизни. Заревев еще раз, Дьявол вновь — словно огнедышащий дракон, раскрыл зубастую пасть и выплюнул очередную стену огня. И вслед еще дополнительно рубанул когтями по мостовой, так что вместе с огнем по сторонам плотным веером разлетелись камни брусчатки, щебень и песок. Я кстати так тоже умею — только в море, если зайду по пояс, могу похожие водяные завесы ставить, ударяя ладонью по воде. Только много меньше объемом, конечно же.

Так-так-так, стоп, остановите картинку! — вдруг едва не воскликнул я в крайнем удивлении. Удар Дьявола, который в бешеной ярости вскрыл мостовую площади, создал приличных размеров широкую и глубокую канаву. В видимой мне части которой показался «слоеный пирог» площади. Крупные и ровные камни булыжной мостовой первым, верхним слоем; следующий слой — обломки красного кирпича, на которых лежали булыжник. Третий слой из более крупного щебня, скрепленного раствором — даже отсюда мне это заметно. И четвертый, самый нижний слой мостовой — опора из крупных необработанных камней.

Замечательно — главная площадь демонического города Зашари построена точь-в-точь по септиколийским и римским технологиям укладки мостовой. Очень интересно — но наверное мне стоит подумать об этом позже. Сейчас был некоторый отвлекающий фактор и виде все более ярящегося Дьявола. Который по-прежнему нас троих — единственных оставшихся в центре площади, не замечал. Но созданное им в очередной раз адское пламя частично все же покатилось в нашу сторону. Я с трудом сохранил невозмутимое спокойствие и неподвижность, и не ошибся: Доминика легко поставила защиту. Несколько секунд мы тесной группой стояли в плотном куполе и вокруг нас был только один огонь.

— Божечки, ну и он придурок, — еще раз прокомментировала Доминика, когда пламенная стена опала, и взору открылась площадь, усеянная поджаренными бесами и обломками полуразрушенного Пантеона. Среди которых бесновался Дьявол, поднимаясь на ноги — похоже, пока мы были в огне, он вновь не справился с ориентацией в пространстве и споткнувшись в собственноручной сделанной только что канаве, все же упал. Я в этот момент чуть лицо ладонью не закрыл. Вот часто так бывает — делают что-то другие, а стыдно почему-то мне.

Дьявол оказался ну просто идеальным богом бесов: большой, даже огромный, сильный и страшный. Квинтэссенция сотен лет поклонения бесов «своему» божеству, которое наконец смогло принять материальную форму для борьбы за место под солнцем и за место в Пантеоне. Вот только вера бесов создала в роли собственного божества идеального беса: судя по тем действиям что мы сейчас видели, Дьявол был крайне, буквально до безобразия туп. За внешним ужасом и устрашающей статью демонической красоты и могущества скрывалось полное отсутствие мозга и разума. Видимо, когда коллективная вера бесов в течении столетий наделяла своего кумира воображаемыми качествами, об уме и сообразительности в надлежащем опционе никто просто не думал.

В общем, бесы создали для себя идеального бога.

— Братик, а что нам сейчас делать? Может уже валить отсюда пора?

— Нет.

— Нет?

— Мы сюда за этим и пришли, — сдержанно произнес я.

— За этой тварью? — показательно удивилась Доминика, похлопав ресницами.

Ведьмочка, перед лицом столь серьезной опасности, сохраняла завидное самообладание. Все же перед нами божество, как никак. Пусть и туповатое немного. Старалась сохранять самообладание — и у нее это почти получалось. Ну, почти получалось.

— Ой, — негромко выдохнула Доминика, когда Дьявол повернулся и сделал пару шагов целенаправленно в нашу сторону. Двигался он массивно, тяжело, щуря при этом маленькие глазки. Видимо, у него не очень хорошее зрение. Впрочем, с такими габаритами и отношением к окружающей среде это точно не его проблемы.

Доминика между тем взяла себя в руки — зазвучали грубые слова на демоническом языке, мелькнули языки тьмы и пламени, взвихрившись вокруг нас смерчем, и мы снова оказались под сферой защитного купола. А нет, не защитного, маскировочного: Доминика вдруг раздвоилась, разделяясь — шагнувший вперед созданный ведьмочкой фантом вприпрыжку двинулся к Пантеону, еще и ритмично приплясывая на ходу.

Дьявол, некоторое время понаблюдав за приближающимся фантомом, глухо зарокотал ревом и двинулся к идущей вприпрыжку иллюзорной ведьмочке.

— Надо же, я думала не получится, — удивилась Доминика. — Он же божество, почему так легко купился?

— Материализовавшееся божество, — поправил я ведьмочку. — Когда любая сущность переходит в реальный мир из астрального плана, у нее теряется возможность смотреть на события сверху.

— Ааа, ясно. Значит эта шамора и видит херовато, и суть вещей тем более не замечает, — глубокомысленно прокомментировала Доминика, заставив меня поморщиться. Ну вот как ее заставить нормально по-человечески разговаривать?

Дьявол между тем шагал все быстрее и быстрее, пытаясь догнать приплясывающий фантом. И шагал все более тяжело — с каждым его шагом уже подрагивала земля. Из пасти Дьявола, с клыков, понемногу капало адское пламя, когти глубоко взрезали камень мостовой, лобастая голова массивно болталась в тряске ярости. Как раз в этот момент один из острых наконечников длинного рога уперся в мостовую, и Дьявол сбился с шага, споткнувшись и едва не упав. Несмотря на рев Дьявола, я услышал за спиной разочарованный вздох десятков тысяч глоток — это бесы удивились неуклюжести своего божества.

— Вот долбак слепошарый, а?! Теть, ну ты видишь? — обернулась Доминика к Филиппе.

Баронесса промолчала. Только переглянулась со мной и поджав губы, покачала головой. Может быть ей поручить ведьмочку выпороть? В темнице, помнится, она ее довольно быстро застроила. Наверное, стоит попросить — но не сейчас, чуть позже. Потому что сейчас Дьявол попытался ударить фантом. Он прыгнул вперед, чуть ли не на десяток метров и обрушил кулаки в то место, где только что была призрачная ведьмочка. От удара Дьявола фантом истончился, исчезая, но рядом уже шагала вприпрыжку вторая иллюзорная копия, почти моментально созданная Доминикой.

— Братик, мне с ним долго играть, или мы начнем что-то делать? Убить его там, например? Раз уж пришли…

Голос Доминики звонок и бодр, но я уже видел, что она крайне взволнована происходящим.

— Физически его не убить.

— Что? — моментально взвилась Доминика, явно сдержавшись, чтобы не добавить закрепляющего эмоциональный посыл междометия.

— Это божество. Оно обладает не только физической формой, но и духовной. Мы можем попробовать, но даже если получится, в самое ближайшее время он материализуется снова. Возможно даже, став сильнее.

— Почему?

— Потому что это божество бесов, а до поры до времени падений кумиров не замечают.

— И что делать?

— Нужно убить веру.

— А как…

— Просто не нужно убивать его сразу.

— Так ты же сказал, что его не убить! — возмущенно воскликнула Доминика.

Да, я сейчас отвечал Доминики немного невпопад, погрузившись в своим мысли, не считая нужным разъяснять ей все подробно. Неудивительно, что она меня совсем не понимала — я бы, наверное, сам себя сейчас не понял, слушай со стороны.

Дьявол как раз уже догнал второй фантом и снова обрушил на него всю мощь удара. Причем жахнул так сильно, что в полусотне метров с крыш ближайших домов по периметру слетело и скатилось, не удержавшись от дрожи земли, несколько десятков бесов. Подобное вызвало визги испуга тех, кто сидел на крышах ближайших сотрясшихся домов, и громкие крики восхищения от тех, кто оставался в безопасности.

Второй фантом истончился, но рядом почти сразу появился третий, который продолжал вприпрыжку уходить прочь. Дьявол смотрел на него с недоумением, явно начиная понимать, что где-то кроется обман. Понимали это и бесы, которые многотысячным криком пытались объяснить своему богу что его сейчас, мягко говоря, водят за нос.

— Братик, так что делать? Мы так и будем здесь стоять, или…

— Ты да.

— Что я да?

— Ты будешь здесь стоять.

— А ты что будешь делать?

— Я буду делать результат, — произнес я, выходя из-под маскировочной сферы и делая первые шаги навстречу Дьяволу.

— Эй, а мне вот так вот просто стоять? — крикнула ведьмочка мне вслед.

— Нет, ты смотри и учись, — ответил я, не оборачиваясь.

Понемногу ускоряя шаг, но по-прежнему двигаясь показательно без спешки и суеты, я прошел вперед с десяток метров. Отчетливо ощущая на себе многочисленные взгляды бесов. Уже их точно десятки тысяч собрались здесь, навскидку, если не больше. Да нет, даже побольше — справа склон холма поднимается, так там крыши домов тоже масса глазеющих на происходящее демонов облепила живым ковром.

Дьявол мое неспешное приближение уже заметил — при этом дыхнув в мою сторону пламенем, похоже даже случайно и бездумно. Я не сделал ничего — еще выходя из-под маскировочного купола активировал генератор щита на поясе. Генератор щита из снаряжения стража границы — защита от адского пламени в котором была основной задачей. Так что, когда огонь проходил мимо, я даже глазом не моргнул.

Дьявол удивленно заревел. Похоже, он все же не совсем тупой, и понял что только что гонялся за фантомами. И сейчас также догадался — после того как огонь меня не уничтожил, что вот именно я не призрачный фантом.

Гораздо громче Дьявола, впрочем, гомонили наблюдающие за нами бесы. Удивленные от того, как именно я шел — спокойно, неторопливо. Бесы загомонили, а Дьявол еще громче зарычал, словно большая удивленная собака… большая удивленная рогатая собака, и даже приподнялся на задних лапах. После чего опустившись, ударил кулаками в мостовую — так что мостовая всколыхнулась и в мою сторону поползла неглубокая, заполняемая адским огнем трещина. Отпрыгнув в сторону, перескочив через вздыбившиеся края мостовой, я продолжил свой неспешный шаг в сторону монстра.

Дьявол, все более распаляясь от удивления моей невероятной наглости, уже взревел рыком. Так громко, что пыль по сторонам взметнулась, после чего монстр двинулся в мою сторону. Мы вдвоем под взглядами тысяч глаз приближались друг к другу — даже общий гомон стих.

Шаг. Еще шаг. И еще. Дьявол был уже совсем рядом, нависая надо мной. Я, несмотря на безмятежный вид, находился в состоянии максимальной концентрации — в любой момент ожидая броска или атаки Дьявола. Но он бросаться — также как прыгал на фантом, не спешил, просто приближался.

Огромная когтистая лапа, на миг закрывшая багряно-красный небосвод, поднялась надо мной. Кулак разомкнулся, разошлись острые когти, вокруг которых взвились языки пламени. Дьявол ударил просто и бесхитростно — так, словно хотел отбросить меня в сторону, как кеглю. Взмахнув мгновенно материализовавшимися в руках мечами, я поставил перед его когтями импульсный щит, в который лапа и ударилась.

Эффект превзошел все ожидания: импульсный щит, по идее, должен был просто отразить удар. Но ало-зеленая вспышка сверкнула с ослепившей даже меня яркостью, а эхо высвободившейся силы загремело над площадью. Лапу беса-дьявола откинуло, едва не вырвав из суставов — я услышал протяжный рев боли. Само божество повело в сторону, отбросив на несколько десятков шагов.

Мне тоже пришлось отпрыгнуть, а чуть погодя и отбежать в сторону: с клыков и когтей Дьявола разлетались тяжелые, похожие на лаву капли адского пламени, растекаясь по мостовой раскаливающими камни лужами. В одном месте с ним точно ударами обмениваться не получится — надо постоянно двигаться. Так что мне, как ни старался сохранить показательную неторопливость, все же пришлось побегать, меняя позицию.

Зарычав и встряхнувшись — не понимая, как такая букашка могла ему столь серьезно воспротивиться, насупившийся Дьявол затряс рогатой башкой. При этом острый конец рога вновь зацепился за мостовую, раскидывая по сторонам прыснувшую брусчатку.

Прищуренные красные глаза божества бесов смотрели прямо на меня. Убрав в пространственный карман озаренную зеленым сиянием спату, я оставил в руках только пламенеющий алым гладий. И плавно помахал им перед собой. Также, как убийцы быков на юге Рима машут тряпкой во время одного из своих праздников. Хотел еще вспомнить слово, которые они во время этого кричат, но оно никак не всплывало из глубин памяти.

На Дьявола, как я и рассчитывал, плавные движения пламенеющего гладия подействовали — он теперь смотрел не на меня, а на меч. И рыл когтями землю, дробя булыжники постовой. Монстр готовился рвануться вперед и нанести удар, как вдруг морду его перехлестнуло плеткой. О-очень качественно перехлестнуло — выбив один глаз и оставив широкую полосу раны, из которой тут же хлынула багряная лавовая кровь.

Филиппа.

Баронесса, после того как нанесла удар, переместилась буквально росчерком в пространстве и сейчас замерла за спиной Дьявола. В откровенно расстегнутой куртке, с сиянием амулета на груди и легкой улыбкой на губах. Поймав мой взгляд, Фили виновато пожала плечами. Не стала стоять, ждать и смотреть. Н-ну… И не выскажешь ведь ничего: я ведь ей и не говорил, как Доминике, оставаться на месте, смотреть и учиться.

Баронесса между тем, замерев на несколько мгновений, давая возможность и мне, и ахнувшим бесам на себя посмотреть и полюбоваться, перестегнула Дьявола плеткой еще раз. В этот раз оставив красный, тут же начавший сочиться адским пламенем шрам на заднице монстра.

Воспользовавшись тем, что ревущий от боли и ярости одноглазый Дьявол начал поворачиваться к баронессе, я сорвался на бег. Мигом оказался рядом с монстром и глубоко, до самой гарды, воткнул ему в заднюю ногу спату, которая вновь материализовалась в правой руке. Сознательно все сделал — удар гладия, объятого адским пламенем, Дьявол мог просто не заметить в возбуждении схватки и в состоянии клокочущей ярости.

Эффект от удара, как и в случае с постановкой импульсного щита, оказался для меня довольно неожиданным. Зеленое Сияние, объявшее спату, очень громко и эффектно встретилось с адским пламенем в крови Дьявола. Вспышкой меня почти ослепило на пару мгновений, а самого демона уронило словно подсечкой — как будто ему огромной кувалдой ногу подбило.

Дьявол неуклюже рухнул на мостовую, но сразу же стремительно извернулся — при этом я очень вовремя я успел поставить импульсный щит, защищаясь от удара выпрямившейся задней лапы. От когтей это меня спасло, но удар был столь резок и силен, а вспышка разности Сияний вновь столь мощная, что меня отбросило далеко назад. Не только меня — Дьявол тоже покатился в противоположную сторону, ревя и пытаясь зацепиться когтями за мостовую.

Я же сумел сохранить равновесие: как стоял, утвердившись на ногах в момент постановки щита, так и поскользил назад по площади, спиной вперед. За эти несколько мгновений осознав и поняв, что вновь мощи моим действиям добавляет богиня — присутствие Морриган за спиной ощущалось практически осязаемо. Ну не может просто разница потенциалов Сияния такой эффект давать. Вот только как Морриган может помогать мне здесь, в самом центре разлома шрама Инферно?

Додумать не успел — скольжение спиной вперед закончилось, и остановился я на краю площади. Практически вплотную к группе бесов, которые на своем квохчущем наречии начали обсуждать и, как мне даже показалось, смеяться над тем, как нас с Дьяволом раскидало по сторонам. Бесов я нечасто видел вблизи, поэтому бросил на них заинтересованный взгляд. Очень похожи на берсеркеров, но… менее устрашающие. Какие-то увертливые, изворотливые на вид — если от берсеркеров ожидаешь агрессии, то от этих в первую очередь можно ждать хитрости, заискивания и удара исподтишка. При этом выпрямить им всем спины, убрать гримасы с лиц и взгляды исподлобья — и будут гораздо более внушительно выглядеть. Сейчас же бесы, при всем своем гуманоидном строении тел, выглядели больше как стая вставших на задние лапы хохочущих шакалов.

Рассматривал я их всего несколько мгновений. Двое, самые ближайшие, уже лишились головы, еще троих, плотно стоявших, я располовинил наискось, а шестого — самого крупного и громкого, воткнув ему в ноздри два пальца, подтащил ближе. Почти вплотную, еще и приподняв глаза-в-глаза. Остальные при этом — толпа более чем в несколько сотен, собравшаяся в арке здания, попятилась. Не убегая, но притихнув в ожидании.

Коротко обернувшись, я бросил взгляд на беснующегося неподалеку Дьявола. Филиппа, которая совершенно верно поняла мой замысел, атаковала в больше беспокоящей манере — только что баронесса наградила монстра еще одним ударом плетки. В этот раз через спину, и тут же легко ушла от удлинившихся пламенеющих когтей, перемещаясь едва заметными росчерками по площади. Так, там пока все под контролем, можно решать здесь.

— Тебе смешно? — обернувшись, на варгрийском поинтересовался я у тонко повизгивающего беса.

«Я не понимаю, о чем вы», — попытался произнести на своем языке бес. Но тут же, истошно заверещав в последний раз, упал кулем на брусчатку площади.

— Мне показалось, я слышал смех, — еще раз произнес я, шагнув вперед и выхватив из толпы следующего беса. По выражению красных глаз увидел, что и этот варгрийский язык явно не понимал. Но судя по взгляду, соображения ему хватило понять, что сейчас определенно не лучший момент в его жизни.

— Нам не смешно, господин, простите! — в унисон воскликнуло несколько голосов, а с десяток бесов упало на колени. Остальные — те, кто не понимал варгрийский, просто последовали их примеру, также опускаясь на колени и закрывая головы руками. Да, как я и предполагал, бесы в усвоении знаний традиционно просты — диалог прямого действия с ними самый эффективный.

В тот самый момент, когда ближайшие бесы начали опускаться на колени, мой взгляд мазнул по задним рядам толпы. И на несколько мгновений у меня возникло ощущение, что я сейчас не на территории шрама Инферно, а где-то на юге, в одном из человеческих городов по периметру Великой пустыни. Очень уж держащиеся в задних рядах бесы, приличная их группа, были похожи на людей. Просто кожа красноватая, но я не мог даже заметить детали, которые выделяли бы их принадлежность к демонической расе — люди и люди, радужки глаз только красные. Но все это я заметил мельком — человекоподобные демоны тоже приземлились на колени в массе остальных

— Значит, показалось, — миролюбиво покачал я головой, отбросил от себя взвизгнувшего беса, не понимавшего еще что остался жив. Сам я развернулся и быстрым шагом направился обратно, к Пантеону — где Дьявол по-прежнему безуспешно пытался гоняться за Филиппой.

Эта часть площади уже напоминала поле напряженного и упорного магического боя — где столкнулись владеющие стихией ветра, земли и огня. Глубокие воронки, развалины колоннады и фасада Пантеона, разлитые лужи адского пламени, столпы огня и летящая во всем стороны брусчатка мостовой.

Дьявол уже пришел в неконтролируемое бешенство, в клокочущей ярости метаясь по сторонам. Он то пытался погнаться за беспокоящей его ударами плетки Филиппой, которая уже оставила на его туше не менее десятка шрамов, то гнался за фантомами — уже иллюзиями и моими и баронессы. Которые, сохраняя показательный безмятежный вид, маячили перед ревущим Дьяволом. И монстр, раз за разом пытаясь расплющить и разорвать наглых противников ударами когтистых лап, бил и бил по рассыпающимся дымом фигуркам ведьмочки. Сопровождая каждый удар громким яростным ревом.

Просто прелестно, что нам попался именно такой противник. Большой, сильный и тупой. Даже парочка ламий испугали бы меня больше, заставив нервничать гораздо сильнее. Кстати самих ламий видно не было — они в схватку просто не вмешивались. Правильно не вмешивались — вернее, правильно им Доминика команды не давала.

Дьявол между тем, уже сходя с ума от злости, ударил в очередной сразу двумя лапами, оставив в месте удара глубокую воронку. Сила удара его была такова, что на площади прогремел взрыв, мостовую под ногами тряхнуло. Сам же Дьявол частично в созданную ударом воронку и съехал, сейчас заелозив на осыпающемся склоне в неуклюжих попытках выбраться.

В этот момент метнулась плетка Филиппы — обмотавшись вокруг одного из длинных рогов монстра. Почувствовавший это Дьявол резко взвился, буквально выпрыгнул из воронки, куда соскальзывал. Видимо, рога для него — нечто сакральное в понимании, и ему очень не понравилось столь небрежное с ними обращение. Судя по четко слышимому вздоху тысяч зрителей, рога не только для Дьявола, но и для бесов — нечто важное. Настолько, что у Дьявола нашлись силы рвануться так, как мы до этого еще не видели — с невиданной прытью и энергией.

Распрямившись и вылетев из ямы воронки, Дьявол замахал когтистыми лапами, издавая клокочущий рык ярости. При этом Филиппа, все еще удерживающую плетку обмотавшую рог, побежала по кругу. Оставаясь за спиной поднявшегося на дыбы монстра, вне поля его зрения. Взбешенный Дьявол поворачивался медленнее, чем она бежала, и при этом пытался поразить невидимого противника, одновременно стараясь когтями снять с рога плетку. Размахивая когтистыми лапами и лязгая зубами, он вдруг — отчаявшись увидеть Филиппу, отпрыгнул в сторону — почти на десяток метров.

Плетку рвануло так сильно, что баронесса взвилась в воздух. Причем сделала это на удивление изящно и красиво. Я даже засмотрелся невольно — настолько элегантно это с ее стороны выглядело. Словно цирковая акробатка баронесса взмыла в воздух, разворачиваясь на лету вокруг огромной туши Дьявола. Как раз в этот момент он ее и заметил. Но Филиппа его уже облетела, и по широкой дуге заскочила монстру на спину. Почувствовав на себе наездницу, Дьявол взбрыкнул и завалился на спину, пытаясь ее задавить. Филиппа — реагируя с показательной легкостью, спрыгнула с широкой шипастой спины твари и легко отбежала, уходя от удара когтистой лапы. Плетка ее змеей соскользнула с рога заревевшего божества, развеявшись черным дымом, но почти сразу в очередной раз перестегнула ударом ему через спину.

Дьявол в этот момент оказался почти прямо передо мной. Я в роли наблюдателя оставаться не стал — перехватив пылающий огнем гладий двумя руками, обрушил меч вниз. Просто и без затей, словно топор в руках — целясь в основании длинного рога. Замах получился как с картинки; более того, взмах меча сопроводил пламенеющий веер — явно сила этого места, или чья-то божеская воля, добавила удару энергии.

Обрубленный рог отвалился, из него хлынуло адское пламя, а Дьявол пронзительно заревел. Над площадью раздался многоголосый крик ужаса и боли — видимо, для бесов зрелище обрубленного рога оказалось поистине ужасающей картиной.

Дьявол в это время попытался подняться. После потери рога он явно потерял много силы, ему было больно — рев уже протяжный, на одной ноте. Монстр перекатился по брусчатке, оперся на передние лапы, как вдруг их растянуло в стороны и он упал — мордой прямо в мостовую. За мгновение до этого с двух сторон мелькнули быстрые черные росчерки — такие же змеевидные хлысты, как и у Филиппы.

Ведьмы.

Спрятавшиеся до поры до времени ведьмы, которые после поражения у стен столицы, избегая преследования культистов смогли сбежать сюда, в Зашари. Или же изначально находились здесь, не участвуя в битве, или сражаясь на других участках границы. И сейчас, когда стало понятно, что мы одерживаем победу, эти ведьмы появились и проявились, помогая нам в схватке.

Плюясь огнем, лишенный рогов Дьявол попытался встать, но его вдруг оплели еще несколько плеток. Задние, передние лапы, шея — антрацитово-черные змеи мелькали росчерками, обвиваясь вокруг божества бесов. Одна-две-три, четыре-пять, шесть-семь, как много, надо же. И восемь — хлыст Филиппы.

Ее черная блестящая плетка обвилась вокруг головы Дьявола. Наискось, через лоб и выбитый глаз, глубоко впиваясь в толстую кожу. И когда Дьявол попытался встать, все змеящиеся черной чешуей плетки одновременно растянулись, натягиваясь. Монструозное божество, издав недоуменный рык, рухнуло на живот, уперевшись подбородком в мостовую.

Натянутые артефакторные плетки с натяжением силы оплетали Дьявола со всех сторон, растянув по площади. И если передние лапы оплетающие хлысты тянули вперед, заставляя поверженное божество вытягиваться словно морскую звезду, то плети на уцелевшем роге и голове тянулись назад, к спине — заставляя распластанного Дьявола держать голову унизительно поднятой и оттянутой. Зафиксировать Дьявола удалось, а полностью обездвижить его не получалось — монстр все же ворочался, пытаясь освободиться.

При этом он с напряжением замотал башкой, так второй его рог оказался совсем рядом со мной. И частично отлетел, наполовину обрубленный — это я не преминул воспользоваться возможностью. Второй рог обрубил не под корень, так что он наполовину сохранился. Просто стал приемлемой длины. И вновь в этот раз, судя по мелькнувшему полукругу пламени, сопровождающему мой меч, в удар вложился не только я.

Богиня Астарта определенно здесь, и она наверняка помогает новой королеве-ведьме забрать власть. И это видел не только я — все проявившиеся из-под маскировочной пелены ведьмы синхронно проводили взглядами удар моего меча.

Их было семеро. В самых разных одеждах — указывающих на принадлежность к разным ковенам. А кто-то и без одежды, как вот эта ведьма — суккуб, без примеси человеческой крови. У Филиппы, к примеру, в демонической форме хвоста нет, а у этой… ужас какой. Еще и с шипом на конце. Даже нет, не с шипом, а с черным жалом, как у скорпиона. Да и костяные пластины на плечах и бедрах заметны, а вот лицо на контрасте миловидное, приятное. Если не обращать внимания на заметные над верхней губой клыки и горящие алым глаза, конечно же.

Остальные ведьмы более человекоподобные. Две из них в длинных, в пол, серых балахонах с откинутыми капюшонами, но с разной вязью узора — у одной красная плавная, у второй черно-желтая рубленая. Еще четверо в обтягивающих костюмах авантюриста, как на Филиппе. Две из них полностью застегнуты и выглядят почти как авантюристки Гильдии, если не присматриваться, а вот еще две ведьмы… также, как Филиппа, мягко говоря вызывающе полуобнажены. И все семеро разные, непохожие друг на друга — даже пары из одного ковена нет. Лишь цвет волос у всех примерно одинаков — от огненно-рыжего, до красно-медного. И сейчас все семеро появившихся ведьм — вместе с присоединившийся Филиппой, окружили Дьявола, держа его в путах змеящихся плетей.

Все, пора переходить к следующей части церемонии низложения божества и организации кризиса веры.

Глава 2

— Никки! — коротко крикнул я.

Крикнул не оборачиваясь, внимательно наблюдая за монструозным демоном. Тут же на мгновение внимание ослабишь, и можно проблем получить полную горсть. Тем более что не очень я уверен в крепости пут, распластавших Дьявола по мостовой.

— Ты чего кричишь? — едва не заставив меня вздрогнуть, произнесла Доминика совсем рядом со мной. Она, оказывается, до поры прятавшаяся за фантомами, уже несколько секунд как материализовалась поблизости.

— Вот теперь ты можешь его убить.

Боги, и божества, могут прийти в наш мир, приняв материальную форму. Став намного сильнее, даже могущественнее обычных людей, при этом частично потеряв возможность повелевать умами и стихиями. Но при обретении физической формы значительно увеличивается шанс, что они могут попасть в подобную… неудобную ситуацию, мягко скажем, последствия которой могут убить веру и авторитет.

Почему я и сказал недавно Доминике до поры оставаться на месте: если бы мы убили Дьявола сразу, он вполне мог бы возродиться. Причем сразу, тут же вновь материализовавшись в Пантеоне. Чем, возможно, значительно увеличил бы свои силы — ведь все это происходило бы на глазах десятков тысяч тех, благодаря чьей вере он живет. И наблюдаемое возрождение божества — достаточная причина для поклонения. Зато сейчас, когда божество бесов распластано перед нами в унизительной позе — на животе с оттянутой назад головой, паства вживую наблюдает падение кумира.

Именно из-за этого риска боги, тем более старшие боги, с некоторых пор не появляются в мире живых, предпочитая действовать чужими руками. Дьявол же — пока низшее божество, новорожденное, не набравшееся силы и мудрости тысячелетий. Сколько таких было и будет еще — поток не прекратится. Потому что шанс на успех, в принципе, на подобном пути возвышения есть.

— Просто взять и убить? — негромко произнесла, почти прошептала ведьмочка. Голос спокойный, но все же чуть подрагивает. Ощущает серьезность момента.

— Да. Но лучше конечно…

— Что?

— Лучше бы, конечно, сделать это эффектно, — подумав, произнес я.

Наверное, лучше: так-то теоретически я знаю про особенности божественных материй — во время экспансии терран на Юпитере подобные воплощения набирающих силу богов случались, и процесс неоднократно описан. Но другое дело читать секретные протоколы, а другое — вот так столкнуться на практике.

— Убить эффектно, — кивнула задумчивая Доминика.

— Именно.

Удерживаемый ведьмами Дьявол между тем по-прежнему не оставлял попыток вырваться. Я видел, как ворочается спутанный монстр, видел, как тяжело приходится держащим его ведьмам. Заметил даже брошенный на меня взгляд Филиппы, в котором недоумение мешалось с напряжением. Баронессе было очень тяжело. От воздушной грации цирковой акробатки не осталось и следа — пот на лице градом, лицо искажено гримасой напряжения.

Доминика же не торопилась. И ничего не делала. Просто стояла и смотрела в единственный глаз утробно рычащего Дьявола. Думала. Я уже хотел было спросить о чем она думает и почему медлит, но ведьмочка опередила меня буквально на долю секунды.

«Отпустите его», — вдруг произнесла она на демоническом языке. Ну, мне показалось по смыслу, что именно это она сказала — очень уж характерным, причем величественным жестом сопроводила она слова.

Держащие Дьявола ведьмы очень удивились. Но повиновались — сначала Филиппа заставила плеть соскользнуть с головы Дьявола, а после и остальные ведьмы убрали свое страшное оружие и незамедлительно разошлись по сторонам, покидая радиус действий когтей монстра.

Дьявол моментально взбрыкнул и заревел. Брызгая слюной из адского пламени, он взвился на дыбы — поднимая когтистые лапы и определенно выбрав целью Доминику. Она же в этот момент взмахнула руками, разводя их в стороны — в этот момент за ее спиной вдруг выросли огромные и яркие огненные крылья. Резко сводя руки, Доминика хлопнула в ладоши — крылья зеркально повторили ее жест, прянув вперед совсем как тогда, когда недавно перед нами создавалась дорога в небеса.

Дьявол, в которого ударил поток оранжево-черного пламени, отлетел далеко прочь. Потеряв равновесие и ориентацию, он безвольной куклой покатился в сторону Пантеона. Его огромная туша ударилась в стену в углу крыльца, множа разрушения. Две сохранившихся с этой стороны колонны (из трех) и часть восточной стены рухнули прямо на Дьявола, погребая монстра под каменными обломками.

— Ох нихерашечки себе, — негромко пробормотала Доминика.

Отзвуки силы сотворенного ею заклинания оказались столь велики, что удивилась все, даже она сама. Но более всего удивились бесы, собравшиеся по краям площади. Бесы, которых в большинстве эхом огненного взрыва оглушило или бросило на брусчатку.

С глухим ревом — в котором чувствовалась боль и отчаяние, Дьявол пытался выбраться из-под камней. При этом рокот его рева разносился заметно тише — силы у демонического божества явно поубавилось. Собравшиеся вокруг бесы, его паства, своими глазами наблюдали крушение могущества.

Неудивительно, тем более с бесами — такая уж у них порода, потеря веры произошла моментально. Это люди могут сотни лет сохранять веру даже в падших богов, бесы же — крикливые, жадные, истеричные и глупые, они ведь совсем другие. Живут в пределах одного момента. Так что полагаю, я даже немного перестарался с осторожностью и широтой замысла. Можно было без этих показательных плясок рога демону обрубить, и на этом все сразу закончить.

Доминика двинулась вперед — туда, где Дьявол, из божества превратившийся просто в огромного и сильного демона, пытался подняться. Но едва он выбрался из-под каменных обломков, как вновь свистнула плетка Филиппы, обвиваясь вокруг единственной уцелевшей колонны, притягивая к ней шею Дьявола. Черный змеящийся хлыст натянулся, заставив монстра поднять голову — к колонне его шея оказалась притянута крепко-накрепко.

— Теть, ну зачем, — сквозь зубы произнесла Доминика. В голосе ее мне послышалось раздражение, хотя внешне она этого не показала. Странно, что это она хочет сейчас сделать, если недовольна вполне логичными действиями Филиппы — бросил я короткий взгляд на Доминику. Но больше все же наблюдал за Дьяволом — изменения могущества силы которого уже видны невооруженным взглядом.

Не будь он таким тупым, мог бы стереть нас в порошок. Причем опасность, исходящая от монстра, сохранялась даже когда восемь могущественных ведьм держали его спутанного артефакторными плетьми. С большим трудом держали. Сейчас же, с каждой секундой продолжающегося унижения слабости, сила Дьявола истончалась как фантом — теперь уже одна Филиппа держала без признаков крайнего напряжения.

Доминика продолжала шагать к Дьяволу. Я двигался с ведьмочкой совсем рядом, отставая на полшага — готовый, если что, подстраховать. И так внимательно смотрел за Дьяволом, что не сразу почувствовал изменения в ощущаемых на себе взглядах.

Когда на тебя пристально смотрит один человек (демон, не важно), это ощущаешь очень хорошо, причем ощущаешь именно эмоции смотрящего. Когда на тебя смотрит несколько человек, их взгляды чувствуешь, но вот с эмоциями уже проблемы — слишком сложно разделить, вычленить отдельные в потоке.

Вот только если эти несколько — несколько человек, несколько десятков, сотен, тысяч — неважно, смотрят на тебя с одинаковыми эмоциями, это тоже прекрасно ощущается. И вот сейчас я не сразу понял, что чувствую благоговение. Причем именно благоговение, направленное на меня.

Коротко оглянувшись по сторонам, понял почему именно так происходит. Мы шли вместе с ведьмочкой к поверженному Дьяволу. И на нашем пути одна за другой опускались на колени семеро могущественных ведьм, только недавно вступивших в схватку на нашей стороне. Дождавшись, пока мы пройдем мимо, они поднимались и следовали за нами, выстраиваясь небольшим клином.

При всем при этом за спиной Доминики по-прежнему ярко сияли созданные алым Сиянием огненные крылья, которые подарила ей богиня-покровительница. А вот рядом со мной, причем я это только что заметил, шагал белоснежный призрачный варг. Он здесь, рядом с Пантеоном, стал даже больше чем был: его голова находилась уже на уровне моей груди. Причем в облике варга произошли серьезные изменения — если его целый глаз горел зеленым Сиянием, то вот широкий шрам на месте второго, выбитого, сиял алым. Также, как и когти левой лапы варга — оставлявшие за собой горящие адским пламенем следы.

Надо же. Это мы с ним, получается, связаны через Посмертие настолько, что изменения в моей внешности влияют и на него? Или это просто временная демонстрация для усиления эффекта?

Но постоянное это изменение или временное сейчас не имело значения. На нас с ведьмочкой смотрели, затаив дыхание, сотни тысяч глаз. Наверное, основное внимание уделялось именно Доминике — из-за узнаваемых крыльев богини, но не оставили без интереса и меня. Поэтому благоговение эмоций демонов я так ярко на себе и почувствовал.

Мы шли к Пантеону небыстро и было время осмотреться. И я заметил, что кроме семерых ведьм, что помогли Доминике в схватке с Дьяволом, по периметру площади появлялись уже другие подданные старой королевы. Ведьмы, колдуны, демоны — они выходили из толпы бесов, появляясь на переднем плане. Доминика тоже их всех видела, но не обращала внимания. Мы уже были совсем рядом с крыльцом пантеона, где притянутый к колонне рычал обессиливший, лишившийся поддержки веры Дьявол.

Я в этот момент, отстав от Доминики на несколько шагов, обратил внимание на природу ее пламенеющих крыльев. Оранжевые языки пламени, багряный огонь, и чернильный дым — самая настоящая тьма. Очень похоже на вихрь стихии, в котором совсем недавно и материализовался демонический монстр.

Схожие стихии, в которых чувствуется одно начало.

Ну да, ну да. Не все боги и божества тупы как побежденный нами только что Дьявол. Возможно, покровительствующая Доминике Астарта специально подтолкнула, даже сама помогла Дьяволу обрести плоть. В принципе, правильно — врагов всегда лучше, если есть возможность, сбивать на взлете. А если есть возможность, иной раз лучше им даже немного помочь, в определенный момент подтолкнув к действиям, не дожидаясь обретения серьезной силы. Риск в таком подходе конечно есть, но при удачном исходе в будущем проблем видится гораздо меньше.

Доминика между тем, остановившись неподалеку от уже шипящего рыком Дьявола, коротко на меня оглянулась. В руках у ведьмочки не было никакого оружия, но нанести последний удар должна была она — поэтому едва наши взгляды встретились, я бросил ей пылающий адским пламенем гладий, который она очень ловко поймала. И снова повернулась к утробно зарычавшему Дьяволу, перехватывая меч двумя руками.

За нами, затаив дыхание, следили сейчас тысячи и тысячи демонов.

Это должно было стать невероятным по эпичности зрелищем — юная королева убивает материализовавшегося бога, попробовавшего заявить свою власть и поставившего ее право на корону под сомнение.

Ожидали это эпическое зрелище все, в том числе и я.

Вот только все, в том числе и я, очень серьезно недооценили — как ведьмочку, так и кажущегося уже таким слабым Дьявола.

Глава 3

Перехватив гладий, Доминика сделав несколько шагов, приближаясь к засыпанному камнями монстру практически вплотную. И вдруг опустила меч. Зубастая пасть приоткрылась, Филиппа — держащая Дьявола, напряглась, глаза баронессы расширились от удивления. Не только у нее — вызвав дружный вздох изумления, Доминика сделала еще шаг и вдруг погладила Дьявола по носу, на котором сочились адским пламенем два шрама от ударов плетей.

— Обидели они тебя, да? — звонко, на всю площадь, прозвучали слова ведьмочки.

Доминика говорила негромко, не используя силу Голоса. Ее слова предназначались только для сломленного и униженного монструозного демона. Но горящие за спиной огненные крылья богини-покровительницы заметно увеличивали силу ведьмочки, так что ее слова стали достоянием для всех.

Дьявол, не менее остальных зрителей ошарашенный интонациями и поведением ведьмочки, негромко и утробно рыкнул. Недоуменно, как мне показалось — он, судя по всему, удивился не меньше остальных.

— Мой братик, когда не выспавшийся и голодный, очень злой, — прежним чуть извиняющимся тоном произнесла Доминика, продолжая гладить Дьявола по носу. — Не нужно было на него так громко реветь и швырять камнями. И на меня рычать не надо, ему это тоже не нравится.

К моему крайнему изумлению Дьявол вдруг опустил голову и утробно заворчал, словно оправдываясь.

— Ну а кому сейчас легко? — пожала плечами Доминика. — Послушай, дело такое… братик советует мне тебя убить. А я вот не хочу тебя убивать… знаешь, почему?

Несмело подняв единственный уцелевший, горящий алым глаз, Дьявол посмотрел на ведьмочку. Я на нее тоже посмотрел — мне тоже было крайне интересно, почему она не хочет его убивать.

— Потому что ты красивый, — неожиданно удивила всех, вообще всех, Доминика. При этом я почувствовал чужой взгляд и посмотрел в сторону. Туда, где держа натянутую плеть — перехлестнувшую шею Дьявола и удерживающего его у колонны, стояла Филиппа.

«Какая она очень непредсказуемая», — прочитал я по губам баронессы. Высказала она это чуть другими словами, но я все прекрасно понял.

Ну да, ну да — мысленно согласился я.

«Интересно, в кого только такая…» — продолжила беззвучно говорить баронесса, и я вновь прочитал слова по ее губам. На шпильку внимания уже не обратил, вновь во все глаза глядя на Доминику, которая продолжала гладить Дьявола по носу.

— Давай дружить? Тогда мне не придется тебя убивать…

Дьявол негромко зарычал и попытался освободиться, но плеть Филиппы стягивала его шею крепко. В этот момент из-за спины раздались резкие возгласы.

Обернувшись, я увидел двух ведьм-суккубов, довольно устрашающего вида. Они, только что покинув периметр площади неподалеку, направлялись к нам. Полностью обнаженные, но совершенно от этого не комплексующие; да и вид у них такой, что понятно — примесей человеческой крови в них нет. Зато есть что-то иное. Демонесса — погибшая королева-ведьма, с которой я когда-то провел ночь, была настоящим, истинным суккубом. Красноватая кожа, демонические рога, вертикальные зрачки, хвост — все признаки. Но при этом все эти отличные от человеческого облика детали не убивали сексуальность в облике. Наоборот, агрессивно подчеркивали.

Эти же две ведьмы… они были иными. Если поддерживаемые Астартой ведьмы ковенов постепенно менялись обликом в человеческую сторону, то эти из изначальной формы больше походили… на насекомых. На скорпионов, если точнее: у обеих на плечах, бедрах и груди костяные пластины вросшей в кожу брони, массивные составные хвосты, на конце каждого из которых черное жало скорпиона, измененные вытянутые лица и черные, блестящие и идеально круглые глаза.

А вот у той ведьмы с хвостом, на котором тоже присутствовало жало, у ведьмы которая помогала нам недавно, глаза кстати обычные — алые, с черным вертикальным зрачком. И эта ведьма даже одна из первых шагнула вперед, словно прикрывая Доминику. Шестеро остальных встали рядом, всем своим видом показывая настороженность и решимость. Филиппа, удерживающая Дьявола, по-прежнему стояла чуть в стороне, держа в руке натянутую артефакторную плетку. И судя по брошенному на меня взгляду, не знала что делать.

Как будто я знал.

Хотя ситуация довольно прозрачная — не могу понять, на что рассчитывают эти две… а, могу: численное превосходство нашей стороны вдруг начало уменьшаться. Из толпы, следом за двумя ведьмами-мутантами, выходили их последователи. Несколько менее устрашающе выглядящих ведьм, причем одна из них с фасетчатыми глазами, одна чистокровная ведьма-суккуб, почти десяток колдунов в опущенных до подбородка капюшонах. И следом за колдунами, разгоняя бесов, двигались стаи. Только не стаи адских гончих, а стаи мух и саранчи — несколько облаков роя настолько плотных, что они казались единой желеобразной массой. По земле же под ногами колдунов ползли гусеницы и тараканы.

Отвратное зрелище.

Нас по-прежнему было больше, но Доминика пока не оборачивалась — все еще поглаживая по носу рычащего Дьявола. При этом ведьмочка прикрыла глаза — не знаю как, но приближение недовольных ее появлением или требованиями ведьм и колдунов она явно видела. Мой призрачный варг, развернувшись к неожиданной делегации, глухо зарычал, оскалив длинные клыки.

Да, то что новые действующие лица появились с намерениями недобрыми — догадаться несложно. Но сразу до столкновения не дошло: группа «политических» противников, подойдя ближе, остановилась от нас на некотором расстоянии. Одна из черноглазых ведьм-мутантов подняла руку, словно привлекая к себе внимание и показала на Доминику. Вновь зазвучала резкая и грубая демоническая речь — при этом с каждым словом все выше поднимался хвост скорпиона за спиной ведьмы, а с его жала уже сочились капли черного яда.

Ведьма-мутант говорила и говорила. Обвиняюще. Что именно, конкретно, по интонациям я понять не мог, но определенно она покушалась на заявленную власть ведьмочки. Более того — за спиной ведьмы-суккуба начинала клубиться самая настоящая тьма. Крылья божественной милости, ничем не отличающиеся от огненных крыльев Доминики. Вот только если у Доминики они состоят из огня и черного дыма, то за спиной ведьмы-мутанта крылья клубились из густой маслянистой тьмы.

Мысленно выругавшись, я приготовился к проблемам. Ситуация — хуже не придумаешь: Филиппа держит ослабленного, но все еще могучего Дьявола, с нами семеро ведьм и призрачный варг. Группа напротив нас не сильнее, но они владеют тьмой — заражение которой фатально. Так что, если нам сейчас вступать в схватку, результат непредсказуем, и без потерь точно не обойдется.

Собравшиеся по периметру площади притихли, все смотрят с интересом. И никто из всех, за исключением вступивших в схватку семерых ведьм, больше не выходит, чтобы поддержать Доминику — хотя ведьм и демонов, сбросивших маскировку, среди них я вижу достаточно. Хотя, с другой стороны, никто и не выходит, чтобы поддержать наших противников. Тоже хорошо, значит вопрос дележа власти будет решаться узким кругом.

По мере того, как ведьма-мутант продолжала обвиняюще говорить, становится гуще черный рой, контролируемые колдунами. Более того, уже постепенно наползала в нашу сторону живая масса насекомых. Плохо. И ведь если не было бы надежды на успех, без указующего знака божества-покровителя вот эта ведьма-суккуб не стала бы сейчас встревать так прямо и нагло. А покровительствует ей кто-то явно из богов темной скверны.

Да, похоже момент сейчас действительно подходящий для того, чтобы попробовать сокрушить мощь Астарты. Богини, которая полагается на службу ведьм с человеческим началом. И сокрушив ее, вернуть прежнюю власть старых богов Инферно. Ну ничем демоны от людей не отличаются. Делить, вплоть до драки, шкуру неубитого медведя-подранка, да еще на пороге его берлоги — почему бы и нет?

Черт, черт, черт, надо срочно что-то делать. Ведь когда сейчас ведьма с черными крыльями за спиной замолкнет, Доминика должна будет дать ей ответ. Или склониться перед ее требованиями, или сражаться — вряд ли есть у проблемы дипломатическое решение.

Доминика между тем, уже с отрытыми дослушав высказывания ведьмы-мутанта, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Ресницы ее задрожали, словно в утомленном раздражении. Ведьма-мутант, показывая когтистым пальцем ей в спину, вновь начала что-то обвиняюще говорить, опасно повышая голос в последнем предупреждении (я уже наметил себе первые цели), как вдруг оборвалась на полуслове.

В том месте, где только что стояли две устрашающие ведьмы с хвостами скорпионов, сейчас вспухло два черно-кровавых пятна. Ну да, ламии — о них я немного подзабыл, и очень вовремя они сейчас появились. Ламии буквально в клочья разорвали двух разбудивших тьму ведьм-мутантов, попытавшихся стать возмутителями спокойствия — только скорпионьи хвосты и головы с черными глазами по сторонам полетели.

Столь стремительная и эффективная атака для ламий оказалась самоубийственной — тронутых силой тьмы ведьм они убили, вот только сами оказались заражены. Страшно и пронзительно закричав, ламии — которых сжирала черная маслянистая тьма, уже корчились на мостовой. Умирая и изгибаясь так, что непонятно было — в человеческой они уже форме, или больше в змеиной.

Реакцию Доминики — нет сомнений, что команду ламиям отдала она, тут же поддержали помогавшие нам ведьмы. Хлестнули свистом змеящиеся плетки и обезглавленные ведьмы и колдуны попадали на мостовую. Вместо крови из разрубленных шей полезли полчища сплетающихся в густую массу насекомых — тараканов, гусениц и прочей мерзости. Черный склизкий рой, пусть и потеряв хозяев, в последней атаке двинулся в нашу сторону. Призрачный варг, кстати, тоже рванулся было вперед. Но остановился — потому что я его удержал, перехватив и положив руку на холку. Тут на расстоянии когтей воевать не стоит — слишком опасно. Только выжигать.

Мои мысли словно услышали — надвигалась на нас вся наблюдаемая остаточная мерзость недолго. Всего несколько мгновений, пока кто-то из ведьм не запустила ей навстречу волну огня — которая сожрала разлитую темную черную кровь, извивающихся в агонии заражения ламий, загудевшую саранчу роя и шевелящуюся массу на месте упавших колдунов.

Волна огня вскоре спала, и единственное, что осталось на месте уничтоженной группы «политических противников» — черные крылья неизвестного мне божества. Доминика обернулась только сейчас, и сразу же ее огненные крылья Астарты расправились и прянули вперед — исчезая, но при этом поглощая и выжигая тьму. Миг, и как не было огня и тьмы, а также уничтоженной группы ведьм, поставивших власть Доминики под сомнение. Только черно-серое пепельное пятно на мостовой.

«Есть еще у кого-то сомнения в моем праве называться королевой?» — разнеслись над площадью слова Доминики.

Она говорила очень тихо, но голос ее разносился далеко-далеко.

Одна за другой ведьмы, демоны и колдуны — показавшиеся из-под маскировки, и выжидавшие исхода событий по периметру площади, начали преклонять колени. Бесы по периметру площади так вообще землю едва не целовали, падая ниц — похоже, у них появилось новое божество.

Удовлетворившись реакцией, Доминика милостиво взмахнула рукой и развернулась обратно к утробно рычащему Дьяволу.

— Прости, отвлеклась, — прежним звонким девичьим голосом произнесла ведьмочка.

Глава 4

— На чем мы остановились? Ладно, сейчас вспомню. Теть, отпусти его пока… а нет-нет-нет, стоп! Не отпускай! — махнула рукой Доминика. Склонив голову, ведьмочка посмотрела в единственный глаз Дьявола: — Видишь ли, у нас проблема. Мы не сможем с тобой дружить…

Дьявол — затихший на время разборки с участием Старших богов, вновь заворчал. Когти заскрежетали по камням, со спины монстра покатились камни. Он ворочался, готовясь к попытке освободиться. Краем глаза я видел, как побледневшая Филиппа пытается удержать захват плетки, видел, как нервничают остальные ведьмы.

Единственным целым глазом Дьявол смотрел на Доминику, с клыков его пасти капала раскаленная слюна. Колонна, за которую была перехлестнула плеть Филиппы, заскрежетала, готовясь рухнуть. Очень опасный момент — демон понял, что ведьмочка издевалась. Я тоже это понял, но никак не мог понять зачем она это все делала.

Мысленно пообещав себе, что возраст и титул порке не помеха, я приготовился к скоротечной и яростной схватке. Дьявол, как я прекрасно видел, также изготовился к броску — и стоит ведьмочке сейчас занести меч или отдать команду, как он наверняка в самоубийственной попытке попробует броситься…

— Я королева, и у меня просто не может быть друзей, — с неприкрытой печалью в голосе вдруг сказала Доминика. И совершенно бесстрашно вновь шагнув вперед, снова погладила рычащего монстра по разбитому носу. — Но если ты решишь мне служить, как тетенька, — кивнула Доминика на Филиппу, — тогда обещаю, я буду тебя любить и ценить. И даже…

Тут Доминика сделала долгую паузу. Во время которой раздался вопросительный «у-уур?» от Дьявола. Подмигнув монстру, Доминика зашептала:

— Я даже позволю тебе сожрать пару десятков этих тварей, — коротким жестом показала Доминика рукой в сторону бесов. — Представляешь, они посмели усомниться в том, что я их королева!

Вдруг отвернувшись от Дьявола, Доминика заговорила — обращаясь к собравшимся. Заговорила громко — так, что голос ее разнесся не только над всей площадью, но и над всем городом. Бесы заволновались, толпа пришла в движение и буквально заходила ходуном.

Я не понял, что именно сказала Доминика. Догадался только тогда, когда уже через несколько секунд пришедшая в хаотичное движение масса бесов начала выплевывать из себя демонов в ярких жреческих балахонах. Ясно — бесы-жрецы, инициаторы неповиновения, которых только что потребовала найти Доминика. Жизнями которых, как я понимаю, толпа бесов решила купить себе прощение своей новой королевы-ведьмы, отказавшись от прежних устремлений.

— Теть, отпускай. Барсик говорит, он будет мне служить. Будешь ведь, да?

«Барсик?» В иной другой ситуации я бы закрыл лицо руками и отвернулся. Но я этого не сделал, сохраняя необходимую для Первого советника невозмутимость и продолжая внимательно наблюдать за Дьяволом. Он ведь, я слышал, ничего такого — про службу не говорил.

— Отпускаю? — недоверчиво переспросила Филиппа.

— Да, да, отпускай! Барсик, взять их! — широким жестом показала Доминика на жрецов-бесов, которых продолжала выплевывать из себя волнующаяся толпа.

Избавившийся от стягивающей шею плетки Дьявол зарычал и тут же сорвался с места. Прыжками он преодолел площадь и врубился в ближайшую группу бесов в жреческих одеждах, только клочья полетели. Я в этот момент отвернулся — не очень приятное зрелище.

Доминика же повернулась ко мне. Глаза ведьмочки сияли. Подойдя ближе, она приобняла меня и зашептала на ухо:

— Скажи, что я молодец. Ну скажи, скажи!

В голосе ее звучало неприкрытое торжество и гордость собой и своими действиями.

В ответ я только глубоко вздохнул. И, под пронзительным взглядом ведьмочки покачал головой.

— Без слов, — негромко произнес я.

— Ну и ладно, не говори, — обиделась ведьмочка. — Зато я могу сказать, что ты нудный и… что?

Взглядом я нашел Филиппу, и показал ей подойти ближе.

— Завесу поставь, чтобы нас никто не слышал, — попросил я Доминику, как только Филиппа оказалась рядом.

— Сделано, господин Первый советник, — накрыв нас куполом, холодно отчиталась Доминика. — Несмотря на то, что ты даже «пожалуйста» королеве не сказал. Какие еще будут приказания?

— Не паясничай.

— А ты мог не смотреть на меня как на тупой булыжник, а просто хотя бы чуть-чуть похвалить? Ну зачем так настроение портить, я ведь старалась, думала-решала что делать, напрягалась, а ты даже по-братски слова доброго не можешь из себя выцедить…

— Легионы.

— Что?

— Что слышала. Легионы.

— Что легионы?

— На границе Инферно сейчас стоят готовые к бою легионы Империи. Как только командование поймет, что Стужа лишилась ментального контроля, легионы сразу же пойдут в новое наступление. Такой момент — возможность занять шрам Инферно, никто упускать не будет.

— Но ведь на юге культисты, и в такой ситуации…

— Именно, — щелкнул я пальцами два раза.

— Именно что?

— Культисты.

— Что культисты?

— На юге сейчас концентрируются культисты, аккумулируя силы и пытаясь привлечь подданных старой королевы-ведьмы на свою сторону.

— Мы заняли Зашари, а из-за культистов и легионы не двинутся, опасаясь удара в тыл. Три противника, это же просто, вопрос кто ударит первым надолго останавливает всех от…

— Нет.

— Что «нет»?

— Как только станет подтвержденно известно о потере Стужей контроля над своими ордами, легионы двинутся к столице, разрезая шрам надвое и блокируя тебе путь в Деструс.

— Почему?

— Потому что я уверенно полагаю, что культисты и легионы действуют под руководством одного… кукловода, назовем его так, руководствующегося своими и интересами. И захват северного шрама близнеца — не культистами, так легионами, не легионами, так культистами — это перспектива самых ближайших дней. Некогда излишне радоваться, все только начинается. Но ты молодец, да. Я впечатлен, смогла удивить.

На некоторое время воцарилась тишина — Доминика, сбрасывая эйфорию такой неожиданно легкой, но при этом крайне значимой победы над божеством, начала понимать, что все действительно не просто не закончилось, а еще только начинается.

Вновь, как и совсем недавно, она прикрыла глаза на несколько секунд, так что задрожали ее длинные ресницы. Вот так, кстати, с закрытыми глазами (без видимой алой радужкой и вертикальных зрачков) она ну совсем человеческий подросток, безо всякого ведьминского начала. Особенно когда рожки под волосами незаметны. Впрочем, когда веки Доминики поднялись, возникшее ощущение развеялось — внутри ведьмочки клокотала сила богини, и из уголков глаз вились лоскутья алого Сияния.

— Ну вот, не дал мне порадоваться, — расстроенно протянула Доминика.

— Не дал тебе выбрать кривую дорожку самолюбования в момент необходимости крайне срочных и решительных действий. Так правильно.

— Крайне срочных?

— Да.

— И что же нам делать?

— Решать проблемы.

— А как?

В ответ я только вздохнул. Если бы у меня еще был ответ на этот вопрос.

— По мере их поступления. Стремясь к тому, чтобы начать действовать на опережение, желательно с перехватом стратегической инициативы.

— Братик. Я тебе опять какое плохое зло сделала, что ты меня словесными круживами душишь?

— Нет, я по привычке.

— На конкурсе душнил душителей ты бы занял второй место.

Почему второе, я спрашивать даже не стал. Старая провокационная шутка, ее и в моей прошлой жизни слышал не раз. И сам использовал.

— Ты ходишь по очень острому лезвию бритвы, ваше величество.

— Так как мы будем решать проблемы? — Доминика сделала вид, что не обратила внимания на угрозу.

— С чувством, с толком, с расстановкой. Здесь можно поесть и поспать где-нибудь с комфортом?

— Ты же сказал, что срочно нужно проблемы решать?

— Это как раз одна из важных проблем. Я уже пять лет по ощущениям не спал, и чувствую, что меня скоро может просто выключить, и никаким стимулятором не поднимешь. Так что, есть тут где комфортно приземлиться?

— Комфортно?

— Ну я же не под стенкой спать лягу, — показал я на один из ближайших домов.

— Есть квартал хумансов, есть еще подходящая гостиница…

— Хумансов?

— Человекоподобных демонов.

— Они вот прямо как люди выглядят? — вспомнил я недавно виденную группу.

— Да. И не только выглядят — некоторые даже газеты по утрам читают.

— А откуда у них газеты? — поразился я.

— Контрабанда, — в свою очередь удивилась моим непониманием Доминика.

Значит, точно мне не показалось — когда в толпе вокруг площади я видел очень уж похожих на людей демонов. Вернее, это даже были больше люди, чем демоны.

В этот момент на куполе появилась немаленькая багряная клякса. Обернувшись, мы увидели, что это Дьявол случайно размахнувшись, бросил одного из жрецов-бесов в нашу сторону. За несколькими оставшимися в живых он как раз сейчас погнался, загоняя их в другой конец площади.

Вот так вот, не просто падение кумира, а катастрофическое падение — подумал я, наблюдая за жрецами. Вернее, за когтями Дьявола, который только что раскидал на несколько кусков очередного жреца. Последнего.

— Барсик! — заставив купол истончиться, позвала прирученного Дьявола Доминика. — Иди сюда, иди сюда мой хороший…

Пока Дьявол, вернее Барсик, большими прыжками приближался, Доминика на него смотрела с самым настоящим умилением.

— Красивый, правда?

— Я бы поспорил.

— Нет у тебя вкуса потому что. Теть, ну ты хоть скажи, он красивый?

Филиппа, посмотрев сначала на Доминику, потом на меня, чарующе улыбнулась.

— Очень красивый.

— Да? Вот видишь, мне он тоже нравится, — ведьмочка наших переглядываний даже не заметила.

— Лорд Кайден де Рейнар настолько привлекателен, что не может не нравится, — еще раз чарующе улыбнулась Филиппа, сделав книксен в мою сторону.

Доминика только вздохнула и закатила глаза.

— Вы сговорились? Так ладно, сейчас че делать-то? Советуйте.

— Я могу провести лорда Рейнара в квартал хумансов, а ты пообщаешься с ифритами, — заговорила Филиппа, полностью выходя из прежней роли. Начиная действовать уже так, как диктовало ей положение — определенно высокое положение в иерархии демонов. И надо же, показывая еще серьезное понимание ситуации.

— А о чем я буду с ними говорить?

— О том, что они остаются в Зашари, — вместо Филиппы сказал я. — Пусть кочегарят вулкан и готовятся при приближении кого угодно к городу заливать все нахер адским пламенем.

Так, я уже тоже от этой юной леди нахватался, нужно за языком следить.

— Если залить тут все нахер, — смакуя, выделила последнее слово Доминика, — адским пламенем пострадают не только осаждающие, но и…

— Именно. Поэтому смысла в штурме готового скрыться под огненной лавиной города не будет, и он останется твоей признанной территорией здесь, в северном разломе, — снова заговорила Филиппа.

— А мы?

— А мы отсюда уходим.

— Мы же только что пришли!

Некоторое время стояло молчание — только поверженный Дьявол утробно урчал, усевшись за спиной Доминики. Все это время я поглядывал на Филиппу, размышляя о том что баронесса ну очень далеко не так проста, как прежде думал. Ее боевые возможности в демонической форме, вкупе с артефакторным оружием, впечатляли. Но больше меня впечатляло стратегическое мышление и показанное наконец истинное отношение — и к Доминике, и вообще.

— Вы чего молчите-то оба? Я должна что-то сказать?

— Ты должна подумать, — вздохнул я. — Самостоятельно.

— Зачем мне думать? Я королева, у меня вы есть.

Лукавит, определенно. По лицу видно, что действительно лихорадочно думает.

— Я, допустим, уже скоро ухожу.

— Куда уходишь?! — взвилась Доминика, явно напрочь сбившись с мыслей. — Как уходишь, мы так не договаривались!

— Вот так, — развел я руками.

— Куда ты уходишь? — в голосе ведьмочки слышалась самая настоящая паника.

— Туда, — показал я пальцем на запад. — Нет, туда, — чуть повернулся я, выбрав правильное направление.

— А зачем?

— Дела.

— Ты меня здесь бросишь?

— Ты уже взрослая девочка.

— Но так мне-то что делать? — с капризными нотками, которыми попыталась замаскировать неуверенность испуга, притопнула ногой Доминика.

— Договариваешься с ифритами и отдаешь им город. Полностью, во владение — пусть признают твою власть, и создают здесь свою автономную республику, или как это у вас называется. Это понятно?

— Чего уж непонятного.

— Всех бесов сейчас собираешь на площади, и обвиняешь в предательстве королевы-ведьмы или в чем-нибудь не менее страшном, придумаешь. Риторику погромче, что-то типа: «Пока ведьмы и защитники разлома проливали кровь в столицы, вы здесь солнечные ванны принимали и газеты читали». Вину должны все прочувствовать, думаю у тебя получится, используй Голос правильно. Покажи свое колебание — намекни, что ты думаешь, нужны ли тебе такие подданные, или может быть из них всех выйдет очень хорошее жертвоприношение во славу Астарты. Когда все прочувствуют, что дело дрянь, в последний момент решаешь даешь им шанс искупить вину — все что им нужно, это каяться и платить. Причем платить кровью, желательно чужой — и объявишь под это дело о создании орды.

— Орды из бесов?

— Да.

— Никогда орда не создавалась из бесов.

— Ты будешь первой, кто это сделает. Далее, всех бесов, вообще всех, уводишь отсюда и ведешь в Деструс, целенаправленно вешать культистов. По пути заходишь в столицу, находишь там тамплиера с короной, без короны, неважно, берешь с собой. Занимаешь Деструс, только это нужно сделать очень быстро. Параллельно тебе нужно будет постараться договориться с Орденом тамплиеров о взаимном признании. Если переговоры провести не получится — я не знаю, насколько тесны ваши связи, можешь отправить им свой указ в качестве жеста доброй воли. Указ о том, что Орден признается самостоятельной договороспособной стороной на всей территории Инферно под твоей властью. Это важно, потому что ты будешь двигаться ордену навстречу — тебе нужно будет покинуть этот шрам-близнец, и захватить южный.

— Почему?

— Потому что линия укреплений Мест силы в северном разломе разрушена — мы же с тобой вместе слушали посла в Остербурге. Оставаться здесь — самоубийство. Никакой возможности инициировать создание Пелены, и даже Сияние тебе не поможет, когда легионы вновь зайдут в разлом.

— Ясно, — неожиданно не стала спорить Доминика.

— Дальше. Важно: имей в виду, что у тамплиеров всегда есть наготове части оперативного реагирования. Они могут и помочь, а могут и ударить, когда сочтут нужным, поэтому аккуратней в южном разломе, когда будешь истреблять культистов.

— Ты так уверенно говоришь, что я буду их истреблять.

— Я практически уверен, что переговоры с тамплиерами увенчаются успехом. С тобой помощь богини, не забывай.

— С тамплиерами их Единый бог.

— Возможность убрать культистов совсем и навсегда, зачистить их, тамплиеры не упустят. Культисты — враг рода человеческого, такими возможностями не разбрасываются. Поэтому ты тамплиерам будешь нужна, не менее чем они тебе. Но кроме того, тебе нужна скорость принятия решений, поэтому они в более выгодной позиции. В переговорах ради скорости иди на уступки, но старайся сильно не прогибаться. Впрочем, Филиппа тебе подскажет…

— Какие вообще уступки могут быть? — взвилась вдруг Доминика при одной мысли об уступках.

— Такие. У тебя сейчас из преимуществ в переговорах только то, что ты легитимная королева, то что ты договороспособна, и то что ты заинтересована в полном истреблении культистов. Твоя власть, власть королевы-ведьмы, в обычном течении событий должна была исчезнуть на поле битвы у стен столицы, а этот разлом должен был стать территорией, оккупированной или зачищенной легионами Империи. И перспектива этого никуда не ушла, мы ее только что лишь отсрочили. Но отсрочили даже не на месяцы и недели — это вопрос считанных дней. Так что несмотря на кратковременный успех и твою новую собаку…

— Барсика.

— Неважно. В общем, ты сейчас не за репутацию борешься, не за приграничные зоны влияния. Схватка с Дьяволом — это наименее сложное из того, что тебе еще предстоит в ближайшие дни. Пойми, что на кону физическое существование тебя как королевы, и ковенов ведьм как самостоятельной силы в Инферно.

— Хорошо, я буду помнить об этом. Вот только если я оставлю Зашари ифритам, и уйду из Деструс в южный разлом, я могу потерять здесь, в северном, всю свою территорию.

— Это неважно.

— Братик, а ты точно специалист в политике?

— Самая твоя главная ценность сейчас — это поданные. Вот твоя самая главная ценность сейчас, — показал я на окружающих нас ведьм и демонов, подданных погибшей королевы-ведьмы. Тебе нужно пройти по всему северному разлому и на плечах отступающих культистов зайти в южный как можно скорее… ну-ка быстро скажи, зачем?

— Сокрушить культистов?

— Прежде всего для того, чтобы вызволить из плена захваченных ведьм и всех тех иных подданных королевы-ведьмы, кого культисты собираются принести в жертву в Деструсе.

Я (да и вообще разведка людей) не так много знал о демонах Инферно. Зато я знал, что открытие Прорывов может быть управляемым процессом. Прорывы могут копиться, назревать самостоятельно в свете алого Сияния — назревать месяцы, даже годы, после чего порталы открываются. В самых разных, непредсказуемых местах. А можно этот процесс подталкивать — истончая ткань реальности направленно, в определенных местах. Делая это с помощью жертвоприношений.

Недавний Прорыв, направленный против Стужи, был весьма серьезным. И после него, как после каждого такого прорыва, должно воцариться затишье на некоторое время. Но если культисты устроят масштабное жертвоприношение, то окно между мирами можно открыть и гораздо раньше.

— Сколько есть времени, как думаешь? — поинтересовался я у Филиппы.

Баронесса ненадолго задумалась.

— Кровавая луна может взойти через четырнадцать дней, — ответила она чуть погодя, нахмурив лоб.

Вот значит как это у них называется — Кровавая луна.

— Четырнадцать дней, — повернулся я к Доминике. — Именно столько у тебя есть времени, чтобы спасти всех, кого культисты взяли в плен для жертвоприношений.

— Но ведь моя земля…

— Да это неважно. Лучше уйти чтобы вернуться, чем не уходить и навсегда остаться.

— Братик.

— Да?

— Ты так все красиво говоришь, все так легко и просто. Нет, пойми, я не тупая, но…

— Что «но»?

— Это все слишком сложно. Я без тебя просто не справлюсь. Не уходи, пожалуйста.

— Ты? Не справишься?

— Да. Я не справлюсь — только ты и тетенька мне помогаешь. Но тетенька не умеет в войну с человеками, и….

— Постой, — прерывая поток жалоб, я внимательно посмотрел на Доминику. — Ты что, еще не поняла?

— Что не поняла?

— Ты еще не поняла, кто именно тебе помогает?

— А кто мне помогает?

В ответ я только руками развел.

— Вон там пантеон, в нем статуи ваших богов. В самом дальнем конце зала, на самом главном месте, стоит большая и невредимая статуя Астарты.

— Ты был в нашем пантеоне?

— Нет.

— А откуда тогда знаешь?

— Потому что мне по должности положено о таких элементарных вещах догадываться — кто и где стоит. Так вот, идешь к статуе Астарты и благодаришь ее, искренне и от всей души, за оказанную помощь в схватке с божеством бесов, с черными ведьмами и богами скверны, что пытались поставить под сомнение твою власть как королевы-ведьмы. Благодари за данную нам возможность небесного бега, и за твою новую силу поблагодари, тоже не забудь.

Доминика смотрела на меня расширившимися глазами. Только сейчас начиная понимать и сопоставлять произошедшее недавно — осознавая, что действительно являлась проводником божественной воли. Причем более того — являясь проводником божественной воля прямого действия. Ведьмочка настолько поразилась происходящему, что мне пришлось возвращать ее в реальность, пощелкав пальцами перед лицом.

— Ты запомнила, что должна сделать?

— Запомнила.

— Повтори.

— Благодарю богиню, договариваюсь с ифритами, собираю бесов, веду переговоры с тамплиерами, иду в столицу за короной, дальше в Деструс вешать культистов и оттуда в южный разлом, когда культистов с юга атакуют красные тамплиеры. А дальше?

— Занимаешь весь южный разлом, заключаешь союз или пакт о ненападении с тамплиерами. И, если получится с ними договорится, объявляешь все Дикое поле своей вотчиной. Если не получится, Дикое поле можешь разделить — часть признаешь за тамплиерами. Но это опять же, из той серии насколько они тебя прогнут — старайся уступать как можно меньше. При этом отправляешь вестников в Легион Хищников — также признаешь эту организацию на всей своей территории.

— Эм. Хорошо, допустим тамплиеры признают за мной право на все Дикое поле или на его часть. А дальше с этим что делать?

— В смысле?

— Что мне делать с этим дальше?

— Как что? Истребляешь резунов.

— Полностью?

— Полностью. Проходишь катком.

— На вашем человеческом это называется геноцид, — нахмурилась Доминика.

— На нашем человеческом это называется удаление злокачественной опухоли. Так иногда бывает, что подобное действие неприятно, но необходимо.

— Ух ты. Кто из нас двоих больше демон, я или ты? — захлопала глазами Доминика.

Вздохнув, я приготовился было объяснить ей о том, что резуны в Диком поле не живут как люди: они даже не заводят семьи — рабыни у них умирают гораздо раньше, чем могут родить ребенка. Все их существование заточено на уничтожение людей и ожидания победы демонов, когда резуны смогут получить надзирательскую власть. Даже с бесами и ведьмами, как выясняется, можно в перспективе заключить мирный договор. Резуны же, как и культисты, настроены на взаимное истребление — они уже оскотинились, причем самостоятельно и осознанно, из этого состояния не возвращаются. Здесь, как и в случае с недавними темными «политическими противниками» — только выжигать. Но открыв рот, собираясь объяснять все это Доминике, я его почти сразу закрыл — увидел смешинки в глазах ведьмочки.

— Прости, я все понимаю, просто ты такой забавный, когда такой серьезный. Ладно, ладно, не сверкай глазами. Я буду вешать культистов, занимать южный разлом, заселять Дикое поле человекоподобными демонами, а что будешь делать в это время ты?

— Я отправлюсь в Рим.

— Ух ты! В Рим? — недоверчиво спросила Доминика.

— Да.

— Прямо в Рим? — еще раз переспросила она.

— Да, прямо в Рим.

Именно это понимание — куда мне нужно идти, пришло ко мне сегодня. Совсем недавно — в тот момент, когда поверженный Дьявол склонил перед нами голову. Раз уж мне сопутствует Фортуна, если я уж ухватил удачу за хвост, почему его нужно отпускать и останавливать свой длинный забег?

— А зачем тебе сейчас в Рим?

— Так получилось, что у меня там родственники. Сядем, поговорим. Обсудим перспективы. В частности попробую договориться насчет того, чтобы в процессе договоров с тамплиерами и во время зачистки Дикого поля не прилетел Императорский флот и не зачистил тебя.

— А как ты собираешься в Рим?

— Ты же мне поможешь.

— Я?

— Да, ты.

— А как?

— Что ты мне сказала в камере, откуда я тебя вытащил?

— Ах да. Корабли. Прости, совсем забыла.

— И?

— Что «и»?

— Корабли где?

— Спрятаны. В надежном месте. Ладно, ладно, не вздыхай так, ты же понимаешь, что я просто не хочу с тобой расставаться?

— Понимаю.

— И мы не будем с тобой расставаться еще долго, потому что корабли спрятаны на юге, в Деструсе.

— Черт, — коротко выругался я.

Такой удивительный план прямо сейчас поспать пару часов, а потом сесть на корабль и отправиться на автопилоте в сторону Рима рушился как карточный домик.

Закусив губу, я попробовал подумать. Думать мешало осознание того, что я уже теряю время — настроившись на визит в столицу Империи в ближайшие дни. Я так разогнался в последние сутки, что понемногу переставал соображать, буквально вкладываясь в желание бежать, вперед бежать — сначала до Мессены, потом до одинокой скалы в Ледяном разломе, теперь вот меня захватило желание добраться до Рима как можно скорее. Так, ладно — даже зажмурившись, я глубоко вздохнул. И подумал, как я без кораблей могу быстро добраться до столицы.

А никак не могу. Мало того, что мне нужно пересечь весь Запад — Бернгланд, Тарн и Гросстарн если по прямой, а это тысячи лиг, так для того чтобы попасть в Септиколию, мне еще нужно преодолеть Срединное море. Есть еще, конечно, вариант порталов, но это плохой вариант — на выходе меня будут встречать так, как я точно не хочу, чтобы меня встречали. Пробиваться же с боем… это сработало в Республике, и то один раз, а на территории Империи маловероятно.

— Что ты предлагаешь? — открыл я глаза, глядя на Доминику.

— Я предлагаю?! Из нас двоих ты умный, а я красивая, так что не я, а ты должен предлагать.

— Не испытывай мое терпение.

— Короче, пока ты спишь я собираю орду бесов, и мы вместе с тобой идем в Деструс. Все равно без меня ты корабли не достанешь.

— Хорошо.

— Там тебя, кстати, еще ждет сюрприз.

— Какой сюрприз?

— Если я скажу тебе какой, это же не будет сюрпризом, правильно? Что?

Доминике показалось, что я смотрю на нее с удивлением. Но смотрел я не на нее, а поверх ее плеча. В красное небо Инферно, в котором огненно-дымным росчерком к нам приближалась небольшая комета.

Несколько долгих минут прошли в очень напряженном ожидании. До того момента, как я не увидел, что приближаются к нам два демонических скакуна, на одном из которых восседал тамплиер, на втором ренегат.

Вряд ли кто из них самостоятельно инициировал небесный бег. Скорее всего, как только они нашли корону, случилось то же самое, что случилось с моей группой на озере Рендина: их скакуны также сами разогнались, а после взлетели в небесную высь, волей покровительствующей Доминике богини отправляясь к нам.

Копыта демонических скакунов между тем ударили в мостовую. Еще несколько секунд, и Сент-Арно с Себастианом, замедляя скорость, оказались совсем рядом. Тамплиер спрыгнул с коня — в руках у него была массивная шкатулка. Крышка оказалась откинута в сторону, и на красном бархате я увидел темный ободок черной лозы, на кончиках которой светлячками горел отсвет адского пламени.

Так, ладно — дальше уже без меня. Самое главное сделал, задачи поставил, теперь можно уходить. И раз корона найдена, то и поспать можно не пару часов, а минут хотя бы триста или даже триста шестьдесят, чтоб для полного счастья.

— Мой лорд, — услышал я негромкий шепот. — Позвольте вас сопроводить.

— Попрошу сопроводить, я бы даже сказал, — обернулся я к Филиппе.

Пора бы уже и немного отдохнуть. Рим, орда, культисты, корабли, боги и богини — пусть подождут, а коронацию можно и не смотреть. Сколько я их уже видел.

Глава 5

В полной тишине пальцы Кавендиша выбивали на столешнице затейливую барабанную дробь. И только после долгого задумчивого молчания он наконец поднял взгляд на принесшего вести гостя.

— Это все?

— Да, ярл.

— Можешь идти. Спасибо.

Моряк-нордлинг в ответ коротко поклонился. Он выглядел невозмутимым и спокойным, стараясь всем своим видом демонстрировать присущую всем нордлингам свободу и независимость вольного Севера. Вот только то, как он, совершенно этого не замечая, мял шапку во время долгого рассказа, выдавало его волнение перед присутствующими. Рассказывал же нордлинг о последних двух неделях и событиях, которым стал свидетелем во время морского перехода в Аркону и высадки на берег вместе с лордом Рейнаром.

Да и сейчас, выходя из кабинета нордлинг попятился, не поворачиваясь к присутствующим спиной. На палубе корабля или в кабацком зале морской волк чувствовал себя как рыба в воде, но сейчас испытывал определенную скованность. Именно поэтому он довольно неуклюже запнулся о край ковра и взмахнув руками, едва не упал. Еще раз коротко поклонившись, раскрасневшийся нордлинг буркнул в бороду извинения ярлу и высокочтимым присутствующим, после чего, крайне смущенный, торопливо вышел из кабинета.

Волнение моряка-нордлинга было вполне объяснимо: очень уж примечательная и важная компания собралась в кабинете. Во главе длинного совещательного стола, под эмблемой Северного Круга восседал Единый король Севера Венсан Кавендиш. Довольно небрежно развалившись на троне, откинувшись на его спинку; оперевшись на подлокотник, он положил подбородок на кулак, вторую же руку вытянул вперед и продолжал негромко барабанить пальцами по столешнице.

Несмотря на то, что Кавендиш расположился на троне, сейчас он был в простом мундире курсанта учебной роты Корпуса. Причем безо всяких отличий — это был мундир, который он так и носил с момента прибытия в Северный круг, принципиально отказываясь от положенных регалий.

По правую руку от Кавендиша, вполоборота к нему расположилась Ливия. Сидя под эмблемой черного орла на красном поле. Девушка сейчас была в сером мундире клана Ап-Трогус, дополненным нашивкой жрицы в виде черного ворона Морриган на плече. Когда Рейнар, не попрощавшись (Ливия готова была его за это испепелить), покидал Скаргейл, он на правах родственника оставил ее главной в возрожденном клане Ап-Трогус. Походя, как Ливия потом узнала, прямо на пирсе в спешке, назначив своей правой рукой. Так что волей-неволей ей пришлось вникать в деятельность Совета владык Северного круга, отстаивая права новых подданных и разбираясь с отданными Рейнару в протекторат территориями.

Причем занималась проблемами воссозданного клана Ливия на совесть, так что у нее в Совете владык за столь короткое время появились первые не просто соперники, но уже и недруги. Впрочем, были и плюсы: авторитет поступков и мнения бывшей целительницы Корпуса Спарты в результате такой деятельности среди первого и второго сословия Северного круга серьезно укрепился.

Дальше за столом, справа на следующем месте от Ливии, расположилась Дженнифер — в зеленой жреческой мантии богини Живы. Глаза Дженнифер последние недели почти постоянно отсвечивали зеленым Сиянием — словно сама богиня стояла за спиной девушки. Стояла, и направляла: весть о ее визитах в лечебницы, когда Дженнифер бескорыстно помогала больным людям, многих вытаскивая с самого порога Посмертия, уже разнеслась по всему Северному Кругу. В Скаргейл потоком ехали простые, не имеющие средств на магическое лечение люди. Дженнифер, занявшая один из пустовавших храмов Живы в предместьях Нордхейма, не отказывала никому в приеме. В результате подобной деятельности авторитет девушки, среди сословий и гильдий не-владеющих даром Северного круга, за считанные недели поднялся на невероятную высоту.

Третьей, и последней на правой стороне стола — в самом дальнем его конце, через пять мест от Дженнифер, расположилась Алина Лефрансуа. Девушка после «взлета кровавого орла», как на Севере уже называли дуэль Рейнара и ее последствия на Суде богов, сняла с себя мундир Инквизиции вместе со всеми обязательствами. И сейчас Алина была в простом строгом платье с длинными рукавами. Присутствовала на совещаниях узкого круга она из-за своего статуса невесты Единого короля.

Светлые волосы девушки были заплетены в тугую косу, взгляд отсутствующий — как и нордлинг-рассказчик недавно, девушка старательно показывала безразличие к происходящему. Только нордлинг за показательной независимостью скрывал волнение, и делал это не очень умело; что за чувства скрывает Алина, понятно не было. Но выдавала ее периодически прикусываемая до белизны нижняя губа.

По левую руку от Кавендиша, под сине-золотым щитом с имперским драконом, восседала мать Алины — Мари-Мадлен Лавиолетт, леди Дракенсберг. Мари-Мадлен после смерти маркграфа полностью приняла на себя обязанности леди-протектора Северной провинции, также она забрала и титулы мужа — владыки острова Айлгвен и арбитра собрания владык земель Северного Круга.

Леди Дракенсберг выглядела сейчас до невозможности серьезно. Строгий деловой костюм, туго стянутые в простой хвост волосы, на столе — отключенный на время совещания коммуникатор и два пухлых ежедневника. Наличие ежедневников уже никого не удивляло — мало кто в такое сложное время доверял важные сведения памяти техномагических устройств.

На пальце Мари-Мадлен золотом желтого лириума сиял перстень артефакторного скипетра арбитра земель Северного круга, а смотрела на Кавендиша она сквозь простые стекла очков. Разительный контраст с обликом первой встречи, когда Мари-Мадлен глядела на Кавендиша чарующим взглядом из-под плотной вуали. И сразу после этого, когда они встретились в термах — уже безо всякой одежды. Кавендиш из-за этого никак не мог заставить себя общаться с ней максимально серьезно. Каждый раз, когда ему доводилось говорить с Мари-Мадлен, он первым делом вспоминал, как смотрел на нее снизу-вверх, и как широко качались внушительные купола ее тугой груди, когда она с пронзительными криками и стонами прыгала на нем в пустом зале терм.

Мари-Мадлен это отношение Кавендиша чувствовала, но максимально избегала всяческих намеков на прошлые события — учитывая пикантность ситуации в свете личности невесты Кавендиша. Но виделись они с Единым королем все же не так часто. После смерти маркграфа возвышение леди Дракенсберг произошло стремительно и успешно, но вот после начали звучать несогласные голоса, поэтому у Мари-Мадлен забот было немало.

Впрочем, до открытых — официальных, претензий и обвинений не дошло. Особенно тихо стало после того, как один из владык-нордлингов, в кулуарах начавший выказывать неприкрытое недовольство и оскорбления в сторону леди Дракенсберг, совершенно случайно упал с высокой башни. Учитывая, что погибший владыка обладал даром повелевать стихией воздуха, и убиться в падении с высоты не мог даже теоретически, случившееся послужило очень тонким намеком для всех открыто недовольных. Заставив попридержать язык и порывистость в поступках, а также — как докладывали Мари-Мадлен, и пересмотреть градус претензий в меньшую сторону.

Кавендиш сейчас посмотрел на Мари-Мадлен, сидящую под золотым щитом с синим имперским драконом, потом на Ливию, над которой висел красный щит с черным орлом Севера, потом снова глянул на Мари-Мадлен. На фоне происходящих событий — «скрежета разгона новых механизмов власти», как он сам охарактеризовал ситуацию, Кавендиш не мог не отметить, что сидящие друг напротив друга Ливия и Мари-Мадлен… не сдружились, но были замечены в довольно тесном сотрудничестве. Как раз сейчас, как заметил Кавендиш, они обе обменялись вопросительными взглядами. И обе выжидательно посмотрели на него.

Обеих озадачила долгая пауза, которую взял Кавендиш после рассказа нордлинга. Да и сейчас его молчание вызывало недоумение. Кавендиш же по-прежнему молчал. Ему вдруг стало душно в привычном мундире, и очень тесно в каменном мешке — пусть и просторном каменном мешке, зала совещаний.

Мари-Мадлен и Ливия сейчас уже открыто смотрели на него, взглядами спрашивая причину молчания. На их взгляды Кавендиш не отреагировал, посмотрев дальше по левой стороне стола. Где, на следующем от Мари-Мадлен месте, расположился хранитель Яннис Зервас. Тот самый хранитель, которого впервые они с Рейнаром встретили в Хвойной заставе, а после воспользовались его помощью в портальной станции Новогорода. Хранитель, которого Рейнар пощадил, а Кавендиш спас и приблизил к себе в качестве советника, купив лояльность клятвой на крови.

И сейчас, как ни странно, именно Яннису Кавендиш мог доверять больше всех из присутствующих. И с ним же больше всего времени он проводил в обсуждениях самых разных вопросов, именно через него оформляя большинство поручений. Яннис Зервас взгляд Кавендиша встретил, глаз не опуская. Он тоже был озадачен долгим молчанием Единого короля, но вида не показывал.

Последним в кабинете присутствовал командир варгрийских всадников — капитан Вальдер. Он, как и Алина Лефрансуа, дистанцировался от основных участников совещания, и расположился слева в дальнем конце стола, напротив невесты Кавендиша. Не делая правда вид, как она, что происходящее ему совершенно неинтересно, а внимательно слушая и наблюдая.

Уже более минуты — с того момента как дверь закрылась за нордлингом, в зале совета висело молчание. В тишине вновь отчетливо раздались звуки барабанной дроби — снова Кавендиш ногтями выбивал из столешницы затейливую мелодию. Ему стало еще более тесно в каменном мешке зале совета, и еще более душно в мундире — пришлось даже расстегнуть воротник-стойку. Делал он это машинально, глубоко погрузившись в одолевающие его мысли.

— Венсан? — негромко позвала его Ливия, постучав подушечками пальцев по столу.

Кавендиш ее даже не услышал. Он вдруг, неожиданно для себя, принял очень смелое, даже наглое, но вполне конкретное и осознанное решение. Даже целый ряд решений — на которые наложилась не только информация от моряка-нордлинга о планах Рейнара, но и сведения, полученные через варгрийское посольство — о событиях недавних дней в Инквизиции и Ордене Хранителей и действиях, предпринятых по этому поводу тираном Фридрихом.

Барабанная дробь оборвалась звучным хлопком ладонью по столешнице. От этого хлопка заметно вздрогнула Алина Лефрансуа, которая все еще старательно делала вид, что происходящее в зале совещаний ей совершенно безразлично.

— Н-ну… что я хочу сказать по этому поводу, — начал было Кавендиш, но прервался под взглядом Ливии.

— Сейчас не время для поспешных решений, — произнесла бывшая целительница Корпуса.

Они — Ливия и Кавендиш, очень долгое время провели вместе во время отбора, и Ливия прекрасно изучила реакции и эмоции Кавендиша. Она поняла, что сейчас он собирается произнести что-то, что можно будет после считать до эпохальности важным. И хорошо зная Кавендиша, видя его неожиданно-серьезный настрой и изменившееся выражение лица, сейчас серьезно этого опасалась.

— Сейчас не время? — приподнял Кавендиш бровь, выделив слово «сейчас».

— Да, сейчас не время для поспешных решений.

— Сейчас, когда в Септиколии собрана Чрезвычайная комиссия расследования деятельности Трибунала Конгрегации, и, по сведениям от варгрийцев, казнены все судьи Трибунала? Сейчас, когда мы получаем доказательства, что открытие разломов в мир Стужи — дело рук Инквизиции в коллаборации с Орденом Хранителей, не время для поспешных решений? Когда по всему Юпитеру прекратила работу портальная сеть, а Восток и Запад наводнили неисчислимые орды демонов, в центре которых сейчас потерялся отправившийся туда Кайден де Рейнар?

— Именно так, сейчас не время для поспешных решений, — ровным голосом произнесла Ливия.

— Сейчас самое время для таких решений. Только так победим. Тем более что…

— Тем более… что? — Ливия, почувствовав подвох, едва не закатила глаза в предчувствии страшного. И Кавендиш «не разочаровал»:

— Тем более что я его долго обдумывал.

— Две минуты? Три?

— Точно больше двух, — честно признался Кавендиш.

— Но меньше трех?

— У меня не такое четкое чувство времени…

«Как у твоего братца Рейнара», — беззвучно добавил Кавендиш, и продолжил уже вслух:

— …но думаю да, не меньше трех.

«Прошу тебя, не надо», — буквально кричали глаза Ливии.

«Надо», — также взглядом ответил ей Кавендиш.

— Боги, — смирилась Ливия. — И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю? Я король, если ты не забыла, так что я не предлагаю, а располагаю.

— Отлично, — с трудом сдержалась от комментариев Ливия. — И каковы принятые решения, ваше величество?

— Я пойду на юг.

— В Мидгейл? — заметно расслабилась бывшая целительница Корпуса.

Все оказалось не так страшно, как она себе навоображала.

— В Мидгейл? Нет… Я пойду в Рим, — удивился Кавендиш.

— В Рим?! — эхом повторила Ливия.

Все оказалось не так страшно, как она предполагала. Все оказалось гораздо страшнее — предчувствие ее не обмануло.

— Да, в Рим.

— Ножками?

— Да. Ну, где можно, там конечно на колесах.

— Через перешеек?

— Да, — демонстрируя показательную усталость от череды вопросов, вздохнул Кавендиш.

— Один?

— Почему один? Возьму с собой варгрийцев.

— Мой лорд, вы Единый король, — глухо проговорила Мари-Мадлен, которая от решения Кавендиша тоже была далеко не в восторге, на несколько секунд даже потеряв дар речи.

— Вот именно. Именно поэтому я отправлюсь с официальным визитом, — с глубокомысленным видом кивнул Кавендиш. И снова осмотрел всех присутствующих.

Ливия и Мари-Мадлен смотрели на него в смешанных чувствах, явно в попытке найти нужные слова.

Бывший хранитель Ордена Яннис Зервас с невозмутимым видом рассматривал столешницу. Он сохранял невозмутимость, но сейчас в его голове роились тысячи мыслей — о том, как и что он будет делать здесь один, когда Северный круг покинет его покровитель.

Капитан Вальдер, расположившийся дальше по левой стороне стола, легко улыбался. Ему решение Единого короля очень понравилось.

Сидящая напротив капитана Алина Лефрансуа по-прежнему усиленно делала вид, что происходящее ей безразлично. Вот только закушенная верхняя губа у нее уже была практически белая, а боли от впившихся в нее зубов Алина даже не ощущала.

— Это… — замялась ненадолго Ливия. Во время отбора и последующий событий она не привыкла сдерживать эмоции и резкость характеристик, сейчас же лихорадочно думала, как озвучить свои мысли вежливо и корректно.

— Это единственное правильное решение, — кивнул Кавендиш, воспользовавшись паузой.

— Это неправильно, — покачала головой Ливия. — Это поспешно и…

— А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать пока на материке все закончится? Пока нам не принесут известия, что Стужа поглотила Восток с Западом, или пока Рейнар там не сгинет? Мы здесь, если ты помнишь, избранники богов. Я, — ткнул себя пальцем в грудь Кавендиш. — И Дженнифер, — показал он на зеленоглазую жрицу.

— Но…

— Ты сама присутствовала при Посвящении и видела, что с нами происходило. Ты видела, как отвечали боги Рейнару, Джен, Нессе, Гаррету и мне. До этого ты наблюдала когда-нибудь подобное?

— Нет, — не стала спорить Ливия.

— До этого ты слышала когда-нибудь о подобном?

— Нет, — вновь не стала спорить и лукавить Ливия.

Ливия и Кавендиш сейчас во время обмена фразами уже не замечали взглядов остальных. А остальные, уже не скрываясь — и Алина Лефрансуа тоже, смотрели на Кавендиша с крайним удивлением. Информация о том, что Кавендиш и Дженнифер избранники богов стала для них сюрпризом.

— Ну хорошо, ты отправишься в Рим, — пошла на попятную Ливия. — Как ты сможешь этим шагом помешать вторжению Стужи и помочь Рейнару?

— Я Венсан Кавендиш, индигет первого сословия и Единый король. Как я могу этому помешать? Не знаю как, уж придумаю что-нибудь.

— Например, что?

— Например скажу тирану, что нужно двинуть больше легионов в помощь Западу. Наверняка Септиколия сейчас веселится и гуляет, я даже в этом больше чем уверен — как раз Римские игры начинаются.

— Он тебя послушает, конечно же.

— Но я ведь в первую очередь оповещу Ассамблею о своем желании.

— Ассамблея на Равенне, порталы туда не работают.

— Неважно. Текст распространю, разошлю заранее всем интересующимся сторонам. К тому же думаю на Юпитере для кворума осталось достаточно индигетов первого сословия, не все же на Равенне сейчас.

— Кавендиш, это реально опасно. Мы недавно едва унесли ноги из Рима, и тиран не может не воспользоваться моментом, чтобы…

— Жизнь вообще опасная штука, — Кавендиш еще раз поправил, растягивая, воротник мундира. — Но если тиран не идиот, он меня хотя бы выслушает. Да, есть некоторый риск, но оставаясь здесь, мы рискуем ничуть не менее. Нельзя сейчас ждать, нельзя. Нужно что-то делать. Я это чувствую…

В иной ситуации Кавендиш сказал бы без обиняков как именно и чем именно он чувствует необходимость в действиях — во время Отбора Ливия от него и не такое слышала. Но сейчас Кавендиш вовремя опомнился — вспомнив, что они не одни здесь, и наконец почувствовав на себе взгляды остальных.

— …я это очень хорошо чувствую, — закончил он фразу.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Не обсуждается, — через мгновение добавил Кавендиш, увидев готовность возражения.

Ливия при этом даже чуть отшатнулась от подобной наглости.

— Ты… ты понимаешь, что…

Начав было говорить, Ливия замолчала, увидев обращенную к себе открытую ладонь Кавендиша.

— Во-первых, — загнул он большой палец, — ты даже не член Ассамблеи, в Риме тебя просто по-тихому убьют, и никто при этом не поморщится. Здесь у тебя уже есть вес и влияние, а в Риме? Политика не терпит слабости, так что отправившись в Рим, ты сделаешь глупость.

«Помни, кто ты есть», — взглядом показал Кавендиш на эмблему имперского дракона на противоположной стене, намекая на родство Ливии с Императором. После этого, сделав паузу, Кавендиш посмотрел ей в глаза, ожидая возражений. Но целительница, прикусив губу, молчала.

— Во-вторых, — загнулся указательный палец. — Здесь должен остаться кто-то, кто поможет Мари-Мадлен проследить за всеми местными владыками и не дать им наворотить дел. В-третьих, — загнулся средний палец, — как раз с этого я и хотел начать: я тут между делом придумал, что нам делать с Инквизицией.

— И что нам с ней делать?

— Не можешь победить — возглавь. Вот что с ней делать.

— Что возглавить?

— Весь Трибунал Конгрегации попал под трибунал, простите за тавтологию, и тираном объявлена реформа организации. Орден Хранителей законсервировал порталы и сбежал на Равенну — те, кого не поймали. О реформе организации не объявлялось, но думаю это дело времени. Мы уже живем в новом мире, и каким он будет — решать нам в том числе.

— Ты это все к чему?

— К тому, что для всего обитаемого мира мы не будем пугалом — врагами Инквизиции и Ордена Хранителей, если у нас будет своя Инквизиция и свой Орден Хранителей. Давай устроим свою реформацию, отправим учредительные документы в Ассамблею, в общем наведем движение, объединив две структуры в одну.

— Мне кажется, это вызовет неприятие идеи в обществе первого сословия… — начал было говорить хранитель Зеврас, но Кавендиш его оборвал.

— Это вообще неважно. Ты Хранитель? Хранитель. Настоящий? Настоящий, никто тебя из Ордена не дисквалифицировал. Вот и будешь Магистром нового ордена — можно даже назвать его Орденом Хранителей Нового Порядка. Алина, — кивнул на девушку Кавендиш, — по-прежнему судья Инквизиции. Никто ее из организации не выгонял. Будет Верховным Инквизитором, только все это организовать грамотно нужно, подводя юридическую основу в декларациях реорганизации. И нужно все это сделать быстро — пока другие не подсуетились. Нам важно превратить вас с Алиной из сепаратистов и дезертиров обратно в официальные лица для возможности переговоров. То же самое, кстати, что мы сделали с Рейнаром, когда устроили кровавую баню недавно, в результате которой я стал Единым королем. Только больше размаха, больше масштаба — игра серьезная, пора поднимать ставки.

Первым, кто опомнился от наглости озвученных предложений, был хранитель Яннис.

— Ни Орден, ни Инквизиция, никогда и не при каких обстоятельствах не посчитает…

— Да плевать! — не выдержал Кавендиш, хлопнув рукой по столу. — Мне плевать на то, что посчитают Орден или Инквизиция. Ты теперь сам и Орден, и Инквизиция! Важно то, что подумают и скажут терране и первые люди. А они, если правильно подать информацию, подумают и скажут, что теперь у нас есть два Ордена, и две Инквизиции. И будут выбирать тех, кто им больше нравится. Ты — настоящий хранитель Ордена. Алина — настоящая судья Инквизиции. Ваша задача сделать так, чтобы наша Инквизиция и наш Орден людям понравились больше, и делать это нужно быстро, дерзко и резко. Да, кстати, как там у нас… — пощелкал пальцами Кавендиш, вспоминая. — Как у нас обстоят дела со сбором доказательств деятельности Конгрегации против человечности и против всего первого сословия?

— Доказательная база почти полностью собрана. Материалы шокирующие.

— Прямо шокирующие?

— Именно так.

— Вот и оформляйте скопом. Пристегни туда же свои тайные протоколы, побольше конкретики, побольше праведного возмущения старыми методами. Вы — свежая кровь старых организаций, и вы оба, — посмотрел Кавендиш на Алину и Янниса, — должны дать жизнь и свежее дыхание старым-новым институтам. Ну, нормальная же идея?

Яннис Зервас уже опомнился от шока, вызванного наглостью предположения, и смотрел на Кавендиша уже в задумчивости.

Алина, которая недавно думала, что сняла мундир судьи Инквизиции навсегда, ответила Кавендишу довольно странным взглядом. Вернее, очень странным взглядом — Кавендиш его даже близко не понял, не в силах предположить что за эмоции сейчас испытывает девушка.

«Что?» — вопросительно чуть дернул он подбородком, но Алина почти сразу отвела глаза.

— Имеет смысл, — вдруг негромко произнесла Мари-Мадлен, внимательно слушавшая Кавендиша. И сейчас удивлявшаяся только одному — как такая здравая в своей наглости идея просто не пришла в голову ей самой.

— Так что вы все, все кто остается здесь, должны качественно подготовить ренессанс столь серьезных институтов. Кому, как не вам этим заниматься? В-четвертых же, — загнулся наконец безымянный палец. — В-четвертых, и самое главное: если я потащу вас, тебя Ливия, и тебя Джен, за собой в Рим, мне Рейнар потом просто голову снесет за то, что я подверг вас неоправданному риску.

— Ничего, что я также, между прочим, избранная богами? — едко спросила Дженнифер.

— Избранная богиней Живой. И если ты проанализируешь свои действия за последнюю неделю, то крайне сильно удивишься тому, как благодаря тебе распространяется влияние Живы здесь, в Северном Круге. Я же… ты вообще помнишь, какой именно бог подарил мне свое благословение?

Дженнифер, как Ливия, прекрасно помнили столб Огня и полученное Кавендишем благословление от Марса. Остальные не знали, но спрашивать никто не знал.

— Мне стало душно здесь, душа дороги просит и войны, — подытожил Кавендиш.

— В-пятых? — сдержанно поинтересовалась Ливия.

Кавендиш после этого вопроса посмотрел на руку с четырьмя загнутыми пальцами, где остался один растопыренный мизинец.

— Да все что угодно, я ведь еще только начал придумывать причины, — разжал кулак Кавендиш. — Вы, допустим, дезертиры, вас вообще на границе задержат и в тюрьму упакуют без вопросов.

— Ты тоже по факту дезертир.

— Но я еще и Единый король. Да что вы на меня так смотрите? Ливия, Джен, ну сходите спроси своих богинь, что они думают по этому поводу. Идите, идите! Это вам Единый король говорит!

Ливия и Дженнифер, переглянувшись — одновременно блеснувшими зеленью Сияния взглядами, вышли.

— Вашство? — вопросительно произнес капитан Вальдер, едва дверь за девушками закрылась. — Мне готовиться?

— Да.

— Когда отправляемся?

— Сегодня, думаю поедем в ночь.

Кивнув, седой варгрийский капитан порывисто поднялся и — так и с блуждающей на губах полуулыбкой, вышел из кабинета.

— Господин Яннис, — повернулась вдруг Мари-Мадлен к хранителю.

— Леди Дракенсберг?

— У меня есть к вам несколько неотложных вопросов, мне необходимо ваше присутствие и совет. Мой лорд, вы позволите? — сделав вид, что намерена подняться, повернулась Мари-Мадлен к Кавендишу.

— Эм… конечно, — недоуменно пожал плечами тот, разводя руками.

Мари-Мадлен моментально поднялась и кивнув Единому королю, направилась к выходу. За ней, быстрым шагом, уходил бывший хранитель Ордена Яннис Зервас. Недоуменный — Мари-Мадлен впервые обратилась к нему прямо, еще и подобным образом.

Когда за ушедшими закрылась дверь, Алина и Кавендиш остались в кабинете одни. И Кавендиш вновь столкнулся с неоднозначным, непонятным для себя взглядом девушки. Алина смотрела так пронзительно, что время для него словно повернулось вспять. Кавендиш как будто вновь оказался в узких коридорах посольства-резиденции Конгрегации в Нордхейме, в ушах зазвучали эхом крики боли и треск костей перемалываемых инквизиторов. Взгляд Алины сейчас не отличался от того, каким он был, когда артефакторный клинок Кавендиша острием уперся в шею девушки в черном с серебром форме младшей судьи Инквизиции.

Снова, как и тогда, в огромных голубых глазах девушки Кавендиш видел совершенно нескрываемое беспросветное отчаяние. Вот только сейчас между ними не было клинка и понимания неотвратимости грядущей смерти, поэтому столь яркие эмоции своей неожиданной невесты Кавендиш просто не понял.

— Эм… что? — недоуменно переспросил он.

Алина собралась было ответить, но не справилась с собой. Она снова невольно прикусила губу — сильно, до белизны. Вновь попыталась было что-то сказать, но опять не справилась с собой. Из ее огромных глаз вдруг брызнули вдруг слезы и девушка, вскочив, направилась к выходу.

— Стой! Да что случилось?! — поймал ее на у самой двери Кавендиш.

Неожиданно для него горько зарыдав, Алина крупно задрожала и опустила голову, обхватив себя руками за плечи.

— Да что случилось, я не могу понять? — приобнял ее за плечи Кавендиш, совершенно не понимая, что происходит.

Несколько секунд девушке понадобилось, чтобы справиться с эмоциями и голосом. Шмыгнув носом и вытерев слезы, она посмотрела мокрыми глазами на Кавендиша.

— Я тебе совсем безразлична? — высказалась вдруг будущая Верховный Инквизитор, и снова не справилась с эмоциями, зарыдала, пряча взгляд.

— Эм… — в полном недоумении протянул Кавендиш. — Нет, конечно же, просто…

— Просто ты четырнадцать дней гербовым щитам в совещательном зале уделяешь больше внимания, чем мне! Единственный раз смотрел с интересом, когда решал, перерезать мне горло или отпустить!

— Я наоборот…

— Что наоборот? Я прыгаю вокруг тебя как собачонка, ну посмотри, посмотри на меня, а ты вообще внимания не обращаешь!

— Я думал…

— Что ты думал?! — уже не думая о последствиях, руководствуясь только злостью и обидой, прокричала Алина.

— Хм. Почему-то я думал, что ты меня ненавидишь, и только политическая необходимость заставляет тебя со мной вежливо-нейтрально общаться и принять положение дел, — пожал плечами Кавендиш, который сейчас очень хорошо понял, что неправильно оценил ситуацию.

Слова «прыгаю вокруг тебя как собачонка» он комментировать никак не стал — потому что, по его мнению, взгляды Алины направленные в его сторону все эти дни были настолько холодны, что ими можно было спасаться прохладой в душную жару.

— Я тебя ненавижу?! — ошарашенно прошептала Алина.

— Ты.

— За что я тебя ненавижу? — ошарашенно расширила глаза девушка.

— За то, что обстоятельства заставили тебя стать моей невестой, и может быть, я не знаю, у тебя есть там кто-то, или…

— Ты… ты дурак? — огромными голубыми глазами посмотрела будущая Верховный Инквизитор на своего Единого короля.

— Вот это уже оскорбление монаршей персоны, — удивился Кавендиш.

— Если я попрошу прощения, ты меня простишь?

— Я подумаю над этим.

— Ты меня когда-нибудь поцелуешь?

— Эм… конечно, мы же пожениться должны.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас ты можешь меня поцеловать? Или мне тоже просить об этом нужно?

Глава 6

Ливия и Дженнифер возвращались с Места Силы в удивленном, даже ошарашенном состоянии. Обе богини — и Морриган, и Жива, однозначно и без иных трактовок дали обеим понять, что действия и предложения Кавендиша единственно правильные.

Обе девушки были так возбуждены произошедшим, что шли быстро, собираясь рассказать Кавендишу об увиденном. И даже не обратили внимание на попытку стражников показать, что сейчас в кабинет Единого короля входить не стоит.

Шагнувшего вперед и попытавшегося что-то ей сказать нордлинга Дженнифер даже не заметила. Ну а обычный воин, даже гвардеец, просто не смог остановить владеющую из первого сословия. Даже если бы он сейчас применил силу, она бы на это просто не обратила внимания. И сейчас даже не заметив, как отшатнулся от нее шагнувший навстречу стражник, Дженнифер взялась за ручку двери. И уже потянув ее на себя, услышав сдавленные стоны она поняла, что в кабинете сейчас совсем не деловое совещание продолжается.

Рывком открытая дверь распахнулась полностью и взору Дженнифер и Ливии на краткий миг предстала картина того, как обнаженные Единый король и будущая Верховный Инквизитор используют совещательный стол совершенно не по назначению. Дженнифер среагировала быстро — дверь закрылась также стремительно, как открылась, отсекая от коридора чувственные крики Алины.

Покачав головой, Дженнифер переглянулась с Ливией.

— Наконец-то Кавендиш заметил, как девочка на него смотрит, — с интонацией умудренной опытом женщины произнесла Дженнифер.

— Да… хоть кто-то наконец-то заметил, как девочка на него смотрит, — эхом повторила за Дженнифер Ливия, глядя в полотно только что закрытой двери.

— Что?

— Нет-нет, ничего. Пойдем, пока Единый король там… — замялась Ливия.

— Пока Единый король там совещается по неотложно вставшим вопросам, — подсказала ей Дженнифер.

— Да, пока он совещается по этим самым вопросам.

— И куда мы пойдем?

— У нас еще много важных дел.

— Каких дел?

— Важных, — чуть резковато ответила Ливия и развернувшись, направилась прочь.

Дженнифер, от которой не укрылась неожиданная резкость Ливии, прежде чем последовать за ней, несколько секунд смотрела целительнице Корпуса вслед. Уже новым взглядом при этом оценивая Ливию.

Думая, а не пора ли начать смотреть на нее только как на соратницу и вынужденную попутчицу, но уже и как на соперницу.

Глава 7

Дверь за мной закрылась, буквально по щелчку моментально отсекая сухую жару Инферно. Шагнув в просторный холл гостиницы, я оказался словно в ином мире: в лицо дохнуло свежей прохладой, сверху раздалось щебетание птиц, где-то негромко послышалось журчание ручьев, приятно потянуло ароматом луговых трав.

Магия. Самая настоящая.

Наслаждаясь приятной прохладой кондиционированного и явно фильтрованного воздуха, я прошел дальше от входа. Филиппа, приведшая меня сюда, не отвлекала и бесшумно шла позади, ожидая пока я осмотрюсь. Пройдя мимо пустой сейчас стойки администратора, я подошел оценить пейзаж за широким окном. Оценил: зеленая равнина и густо-синее небо, расчерченное белоснежными облаками. Магическая картинка, надо же, малоотличимая от реальности. Как безалкогольное пиво, например, малоотличимо от пива обычного.

— Какая прелесть, — не смог удержаться я от комментария.

— Рада что вам понравилось, мой лорд, — негромко произнесла Филиппа, выходя из-за спины и вновь принимая на себя обязанности провожатой: — Прошу за мной, номер уже готов.

Следом за баронессой я поднялся на второй этаж по широкой лестнице, после чего она привела меня к единственной двери в конце отдельного коридора.

— Мой лорд, вопросы будете задавать сейчас, или после того как отдохнете? — уже взявшись за ручку, поинтересовалась Филиппа.

— Сейчас.

— Позвольте тогда мне привести себя в порядок. Займет не более десяти минут.

Я кивнул вместо ответа. Филиппа нажала на ручку, широко распахивая передо мной дверь, а сама сразу же развернулась и быстрым шагом — со звучным стуком каблуков и ну очень привлекательно покачивая бедрами, удалилась. Нет-нет, я конечно же ей вслед не смотрел, просто такие бедра невозможно не проводить взглядом.

Шагнув за порог, с интересом едва коснувшись массивной ручки в виде головы дракона, я зашел в предназначенный мне номер. Вошел и уже не стесняясь присвистнул, оглядываясь. Прошелся по апартаментам, все более удивляясь увиденному. Нет, не оттого, что я до этого момента не видел номеров люкс. Хотя этот номер вполне подходит под королевский люкс, определенно.

Удивлялся антуражу: знакомый интерьер, выдержанный в светлых тонах, сложенные аккуратной горкой белые полотенца, махровый халат в ванной комнате, тапочки, одноразовые упаковки мыла и шампуня — все это с золотыми вензелями «Пятого сезона», знаменитой септиколийской гостиничной сети. Интересно, это у них здесь официальный филиал, или демоны сюда все это контрабандой гонят? И для кого вообще предназначены эти апартаменты — для людей, или для демонов, желающих немного побыть в человеческой шкуре, совершить экскурсию в мир людей?

Осматриваясь по сторонам, проходя по комнатам, я размышлял все больше об этом. Будет забавно, если здесь, в этой гостинице, останавливаются какие-нибудь культисты или колдуны-радикалы из фракций Инферно. Демонстративно призывающие уничтожать все, что касается человеческой цивилизации, а сами на выходные заезжают сюда втихаря понежиться в джакузи. Кстати, насчет джакузи… Нет — оценил я внутренний запрос. Сегодня джакузи мне в принципе не интересно, а вот банально принять душ я бы не отказался.

В душевой кабине воду открывал с интересом — ожидаемо, но холодная вода была. Попробовал даже, не удержался. Чистая и свежая, ледяная до ломоты зубов — вода словно с ручьев горных ледников. Удивительно, сколько это стоит в переводе ресурсов на золото и лириум. Не именно тот объем воды, который я сейчас на душ истрачу — хотя и чистую воду здесь в Инферно можно чуть ли не по весу золота считать. Удивительно, сколько средств вложено в создание и поддержание подобных возможностей инфраструктуры.

С закрытыми глазами наслаждаясь нелимитированной водой, я пробовал примерно прикинуть порядок сумм. Без особой, впрочем, заботы о чужих издержках — возможность есть, а сколько это стоит принимающей стороне, меня совершенно не колебало. Я просто получал удовольствие. Но все же мысли о холодной воде, так легко льющейся из-под крана здесь, в центре самой настоящей адской печки, из головы никак не выходили. Так все же, это апартаменты для демонов, желающих побывать в человеческой шкуре… или нет?

Закончив принимать душ, вытерся белоснежным пушистым полотенцем с золотистым вензелем эмблемы гостиничной сети. Взъерошил волосы и вышел в комнату, наслаждаясь приятной прохладой.

— Мой лорд, — приветствовала меня уже вернувшаяся в номер Филиппа.

Кожа светлая, чистая. Черты лица — полностью человеческие. Филиппа вернула себе прежний облик баронессы Бланшфор, вновь активировав амулет сдерживания. Она сейчас расположилась у бара, с бокалом вина. В таком же как и у меня белоснежном халате. Небрежно накинутом так, что запахивался он только в районе пояса, едва-едва прикрывая грудь. Волосы у Фили заметно влажные, определенно сама только что из душа.

— Налить что-нибудь?

— Воды со льдом и лимоном. И мяты туда добавить, если есть.

Филиппа удивила — отставила вино, быстро прошла к двери и выглянув, отдала указание на языке Инферно. Пока я осматривал бар, она подождала немного рядом с дверью и уже через полминуты подошла ко мне, протягивая запотевший бокал с чистой холодной воды со льдом, лимоном и мятой. Халат ее при этом жесте раскрылся, на краткий миг открывая идеальную грудь.

Вот казалось бы — ну чего я там не видел? Тем более у Филиппы, с которой в одной постели сколько ночей провели. Но ведь все равно, не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть внимательно на как будто невзначай распахнутый халат. И ведь взгляд сам соскальзывает, никакой силой Сияния не оторвешь.

— Ты просто прелесть, — вновь не удержался я от комментария, забирая запотевший высокий стакан.

Отхлебнув лимонад, я чуть-чуть покивал своим мыслям. Устроить здесь, в самом центре Инферно скопированный с римско-септиколийской гостиничной сети номер — это одно. Но организовать подобный напиток менее чем за минуту — это уже нечто другое. Совершенно иной уровень сервиса и запросов, совершенно иной уровень потребления. Демонам вода со льдом, лимоном и мятой определенно не нужна для пробы, подобные коктейли обитатели Инферно не потребляют. Если только это не измененные демоны и демонессы, как Филиппа. Хотя не думаю, что такие здесь прямо коллегиями живут. Ну да это мы сейчас и узнаем.

— Рассказывай.

— О чем, мой лорд?

— Обо всем.

Не отвечая сразу, Филиппа прошла в гостиную и уселась на широкий комод в естественной, но при этом весьма очень завлекательной позе. Приподняв одну ногу наверх, продемонстрировав и растяжку идеальную, и заставив полы халата снизу распахнуться до самой границы приличий.

— Ты же и так обо всем догадался, — приняла предложенный тон Филиппа.

— Мне интересны детали. Ты действительно тетя Доминики?

— Нет.

— И вы с ней совсем без родственных связей? — не поверил я.

— Все ведьмы сестры, если уж на то пошло, — пожала плечами Филиппа, потянувшись за отставленным в сторону вином. Причем сделала это так, вольно или невольно, что уже сверху края халата вновь на мгновение разошлись, обнажая одну грудь. Ойкнув, баронесса будто в панике повела плечами, но при этом халат раскрылся еще сильнее. Удивительно естественно покраснев, Филиппа отставила вино и запахнулась, закрываясь полностью. Ну да, ну да, я вот прямо так взял, и поверил. Но выглядит это все конечно интересно, спорить глупо.

— То есть «тетенькой» она тебя величает безо всякого повода.

— Я уже десять лет являюсь ее наставником по практической коммуникации со внешним миром.

— С первыми и вторым сословием? — уточнил я.

— Да, — кивнула баронесса. Показав взглядом, что удивлена вопросу — видимо, дальше второго и первого сословия внешний мир в ее понятии не распространялся.

— Много вас таких, занятых в… практической коммуникации с внешним миром?

— Если ты о ведьмах, то несколько десятков.

— Я имею в виду таких, как ты. Агентов глубокого внедрения.

— Несколько десятков, я же сказала. Если говорить вообще об агентах, не погрузившихся в высокие круги, то речь идет о нескольких тысячах. Подданных королевы-ведьме, конечно же. Как у культистов дела обстоят, не знаю.

— И все это ваше внедрение происходит… — вспомнил я амулет Филиппы. — Под эгидой Инквизиции?

Несколько долгих десятков секунд в номере стояло молчание.

— Еще несколько дней назад я бы уверенно сказала, что нет, и это все результат нашей работы, — в задумчивости прикусила губу Филиппа. — Но знаешь, сейчас мне иногда кажется, что наша идеальная операция по вербовке четвертого судьи Трибунала Конгрегации была совсем не нашей операцией.

— Ты хочешь сказать, что Варгас…

— Да. Серый кардинал, могущественный владыка умов, теневой глава Конгрегации, агент королевы-ведьмы.

Филиппа под моим удивленным взглядом пожала плечами.

— Да, судья Варгас любит юных девушек. На этом и погорел.

— А поподробнее?

— Он уже настолько стар, что сам не может, но ему нравится смотреть как при нем…

— Да мне без разницы, что ему нравится. Я насчет чисто технической и организационной стороны вопроса вербовки с вашей стороны.

— Ах, ты про это, — усмехнулась Филиппа. — Канал поставки пленников контролируется моим ковеном. Одной из таких девочек, поставленных ему… что?

— Канал поставки. По точкам, мне интересно.

— По каким точкам?

— Перевалочным точкам. На карте, откуда и куда.

— А, теперь понятно. Мальчики и девочки попадают в рабство со всего Юпитера разными путями, но непосредственно ведьминский контроль централизованно начинается в Диком поле. Дальше уже маршрут отлажен: форт Эйгор, дальше на запад через Наволок-на-Великой в Бернгланд и Тарн, оттуда в Таврос.

Форт Эйгор. Тот самый форт, в котором бок о бок обитают легионеры и представители отрядов варлордов Дикого поля. Форт, над которым петух Финнеган решил показать удаль, пройдя на низкой высоте, после чего у нас возникли очень серьезные проблемы.

Тогда ведь, кстати, я уничтожил пятерку из ковена ведьм, едва не приземливших фрегат Нереиду. Ведьм, которых сопровождал черный отряд. Интересно — ведьмы тогда охотились на фрегат целенаправленно? Об этом я продолжавшую что-то говорить Филиппу и спросил.

— А я не знаю, — пожала плечами баронесса. — Но могу узнать.

— Узнай, пожалуйста, — кивнул я. — Значит, из Эйгора пленники идут через Восток в Таврос, где располагается штаб-квартира Трибунала Конгрегации.

— Штаб-квартира Трибунала Конгрегации располагается на Равенне, а в Тавросе находится резиденция судьи Варгаса.

— Суть одно и то же.

— Ну… да. Так вот.

Филиппа сделала паузу, причину которой я не понял. Сразу не понял — а она, оказывается, готовилась рассказывать о личном.

— Некоторое время назад одной из таких поставленных по маршруту девочек была я. И вместо приятного зрелища наш теневой владыка Трибунала получил очень неприятный разговор.

Вот оно что: «некоторое время назад». Интересно, она сейчас играет роль, или действительно не хочет давать мне намеков на свой истинный возраст?

— Разговор о чем?

— Разговор, трансформировавшийся в договор. В результате которого количество внедренных в третье сословие ведьм увеличилось с единиц до десятков, а судья Варгас продолжил без забот наслаждаться жизнью и привилегиями своего положения. Вот только теперь, знаешь ли, я уже не очень уверена, что это именно мы, ведьмы, были инициаторами этой блистательной и судьбоносной, как многим тогда казалось, операции.

— Какова была цель лично твоего внедрения?

— Какова цель лично моего внедрения? Внедрение, — пожала плечами Филиппа, отхлебнув вина.

— Я серьезно.

— Я тоже серьезно. Нет такого, чтобы я получила задание в определенные сроки внедриться в Дом Кастельморов, а еще к какой-то дате стать оружием и инструментом, например, Дома Кавендиш. Нет, я получила созданный инквизиторами амулет сдерживания… что? — прервавшись, отреагировала она на мой взгляд.

— Созданный инквизиторами?

— Да. Видишь ли, скрыть ведьминское начало в любой демонессе ненамного проще, чем скрыть женское начало в любой женщине человеческого рода. Поэтому подобные амулеты могут создать только специалисты инквизиторов — учитывая, что именно специалисты инквизиторов создают артефакты, определяющие демонов.

— Ясно.

— Так вот, я получила созданный инквизиторами амулет сдерживания, десять лет назад охмурила дурака Бланшфора, вся такая из себя загадка, а дальше получилось, как получилось, сам знаешь. Направления на развилках своего пути я выбирала всегда сама.

— Ты же, по сути, после брака Бланшфора уже вошла во второе сословие. Почему ты не осталась в Доме Кастельмор?

— Вариант с бегством в Новогород показался мне более перспективным, — пожала плечами Филиппа. — Больше связей, больше влияния, кроме того я познакомилась с несколькими варгрийскими магнатами.

— Вариант с бегством в Новогород? — переспросил я.

— Ну да. Ты о чем, я не понимаю?

— А на стоянке у Дома Правосудия, слезливая история, просьба ко мне о защите, вот это вот все, о что было?

— Мне нравилось заниматься любовью с тобой еще до того, как старый герцог поменял души в твоем теле, — пожала плечами Филиппа. — И ради этого я на пути в Новогород решила сделать небольшую остановку, попросив тебя о защите. Даже тогда решила, не зная кто ты теперь есть — думала ночь, максимум две у тебя переночую. Вот только потом, когда ты меня на руках в дом заносил… я даже объяснить не могу. Знаешь такое чувство словно бабочки в животе летают?

— Нет.

— Ты что, об этом же во всех женских романах подробно пишут.

— Я не читаю женские романы.

— Да брось, все мужчины читали хоть один женский роман, — Филиппа посмотрела на меня с вопросом.

— Ну… допустим, — даже чуть смутился я.

— Ну вот. И что, не встречал упоминания бабочек в животе?

— Если встречал, то не запомнил.

— В общем, теперь ты в курсе, что проведенное вместе с тобой время — это просто моя блажь влюбленности.

— Влюбленности?

— Ну я же девочка, могу себе позволить влюбиться?

Вздохнув, я только головой покачал.

— Я абсолютно серьезно. Хочешь, на крови поклянусь? — по-моему, даже обиделась Филиппа факту моего недоверия.

— Кровь не водица, ради такого не стоит ее тратить. Не смотри на меня так, я верю.

— Очень рада, — улыбнулась мне Филиппа. Так и не убирая одну ногу с комода, она попыталась поклониться, после чего ей еще раз пришлось подхватить края готового распахнуться халата.

— Почему Доминика даже гипотетически не рассматривала тебя как ту, кто мог повести черный отряд за ведьминой короной?

Ответ я уже знал, но в принципе мне нужно было подтверждение.

— Ведьмина корона — очень сильный артефакт. И если бы я ее получила, не было гарантий, что не надену. А если бы я надела ведьмину корону, то могла бы оставить ее себе. Так думала Доминика.

— А что думаешь ты по этому поводу?

— Мой ковен до бойни в столице по силе лишь ненамного уступал ковену королевы-ведьмы. Как сейчас, не знаю, пока нет полной информации кто из моих сестер выжил. Так что теоретически, да, я могла бы сама стать королевой-ведьмой.

— Теоретически?

— Я поклялась тебе на крови, не забывай. Твое слово имеет надо мной власть первее, и оно будет сильнее могущества короны и моих желаний. Так что совершенно не важно, что я хочу, важно то, что хочешь ты. Если бы я надела корону и объявила себя королевой, ты мог это быстро исправить в обратную сторону своим приказом, и корону я бы отдала.

— Но ведь Доминика, зная это, могла бы отправить за короной тебя.

— Могла бы.

— Она не знает о твоей клятве крови?

— Нет.

— До сих пор не знает?

— Нет.

— Почему ты ей об этом еще не сказала? Вернее, почему тогда об этом не сказала, когда решался вопрос с отправкой отряда за короной?

— Потому что мне хотелось подольше побыть рядом с тобой. Банально, правда?

— Неожиданно, я бы даже сказал.

— Ну да, вокруг рушится мир, а я пытаюсь продлить хоть ненамного свое женское счастье.

— Продлить ненадолго? — внимательно посмотрел я на Филиппу.

— Маховик действий запущен, процессы ускоряются лавинообразно. Мы или умрем, или победим — и в любом из этих случаев мы или расстанемся, или я просто не смогу быть рядом с тобой по вполне естественным причинам. Ты возьмешь себе в жены кого-то из Дома Альба или Вержи, или даже из Дома Дракона, а простая баронесса Бланшфор окажется далеко за забором императорской резиденции.

Ну да, в этом она безоговорочно права — если мы победим, мне совсем скоро нужно будет жениться. А я не думаю, что любая могущая — по праву происхождения, стать моей женой девушка, потерпит рядом со своим мужем такую спутницу.

Филиппа сейчас, видя мой взгляд и вполне понимая, о чем я думаю, усмехнулась. Баронесса допила вино и отставила в сторону пустой бокал.

— Кайден, милый…

— Да?

— Может мы все-таки потрахаемся? А то у меня от желания уже ноги сводит.

— Может и потрахаемся, — пожал я плечами, подходя ближе к Филиппе.

Баронесса, как только я приблизился, прерывисто вздохнула, соскакивая с комода мне навстречу. Плечи ее расправились, грудь поднялась, полы халата при этом снова разошлись на самую призрачную границу приличий. Я встал с Филиппой практически вплотную, чувствуя ее горячее дыхание и ауру.

Глаза Фили закрылись, влажные яркие губы потянулись ко мне. Аккуратно отвечая на поцелуй, я перехватил руки Филиппы, не давая себя обнять. Она потянулась вперед, я же — не сходя с места, чуть отстранился. Мы стояли очень близко, но не прикасаясь друг к другу — только ее соски периодически едва-едва касались моей груди. Фили уже прерывисто дышала, и я чувствовал, как ее бьет мелкая дрожь.

Отпустив одну ее руку, я еще более отстранился, налил в бокал вина и мягко поцеловав баронессу еще раз, сделал шаг назад.

— Скажи, а для кого предназначен этот номер?

Филиппа не отвечала несколько секунд. Успокаивая дыхание, она постояла с закрытыми глазами.

— Это было жестоко.

— Ой ладно, не более жестоко, чем твои будто случайные жесты и демонстрации обнаженного тела, заставляющие меня делать гимнастику для глаз и постоянно сбиваться с мыслей. Мне сейчас нужна в первую очередь информация… Или ты не хочешь мне что-то рассказывать?

— Как можно такое подумать? Все для вас, мой лорд, — Филиппа, сделав шаг в сторону, потянула на себя ящик комода, показывая мне его содержимое.

В ящике лежало всего две вещи. Белая визитка и металлический прямоугольник, похожий на командирский планшет, только меньше размером. Сначала я достал визитку. Белая матовая картонка, с минимумом информации. В левом нижнем углу набор из одиннадцати цифр — записанными группами по три и две через тире. Рядом с цифрами имя, на русском: Николай Крамер. В верхнем правом углу надпись, тоже на русском: «Российская торговая компания».

Кроме того, по поверхности визитки нанесена примечательная эмблема. При прямом взгляде на нее она выглядела как небольшой круг, вокруг которого кольцом расположилась переплетенная вязь линий, но вот при взгляде с определенного угла эмблема приобретала объем. Так, что круг превращался в шар, а линии — в три орбиты вокруг него, находящиеся на равноудаленном расстоянии друг от друга.

Странный знак, ни разу такого не видел. Но больше неизвестного знака меня заинтересовала сама голограмма: я ни разу не сталкивался с подобной технологией печати. Первый раз вижу. Да, подобный эффект объема можно легко воспроизвести с помощью магии, подобное аколиты Гильдии магов в самом начале пути обучения делают, но вот в картонке визитной карточки отзвука магии не было ни капли.

Простая на вид, но невоспроизводимая в нашем мире технология — появилась у меня железная уверенность. Это — чужое. Вещь не нашего мира. Уверенность в этом наложилась и на догадки об искусственном вторжении Стужи, и, что самое главное, подкрепила ее круговая подпись по окружности удивительной голограммы. Подпись уже не на русском, а на латинице: «Ianus Corp.»

Янус… Корп? — не очень понял я значение надписи.

— Корпорация, — пояснила Филиппа. — Суть Collegia, объединяющая в себе различные цеха и гильдии. Корпорация Янус.

Очень интересно.

Я отложил в сторону визитку и взял из ящика пластиковый, похожий на командирский планшет прямоугольник. Неожиданно тяжелый, надо же — золото в нем, что ли? С одной стороны планшета поблескивала черная глянцевая поверхность стекла, с другой — серебристый металл. И на нем также эмблема в центре: серебряное яблоко, аккуратно откушенное с одной стороны.

— Это то, что я думаю? — заинтересованно спросило я.

— Да. Мобильный портативный коммуникатор.

— Но? — услышал я недоговоренность в словах Фили.

— Это электроприбор. Он работает без связи с Сиянием.

— Автономный электроприбор? — не совсем понял я.

— Да. Он функционирует вообще без связи с Сиянием. Более того, увеличение мощи Сияния создает проблемы для его работы.

— Этот коммуникатор с Терры? — догадался я.

— Да.

— Каким образом это… яблочное изделие, — посмотрел я на эмблему, — тогда работает, и каким образом это к вам попало?

— На Терре все работает по-другому: у них нет столь сильных геомагнитных возмущений, как у нас, так что электрические приборы работают бесперебойно и без проблем. В этом коммуникаторе есть аккумуляторная батарея — нечто схожее с малыми кристаллами силы, если использовать их для накопления энергии. Связь с помощью этого коммуникатора совершается через базовые станции, которые работают как ретрансляторы. Принцип действия связи — сотовая сеть, как у нас. Только у нас информация хранится в Местах силы контролируемых Орденом Хранителей, и портативные коммуникаторы — лишь способ ее получить. Вот этот вот коммуникатор — вещь в себе, вся информация пользователя может хранится непосредственно на нем.

— То есть данные владельца на этом коммуникаторе защищены, и никто из Ордена хранителей не может получить к ним доступ? — поразился я такой удивительной возможностью сохранения личной информации.

— На Терре нет как такового Ордена Хранителей. Но общество там гораздо более жестко поделено на сословия, миром на Терре правят коллегии, корпорации. И… я не очень поняла из объяснения, но доступ к сохраненным на этом коммуникаторе данным вполне возможен. Не для простых людей конечно же, а для тех корпораций, кто хочет эти данные получить.

— Как его включить?

— Сейчас никак. Кончилась энергия аккумуляторной батареи, его нужно заряжать.

— И… мы можем его зарядить? — с интересом покрутил я коммуникатор.

— К сожалению, нет.

— Как так получилось?

Вопрос мой, судя по виду Филиппы, попал ей в очень больное место.

— Мы может получить необходимое для зарядки электричество, но не можем создать необходимый для зарядки этого коммуникатора технологический электроприбор. Его воспроизвести нам не под силу.

— В комплекте не шло?

— Прибор для зарядки сгинул вместе с владельцем прибора.

— Сгинул?

Вот это уже становится еще более интересным.

— Да. Операция была… не очень удачной, — поморщилась Филиппа.

— А если подробнее?

— С самого времени воцарения королевы-ведьмы мы наладили и поддерживали контакты с некоторыми влиятельными группировками. Инквизиторы, красные тамплиеры, хранители. Неофициальные контакты, которые после… вербовки судьи Варгаса, так скажем, начали разрастаться и шириться, а в переговорах наметился серьезный прогресс. Все встречи и переговоры происходили только здесь, в Зашари. И за несколько десятков лет наблюдений мы заметили, что среди визитеров в делегациях встречаются такие люди, которых мы не можем идентифицировать. Не можем понять, к какой именно организации и более того, к какой именно расовой группе Юпитера они принадлежат. Причем прибывали эти люди всегда в составе группы инквизиторов, и… они возникали буквально из ниоткуда. После того как они покидали Зашари, мы никак не могли отследить конечное место назначения их пути — в процессе перемещения по портальным станциям каждый такой визитер вдруг терялся. Поэтому к одному из таких гостей, в обстановке строжайшей секретности, была подослана девушка. С целью его очаровать и выведать возможные секреты. Вот тогда этот человек мне о технологии сотовой связи Терры и принципиальных отличиях ее от нашей и рассказал. Все, что сам знал, а знал он об этом очень немного.

— Почему?

— Он не был техническим специалистом, это был наблюдатель и дипломат, приближенный к высшему руководству корпорации Янус.

— Но… — произнес я в ожидании, видя как у Филиппы невольно кривится лицо. Понимая при этом, что настало время для неприятной для нее части рассказа.

— Но ментальный порог сопротивления у этого террана оказался… не то чтобы выше, он оказался совершенно иной. На Терре люди живут практически без воздействия Сияния, и посещают они Юпитер только тогда, когда у нас здесь невысокая, привычная им геомагнитная активность. Наш план был таков, что я устанавливаю ментальную привязку, за несколько дней узнаю у гостя максимум информации о нем и целях участившихся визитов терран в Инферно. И только после этого мы собирались, уже по окончании визита, организовать несчастный случай.

— Не срослось.

— Не срослось, — покивала Филиппа. — Ментальная привязка у него соскочила почти сразу после установки контроля, и разум претерпел необратимые изменения.

— Он стал дураком?

— В общем да, — покивала Филиппа, переживающая свою неудачу. — И для того, чтобы не вскрылся факт попытки допроса, я его убила, а улики были зачищены.

— Как можно зачистить улики в таком случае?

— Видел во время облета лавовые озера на севере города?

— Видел.

— Там находился городской район, в котором располагалась похожая на эту гостиница. В ту ночь весь район был уничтожен выбросом лавы. Вулкан Зашари искусственно пробудился как раз в ту ночь, и с той поры является действующим до сего дня. Я тогда, кстати, официально тоже погибла.

Осознавая метод и масштаб зачистки, я только головой покачал.

— Ставки были слишком высоки, — пожала плечами Филиппа. — Нам удалось избежать обвинений и выдать произошедшее за естественное стихийное бедствие, которое застало нас врасплох. Но визиты инквизиторов и хранителей с тех пор осуществлялись через Деструс, а поток терран на несколько лет просто прекратился.

— Ты сказала, что здесь хранится информация, — приподнял я увесистый прямоугольник гаджета.

Филиппа еще раз глубоко вздохнула.

— Это было моей второй ошибкой. На этом коммуникаторе стоит система защиты информации — распознавание владельца по лицу. И нам не удалось его разблокировать сразу, а после в коммуникаторе села батарея и он отключился.

— И после этой неудачной операции, — догадался я, — ты пошла на понижение в качестве внедренного агента?

— Я бы назвала это искуплением, — пожала плечами Филиппа.

— В общем, подытоживая: вместе с тайными делегациями Инквизиции и Ордена на Юпитер прибывали гости с Терры.

— Да.

— Они прибывали через портальные станции Юпитера.

— Не подтверждено нами, но вероятнее всего.

— Прелестно. Просто прелестно, — покачал я головой. — Ладно, давай теперь о насущном.

Одновременно с этой фразой я убрал визитку в карман, а электроприбор с эмблемой в виде надкушенного яблока бросил в ящик комода и с громким звуком его закрыл. Все равно если его не оживить, смысл с собой таскать. И настолько резко это у меня получилось, что Филиппа даже вздрогнула.

— Мой лорд, — выпрямилась она. Полы халата при этом снова разошлись, но теперь это было не управляемым движением соблазнительницы, а явно случайно получилось. Филиппа на это даже не обратила внимания, выжидательно и с некоторым беспокойством на меня глядя.

— Ты умеешь пользоваться джакузи?

— Пользоваться джакузи? — недоуменно нахмурилась она. — Туда нужно просто залезть, желательно не в одиночку, а дальше уже…

— Я в смысле воды туда набрать.

— Вода уже набрана, мой лорд, — только что такой деловитый голос баронессы вновь, словно по щелчку, вернул себе чарующие интонации.

— Как набрана?

— Я уже все сделала.

— Так мы уже с тобой долго общаемся, она не остыла за это время?

— Там подогрев включен.

— Да? Ну тогда пойдем уже скорее, а то ты со своими разговорами меня до повышения давления доведешь. Ладно бы еще одета была нормально, так ты ж почти раздета… Глядя на твое великолепное тело я просто на мыслях о деле сосредоточиться не могу.

— Торопилась к вам, мой лорд. Бежала буквально сбивая ноги, зная, что у вас накопилось очень много вопросов. Так спешила, что одеться забыла. Пойдемте скорее, я покажу вам, как нужно пользоваться джакузи.

— Туда ведь нужно просто залезть? — повторил я ее недавнее утверждение.

— О, если делать это не в одиночку, есть удивительные нюансы, готова вам все показать и рассказать…

Глава 8

Если бы мне кто до начала вторжения Стужи сказал, что я буду водить по небу отряд Дикой охоты, я бы поднял его на смех. Если бы своего, знакомого; незнакомца вызвал бы на дуэль и укоротил бы ему язык по самую шею. Чтобы не было привычки говорить всякую чушь при индигетах из фамилии Рейнар.

Если бы мне кто до начала вторжения Стужи сказал, что я вместе с королевой-ведьмой, красным тамплиером и черным отрядом буду двигаться в составе одной компании, я бы поступил аналогично. Удивился бы только гораздо больше — тому широкому полету фантазии, который смог породить подобное предположение.

Но вот если бы мне кто еще пару дней назад сказал, что я буду двигаться во главе орды демонов Инферно в качестве одного из ее предводителей… Даже на дуэль сказавшего подобное вызывать бы не стал — блаженных умом обижать не принято, а в нормальную разумом голову подобные мысли просто не могли бы прийти. И вот надо же как оно повернулось — приподнявшись в седле, я осмотрелся по сторонам. Где, насколько хватало глаз, тянулись выходящие из городских ворот колонны бесов, покидавшие город.

Странные времена, странные союзники.

«Как далеко отклонился ты от своей прежней жизни, Первый советник Императора лорд Доминик Веспасиан де Рейнар», — мог бы сказать я сам себе сейчас. Мог бы, но не говорил. Не хватало еще время тратить на ненужные сейчас рефлексии. Вот закончится все это, сяду на террасе с бокалом красного сладкого вина, и любуясь на закат буду размышлять обо всем произошедшем за последние дни-недели-месяцы. Сейчас же рано расслабляться и лишний раз думать о сторонних и мешающих процессам вещах — продолжал я осматриваться по сторонам.

Костяк орды, уходящей из Зашари, насчитывал около трех сотен тысяч бесов и прочих демонических тварей. Разделившись на несколько колонн, демоны проходили через городские ворота и разворачиваясь, двигались строго на юг, в сторону Деструса. В столицу ведомая Доминикой орда заходить не собиралась — корона получена, в этом больше не было необходимости. Туда лишь, скорым маршем, еще вчера вечером отправились небольшие отряды, для того чтобы собрать и организовать выживших на полях минувших сражений.

Возглавляли эти отдельные отряды ведьмы ковенов, которые безоговорочно приняли власть Доминики. Явление Астарты ни для кого не прошло незамеченным, и авторитет юной ведьмы — среди всех ведьминских ковенов, поднялся на недосягаемую высоту. Остальным же демонам — бесам в основном, было достаточно того, что прирученный Дьявол, словно преданная собака, следовал теперь за юной королевой-ведьмой. Безоговорочно ей подчиняясь — вот сейчас как раз он ревел со склонов вулкана, куда Доминика отправила его погулять, чтобы не смущал никого своим видом и не мешал выходу орды из города.

— Братик.

Только недавние мысли о том, что я не только Белый волк Кайден де Рейнар, но и в прошлом увенчанный славой былых побед и регалий лорд Доминик Веспасиан де Рейнар, помогли мне не подскочить в седле от неожиданности и не прокомментировать непечатным возгласом обращение Доминики. Которая умудрилась бесшумно подобраться ко мне почти вплотную и реально, без шуток, напугать.

— Слушаю внимательно, — обернулся я с совершенно невозмутимым видом к Доминике.

Ведьмочка поджала губки — похоже она целенаправленно подкрадывалась, рассчитывая меня удивить. И сейчас явно расстроилась, что не удалось. Ее реально пороть надо было в более юном и нежном возрасте — никакого уважения к старшим. Да и страх совсем потерян, похоже, на дороге взросления.

— Тебя вообще наказывали в детстве?

— Конечно, — закивала ведьмочка. При этом я заметил отсутствие обруча черной лозы короны у нее на лбу. Присмотрелся — надо же, действительно без короны, а сам артефакт сейчас похоже в притороченной к седлу шкатулке.

— Я в смысле телесно наказывали?

— Нет.

— Зря.

— Зря? Братик, кто из нас демон, ты или я?

— Маленькое насилие решило очень много больших проблем.

— Бра-аатик? — вдруг задумчиво протянула Доминика, очень уж внимательно на меня глядя.

— Что.

— А тебя?

— Что меня?

— Тебя наказывали в детстве?

— У меня в детстве была очень насыщенная программа тренировок.

— Это не ответ.

— В детстве мне было непросто.

— Не уходи от ответа. Тебя пороли за проступки?

— Нет, — не стал я лукавить.

— Вот видишь, мы с тобой просто прекрасный пример, как поощрение инициативы может помочь развивать таланты в сильных личностях. Тем более что мамочка моей мамочки рассказывала, как некий Доминик Веспасиан в своей молодости делал иногда такое, что…

— Что-что?

— Нет-нет, ничего, — почувствовав под собой тонкий лед, замотала головой Доминика, и перешла на серьезный тон: — Братик, у меня к тебе есть серьезный вопрос.

— Задавай.

— Моя столица разрушена.

— Ну не совсем она разрушена, прямо скажем.

Филиппа сегодня утром между делом уже передала мне информацию, полученную от выживших ведьм ковена. Столица действительно получила серьезные повреждения, несколько районов были буквально стерты в пыль. Но говорить о том, что город полностью уничтожен, как заявлял посол тамплиеров, несколько неправильно — туда уже вернулось больше половины жителей от прежнего количества.

— Оборону в столице поддерживать невозможно. Кроме того, разрушена сеть оборонительных укреплений на границе. И легионы Империи никуда не делись, — озабоченно произнесла Доминика.

— И.

— И ты мне скажи!

— Что мне тебе сказать?

— Что-то умное.

— По утрам нельзя пренебрегать тенденциями парадоксальных иллюзий, а также мотивировать критерии абстрактного субъективизма.

— Чегооо?

— Ты же просила что-нибудь умное.

— Я по теме нашего выступления, — показала Доминика на исход орды.

— Если по теме, то все идет по плану.

Ведьмочка глубоко вздохнула, явно подавляя в себе желание сказать что-то резкое.

— Ты почему корону сняла? — пресек я ее второй громкий вздох вопросом.

— Она мне на мозг давит, если честно. Я в какой-то мере перестаю быть собой.

— Да? Надо же, а ты оказывается гораздо умнее, чем я думал.

— Ха-ха-ха, как смешно.

— А это была не шутка.

Ведьмочка еще раз глубоко вздохнула. Собравшись с мыслями, она продолжила другим тоном.

— Раунд, согласна.

— Я же говорил, что ты умнее чем кажешься, — не удержался я.

— Мы сейчас идем на юг, — не стала она комментировать мои слова про отданный раунд.

— Да.

— В Деструс.

— Да.

— Вешать культистов.

— Спасибо, что напомнила. Я теперь снова в курсе, зачем мы в такую рань город покидаем.

— Братик, я тебе какое плохое зло сделала?

— Минуту назад ты хотела меня напугать так, чтобы я подскочил в седле и громко выругался.

— Неправда. Я не…

— Что?

— Ну хотела, но совсем чуть-чуть. Что в этом такого?

— Никки, ты по-прежнему не мыслишь стратегически. Тактически с твоей стороны это было бы маленькой победой и заставило бы знатно повеселиться, глядя на мое удивление. Но повинуясь краткосрочному импульсу, ты ведь совершенно упустила то, что я это твое желание хорошо запомню. Так что, что ты хотела спросить?

— Мы сейчас как можно скорее двинем в Деструс.

— Да.

— И для начала развесим там культистов.

— Хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. Но так-то да, план хорош.

— А где гарантии, что в это время легионы не ударят нам в спину?

— Нет гарантий.

— Они ударят?

— Откуда я ж знаю? Но думаю, что скорее всего да, ударят. Скорее в спину, чем во фланг.

— Вот и мои новые советники в один голос говорят мне, что легионы ударят.

— Правильно говорят.

— Так почему ты молчишь?

— Так ты и не спрашиваешь.

На самом деле, эту проблему мы с Филиппой — в перерывах, обсуждали еще вчера вечером джакузи. И нашли ей вполне подходящее решение.

— Во-оот.

— Что «вот»?

— Спрашиваю тебя.

— Что тебе советуют твои советники?

— Сформировать отдельный корпус, тысяч на тридцать и отправить его закрывать брешь в границе.

— Правильно советуют. Что по составу корпуса?

— Предложения, так скажем, серьезно разнятся. Ты вот как думаешь?

— Тысяч тридцать, из которых несколько сотен должны быть или черными отрядами, или ведьмами, чтобы бесы не побежали от одного вида легионов.

— Мне, в общем, более авторитетные ведьмы говорят то же самое, если обобщать. Но я-то думала, ты мне что дельное подскажешь, а не это очевидно простое решение!

— Ты ошибалась.

— Я вот в тебя верю, как в никого другого, а ты сам получается…

— Не во мне ошибалась. Это совсем не простое решение, если посмотреть на иной его уровень. На уровень твоего взгляда, а не взгляда твоих советниц-ведьм. Не забывай, среди них нет ни одной королевы.

— На какой уровень мне тогда смотреть? Подсадишь?

— У тебя, как я смотрю, уже сформировалась подборка управленческих кадров.

— Ты мог бы вчера не весь вечер с тетенькой трахаться, а прийти мне помочь разобраться со всей этой шоблой новых приближенных, — вдруг, совсем не скрывая обиды, произнесла Доминика.

— С тетенькой мы допустим вчера не только трахались, — отстраненно сообщил я ведьмочке. — Советники у тебя кстати интересные, прямо многоголосье какое разное… старые кадры, которые служили королеве-ведьме?

— Да.

— Кто тебе доложил обо мне и Филиппе?

— Тебе по именам?

— Да нет, в принципе. Филе потом сама скажешь, кто это был. Или не скажешь, просто для себя запомни.

— Запомню. Так что с уровнем моего взгляда?

— Сегодня, прямо сейчас, тебе нужно выбрать тех, кто совсем скоро умрет.

— Ох…

— Не охай. Тебе в течение ближайшего времени нужно провести орду в Деструс, а дальше занять контролируемый культистами южный разлом. Причем сделать это необходимо до того момента, как Империя его сама атакует и разрушит Места силы, отсекая оборонительные возможности адского пламени. Для этого легионы на границе тебе нужно отвлечь — и практически все те, кто отправится отдельным корпусом на запад к старой столице, давай назовем их корпусом самоубийц, будут просто живым заслоном на пути легионов. Именно для этого тебе в составе этого корпуса нужны черные отряды, — отреагировал я на взгляд Доминики. — Нужны не для того, чтобы они эффективно сражались с легионерами и вели бесов за собой. Они нужны для того, чтобы бесы не побежали — чтобы черных отрядов бесы боялись больше, чем противников-легионеров. Корпус самоубийц своими жизнями купит тебе время для того, чтобы разобраться с культистами на юге и заключить союз с тамплиерами. Так что не грусти по этому поводу сильно. Тем более все когда-нибудь умрут, а кто раньше или позже — просто вынуждена решать ты, как королева.

— Братик.

— Да?

— Ты не обижайся, но обо всем этом мне уже рассказали мои новые советники.

— Я знаю. Но мы разговариваем, вернее только начали разговаривать, о критериях отбора…

— Критериях отбора? — не поняла Доминика.

— Именно. Теперь важная для тебя информация, слушай внимательно. Ты не повелеваешь каждым своим подданным, ты ставишь задачи командирам из собственного окружения. И их, этих командиров, есть несколько типов. Всего четыре, если быть точным. Первый тип, их большинство — это люди мало того, что ленивые, так еще глупые или неопытные…

— Демоны.

— Да неважно. Каждого из них легко можно вылечить от глупости или неопытности, или заставить работать с помощью контроля. При всем при этом, как ни старайся, количество ленивых и глупых в твоем подчинении не уменьшится — это как с ветряными мельницами бороться. Процент тупых и безынициативных в твоем подчинении будет почти всегда одинаков. Просто ленивыми и глупыми нужно уметь командовать. Запомни, это важно.

— Я не понимаю…

— Пока тебе не нужно ничего понимать, просто запоминай. Как только начнешь руководить по-настоящему, поймешь. Просто сама увидишь все то, что я тебе сейчас говорю. Далее. Второй тип твоих командиров — это тупые и энергичные. Нет, как ты знаешь, страшнее взрыва, чем взрыв энтузиазма у деятельного идиота. И этот второй тип твоих командиров самый опасный для тебя. К счастью их меньшинство, вот только их контроль, вернее даже процесс разгребания того, что они наворотили, будет отнимать у тебя львиную долю времени.

— Но если кто-то тупой и энергичный, от него можно избавиться заранее.

— Это так не работает.

— Почему?

— Потому что отрицательный отбор, вот почему. Не спрашивай, просто прими как данность. Увидишь — поймешь. Тем более что тупые очень хорошо умеют маскироваться, об их непредсказуемой тупизне ты будешь как правило узнавать постфактум. Далее, третий тип — самые ценные кадры. Это умные, опытные и энергичные командиры. Это как раз те, на которых держится все и всегда, и таких тебе нужно беречь как зеницу ока. И, что самое главное, беречь их от самих себя — не давать им сгореть. Потому что для этих людей…

— Демонов.

— Неважно. Потому что для них не бывает отложенных дел, они стремятся вытащить все всегда на своем горбу. Как увидишь такого, люби и береги его. Так, с типами разобрались, теперь еще немаловажное: кроме этих четырех типов классификации, есть еще один немаловажный критерий. Это лояльность. Да, лояльность, потому что преданность именно тебе — это для очень ближнего круга. Так вот, сейчас перед тобой стоит задача: тебе нужно сейчас отправить на сдерживание легионов Империи тех, кто…

— Братик.

— А?

— Ты же сказал четыре группы классификации командиров по типу, а рассказал только про три.

— Ну правильно.

— Что правильно, четвертая-то группа какая?

— Четвертый тип очень малочисленный, это штучный товар, так скажем. Это умные и ленивые — они как правильно занимают самые высокие должности, и в основном учат других что и как именно нужно делать. Как я. Итак, не отвлекайся. Тебе сегодня, прямо сейчас, нужно отправить на сдерживание легионов из своего окружения в первую очередь тех, кто неопытен, глуп и ленив — с надеждой что они выживут, и вылечатся на время от глупости или лени. Также по возможности к корпусу самоубийц тебе по максимуму нужно пристегнуть тупых и энергичных. Из тех кто тебе кажется более опасным. Кроме того, выбор осуществляй по критериям лояльности — тех, кто наименее лоялен твоей власти, обязательно оставь при себе…

— Кто наименее лоялен? — не поняла Доминика.

— Да.

— То есть мне не послышалось? Оставить тех, кто глубже всего под меня копает?

— Да, именно так.

— Но почему?

— Потому что большую часть своего времени правления ты отнюдь не с противниками воюешь. Большую часть времени ты воюешь со своими подчиненными и людской глупостью.

— Мы демоны.

— Да неважно, принцип везде одинаков — люди, демоны… хоть рептилоиды. Наличие рядом с тобой контролируемых и почти готовых предателей, во-первых, позволяет фокусировать негатив всего твоего окружения. Во-вторых такие кадры дают тебе постоянные кандидатуры тех, кого в необходимый момент нужно или сделать крайним, или обвинить в неудаче и сразу повестить. Это, возможно, вот так сходу не так просто понять, но главный вектор мысли я тебе показал, до выводов дойдешь сама. Да и Филиппа тебе поможет.

— А ты мне не посоветуешь выбрать тех, кто отправиться закрывать грудью брешь в обороне у столицы?

— Нет.

— Почему? Ты же, со своим опытом, можешь сделать это лучше, и…

— Меньше трех дней тридцать тысяч бесов легионеры все равно перемалывать не будут, особенно если следить за бесами будут черные отряды, так что лучше или хуже, непринципиально.

— Братик.

— Ты, когда все это мне сейчас говоришь, смотришь в пространство. Я уже знаю эту твою манеру общаться фоном второго потока, самому размышляя о другом. Ты сейчас смотришь в воспоминания давно минувших дней, или вешаешь мне лапшой задачи на уши, а сам размышляешь что именно сейчас нужно сделать?

Надо же, какая наблюдательная юная ведьма. Королева-ведьма.

— Тебе сейчас нужно начинать делать именно то, что я сказал. Учись, пока есть возможность ошибок.

— А ты?

— А я немного отклонюсь от нашего маршрута и доеду до границы разлома.

— Зачем?

Зачем. Это очень интересный вопрос. Филиппа сегодня ночью сказала мне, что высокопоставленная колдунья из Легиона Хищников — Франсуаза Новицкая, помогавшая мне попасть к Золотому трону для Посвящения, также как и сама Филиппа одна из ведьм-подданных старой королевы. Спрашивая Филиппу об этом, я уже почти не сомневался — учитывая все новые открывающиеся подробности, так что ответ в принципе не удивил. Заставил лишь подумать о том, что давно меня все же в этом мире не было. За сто девятнадцать лет столько всего поменялось. Было бы у меня времени побольше, может быть действовал бы более продуктивно. Но, это все если бы.

Сейчас же, знание о принадлежности к ведьмам высокопоставленной колдуньи из командования одного из легионов стражей границ, открывало для меня новые возможности.

— Братик! — окликнула меня Доминика.

— А! — встряхнулся я. — Да?

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты сейчас меня покидаешь?

— Я хочу попробовать договориться с командирами легионов о ненападении. О ненападении на тебя, я имею ввиду — пока ты будешь вести орду на юг и решать вопросы в Деструсе. Получится — прекрасно, на границе встанет дополнительный заслон корпуса несостоявшихся самоубийц. Будет резерв. Не получится — ну, все сложится именно так, как я тебе и рассказывал только что. Поэтому на мои действия внимания не обращай — если у меня все выгорит, просто будет приятным бонусом то, что отправленные бесы выживут. Но это уже та приятная проблема использования резерва, которую нужно будет решать по мере поступления.

— А как ты хочешь решить проблему ненападения?

— Хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах, — улыбнулся я Доминике. — Давай лучше сейчас решим, кого ты мне можешь отдать в сопровождение.

— Зачем тебе сопровождение?

— За конем надо будет посмотреть.

— Кого скажешь, того и отдам.

— Миньона своего отдашь?

— Себу?

— Да.

— А зачем он тебе?

— Он на меня смотрит как собака. Будто что-то сказать хочет, но не может — вот и расспрошу по дороге.

— Забирай, я дам ему указание.

Некоторое время мы с Доминикой еще обсуждали детали, после этого попрощались и я, взяв в сопровождающие ренегата Себастиана, погнал своего черного зверя на юго-запад, отдаляясь от линии пути орды в сторону границы разлома.

Глава 9

Добраться до границы разлома Инферно и обнаружить патруль Легиона Хищников оказалось чисто техническим вопросом. Причем получилось это сразу и быстро — я даже с ренегатом поговорить толком не успел. Только проскакали десяток лиг, как наткнулись на патруль дальней разведки хищников — два отделения легионеров-рапторов, двигающихся на каркасных мобилях. Багги, как их называли в просторечии из-за определенной схожести с жуками. Забавные мобили, забавное название — в мое время таких еще не было. Но функционально конечно очень интересное решение — как раз для быстрых рейдов дальней разведки, самое то.

Оставив Себастиана с черным зверем в укрытии, я — пропустив двигающиеся мобили, вышел на открытое место, и громко, с использованием силы Голоса, свистнул им вслед, привлекая внимание. Мое появление оказалось для патрульных крайне неожиданным. Заревели моторы, запрыгали на неровной земле легкие мобили, разворачиваясь по широкой дуге.

Багги бойцов-рапторов довольно быстро и резво развернулись, после чего подъехали ко мне с двух сторон. В каждом по три очеловеченных демона — двое на сиденьях, рулевой и командир, третий стоит позади, держа меня на прицеле укрепленного на дугах пулемета. С места при этом я не двигался, держа руку поднятой с раскрытой ладонью — демонстрируя, что желаю переговоров.

Из правого багги, остановившегося в клубах пыли, выпрыгнул офицер рапторов и направился ко мне. Я, без лишних движений, двинулся ему навстречу. Остановились мы в метре друг от друга. Красные, с вертикальным зрачком глаза легионера-раптора внимательно на меня посмотрели.

— Меня зовут Кайден де Рейнар, и я недавно получил офицерский патент Корпуса Спарта, — продемонстрировал я свой артефакторный перстень. — Меня, правда, недавно объявили дезертиром, ну да это ну суть важно. Важно то, что я проходил Посвящение в Тарне, в Златогорье, и попасть мне туда помогала леди Франсуаза Новицкая.

Демон виду не подал, но я видел, что он крайне удивлен моими словами о связи с высокопоставленной колдуньей легиона.

— Мне нужно, чтобы ты доложил ей обо мне, и о моем появлении здесь. И чтобы ты ей передал, что я, Кайден де Рейнар, Белый волк Запада, кроме прочего обладаю важной информацией о природе вторжения Стужи, и хотел бы этой информацией с ней поделиться.

Подумав немного, офицер-демон кивнул.

— Форт Дрейфус уцелел?

Вслух отвечать демон мне не стал — отрицательно покачал головой. Видимо, опасается ментальной атаки и возможного контроля, сводит общение к минимуму. Да и в глаза мне не смотрит прямо. И правильно делает, в принципе — на границе от правильности действий все же жизнь зависит.

— Форт Альберт? Седьмой? — уточнил я.

Вновь демон из рапторов отрицательно покачал головой. Что же это у них тут за Рагнарек был, что эти столь мощные форты разрушены? — удивился я.

— Форт Александр? — уже теряя надежду на благоприятный результат беседы, на вариант возможной встречи с колдуньей сегодня, переспросил я.

К моей вящей радости, сейчас вместо ответа демон сделал неопределенное движение рукой. Которое можно было интерпретировать «скорее да, чем нет». И это хорошо — форт Александр как место встречи тоже подойдет. Правда, придется поспешить и в седле потрястись достаточно.

— Значит сегодня, в полночь, я буду в форте Александр. Передай это леди Новицкой. По возможности на встречу со мной ей лучше пригласить доверенных, пользующихся ее доверием, вернее, командиров из имперских легионов или Стражей границ. Тех, кого леди Новицкая сама сочтет нужным. Вопросы есть?

Вопросов у легионера-раптора не было и мы, распрощавшись, разошлись по разным сторонам. И после того как багги, оставляя за собой столбы пыли, исчезли за горизонтом, я вместе с ренегатом отправился в форт. Пришлось торопиться и скакать, не щадя себя. Именно себя — демоническим скакунам, тем более на земле Инферно, такая быстрая скачка неудобств никаких не доставляла. Так что опять с ренегатом нормально поговорить — о том, о чем явно он мне давно хотел сказать или рассказать, я не смог.

Ближе к ночи, когда мы достигли цели, я вновь оставил Себастиана в укрытии — караулить демонических скакунов, а сам отправился в форт Александр. Подходы к которому знал настолько хорошо, что совершенно не сомневался в возможности туда незаметно проникнуть.

Вот только было у меня при этом не очень хорошее… не предчувствие, а скорее сомнения в том, что все пройдет идеально. Потому что я прекрасно понимал — организовывая встречу подобным образом, в крайней спешке и без внятного плана, вероятность получить неприятности довольно велика.

Вернее, я был просто уверен, что все — как сказала бы Доминика, пойдет через задницу. Но особо об этом не волновался — вернувшиеся ко мне возможности девятого круга владения, вкупе с поддержкой богини, открывали совершенно новые возможности. Так что неприятности лично мои — это мелочь по сравнению с тем, что одной встречей можно попробовать избежать бойни на подходах к столице.

На бесов при этом, которые должны были стать проворачиваемым фаршем под катком легионов, мне было совершенно плевать. Меня беспокоила возможная гибель стражей границ и легионеров. И если есть возможность, то хотелось бы конечно этого избежать. Тем более что не только Морриган, но и богиня Фортуна явно в последнее время определенно отвлеклась от всех своих дел и сопровождает меня на пути. Вот только как бы она не утомилась этим занятием.

Форт Александр располагался на широком и ровном как сковородка скальном плато, с которого приграничная территория зоны отчуждения разлома наблюдалась на десятки лиг. Мне, впрочем, проникнуть в форт не составило никакого труда — по проходам в старых заваленных штольнях, через которые мы еще курсантами в самоволки бегали больше полутора века назад.

Оказавшись внутри — пройдя через совсем не изменившуюся крипту, я даже почти не скрывался. В стенах действительно, демон-раптор не лукавил, частично разрушенного форта царила суета. Здесь сейчас, кроме солдат гарнизона, находилось сразу несколько подразделений стражей границ и легионеров. Среди которых я увидел знакомые темно-синие мундиры. Третья бригада Корпуса, морские пехотинцы из Тавроса, надо же. К разломам — старым и новым, подтянули похоже вообще всех, кого только можно.

Причем бойцы разных подразделений прибыли в потрепанный осадой форт явно недавно — и скорее всего, прибыли явно для того, чтобы обеспечить инкогнито и охрану приглашенных мною на встречу командиров.

Вокруг меня, идущего по внутреннему двору, висел фон шума моторов, крики, ругань и грохот, сновали группы крайне занятых людей в форме — при этом на меня почти никто внимания и не обращал. А там, где могли обратить, я не появлялся. Впрочем, я все же был среди своих — никакой демонической метки на мне нет, опасности для обитателей замка я не представлял, так что и дежурные датчики, и ментаты отрядов (слабые, не чета Гомеру) на меня не реагировали.

Так и поднялся к кабинету коменданта форта, расположенного наверху главной башни, незамеченным. На страже тут стояли не солдаты гарнизона, а двое спартанцев морской пехоты. Меня дежурно приветствовали — знали, предупреждены. Кивнув спартанцам, я зашел в помещение.

Здесь меня уже ждали — и делегация собралась весьма внушительная. Вот даже не ожидал, что столько соберется. Надо же, сколько интересных людей пожелало со мной встретиться.

Слева у стены двое из Седьмого легиона — трибун и легат. Лица незнакомые, не из высоких фамилий; скорее всего выходцы из второго, или даже третьего сословия. Стоят поодаль, словно дистанцировавшись от остальных.

В другой стороне, у правой стены — в креслах вокруг журнального столика с закусками, трое. Один из них знаменитая в Корпусе Спарты личность — командир Третьей морской бригады полковник Викто́р Дюбуа, начавший карьеру с самых низов, с унтер-офицерских званий. Кроме него, здесь были и старые знакомцы: командир Первой горной бригады Корпуса генерал синьор Андре де Монтеклер из Дома Вержи и генерал граф Александр фон Вайс, командир Корпуса Спарты.

В центре кабинета, у рабочего стола коменданта форта (которого сейчас здесь не было), расположилась леди Франсуаза. В ведьминском балахоне, с опущенным на плечи капюшоном. За спиной ее стояли двое демонов, но по стеклянным взглядам я видел — это лишь телохранители.

Кивнув высокопоставленной ведьме из Легиона Хищников, я мельком посмотрел на де Монтеклера и фон Вайса. Неожиданно. В том, что кто-то из этих двоих — кто-то один, как минимум, ведет свою отдельную партию в игре, в которой нет места мне, я уже прекрасно догадался. Плохо только, что об этом не знает леди Новицкая, а я намекнуть ей об этом через демона-раптора почему-то не догадался.

Ну да и действительно, настроился же сразу, что все пойдет через задницу — чего, спрашивается, радеть по мелочам. Недавно так красиво Доминике рассказывал про умных и ленивых командиров, вот похоже лень мой ум и одолела на этом фоне. И ведь не оправдаешься недосыпом — целых пять часов сна я ведь сегодня ночью у времени смог забрать.

Глядя на де Монтеклера и фон Вайса я еще раз порадовался, что старые способности волей Морриган ко мне вернулись. Иначе мой сегодняшний визит в перспективе мог бы стать очень хорошей ловушкой. Другое дело, что если бы старые способности ко мне не вернулись, я бы сюда сейчас и не полез, гиблое бы это дело было. Пусть бы легионы мололи отправленных на заслон бесов, а я бы в Деструс сейчас шел вместе с ордой за кораблями и в ус не дул.

— Приветствую всех собравшихся, — кивнул я, наконец закрывая за собой дверь.

— Рейнар. Как хорошо, что ты пришел, — опережая всех, улыбнулся вдруг генерал де Монтеклер, поднимаясь с места. — Господа, леди Новицкая, позвольте вам показать кое-что интересное и удивительное.

Отходя от журнального столика, Монтеклер быстрым шагом пересек кабинет и раздвинув широкие двери, вышел на террасу. В проходе обернувшись и жестом приглашая нас последовать за ним. После чего генерал, пройдя через террасу и подойдя к массивному и невысокому краю ограждения балкона, еще раз обернулся и поманил всех нас к себе широким жестом.

Собравшиеся в кабинете, недоуменно переглядываясь, только сейчас двинулись на террасу за генералом графом де Монтеклером. Который вдруг неожиданно заскочил на ограждение балкона и толкнувшись, прыгнул вниз. Красиво полетел — сначала метра на полтора вверх, раскинув руки как птица, а потом сила притяжения вмешалась, и генерал исчез с глаз. Несколько недоуменных секунд прошло в полной тишине, после чего снизу раздался глухой звук удара, а чуть погодя — многочисленные удивленные возгласы.

Большой тесной группой, уже быстрым шагом выйдя на балкон, мы все почти синхронно перегнулись через ограждение террасы и посмотрели вниз. Туда, где на ступенях широкого крыльца лежал генерал Монтеклер, раскинув руки. Под головой у него растекалось бурое пятно, а рядом уже находилось несколько бойцов. Один из которых — глянув наверх, показал нам что приземлился генерал наглухо.

Вот это ничего себе. Показал, так показал, поразился я. Монтеклер не обманул, действительно, удивил. Но самое главное, безотносительно красоты и неожиданности его исполнения подобного прыжка — это он зачем так сделал?

— One man show, — услышал я, как негромко сказал трибун Седьмого легиона своему легату.

— Что? — переспросил тот негромко.

— На англосаксонском это в переводе: «Один мужик показал». Расхожая фраза, типа поговорки, когда кто-то что-то удивительное и неожиданное показывает.

— В переводе с англосаксонского это значит: «театр одного актера», — поправил я имперца.

— Да? Ну смысл-то тот же самый, — пожал плечами трибун Седьмого, совсем не смутившись от моего уточнения.

— А это он зачем так сделал? — негромко произнес командир Корпуса фон Вайс, словно прочитав мои недавние мысли.

И ответ на вопрос «зачем?» мы получили почти сразу же. Потому что на скальном плато, по периметру стен форта вдруг начали вспухать желтые и белые овалы порталов, из которых выбегали аж светящиеся от аур артефакторного усиления бойцы.

Много порталов. Очень много — уже больше десятка, и ведь они даже не закрываются, бойцы через них все идут и идут. Столько ресурса и мощи на это израсходовано, что просто в голове не укладывается. Порталов между тем уже открылось не менее двадцати — это же сколько лириума сжигается, просто невероятные объемы.

Высадившиеся через порталы бойцы сразу же разбегались по сторонам, вставая в тонкую линию — активируя при этом черные ростовые щиты-эгиды. На каждом из которых, в белой гербовой рамке формы «растянутая шкура» белела рука с мечом.

Порталы все открывались, и среди многочисленных белых рук щитов карательной бригады Вестфаллен, подчиненной напрямую Трибуналу Конгрегации, я увидел и волчьи крюки отряда Заурланд.

Очень неприятное зрелище — учитывая полуразрушенную защитную систему форта, и то, сколько сейчас использовано лириума для создания защитной ауры бойцов инквизиции, эти ребята могут создать немало проблем. Это если мягко говоря. Зато теперь все стало понятно — что именно хотел нам показать генерал де Монтеклер. Точно не демонстрация красивого, но недолгого полета была его целью.

— У него просто не сработал портальный артефакт, — кивнул я вниз, на тело уже бывшего командира Первой горной бригады.

Не рой, как говориться, другому яму, сам в нее попадешь. Монтеклер недавно выключил мне связь артефакторного меча с пространственным карманом, а сейчас кто-то выдал ему неработоспособный портальный амулет. Который не сработал в нужный момент также, как у меня не так давно не сработал артефакторный меч Корпуса.

Сейчас, правда, мне нужно не наслаждаться зрелищем вернувшейся к убившемуся генералу кармы, а думать в первую очередь о том, как решить проблему с блокировавшими нас в форте инквизиторами. Потому что окружившие форт Александр каратели белой руки Вестфаллена — серьезные ребята, особенно учитывая их артефакторных обвес и мощь использованного усиления.

Такие немногочисленный гарнизон форта из спартанцев и легионеров сомнут вполне легко, причем смогут сделать это даже с учетом возможной для меня божьей помощи.

Глава 10

— И что делать?

— Что происходит?

Оба вопроса были заданы одновременно. Фон Вайс, задавший вопрос о том, что происходит, переглянулся с легатом Седьмого, поинтересовавшимся что делать. При этом выглядели оба по-разному. Легат Седьмого заметно растерян, но старается свое состояние скрыть, хотя не очень получается. Фон Вайс — предельно собран. И его вопрос насчет того, что сейчас происходит, полагаю связан с желанием получить как можно больше информации для анализа, для дальнейшего решения о действиях.

Что характерно, что после высказанных вопросов оба, и фон Вайс, и легат Седьмого, посмотрели на меня. Да и остальные присутствующие на балконе террасы на меня смотрели.

— Могу рассказать с самого начала, — пожал я плечами. — Все равно они пока атаковать не будут.

Инквизиторы действительно атаковать пока не собирались. Но, правда, не собирались давать нам и много времени на раздумья. Как раз в этот момент, раздвинув ненадолго цепь щитов, вперед вышла небольшая группа из пяти человек. Один из них поднял руку и сверкнула белая вспышка, после чего пятерка тесной группой направилась в сторону ворот форта.

Парламентеры.

— Пока они идут, у нас есть немного времени, — обернулся ко мне фон Вайс. — Давай по существу, зачем ты нас собрал?

— Хотел сообщить, что вторжение Стужи — рукотворное, создано и контролируется кукловодами из Инквизиции и Ордена Хранителей, — пошел я сразу с козырей.

— Да? — как-то странно посмотрел на меня фон Вайс. — А ты где был последнюю неделю?

— В сердце Стужи, — коротко ответил я. Понимая — что-то здесь, судя по недоуменным взглядам, направленным на меня, нечисто.

— Хм, — переглянулся нахмурившийся фон Вайс с полковником Дюбуа. — Видишь ли, еще неделю назад по всем штабам, министерствам и администрациям протекторатов разослан циркуляр от императорской Канцелярии с сообщением что вторжение Стужи — дело рукотворное, организованное группой заговорщиков из Ордена Хранителей и Инквизиции, а возглавляли тайный заговор судьи Трибунала Конгрегации. Все судьи уже казнены, немало высоких чинов Инквизиторов заключено под стражу, а за членами Ордена Хранителей идет охота по всему Юпитеру.

— А что на Европе?

В этот момент немного не выдержал напряжения момента трибун Седьмого. Коротко и емко высказавшись, что в свете происходящего нам должно быть безразлично, что сейчас на Европе, потому что у нас самих сейчас не очень приятное положение, в которое все присутствующие попали из-за желания одного индигета, не будем показывать пальцем на лорда Рейнара, поделиться важной информацией. И очень желательно, по мнению трибуна, было бы поскорее решить, что именно нам всем сейчас стоит делать ввиду приближения парламентеров, а не рассуждать о столь далеких вещах как ситуация на Европе.

— Не стоит так переживать, — посмотрел я на крайне взволнованного трибуна Седьмого легиона.

О том, какие требования выдвинут инквизиторы и что делать после, я уже в принципе решил. Сейчас мне критически важно было знать, что вообще происходит в большом мире. Так что, глядя на взволнованного трибуна, я решил его успокоить:

— Инквизиторы, когда сюда дойдут, потребует всего-навсего лишь моей выдачи. Возьмем паузу на раздумья, во время которой у нас будет еще время поговорить, после чего, если лучших вариантов не будет, вы меня выдадите, только и всего. Не стоит так нервничать, будьте любезны. Так что на Европе? — посмотрел я на фон Вайса.

— Портальная сеть больше не работает по всему Юпитеру, в том числе закрыты пути на Европу. Связи тоже нет, — добавил фон Вайс, увидев мой удивленный взгляд.

Без слов я достал планшет, и с замиранием сердца активировал карту вторжения, добытую Никласом. Вспоминая наш недавний разговор с Фили, насчет различия технологий — о том, что все данные хранятся в Местах силы, а наши коммуникаторы лишь ретрансляторы.

Карта прекрасно отображалась. Значит, Места силы по-прежнему озарены Сиянием, и вопрос отсутствия связи — это проблема не техномагического характера, а лишь вопрос выключенного кем-то тумблера.

— Все работает. Все, кроме связи, — ответил на мой взгляд фон Вайс, бросив короткий взгляд на мой командирский планшет с картой. — Срочным порядком в Риме возрождена фельдъегерская служба, и три дня назад всем командиром армий, главам протекторатов и провинций курьерами было доставлено сообщение, что связь отключена предателями из Ордена Хранителей сразу же после рассылки циркуляра о раскрытом заговоре и утвержденном императором порядке действий всех министерств и администраций.

Ну-да, очень смешно. Думали-думали предатели из Ордена Хранителей, контролирующие порталы и связь Римско-Септиколийской Империи, как бы усложнить жизнь имперской власти, и для начала прекратили работу портальной сети. Молча. А вот связь отключили только после того, как был разослан обличающий их предательство циркуляр из Канцелярии. Все также молча, безо всяких комментариев со своей стороны по поводу обвинений в предательстве. Судя по взглядам остальных, мои сомнения и точку зрения разделяли все присутствующие.

— Надо же, как интересно, — нахмурился и я.

Очень сейчас, для меня, прозвучала неожиданная информация. И пусть мое недавнее заявление о рукотворном вторжении Стужи — это отнюдь не все козыри, но… подобный ход с обличением заговорщиков, надо сказать, очень и очень снижает эффект от моих дальнейших возможных заявлений и действий.

Да, с той стороны определенно крайне серьезный противник. Причем в то, что императорской Канцелярией действительно раскрыт заговор Хранителей и Трибунала Конгрегации, раскрыт в результате расследования или даже банальной удачи, я не верил. Просто потому, что так не бывает.

— Репрессии среди предателей Ордена и Инквизиции вели следователи бригады Вестфаллен? — показал я за стены форта на черную змею строя, над которой даже воздух густился маревом артефакторных усилений.

— В том числе, — кивнул фон Вайс. — Еще Союз Зерна и Стали отметился.

— Как ты сам узнал про организаторов вторжения? — обращаясь ко мне, задала вдруг вопрос леди Новицкая.

Голос у нее конечно… удивительный. Сильный. Не в плане звучания, а в плане ментального воздействия. Приятный и обволакивающий, но при этом не чарующий и обворожительный как у Филиппы в ее демонической форме; у Новицкой голос скорее мягко подчиняющий. Леди-колдунья из Легиона Хищников, как мне кажется, даже индигетов может брать под контроль легко, если уж безо всяких усилий простые ее слова звучат подобным образом.

Посмотрев в желтые звериные глаза колдуньи, прежде чем начать говорить, я подумал над ответом. Недолго подумал.

— Три дня назад, пройдя морем по самому краю магической бури, я вместе с магистром Никласом прибыл из Северного круга в Аркону. Высадившись, мы оказались в глубоком тылу орды вторжения — нас там определенно не ждали. Ситуацией мы воспользовались, и во время уничтожения ближайшего, неохраняемого Места силы Никлас, для сбора информации, оседлал Дыхание Стужи. Вот здесь, — протянул я фон Вайсу планшет, — карта всех Мест силы Ледяного пламени в окрестностях Варгрийского хребта. Те три, которые находятся на карте в Мессене, я уже уничтожил. Также вот здесь, в Ледяном разломе у Северного пути, я сломал Центр силы, Сердце Стужи. Сразу после этого, по наблюдениям, Стужа потеряла ментальную привязку и орды вторжения или остановились, или потеряли волю. И во время своего пути и действий я увидел достаточно косвенных, но явных признаков для того, чтобы составить мнение о происхождении и организаторах вторжения ледяного пламени.

Собравшиеся командиры после моих слов начали переглядываться. Я заметил, как полковник Дюбуа кивнул фон Вайсу, как переглянулись легионеры с колдуньей. И тоже покивали, словно подтверждая мои слова. Наверняка отзвуки Сияние после уничтожения Мест силы в Мессене и в Ледяном разломе были сильны, а мои слова их объясняли.

— Интересно, — кивнул фон Вайс, передав планшет полковнику Дюбуа. — Так по итогу, нас ты зачем собирал? Только рассказать о природе вторжения и о своих, без сомнения, подвигах?

— Среди прочего. Сам о себе не расскажешь, никто не расскажет, — усмехнулся я. — Но вообще промежуточная моя цель, это договориться о проходе орды демонов мимо легионов на границе.

— Вот как, — задумчиво произнес фон Вайс, внимательно на меня глядя. — Договориться о проходе куда?

— На юг. У меня довольно неожиданно появились тесные связи с новой королевой-ведьмой, и, если все получится, я могу прекратить войну с демонами Инферно, а также закрыть огненные разломы. Но для этого мне, для начала, нужны гарантии ненападения на двигающуюся на юг орду демонов.

Мое заявление было встречено ошарашенным молчанием.

— Для начала? — переспросил фон Вайс после недолгой паузы.

— Да, для начала. Также в ближайшее время мне не помешала бы помощь с организацией внеочередного собрания Ассамблеи.

— Портальные пути между Европой и Юпитером больше не работают, — напомнил мне фон Вайс.

— Я все равно хотел бы собирать Ассамблею не на Европе, а в Септиколии или в Риме.

— В Риме? — усмехнулся фон Вайс.

— Да, в Риме, — покивал я. И после этого, давая возможность слушателям немного переварить услышанное, бросил взгляд сначала на приближающихся парламентеров, после на лежащего внизу Монтеклера.

Надо же, как устроителями «прыжка в портал» все идеально рассчитано с местом наблюдения: отсюда, с балкона террасы где мы сейчас стоим, подходящих парламентеров прекрасно видно. Кроме того, ворота форта частично разрушены, так что нам сейчас, когда инквизиторы подошли к ним, группу парламентеров по-прежнему хорошо видно. Один из инквизиторов как раз сейчас перебросился парой слов с офицером-спартанцем на страже у ворот, после чего указал ему на террасу. И когда офицер обернулся, находя взглядом нас, фон Вайс жестом показал ему парламентеров пропустить.

Я в это время заметил далеко-далеко на горизонте клубы пыли. Что-то, или кто-то, приближался к нам с юга. Если это, конечно, не обман зрения — то ли пылевые столбы это, то ли просто марево зоны отчуждения ломает линию горизонта.

— Да, не мелочи ты не размениваешься, — между тем, оборачиваясь ко мне задумчиво произнес фон Вайс. — Давай немного поподробнее.

— Может удобнее это будет делать это за столом? — показал легат Седьмого вглубь кабинета. — Стоим тут…

— Да, пройдем, — кивнул фон Вайс.

Тесной группой мы вышли с террасы балкона, занимая места вдоль стола. Никто садиться не стал, все просто встали у кресел. Только леди-колдунья из Легиона хищников осталась стоять в проходе на террасу — кивнув мне, неожиданно незаметно показав, что понаблюдает за горизонтом. Она, похоже, тоже заметила на грани видимости приближающиеся столбы пыли. Но вслух об этом — также, как и я, не сказала.

Несколько минут у нас сейчас было — я не сомневался, что парламентеры идти до верхнего этажа башни донжона будут долго. И пока морские пехотинцы Дюбуа мурыжили проверками и глупыми вопросами делегацию парламентеров, я коротко и в общих чертах рассказал о собственных планах по поводу южного разлома и Дикого поля, культистов и красных тамплиеров, а также желании организовать внеплановый сбор Ассамблеи и предоставить доказательства рукотворности разломов Инферно и возможности их закрыть. Умолчал правда о том, что доказательств этих у меня пока нет, но я очень рассчитываю их получить от царицы Веры.

Причем говоря обо всем этом, я параллельно думал о том, какую прекрасную свинью подложил мне тиран Фридрих. Ведь теперь официально назначенные главные злодеи в глазах общественного мнения — Трибунал Конгрегации и размытая группа предателей из Ордена Хранителей. Сам же император в глазах первого сословия… нет, понятно, что все всё понимают, но мои обвинения теперь будут звучать гораздо более беззубо.

Есть у меня, правда, козырь права рождения — но об этом говорить стоит точно не здесь, и не сейчас. Поэтому акцент сейчас сделал на идее прекращения войны с демонами Инферно и очистки Дикого поля от резунов. По взгляду леди-колдуньи Новицкой видел, что от нее поддержка у меня точно будет, с остальными по виду и их реакции на мои слова пока совершенно непонятно. И я сосредоточился на том, чтобы завладеть их вниманием.

Закончил излагать собственную аргументацию и некоторые планы я довольно быстро — как раз к тому моменту, как дверь кабинета распахнулась, и нам доложили о прибытии парламентеров.

— Ну что, послушаем, что нам расскажут инквизиторы? — задумчиво произнес фон Вайс, оглядывая собравшихся прежде чем дать команду запускать парламентеров.

— Александр, — позвала вдруг его леди-колдунья, которая по-прежнему стояла в проходе из кабинета на террасу. И одновременно с возгласом она сделала приглашающий жест, показывая нам что-то на улице. Фон Вайс быстро поднялся и подошел к колдунье.

Александр, надо же. Еще с момента тайного совещания и Посвящения у Золотого трона я догадывался, что нынешнего командующего Корпусом и хищников из Легиона связывают сотруднические отношения. Но даже не думал, что настолько близкие.

Фон Вайс снова уже был на террасе, за ним последовали заинтригованные остальные — очень уж в голосе леди-колдуньи сквозило удивление. Я тоже вернулся на балкон — пока говорил и пытался завладеть вниманием слушателей, о едва заметных столбах пыли на горизонте я даже и подзабыть успел.

— Ух ты, — не удержался я от негромкого возгласа, увидев зачем именно позвала нас демонесса.

Посмотреть действительно было на что. По выжженной красной земле, поднимая за собой столбы пыли, к нам быстро приближался весьма крупный отряд. Очень быстро приближался — ведь буквально недавно пыль миражом виднелась на самой границе горизонта, а вот сейчас уже вполне четко видно колонну мобилей из пяти рейдеров и сопровождающие их две группы всадников. Причем это были две группы адских всадников — самых настоящих, буквально сошедших с визиофильмов о временах расцвета силы Врангарда.

Варгрийские всадники двигались на осененных зеленым сиянием скакунах смерти, выглядящих точь-в-точь как ожившие призрачные скелеты. Но кроме этого, в составе ближайшего к нам конного отряда я увидел иного демонического скакуна. Приметный, узнаваемый — трофейный, из гона Дикой охоты.

Всадник был еще очень далеко, но судя по цвету плаща это Гомер.

По времени — после того как мы недавно расстались в Остербурге, он ну никак не мог успеть добраться до Фегервара туда и обратно. А значит, Гомер встретил отряд варгрийских всадников по дороге — прикинул я варианты того, как ментат здесь появился. При этом больше в составе приближающихся всадников иных, демонических скакунов из наших трофеев не видно. А значит, Симон и Стефан, а также альтаирка Айне Гессер продолжили путь в Фегервар. Интересно только, как возвращающийся Гомер смог вычислить место, где я могу находиться.

Рейдовые мобили между тем, пылящие по ровной как доска пустыне зоне отчуждения, веером разошлись в стороны. Разделились и конные группы адских всадников — варгрийцы, расходясь в сторону, тонкой линией окружали форт Александр. Опоясывая его также, как окружили его пешие инквизиторы, только более широким полукругом.

Черная змея щитов заметно заволновались — если до появления варгрийцев преимущество определенно было на стороне инквизиторов, то сейчас чаши весов пусть и не сравнялись, то заметно выровнялись. Легкая прогулка и демонстрация силы превращалась в перспективу серьезной драки, причем драки «на все деньги».

С некоторым запозданием реагируя на появление варгрийцев, черная линия щитов словно разорвалась на несколько змей, быстро собирающихся в клубки. Еще несколько секунд, и свернувшиеся змеи разорванного строя приобретали угловатые очертания: инквизиторы выстраивались в каре, готовясь к возможной атаке. На месте недавней фаланги появилось три черных квадрата — щиты двух из них, более крупных, были с заметно видными эмблемами в виде белой руки, щиты третьего каре, уступающего остальным размером — только с волчьими крюками.

Особый отряд Заурланд построился отдельно от остальной бригады Вестфаллен.

Приближающиеся варгрийцы также перестроились, на ходу — тонкая линия, едва растянувшись, распалась на маленькие боевые группы, соединявшиеся в эскадроны. Скорость всадников при этом падала, атаковать варгрийцы не собирались. И совсем остановившись, всадники замерли на безопасном отдалении от черных квадратов инквизиторов.

Выехавший вперед строя Гомер — уже по фигуре узнать можно, найдя меня взглядом, адресно помахал рукой — при этом я хорошо почувствовал его взгляд. Он ментат, и не глазами сейчас смотрит, неудивительно что нашел меня взглядом.

Из кабинета между тем раздался доклад караульного, что парламентеры волнуются и начинают пытаться завуалированно угрожать разворотом из-за, как им кажется, намеренной затяжки времени.

— Кто ж их теперь отпустит, — фыркнул легат Седьмого, которого вид варгрийских всадников успокоил и серьезно поднял настроение. — Разворачиваться они собрались…

— Избушка избушка, развернись к лесу передом, а ко мне задом… и, немного наклонись, — пробормотал себе под нос трибун Седьмого легиона. Что-то явно из бернгландского народного творчества, я в прошлой жизни нечто такое слышал.

— Запускайте, — сказал фон Вайс морскому пехотинцу, прерывая того на полуслове.

Несколько секунд ожидания, двери отрылись и в кабинет зашли пятеро инквизиторов в черных с серебром мундирах. Они шли крайне уверенно, смотрели прямо и смело. Во взгляде одного из них даже читалось открытое пренебрежение. Некоторое недоумение у парламентеров вызвал тот факт, что кабинет пуст, а мы все собрались на балконе. Но никакой заминки не последовало — чувствующие себя хозяевами положения инквизиторы двинулись ко столу. Явно собираясь сначала рассаживаться, а потом определенно начинать разговаривать с нами с позиции силы.

Интересный будет сейчас разговор, похоже. А нет, не будет — леди-колдунья из Легиона Хищников разговаривать с инквизиторами, после прибытия варгрийских всадников, даже не собиралась. Мелькнули ее руки, помогающие активации заклинания, даже двух сразу, пробирая до дрожи зазвучали слова древнего языка.

Ковер, по которому шли инквизиторы, вздыбился волнами. Мгновение, и затвердевшая ткань изменив форму рванулась вверх и вперед, словно сорвавшаяся со стопора ложа катапульты. Трое инквизиторов, идущие по центру ковровой дорожки, вылетели из кабинета через проем выхода на террасу словно пушечные ядра, буквально черными стрелами мелькнули. Двое со свистом улетели прочь, третий снес балконное ограждение. Четвертый, шагавший позади них, в проем прохода не попал — он полетел вышел всех, и его голову размозжило о верхний край проема. Тело в черном мундире, впрочем, полет продолжило — с размозженной головой довольно медленно вылетев на улицу, при этом быстро-быстро кувыркаясь в полете.

«Уцелевшая» двойка, которую я проводил взглядом, выстрелила далеко-далеко — пролетев и над внутренним двором форта, и над воротами. Прилетели они почти к одному из перестроившихся каре. Приземлившись, поднимая пыль, сломанные тела покатились к черной стене щитов. Снесший балконное ограждение парламентер рухнул вместе с ним во двор. Четвертый инквизитор, совершив несколько десятков вращений, оставляя за собой кровавый шлейф из размноженной головы, с глухим стуком упал у подножия донжона, на крыльцо. Приземлился он в нескольких метрах от тела Монтеклера, которого еще не успели убрать.

Все это я видел краем глаза. Потому что больше смотрел на леди Новицкую, удивляясь тому, что вижу. Одновременное сотворение двух заклинаний — это ведь уметь надо. В момент, когда зазвучали грубые слова языка демонов, ее руки одновременно сделали два усиливающих пасса. Правую, плавным изящным движением, леди-колдунья потянула к себе — именно этим жестом выбрасывая из кабинета инквизиторов. Левой же она одновременно сделала толчковое движение от себя. Из-за которого пятый инквизитор-парламентер вовремя улетел с ковра, когда тот вздыбился словно ложа катапульты.

Вновь зазвучали грубые слова демонического языка — леди-колдунья словом и величественным жестом заставила оставшегося в кабинете инквизитора встать и идти к нам. Шел он не своей волей: ноги его передвигались словно прямые жерди, руки висели плетьми. Контроль у инквизитора оставался только над глазами, и взгляд его сейчас в панике бегал по сторонам.

Происходящее подтверждало мои предположения о ментальной силе колдуньи из Легиона Хищников: на плененном парламентере, даже если он не владеет силой, защищающих от контроля артефактов должно быть не меньше чем цветов на улицах во время флорарий. Но леди Новицкая взяла его под контроль довольно легко. У нее сейчас даже глаза не светились отблеском Сияния, как бывает при сотворении мощных заклинаний или во время серьезного магического усилия.

Инквизитор был уже близко, и после резкого жеста и команды упал перед нами на колени. Да, явно не удалась парламентская миссия — бросил я взгляд на леди-колдунью, которая с нескрываемой ненавистью сейчас сверху вниз смотрела на скованного ментальными путами инквизитора.

Во Врангарде карателей Вестфаллена… мягко сказать если, очень не любили. Но эти пятеро идущие к нам все же были парламентерами, так что я, да и любой варгриец, о таком приеме делегации переговорщиков даже и не подумал бы. Но у леди Новицкой к инквизиторам карательной бригады, похоже, было что-то глубоко личное — раз она рискуя потерять уважение и расположение всех нас, сходу начала действовать так резко. Впрочем, эта тема для будущей с ней беседы, сейчас же показывать разногласия точно не стоит.

Несостоявшийся парламентер между тем продолжал бегать взглядом по сторонам — единственное, что он сейчас мог сделать.

— Видишь, кто пришел? — поинтересовался я у пучившего глаза инквизитора, показывая на тонкую зеленую линию адских всадников.

Дальше я хотел сообщить инквизитору, чтобы он со своими ребятами в черном как пришел, так и уходил прочь, подобру-поздорову. И собирался я сделать это не просто так: бригада Вестфаллен, а особенно отряд Заурланд с явно видными артефакторными усилениями — серьезная сила. Столкнуться с такими в чистом поле без численного преимущества никому не пожелаю. А сейчас все же не та ситуация, чтобы биться в кровь не считаясь с потерями. И, если можно попробовать договориться и разойтись, почему бы и не попробовать. Ведь в случае схватки мы конечно победим, но потери как среди адских всадников, так и среди гарнизона форта будут…

Сказать я ничего не успел. Выстроившиеся тонкой зеленой линией варгрийцы, видимо приняв полет парламентеров как пример к действию, пошли в атаку. Копыта призрачных коней разом ударили в землю одновременно с пробирающим до мурашек звучанием горна.

Адские всадники буквально сорвались с места, разгоняясь и приближаясь к перестроившимся инквизиторам. Почти одновременно с началом атаки зазвучали выстрелы — с обеих сторон. Окутались лириумным сиянием все три каре инквизиторов, засверкали дульные вспышки в строю адских всадников, гулко и внушительно застучали короткими очередями пулеметы на рейдовых мобилях.

Сердце сжалось — нет для меня хуже зрелища, как наблюдать редеющей строй атакующей конницы. Вот только ни один адский конь пока не сбился с шага — перед строем адских всадников с самого момента разгона покатился вал постоянного, ярко сияющего зеленым импульсного щита. Это было что-то невероятное: ни один выстрел не достигал цели, все были остановлены непробиваемым щитом.

Мы — варгрийцы, раньше так никогда не умели.

Удивился происходящему не только я. Отсюда, с балкона, слышно было отзвуки криков команд — офицеры Заурланда сориентировались первыми, собираясь перейти на стрельбу залпами. Да, если попробовать пробить такую защиту, то только так. И один слаженный залп даже прозвучал, вот только вал катящегося перед адскими всадниками щита он даже не поколебал. Или сейчас используется какой-то неведомый мне артефакт, или… или да, в составе групп всадников находятся жрицы Живы, которые пользуются заемной божественной мощью.

О присутствии в составе варгрийских всадников жриц богини Живы можно было догадался по оттенкам зеленого. У отсвета Сияния богини живой природы цвет мягкий и весенний, не такой темный и глубокий, как изумрудная зелень, осеняющая знаком присутствия девы Морриган.

Глядя на неотвратимо катящийся вал адских всадников, я со сдержанной радостью понял, что не будет серьезных потерь от столь дерзкого натиска. При этом варгрийцы на ходу стреляли из штурмовых артефакторных винтовок — подобных той, что подарила мне Вера перед царственной разборкой в Фегерваре. Даже щиты-эгиды от выстрелов такого оружия не помогали. Одно попадание, два, три — эгида может и выдержит. Но когда в ручной артефакторный щит бьют десятки лириумных выстрелов, это без шансов. И на каждой возникающей в строю прорехе сосредотачивали огонь пулеметы рейдеров.

Пулеметы, кстати, были и у инквизиторов. Но строй поддерживаемых жрицами адских всадников даже не дрогнул. В отличие от строя черных каре, которые под огнем артефакторных винтовок и пулеметов ломались словно тонкий лед под тяжелыми сапогами. Первые ряды инквизиторов в прорехах местами лопнувшей защиты просто косило, выкладывая ровными штабелями.

Под кинжальным огнем оказалось два больших каре инквизиторов — третье из бойцов Заурланда, малое, оказалось скрыто за двумя уничтожаемыми и выглядело почти целым. Вестфаллен же нес огромные потери. Артефакторная броня не выдерживала выстрелов винтовок, ряды инквизиторов редели. Но стояли они твердо — пулеметы рейдеров смолкли, до момента столкновения оставались считанные секунды — и умирая, каратели собирались дорого продавать свою жизнь.

Вот только не удалось — как раз в момент, когда стрелки инквизиторов готовясь ко встрече всадников начали заменять стрелковое оружие на артефакторные мечи и пики, в момент, когда изготовились к близкому бою маги, катящийся импульсный вал щита ослаб. И впереди строя варгрийских всадников призрачными стрелами выскочили многочисленные варги. Залетая в прорехи строя, они находили магов и просто их разрывали — варги-волки всегда были превосходными убийцами владеющих силой.

Все пять мобилей-рейдеров к этому моменту уже тронулись с места, и пулеметчики перенесли огонь на третье, целое каре отряда Заурланд. Эгиды пулеметы держали, но главная цель была достигнута — разомкнуть стену щитов, чтобы позволить кому-то из магов создать конструкт, инквизиторы особого отряда не могли.

В рядах потрепанных каре Вестфаллена между тем с появлением варгов ожидаемо возникла сумятица, а несколькими мгновениями позже до строя добрались клинья адских всадников. Остатки двух черных каре буквально раскидало — отдельные тела после удара всадников отлетали на десятки метров. Создавшая импульсные щиты магия высвободилась, хлестнув по рядам инквизиторов зелеными змеями — и почувствовав сильную ауру я окончательно понял что не ошибся, когда предположил о присутствии в строю адских всадников жриц богини Живы.

Инквизиторы в двух рассеянных каре бригады Вестфаллен погибали под копытами адских коней, от зубов волков-варгов, хлещущих зеленых плетей заклинаний жриц и мечей варгрийцев. Над полем повис многоголосый крик, а пулеметы с мобилей-рейдеров грохотали уже непрерывно. На расплав ствола, едва успевая менять коробки с лентами — но лучше, конечно, убитые стволы менять, чем заменять новыми рекрутами варгрийских всадников. И эта тактика приносила плоды: огонь, хлещущий по строю третьего каре, не давал возможности магам из отряда Заурланд, воспользовавшись отсутствием щитов у варгрийцев, прийти на помощь погибающим инквизиторам Вестфаллена.

— Это похороны, — услышал я ошарашенный комментарий трибуна Седьмого легиона.

Неудивительно его изумление. Только что перед нашим взором, буквально минуту назад, выстроилась огромная сила: несколько сотен вооруженных артефакторным оружием отборных бойцов-инквизиторов, которые не только могли противопоставить собственную боевую мощь сразу нескольким пехотным легионам, но и смять их. Сейчас же эта сила буквально на глазах переставала существовать.

На месте третьего каре, в глубине строя, засверкали вспышки — открывались порталы, выжившие каратели спешно эвакуировались. Бежали. Не все успели уйти в порталы — несколько групп варгрийских всадников на дистанции отстреливали из артефакторных винтовок бегущих в порталы инквизиторов. Несмотря на этот огонь, спешная эвакуация в порталы произошла весьма быстро и слаженно, хотя на месте третьего каре остались лежать десятки тел. В том числе шеренга тех, кто до последнего держал щиты-эгиды, прикрывая отход основного отряда.

После того, как схлопнулись последние порталы, над полем скоротечной битвы, вернее даже истребления инквизиторов, повисла тишина. Изредка лишь нарушаемая редкими выстрелами и криками ужаса — варгрийцы рассредоточились по полю битвы, добивая инквизиторов.

Во Врангарде карателей Вестфаллена, а тем более бойцов отряда Заурланд… мягко сказать если, очень не любили. Но если вести переговоры с парламентерами от них все же было вполне естественным поступком, то речи о том, чтобы брать пленных на поле боя, не шло никогда.

Посмотрев на картину боя, я повернулся к стоящему рядом инквизитору, которого по-прежнему держала на ментальной привязке колдунья леди Новицкая. Когда смотрел в бегающие глаза инквизитора, очень мне захотелось сотворить какой-нибудь театральный жест, который достойно завершил бы картину уничтожения столь грозной силы. Желание мое даже трансформировалось в конкретику — идеальным вариантом я видел сейчас воскликнуть что-нибудь вроде «Это Врангард!» или «Волки пришли», и ударом ноги скинуть инквизитора вниз с балкона, ограждение которого уже снес его товарищ-парламентер.

С импульсивным желанием справился почти без усилий, и без лишних затей двинул инквизитору в ухо, добавив в удар силы Сияния — отправив столь неудачливого парламентера в глубокое беспамятство. Судя по мундиру, перед нами старший судья, серьезный господин, а значит много чего сможет рассказать полезного.

— Хм. Несколько непривычное продолжение начала нашей встречи, — подытожил происходящее фон Вайс. — Ну да ладно, главное ведь результат, а не процесс. Давайте еще раз вернемся в кабинет, и все же обсудим то, ради чего все мы здесь сегодня собрались. В том числе все то, что нам недавно изложил лорд Рейнар, уделив в уже более спокойной обстановке его рассказу и обсуждению оного чуть больше времени. А также думаю стоит обсудить все то, чему мы только что стали свидетелями.

После этих слов фон Вайс с укоризной посмотрел на леди-колдунью. Судя по выражению взгляда, командир Корпуса поступок леди Новицкой с парламентерами совсем не одобрял. Она же смотрела прямо, играя желваками — видимо, претензий по поводу своего поведения принимать совершенно не намерена.

— Рейнар? — заметив мой на него взгляд, повернулся ко мне фон Вайс.

— Я хотел спросить, а нет ли у вас чего выпить. Только чего-нибудь приличного, например токайского.

— Я попрошу тебя объяснить свой столь неожиданный запрос, — вытянулось лицо у командира Корпуса.

Вместо ответа я обернулся и показал за стену, где к воротам форта уже приближалась группа из нескольких человек. Лица пока разглядеть не удавалось, но грузную фигуру ментата Первой горной бригады узнать легко даже с такого расстояния.

— К нам сейчас присоединится ментат Гомер Ли, все равно сразу вместо приветствий он попросить себе выпить. Если найдем заранее, можно будет не отвлекаться и не слушать его разочарованное бормотание и тяжелое дыхание.

— Гомер? — удивился фон Вайс. — Мне доложили, что он погиб.

— Доложил генерал де Монтеклер? — поинтересовался я.

— Ах да, — протянул фон Вайс. Подойдя к самому краю террасы, встав так, что носки его сапог оказались над пропастью, генерал бросил долгий взгляд вниз, на распростертые на крыльце фигуры Монтеклера и так и не представившегося инквизитора с размноженной головой.

— Есть у кого выпить? — обернулся фон Вайс, так и не уходя с край балкона.

— Найдем конечно, — переглянувшись с едва заметно кивнувшим трибуном, ответил легат Седьмого.

Фон Вайс усмехнулся и двинулся в кабинет. Усмехался не зря — в фортах первого края действовал строжайший запрет на алкоголь. Но легионеры (как и некоторые курсанты), в отличие от опытных стражей границ, на этот запрет всегда плевать хотели. Были причины — легионеры по большей части стояли на второй линии и не ходили под Пелену, где даже капля алкоголя в крови существенно понижала шанс к выживанию.

— Побольше найдите, — проговорил фон Вайс уже из кабинета. — И закуски какой-нибудь тоже распорядитесь принести, чувствую разговор предстоит долгий.

К моменту прихода варгрийцев стол уже был накрыт, бутылки и закуски расставлены, а мы все расселись. Первым в кабинет зашел Гомер, мельком оглядел присутствующих, а после с удовлетворением осмотрел стол. Пока ментат здоровался с командиром Корпуса, я рассматривал остальных с ним прибывших. Их было двое — дочь царицы Веры Цветана, которая задорно мне улыбнулась, и варгриец-фельдшер, с которым я смешал кровь у разрушенного Места силы на горе у Арконы. Имени которого я так, к своему стыду, и не знал.

К счастью, Гомер пришедших с собой представил — фельдшера-варга звали Лазарь. Прекрасно, теперь знаю имя своего кровного родственника. Оба они — и принцесса Цветана, и варгриец, были в полевой форме варгрийской гвардии. На это обратили внимание и остальные присутствующие — все же дриада в мундире невероятное зрелище. Не менее невероятное, чем, например, недавно виденных нами адский натиск, продемонстрированный варгами, волками и людьми.

— Ну, господа, полагаю прежде чем приступить к беседе, следует промочить горло, — с предвкушением потер ладони Гомер, осматривая накрытый стол.

— Гомер, — окликнул я ментата.

— Да, мой мальчик?

— Потери есть? — задал я очень важный вопрос.

— Да, — кивнул, сразу заметно посмурнев, Гомер. — Представляешь, с самого утра не могу найти фляжку, которую подарила мне прекрасная баронесса Бланшфор!

Глава 11

Поднимая за собой высокие пылевые следы, три багги легионеров-рапторов мчались к тому месту, где я оставил ренегата Себастиана. Останавливаться здесь демоны даже не стали — едва я спрыгнул на землю, как притормозивший, высадивший меня багги патрульных набрал скорость. Развернувшись, каркасный мобиль резво устремился обратно, к расположению основных сил легиона Хищников. Нам же с Себастианом путь предстоял в другую сторону. Навстречу ведомой Гомером колонне варгрийских адских всадников и жриц Живы, к которым присоединилась небольшая сводная группа из стражей границ — морских пехотинцев спартанцев и демонов-рапторов.

Себастиан заметил приближение багги издалека и встретил меня, уже выводя демонических скакунов из укрытия. Жестом показав ему, что задерживаться не будем, я взлетел в седло и направил черного зверя вперед. Ренегат догнал меня довольно быстро — скорость, ожидая его, я взял небольшую.

И разгоняться пока не собирался. Раз появилась немного времени и возможность, можно пообщаться тет-а-тет с явно желающим этого ренегатом. Который как раз сейчас меня встал со мной стремя в стремя.

— Рассказывай, — бросил я Себастиану, даже не глядя на него.

— Что рассказывать? — не сразу понял он. — Как я здесь ждал тебя…

Ренегат прервался на полуслове, поняв, что я совсем не о том спрашивал.

— Я не сдавался, — произнес он через некоторое время.

Комментировать я никак не стал. Мне не обстоятельства сейчас интересны, в общем-то, а тайна, которую он явно хранит в себе и которой желает со мной поделиться. Хотя может это и не тайна, а банальные оправдания — тогда разговор заранее становится неинтересен.

— В ущелье меня взяли числом… я пытался подорваться, но меня оглушили и пришел я в себя уже в форте Эйгор.

На ренегата я не смотрел, но хорошо чувствовал, что он пытается поймать мой взгляд. Я же задумался. Интересно — опять этот форт Эйгор. Там уже, похоже, целая резидентура у ведьм.

— У ведьм там целая резидентура, — в унисон моим мыслям повторил Себастиан. — Кроме меня там еще были пленники, но я с ними не общался, меня сразу же перевезли в Деструс.

Я по-прежнему молчал и никак не комментировал то, что он говорил.

— Я понимаю, что любые оправдания в моем случае выглядят жалко, — вновь выдержав паузу произнес Себастиан. — Просто хочу, чтобы ты знал, я сделал это не из трусости.

В этот момент я даже на него посмотрел с удивлением. Как будто мне важно знать, отчего он отказался от фамилии и самого себя. Из трусости, не из трусости, с желанием или заставили, какая разница? Главное что факт, как говорится, у него на лице.

С трудом удержался, чтобы ему об этом сейчас не сказать. Внутри колыхнулось раздражение — если ренегат желал сказать мне только это, значит он просто хотел потратить мое время. Впрочем, на мой взгляд Себастиан теперь уже сам внимания даже не обратил. Погрузившись в мысли и переживания, ренегат смотрел прямо перед собой, в холку коня.

— Из Деструса меня перевезли в южный разлом, в Камаргарский выступ. В форт Марии Терезы, — перешел наконец к главному Себастиан. — Знаешь, кто там со мной разговаривал, убеждая отказаться от себя и фамилии? — наконец обернувшись, снова попытался поймать Себастиан мой взгляд.

Сам я в к этому моменту уже отвернулся. На вопрос, кстати, отвечать не стал. У нас все же не беседа. Не беседа, а какие-то пятнашки гляделок — даже усмехнулся я.

— Со мной разговаривал начальник кафедры военной стратегии Императорской Военной академии бригадный генерал лорд Даниэль де Рейнар, наследник Дома Рейнар, — медленно, четко выговаривая слова, произнес Себастиан.

После того, как Себастиан произнес эту фразу, я на него снова посмотрел и наши глаза наконец встретились. Ренегат встретил мой взгляд прямо и смело. Несколько секунд длилась пауза, после чего я пожал плечами и отвернулся.

— Даниэль де Рейнар больше не наследник Дома Рейнар, — совершенно спокойно прокомментировал я ошибку в словах ренегата.

Себастиан от моих слов дернулся, будто от удара. И начал говорить уже громче, агрессивнее. Но при этом в его словах очень хорошо слышались оправдательные интонации:

— Форт Марии Терезы, где якобы погибли сорок восемь индигетов, был подставлен под удар специально. Тирану нужна была эта жертва, их всех там бросили и обрекли на смерть! И они все без раздумий в иной ситуации приняли бы смерть, если бы их гибель не была устроена специально! Никто из оставшихся в живых в форте Марии Терезы не собирается претендовать на свои прежние права и свободы, все они единодушно поступились верой и выбрали жизнь только для того, чтобы Ассамблея узнала о вероломстве тирана и…

Ренегат говорил что-то еще, но я уже не слушал. Думал. Среди индигетов в одной фамилии всегда возникает ментальная связь. Но весьма часто это происходит и не в одной фамилии. Как у нас пятерых — у меня, Нессы, Дженнифер, Кавендиша и Гаррета, после Отбора в Корпус возникла крепкая связь. Подобное далеко не исключение — Сила Сияния всегда влияет на индигетов. И если долго и плотно работать вместе, особенно в составе одной боевой звезды, то ментальная связь бывает становится даже крепче и сильнее, чем с близкими родственниками фамилии.

Так что сейчас, если, например, погибну я или Кавендиш, остальные из нашей пятерки это почувствуют. Но далеко не факт, что почувствует это Десмонд или члены фамилии Кавендиш. Скорее всего, нечто подобное произошло и с индигетами в форте Марии Терезы. Среди которых, на минуточку, были индигеты из двенадцати Великих Домов. Обрыв ментальной связи члены фамилий не почувствовали массово, так как «погибшие» не погибли. Но оттого, что все они условием сохранения жизни отказались от фамилии и своих богов-покровителей, то их огни в генеалогических древах в алтарях погасли. Так что информация о «гибели» полусотни индигетов оставалась долгое время достоянием узкого круга, и ставить под сомнение факт трагедии форта Марии Терезы никто не стал.

Да, интересные события вокруг происходят.

— …и передай пожалуйста Дженнифер, что я сделал это ради нее. Только для того, чтобы выполнить обещание найти тебя и наказать, если ты ее обидишь! Но сейчас, когда она пользуется привилегиями от богини, моя жизнь больше не имеет смысла. Я не трус, просто сообщи ей об этом, прошу тебя.

— Ты что-то сказал? — вынырнул я из раздумий.

Себастиан между тем, совсем меня не услышав, прислонил руки к груди характерным жестом. Еще миг, и он упал бы с располовиненной верхней частью туловища: старый как Сияние способ самоубийства, когда заставляешь артефакторный меч материализоваться прямо в собственное тело, и после характерного рефлекторного движения он разрезает тебя пополам. В это раз самоубийства не получилось. Я успел раньше, ударив Себастиана, вышвыривая его из седла и не дав вызвать меч из пространственного кармана.

— Себа, ты дурак что ли? — удивился я.

Себастиан смотрел на меня алыми, горящими Сиянием глазами. Неудивительно — он только что умирать приготовился, а я его поступок совершенно не оценил. И, похоже, если сейчас что-то не сделать, он может сам сделать что-то удивительное. Понимая это, я, глядя на происходящее с высоты всех своих прожитых лет, только разочарованно головой покачал. Да, если бы все вокруг были умными и не делали глупых импульсивных поступков, жизнь была бы гораздо проще и предсказуемее.

— Себастиан, когда-то звавшийся Агиларом, — начал я говорить спокойным голосом. — Когда маленький ребенок ударяется об скамейку, он винит в этом скамейку и даже, иногда в особо запущенном случае, может ударить ее в ответ. С возрастом это проходит — вот только проходит не у всех. Да-да, отнюдь не ко всем с возрастом приходит понимание, что мир не вертится вокруг одного тебя. Ты уже взрослый, и прошу, ради твоего же блага, прекращай в своих бедах винить только окружающих людей, и обстоятельства. Тем более делать это в моменты, когда есть риск потратить мое, лично мое, — похлопал я себя по груди, — время. Ты, как настоящий эгоист, собрался здесь вскрыться, оставив мне с твоим телом возиться? О том, что мне придется тебя собирать, забирать, везти к Доминике для погребения, ты не подумал?

— Оставил бы меня здесь! — зло выпали Себастиан.

— Ты бы, будь на моем месте, так сделал? Вот-вот, думай прежде чем говоришь и скажи спасибо, что я не счел твои слова оскорблением. У тебя уже есть взятые обязательства перед королевой Доминикой, и, если она тебе их простит, вскрывайся сколько влезет. Так что хватит придуриваться, давай в седло лезь и поехали. Вставай, вставай, мы теряем время!

Обиженный до крайности Себастиан молча ожег меня взглядом, но спорить не стал — запрыгнул в седло. Дальнейший путь, двигаясь навстречу колонне варгов во главе с Гомером, мы проделали в молчании. И также в молчании присоединились к небольшой группе из ментата, а также Лазаря и Цветаны, которые как оказалось по велению Десмонда и Веры командовали высланным мне навстречу отрядом.

— Рейнар, — уже когда через пару часов мы заметили арьергард двигающейся к Деструсу орды Доминики, окликнул меня Себастиан.

— Да?

— Когда ты пойдешь в форт Марии Терезы…

— Кто тебе сказал, что я туда пойду?

— Но ведь…

— Но ведь что?

— Там же… там ведь сейчас полсотни индигетов, они все готовы… желают… — Себа смешался, не зная, что сказать.

— Ну-ка ну-ка, в этом месте поподробнее, — прислушался к словам Себастиана Гомер, заставляя своего демонического скакуна приблизиться. — О чем речь?

— Форт Марии Терезы был захвачен демонами, но Себастиан говорит, что индигеты в нем уничтожены не были. С его слов, форт оставили при прямом попустительстве тирана Фридриха, чтобы избавиться от группы индигетов Великих Домов. Себастиан почему-то думает, что я сейчас собираюсь туда, поговорить с ними.

— А ты не собираешься? — удивился Гомер.

— Слышал анекдот про Дракона и кота? Когда Дракон, как царь зверей, собрал всех своих подданных на большой поляне, а после сказал умным встать слева, красивым справа, а ловким и умелым отойти на дальнюю опушку поляны?

— Не слышал.

— Все звери разошлись по сторонам, а в центре поляны один кот остался. Сидит и невозмутимо яйца лижет. Дракон его спрашивает: «Кот, ты почему никуда не пошел?» А кот голову поднял, осмотрелся по сторонам и отвечает Дракону вопросом на вопрос: «Мне что, разорваться что ли?»

Гомеру, Лазарю и Себастиану смешно не было. Зато Цветана, много лет жившая в вакууме Фегервара без соприкосновения с самыми разными пластами культуры Юпитера и Европы, звонко рассмеялась. Ей анекдот определенно понравился. А вот ее звонкий, ласкающий слух смех уже определенно понравился всем остальным.

— Ты это к чему? — поинтересовался заметно заслушавшийся Гомер, когда Цветана закончила смеяться.

— Дел у меня много, вот к чему. Выжившие индигеты в форте Марии Терезы для меня сейчас совершенно маловолнующий фактор, есть проблемы и задачи посерьезнее.

Глава 12

— И вы обо всем этом так быстро договорились? — с удивлением посмотрела Доминика на Гомера.

— Конечно, моя девочка. Понятно, что насухую может так быстро все и не удалось бы, но в легионах служат нормальные ребята, быстро организовали небольшой фуршет.

— Вы там, на секундочку, судьбу мира решали, — недоверчиво протянула Доминика.

— И что? Как будто раздумья и решения о судьбах мира технически отличаются от выбора сыра к белому сухому. Сыр, кстати, выбрать иногда труднее, — пожал плечами Гомер.

В этот момент я заставил своего демонического скакуна притормозить и отклониться в сторону. Доминика, Филиппа и Гомер моей остановки даже не заметили и продолжая переговариваться, двигались дальше вперед. Я же обозрел орду, основную ее часть, колоннами идущую по выжженной красной земле.

Среди многочисленных демонов, над толпами которых висел гвалт предвкушения близкой битвы, светлыми пятнами выделялись сразу две небольшие группы. Первая — варгрийские адские всадники, два десятка, двигались слева и чуть позади нас на адских конях Врангарда. Мой личный эскорт теперь; основной же отряд прибывших ко мне на помощь варгрийских всадников, под командованием Лазаря и Цветаны, уже отправился на запад. С целями и указаниями от меня, которые никто из спутников, даже Гомер, пока не знал. Впрочем, никто о направлении убытия основного отряда варгрийских всадников меня и не спрашивал.

Вторая выделяющаяся среди орды группа, колонна справа, была значительно более крупная чем мой варгрийский эскорт. Леди-колдунья Франсуаза Новицкая отправила с нами более двух сотен своих полудемонов. И над ними, над колонной легионеров-рапторов, сейчас открыто развевался стяг Легиона Хищников — распластавшийся в прыжке красный зверь, отдаленно похожий на гепарда.

Кроме сопровождающей нас (Доминику) колонны еще около полусотни легионеров-рапторов, причем в основном в качестве командиров, шло сейчас в авангарде орды: кроме солдат, демонесса-колдунья выделила достаточно офицеров. И присутствие отряда хищников, тем более в таком количестве и нерядовым составом, меня радовало несказанно. Потому что как только легионеры-рапторы соединились с ордой, я смог вообще отпустить все заботы о продвижении, планировании и взаимодействии. Я и так до этого не вмешивался, давая возможность Доминике самой постигать мастерство управления, но не вмешиваясь, я все же серьезно переживал о происходящем. Сейчас же был совершенно спокоен, видя работу профессионалов.

Сам Легион Хищников, по достигнутой нами совместной договоренности с фон Вайсом и леди Новицкой, уже снялся с мест дислокации и сейчас двигался параллельно с нашей ордой на юг. Но шел легион по земле человеческой цивилизации, направляясь к Дикому полю. Которое, до этого момента, было защищено негласными соглашениями имперских чиновников с местными авторитетными варлордами. Сейчас же, пока в ситуация на Востоке и Западе из-за вторжения Стужи дестабилизировалась, на утреннем совете единогласно было принято важное решение (одно из) наплевать на эти договоренности имперцев с резунами и полностью зачистить Дикое поле. Кроме того Легион Хищников, в полном составе переместившийся на северную границу Дикого поля, должен был послужить хорошим дополнительным аргументом для Доминики в ее предстоящих переговорах с красными тамплиерами.

Кстати насчет переговоров — когда я вернулся из форта Александр, в свите королевы-ведьмы я не увидел Сент-Арно. Тамплиер уже, как оказалось, отправился вперед — передать сообщение и приглашение от королевы-ведьмы главе Ордена участвовать в переговорах.

Единственный только момент: для того чтобы начать договариваться с Орденом, Доминике нужно было сначала вернуть под свою руку Деструс и выгнать из северного разлома всех культистов. Чем сейчас, судя по звукам сражения впереди, уже и начал заниматься авангард орды. Мы уже были близко к городу, скрытому за грядой скалистых холмов, но звуки боя доносились прекрасно.

Орда вокруг заволновалась, бесы ускоряли шаг, гомон усилился. Все демоны верили в победу и жаждали битвы — которой, только которой, можно было заслужить прощение от королевы-ведьмы, поддерживаемой самой Великой огненной богиней, как здесь называли Астарту.

В планировании штурма Деструса я тоже совершенно не участвовал. Даже советом — присутствуя только в роли стороннего наблюдателя. План штурма мне, кстати, очень понравился. Пришел, увидел, захватил — звучало все это быстро, резко, напористо.

Нет, сам я сделал бы по-другому, но влезать не стал — не моя война.

Впереди между тем что-то серьезно грохнуло. Видимо, одни ворота города уже открылись. И еще раз грохнуло. Видимо, вторые ворота открылись. На действия защитников звуки взрывов совершенно не похожи — потому что после каждого из них, с опозданием, доносились отзвуки торжествующих криков десятков тысяч глоток. Давно я так не воевал — в сторонке, безучастно, и практически без переживаний за результат. Мне это даже начинало понемногу нравиться.

Закончив осматривать длинные, растянувшиеся насколько хватало глаз ускорившиеся в движении колонны основной части орды, стремившийся поскорее добраться до места битвы, я догнал движущуюся впереди троицу.

— Кста-аати… — в этот момент снова обернулся ментат к ведьмочке.

— Да? — отвлеклась Доминика. Ведьмочка сейчас сохраняла внешне беззаботный вид, но было заметно, что она чутко прислушивается к тому, что происходит впереди. И больших усилий ей стоит сдержаться от того, чтобы не поскакать быстрее.

— Девочка моя, я насчет белого сухого. У тебя как с обозом, кто вообще главный?

Пока Гомер спрашивал, из-за скалистой гряды холмов раздалась еще череда взрывов.

— С обозом? Эм… а я не знаю.

Доминика отвечала отстраненно — она уже не скрывая прислушивалась к шуму впереди. Я видел, что только спокойствие Филиппы и Гомера удерживало ее от того, чтобы не заставить своего Кошмара ускориться, довезти ее поскорее до места, откуда можно увидеть происходящее действие.

— Еще раз, что-то я не расслышал? — крайне удивился Гомер. Его интонации заставили Доминику отвлечься и обернуться к нему, еще раз осмысливая вопрос.

— Я не знаю, кто у меня главный по обозу. Филиппа знает.

Гомер выпучил глаза и открыв рот, не в силах что-то сказать, несколько раз импульсивно даже руками всплеснул.

— Девочка моя, это неправильно! Это может быть твоей фундаментальной ошибкой! — наконец вернул ментат себе дар речи. — Неприкрытый зад, извини, тыл — бедствие почище идиота командующего. Не слушай ты шум битвы впереди, чтобы там не происходило, силы у тебя больше, результат предопределен. А идиотизм отдельных военачальников всегда могут компенсировать героизмом командиры малого и среднего звена. Но если у тебя в службе тыла дело дрянь, можно вообще готовиться к тому, чтобы… о, дорогая моя, ты просто лучшее из того, что есть на нашей планете, — голос Гомера кардинально изменился, когда он принял у едущей по левую руку от него Филиппы протянутую фляжку. И незамедлительно выпил, судя по выражению лица смакуя что-то определенно из крепкого алкоголя.

— Божественно, просто божественно, — прокомментировал ментат, потеряв всякий интерес к озадаченной Доминике, улыбаясь баронессе.

Как раз в этот момент наша группа выехала на пологий склон холма. Поднявшись наверх мы оказались на скалистом утесе, с которого открывался обзорный вид на Деструс. Я объехал троицу и выехал на самый край выдающегося вперед языка скалы, осматриваясь.

Город горел.

Густые дымы поднимались над внешним периметром стен, ползли щупальцами ближе к центру — расходясь веером от разрушенных участков стен и распахнутых ворот. Орда бесов заходила, буквально захлестывала город, ведомая командирами из легионеров-рапторов и ведьмами ковенов. Также на острие я хорошо видел тьму, сопровождающую несколько черных отрядов. Оценив заметные темпы перемещения отрядов, я удовлетворенно кивнул. Судя по зрелищу, город будет взят с ходу без особых проблем.

Одно из немногочисленных высоких зданий вдруг вспухло пылевой завесой, и сразу начало обрушаться. С некоторым запозданием донесся громкий рев. Приглядевшись, я увидел, что именно там сейчас серьезной ударной силой перемещается вперед прирученный Доминикой Дьявол. Монструозный демон, то и дело видимый в лабиринте улиц, выглядел гораздо внушительнее чем раньше — битва словно наделила его дополнительной мощью.

Наблюдая, я отмечал, как двигается божественный монстр впереди атакующих порядков орды, как прыжками преследует отступающих. Двигался он на самом острие атаки и совершенно бесстрашно. Неудивительно — его божественная сущность никуда не ушла даже с подчинением Доминики. И бесы, которые почитали его божеством, подпитывали Дьявола силой — так что даже если его при штурме умудрятся все же прикончить, он возродится снова. Чего боятся в такой ситуации? Только полного поражения, но орда Доминики слишком мотивирована и многочисленна, такой вариант просто исключен.

Дымы над Деструсом поднимались все более многочисленные. Культисты явно не ожидали подобного натиска. Неудивительно — захват Деструса планировали легионеры-рапторы, и им, как, впрочем и мне, на потери бесов было совершенно наплевать. Даже более того: мне, как бы это цинично не прозвучало, чем больше среди бесов будет потерь, тем лучше. Потому что с проблемой бесов, которые заменят резунов в Диком поле и южном разломе, все равно что-то нужно будет делать. И чем бесов будет меньше, тем проще будет возникающие с ними проблемы решать.

Глядя по дымам над районами темпы развития событий, я уже не сомневался в том, что город будет захвачен. Конечно, культисты наверняка подготовят противодействие, соберут несколько ритуальных конструктов, но против катящегося вала орды им не справиться. Тем более что ведьмы ковенов призвали на помощь богиню, и она откликнулась — я видел, как на острие атаки поднимаются самые настоящие огненные валы, катящиеся по улицам города, выжигая перед собой все живое.

При этом, словно в ответ на мои мысли, на одной из широких площадей города вдруг взвился вверх багряный столб Сияния, закружившись воронкой водоворота. Доминика глядя на это испуганно ахнула, но небеса над площадью вдруг развезлись и десяток огненных метеоритов почти моментально загасил первую попытку серьезного сопротивления культистов. Первую, но не последнюю — чем глубже продвигалась орда в город, тем подобных попыток было больше.

На утесе, с которого открывался панорамный вид на Деструс, мы провели более трех часов. Наблюдали, как орда захватывает Деструс, слушали доклады командиров, передаваемые через вестовых, совещались, даже — по настоянию Гомера, поужинали. День подходил к концу, красное солнце клонилось к закату, окрашивая в яркий багрянец всю окружающую местность. И только ближе к полуночи Доминика наконец получила доклад о том, что город взят и полностью зачищен. Настало время покидать столь удобный утес и двигаться в город.

— Никки, — обратился я к королеве-ведьме.

Доминика мне не ответила. Так и сидела в седле, отвернувшись, делая вид что не услышала.

— Эй. Ваше величество, — пощелкал я пальцами.

Доминика, вопреки ожиданиям, не отреагировала резко, словом или жестом. Так, как она делала обычно в подобных случаях. Ведьмочка медленно повернула ко мне голову, и я увидел в ее глазах слезы.

— Что случилось? — озадачился я.

— Тебе уже пора, да?

— Мне вообще-то уже давно пора, — осторожно ответил я, пытаясь понять в чем причина слез ведьмочки.

— Не обращай внимания, — смахнула она побежавшую по щеке слезу.

— Есть некоторые вещи, на которые невозможно не обращать внимания, — нахмурился я.

— Ладно, это мимолетное, — еще раз смахнула слезу Доминика. — Просто грущу о том, что нам пора расставаться.

Только ли? — мог спросить я. Но не спросил — видел, что все равно сейчас не ответит.

— Ты будешь по мне скучать? — поинтересовалась Доминика, глядя на меня влажными глазами. Удивительное зрелище, учитывая красную радужку и вертикальный зрачок — первый раз вижу плачущую демонессу.

— Да.

— Сильно?

— Охренеть как сильно, — покивал я.

— Ну спасибо, — улыбнулась сквозь слезы ведьмочка. — Я дам приказ тетеньке, чтобы она проводила тебя до хранилища.

— Сюрприз, — напомнил я Доминике.

— Что сюрприз?

— Ты мне обещала сюрприз, когда мы придем в Деструс.

— Ты же сейчас уходишь, и не будешь заходить со мной в город. Зато у тебя будет повод потом, как-нибудь, навестить меня еще раз. Вот и узнаешь, что за сюрприз.

Глядя на Доминику, я невольно улыбнулся. Прекрасно понимал, что именно за сюрпризом она хотела меня удивить — самыми разными высокородными ренегатами, которые вместо смерти выбрали жизнь и отречение от своих богов. Но после рассказа Себастиана сюрприз перестал быть сюрпризом.

— Никки.

— Да?

— Тебе сильно нужен твой миньон?

— К чему вопрос?

— Я хотел бы забрать его с собой.

— Зачем?

Доминика говорила уже вполне по-деловому.

— Если я буду собирать Ассамблею, Себастиан мне очень пригодится как живой свидетель, и может рассказать первому сословию о произошедшем в форте Марии Терезы.

— Постарайся только вернуть его живым.

— Постараюсь.

— И…

— Да?

— И сам постарайся вернуться живым. Береги себя.

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Мы крепко обнялись с ведьмочкой на прощание, после чего я развернул черного зверя и в сопровождении Филиппы, отправленного вместе со мной Доминикой Себастиана, а также небольшого, заранее собранного отряда демонов, варгрийцев и легионеров-рапторов двинулся в сторону скального плато на западе от Деструса. Где, как мне сегодня рассказала и показала Доминика, были спрятаны трофейные аэростаты.

— А что это за корабли, ты знаешь? — поинтересовался я у Фили, когда мы уже отъехали от утеса, где провели полдня, довольно далеко.

— Что? — не поняла баронесса.

Ей было сейчас не очень комфортно — Филиппа, с момента нашего разговора в отеле в Зашари, по-прежнему не снимала амулет сдерживания и оставалась в человеческой форме. Не снимала амулет, потому что часто его использовать, активируя-дезактивируя, нельзя. Можно разум повредить. А так как баронесса сохраняла человеческий облик, жара приносила ей откровенные неудобства. Сейчас ей, судя по виду, было полегче, но вот днем она серьезно страдала.

— Ты знаешь, какие корабли в хранилище? — переспросил я баронессу.

— Нет, — покачала головой Филиппа. — Они были захвачены ковеном королевы-ведьмы, и их наличие вообще было тайной для меня до того же момента, что и для тебя.

— Хм, интересно.

— А почему ты не спросил у Доминики, что за корабли?

— Да как-то не подумал, — пожал я плечами.

— Ты? Не подумал?

— Показалось непринципиальным. Главное, чтобы ресурса заряд-лириума до Рима хватило долететь.

— А ты уверен, что его хватит?

— Не уверен. Вот скоро и узнаем.

— Об этом ты тоже у Доминики не спросил?

— Об этом спросил. Она сказала, что насчет этого не знает. Знает только об их наличии и сохранности, позволяющей подняться в воздух.

— А если не хватит заряд-лириума?

— А если не хватит, вот и тогда будем решать, что делать.

Путь до скального плато занял у нас около двух часов, так что сразу после заката мы были на месте. Место нашли быстро — Доминика все довольно подробно объяснила. Тем более что здесь уже был отправленный ей раньше отряд демонов: аэростаты были заведены в огромный рукотворный грот, вход в который, после того как корабли туда загнали, был завален. И отправленные сюда заранее демоны должны были разбирать завалы, чем они с самого обеда и занимались.

Несмотря на это, работы по расчистке входа у нас заняли еще большую часть ночи, потому что закрыт проход был капитально, даже не знаю какая сила использована. И, как назло, работать приходилось только руками — в Инферно неактуальна магия стихии земли. Вокруг здесь только мертвый камень, его не заставишь уйти в сторону даже волей богов.

В общем, копали всю ночь, но оно того стоило — ближе к утру я смог пролезть в пока еще узкий расчищенный проход, и увидеть прекрасно сохранившиеся корабли императорского флота.

Ко мне кормой стояли два аэростата одной серии, идентичных размеров. Серебристо-стального цвета корпуса чуть более ста метров длиной, примечательные узкие и хищные обводы корпуса. Привычные мне старому, но не привычные мне нынешнему кожухи на двигателях — сейчас в императорском флоте используют обтекатели иной формы. А вот полторы сотни лет назад кожухи как раз такие и были — кольнуло узнаванием.

Аэростаты внушали, даже стоя на земле в каменной норе. В воздухе, правда, смотрятся они более устрашающе. Сейчас же, когда корабли стоят на посадочных лапах, выглядят они как разлегшиеся и отяжелевшие после обеда хищники. Особенно сейчас, если смотреть на них с кормы.

Корабли казались мне смутно знакомыми. Вот только сейчас, в темном пространстве огромного грота я никак не мог их узнать. Если бы в воздухе увидел, думаю сразу догадался — а так, слишком редко я видел посаженные на землю аэростаты. Неудивительно, ведь некоторые из них как в воздух поднимались, так никогда и не опускались больше на землю, лишь приставали к причалам воздушных гаваней для пополнения запасов лириума.

Двигаясь вперед, проходя вдоль бортов между двух огромных воздушных птиц, сейчас заключенных в каменной темнице, я внимательно осматривал их на предмет повреждений. И не находил. Внимательнее всего осмотрел движители. Внешних повреждений незаметно, стоят в креплениях-крыльях ровно. А если так, значит все с движителями хорошо — внутри ломаться там просто нечему. Пока сияет Сияние, они будут работать — это как кристаллы силы. Или как благородные металлы — время над магическими артефакторными предметами не властно.

Осматривая корабли я заметил, что аэростаты пусть и одинаковы, явно построены в одно время по одним и тем же чертежам, но не идентичны. К примеру посадочные лапы у правого аэростата заметно новее и иной конструкции, чем у аэростата слева. И у того что справа над бортами видны две башенки с дулами крупнокалиберной пулеметной спарки, а у левого такого не видно. Видимо, первый аэростат прошел модернизацию, второй еще нет.

Вернее, не первый и второй, а первая и вторая — я уже дошел вдоль бортов до носовой части кораблей и прочитал названия. И как только прочитал, сразу вспомнил, что это за корабли. Майя и Меропа. Два аэростата из знаменитой, в том числе печально, Плеяды — эскадры из семи кораблей, которая, как считалась, была полностью уничтожена во время попытки захвата экспедиционным корпусом Большого шрама.

Плеяда во время катастрофического для Империи похода прибыла для поддержки экспедиционного корпуса в Септиколию из Атлантиды. И экипажи Плеяды были укомплектованы в основном офицерами-атлантами — знать Атлантиды обладала крепкими родственными связями с Домом Дракона, правящем Империей. И практически весь цвет нации и правящей Атлантидой фамилии прибыл для участия в великом походе на эскадре.

Потом уже, после краха похода и больше походящего на бегство отступления из Большого шрама, хорошо помню как крайне болезненно атлантическая ветвь Дома Дракона восприняла потерю Плеяды. Особенно учитывая, что только эта эскадра была в числе безвозвратных потерь флота, факт чего породил у атлантов много вопросов к командованию операцией. Потом, это уже было без меня — в учебниках прочитал, в Атлантиде вспыхнул мятеж против императорской власти. Даже не мятеж, а скорее семейная разборка римско-септиколийской ветви Дома Дракона с атлантической.

Восстание в Атлантиде по итогу было жестко, даже жестоко, подавлено. Причем в усмирении поначалу успешного мятежа активно участвовала эскадра Нимф — семь схожих конструкцией с кораблями Плеяды, но более современных фрегатов из Восточной флотилии: Наяда, Нереида, Ореида, Океанида, Дриада, Альсеида и Лимнада. Одну из которых — Нереиду, недавно столь талантливо чуть не потерял для Империи синий петух Финнеган.

Мысли об этом навели меня на неожиданный вывод. Похоже, это была искусственно созданная зачистка: вот уже более двух столетий римско-септиколийская ветвь Дома Дракона только и делает, что избавляется от конкурентов. Даже от потенциальных. Причем избавляется своеобразно — усилить, помочь получить уверенность в своих силах, спровоцировать на конфликт или восстание, уничтожить. Я помню ведь еще во времена разгульной жизни в Равенне в салонах слушал разговоры о том, что атланты слишком усиливаются. И запомнил эти разговоры, даже с учетом того что они мне тогда, учитывая иной спектр интересов, были совершенно неинтересны.

Тарн и Золотой Трон, Батарн, Врангард, Атлантида, Камаргар — это ведь все уже в учебниках истории. А того что нет, хоть взять недавнее — практически низложение Дома Альба, а потом и Дома Рейнар, когда Десмонд вынужден был меня из Посмертия возвращать… все ведь по одной схеме, как по шаблону.

Хотя, если шаблон работает, то почему бы и нет?

С другой стороны, похоже, что обработанных и обрабатываемых правящей династией шаблонов оказалось слишком много настолько, что возникли неизбежные эксцессы исполнителя. А самое главное — вмешались боги. Существованию которых, как я только что удивительно четко понял, грозило совсем не вторжение Стужи, как я считал совсем недавно, а именно проводимая правящей династией политика. Дом Дракона еще в мое время сохранял нейтральность в вопросах веры, сейчас же, с усилением Инквизиции, похоже династия начала свою священную войну в первую очередь против владык неба и земли. Начала снизу, планомерно устраняя конкурентов, которые теоретически могут стать проводником воли богов.

Как все просто. Боги не могут действовать напрямую, значит если устранить проводников их воли, то после этого можно смело ставить под сомнение веру. Тем более что боги последние сотни лет значительно устранились от мирской жизни, и уничтожать возможных конкурентов правящей династии никто не мешал.

Но похоже сама ли, или же благодаря божественному вмешательству, ситуация с усилением и уничтожением обреченных на заклание противников правящей династии вошла в резонанс. Так, что все пошло наперекосяк и сейчас у Империи и Императора возникли некоторые проблемы. Серьезные проблемы. И думаю сейчас тиран Фридрих, если понял ситуацию, молится всем богам, которые могли сохранить к нему расположение. А если не молится, то ему — как сказал недавно Никлас, следовало бы начать это делать.

Пока я предавался воспоминаниям и неожиданным размышлениям с откровениями, многочисленные прибывшие с нами демоны продолжали работать. Несколько варгрийцев и легионеров-рапторов, из офицеров, между тем зашли внутрь вслед за мной. Краем уха я слышал восхищенные возгласы — многим просто не верилось, что в наше распоряжение попали такие корабли. Ведь воздухоплавание всегда, во все времена, оставалось исключительной прерогативой Императорского Флота, контролируемого императорской фамилией, Домом Дракона.

Не дожидаясь офицеров и не отдавая им никаких указаний, пусть смотрят и удивляются, я поднялся по трапу на палубу Майи. Именно этот аэростат выглядел модернизированным. Прошел к рубке и толкнув дверь, оказался внутри. Приборы управления здесь сияли мягкой подсветкой. В постоянном режиме и без затрат энергии, используя лишь эхо разлитого вокруг Сияния.

Пробежавшись взглядом по ничего не говорящим мне показателям, я размял пальцы и хрустнул костяшками.

— Ну, с-сеньоры, начнем, — негромко произнес я, проходя в святая святых корабля.

Главная проблема была в том, что наука управления аэростатами — дело секретное. Хотя общее представление о ней я конечно же имел. И еще имел уверенность в том, что легко смогу освоить управление. Вот только несмотря на общее представления и железную уверенность, даже банально разбирался с приборами довольно долго. И по мере того, как постепенно начинал понимать все больше, уверенности в успешности мероприятия у меня становилось все меньше.

Когда мы с Кастельмором, было дело, рулили одним из императорских корветов, мне как-то казалось все гораздо проще. Наверное потому казалось, что корвет в тот момент был уже в воздухе, куда мы сами его не поднимали, а лететь нам нужно было только в основном по прямой. Вниз мы тоже его не спускали — корвет сам спустился, правда это была жесткая и почти неуправляемая посадка. Да и потом, когда я уже был в основном трезв и находился в высокой должности, сколько я провел бессонных ночей на мостике «Элькидийской чаровницы» — флагмана эскадры, приданной к оперативной группе легионов, которыми я командовал. И очень долго безо всяких помех я наблюдал за работой офицеров за приборами управления, и не видел в этом ничего сложного. Вот из-за всего этого у меня и сложилось мнение, что управлять аэростатом — легко и просто, а органы управления здесь лишь чуть сложнее чем простом мобиле.

Как же я ошибался. Только через полтора часа с того момента как зашел в рубку я смог (с помощью русского и итальянского) хоть немного разобраться с многочисленными (да зачем их тут столько) приборами, после чего прогнал тест всех систем корабля.

Результат оказался крайне неутешительным. Топлива — на тридцать шесть часов полета, без ускорений и форсажа. Это еще без учета ресурсов на взлет, так что оптимистично если, максимум сутки в воздухе. Буквально слезы — учитывая, что проектный запас автономного воздухоплавания у Майи сто шестьдесят девять суток.

Какой я предусмотрительный молодец. Не зря, ой не зря я вчера отправил Лазаря и Цветану вместе почти со всем отрядом варгрийских всадников на стык границ Камаргара, Северного Батарна и Бернгланда. Отправил в находящийся примерно в пятистах лигах отсюда Юргорден — старую, законсервированную еще в мое время базу императорского флота. Как раз рассчитывая, что если у кораблей будет малый заряд-лириум, то за двое, двое с половиной суток варгрийцы расстояние до Юргордена преодолеют и захватят базу, если там охрана есть. А охрана там есть, ее не может не быть. И к этому же времени по плану, который я пока никому не рассказывал, я сам должен был прилететь в Юргорден для дозаправки.

План конечно хорош. Осталось всего ничего — его реализовать, так что я продолжил внимательно изучать показания приборов.

Заряд-лириум низкий, аж в красной зоне, резервуары римского огня полностью пустые, мощность щитов — на околонулевой отметке. Примерно понятно теперь, как ведьмы смогли захватить корабли в столь идеальном состоянии: до этого ведь официальной версией считалось, что вся Плеяда попустительством командора слишком глубоко углубилась на территорию Большого разлома, где была уничтожена. Но судя по всему, уничтожены были только пять аэростатов. Майю и Меропу, видимо, просто обстреливали конструктами до тех пор, пока не выбили все щиты, а уже потом на палубы просто прилетели гарпии и планомерно выбили всех офицеров и магов.

Хотя, кто-то же сюда привел аэростаты. Целые. Значит группа офицеров в живых на кораблях осталась, и они пошли на сделку с ведьмами. Ведь в экипаже каждого корабля всегда кто-то ответственен за то, чтобы запустить программу самоуничтожения в гиблой ситуации. Для того, чтобы трофеи не достались противнику. И после того, как все такие офицеры гибнут или покидают корабль — это было секретом, но я его знал, программа самоуничтожения, если аэростат в боевом режиме, запускается сама. Так что скорее всего после очередного предупреждения выжившие, видя перспективу гибели, все же обсудили предложение ведьм и пошли с ними на сделку.

Нет, конечно может в ковенах были те, кто может управлять воздушными судами, но что-то я в этом сомневаюсь. Скорее всего ситуация сложилась аналогичная тому, что произошло в форте Марии Терезы — когда индигеты выбрали отречения от себя лишь для того, чтобы сохранилась информация об оставлении их на гарантированную смерть. То же самое могли сделать и капитаны двух кораблей атлантов. Поэтому, кстати, может быть корабли и запечатаны так плотно и капитально в теле скалы — старая королева-ведьма не собирались ими пользоваться, а сохраняла как доказательства, ожидая удобного момента. И дождалась до того, как в ее столицу пришла Стужа.

Мда.

Вздохнув, я выругался и посмотрел назад, где демоны Доминики продолжали расчищать проход из грота. Хорошо, что вход завален так качественно — если бы проход уже был открыт, я бы места себе не находил, чувствуя, что теряю время. Не люблю, когда ход событий зависит от меня, а сам я в этот момент качественно туплю. Еще раз выругавшись, вновь посмотрел на приборы.

Я все равно подниму в воздух этот корабль. Могу, не могу, умею, не умею — не важно. Если медведи в цирке умеют на велосипеде кататься, значит и я смогу. Я же способнее медведя.

— Все так плохо, мой лорд? — поинтересовалась Филиппа, которая все это время присутствовала в рубке тенью за моей спиной. Настолько тихо и не привлекая внимания, что я про нее уже и забыл совсем.

— Могло быть хуже. Гораздо хуже, — хмыкнул я. — Например, если бы у нас не было кораблей. Пойдем.

Вместе с Филиппой перешли с Майи на Меропу. Так как с приборами и тест-системами я разобрался, хотел посмотреть, как дела на втором аэростате. Посмотрел. Здесь ситуация с заряд-лириумом была даже хуже — ресурса оставалось на полсуток полета, без учета взлета. Сущие крохи.

Здесь, в рубке Меропы, также была заметна разница с кораблем-сестрой: некоторые приборы выглядят иначе, и общий запас энергетических резервуаров на десять процентов меньше. Похоже именно поэтому на Майе — которая, в отличие от Меропы успела пройти модернизацию, и заряд-лириум выше.

— Мой лорд? — поинтересовалась Филиппа, услышав как я сдержанно прокомментировал увиденное.

Она показания приборов видела, но явно в них не разбиралась. Хотя, чтобы понять красные значения многочисленных столбцов телеметрии показателей энергетических установок, много знаний не нужно. Да и я высказался вполне понятно.

— До Рима не хватит, — озвучил я очевидное.

— И? — заинтересованно протянула баронесса.

— И это значит нужно первым делом навестить базу снабжения, — пожал я плечами. — Всего одна промежуточная остановка. Воооот… — вывел я проекцию карты на рабочей области штурмана и ткнул пальцем в восточный берег Срединного моря. — Вот здесь, я думаю.

— Гаэта? — удивилась Филиппа.

— Гаэта, — кивнул я.

— Самая крупная база Императорского флота на Западе? — удивилась Филиппа.

— Самая подходящая база императорского флота, если двигаться туда по прямой. Туда нам как раз заряда движителей хватит. И у меня есть к тебе просьба.

— Да, мой лорд.

— Как только ты вернешься в расположение орды Доминики, на первом же совещании ты должна сделать так, чтобы об этом моем желании, направиться в Гаэту, узнало как можно больше людей.

— Демонов.

— Ну да, демонов, — исправился я. — В общем, о том что я иду в Гаэту, должны знать вообще все.

Филиппа только едва заметно улыбнулась и кивнула. Она сразу догадалась, что ни в какую Гаэту я не собираюсь, но переспрашивать конечно же ни о чем не стала.

— Звучит довольно авантюрно, — вновь посмотрев на карту, протянула она.

— Фортуна покровительствует смелым.

— Хотела бы я это увидеть, — задумчиво произнесла Филиппа. — Может все-таки возьмешь меня с собой?

— А кто будет юную королеву охранять?

— От кого?

— От самой себя, для начала.

— Только если, — вздохнула Филиппа. — Я буду скучать.

— Я тоже, — не соврал я.

Привык уже как-то к присутствию баронессы.

Поманив Филиппу за собой, я вышел из рубки Меропы к трапу. Отсюда заметил Гомера, который выглядел крайне довольным жизнью — на аэростатах не было Римского огня, была полностью выбрана мощность щитов, но запасы провизии здесь в течении долгих лет постоянно пополнялись смотрителями грота-ангара. Так что Гомер нашел и еду приличного качества, и ходил уже не расставаясь с бутылкой вина. И сколько я его раз не видел мельком за это время, каждый раз бутылка была новой.

— На этой полетим? — спросил Гомер, глядя на нас снизу-вверх.

Не отвечая, я показал на Майю. Гомер кивнул и направился к ней. Мы с баронессой в это время спустились по трапу. В гроте было уже довольно светло — близилось утро, да и проход практически расчистили. Остановившись, я еще раз осмотрел с носа до кормы Майю.

— Фили, mon cher ami, а ты случаем знаешь, как эту…

Я осекся на полуслове и почесал затылок. Мне на этом аэростате еще через полмира лететь, и, наверное, не лучший способ сделать полет приятным назвать ее сейчас «халабудой», как я чуть только что не сделал.

— Mon amour? — проворковала Фили, подходя сзади и на мгновение меня приобнимая.

— …ты знаешь, как эту ласточку сюда затащили?

И, самое главное, как ее отсюда можно вытащить. Но я издалека начал, чтобы не сразу расписываться в своей некомпетенции.

— Откуда ж мне знать? — удивилась баронесса.

Ну, ладно. Не очень-то и надеялся. Фили задумчиво и с вопросом на меня смотрела, я же не менее задумчиво чесал затылок, глядя на массивные, блестящие нержавеющей сталью посадочные лапы аэростата.

— Мальчик мой, у тебя какие-то проблемы? — поинтересовался Гомер, увидев мою задумчивость и приостановившись при подъеме по трапу.

— Думаю, как выкатывать птичку из ангара.

— Реверс врубай, да пусть сама выкатывается, — махнул рукой Гомер. Отхлебнув вина долгим глотком — почти допивая бутылку, он двинулся дальше наверх.

— Гомер?

— Да, мой мальчик? — обернулся ментат.

— А ты умеешь управлять аэростатами?

— Откуда?

— Так ты про реверс знаешь.

— Так ты ж тоже про него знаешь, — хмыкнул Гомер, разворачиваясь и снова начиная подниматься по трапу.

Дьяболо.

Еще раз почесав затылок, я начал думать, что мне предстоит одно из самых сложных дел в жизни. Сложных, и ответственных.

— Братик?

В этот раз я не удержался — вздрогнув и даже чуть подскочив от неожиданности, выругался. Громко и смачно. Выдохнув сквозь зубы, обернулся и столкнулся с красными глазами Доминики. Она чмокнула меня в щеку, а потом отстранилась.

— Помнишь я говорила тебе, что у меня есть для тебя сюрприз?

Глава 13

— О! Девочка моя, привет!

Гомер, увидев Доминику, передумал подниматься на палубу Майи и уже спускался обратно. И пока шел вниз, комментировал то, как Доминика забавно смогла меня удивить.

Не глядя на ведьмочку и не слушая ментата, я сделал паузу на глубокий вдох. Досчитал про себя до семи. Много чего хотелось сказать и Доминике, и Гомеру, но сдержался.

— Да. Сюрприз. Помню, — лишь произнес я. При этом не зная, как вообще реагировать на появление королевы-ведьмы.

— Пойдем, покажу, — жизнерадостно улыбнулась ведьмочка.

— Ну пойдем, — согласился я.

Вместе с Доминикой, Гомером и Филиппой мы вышли из служившего кораблям ангаром грота, и здесь я увидел группу сопровождения Доминики. Вот оно что, вот он оказывается какой сюрприз — отнюдь не несколько десятков индигетов-ренегатов, среди которых есть и представители Дома Рейнар.

Доминика действительно сумела удивить, и сделать сюрприз.

Передо мной сейчас стояли двое. И оба были мне знакомы. Не по именам, но лица обоих я помнил. Один из них был оператором группы корреспондентов на фрегате Нереида. И именно этот оператор снимал сюжет с Финнеганом при нашем приближении к форту Эйгор.

Это был довольно неприметный и обычный человек. Но хорошо запомнил я его потому, что именно этот оператор, уже падая вниз после разрушения корпуса Нереиды, продолжал снимать даже в полете. Визиокамера, та самая, кстати, если судить по наклейкам на корпусе, сейчас была вместе с оператором — висела на ремне у него за плечом.

Второго приведенного Доминикой пленника я помнил не так хорошо. Невысокий и совсем молодой парень, почти мальчик, в синем флотском мундире с погонами матроса второго класса. Будь он один, лицо его я бы узнал, как знакомое, но вот где видел — точно бы не понял. А вот из-за присутствия рядом корреспондента-оператора я вспомнил, что видел этого матроса второго класса тоже на Нереиде.

Хмыкнув, я повернулся к весьма довольной собой Доминике. В ответ на мой взгляд она легким движением руки поставила между нами и своим эскортом с пленниками полупрозрачную завесу. Так, что под защитным куполом безмолвия оказались мы с ней, а также Филиппа и Гомер.

— И зачем ты их привела?

— А ты умеешь управлять этими штуками?

Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз.

— Н-ну… я надеюсь в этом вопросе разобраться и в этом даже есть некоторые подвижки, — обтекаемо выразился я.

— Вот этот паренек тебе поможет, — дернула подбородком Доминика в сторону пленника юноши в форме.

— Это матрос. Не офицер, — возразил я, думая, как бы помягче Доминике сказать, что не каждый кто состоит в палубной команде аэростата может аэростатом управлять.

— Он гардемарин, братик, — с чувством превосходства пощелкала пальцами Доминика. — Второй курс Академии. На фрегате Нереида он, как и ты, проходил практику, только воздухоплавательную. А знаешь, что входит в практику гардемаринов? Исполнять обязанности матросов, а кроме этого в качестве практического обучения осваивать обязанности других чинов: от нижних, до занятий с самим капитаном непосредственно по обучению управления кораблем.

— Не думаю, что Финнеган с ним занимался.

— Ты прав. Но с ним занимался штурман, — торжествующе посмотрела на меня ведьмочка. — Так что управлять аэростатом он умеет.

— Удивила. Признаю, — кивнул я.

Надо же, и выдержка у нее какая, не проговорилась о планируемом сюрпризе. Хотя может потому не проговорилась, что не была уверена в сохранности пленников — наверняка они в Деструсе содержались. Так что вопрос их выживания до момента прибытия в город был открыт.

— И-ии? — протянула Доминика, глядя на меня с прищуром.

— Благодарю.

— Я удовлетворена, — улыбнулась ведьмочка.

На лице ее сейчас совершенно искренние эмоции — хороший контраст с ледяной маской повелительницы, которую она уже все чаще надевает при общении с подданными.

— Скажу по секрету, если найдешь нужные слова гардемарин может тебе помочь не просто без угроз, а по личной инициативе.

— А подробнее?

— Мы предлагали имперцам его обменять на одну из ведьм, захваченных в Диком поле.

— И?

— Менять они не стали.

— Почему?

— Он из третьего сословия, малая квота одаренных детей, кому он нужен в Империи, пфф. Наше предложение отклонили, а ведьму старая королева за деньги выкупила. За большие деньги. Но самая мякотка в том, что этот гардемарин незримо присутствовал при переговорах и он видел и слышал, что флот от него отказался. И, главное, он слышал как от него отказались.

— И как от него отказались?

— С мягким пренебрежением.

— На Флот это не похоже, — задумчиво покачал я головой. — Переговоры ведь в Эйгоре проходили?

— Да.

— Это может быть эксцесс исполнителя. Тупой или, например, проворовавшийся чиновник. О выкупе ведь тоже через него договаривались? Может он эту сумму в карман себе положил, поэтому и задвинул этого гардемарина.

— Думаешь ему от этого легче? — кивнула на юного пленника Доминика.

— Ну да, ты права.

Подумав немного, как именно и о чем разговаривать с юным гардемарином, я попросил ведьмочку, и она приоткрыла размывающую звуки завесу. Куда, по ее жесту, демоны-конвоиры привели пленного гардемарина.

— Имя, звание, как попал в плен? — обратился я к матросу.

— Гардемарин Эмиль Гонстад, второй курс Императорской Воздухоплавательной академии. Проходил практику на фрегате Нереида до момента ее крушения, после был захвачен черным отрядом демонов. С кем имею честь?

— Владеющий? — проигнорировал я вопрос.

— Нет.

Как гардемарин в лице то изменился после этого вопроса. Видимо, сложно ему пришлось в Академии, рядом с владеющими индигетами.

— Меня зовут Кайден Доминик Альба де Рейнар, и я офицер Корпуса Спарта. Сейчас обвинен в дезертирстве и, вероятно, в заговоре против опоры трона. По факту дезертирство мое было связано с тем, что меня неоднократно пытались убить из-за моего происхождения. Мой отец — император Максимилиан.

Поднятая рука и яркий зеленый блеск силы Сияния артефакторного перстня, подтверждающей мои слова.

— Божечки света и тьмы, — услышал я сдавленный возглас Доминики. — Братик, вот это ну них…

— Сейчас я планирую добраться, — повысил я голос, перебивая комментарии Доминики, — с промежуточными остановками, до Рима. После чего в моих планах собрать Ассамблею первого сословия и обвинить тирана Фридриха в убийстве императора Максимилиана, в открытии порталов для вторжения Стужи, а также сознательном бездействии при агрессии демонов Инферно. Ну и по мелочам — предательство индигетов и всего первого сословия, уничтожение атлантической ветви Дома Дракона, может еще что-то по пути наберу.

Руку я не опускал, и снова пустил в перстень импульс силы, показывая искренность собственных слов.

— Для того, чтобы добраться до Рима, мне нужен опытный штурман. Ты готов стать капитаном одной из этих ласточек?

Судя по ошарашенному виду удивлен гардемарин моими словами был как минимум не меньше чем Доминика и Филиппа. Баронесса так и вовсе только сейчас поняла, кому именно принесла клятву на крови. Интересно кстати будет узнать, сама ли она на подобный поступок решилась, или ей подсказала его богиня Астарта?

Что-то мне подсказывает, что второе.

А вот Гомер, в отличие от ведьм, выглядел невозмутимо и счастливо-пьяно. На него мои слова вообще никакого эффекта не оказали. Хотя он может и так знал о моем родстве с Максимилианом.

— Да. Я готов, — коротко ответил ошарашенный услышанным гардемарин, как только вернул дар речи.

— Отлично, — кивнул я, глядя на гардемарина. — На Майе, — показал я на левый фрегат, — заряд-лириум вдвое выше чем на Меропе, поэтому думаю полетим на ней. Но ты посмотри оба аэростата, может я в чем ошибся. Ваше величество, позвольте капитану Гонстаду покинуть поле безмолвия, — обернулся я уже к Доминике.

— Что-что? — вкрадчиво поинтересовалась Доминика, которая уже замолчала, но смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Выпусти капитана Гонстада, пожалуйста, — жестом я показал, кому нужно выйти из-под купола и куда.

— А. Да-да, — приоткрыла завесу ведьмочка.

Но гардемарин уходить не торопился, как-то странно на меня глядя.

— Что? — отреагировал я на взгляд гардемарина.

— Вот так просто доверяете мне приборы управления кораблем? Без клятвы, без…

— Не просто. Рядом с тобой постоянно будет один из моих бойцов, который имеет представление о воздухоплавании. И если ты сделаешь что-то подозрительное, он тебя обездвижит, или даже убьет, если ситуация покажется ему критической. И только потом позовет меня разбираться с последствиями. Можешь идти, и поторопись, у нас совсем мало времени.

Пока прибывшие вместе с Доминикой демоны помогали до конца расчищать выход из грота-ангара, а Эмиль Гонстад, стремительно взлетевший по служебной лестнице — был гардемарином, пленником, а теперь стал капитаном корабля, готовил Майю к взлету, мы с Доминикой и Филиппой прощались. С объятиями и даже слезами Доминики, которая вновь не удержалась. При этом у меня возникло очень странное, размытое предчувствие — как будто вижу я кого-то из них сейчас в последний раз.

Такое бывает, когда будущее уже понятно, но еще не предопределено.

Поэтому, когда ведьмочка с баронессой уезжали в Деструс — не дожидаясь взлета корабля, потому что события звали королеву-ведьму присутствовать во главе орды в дальнейшем пути на юг, я очень долго смотрел им вслед.

Глава 14

Завораживающее зрелище — когда ковер облаков проплывает внизу от тебя. В который раз вижу, но все равно эмоции и ощущения невероятные.

Территорию разлома мы уже покинули и сейчас, стоя на открытом мостике рубки, я смотрел на проплывающую снизу землю — зеленую, привычную. Леса, поля, реки — в прорехах облачного ковра все это было прекрасно видно. Тем более зрелище увлекало и завораживало, что эмоции сейчас гораздо более спокойные, чем недавно во время небесного бега на демонических скакунах. Все же на твердой палубе стою, ветер в ушах не свистит, и нет ощущения иллюзорности и хрупкости происходящего. Нет ощущения, что в любой момент все может закончиться. Все же тяжелый аэростат — это надежно.

Демонические скакуны, кстати, сейчас находились в трюме, в специально предназначенном отсеке. Эскадру Плеяды строили еще в те незапамятные времена, когда мобили не вытеснили полностью искусственно созданных магией коней, еще до моего рождения убранных с дорог общего пользования императорским эдиктом.

— Мальчик мой, — тихо подошел сзади Гомер. И громко лязгнул бутылкой о поручень.

— Да?

— Ты наш пастырь в этом священном походе, и сейчас я принимаю твое командование целиком и полностью. Но меня все же не покидает ощущение, что ты делаешь ошибку.

— Какую? — насторожился я.

— Гаэта ведь находится на юго-западе.

— А, это, — расслабился я. — Да, я знаю.

— Отлично, что знаешь. Мы же не так давно повернули и летим на восток, а приставленный к твоему гардемарину варгриец словно бы этого не замечает.

— Приставленный к капитану Гонстаду, — поправил я Гомера. — Он больше не гардемарин.

— Не цепляйся к словам. Приставленный к твоему капитану Гонстаду варгриец не замечает того, что мы летим пусть прямо и быстро, но совсем не в цель.

— Я в курсе.

— Так может объяснишь? — сделал Гомер глоток вина.

— Я не очень уверен в возможности сохранить тайну своих действий и решений. И если уж информация о нас, о том, что мы смогли получить и поднять в воздух аэростат, уйдет на сторону, а она мне кажется обязательно уйдет…

Прервавшись на полуслове, я вопросительно посмотрел на Гомера. Тот подумал, и покивал:

— Н-ну… пусть связь и не работает, но надеяться на то, что системы обнаружения воздушных объектов не работают тоже, я бы не стал. Трек наш полностью не отследят, полагаю, но появление в воздушном пространстве неподконтрольного флоту аэростата скорее всего незамеченным не останется, — высказался Гомер и еще раз приложился к бутылке. И широко размахнувшись, выкинул ее за борт.

— Мы над Бернгландом сейчас, — прокомментировал он мой укоризненный и удивленный взгляд. — Здесь так можно.

Похоже, Бернгланд ментат не очень любит. Но спрашивать о причинах этого я не стал.

— Так вот, если информация о нашем воздушном пути уйдет на сторону, то пусть императорская охранка считает, что мы отправились в Гаэту.

— А мы сейчас куда? — пожевал губами Гомер. Интерес к разговору, как вино закончилось, он постепенно утрачивал.

— В Остербург.

— Ты хочешь забрать свою подругу Альбу? — оживился ментат.

— Да.

— Ясно, ясненько. А потом куда?

— На границу Камаргара и Северного Батарна.

— Камарга-а-ар, — протянул Гомер с искусственным акцентом северных батарнцев, отхлебывая вина. — Юрго-о-орден, значит.

Судя по тому, что Гомер догадался о том, что мы полетим в Юргорден, о наличии там законсервированной базы императорского флота он знал.

— Да. Юргорден.

— А нам ресурса хватит?

— На все воля богов, — посмотрел я на небо. — Но судя по расчетам нашего капитана, должно.

— Мой мальчик, меня никак не оставляет впечатление, что связавшись с тобой, я ввязался в удивительную авантюру, — тяжело вздохнул Гомер.

— Ты знаешь историю пути первого императора-дракона?

— Конечно знаю. Ты это к тому, что повторяешь его путь?

— Не только. Хронистами весьма подробно описан его пусть из Семиградья сначала на Север, после изгнания, а вот рассказ о дороге на Юг и после, обратно в Семиградье, к трону, изобилует лакунами. И все хоть немного технически образованные люди, комментируя эти скудные записи, единодушно говорят: подобный переход в то время с такой скоростью был невозможен. И еще эти люди говорят, что где-то хронисты, составляющие рассказ об обратном пути императора-дракона, мягко говоря…

— Привирают.

— Если очень мягко говоря. Но знаешь, мне уже начинает казаться, что я сам сейчас существую примерно в такой же аномалии технической невозможности, ломая законы элементарной логики событий. Так что я в принципе за последние несколько суток просто принял происходящее — я все меньше думаю, и все быстрее, если образно, бегу вперед.

Гомер вдруг громко расхохотался. Дождавшись, пока он отсмеется, я с интересом на него посмотрел, ожидая объяснений.

— Мальчик мой.

— Да?

— Знаешь, — задумчиво протянул Гомер. — А ведь со мной однажды было такое. Вот точь-в-точь практически.

— Очень интересно.

— Да-да. Это было во время летнего императорского бала в Риме, давным-давно. Тогда я еще был молодой и красивый, не то что сейчас… Когда я стал просто красивым, мда, — хмыкнул Гомер. — В общем, это было тогда, когда я еще ходил по таким мероприятиям. Впрочем, несмотря на красоту, у меня и тогда места для ума в голове не хватало, — звучно похлопал себя по пузу Гомер, — так что приходилось диверсифицировать внутренний ресурс путем создания запасов энергии в брюшной полости. Ладно, ладно, не смотри так, перехожу к делу. На этом летнем балу я… скажем так, немного переусердствовал с медовухой. А ты ж знаешь, это хитрое пойло по мозгам не бьет, зато напрочь теряешь контроль над телом. Вроде трезвый, а ноги заплетаются. Я тогда об этом не догадывался, очень уж сладко и вкусно было — первый раз попробовал. Но вот поднялся из-за стола, сделал шаг и знаешь, очень явно почувствовал, что меня вперед клонит. Вот просто тянет и тянет, с неотвратимостью падающего шкафа. Ну и конечно, чтобы не упасть, я быстро выставил ногу вперед. Но ума и прочей красоты во мне уже тогда было так много, — снова похлопал себя по животу Гомер, — что несмотря на выставленную ногу внутренний ресурс продолжал меня перевешивать, увлекая дальше вперед. Так что пришлось мне быстро-быстро выставлять вперед вторую ногу. А потом другую. А потом снова другую. В общем, через несколько мгновений я уже, разогнавшись очень прилично всей массой своей красоты, ума и внутреннего ресурса, бежал вперед, причем мне никак было не остановиться. И знаешь, что?

— Что?

— Во-первых, в тот момент я прекрасно понимал, что происходит и мне было смешно. Ум-то кристально трезвый оставался. И даже то, что на меня смотрел весь двор и его величество, не помешали вырваться наружу моему смеху. Во-вторых, ты не забывай, что я смеюсь, и продолжаю… не бежать даже, а в положении «наклон вперед» быстро-быстро переставлять ноги, чтобы не упасть. И еще понимаю, что для того чтобы остановиться и выпрямиться, мне нужно победить законы физики. Сломать, как ты недавно выразился, законы элементарной логики событий.

— И?

— Я, так скажем, достиг успеха на пятьдесят процентов.

— Это как?

— Мне нужно было решить две задачи: остановить бег и при этом выпрямиться, удержав равновесие. Выпрямиться я не смог, зато остановился прекрасно и в один момент — когда на моем пути оказался стол. К счастью, все кто стоял рядом, успели разбежаться по сторонам, так что снес я только стол. Забавное было зрелище — все вокруг охают, а я лежу в груде тарелок среди разваленного стола, смотрю на висящие на потолке канделябры и смеюсь.

— Какая интересная история, — покивал я. — Особенно какой интересный намек.

— Какой ты догадливый.

— Ты после этого стал меньше пить?

— Ну, для начала я перешел на вино, а также стал больше закусывать. Да и прикупил себе артефакт, — продемонстрировал мне перстень на мизинце Гомер. — Он убирает интоксикацию и отравление организма этанолом в пределах назначенной мной нормы, так что я теперь что бы и сколько не пил, постоянно приятно пьян, без перехода за черту тяжелого эффекта. В общем, я теперь постоянно в идеальном состоянии.

Почувствовав движение, я обернулся. За нами с Гомером сейчас стоял один из варгрийцев, белая повязка на руке которого говорила, что он сейчас состоит в палубной команде аэростата. Белых перчаток не нашлось, так что для опознавательных знаков по приказу нашего капитана располосовали одну из простыней.

— Лорд Рейнар, капитан Гонстад просил передать, что мы приближаемся к цели, — когда я обернулся, доложил варгриец.

— Передайте капитану Гонстаду, что сейчас буду.

Кивнув, выполняющий роль вестового варгриец развернулся и отправился к капитану Гонстаду. Другое дело, что пройти ему нужно было не более пяти-шести метров — вчерашний пленник, в недавнем прошлом простой гардемарин, а ныне капитан корабля, находился от нас с Гомером совсем рядом. И мог бы просто позвать меня, повысив голос чуть громче тихого разговорного. Но мы на воздушном корабле, так что ни назначенные в палубную команду варгрийцы, ни даже я идти против установленного порядка и мешать капитану командовать кораблем не мешали и не собирались. Поэтому, под насмешливым взглядом Гомера, я подождал пока варгриец доложит капитану о том, что лорд Рейнар сейчас будет, и только после этого подошел ближе.

Здесь, на рабочем месте штурмана, на объемной карте проекции были хорошо видны горные вершины Варгрийского хребта и уходящие вдаль перевалы Северного пути — по которому мы совсем недавно пришли с востока.

Густые облака, закрывающие обзор с открытой площадки рубки, здесь на проекции отсутствовали. И по мере того, как мы снижались, на проекции в реальном времени все четче виднелись развалины Остербурга. Первым делом я нашел взглядом место встречи с резунами — и удивился, потому что дорога была расчищена, а сгоревшие остовы мобилей убраны. Но по мере того, как вид открывался все шире, нашел и объяснение.

Цветана и Лазарь сообщили мне, что в Остербург для встречи отряда Алисии Альба Десмондом был направлен отряд варгрийских всадников. Но Цветана с Лазарем или не знали, или забыли мне сказать, что варгрийцы сюда направлены не только для встречи герцогини Альба, но и для организации форпоста на месте уничтоженного Остербурга.

С высоты птичьего полета мне сейчас было прекрасно видно, что некоторые уцелевшие здания уже заняты, дороги перекрыты бетонными блоками, а на Северном пути и на выезде с Остербурга стоят контрольно-пропускные пункты, над которыми развеваются зелено-черные флаги Врангарда.

Десмонд времени не теряет, надо же. И правильно — вольный город уничтожен, но свято место пусто не бывает. А контролировать восточные ворота Северного пути — достаточно серьезный приз, забрать который Врангарду точно не помешает. Если, конечно, получится его удержать.

Аэростат между тем снижался все ниже, и все заметнее была суета внизу. Варгрийцы, да и не только варгрийцы — в приближении картинки я заметил мундиры Альба, и черную форму наемников-скорпионов, готовились к бою. Так по нам сейчас еще и ударят чем-нибудь — а получить привет из крупнокалиберного пулемета, при условии того что щиты Майи практически нерабочие, ну совсем не хочется.

Сбежав с мостика, я очень быстро оказался на баке и встал на роструме, над позолоченной носовой фигурой нимфы Майи. Слой облаков мы уже прошли, и землю мне было прекрасно видно. Я поднял правую руку, вызывая артефакторный меч и импульсом силы заставил его сверкнуть Сиянием. Зеленая вспышка получилось весьма яркой, а за спиной у меня красиво расправились черно-зеленые крылья богини Морриган. Нужного эффекта подобной демонстрацией я достиг — присутствующие внизу заметно успокоились, и стрелять по нам больше не собирались.

Мы между тем, все замедляясь, продолжали снижаться. По корпусу пошла вибрация, палуба чуть накренилась. Несмотря на простоту, казалось бы, всего лишь спуститься сверху вниз, процесс посадки невероятно сложен. В небе магическая аура легко поддерживает аэростат во власти стихии воздуха. Здесь же, у самой земли, вступает в дело разница потенциалов, и стихия воздуха конфликтует с воздействием стихии земли. Так что аэростат на этой границе уже плывет в воздухе не как естественная часть стихии, а удерживается силой движителей, сопла которых сейчас горели ярким огнем.

Чем ниже мы опускались, тем сильнее ощущалась болтанка — ни следа той плавности, с которой аэростаты плавают по воздуху. Именно поэтому, кстати, большинство воздушных гаваней и находится на высоте — проще причаливать, да и расход лириума гораздо меньше.

Корпус Майи завибрировал, палуба под ногами заметно накренилась. И в другую сторону. И опять — все быстрее и быстрее. Нас болтало как щепку в потоке, и я почувствовал, что дело может закончиться плохо. Но у самой земли Гонстад сумел выровнять корабль, вернув ему устойчивость. Правда, нос аэростата заметно приподнялся, так что задние посадочные лапы коснулись поверхности земли первыми. Получилось довольно мягко, недавний гардемарин справился с посадкой почти на… О том, что справился он почти на отлично, додумать я не успел: задними посадочными лапами Майя коснулась поверхности мягко, а вот передние ударили в землю с размаха. Причем удар снизу случился такой силы, что я едва удержался на ногах.

Звучно грохнуло, палубу немного перекосило — похоже, левая посадочная лапа в минус, и в землю мы ударили днищем. По корпусу прошел противный скрежет, столбом поднялась вокруг пыль. Движители работали, еще больше увеличивая пылевую завесу, и Майя вдруг начала подниматься обратно. Причем поднималась только корма.

Уши заложило от свиста, палуба завибрировала еще больше, но звук движителей оборвался, как отрезало. Видимо, наш капитан решил просто отключить движители аварийно. Так что Майя, только-только оторвавшись кормой от земли, вновь рухнула на брюхо.

Все, остановились.

Аэростат замер, причем на палубе сохранился крен влево-вперед, к носу. Похоже действительно левой передней посадочной лапе хана. Еще и не видно вокруг ни черта, пыль по-прежнему стоит стеной. Несколько минут потребовалось, чтобы она осела — я к этому времени уже был на мостике.

Здесь бледный как мел капитан Гонстад, закусив губу, держался за штурвал белыми пальцами. Похоже, он просто забыл отпустить ручки управления. Юноша — сейчас его возраст был хорошо заметен, увидев меня начал беззвучно открывать рот. Словно выброшенная на берег рыба. Он явно пытался найти оправдания. И не находил.

— Капитан, поздравляю с успешной посадкой, — подал я ему руку для рукопожатия. — Если честно, ожидал хуже.

На самом деле соврал. Не ожидал я хуже — просто как-то не думал о том, насколько сложная предстоит задача вчерашнему гардемарину. Задача, с которой справился он, кстати, даже более чем на пятьдесят процентов успешно. В вертикальном положении Майя все же осталась, в отличие от Гомера в его недавней истории.

Пыль осела уже окончательно, и я направился к выдвинутому трапу. Спустившись, первым делом пошел оценивать повреждения фрегата. Все оказалось удивительно нестрашно — передние посадочные лапы даже не подломились, видимо запас прочности на подобное рассчитан. А крен связан с тем, что левая глубоко погрузилась в рыхлую землю — задняя правая часть корпуса корабля при этом заметно приподнялась.

Пока осматривал место жесткой посадки, к нам уже подъехало два рейдовых мобиля. Оба, что интересно, в камуфляжной раскраске новогородской Пограничной стражи. Вот только когда открылись двери, из одного из них на землю спрыгнули гвардейцы Альба, из второго наемники с золотым скорпионом на нашивках.

И только после того как бойцы осмотрелись и удостоверились в моей личности, подъехал третий рейдер. Это был внедорожный бронеавтомобиль, и из него вышли Алисия Альба, Мария д’Энтенса с братом, который держался тенью за ее плечом, и Несса. Вышли первыми, и пока они приближались, следом за ними из бронеавтомобиля появилась дриада, одна из старших — ее лицо я видел на совете Веры, и несколько варгрийских офицеров. Их я не знал, видел впервые.

Герцогиня Альба, как и Мария, когда подошли, выглядели обе сдержанно и немного… скованно, что ли. Как будто знают что-то такое, чего не знаю я. Несса же совершенно не обращала на них внимания, и без лишних расшаркиваний ускорила шаг и меня обняла, совершенно не скрывая радости.

— Где Гаррет? — негромко шепнул я ей на ухо вместо приветствия.

— Остался в Варгрии. Вместе с войском двинулся к столице, — отстраняясь, сообщила Несса. — Боги, Кай, как ты изменился, — коснулась она моей щеки и провела пальцами вверх, к горящему багрянцем адского пламени шраму.

— В каком качестве остался?

— Подхорунжий. Ему дали полусотню в подчинении.

Кивнув, я комментировать не стал. На его месте поступил бы также — все же Варгрия от вторжения Стужи пострадала серьезно, уйти ему в такой ситуации — как от сердца с кровью часть себя оторвать.

Несса полностью отстранилась, встав рядом со мной, плечом к плечу. Я же бросил взгляд на остановившихся рядом Алисию и Марию. Поздоровался с обеими вполне официально. При этом обе они, несмотря на совместно пережитое нами ранее, явно держали от меня дистанцию. Причем и от меня, и друг от друга — я украдкой наблюдал за обеими, пока здоровался и общался с подошедшими дриадой и варгрийскими офицерами, ответственными за организацию форпоста Врангарда на месте Остербурга.

Странно. И если в случае с Марией я такое сдержанно-официальное поведение вполне понимал, то показательный официоз Алисии меня серьезно удивил. Учитывая некоторое ее поведение и вполне себе горячий прощальный поцелуй. Переосмыслила что-то? Или это такая реакция на то, что теперь мой левый глаз светит алым Сиянием?

— М-милорд Рейнар, — подошел к нам капитан Гонстад. Юноша был уже не белый как мел, а красный как рак. Но держался вполне подтянуто.

— Капитан Гонстад, — повернулся я к бывшему гардемарину.

— По факту жесткой посадки серьезных повреждений не выявлено, путь может быть продолжен без помех, корабль к взлету готов, — доложил капитан.

За время этой фразы юноша снова побледнел как полотно. Вот его кидает по волнам эмоций, как бы сейчас в обморок от переживаний не упал.

— Благодарю, капитан, — кивнул я. — Будьте любезны, дайте команду организовать легкий завтрак в салоне, ее светлость леди Алисия Альба со спутниками согласны почтить нас своим присутствием.

Юный капитан при взгляде на герцогиню вновь покраснел, но рассыпался в благодарностях оказанию подобной чести вполне дежурно, пригласив всех следовать за собой. Ведя себя при этом вполне органично. Видимо, правилам поведения в обществе гардемаринов учат прежде чем качественному управлению аэростатами.

Сам же я, пропустив следующих за капитаном Алисию и Марию, дриаду и офицеров, чуть задержался у трапа, притормозив и Нессу. Причем она сама словно ждала этого. И судя по загадочной улыбке, сейчас я услышу много интересного.

— Рассказывай.

— Помнишь, как на балу Мария неожиданно быстро откланялась и вместе с Воронцовым покинула дворец? — блеснула Несса желтым сиянием смеющихся глаз.

Это я помнил. Как помнил и то, что тогда на этот поступок д’Энтенсы практически не обратил внимания — занятый мыслями об удивительном поведении Дженнифер.

— Мария сделала это потому, что Алисия в дамской комнате ее вежливо попросила, так скажем, не крутить вокруг тебя хвостом.

— Вежливо попросила, — уточнил я, внимательно глядя на загадочно улыбающуюся Нессу.

— Да, вполне вежливо. Чтобы привести Марию в чувство и убрать кровь потребовалось меньше двух минут.

— Ага, — многозначительно кивнул я.

— Во-оот, — протянула Несса. — Совсем недавно, в Новогороде, при попустительстве князя на Алисию было совершено покушение.

— Ух ты, — крайне удивился я и ситуации, и недальновидности новогородского князя. — А он рисковый… человек.

— Там дело такое, — скривилась Несса. — Князь, заручившись поддержкой Ассамблеи, собрался начать соперничество, даже торговую войну с Империей. Республиканская элита, создавшая свои капиталы на торговле, выступает откровенно против. Причем эта элита имеет какие-то серьезные дела с узурпаторами власти в Доме Альба, так что князь просто их деятельность в сторону Алисии не заметил и отбыл из города в подходящий момент.

— Все равно он очень рисковый человек, так безоглядно ставить все на красное.

— Не спорю. В общем, контракт на голову Алисии взяла Мария.

— Мария? — уже не скрывал я удивления.

— Именно так. Алисия оказалась у нее в руках, во дворце князя, без доступа к силе Сияния. Но Мария не стала ее убивать, лишь вернула должок за бал. И после того как убрали кровь, и все привели себя и кабинет в порядок, Элис и Мари предметно пообщались.

— Ага, — еще более многозначительно кивнул я. А ведь я еще думал, что это у меня были неожиданные повороты на пути.

— Мария предложила Алисии сделку, после чего они объединили усилия, покинули Новогород и отправились тебе на помощь.

— Угу.

«На помощь», надо же. Забавно, но комментировать не стал.

— И суть сделки?

— Самая суть сделки, о чем я должна тебе сейчас по секрету рассказать, о чем Мария и Алисия знают и о чем сами даже молчаливо меня попросили… в общем, самая суть их сделки, это честное соперничество.

— Честное соперничество в чем? — не сразу понял я.

— Угадай с одного раза, — фыркнула Несса.

— Я реально не совсем понимаю.

— Кай, милый, — легко и игриво коснулась моей щеки Нессы. — Ты же не тупой. Ну, по крайней мере я раньше за тобой этого не замечала. Наоборот мы все рядом с тобой себя дураками привыкли чувствовать…

— Соперничестве в… борьбе за мою руку и сердце, ты хочешь сказать?

— Слушай, вот таких нюансов я не знаю. Может не руку и сердце, а желудок и печень там например. Но суть ты верно уловил.

— Интересно.

— Да, причем будь внимателен: воздыхающие по тебе леди хоть и заключили соглашение, но в любой момент готовы друг дружке просто глотки перегрызть. Не спровоцируй, а то снова кровь убирать придется, или еще что похуже.

— Даже так?

— Даже так. Слушай, а вот этот твой пятнадцатилетний капитан, который только что так смело в землю въ… въехал, я хотела сказать. Это у него стиль такой управления кораблями модный молодежный, или просто руки из…

— Ему не пятнадцать. Да и вообще он постарше тебя, думаю.

— Не важно, все равно судя по виду у него молоко на губах не обсохло. Этот пятнадцатилетний капитан, он у тебя откуда? Что-то мне его лицо удивительно знакомо, а откуда вспомнить не могу.

— Это бывший гардемарин с Нереиды.

— Да ладно? Ну точно, а я-то думаю, почему лицо такое знакомое!

— После крушения его взяли в плен берсеркеры. Это долгая история, расскажу как-нибудь потом.

Если выживем, конечно — мысленно сделал я ремарку.

— Да-да, пойдем, а то ожидающие тебя в салоне леди, наверное, уже нервничают, — увлекла меня за собой Несса вверх по трапу.

— Ну пойдем.

Пока поднимался вслед за Нессой по трапу, ко мне приходило понимание: ведь как только все закончится, мне почти сразу придется жениться. Если, конечно, все закончится хорошо. А учитывая политическую обстановку, ситуация с женитьбой, скорее всего, будет даже опаснее и напряженнее всех тех вместе взятых моментов, когда я недавно оказывался лицом к лицу с ордами Стужи.

И чем больше, с каждой преодоленной ступенькой трапа я об этом думал, тем меньше у меня голова болела о походе в Рим, и больше пугала перспектива того, что будет потом.

Глава 15

Несмотря на то, что в офицерской кают-компании Майи собрался узкий круг, компания оказалась довольно велика и многочисленна. Варгрийские офицеры и старшая дриада, Несса, Алисия и Мария с маячившим за ее спиной в тени братом, Гомер и Себастиан, которого я в последний момент решил позвать с собой.

Появление индигета-ренегата удивило гостей, взгляды на него бросали крайне заинтересованные. Вслух, впрочем, никто ничего не сказал и не спросил. Да и вообще во время обеда, к которому почти никто (кроме Гомера, конечно) не притронулся, говорила только Несса. Она говорила, а все остальные внимательно слушали обо всем том, что произошло в Новогороде после того, как мы с Кавендишем и Ливией отправились в Северный круг.

Говорила Несса обращаясь только ко мне. И я то и дело кивал, когда она то намеком паузы, то взглядами на молчаливого Себастиана или на дриаду и варгрийских офицеров, беззвучно спрашивала у меня можно ли озвучивать очередную затронутую ей тему.

«Можно. Все свои», — раз за разом кивал я в ответ на ее невысказанные вопросы.

Были и еще взгляды определенного типа, каждый из которых означал недосказанность. Несса смотрела на меня и мимикой давала понять, что есть вещи, которые можно озвучить только в более узком кругу. Я вновь кивал, уже понимающе, и лишних наводящих вопросов пока задавал.

Пусть рассказывала Несса максимально кратко и тезисно, повествование все равно быстрым не получилось. Самым большим сюрпризом среди вываленной информации, конечно, стало известие о назначенной за мою голову награде. Вернее сюрпризом стал не сам факт заказа, а невероятная сумма контракта — три с половиной миллиона золотых реалов.

Когда Несса наконец закончила рассказа и замолчала, я подумал немного, а после обратился уже к дриаде и к варгрийцам. Ничего нового, отличного от услышанного мною от Цветаны и Лазаря, они не рассказали.

Поданные блюда продолжали остывать, за столом висело молчание, присутствующие на меня внимательно смотрели. Все присутствующие (кроме Гомера, конечно) похоже ждали, что я сейчас поблагодарю и отпущу варгрийцев и дриаду, после чего мы продолжим беседу узким кругом. Но я, вызвав некоторое недоумение, жестом попросил всех подождать. После — вызвав еще более сильное удивление, обхватил голову руками, упер локти и взгляд в столешницу, и задумался.

Что-то было сейчас в сказанном Нессой очень и очень важное. Что-то, до чего мне нужно было просто додуматься. Причем что-то важное настолько, что додуматься до этого мне нужно прямо сейчас.

— Несса, малышка, подай пожалуйста курочку, — произнес вдруг Гомер, нарушая повисшую в кают-компании тишину.

«Гаррет, подай пожалуйста курочку», — вспомнил я точно так же прозвучавшие в тишине слова Кавендиша. Только произошло это в более просторном зале и при более многочисленном скоплении людей — после того, как после императорского бала в Летнем дворце я произнес тост во славу синего петуха Финнегана.

Во оно. Курочка.

Ну, вернее не курочка, конечно же, а Гаррет.

Как вовремя Гомер озвучил просьбу. Потому что Гаррет — основополагающая часть той картины, в которую только что, щелкнув, наконец встали у меня в голове закрутившиеся с подачи интуиции шестеренки. Гаррет и его перспективы — именно то, о чем я так старался только что додуматься. Теперь же, когда мне все стало просто кристально ясно, я даже сам себе удивился что так долго доходил до столь простой мысли.

— Купец первой гильдии Каннегисер, — произнес я, выпрямляясь и поднимая взгляд.

Ответом мне было недоуменное молчание.

— Хвойная застава. Купец первой гильдии Каннегисер, — снова произнес я.

После этих слов посмотрел сначала на Марию, потом на Нессу — потому что обе они сталкивались с купцом Каннегисером в Хвойной заставе. В тот печальный для города день, когда состоялся призыв демонов, и когда всех нас спас только прибывший Клавдий с десантом спартанцев.

— И-и-и… что купец первой гильдии Каннегисер? — недоуменно переспросила Несса.

— Как ты только что рассказала, купец первой гильдии Каннегисер участвовал в заговоре по устранению герцогини Альба. Причем весьма влиятельный и уважаемый варгрийский, это важно, купец Каннегисер, действовал в группе новогородской элиты. И более того, он ведь был на острие, так скажем, атаки на герцогиню. Ну и в процессе вы его ожидаемо загасили.

Говорил я медленно и с расстановкой. Обдумывая, правда, не столько каждое сказанное слово, сколько предстоящее дело. При этом варгрийские офицеры, Мария и Несса, даже Себастиан — недоумевающие неожиданным ходом беседы, все смотрели на меня с некоторым удивлением. Теперь же, до этого момента бесстрастная Алисия, тоже едва приподняла бровь, выражая недоумение моей манерой речи. Я при этом не удержался от мысленного комментария — все же общение с Доминикой даром не прошло. Похоже, если не взять под контроль культуру речи, я теперь часто буду окружающих удивлять подобными словечками.

Варгрийцы между тем уже начали переглядывались. Они были отправлены Десмондом сюда для создания форпоста Врангарда, без задания связи со мной, и сейчас не совсем понимали, почему еще находятся здесь, и почему при них я веду речь о каком-то варгрийском купце в республиканском заговоре.

— Почему господин Каннегисер принял участие в такой рискованной авантюре? — продолжил я говорить, ни к кому адресно пока не обращаясь. — Правильно, потому что иначе, останься он в бездействии, в самое ближайшее время господин Каннегисер перестал бы быть членом первой гильдии. Да и не факт, что не просто купцом, а вообще при памяти бы остался.

— Это почему это? — неожиданно заинтересованным голосом спросил Гомер, даже отвлекшись от переданной ему Нессой курочки.

— Потому что во время прорыва демонов в Хвойной заставе господин Каннегисер отдыхал с юными девами в пригородном спа-отеле. Факт отдыха господина Каннегисера стал крайне неприятным сюрпризом для его жены, Тамары Каннегисер, которую мы встретили на портальной станции. А выяснилось этого потому, что именно на мобиле господина Каннегисера мы уезжали из отеля, сбегая от демонов. И госпожа Тамара именно увидев знакомый мобиль, подошла ко мне с вопросами о судьбе мужа. И вы обе ее видели, — вновь посмотрел я на Марию и Нессу.

— А, так это ты о приятной во всех отношениях женщине, которая с топором за полуголым мужиком по Клавдию гонялась? — вспомнила Несса. Одновременно со словами она сделала неуловимое движение ладонями от груди к бедрам, намекая на выдающиеся формы жены купца первой гильдии.

— Это та женщина, который ты спас жизнь после атаки гарпий? — тоже вспомнила Мария. Щеки девушки заалели даже сквозь загар — она не могла не помнить, что я тогда и ее от атаки гарпий спас.

— Да, о ней. Эта приятная во всех отношениях женщина, Тамара Каннегисер, жена господина Каннегисера… — жест Нессы я повторять не стал, хотя хотелось. — Дело в том, что именно ей и только ей, господин Каннегисер целиком и полностью обязан своим положением. Потому что госпожа Тамара — дочь варгрийского магната Роберта Гуггенхайма, одного из влиятельнейших людей в Боярской думе Варгрии. И Тамара в момент ссоры себя не очень контролировала, но явно дала понять всем окружающим, что собирается господина Каннегисера уничтожить. Причем уничтожить не топором, с которым она за ним гонялась, а вернуть туда, откуда его и вытащила — по крайней мере у меня сложилось такое впечатление, когда я с ней сумел переброситься парой слов в спокойной обстановке. И во время этой краткой беседы, кстати, кроме чувства признательности за случайное изобличение мужа, она подтвердила за собой долг жизни передо мной.

Вновь сделав паузу, я посмотрел на старшую дриаду, которая за все время пока находилась в салоне Майи, не проронила ни слова. Знакомое лицо. Только сейчас понял откуда и почему знакомое — это была одна из тех старших дриад, которые голосовали за мое помилование, выступая против всего остального совета Фегервара.

Так. Одна из трех старших дриад, которые голосовали за меня, поддерживая Веру изначально. А это значит, что старшая дриада передо мной — доверенное лицо царицы.

Ладно, это потом. Надо сначала с курочкой Гаррета разобраться.

— Цветана сообщила мне, что с помощью своей богини и сил природы вы наладили бесперебойный обмен сообщениями, — посмотрел я на старшую дриаду.

— Именно так, — удивительно чарующим голосом произнесла она.

— Мне нужно, чтобы вы задействовали свою голубиную почту…

— Мы не используем голубей в почте.

— Неважно, я образно. Мне нужно, чтобы вы нашли Тамару…

— Птицы и звери, наши посланники, могут найти Тамару, но обычный человек не в силах понять передаваемое ими сообщение.

Удержавшись от резкого комментария, я вздохнул. Да, что-то я подзабыл — дриады пусть и неотличимы внешне от людей, не считая цвета кожи, конечно, но в обычном человеческом отношении они совершенно не люди. С ними как с обычным человеком сложно разговаривать. И собеседница ведь не специально так делает — просто дриады, которые сотни лет живут в границах леса, контактируя с людьми только в очень редких случаях, нормы общения понимают совершенно иначе.

— Мне нужно, чтобы вы как можно скорее отправили сообщения во все свои Священные рощи, а также связались со жрицами в варгрийском войске и городах для того, чтобы как можно скорее попробовать найти Тамару Каннегисер. И если госпожа Тамара жива, если вы ее найдете, мне нужно чтобы кто-то из жриц богини Живы передал ей сообщение от меня. Так достаточно понятно?

— Достаточно, — кивнула дриада. — Какое сообщение?

— Мне нужно чтобы они сообщили ей, что Кайден де Рейнар… что? — увидев странные взгляды варгрийцев, Нессы, да и Алисии с Марией, я запнулся.

— Технически если, ты больше не принадлежишь к фамилии Рейнар, — чуть замявшись, негромко произнесла Несса. — Ассамблея перед самым началом вторжения Стужи удовлетворила запрос герцога Десмонда о лишении тебя имени и прав фамилии.

— Аа-ааах как… не вовремя.

Мда. Неприятно. И ведь сам виноват — лично просил Десмонда подать запрос в Ассамблею. Но тогда и ситуация была другая, о грядущем вторжении Стужи никто даже не помышлял. Сейчас-то понятно конечно, что это было лишнее.

Но как быстро в Ассамблее все решилось, надо же. И назад теперь никак не отыграешь.

— Это печально, — не скрывая эмоций, произнес я.

Краем глаза заметил, что Алисия сейчас смотрит — не на меня, а вообще, с некоторым чувством превосходства. Не надо мной превосходства, а скорее превосходства над Марией. Неудивительно — теперь, после потери прав и привилегий фамилии, у меня сейчас ничтожно мало вариантов остаться в первом сословии. Самый главный и верный из которых — стать частью фамилии Альба. Ну а если я стану частью рода белых львов, то в этом случае позиции герцогини в их споре с Марией серьезно укрепятся.

Неожиданно мысли об этом «честном соперничестве» вызывали у меня неподдельное раздражение. Тут мир со всех сторон рушится и заново строится, а они ведут борьбу за ценный приз, в роли которого я выступаю. Подавив эмоции — заметив недоуменный взгляд что-то почувствовавшего Гомера, я вновь посмотрел на старшую дриаду.

— Мне нужно, чтобы Тамара Каннегисер как можно скорее узнала о том, что Гаррет из Корпуса Спарты, он же Анджей Гайос из династии Ангелов, при Посвящении получивший прямое благословение самого Владыки Перуна, сейчас находится в варгрийском войске. И я, Кайден Доминик Альба из рода Рейнар, лишенный Ассамблеей прав и привилегий фамилии, во исполнении принятого ей долга передо мной прошу Тамару обратить внимание своего отца на то, чтобы помочь Гаррету в продвижении по служебной лестнице.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все замерли — даже Гомер перестал жевать, замерев с куриной голенью в руке. Неудивительно: ведь варгрийский царь пропал без вести — вероятнее всего, погиб. Да, факт происхождения Гаррета не дарит ему безоговорочного права на престол. Но если учитывать покровительство самого почитаемого варгрийцами бога, а также поддержку одного из самых могущественных магнатов, то в таком ракурсе взгляда кандидатура нового варгрийского царя не оставляет вовсе никаких сомнений.

— Вопросы, предложения? — пощелкав пальцами (опять сказывается общение с Доминикой), я привлек внимание ошарашенных услышанным присутствующих.

Предложений не было. Вопросы были. Некоторое время мы потратили на обсуждение моего предложения. После этого план действий был сформирован и утвержден: Несса отправлялась обратно, но уже не в Новогород, а в Варгрию — через Северный путь и Аркону. Отправлялась для того, чтобы, будучи рядом с Гарретом послужить противовесом интересов магната Гуггенхайма, если тот решит слишком уж привязать к себе будущего царя. Действовать она при этом должна была не как Несса, а как Карина фон дер Биллен. Ее, надеюсь, из фамилии еще не выгнали.

Старшая дриада и варгрийцы оставались в Остербурге, здесь сюрпризов не было. Ну а мы прежним составом, плюс присоединившиеся к нам Алисия со своими гвардейцами и Мария со своими наемниками-скорпионами, собрались продолжать путь на Майе вместе со мной.

Намекать Марии и Алисии на то, что им обеим или каждой по отдельности стоит остаться на земле, я даже не стал. Еще когда обсуждал с Нессой ее вояж на Восток, видел по глазам Алисии и Марии, что они, поднявшись недавно на борт, покидать его больше не собираются. Да и я высаживать их в общем-то не хотел. В том числе по прагматичным соображениям — контракт на мою голову теперь одна из первоочередных проблем, и без них обеих, как я понял по обрывкам фраз и намекам Нессы, мне с этим вопросом скорее всего не справиться.

Оставив пока обеих девушек в компании Гомера и Себастиана в салоне, я вышел следом за варгрийцами и дриадой. Вышел провожать, выказывая честь и уважение. Но кроме этого, мне нужна была минута разговора с дочерью леса тет-а-тет. И когда я попрощался с варгами, а старшую дриаду попросил задержаться и отвел ее в сторону, она этому совершенно не удивилась.

— Когда я был в Фегерваре, мы с царицей Верой заключили соглашение, — начал я без лишних предисловий.

— Знаю, — старшая дочь леса едва заметно кивнула, прикрыв изумрудно-зеленые глаза.

— О содержании нашего соглашения ты тоже знаешь?

— Тоже знаю, — вновь кивнула старшая дриада.

Ну да, у них действительно немного не так как у людей все происходит. Поэтому факт того, что наша с Верой договоренность не осталась между нами, меня совершенно не удивляет. Как говорится: «Об этом знают трое — ты, дриада с которой ты договаривался и весь остальной Фегервар»

— Я свою часть соглашения выполнил.

— Подтверждаю, — снова кивнула дочь леса.

— Могу получить от тебя нужную мне информацию, обещанную Верой?

— От меня лишь частично.

— Это как?

— Я могу тебе рассказать, но не показать.

Какой же у нее голос, просто завораживает.

— Эм. Расскажи.

— Большой шрам — закрытый богами прорыв из иного мира и из иных времен.

— Каких времен?

— Иных. Настолько иных времен, что можно сказать, что Большой шрам был всегда. И открыт Большой шрам будет только пока открыты шрамы-близнецы. А вот они уже — дело людских рук.

— Их открыли хранители?

— Их открыли хранители — во вторую очередь создавая путь для терран, которые бежали из своего мира.

— Во-вторую очередь?

— Да.

— А в первую очередь?

— В первую очередь отводя от Терры опасность вторжения демонов.

— То есть… открытие разломов должно было произойти на Терре, а не на Юпитере?

— Именно так.

— Как интересно, надо же.

— Для открытия шрамов-близнецов, — не обратила внимание на мое удивление старшая дриада, — как и для недавнего открытия ледяных разломов, как маяки использовались определенные Места силы. Уничтожение этих Мест силы закроет разломы. Если уничтожить эти Места силы одновременно, разломы закроются без сильных магических возмущений и катаклизмов.

— Ты сказала «определенные» Места силы?

— Для поддержания существования каждого разлома шрама-близнеца нужно лишь девять и тридцать Мест силы — девять внутри, тридцать снаружи. Уничтожение девяти внутри, либо же тридцати снаружи разлом закроет.

Я имел ввиду определенное местоположение Мест силы, но переспрашивать пока не стал.

— Так все просто?

— Это действительно просто. Сложность в том, что даже избранные в капитуле Ордена хранителей не знают, что это за девять Мест силы в каждом разломе. Это знание — прерогатива хранителей с той стороны. Уничтожить же все Места силы в разломах не получится — в каждом из разломов, по нашим сведениям, более трехсот Мест силы.

Хранители с той стороны — я вдруг вспомнил того мага, который держался за поручни в рухнувшей башне. «С той стороны» — правильно он мне тогда каким-то неправильным показался.

— С той стороны — это с Терры?

— Да.

Насчет уничтожения всех Мест силы в разломе я вопросов задавать не стал, тут для меня все понятно. Уничтожение каждого Места силы серьезно подрывает баланс стихий. А учитывая, что разломы — территория одной доминирующей стихии — или адского пламени, или ледяного, то если начать разрушать Места силы безоглядно одно за другим, территория разломов просто превратится в место бушующей стихии, уничтожающей всех и все.

— С разломами все понятно. Ты знаешь местоположение «определенных» Мест силы на нашей стороне?

— Я — нет. Знает царица Вера, знает ее дочь Цветана.

Я только головой покачал в смешанных чувствах. Когда такой информацией владеет всего несколько человек, очень легко можно устранить эту информацию совсем и навсегда. Но едва я захотел об этом сказать, сказать что и Веру, и Цветану надо беречь как зеницу ока, дриада меня опередила.

— Не волнуйся. Об этом знает Фегервар — информация записана на наших скрижалях. Даже если царица Вера и Цветана погибнут, лес передаст информацию другим избранным богини.

Кивнув, я на некоторое время задумался. Понятно теперь, почему эта информация так долго не становилась достоянием даже первого сословия. Понятно, почему дриады — обладая подобными знаниями, столетия молчали. Ведь сделать эту информацию достоянием общественности — путь к всепожирающему масштабному конфликту. Потому что каждое Место силы — это достояние отдельной фамилии первого сословия. Если бы к нам во Врангард, в Арль, пришли имперские солдаты и сказали, что наше Место силы нужно уничтожить, так как оно служит маяком для демонов, инструментов для поддержания разлома в открытом состоянии, ответ наш на подобное заявление был бы очевиден.

Очевиден ответ свободного Врангарда. Сейчас, когда Десмонд превратил Врангард в Западную Варгрию, все уже не так однозначно…

У меня вдруг пошел холодок по спине. Я вспомнил как во время давнего посвящения, и как во время недавнего воскрешения наблюдал сквозь века картины открытия разломов на наших землях. И помнил последнюю битву варгов — людей и волков, у скалы с Местом силы и алтарем Морриган. На месте, где после вырос замок Арль, вокруг которого развивался и получил могущество Врангард.

Место силы в моих воспоминаниях жило, оно буквально пульсировало силой. Не значит ли это, что для того чтобы закрыть разломы шрамов-близнецов, мне нужно будет уничтожить и главную святыню Врангарда?

Это очень сложный вопрос, и не хотелось бы на него отвечать сейчас.

— Места силы, которые поддерживают существования ледяных разломов, уже известны?

— Да.

Каким образом они стали известны, я даже спрашивать не стал.

— Все понял, благодарю тебя, — поклонился я старшей дриаде, после чего она не прощаясь направилась к трапу.

После того как дриада покинула Майю, я прошел на мостик, где меня ожидал пытающийся скрыть волнение вчерашний гардемарин.

— Капитан Гонстад.

— Лорд Рейнар.

Поправлять я его не стал. Хотя я, какая печаль, больше не лорд Рейнар.

— Капитан, мы готовы к взлету?

— Время готовности — пять минут.

— Хорошо. Поднимайтесь сразу по готовности. После взлета прошу вас набрать максимально возможную высоту и двигаться на Юргорден, при этом старайтесь экономить энергетический ресурс.

— Чем выше высота, тем меньше экономия ресурса при взлете, — произнес Гонстад, судя по мимике обдумывающий как мне помягче объяснять, что я только что дал взаимоисключающие указания.

— Именно поэтому я и призываю вас к экономии. Высота — залог нашей безопасности. Императорский флот редко поднимается далеко ввысь над облаками, его капитаны просто не привыкли смотреть наверх. Так что чем выше мы будем, тем выше вероятность того, что первыми имперские корабли, если таковые встретятся, обнаружим мы.

Гонстад наконец понял, что я имею ввиду. С выражением удивления на лице он кивнул. Ну да, вроде бы простые, но не очевидные вещи: императорские корабли не ждут врага сверху. Имперский флот как правило летает на высоте не более пятисот метров, что является границей уверенного действия крылатых демонов и безопасной зоны, защищающей от эффекта неожиданности при атаке магическими конструктами. Правило, которым пренебрег Финнеган, едва не потеряв для Империи Нереиду. В то же время пятьсот метров — четверть лиги, это высота, позволяющая самим имперцам комфортно атаковать возможного противника конструктами. Ну а для использования всепожирающего римского огня еще ниже нужно спускаться.

— Если мы встретим другие корабли, мы будем драться? — негромко спросил взволнованный Гонстад.

— Если только на кулаках, — фыркнул я, с трудом сдерживаясь чтобы не рассмеяться.

Гонстад мгновенно покраснел до кончиков ушей. Действительно, учитывая сохранившийся ресурс корабля, в столкновении с любым готовым к бою имперцем нам совершенно ничего не светило.

Возвращаться в салон кают-компании я пока не стал. Стоя на открытом мостике наблюдал, как расходятся по палубе группы гвардейцев Альба и наемников д’Энтенсы, которых освоившиеся здесь варгрийцы постепенно разводили по отсекам корабля. Когда аэростат, поднимая клубы пыли, поднялся в воздух и набрал высоту, я еще довольно долго стоял на открытом мостике, смотрел вдаль и думал.

У меня не получается рывок в Рим. Ну вот никак не получался — стоит только разогнаться, как каждый раз что-то останавливает.

Из Зашари на Рим не рванул, потому что корабли находились в Деструсе.

Из Деструса — потому что узнал о том, что Алисия Альба движется через Северный путь из Новогорода, с целью найти меня. Пришлось снова останавливать начавшийся было разбег.

Сейчас, даже имея в распоряжении аэростат, стремительный рывок в Рим снова откладывался. И не потому откладывается, что по пути нужно заскочить в Юргорден восполнить ресурс корабля. Пусть это и крюк, но совсем небольшой — Юргорден, если в целом, мне по пути.

Прямая дорога в Рим в этот раз откладывалась потому, что три с половиной миллиона реалов — это три с половиной миллиона реалов, как ни крути. И за эти деньги за мной, стоит только появится информации о моем местонахождении, сразу стаи наемников слетятся. Устану отмахиваться, как сказала бы Доминика.

Даже если я прибуду в Рим и соберу Ассамблею первого сословия, за мной там устроят такую охоту, что мне, образно, буквально через толпы толкающихся плечами вольных охотников придется пробиваться.

Причем три с половиной миллиона золотых реалов — это такая сумма, что в гонку за моей головой могут вступить, не афишируя прямо, даже представители первого сословия из Великих Домов. Не все Великие Дома, конечно, но некоторые точно — не говоря уже об остальных высоких фамилиях, золотой запас большинства которых много меньше назначенной за мою голову суммы.

В общем, эти появившиеся вдруг три с половиной миллиона золотых монет — весомый, в прямом и переносном смысле фактор. Который будучи брошен ставкой не просто грамотно спутал мне все карты, а буквально разнес игровой стол в хлам. И пока это золото является действительным фактором, ни о каком положительном решении Ассамблеи, даже о попытке ее собраний со мной как инициатором речи быть не может.

Ладно. Раз игра идет уже с повышением ставок до такого масштабного уровня, то нужно соответствовать ожиданиям.

— Что ж. Они сами этого хотели, — посмотрев на небо, произнес я.

Не знаю еще точно, что конкретно я собираюсь сделать… но знаю, что сделать мне это придется так, что равнодушных участников игровой партии просто не останется.

Глава 16

Когда болтанка взлета закончилась и Майя поднялась над облаками, я вернулся в салон кают-компании, где меня ждали Алисия и Мария, беседующие с Гомером.

Себастиан уже куда-то исчез. Ну и ладно, он сейчас точно не нужен.

Мое возвращение первым заметил брат Марии. Когда я появился в дверях он вздрогнул, глянул настороженно, но практически мгновенно успокоился. Живой нерв буквально. Как я заметил парень вообще, похоже, немного двинулся умом на почве охраны Марии. Да, я его практически не знаю и почти не видел, зато хорошо помню первую встречу: когда они с Марией на мобиле приехали на стоянку гостиницы в предместьях Хвойной заставы, волоча за собой на цепи резуна. И брат Марии тогда выглядел весьма дерзко и резко. Сейчас же единственное чему он уделял внимание, это Мария.

Парень словно не простил себе тот момент, когда он позволил ей оказаться на волосок от смерти. Причем в тот момент он ведь отчетливо, при этом в полном бессилии наблюдал, как девушка приставила себе к подбородку пистолет, готовясь высадить мозги, но не даться демону. Наблюдал и ничего не мог с этим сделать, никак не мог ей помочь — может быть поэтому у него в голове что-то повернулось, и он стал самым настоящим телохранителем сестры, отринув все остальное в жизни.

Кивнув успокоившемуся брату Марии, я прошел ко столу. Усаживаясь, прервал разговорившегося Гомера на полуслове — он замолчал, едва посмотрев мне в глаза. Увидев мой сосредоточенный вид, Мария и Алисия также подобрались, внимательно на меня посмотрели. Я же, для начала, рассказал им о минимальном энергетическом ресурсе корабля и сказал, что мы сейчас направляемся на законсервированную базу флота в Юргорден для заправки. И когда закончил, попросил девушек высказаться по планам того, что они считают нужным нам делать после восстановления ресурса аэростата.

Первой заговорила Алисия. Герцогиня предлагала разобраться с Сесилией Альба, узурпировавшей власть в фамилии Великого Дома. В фамилии, к которой как Алисия пусть непрямо, но явно намекнула, я в общем-то принадлежу.

— Убить Сесилию Альба, и этим кардинально закрыть вопрос с контрактом на три с половиной миллиона, — покивал я. — Ты так уверенно предлагаешь с ней разобраться… у тебя есть точные данные о ее местонахождении?

— Да, — просто кивнула Алисия. Увидев мой недоуменный взгляд, пояснила: — С помощью дриад я вчера отсюда, из Остербурга… оттуда, из Остербурга, — исправилась Алисия, показав на палубу под ногами, — смогла связаться с лордом Далером. Он сейчас в Аугсбурге, постепенно восстанавливает агентурную сеть и влияние истинной главы фамилии. И старый лорд через дриад сообщил мне, что Сесилия сейчас находится в нашем имении в Таррагоне.

— Замок Рибамонтан-на-Море?

— Да.

Помню такое место. Был я там, на юго-восточном берегу Срединного моря. В прошлой жизни еще был, и хорошо запомнил буквально до нереальности сказочно выглядящий белоснежный замок среди высоких белых же скал.

— И ты думаешь, что устранение леди Сесилии от власти закроет вопрос с моим контрактом?

Алисия вознамерилась что-то сказать, но я только головой покачал.

— Фамилия Альба в этом случае, как бы обидно это не звучало, лишь инструмент, прокладка. Не леди Сесилия, так кто другой выступит контактором: деньги за мою голову уже есть, их как можно скорее нужно освоить. Так что после устранения, или отстранения от власти в Доме Альба леди Сесилии три с половиной миллиона никуда не денутся.

Мария после моих слов едва заметно, но с явно видимым превосходством, улыбнулась. Юная герцогиня же замолчала, осмысливая услышанное. Наблюдая, как меняется выражение лица Алисии я подумал, что предлагая вариант действий она руководствовалась в первую очередь своей личной задачей — полным возвращением власти в фамилии. Обо всем остальном Алисия скорее всего если и думала, то как о второстепенных факторах, просто не обращая на них внимания. Либо же переводя в разряд проблем, с которыми можно будет разобраться потом.

Мария, когда я к ней обратился с таким же вопросом — что делать после Юргордена, также высказалась за кардинальное решение вопроса с контрактом. Только она предлагала мне совершенно иной вариант: вместе с ней, вдвоем, тайно заявиться на Вольный сход капитанов наемников, который в самое ближайшее время должен был состояться в Тавросе. Причем мне полагалось туда прибыть под личиной ее брата. И только за закрытыми дверьми, после начала схода капитанов, мне по ее плану полагалось раскрыть инкогнито и вежливо убедить капитанов не просто не брать контракт на меня, а отказаться от его выполнения общим решением Гильдии.

— И как же мы убедим всех капитанов? — сдержанно спросил я.

— Ты же как-то убедил совет старших дриад безоговорочно принять власть царицы Веры, — произнесла Мария, выразительно на меня глядя. Судя по тому, как хищная улыбка тронула ее губы, в представлении девушки уже отлично сложилась картина моего убеждения руководства Гильдии наемников.

— Мария, твое предложение звучит удивительно привлекательно, но при этом… крайне авантюрно, не находишь? Ты предлагаешь нам с тобой вдвоем прибыть на собрание капитанов и банально убить всех тех, кто взял или только желает взять на меня контракт по мере высвобождения «золотой» квоты. Сколько у вас капитанов участвуют в высоком собрании Гильдии, тридцать, сорок?

— Сорок пять.

— Сколько из них взяли на меня контракт?

— Уже семеро.

— Сколько из них будут готовы взять на меня контракт?

— Не менее двух десятков, по подтвержденной информации.

— Ты хочешь провести блиц-опрос, а после просто расстрелять всех тех, кто хочет…

— Не просто. Мы сначала, не раскрывая твое инкогнито, попросим проголосовать за отказ Гильдии от контракта. Причем я, от своего имени и от имени своего отца, графа д’Энтенса, лично попрошу Гильдию отказаться от контракта на тебя. Те, кто с этим не согласится… ну, это будет их выбор.

— И тебя ничего в этом авантюрном плане не беспокоит?

— Крайне авантюрно план звучит если только не знать о том, что граф д’Энтенса горячо поддерживает это мое предложение и готов помочь в его осуществлении. Так что вопрос с контрактом на тебя будет закрыт целиком и полностью, без оговорок. Не только леди Алисия смогла воспользоваться возможностью связи, которую наладили союзнические нам дриады, — улыбнулась Мария с чувством явного превосходства.

Просто прелестно.

Мне вдруг стало немного душно. Обе юные девы откровенно преследовали собственные цели, желая использовать меня как средство. Алисия хочет вернуть полную власть в фамилии, Мария желает подняться по иерархической лестнице Гильдии, перепрыгнув сразу через несколько десятков ступеней и отделенные от тел головы. Потому что после «вежливой просьбы» не брать на меня контракт, можно быть уверенным, что верхушка Гильдии наемников претерпит существенные изменения. Причем скорее всего новым главой Гильдии станет как раз отец Марии, который после планируемой разборки должен кратно увеличить свое и так немалое влияние в Риме.

Впрочем, технически оба предложенных варианта выполнимы, и в принципе реальны как варианты действий. Вот только я в обоих случаях выступлю главным исполнителем, но отнюдь не главным выгодоприобретателем. И сверху всего этого, как душистая приправа, «честное соперничество» обеих дев, в котором главным призом выступает мое благорасположение.

Очень захотелось по этому поводу высказаться — рассказав обеим, что именно я думаю об их не предложениях, но мотивах. Настолько захотелось, что даже Гомер оторвался от недавно поданных свиных ребрышек и с удивлением на меня воззрился. Почувствовав не просто мои готовые сорваться эмоции, а рождающуюся бурю.

Гомер специально звучно кашлянул, и привлекая всеобщее внимание, довольно небрежно кипой салфеток принялся вытирать блестящий от жира подбородок. Чем отвлек взгляды Марии и Алисии, и помог мне удержать эмоции в узде. Как оказалось, Гомер все правильно сделал: только потом уже, когда узнал насколько сильно ошибался, я осознал какую мог совершить ошибку, если бы не промолчал.

Сейчас же, вернув контроль, я в максимально деловом и рабочем режиме продолжил беседу с бесстрастным видом. И в процессе наводящих вопросов выяснил, кроме всего прочего, что Алисия еще даже не выкупила у Марии свой контракт. Ведь коммуникаторы, через которые можно выкупить контракт, не работали после отключения связи Орденом Хранителей. И если принять или отправить запрос на подтверждение выполненного контракта сейчас, во время сложностей со связью, можно было по старинке — в филиалах Гильдии, то выкупить контракт можно было лишь через имперского арбитра. И только в Риме.

Ну, все дороги ведут в Рим, кто бы сомневался.

По мере дальнейшей беседы, обдумывая все услышанное, я все же не мог не признать, что предложенные и Алисией, и Марией варианты не лишены логики в действиях. К тому же я прекрасно понимал, что нельзя оставлять за спиной такой контракт на свою голову.

Три с половиной миллиона — не просто большие, это очень большие деньги. У Дома Альба сейчас таких денег просто нет, я уверен — особенно если учитывать миллион за голову Алисии по контракту, который тоже пока в работе. Другое дело, что — если верить Марии, а не верить ей оснований нет, контракты и на меня, и на Алисию подтверждены и имеют «золотой» уровень. А это в свою очередь значит не только ограниченный приоритетный доступ к контрактам — отряды графа д’Энтенса из таких привилегированных членов Гильдии, которые имеют первоочередное право выбора на подобные контракты. «Золотой» уровень значит еще и то, что средства на вознаграждение уже есть и лежат на депозите. А если деньги есть на депозите, в свою очередь это уже значит, что их можно получить.

Нужно получить — нашел я наконец решение, которое должно удивить остальных игроков не меньше, чем факт столь небрежно брошенных недавно на игровой стол тонн золота.

— Мы решим проблему с узурпацией власти в фамилии Альба, — посмотрел я на Алисию. При этом заметил, как напряглась Мария.

— Мы решим вопрос с контрактами в Гильдии, — посмотрел я на Марию. При этом заметил блеск интереса в глазах Алисии.

— И мы сделаем это одновременно. Причем сделаем так, что после этого очень больно станет сразу многим. Мы сделаем ну о-очень больно всем тем, кто хотел возвысится, сохранить свое прежнее место или порешать свои проблемы за мой, и за твой счет, — посмотрел я на Алисию.

— Что ты хочешь сделать? — спросила она.

— Наступает момент, когда с…

«С возрастом» хотел сказать я, но не сказал.

— …когда с опытом начинаешь понимать, что самый болезненный удар, это удар по кошельку. Какая, напомни, сумма контракта за тебя? — спросил я у Алисии, хотя прекрасно помнил о размере вознаграждения.

— Миллион золотых реалов.

— И за меня три с половиной, — кивнул я, и посмотрел на Марию. — Всего четыре с половиной миллиона золотых денег. Сорок тонн золота, плюс-минус.

Посчитал я конечно очень примерно, мой плюс-минус в переводе монет в килограммы может составлять сумму, равную десятилетнему бюджету Северного Батарна.

— К чему ты ведешь? — не поняла Мария. В отличие от Алисии, которая смотрела на меня уже совершенно новым взглядом.

— Мы сейчас, как вы знаете, следуем в Юргорден. Там мы, если получится расконсервировать базу снабжения — а у нас это получится, потому что другого выбора просто нет, восполним ресурс корабля и после этого ляжем, условно, на дно. Неделю, две, как получится. Ляжем на дно настолько, сколько нужно будет времени тебе, — посмотрел я на брата Марии, — добраться до Тавроса, где проходит сход вольных капитанов Гильдии, и сообщить там о выполненных вашим отрядом контрактах. Двух контрактов — кроме контракта на Алисию, ты от вашего с Марией отряда возьмешь и подтвердишь контракт на меня. Глобальной связи на Юпитере сейчас нет, и это хорошо — спасибо хранителям. В Тавросе ты обязуешься доставить и меня, и Алисию в место назначения получателю. Думаю, что в Тавросе будут доверенные люди нанимателей, которые смогут тебе дать ответ на вопрос куда именно нас нужно привести.

— Опции доставки живой в контракте нет, — уточнила Алисия, явно имея ввиду контракт на себя.

— Неважно. Меня же можно живого доставить?

— Да.

— Вот и отлично, — кивнул я и снова посмотрел на брата Марии. — Так что узнав место назначения, куда нужно нас с Алисией, живых или мертвых, доставить для подтверждения, ты, в этом месте очень внимательно, избегая слежки отправишься в ближайшую Священную рощу, и через дриад передашь нам расположения этого места. Если мой контракт, как и контракт на Алисию, фактически прошел через Дом Альба, что скорее всего так, значит и место назначения будет совсем рядом с узурпаторами власти, и мы в одном месте получим всех заинтересованных лиц, — посмотрел я на Алисию. — И нам нужно будет лишь, перед тем как решать проблему с узурпацией власти в Доме Альба, заставить, вернее вежливо попросить, узурпаторов подтвердить выполнение контрактов.

Некоторое время стояла тишина. Мария переглядывалась с братом, Алисия внимательно на меня смотрела, явно обдумывая сказанное.

— Факт этого обмана поставит крест на репутации фамилии д’Энтенса. И не только в Гильдии, — ровным голосом произнесла Мария.

— То есть тот факт, что твой отец собирается моими руками уничтожить половину из самых влиятельных капитанов Гильдии, крест на его репутации не поставит? — усмехнулся я. — Не волнуйся. Если мы выиграем, твой отец станет единоличным главой Гильдии, как он и желает. Мое слово.

— А если мы проиграем?

— А если мы проиграем… Твой отец все равно уже поддержал меня, пусть и опосредственно. Ему этого не простят.

— Ну да, действительно, — вдохнула Мария.

— За мою голову назначено три с половиной миллиона, — сказал я Марии, после чего посмотрел в голубые лучистые глаза Алисии: — За твою миллион. Всего четыре с половиной. Делим на троих, по полтора миллиона. Легкие деньги.

— Вот так просто? — поинтересовалась Мария, явно собираясь указать на слабые места плана. — Тебе не кажется, что это план звучит несколько авантюрно?

— Когда у тебя есть аэростат в небе и варгрийские всадники на земле, сплошь вооруженные запрещенным Кодексом оружием, на многие вещи смотришь совершенно иначе, — улыбнулся я.

— Если я возьму контракт, но в течении двух недель не смогу узнать место, где нужно подтвердить его выполнение? — брат Марии впервые заговорил, причем задал довольно правильный вопрос.

— И мы тогда потеряем две недели, — добавила вдруг Мария.

Вот это уже она ошибается.

— Мы сейчас находимся на корабле, в котором из обученной по профилю команды — только один капитан, который еще позавчера был пленным гардемарином второго курса Воздухоплавательной Академии, сидящем в тюрьме демонов Инферно. Так что две недели мы в любом случае не потеряем, а потратим с пользой — на обучение команды хотя бы для того, чтобы наш корабль не был уничтожен первыми же конструктами при возможном столкновении с кораблями имперского флота.

Мария и Алисия сказанным, я видел, прониклись.

Гомер же смотрел на меня весьма задумчиво. Он явно хотел много чего сказать, и сейчас определенно решал с чего начать. Но не успел, потому что нас прервал вестовой от капитана. Уже в белых перчатках, все как полагается — надо же, нашли где-то.

Вот только цвет лица вестового был лишь намного светлее белизны перчаток, а в кабинет он забежал, даже не постучавшись. Причем бежал сюда вестовой так быстро, что сейчас, замерев с открытым ртом, был не в силах вымолвить ни единого слова. Дожидаться пока он справится с дыханием я не стал, выскочил из кают-компании и очень быстро оказался на мостике.

Здесь, мельком заметив белого как мел Гонстада, сразу посмотрел на проекцию рабочей области и обомлел. При этом я вдруг вспомнил недавний рассказ Гомера как он, перебрав на балу с медовухой, наклонившись бежал и бежал вперед, избегая падения только лишь тем, что раз за разом переставлял ноги перед собой, ловя твердую поверхность пола для упора. И еще я вспомнил его живые эмоции во время описания того, как он наконец остановился, столкнувшись с накрытым яствами столом.

Потому что похоже, я сейчас свой преграждающий путь стол также нашел.

Юргорден — старая, законсервированная, и, как я был уверен давным-давно забытая и неиспользуемая база флота не была пуста.

Глава 17

Cквозь рваные облака мне было хорошо видно, что над лесом Юргорден, в котором и располагалась база снабжения, завис огромный серебристый корабль. Причем силуэт его мне знаком до боли. Не узнать аэростат невозможно — очень уж приметная конструкция с двумя раскинутыми крыльями, в которых — по два с каждой стороны, находятся движители. Именно в крыльях, а не на подвесах практически вплотную к корпусу, как у большинства остальных аэростатов флота.

Это была «Элькидийская чаровница» — имперский крейсер, один из трех самых больших кораблей в составе флота, парящий сейчас прямо под нами на высоте нескольких сотен метров над землей. И именно на этом крейсере в прошлой жизни, уже в должности Первого советника Императора, я держал флаг как командующий оперативной тактической группой из двух легионов и приданной флотской эскадры.

В императорском флоте было всего два корабля-крейсера подобного ширококрылого типа. И через несколько секунд я увидел, что и второй находится здесь же. Я не сразу его заметил из-за камуфлирующей раскраски. Узнаваемые обводы корпуса, такие же широкие крылья, но отличные палубные надстройки и сразу две установки римского огня, а не одна, как на Элькидийской чаровнице. Вторым был корабль однотипной конструкции, но корабль, который я никогда вживую не видел — до этого он нес боевое дежурство на Атлантиде. Зато привычная раскраска его корпуса неизменна уже сколько столетий, поэтому я его также узнал.

Воздушный крейсер «Батарнский чародей» сейчас стоял на земле, рядом с угадывающимися строениями расконсервированной базы снабжения, вокруг которых виднелись многочисленные фигурки людей.

— Лорд Рейнар, что делать? — свистящим шепотом обратился ко мне белый как мел Гонстад.

В словах вчерашнего гардемарина слышались нотки ужаса. И никто не смог бы его порицать: мы, с исчезающим минимумом ресурса оказались перед двумя самыми мощными кораблями императорского флота. И нас еще не только не начали распылять на составляющие, но даже похоже еще не заметили, лишь из-за моего предвидения: Майя шла высоко над облаками, как я давал указание Гонстаду. Да и заходили мы для посадки, это уже плюс Гонстаду в наградной лист если кто-нибудь его напишет по итогам сегодняшнего дня, со стороны солнца. Не знаю сам капитан это придумал, или подсказал кто, но этот фактор тоже пока нас оградил от обнаружения.

В обычной ситуации подобное — остаться незамеченными в зоне прямой видимости имперских кораблей, было бы невозможным. Но так как Орден Хранителей после вторжения Стужи обрубил техномагическую связь и выключил ретрансляторы, вместе с ними отключилась глобальная система обнаружения и распознавания императорского флота. Так что поле зрения капитанов имперских кораблей сейчас ограничено дальностью взгляда дозорных и ручным направлением локаторов, дающих картинку на магической рабочей проекции.

Наша магическая проекция в рубке, кстати, уже полностью сформировала картинку под нами, так что в рабочей области появился и лес Юргорден, и постепенно приобретающие четкость силуэты обоих крейсеров под нами.

Гонстад еще что-то говорил свистящим шепотом, обращаясь ко мне, но я уже не слушал. Ну что он сейчас может важного сказать в таком состоянии? Мне же сейчас, за краткие мгновения, нужно было решить, что делать. Вариантов, впрочем, немного: или попробовать атаковать имперцев (забавное зрелище — фрегат против двух крейсеров), или же уходить по-тихому.

Второй вариант, если нас заметят, настоящее самоубийство — показав корму, фактора внезапности мы лишимся и нас просто раскатают с предельной дальности. В ближнем бою у нас есть хотя бы преимущество сосредоточенного огня артефакторным оружием, на дальней дистанции этот козырь роли не играет. Но если можно попробовать, воспользовавшись фактором внезапности попытаться взять на абордаж Чаровницу, вполне надеясь на успех, то что делать с Чародеем? Пусть он и на земле, и явно заправляется лириумом, но прекратить подачу энергии и подняться в воздух — при умелой и обученной команде займет менее четверти часа. А за пятнадцать минут Чаровницу мы не захватим никак.

Все эти мысли, картинки мыслеобразов и появляющиеся варианты действий громоздились у меня в голове, упаковавшись буквально в несколько мгновений времени. Но еще миг, и преобладающем надо всем стали мысли о том, что с момента возрождения в новой жизни я двигался только вперед. Причем в темпе, заданном на отборе в Корпус — когда не просто вперед, а вперед бежим. Вот и сейчас, за очень короткое время я пришел к выводу, что разворачиваться будет не просто глупо, а опасно глупо.

Да, нас еще не заметили, но заметят в ближайшие не просто минуты, а скорее всего секунды. Облака расступаются, а надеяться на то, что дозорные на крейсерах все поголовно слепошарые, не стоит. Когда появилось это осознание, за считанные мгновения в голове появился и удивительный своей наглостью план.

Я обернулся. В рубке, кроме Гонстада и забежавших следом за мной Марии с братом, Алисии и Гомера, был гвардейцы Альба — командир отряда и командир телохранителей Алисии, а также офицеры наемного отряда д’Энтенса. После того как я отдал всем указания, большинство присутствующих рубку покинули. Бегом покинули — я был краток, но весьма убедителен. Что меня отдельно порадовало, Алисия и Мария со мной даже не подумали спорить. Прелесть какая, просто молодцы.

Надеюсь, я правильно оценил возможности всех, и никто не оплошает: гвардейцы Альба по моему замыслу должны были выступить сейчас в качестве абордажной команды, а наемники д’Энтенса и телохранители Алисии — эвакуационной, если что-то пойдет не так. За жизнь Марии и Алисии я сильно не переживал — даже если Майю собьют, обе они имеют реальный шанс не только выжить, но и отделаться легким испугом. А вот дальше, после того как корабль окажется на земле, нужно будет суметь скрыться от преследования, если такое последует.

В рубке теперь, кроме нас с Гонстадом и Гомером, остались только варгрийцы и несколько командиров отдельных групп наемников. Самые опытные, штурмовики. Они, как и варги — и люди, и волки, давно уже были готовы к бою. Варгов со мной совсем немного, но при этом они главный козырь и главная ударная сила — ведь каждый стрелок вооружен запрещенным Кодексом артефакторным оружием из вскрытых Верой запасников Фегервара.

— Капитан Гонстад. Вы можете исполнить штурмовое пикирование? — обернулся я к Гонстаду.

Юноша попытался заговорить, но вместо ответа издал странный неопределенный звук. Ну, не очень-то и я надеялся: если он с простой посадкой так красиво недавно выступил, то штурмовое пикирование вчерашний гардемарин пока точно не разучивал даже в теории.

Так.

Похоже, я переоценил устойчивость юного капитана. Глаза как блюдца, взгляд стеклянный и потерянный, рот приоткрыт. В пару шагов я оказался совсем рядом, легким щелчком по подбородку закрыл юноше рот, схватил его за плечи и встряхнув, развернул и ткнул пальцем в изображение Чаровницы на проекции рабочей зоны.

— Просто снижайся и садись прямо сюда, на палубу. Как ты умеешь.

— Прямо сюда? — подрагивающим от страха пальцам показал Гонстад на бронерубку Чаровницы, расположенную на палубе между двух широких крыльев.

— Да. Давай-давай, мы теряем время!

Говоря это, я сорвался на крик — увидел, что на носу крейсера забегали маленькие фигурки, увидел как кто-то из них машет руками, показывая вверх. Прямо на нас.

Причем увидел реакцию экипажа Чаровницы не только я.

— Нас заметили, — очень тихо произнес один из варгрийцев, стоящих ближе ко мне

«Ну все, нам конец», — также спокойно и также негромко произнес другой варгриец, чуть подальше. Только произнес он это, правда, вложив смысл в одно всего слово.

— Нас заметили? — спросил кто-то из другого конца рубки, который не видел происходящего на проекции, но услышал короткий комментарий.

— Да, нас заметили.

— Какой прекрасный день, чтобы умереть, — среди прочих высказался кто-то.

— Садиться сюда? — дрожащим голосом между тем переспросил Гонстад, показывая на палубу Чаровницы.

— Да, сюда. И быстрее!

Я ошибся: Гонстада колотило не от страха, а от адреналина. Потому что, когда бледный как мел юный капитан после моего окрика вздрогнул и начал двигаться, растерянность во взгляде и действиях у него пропала. Усилием сдерживая дрожь в руках (это было хорошо заметно), Гонстад торопливо разбил и вскрыл одну из панелей. И тут же, с усилием, он начал перещелкивать в положение «Выкл.» поочередно сразу десяток крупных красных тумблеров, предварительно поднимая над каждым из них предохранительный кожух. Рубку тут же залил мягкий красный цвет, по всему кораблю, по всем отсекам, зазвучали нарастающие сирены тревоги, в которые параллельно вплетался звук боевого горна.

С каменным непроницаемым лицом Гонстад взялся за штурвал, зажмурился на мгновение, а после вдруг совершенно неожиданно прокричал несколько непристойностей. Широко открыл глаза, вновь что-то нечленораздельно закричав, юноша всем телом навалился на ручки управления.

«Он точно все правильно делает?» — увидел я во взгляде одного из варгрийцев, которые, на опыте, торопливо разбегались по стенам рубки, поближе к поручням.

Аэростат между тем мягко, словно нехотя, начал заваливаться носом вниз. Но с каждой секундой движение все ускорялось — еще немного, и палуба буквально ушла из-под ног. Многочисленные сирены и боевой горн ревели все громче, а капитан Гонстад, который направил корабль вниз в управляемое падение, заорал от страха. Я почувствовал, как подошвы отрываются от пола — если бы в этот момент не держался за поручень, наверное бы вообще взлетел под потолок.

Майя уже не просто снижалась, она мчалась вниз в свободном падении, так что все мы на несколько секунд оказались в невесомости. Я в этот момент подумал, что возможно совершил ошибку с аргументами убеждения и оценкой возможностей нашего пилота и капитана. И судя по ругательствам варгрийцев — некоторые из них не успели схватиться за поручни, думал не только я.

Элькидийская чаровница приближалась стремительно. Через остекление рубки я хорошо видел крейсер прямо под нами — Майя летела носом практически вертикально вниз. Я видел, как разбегаются по сторонам синие фигурки на палубе крейсера, как сопла движителей окутались сиянием лириумного выхлопа. Тронуть с места такую махину дело небыстрое — мы падали быстрее, чем разгонный импульс Чаровницы набирал необходимую мощь. И застигнутый врасплох имперский крейсер явно не был готов к такому развитию событий.

Капитан Чаровницы просто не успевал ничего сделать — мы летели, вернее падали, слишком быстро. Я же, несмотря на осознание что преимущество внезапности пока получается удержать, наблюдая стремительно приближающуюся палубу крейсера подумал, что дело дрянь. Похоже на фоне страха у вчерашнего гардемарина выключило разум, оставив только страх, странные инстинкты и пригоршню юношеской дурости.

«Зачем ты это делаешь?» — примерно так можно было истолковать крики нескольких варгрийцев, которые владели собой хуже, чем я.

Я уже приготовился к тому что Майя сейчас, как таран, или даже как брошенное сверху огромное копье просто воткнется в палубу крейсера. Но как оказалось, совсем недавно я сначала переоценил Гонстада, а сейчас недооценил — юный капитан все же, в рамках возможностей, держал и штурвал, и ситуацию в руках: движители вдруг загудели так, что корпус крупно и неровно завибрировал. Миг сильнейшей перегрузки, и земля и небо в поле зрения поменялись местами: Майя, волей Гонстада (и под его дикий протяжный крик) задрала нос, за несколько мгновений до столкновения выходя из пикирования.

Задранный нос снова опустился, мой взгляд через стекла рубки поймал линию горизонта, и в этот момент Майя приземлилась на палубу крейсера сверху, сминая днищем надстройки. Удар раздался такой, что вздрогнул весь корабль. Что-то посыпалось, заскрежетало — так громко, что корни зубов заныли.

Чаровница, получив сверху сильный удар, просела вниз на десяток метров. Палуба крейсера (и наш корабль вместе с ней) кренилась попеременно в разные стороны, скрежет и треск становился все сильнее — Майя, рухнув на имперский крейсер, повлекла его вниз своей тяжестью.

Мы начали снижаться.

Гонстад что-то негромко бормотал срывающимся голосом — я даже не вслушивался. По интонациям понятно, что он — не в силах сдержать эмоции, удивляется сам себе и тому, что и как именно сейчас сделал. Сквозь причитания юного капитана и окружающий грохот я вдруг услышал крики командиров гвардейцев Альба. Они пошли на абордаж, спрыгивая с высоких бортов Майи на крылья и палубу Чаровницы.

Понимая, что сейчас наступил самый критический момент, я выскочил из рубки на открытый мостик. Весь обратившись в слух — и в магическом поле тоже, пытаясь уловить или почувствовать отзвуки ауры готовящихся конструктов. И готовясь, если что, отреагировать. Гомер выбежал следом за мной — двигаясь, несмотря на свой вес, удивительно быстро и плавно. Глаза его сияли желтым светом, и он сейчас нисколько не напоминал того грузного увальня, в которого превращался в обычные моменты времени. Это сейчас была быстрая и безжалостная машина для убийств — не хотел бы я попасть такому на пути. Гомер мелькнул и исчез — переместился на другую сторону мостика, чтобы контролировать невидимые мне участки палубы крейсера.

Капитан Гонстад между тем продолжал удивлять, действуя на удивление быстро и грамотно. Берсерк родился, можно сказать. Причем берсерк, в котором безумия оказалась совсем капля: Гонстад, несмотря свои недавние истошные крики, управлял ситуацией. Он уже изменил положения движителей, так что объятые синим пламенем сопла смотрели вверх: весь ресурс Майи сейчас был направлен на то, чтобы давить крейсер дальше, заставляя его снижаться.

Движители Чаровницы между тем перешли со свиста на утробный гул — система управления, скорее всего в автономном режиме, пыталась удержать корабль в воздухе. Но масса Майи была слишком велика, крейсер продолжал опускаться. И в его рубке, похоже, просто никого не было сейчас из тех, кто мог перехватить управление кораблем. Вернее, рубки сейчас вообще на месте не было — вспомнил я, куда примерно мы приземлились. Много от чего защищены корабли императорского флота, но не от пилотируемых вчерашними гардемаринами фрегатов, которые камнем падают сверху.

— Если увидите что движители корабля оживают усилением мощности, уничтожайте их сразу же. Ты с левой стороны, ты с правой, — дал я команду варгрийским стрелкам, которые моментально разбежались по сторонам, занимая позиции.

Момент действительно критический — если в рубке крейсера кто-то опомнится и возьмет управление в свои руки, нас — наш корабль, можно сбросить с палубы довольно легко.

Мы при этом продолжали снижаться — движители крейсера на могли удержать в воздухе два корабля. И по мере спуска, по мере того как мы оказывались все ближе к земле, корпус Чаровницы начинал все сильнее вибрировать и рвано дрожать. Майя, грузно навалившись на крейсер и давя ее вниз, накренилась еще сильнее. И сейчас мне еще лучше стала видна палуба Чаровницы, по которой тройками и пятерками передвигались штурмовые группы гвардейцев Альба.

Сопротивления никто не оказывал, все видимые мною матросы крейсера уже лежали на палубе с широко расставленными ногами и руками за головой. Почти никто не оказывал сопротивления — на моих глазах сразу несколько групп гвардейцев разбили построение имперских офицеров, готовивших конструкт. Возможно даже конструкт не атакующий, а простой и надежный воздушный молот, способный сбросить наш приземлившийся корабль с палубы крейсера. Майя лежала на Чаровнице неровно — наискось через палубу с креном на нос, так что не только противоабордажный маневр, но и хороший воздушный молот под корму действительно может сбросить наш корабль.

Действовали гвардейцы Альба жестко — я видел, как от удара прикладом голова одного из магов дернулась, а сам он, едва не улетев за борт, покатился по палубе оставляя кровавый след от разбитого лица. Гвардейцы действовали жестко, но при этом не били насмерть, это я тоже мельком отметил.

Сирены тревоги и горн, которые за несколько минувших секунд уже стали привычной и неотъемлемой частью реальности, вдруг начали затухать. Погасли и сопла движителей Майи — синее сияние исчезло, как выключили. Одновременно обрубило и звук сирен — остался только скрежет Майи днищем по палубе и надстройкам Чаровницы.

— Все, приплыли, — крикнул растрепанный Гонстад, выглянув на открытый мостик.

Действительно все — Майя исчерпала полностью весь ресурс, а вместе с окончанием запаса лириума у корабля потухла и жизнь. Но самое главное было сделано: мы опустились уже достаточно, движители Чаровницы не могли удержать ее в воздухе. Более того, мы опускались все быстрее и быстрее. Болтанка усилилась, но я все же смог обратить внимание на второй крейсер, на «Батарнского чародея».

Корабль сейчас был на земле, в беззащитном положении. Вот только его капитан явно пытался это исправить: было заметно, что заправку крейсера лириумом сейчас торопливо прерывали. Я видел, как одна за другой аварийно отлетают и с хлопками исчезают отключаемые дуги энергетического контура вокруг движителей, как освещается голубым сиянием сопло оного из них, первого полностью избавленного от предохранительного силового контура.

Завершить восполнение ресурса заряд-лириума в один момент нельзя, это сложный и опасный процесс. Но экипаж Чародея делал это невероятно быстро, причем в нарушение всех инструкций: сначала ведь нужно полностью прервать поток силы Сияния, убрав силовой контур со всех движителей, и только после этого их запускать. Но на крейсере сейчас все это делали одновременно.

Я оценил расстояние от места, куда мы должны в скором времени приземлиться, после обернулся за спину, где стояло несколько наемников-штурмовиков, оставшихся рядом. Среди лиц заметил знакомые — Гайдо и Рико, те самые парни из отряда Марии, которые сопровождали меня при зачистке отеля во время прорыва в Хвойной заставе.

— Как только окажемся внизу… — обратился я к ним, показывая на Чародея. — Как только мы окажемся внизу, если я отдам приказ, вы должны успеть до него добежать. Если он взлетит, нам хана.

— Что-что мы должны сделать? — не очень уверенно спросил один из наемников.

— Очень быстро преодолеть разделяющее корабли расстояние, оказаться на борту и навязать команде крейсера ближний бой, желательно захватив рубку.

— Бежать по чистому полю под пулеметами и под огнем магов?

— Там не поле, а лес, — произнес вдруг один из варгрийцев. — С вами побегут наши волки, имперских магов можете не бояться. А пулеметы стрелять не будут.

Наемники, судя по взглядам, очень сильно сомневались. Настолько сомневались, что собирались, опять же судя по взглядам, мне возражать.

— Доверьтесь нам, — улыбнулся варгриец. Легкое движение, и в руках стрелка оказалась артефакторная штурмовая винтовка, на стволе которой светились зеленым и черным сиянием руны.

Зрелище говорящее больше слов, так что наемники-скорпионы немного успокоились. Ну как успокоились — протестовать против возможного приказа, поначалу показавшегося им самоубийственным, больше не собирались. Правда, дьяболо его знает, что будет, когда приказ все же нужно будет выполнить.

Чаровница между тем продолжала снижаться, находясь на грани сваливания в неуправляемое падение. Несколько секунд, в которые болтанка становилась все сильнее, а скорость снижения все больше, было очень неуютно: чем ближе оказывалась крейсер к земле, тем больше на стабильное положение корабля влиял разнос разницы потенциалов стихий. Используя Голос, я закричал, призывая всех держаться — получилось так внушительно, что не только люди на кораблях, но, наверное, даже лесные звери в радиусе нескольких лиг начали за что-то держаться.

Снизу раздался громкий звук удара, вновь по корпусу корабля прошел пронзительный скрежет. Чаровница рухнула криво, задрав вверх одно крыло — под которым оказались деревья и какие-то строения базы снабжения. Майя припечатала крейсер сверху, и почти сразу, из-за крена крейсера, начала сползать по его палубе вниз. При этом ее задние посадочные лапы за что-то зацепились, а передние съезжали все дальше, разрывая палубу крейсера. На некоторое время все вокруг сузилось до мельтешения зеленых ветвей, скрежете, криках и разлетающихся обломках.

Майя со скрежетом съезжала по палубе крейсера до того момента, как ее позолоченная носовая фигура не уткнулась в землю. В этот момент падение и его последствия закончились и палуба под ногами наконец, какое облегчение, превратилась в твердь.

Все, теперь точно приплыли: два сцепленных массивных корабля, словно выброшенные на берег волной киты, расползлись и замерли. И Батарнский чародей оказался сейчас от нас совсем недалеко, меньше чем в трехстах метрах.

— Внимание, на Чародее! — пользуясь наступившей относительной тишиной заговорил я, использовав Голос. — В нашем распоряжении артефакторное оружие, запрещенное Кодексом. При попытке взлета мы его используем и уничтожим движители вашего корабля.

Мои слова громко и внушительно раздавались над лесом и базой Юргорден, возвращаясь магическим эхом обратно. Объявляя о запрещенном оружии я раскрывал карты, конечно, но терять возможность захватить целый крейсер не хотелось. Как не хотелось и лишних смертей среди имперских воздухоплавателей.

— Продемонстрируй, — обернулся я к одному из своих стрелков.

Кивнув, варгриец дал команду своему отделению, и трассирующие выстрелы четырех винтовок зелеными линиями протянулись к Чародею, сконцентрировавшись на одной из пулеметных башен. Буквально за несколько секунд секция бортового силового щита оказалась выбита, а мгновением позже разметало в клочья бронещит с самим пулеметом.

— Я предлагаю вам прекратить сопротивление и сохранить себе жизнь! — загремел мой голос, разносясь над всей округой и возвращаясь эхом. — Если вы сейчас же не погасите активные движители, то я отдам приказ…

Капитан Чародея мое предложение не просто не дослушал, а уже начал отвечать. Не словом, а действиями. Причем действиями быстрыми и решительными: все четыре движителя вдруг ожили, несмотря на не до конца дезактивированный силовой контур вокруг трех из них. Сверкнуло десятком вспышек, раздалась череда взрывов, пространство вокруг наполнил густой свист. Массивный корабль, сминая несколько строений, которые уже полыхнули синим огнем вырвавшегося лириума, начал одновременно и разворачиваться, и отрываться от земли.

Ну вот сколько лет прожил, а как был дураком, так и остался — в сердцах выругался я про себя и на себя. Вот сколько раз уже убеждался, что если в сложной и крайне напряженной ситуации есть на выбор равнозначные варианты действий — стрелять или разговаривать, всегда нужно сначала стрелять. Ну не было ни разу, чтобы ситуация, в которой возник подобный выбор, закончилась на разговорах — стрелять приходилось всегда.

Ничему меня жизнь не учит.

Массивная туша имперского крейсера между тем, оставляя под собой горящие строения и яркие клубы взрывов магических энергокомпенсаторов, поднималась и разворачивалась. Капитан крейсера или дурак, или герой — он сейчас рисковал не только тем, что я реализую свою угрозу, а рисковал потерять крейсер в огне всепоглощающего взрыва. Но рискнув, он цели достиг — Место силы выдержало буйство энергии, и масштабного взрыва не произошло. Теперь вопрос секунд: или варгрийцы, используя запрещенное оружие смогут уничтожить хотя бы один движитель, не давая Чародею завершить маневр, либо же крейсер развернется, и мы нос к носу встретимся со всепожирающим римским огнем.

Все произошедшее только что уложилось в считанные мгновения — и я только собрался было отдать команду к стрельбе, начиная бойню, как вдруг из земли под разворачивающимся на высоте пары десятков метров Чародеем начали вырываться гибкие лианы и корни. Сотнями и уже тысячами они, словно атакующие в бросках змеи, взлетали в воздух и оплетали корабль живой сетью.

Реагируя на внезапную новую угрозу, движители Чародея изменили положение — если до этого сопла смотрели вниз и в стороны, разворачивая корабль в попытке сразу же взять нас на прицел установками римского огня, то сейчас все четыре синих лириумных выхлопа оказались направлены прямо в землю. Огромный корабль пытался вырваться из все более оплетающей его сети лиан и корней.

Свист движителей достиг уже такой силы, что серьезно бил по ушам. Но подняться крейсер не мог — сила природы здесь, на земле, была сильнее мощи лириумных движителей. Стихия природы, которой воспользовались пришедшие мне на помощь дриады и жрицы Цветаны (как я предусмотрительно их с Лазарем в Юргорден заранее отправил), удерживала крейсер от взлета. Но удерживая от взлета, контролируемая жрицами сила природы не могла крейсер полностью приземлить.

Краткие мгновения передышки, и снова ребром встал тот же самый вопрос: стрелять или нет. Вопрос жизни и смерти, победы и поражения укладывался в одно единственное мое решение.

Выбор теперь гораздо более тяжелый, чем совсем недавно: мощь работы движителей крейсера уже такова, что если выбить даже один, здесь будет очень громко и очень жарко, есть вариант что разнесет вообще все в округе. Но при этом, если не стрелять, имперский крейсер может вырваться из оплетающей его древесной паутины, а дальше набрать высоту, поставить мощный щит перед носом и далеко не отходя сжечь и Майю, и Чаровницу, да и вообще весь лес Юргорден.

«В жопу ваш миролюбие», — очень отчетливо, голосом Доминики, прозвучали у меня в голове слова. Слова, в которых слышалось сожаление — потому что стрелять, определенно, нужно было начинать раньше. И наблюдая за тем как тушу крейсера все больше и больше оплетают живые змеи растений, я снова открыл рот — собираясь отдать приказ варгрийским стрелкам. Но сказать ничего не успел — из дальней рощи, скидывая маскировочную пелену, появился клин варгрийских адских всадников. Атака кавалерии на крейсер императорского флота — удивительное зрелище.

Теперь, похоже, я видел все.

Глядя как варгрийцы на адских скакунах стремительно приближаются к кораблю, я не совсем понимал, чего именно хочет Лазарь. Опутавшие Чародея корни не могли его опустить обратно к земле — махина крейсера так и зависла на высоте около полусотни метров. Варги, когда окажутся рядом, по древесным побегам как по канатам собираются наверх забираться что ли?

Впрочем, все волнение у меня уже прошло. Я наблюдал за происходящим, но при этом смотрел уже совершенно спокойно. Не думаю, что ведущий варгрийцев Лазарь поступает импульсивно и безрассудно. Он же не я — ему боги так прямо не помогают, так что руководствоваться в решениях приходится в первую очередь разумом и расчетом. И наверняка у Лазаря есть какой-то план.

Я оказался прав — когда клин варгрийских всадников приблизился к Чародею, земля перед ними дрогнула. Слой дерна, словно травяной ковер, начал подниматься — а змеи древесных побегов, оплетающие крейсер наоборот, словно веревочные ванты протянулись от бортов вниз к земле. Переплетение лоз и древесных корней стремительно мелькнуло в сторону адских всадников, за несколько секунд превращая поднимающиеся пласты дерна в самую настоящую воздушную дорогу.

Я все же отдал команду, и варгрийцы рядом со мной уже стреляли — только не в движители, а разнося в клочья секции силовых щитов на бортах Чародея. Несколько секунд, и стрельба прекратилась — атакующие адские всадники уже оказались на палубе корабля.

Движители крейсера в последней попытке взлететь, на форсаже, взвыли так, что заложило уши — но продолжалось это не более двадцати секунд. Время, которое адским всадникам потребовалось добраться до рубки и предложить капитану сдаться прямо сейчас или умереть. Тоже прямо сейчас, полагаю.

Сияние вокруг движителей крейсера потеряло яркость, гул и свист прекратились. Батарнский чародей, которого многочисленные змеи древесных побегов продолжали тянуть к земле, немного накренился. Так что мне, несмотря на то что мы были ниже, теперь было видно палубу. И было видно, как оказавшиеся на корабле варги спешиваются, и разделяясь на штурмовые команды принимаются за зачистку. Еще заметил, что та группа, которая захватила рубку, поднималась к ней не спешиваясь с адских скакунов — часть палубы Чародея была превращена в живую дорогу из дерна, корней и древесных побегов.

Сверху надо мной (пока сверху) варгрийцы уже планомерно зачищали палубу и отсеки Чародея, снизу подо мной, на палубе и в отсеках сбитой Майей Чаровницы, происходило тоже самое — только здесь возобновили зачистку гвардейцы Альба.

Начиналась, несмотря даже на сопутствующие обстоятельства, обычная боевая рутина. Наемники скорпионов достаточным опытом и подготовкой для подобной работы не обладали — это все же рейдеры, да и артефакторная экипировка у них похуже. Зато скорпионы пригодились для конвойных функций — принимая пленных воздухоплавателей и выводя их на широкую поляну перед зданиями базы снабжения, расконсервированной прибывшими сюда раньше нас имперцами.

— Милостивый Селатья, милостивая Селанья… — услышал я, как бормочет Гонстад, обращаясь к богам-покровителям. Довольно необычным для воздухоплавателя — обычно как покровителей гардемарины выбирали повелевающих ветрами божеств греко-римского пантеона — Эола, Борея, Зефира, например.

Именно из-за необычных имен богов я и обратил внимание на нашего капитана — который сидел на палубе, обхватив голову дрожащими руками. Гонстад явно только сейчас начинал полностью понимать и осознавать, что именно произошло. И что именно сделал конкретно он сам.

— Выпить есть что? — услышал я рядом голос Гомера.

Ментат вновь передвигался грузно и неторопливо, снова превратившись в сварливого дядюшку — не следа ауры той машины для уничтожения всех и всего вокруг, которой он был буквально пару минут назад.

— Есть, — кивнул я, снимая флягу с пояса и передавая ментату.

Впрочем, шутку решил до конца не доводить — столкнутся с яростью ментата мне не хотелось.

— Это вода если что, — произнес я, когда Гомер уже скрутил крышку и намерился сделать глоток.

— Очень смешно, — даже не закрыв фляжку, бросил мне ее Гомер и фыркнув, направился в сторону рубки. На идущих ему навстречу Алисию и Марию, которые недавно покинули убежище бронекапсулы, он даже внимания не обратил.

Девушки, оказавшись на мостике, не скрывая удивления осматривались по сторонам. Ну да, есть чему удивляться. Картины вокруг, конечно… живописные. Не каждому художнику батального жанра хватит фантазии даже чтобы представить подобное.

Два сцепленных в падении аэростата на земле, еще один в отдалении — оплетенный древесными побегами словно паутиной, призрачные силуэты адских скакунов, многочисленные дымы, поднимающиеся в небо, группы наемников, ведущих пленников в синих с золотом мундирах императорского флота…

— Вот примерно так все и со мной последнее время происходит, — произнес я, широким жестом обводя панораму частично разрушенной базы снабжения и окружающего ее леса.

— «Так» это как? — поинтересовалась Мария.

— Быстро, дерзко, резко, — усмехнулся я. Только сейчас чувствуя, как от прилива адреналина у меня сейчас у самого начинают подрагивать руки.

Я в очередной раз прошел по лезвию бритвы: два крейсера все же столь серьезная сила, что умудрится мало того, что выйти живыми после встречи с ними, так еще захватить оба, пусть один из них и поврежден серьезно, это невероятное событие. Достойное того, чтобы попасть во всемирную историю.

Вдруг почти ослепив нас всех, сверкнула яркая вспышка. И еще одна, после чего в лицо дохнуло упругой воздушной волной. В небо, неподалеку от нас, поднималось сразу два высоких столба лириумного огня.

Заправочный док, от которого совсем недавно поднялся Батарнский чародей, перестал существовать полностью. И нам очень, просто очень повезло — потому что энергия вырвалась не в виде взрыва, а просто потоком высвобожденного лириумного пламени.

— А что и как здесь вообще… произошло? — как только столб огня неподалеку начал опадать, спросила Мария.

— Позже расскажу, — уже вполне деловым голосом ответил я.

Некогда сейчас рассказывать — вспышка высвобожденной энергии помогла мне взять себя в руки и вернуться в реальность. Работать надо, дел теперь по самое горло — гораздо больше чем было десять минут назад, когда я сидел в кают-компании и вел с Алисией, Марией и Гомером неспешный разговор о ближайших планах.

Невиданная полоса удач на моем пути к Риму продолжалась, и очень не хотелось ее спугнуть лишней расслабленностью.

Глава 18

Работа на базе снабжения Юргорден кипела. Усмирение магических выбросов, фильтрационные мероприятия пленных, совещания в попытках решить как снять Майю с Чаровницы, подготовительные мероприятия к этому, очистка от древесной паутины Чародея.

Мы копали землю, рубили деревья, разбирали строения — и все без малейшей помощи магии. Спасибо смелому капитану Батарнского чародея: жрицы Живы теперь просто не могли использовать силу природы. Слишком велико было возмущение стихий вокруг после того, как Батарнский чародей попытался аварийно взлететь и чуть было не уничтожил Место силы в сердце базы снабжения флота. И сейчас жрицы во главе с Цветаной пытались погасить буйство стихий. Для того, чтобы когда мы сможем подготовить хоть один из кораблей к взлету, можно было подняться в воздух без боязни снова устроить локальную стихийную бурю.

Жрицам было невероятно тяжело, но и нам непросто — для ручной работы катастрофически не хватало людей. Брат Марии, как мы и договаривались ранее, уже выдвинулся с отрядом сопровождения в сторону Тавроса, направляясь на сбор капитанов Гильдии наемников. А так как выступать он должен был как облеченный властью командир отряда, то и практически весь отряд скорпионов он увел с собой. Для подтверждения своего права: коммуникаторы ведь больше не работали. Поэтому прежде чем принять и подтвердить выполнение контрактов, брат Марии должен был оповестить и подтвердить Гильдии, что теперь он, а не сестра, глава наемного отряда скорпионов. Марию, кстати, подобная перспектива определенно не обрадовала. Но ни спорить, ни возражать девушка не стала, хотя после того как брат убыл, девушка ходила слегка потерянная и растерянная.

Давно отгорел алый закат, а фронт работы, как казалось, ничуть не уменьшался. Майя по-прежнему лежала на Элькидийской чаровнице — также, как они и приземлились здесь недавно. Но пусть на первый взгляд ничего не изменилось, нами по факту был проделан просто титанический труд по подготовке взлета. Зато на Батарнском чародее изменения были явно заметны — древесная паутина, обрубленная, лежала под кораблем, крейсер полностью лишился опутывающей его привязки.

Вокруг кораблей то тут, то там виднелись лежащие фигуры — вымотанные гвардейцы Альба и варгрийцы, заканчивая работу валились на землю иногда прямо там, где стояли. При этом грязные, усталые Альба и варгрийцы разительно отличались от чистеньких пленных флотских, которые по-прежнему были собраны тесной группой на поляне между кораблями.

В теории, я мог конечно попробовать привлечь к делу кого-то из пленных воздухоплавателей. Но сделать это можно было только силой принуждения: командующий группой из двух крейсеров был жив, и приказ о капитуляции командам мог отдать только он. Только отдать он пока такой приказ не мог, даже если бы захотел, потому что сейчас находился где-то внутри Чаровницы. Глубоко внутри: в рубке крейсера, которую мы вмяли в корпус при приземлении.

Ломать же людей, заставляя их работать, тем самым нарушая статьи о капитуляции и все неписанные правила ведения войны я не хотел. Да и не мог — тот, кто так делает, ставит себя на заведомо более низкий уровень восприятия. С подобными персонажами серьезные разговоры никто не ведет — это варварство в чистом виде, в этом нет никакой чести. А где нет чести, там нет и не может быть первого сословия. Мне же еще, если все получится, в Ассамблее выступать в самое ближайшее время — а если я сейчас начну нарушать правила ведения войны, писаные и неписаные, меня туда просто на порог не пустят.

По этой же причине не стоило надеяться на то, чтобы оставив здесь Майю и Чаровницу, продолжить путь на Батарнском чародее. Как только мы покажем намерение поднять крейсер в воздух, или даже приблизиться к установкам римского огня с целью изучения или демонтажа, протокол самоуничтожения наверняка будет задействован кем-то из присутствующих здесь пленных офицеров. И несмотря на это, Батарнский чародей все же был очищен нами от древесной паутины — и когда мы над этим работали, я видел скрытые усмешки во взглядах флотских. Видел и недоумение в глазах варгрийцев, но среди них вопросов мне никто конечно же не задавал.

И правильно не задавали: я очень рассчитывал продолжить путь дальше не только на Майе, но и на Чародее. Да и вместе с Чаровницей, если повреждения у крейсера не критичные и получится ее поднять в воздух. Рассчитывал я на это, потому что у меня появился план. Немаловажной частью которого оказалась личность командующего, заблокированного в рубке: после того, как варгрийцы быстро допросили несколько офицеров, выяснилось, что возглавляет соединение из двух имперских крейсеров лорд-сенатор Эрик Финнеган.

Новоявленный лорд-сенатор, как оказалось, из-за вторжения Стужи так и не отправился на Европу в Равенну, а остался на Юпитере — получив под командование два самых мощных крейсера флота, составивших оперативный резерв Императора. И с самого начала вторжения Стужи оба крейсера, малоэффективные против малых отрядов демонов (а крупных орд на имперском Западе пока не было), пробыли на базе в Гаэте, в полной боевой готовности. Я прекрасно знаю отчего: являясь оперативным резервом самого императора, крейсеры в первую очередь были весомым аргументом для тех фамилий первого сословия Запада, кто пользуясь случаем мог решить выступить против императорской власти. Сдерживающим фактором — флоту ведь не обязательно вступать в дело, в большинстве случаев достаточно одного только присутствия в регионе.

Но менее двух суток назад, неожиданно для всех, Финнеган вдруг решил покинуть базу флота и в обстановке строгой секретности оба крейсера под покровом ночи отправились в Юргорден.

У меня были причины догадываться, почему именно это произошло. Но собственные догадки — пока мы не выколупали рубку из-под Майи, я держал при себе. Все же о том, что Финнеган — трус, банально решивший сбежать из-за того, что узнал о моем приближении к Гаэте, лучше говорить ему в глаза. Но в этой догадке я был абсолютно уверен.

Причем теперь, постфактум, понимал, что сам виноват в состоявшейся здесь нашей с ним встрече. Банально перестарался и недоработал легенду, когда дал задание Филиппе распространить информацию, что я из разлома воздухом пойду в Гаэту. Наверняка без четкой конкретики сведения эти расползались, трансформируемые и усиливаемые слухами. И до Финнегана информация дошла скорее всего в виде доклада от агентов о том, что в Гаэту я иду во главе огромной орды, сопровождаемой неизвестным количеством трофейных кораблей.

Просто уверен в этом, потому что именно так работает народная молва — и неважно кто ее разносил, люди или демоны. И мне теперь было понятно, почему именно лорд-сенатор Финнеган так неожиданно оказался в этой глуши со своими кораблями. Придумал какой-то предлог или сфабриковал донесения агентов и снявшись с якоря, убыл прочь, сочтя нужным защищать интересы Империи подальше от Гаэты.

Можно было конечно попробовать получить подтверждение этой информации от флотских — статьи о капитуляции передача подобных некритичных сведений не нарушала. Но пленных флотских я сам пока не спрашивал. Не потому что не хотел, банально некогда было — пока остальные рыли землю, пытались сквозь искореженный корпус Чаровницы пробраться в рубку, а также освободить посадочные лапы Майи, мне нужно было организовать ее заправку энергией.

После выброса стихийной силы в доке, на счастье, уцелел один из трех заправочных причалов базы. Всего заправочных причалов было три — из-за размеров Чародея при его заправке было задействовано сразу два. Они и превратились недавно в пыль и оплывший камень. Третий причал уцелел как раз потому, что не был расконсервирован. И его скорейшей подготовкой к работе мы с Гомером, Алисией и Гонстадом (как единственным доверенным специалистом по профилю) занялись.

Справились быстро. Вернее, быстро справились также захваченные в плен работники дежурных смен базы снабжения — от нас при этом просто требовались сила убеждения (от меня) максимальное внимание (от Гонстада) и контроль (от Гомера и Алисии). Все для того, чтобы никто из работников базы не решился стать павшим героем, и чтобы все вокруг на многие лиги не стало выжженным эпицентром взрыва.

Когда заправочный причал оказался расконсервирован, следующей задачей было доставить туда Майю. На руках полностью выработавший запасы энергии фрегат туда не отнести. Магией тоже не передвинуть. Вернее, передвинуть-то можно — использовав похожий древесный ковер, поднявшись по которому варгрийские всадники захватили Чародея штурмом. Но из-за бушующего вокруг магического эха стихий именно сейчас это не сделать. Цветана, после оценки ситуации, озвучила мне оптимистичный срок в сутки. Правда, рассчитывать попросила на полтора суток — за это время, как она сказала, буйство стихии точно спадет и можно будет с помощью силы природы, не опасаясь жестких откатов и новых выплесков энергии, передвинуть фрегат.

Можно было, конечно, подождать. Но я очень опасался того, что на магическое возмущение сюда могут прибыть другие корабли имперцев, поэтому максимально торопился. И выбрал иной вариант действий, самый… скажем, так, смелый.

Как в сердцах сказал Гомер — вариант мало чем отличающейся от того, чтобы попробовать отнести Майю в заправочный док на руках. И, как он еще сказал, попытка отнести фрегат на руках будет хотя бы выглядеть не так глупо — в отличие от того, что предлагал я. А я предлагал, используя кристаллы силы средней мощности — те, которые можно демонтировать из бортовых техномагических систем нашего аэростата, попробовать вручную заправить движители Майи. Заправить совсем по минимуму, только чтобы хватило ресурса подняться в воздух и переместиться в заправочный док.

Процесс этот — заправки движителей вручную, со слов Гомера, представлялся как попытка наполнить большой бассейн, используя бокалы для вина. Причем с условием, что за водой нужно ходить к далекому озеру. А кроме того, «спускаться и набирать воду» из этого озера мог только один человек — только Гомер, который обладал необходимым для зарядки кристаллов силы умением. В общем, план мой ментату крайне не нравился. Но когда я спросил его, что лучше — сидеть и ничего не делать, он почему-то на меня начал ругаться, требуя ящик вина. Что, в общем-то, я счел за согласие.

Так что собравшись и обсудив план, мы сняли с Майи десять кристаллов силы, демонтировав их с установок защитных щитов. И в эти кристаллы Гомер закачивал энергию на Месте силы, после чего мы с Алисией перекачивали энергию в движители напрямую. Вот это уже, особенно учитывая наши с Алисией способности в контроле потоков энергии, напоминало не просто попытку наполнить бассейн из бокалов, но попытку наполнить бассейн, выливая в него воду с десятиметровой вышки в ветреный день.

Когда мы — почти сразу после заката, начали работу, я если честно сам не был уверен в успехе. Но сейчас, когда солнце уже поднялось над горизонтом, энергетические резервуары Майи были заправлены на один процент каждый. Но этого заряда, теоретически, должно было хватить чтобы подняться в воздух и переместиться к причалу. Как говорится, если что-то выглядит глупо, но работает, значит это не глупо.

Можно было, конечно, потратить столько же времени и поднять заряд каждого движителя до двух процентов, но я торопился, ожидая возможное прибытие других имперских кораблей. Торопился, и надеялся на лучшее.

Алисия, когда я ей сказал, что дело сделано, подумала немного, а после мягко осела на землю, потеряв сознание. Оставив ее на попечении Марии и личных телохранителей, я направился на Майю. Гонстад был уже здесь, на мостике за штурвалом. Вчерашний гардемарин, белый как мел, держался за ручки управления с закушенной губой. Осунувшийся, похудевший: у демонов в плену кормили его хорошо, прямо щечки наел. А как со мной связался, так скулы теперь заметно очерчены, лицо осунувшееся. И это ведь всего за пару дней.

Волновался Гонстад сейчас не только из-за сложности стоящей перед ним задачи — ему ведь сначала нужно было мягко поднять фрегат из перекошенного положения, а потом уже переместиться в заправочный док в сотне метров отсюда. Причем с исчезающе малым запасом энергии и в ситуации, когда буйство стихий не погашено. Цветана конечно обещала во время взлета уменьшить возмущение силы насколько можно, но гарантий не давала.

В общем, задача невероятно сложная. Но кроме этого, не менее важным фактором для Гонстада было то, что действовать ему предстояло под взглядом десятков опытных воздухоплавателей. Под взглядами тех, кто еще вчера был для него жителями Олимпа и, возможно, даже наставниками в Академии.

— Господин капитан, я в вас верю. Покажите, на что способны, — подбодрил я Гонстада, и покинул рубку. На всякий случай. Все же взлет корабля из такого положения в подобных условиях — весьма опасное мероприятие. К тому же Гонстад обмолвился с опаской, что если не удержит управление, он даже боится представить последствия. В общем, в такой ситуации лучше мне быть рядом с Алисией — она, в полубесчувственном сейчас состоянии, вряд ли сможет себя защитить от буйства стихии, если Майя пойдет вразнос.

Когда я оказался на земле и дал отмашку Гонстаду — я видел его бледное лицо в сквозь стекла рубки, юный капитан начал действовать. Движители Майи с легким гулом ожили, фрегат едва заметно дернулся.

— Да помогут нам боги, — прошептал Гомер.

Ментат заметно похудел. Как и Гонстад — только если гардемарину потребовалось для этого пара дней, то Гомер смог уложиться в одну ночь непрекращающейся работы с энергией стихий. И сейчас усиленно запивал усталость «мерзким полусладким пойлом», как охарактеризовал единственное найденное на борту Чародея вино. Все что было на Майе, Гомер уже давно выпил.

Свист движителей между тем усилился и Майя, со скрежетом вбитых в Чаровницу посадочных лап, вырывающихся из плена, начала взлет. Аэростат крупно задрожал, тяжело и понемногу поднимаясь в воздух.

Сначала Гонстаду надо было выровнять Майю, и он справился — золотая носовая фигура поднялась, и аэростат вернулся в ровное положение в горизонтальной плоскости. После этого в полную силу заработали и задние движители — Майя начала взлет. При этом одна из посадочных лап зацепилась за листы броневого корпуса крейсера и со скрежетом потянула их за собой вверх.

Скривившись, как от зубной боли, я наблюдал за тем, как Майя буквально с мясом выдирается из придавленной к земле Чаровницы. И когда посадочная лапа наконец вырвалась и вниз полетели обломки, Майя, словно подпрыгнув, взлетела вверх чуть ли не на десяток метров. На миг у меня замерло сердце — показалось, что аэростат сейчас выполнит кульбит и врежется кормой в землю, если даже не исполнит переворот. Но обошлось; Гонстад, убирая болтанку, поднял корабль сразу на сотню метров — как катапультой выстрелил. И там, на высоте, справился с управлением, после чего провел корабль к посадочной площадке у силовых резервуаров и начал спускаться.

За процессом я наблюдал, сжав кулаки. Надеялся и верил в то, что у юного капитана все получится. И так я внимательно на это смотрел, что даже не заметил, как ко мне подошли и с разных сторон встали Мария и пришедшая в себя Алисия.

— Волнуешься? — негромко спросила Алисия. И в этот момент взяла меня под руку и прильнула к плечу. Причем получилось у нее это совершенно естественно.

— Оч-чень переживаю за результат, — кивнул я.

— Есть причины? — спросила Мария, почувствовавшая в моем голосе неподдельное волнение.

— Да, это будет его лишь третья самостоятельная посадка. Причем последствия второй вы видели вчера.

— Оу.

В принципе, пока у Гонстада все получалось — преодолев заметную болтанку, Майя опускалась вниз более-менее плавно. Вдруг синее сияние движителей пропало и Майя, зависнув в воздухе буквально на мгновение, камнем упала вниз. К счастью, до поверхности оставалось не более десяти метров. Громкий звук удара, скрежет амортизирующих удар посадочных лап, и глухой звук удара корабля днищем в утоптанную землю. Когда осела пыль и земляная крошка с мелким мусором, Майя выглядела вполне живой. Я даже забыл как дышать — боевые аэростаты императорского флота рассчитаны на такие нагрузки, конечно, но…

— Я сделал! Я это сделал! — послышался истеричный крик Гонстада, который выбежал из рубки, и сейчас явно потеряв над собой контроль прыгал и бесновался на мостике. С энергией ничуть не меньшей, чем недавнее буйство стихий.

Гонстад орал и орал, не справившись с истерикой, а я только сейчас почувствовал, что сжал кулаки так, что ногти впились в кожу.

— Эм, выглядит это все несколько… — замялась Мария, глядя то на Гонстада, то на пленных флотских неподалеку. Больше она ничего она не сказала, видимо не желая никого обижать.

— Неважно как это выглядит. И нам даже не нужно быть снисходительными, потому что задачу он выполнил.

Сказав это, я выдохнул — с облегчением, как будто сам был за штурвалом корабля. Мария между тем явно захотела мне возразить. Наверное, захотела сказать, что в действиях офицера имперского флота все должно быть прекрасно — взлет, посадка, манеры. Но сделав несколько шагов вперед, желая оказаться со мной лицом к лицу, обернулась и осеклась на полуслове едва увидев, что Алисия держит меня под руку, прильнув к плечу. Глаза Марии сверкнули, она снова открыла было рот что-то сказать, но я уже высвободился из рук Алисии и направился к массивной Чаровнице, лежащей неподалеку среди деревьев. Сдерживая при этом вновь накатывающее раздражение — меня уже понемногу начинало утомлять это спортивное соревнование юных девушек, в котором, как они думали, я выступаю главным призом.

Здесь, на вбитом в землю крейсере, пока я наблюдал за перемещением Майи, штурмовые группы варгрийцев уже окружили место, где недавно была броневая рубка. Приближались к проему в палубе варги, закрывшись щитами эгидами — во избежание сюрпризов. Несколько бойцов резаками и артефакторными мечами уже начали расчищать проходы, и за считанные минуты смогли добраться до крыши рубки, вбитой нашим приземлением далеко на нижние палубы.

— Есть кто живой? — усилив звучание речи Голосом, поинтересовался я.

Ответа никакого не последовало.

— А если огненный конструкт кинуть? — еще раз произнес я так громко, что эхо Голоса заметалось в кронах деревьев леска неподалеку.

Снова никакого ответа.

— Ну, не говорите потом, что я не предупреждал, — произнес я уже нормальным голосом, и обернулся к варгрийцам: — Так, давайте-ка все на безопасное расстояние…

— Мы выходим! — раздался глухой, как из бочки, голос откуда-то далеко снизу.

Сразу выйти не получилось — пришлось пользоваться веревками, извлекая заточенных в рубке крейсера имперцев. Там, в момент нашего приземления, находилось двадцать офицеров и матросов, а также один лорд-сенатор.

— Лорд Финнеган, вы даже не представляете себе, как я раз вас видеть, — сообщил я обладателю лаврового венка Империи, между прочим врученного ему якобы за спасение в том числе моей жизни.

В сбитой набок фуражке и скомканной белоснежной тоге поверх мундира, приоткрыв от изумления рот, Финнеган смотрел на меня в смешанных чувствах. Но при этом животный страх в его глазах читался совершенно отчетливо. В этот момент я целиком и полностью уверился в своих подозрениях, что Финнеган ушел из Гаэты под надуманным предлогом именно из-за того, что испугался моего приближения.

С другой стороны, Финнеган привел мне два крейсера, которые я смог захватить. Вот только для того, чтобы суметь воспользоваться плодами победы, у меня сейчас стоит выбор из самых многочисленных вариантов действий. Из которых, уже традиционно, я выбрал самый рискованный и самый наглый. Но при этом, если он реализуется, вариант самый выгодный. И очень надеюсь, госпожа Фортуна еще не отошла от экранов наблюдения за мной.

Пауза, возникшая после извлечения всех офицеров из рубки, затянулась. Вдруг я понял, что все это довольно долгое время смотрю на Финнегана, который, словно загипнотизированный, оказался просто не в силах опустить взгляд

— Правильно, — кивнул я.

— Что правильно? — севшим голосом спросил лорд-сенатор.

— Правильно боишься, — улыбнулся я, и кивнул головой в сторону поляны, где собрались пленные команды кораблей. — Пойдем, разговор есть.

Финнеган идти вместе со мной откровенно не желал. Поэтому подойдя ближе, я схватил его за предплечье и потащил за собой. Лорд-сенатор попытался вырваться, но уговаривать я не собирался, просто швырнув его вперед. Финнеган при падении вскрикнул, и покатился по палубе — так, что только стойка с натянутыми леерами его остановила.

Подойдя ближе, я без затей перекинул его через ограждение борта. Приземлившись с глухим стуком в траву, и прокатившись пару метров, Финнеган попытался встать. Не успел — я уже был рядом, и подхватив его за ворот, потащил лорда-сенатора в самый центр поляны, где собрались пленные. Краем глаза при этом наблюдая, как расступаются перед нами матросы и офицеры, освобождая нам с Финнеганом место.

Когда мы оказались в самом центре поляны, со всех сторон окруженные пленными с Чаровницы и Чародея, я рывком бросил лорда-сенатора вперед. Постоял немного, подождал пока он поднимется. После этого демонстративно отошел на несколько шагов назад, достал нож. И полоснул себе по ладони, крепко сжав кулак и вытянув поднятую руку, наблюдая как капли одна за другой капают на землю.

— Здесь и сейчас, пред лицом всех богов нашего мира я обвиняю лорда-сенатора Эрика Финнегана в некомпетентности, в трусости, во лжи и в предательстве. Перед лицом всех богов я обвиняю лорда-сенатора в попытке преднамеренного убийства курсантов Корпуса Спарты из первого сословия. Обвиняю в попытке убить меня и моих друзей для того, чтобы скрыть последствия собственной глупости, самоуверенности и некомпетентности.

С каждым моим словом за плечами сгущалась тьма, озаренная зелеными отблесками. За спиной у меня вырастали крылья Морриган, незримое присутствие которой я прекрасно ощущал.

— Что ж ты раньше молчал? — неожиданно ровным и спокойным голосом спросил Финнеган. Страха в его взгляде больше не было. Так иногда бывает, когда страха слишком много и его просто перестаешь замечать, устав бояться.

— Хороший вопрос. Самое главное, своевременный, — негромко произнес я, и повысил голос: — Мое молчание раньше было вызвано взятыми перед Корпусом Спарты обязательствами, которые я принял вместе с клятвой верности. Сейчас, когда Корпус от меня отказался, объявив дезертиром, я свободен и от данной ему клятвы. Поэтому здесь и сейчас, пред лицом всех богов я вызываю тебя на дуэль и призываю владыку Юпитера быть нашим арбитром! — раскрыл я кулак, щедро орошая землю кровью.

Вот это было очень рискованной частью моего плана.

Я сейчас совсем не был уверен, что Юпитер вмешается. Вмешается так, как он сделал это недавно, когда испепелил казненного мной Лавиолетта. С другой стороны, если Юпитер все же обратит на меня внимание, это сейчас решит очень и очень многие проблемы. Ведь Владыка Юпитер — бог-покровитель правящего Дома Дракона. Бо́льшая же часть офицеров кораблей флота как правило всегда принадлежат либо к нижним ветвям Дома Дракона, либо являются представителями фамилий его прямых вассалов.

Если же Юпитер сейчас не вмешается, ну что ж… значит, просто я убью лорда-сенатора на дуэли перед командами двух крейсеров. Ничего в принципе не приобрету, но ничего и не потеряю.

Финнеган, кстати, уже принял неизбежность дуэли. Сбросив рваную и грязную тогу, скомкавшуюся во время того как я тащил его сюда, он обнажил артефакторный меч, готовясь к поединку. Свои мечи я пока даже не доставал. Выждав некоторое время, и не дождавшись атаки, я спокойно шагнул вперед. Финнеган ударил — довольно умело. Но с моими вернувшимися способностями я легко ушел от мелькнувшего клинка и без затей воткнул противнику кулак в грудь. Лорд-сенатор сдавленно охнул, отлетел на несколько метров и покатился по земле.

Это было единственное, что я себе позволил из показательной демонстрации. Позволил, потому что мне нужно было как-то отомстить за тот момент бессилия, когда мы снизу, на земле, наблюдали как офицеры Нереиды готовят конструкт, который гарантированно — они не могли этого не понимать, должен был нас убить. И мне нужно было не только за себя отомстить — но и за тех, кто погиб рядом с рухнувшей со склона установкой римского огня, которую Нереида потеряла только из-за идиотизма своего капитана.

Я вернул должок. Лежащий Финнеган сейчас посмотрел на меня с аналогичным чувством бессилия — осознав уровень моего владения мечом и даром он прекрасно понял, что в дуэли мне не противник. Я же, увидев желаемое, обнажил оба меча, теперь планируя сделать все быстро.

Но не успел.

Ярко сверкнуло — сверху, прямо из безоблачного неба в землю ударила ветвистая молния, испепеляя Финнегана в прах. Грохнуло при этом так, что заложило уши, и не все присутствующие удержались на ногах. Вернее, почти все не удержались — из команд крейсеров стоять остались только индигеты. И то не все из них.

Несколько минут прошло в звенящей тишине. Звенящей буквально — в ушах после удара молнии стоял громкий гул. Минута шла за минутой. Постепенно все присутствующие приходили в себя. Удивленно оглядываясь, с трудом поднимались, поглядывая на черное выжженное пятно, в центре которого остался прах силуэта Финнегана и несколько черных от сажи принадлежащих ему артефактов.

Я ждал. Не двигаясь с места, молча. Стоял, осматривая флотских, только-только начинающих понимать, что именно сейчас произошло. Причем изумление я видел не только на лицах команд Чаровницы и Чародея. С крайним удивлением на меня смотрели и варгрийцы, и гвардейцы Альба, и оставшиеся здесь с Марией немногочисленные наемники д’Энтенсы. Да и сама Мария, как и Алисия, не смогли сохранить бесстрастный вид.

Да, подобное видишь не то что не каждый день, но и не каждый век. Кто-то вообще никогда не видел, и не увидит вживую волю Юпитера — все присутствующие наконец начали постепенно проникаться истинным смыслом произошедшего.

Я подождал до того момента как слух по мне вернулся полностью. И еще немного подождал, учитывая, что не все настолько стойкие к внешним эффектам, как я. Заговорил, впрочем, добавив в слова силы Голоса — так, чтобы меня слышали даже те, кто еще не полностью вернул себе слух.

— Теперь настало время поговорить с вами, — произнес я, обращаясь к командам крейсеров. — Прошу всех старших офицеров обоих кораблей проследовать за мной.

Развернувшись, и не оглядываясь, я вышел из образованного командами крейсеров круга. Также не оглядываясь, прошел к дальней опушке сосновой рощи, на которой лежала крылом Чаровница. Только здесь оглянулся и увидел, что за мной последовали все старшие офицеры. Это хорошо.

Дождался, пока они подойдут и остановятся рядом.

— Мне не нужна ваша капитуляция. Мне нужна от вас помощь и сотрудничество. Помощь и сотрудничество, которые, прошу заметить, ничуть не повредят интересам Империи. Что?! — довольно резко обратился я к офицеру, недавно вызволенному из рубки Чаровницы, который только что позволил себе негромкий насмешливый комментарий. — Что ты сказал, не слышу!? — повысил я голос.

— Лорд-сенатор Финнеган мертв. Теперь в любой момент мы можем привести в действие систему самоуничтожения энергетических установок обоих кораблей.

— Ну так приводи, — глядя в глаза пленнику, развел я руками. — Не можешь? Или не хочешь? А если не можешь, или не хочешь, значит заткнись и слушай что я сейчас говорю. Comprenez-vous mon français?

Мой французский офицер явно понял, потому что кивнул и пренебрежительного фырканья больше себе не позволял.

— Итак, мне нужна от вас помощь и содействие в комплектовании палубной команды Майи, куда вы отправите часть матросов со своих кораблей. Кроме того, я жду от вас помощи приведения в порядок Чаровницы, а после организации перелета в составе группы из трех кораблей — Майи, Чаровницы и Чародея, до нужного мне места назначения. Скорее всего это будет две остановки. Как гарантию своих намерений я могу дать слово не прикасаться к закрытым технологиям, либо же вовсе могу дать своим людям указание помочь вам снять с кораблей установки римского огня и оставить их здесь под охраной отряда, состав которого вы определите самостоятельно.

Старшие офицеры крейсеров внимательно на меня смотрели, ожидая продолжения. И когда поняли, что продолжения не будет, один из них, переглянувшись с двумя другими, задал вопрос.

— Сопровождение куда?

— Скорее всего первая точка назначения будет где-то на Западе. После этого мы отправимся в Рим.

— Вы предлагаете нам привезти врага Империи в самое ее сердце? — с невеселой усмешкой поинтересовался один из офицеров.

— Врага Империи, которому благоволит владыка Юпитер? — задал я вопрос, сам не сдержав улыбку. — Или врага Империи, который объявлен врагом Империи только потому, что его отец — император Максимилиан? — во время этих слов я поднял руку, заставив перстень сверкнуть силой.

Демонстрация и смысл моих слов, когда он дошел до умов и сердец, произвели на собравшихся офицеров неизгладимое впечатление.

— Или Максимилиан теперь тоже враг Империи? — после паузы насмешливо поинтересовался я. Но почти сразу сменил тон на деловой: — Единственная моя цель в Риме — инициация собрания Ассамблеи первого сословия, на котором я собираюсь выдвинуть обвинения тирану Фридриху как недостойному быть первому среди равных. И как сын императора Максимилиана я имею на это полное право. Но давайте вернемся к делу. При принятии решения, сотрудничать со мной или нет, прошу вас учесть, что я не хочу лишней крови, ее и так пролилось достаточно на нашей земле. Именно из-за этого, из-за желания избежать прямого столкновения, я запустил дезинформацию о том, что направляюсь в Гаэту, а сам же отправился сюда для заправки своего корабля. И присутствие здесь столь мощного представительства флота стало для меня сюрпризом. Вы что вообще здесь забыли? — посмотрел я на заговорившего первым офицера.

Мой вопрос, судя по лицам собеседников, оказался им не очень приятен.

— Лорд-сенатор Финнеган вчера вечером дал указание следовать в Юргорден для восполнения запасов, после чего он собирался совершить переход в Атлантиду.

— Зачем?

— В известность не ставил.

— Я мог бы предположить, что лорд-сенатор Финнеган просто испугался, когда получил весть о моем приближении. Именно поэтому сбежал именно сюда под надуманным предлогом. Но лорд-сенатор Финнеган только что весьма неожиданно умер, поэтому предполагать такое я конечно же не буду. Итак, господа, подытожим. У меня для вас есть предложение, которое я вам всем озвучил только что. Мне нужна ваша помощь для путешествия в Рим, где после сбора Ассамблеи первого сословия вы и ваши корабли вернутся в состав Императорского флота.

— Если мы столкнемся с другими кораблями флота?

— Высотный потолок Чародея и Чаровницы превышает возможности всех других кораблей Империи. Поэтому при встрече с другими кораблями мы просто поднимемся как можно выше, избегая и уходя от возможной схватки.

— Если мы не согласимся? — последовал следующий, вполне логичный вопрос.

— Это будет зависеть от количества не согласившихся. Если оба экипажа сочтут мое предложение неприемлемым, у меня для вас плохие новости. Мне предстоит сложный последствиями переход в Рим, и у меня просто нет возможности оставить здесь достаточное количество бойцов для вашей охраны, у меня и так людей не хватает. Оставлять же за спиной сразу два боеспособных крейсера, пусть один из них и поврежден, будет крайне глупым решением. Поэтому я предоставлю вам выбор: или мы выводим из строя оба аэростата, чтобы вы гарантированно не смогли взлететь и последовать за мной. Гарантировано, прошу заметить, выводим из строя — а это значит, что Империя корабли потеряет. Либо же вы можете выбрать вариант, когда мы уведем корабли в тайное место, и там я дам приказ казнить всех, кто способен поднять их в воздух. Корабли в таком случае Империя не потеряет, а я не получу за спиной опасности преследования.

Последнее мое предложение, судя по лицам, офицерам не очень понравилось.

— Если же согласится с моим предложением только часть экипажей, достаточная для пилотирования кораблей и воздухоплавания в Рим, не согласившиеся будут оставлены здесь под присмотром немногочисленной группы моих людей, которых я выделю для этого. Только прошу учесть, что если собрание Ассамблеи будет для меня успешным и я войду в право, положенное мне по рождению, к таким людям я буду относится как к предателям интересов Империи, и к предателям интересов человеческой цивилизации. Прошу вас не забывать, что сейчас на переднем крае, от которого вы последнее время находились невероятно далеко, до сих пор идет война с вторжением демонов. И чем быстрее решатся внутренние проблемы Империи, которые инициировал совсем не я, тем быстрее мы разберемся и с проблемами внешними.

Дав несколько минут офицерам чтобы обдумать услышанное, я (опять влияние Доминики) пощелкал пальцами, вновь привлекая внимание.

— Господа и дамы. У меня мало времени, так что прежде чем принять решение прошу вас довести сведения о полученных вами предложениях всей команде. Мои люди проследят, чтобы вы не исказили мои слова, а после прошу сообщить мне ваше коллективное решение. Двух часов на раздумья, полагаю, вам хватит вполне.

Два часа времени я озвучил с учетом того, что нам еще Майю нужно заправлять. Впрочем, с заправкой и восстановлением заряд-лириума получилось быстрее — уложились в час сорок пять. На решение у старших офицеров времени ушло еще меньше: в полном составе офицеры, маги и индигеты решили принять мое предложение. Так что, когда ресурс Майи был восстановлен, три аэростата поднялись в небо (едва не убитая Гонстадом Чаровница при этом держалась в воздухе достаточно криво) и направились к Камаргарскому хребту, в Глотку Дьявола — каньон, где нога человека ступала очень и очень редко.

Там нам предстояло долгое ожидание сообщения от брата Марии. Впрочем, скучать оказалось особо некогда — гвардейцы Альба, немногочисленные наемники д’Энтенса, жрицы Живы и мои варгрийцы занимались боевым слаживанием, а офицеры и матросы работали над устранением повреждений Элькидийской чаровницы. Ну и между делом помогли с ремонтом посадочных лап Майи.

Я же… днем я участвовал во всей многочисленной деятельности, ночами или лежал, пялясь в потолок, или выходил на мостик Майи, глядя на звездное небо и зеленую корону Юпитера. И думал. Обо всем том что было, и о том, что будет.

Спал я совсем мало, урывками. Но сон мне не сильно и нужен был — голова просто гудела от одолевающих мыслей и появляющихся догадок. Потому что сейчас, когда я получил спокойную временную передышку, на многие вещи посмотрел с иного угла. И уже по-иному начал видеть многое из происходящего. Совершенно по-иному.

В общем ни днем ни ночью скучать было особо некогда. Но, когда на восьмые сутки ожидания из Тавроса прилетело сразу двое воронов с сообщением о месте, где ждут Марию вместе с подтверждением выполнения контрактов на меня и на Алисию, я испытал облегчение.

Передышка заканчивалась, можно было снова начинать разбег, который должен наконец привести меня в Рим.

Глава 19

Рибамонтан-на-Море, летняя резиденция Альба в Таррагоне, на восточном берегу Срединного моря, выглядела словно иллюстрация к самой настоящей сказке. Замок, расположенный на крутом склоне белой скалы, нависающий над зеркальной лазурной гладью моря и тонкими узкими шпилями цепляющий вершины облаков, казался просто нереальным. И три зависшие над замком корабля вполне дополняли фантастическую картину. Лишь Чаровница — которая по-прежнему держалась в воздухе заметно криво, несколько нарушала идеальный вид.

Оба крейсера остались над облаками, а Майя начала спускаться на широкий плац замка, расположенный на ровном скальном плато. Посадка при этом происходила вполне буднично и неторопливо. Если, конечно, не считать белого свечения, исходящего от Алисии, стоящей на носу Майи. Покровительствующая Дому Альба богиня Диана ответила девушке, и опускающийся на закрытый парадный плац внутреннего двора аэростат преодолел защитный купол резиденции безо всяких помех.

Я в этот момент находился рядом с Алисией и предусмотрительно взял ее за руку, когда почувствовал, как задние посадочные лапы мягко коснулись земли. Гонстад совсем не удивил — Майя вновь оказалась у самой земли с задранным носом, так что передние посадочные лапы буквально маятником вбило в брусчатку двора. Алисия с трудом удержалась на ногах, и, если бы не мое присутствие рядом, мог бы случиться неприятный казус.

Приземлившийся аэростат еще не замер, а по откинутым трапам уже бежали вниз гвардейцы Альба, штурмовые группы которых планомерно брали под контроль строения замка одно за другим. Каждую группу Альба сопровождали по несколько варгрийцев с запрещенным Кодексом оружием. Может быть поэтому, может быть из-за того, что вместе с нами в замок прибыл лорд Далер Альба, которого мы подобрали по пути, сопротивления практически оказано не было. Защищающим замок гвардейцам Дома Альба сложно воевать против своих же из отряда герцогини, которой откровенно выказывает благоволение сама богиня-покровительница фамилии. Еще при том, что над замком, закрывая солнце, показательно зависло сразу два мощных имперских крейсера.

Сопротивления оказано практически не было — лишь несколько раз вспыхивали очаги стрельбы, очень быстро погашенные. Судя по докладам, уничтожены были несколько групп присутствующих здесь белых тамплиеров, сдаваться категорически не пожелавшие.

Когда резиденция оказалась полностью захвачена, мы вчетвером — я вместе с Алисией и присоединившиеся к нам Мария и Гомером, спустились по трапу. Внизу нас встретил старый лорд Далер Альба. Он по-прежнему выглядел на все свои годы — иссушенной мумией. Вот только теперь его волосы вернули прежний фамильный белый цвет — скрываться, похоже, старый лорд больше ни от кого не собирался. И теперь никто бы не принял его за обычного дворецкого, как это сделал я давным-давно в усадьбе Альба в пригородах Аугсбурга.

Старый лорд присоединился к нашей четверке, и повел нас за собой. Мы миновали двор, массивные двери крыльца распахнулись, пропуская нашу группу под высокие своды главного здания, залитые солнечным светом из многочисленных стрельчатых окон. Пройдя через просторный холл, мы — сквозь коридор выстроившихся гвардейцев, поднялись по широкой парадной лестнице в зал совета.

Здесь нас уже ждали. Сесилия восседала на месте главы фамилии во главе совещательного стола, Доминик — в мундире рыцаря-коммандора Ордена белых тамплиеров, стоял рядом с ней, положив руку на спинку трона. Оба были бледными и явно скрывали серьезное расстройство и удивление от происходящего. Но лицо держали. Я же совсем не удивился, когда увидел формальных заказчиков контракта, которые оказались родителями Кайдена. Удивился бы я, наверное, если бы увидел кого-то другого.

Сесилия и Доминик внимательно наблюдали, как мы, тесной группой в окружении варгрийцев со щитами-эгидами, подходим ближе. Не только варги обеспечивали безопасность — и Гомер и я тоже были наготове, подспудно ожидая в любой момент сюрпризов. Но не дождались — Сесилия и Доминик сохраняли спокойствие, сюрпризов последней попытки не готовили.

Проходя через просторный зал совета, мы вошли внутрь образованной полукруглым совещательным столом широкой подковы и остановились прямо напротив трона с Сесилией — нас теперь разделяло лишь несколько метров и сам собственно стол.

Вперед вышла Мария д’Энтенса.

— Кайден Доминик Альба из рода Рейнар, — изящным показала на меня Мария. — Алисия Юлия Альба, — обернулась она к герцогине. Указующий жест, кстати, в этот раз у нее был не таким изящным и плавным.

— Доставлены в исполнении принятых мною обязательств, ввиду чего мне хотелось бы безотлагательно закончить с формальностями и получить от вас артефакторное подтверждение выполнения контрактов.

Сделав еще несколько шагов, Мария со звучным щелчком положила на стол свой планшет. От меня не укрылось, как при этом Сесилия непроизвольно вздрогнула. Но не сделала ни движения. Как и рыцарь-коммандор Доминик.

— Объяснить, как и что нужно делать? При заключении контракта вам должны были выдать артефакторную печать, с помощью которой…

— Я знаю, что нужно делать! — Сесилия резким словом и жестом прервала Марию.

Переведя дух, она выпрямилась и, глядя на меня, вознамерилась что-то сказать. Судя по блеску глаз что-то явно грубое. Но рыцарь-командор Доминик предусмотрительно шагнул вперед и взял ее за руку, удерживая от резких слов. При этом направленный на меня взгляд Сесилии не оставлял сомнений — она знает о моем возвращении из Посмертия, и видит сейчас перед собой отнюдь не своего сына Кайдена. Хотя, она ради амбиций и своего собственного сына обрекла на смерть, поэтому не совсем понятно, к кому из нас двоих она хуже относилась бы.

— Мы можем не подтверждать выполнение контрактов, — негромко, но вполне спокойно произнес рыцарь-командор, обращаясь, что характерно, ко мне, а не к Марии.

— Кроме того, в опции контракта на…

Доминик осекся на полуслове. Полагаю, попытка уточнить детали оборвалась сразу же, как он подумал, что не лучшим решением будет сообщить здесь и сейчас, что контракт на Алисию не подразумевает опцию оставлять ее в живых.

— Можете, — согласился я, невольно помогая Доминику сохранить лицо. — Конечно, вы можете сейчас не подтверждать выполнение контрактов. Но тогда никто не сможет обещать вам обоим легкую смерть и, что самое главное, почетное забвение. Я вытащу все ваше грязное белье наружу, вас и ваше участие в заговоре будут полоскать веками. А те, кто использовал вас как инструмент, как прокладку, останутся безнаказанными, еще и с деньгами. Кто это, кстати? Новогородский князь? Зерно и Сталь? Хранители? Или вовсе объединенный конгломерат тех, кто решил потеснить богов и править Юпитером без их помощи?

Сесилия вновь захотела что-то сказать резкое, но вновь Доминик ее удержал.

— Я не понимаю, о чем идет речь, — произнес он, глядя на меня с крайне удивленным видом.

Слова его звучали настолько искренне, что не будь у меня за плечами прошлой жизни, я бы может и поверил, что он не в курсе происходящего. Отвечать я не стал, только улыбнулся, глядя в глаза этому человеку. За последние дни встречаю уже второго своего внучатого «родственника». Ведьмочка Доминика, правда, в отличие от рыцаря-командора Доминика была моей родной внучкой, а не двоюродной.

— Ты действительно хочешь, чтобы я сейчас удивил всех присутствующих? — поинтересовался я.

Доминик промедлил с ответом чуть дольше, чем мог бы испытывать мое терпение. И заговорил я даже несмотря на то, что по глазам видел — он уже на все согласен.

— Несложно догадаться, что после моего рождения вы с леди Сесилией заключили соглашение о дальнейших своих совместных действиях. И, если поспрашивать вас обоих с пристрастием, можно узнать об этих действиях удивительные подробности. Могу уверенно утверждать, что после ваших допросов мы узнаем о том, например, что куратором изменений в Ордене белых тамплиеров, создавшем вместе с Ганзой набирающий силу Союз Зерна и Стали, выступал сам тиран Фридрих. Или может выплыть на свет даже такая информация, что Доминик из рода Рейнар, отказавшийся от прав и привилегий фамилии, напрямую участвовал в уничтожении цвета Дома Рейнар в форте Марии Терезы, хладнокровно обрекая своих братьев и сестер на погибель. Не хладнокровно? Ты переживал? — хмыкнул я, увидев, как вздрогнул Доминик. — У меня для тебя кстати сюрприз — твои братья и сестры все выжили, и если я не подарю тебе сегодня смерть, ты сможешь посмотреть им в глаза. Или же вы хотите широкой огласки о том, как Сесилия Альба в сотрудничестве с Инквизицией действовала в ущерб собственной фамилии? — посмотрел я в лучистые голубые, как и у Алисии, глаза Сесилии.

— Вы абсолютно ничем не сможете меня удивить. Еще раз — абсолютно ничем. Я уже понял общую картину, а на частности мне уже наплевать. Непринципиально. Вы оба могли остаться своими в стае львов и волков, но выбрали роль шакалов у ноги дракона. Это ваш выбор, вам за него отвечать перед душами предков, если боги подарят вам честь отправиться в Посмертие. Свое предложение я сделал, и уже начинаю уставать ждать ответа.

— Прошу тебя, — повернулся Доминик к Сесилии.

Сесилия, с ненавистью глядя на нас, в попытке скрыть гримасу злости поджала губы. У нее плохо получилось — верхняя губа дергалась, ощериваясь как у дикого зверя, что портило такое красивое лицо.

Мария на гримасы Сесилии Альба внимания даже не обратила. Она снова сделала шаг вперед и, со всей полагающейся вежливостью, активировала коммуникатор с уже открытым контрактом.

— Контракт на Алисию Юлию Альба, прошу подтвердить исполнение.

Сесилия, уголки губ которой заметно дергались в попытке снова не пустить на лицо гримасу, приложила артефакторную печать к экрану планшета.

— Контракт исполнен, — сдавленным голосом произнесла Сесилия. Сверкнула короткая вспышка, печать исчезла.

Прелестно. Сейчас, когда связи не было и ретрансляторы Мест силы не работали, было у меня опасение что и артефакторная система подтверждения может не сработать. Но сработало. Теперь, правда, нужно еще будет получить деньги в орденском банке — слышал я, что по указу Фридриха уже несколько лет все контракты Гильдии наемников идут через банк Союза Зерна и Стали. Но это уже другая история, задача не сегодняшнего дня.

Мария между тем забрала планшет, открыла следующий контракт и снова, наклонившись через стол, положила коммуникатор перед Сесилией.

— Контракт на Кайдена Доминика Альба из рода Рейнар, прошу подтвердить исполнение.

— Контракт исполнен, — приложила вторую артефакторную печать к планшету Сесилия.

Снова вспышка и снова печать исчезла. Сесилия, сжав кулаки, подняла взгляд. В глазах женщины злость и ненависть сменилась иными чувствами. Она вдруг, до этого момента разъяренная собственным бессилием, просто не понимала, что для нее все хорошее заканчивается.

Доминик же смотрел на меня и только на меня. В глазах его читался страх. Но не тот страх, что совсем недавно я видел в глазах Финнегана, а страх совершенно иного рода — рыцарь-коммандор боялся, что я не выполню своего обещания.

— И пусть дева Морриган решит, — беззвучно произнес я.

— И пусть дева Морриган решит, — также беззвучно ответил Доминик.

Мелькнуло зеленым росчерком — это я заставил материализоваться меч в правой руке и сразу же метнул его. Руки Доминика взметнулись — он обхватил рукоять клинка, который глубоко, по гарду, вошел ему в грудь.

В глазах рыцаря-коммандора мелькнул ужас — он понял, что богиня не хочет принимать его душу. Но ужас вдруг сменился облегчением — вокруг Доминика взвились зеленые лоскутья Сияния, после все тело рыцаря-командора объяло зеленое пламя, а через пару секунд на его месте осталась только горстка праха в виде невероятно четкого силуэта. Продержавшегося несколько мгновений, почти сразу же начавшего оседать — оставшаяся висеть в воздухе артефакторная спата в это время также разматериализовалась, исчезая.

Богиня приняла и забрала в Посмертие душу Доминика из рода Рейнар, отказавшегося от своей фамилии. Сесилия в этот момент лишь тонко взвизгнула, наблюдая за опадающим зеленым пламенем на месте столь скорой расправы.

— Леди Сесилия. Прошу меня простить. Я обещал вам легкую смерть и забвение. Свое обещание я выполняю — но если от лорда Доминика мне более ничего не нужно, то у леди Алисии к вам наверняка возникнут к вам вопросы. Я непременно договорюсь с ней, чтобы она задала свои вопросы как можно скорее и не задерживала казнь, если вы не договоритесь об ином.

После этих слов я посмотрел на Алисию. Она в ответ, не встречаясь со мной взглядом, медленно кивнула и заговорила.

— Леди Сесилия, в вашем распоряжении гостевые апартаменты восточного крыла. Убедительно прошу немедленно отправиться туда и не покидать без моего разрешения. Я скоро вас навещу, у меня действительно есть к вам ряд вопросов.

В голосе юной герцогини звенел лед, а лицо Сесилии сейчас могло бы посоперничать в белизне со снегом. Учитывая белоснежные волосы, она и выглядела сейчас как настоящая снежная королева. По-прежнему не в силах сдержать наползающую на лицо гримасу злости, Сесилия ощерилась как загнанное животное. Но действий никаких не предпринимала — когда двое гвардейцев подошли к ней в качестве конвоя, вышла вместе с ними без возражений.

— А теперь… Попрошу, оставьте нас, — произнесла Алисия, конкретно ни к кому не обращаясь.

Гвардейцы Альба и варгрийцы из нашего сопровождения сразу же направились прочь из зала. Мария слегка замешкалась, замерев у стола с коммуникатором в руках.

— Вы уходите. Я остаюсь здесь, — произнесла Алисия, уже обращаясь непосредственно к Марии и жестом показав ей на дверь. И после посмотрела на меня: — Ты же уделишь мне немного своего драгоценного времени?

Алисия говорила ровным и тихим спокойным голосом. Не отвечая, я только кивнул. Алисия после этого вновь посмотрела на замешкавшуюся спутницу-соперницу, вопросительно подняв бровь. Мария, не сумев скрыть раздражение, дернула уголком губ и развернувшись на каблуках направилась к выходу. При этом намеренно пройдя между Гомером и Далером Альба, заставив их отшатнуться.

— Я думаю, в час мы уложимся, — сообщил я Гомеру. Кивнув, ментат и старый лорд практически синхронно развернулись и двинулись прочь из зала, следом за Марией.

Не прошло и минуты, как мы с Алисией остались одни в пустом зале.

— Пройдем в более удобное место? — поинтересовалась юная герцогиня.

— Пройдем, — согласно кивнул я.

Алисия сразу развернулась на месте — довольно резко, так что даже белоснежные волосы взметнулись. Обойдя стол и не оборачиваясь на меня, Алисия быстрым шагом прошла за трон и отодвинув край гобелена с изображением первого герцога Альба, скрылась за плотной тканью. Не сильно торопясь я прошел следом, и потянул в сторону полог еще колышущийся плотной ткани. И с интересом увидел, что за гобеленом скрывается проход на лестницу.

На лестницу, на которой никого уже не было.

Негромко хмыкнув, я принялся неторопливо подниматься. Если Алисия меня не дождалась, значит тому есть причина, а бежать и догонять я ее не собирался. Без спешки поднимаясь, я считал ступени. Пятьдесят одна ступенька на лестнице прямой, идущей в каменном прямом мешке сразу от трона, после двести одиннадцать металлических ступени лестницы винтовой.

Преодолев последнюю ступень, я прошел через открытый дверной проем тайного хода и оказался в гостиной роскошных апартаментов. Здесь никого не было, и я, осмотрев богатое убранство, пошел дальше. Прошел через пустой холл, заглянул в спальню.

— Располагайся, сейчас подойду, — услышал я голос невидимой Алисии.

Прошел по комнате с камином, открыл бар с батареей самых разных бутылок, выглянул на террасу, где уже парил бассейн с горячей водой. Явно магия, слуги так быстро подготовить его точно не смогли бы. Послушал немного, не ушами. Ну да, есть магическое эхо.

Вернулся в помещение, подошел к бару. Вспомнив Гомера и его сентенцию о выборе сыра и судьбах мира, выбрал бутылку белого сухого — когда не знаешь что наливать, почему бы и нет? Открыл, разлил по бокалам. Вино оставил на столе — для красоты, и чтобы было куда руки деть во время предстоящего разговора. Сам же вернулся к бару, прихватил с собой две, чтобы лишний раз не ходить, бутылки пива, после чего двинулся на балкон террасы.

Отсюда был хорошо виден небольшой силуэт Чародея — крейсер уже поднялся ввысь и дрейфовал далеко над облаками. То, что не Чаровница, понятно — ровно в воздухе держится. Осмотревшись вокруг я понял, что нахожусь на самом верху западной башни замка.

Сбив пробку об перила, в пару глотков выпил первую бутылку пива. Объем странный — 0,33 литра. В моей прошлой жизни, как сказала бы Доминика, «такой херни не было». Сбил пробку со второй бутылки, сделал еще один глоток, облокотился на перила и начал ждать.

Алисия появилась в гостиной меньше чем через пять минут. Обернувшись на звук шагов, я сквозь проем выхода на террасу увидел, что она переоделась — сейчас герцогиня была в том самом белом платье, в котором присутствовала на балу в Риме. Ну и, конечно же, точь-в-точь таком же платье, в котором была богиня Диана, когда они вместе с Морриган выступили за меня в споре с Высокой женщиной Севера. Как и тогда, кроме платья и змеек золотых браслетов на Алисии больше ничего не было. Вообще ничего — ткань прозрачная до полной недвусмысленности.

Покинув террасу, я прошел в гостиную. Взяв бокал вина, отсалютовал Алисии, подавая ей второй. Приняв вино, герцогиня приглашающим жестом показала мне на диван перед низким столиком, куда я и уселся. Она же, совсем неожиданно (и при этом в какой-то мере ожидаемо) села совсем рядом со мной на подголовник дивана, боком. И сделав небольшой глоток вина, отставила бокал и развернувшись, вытянула ножки, положив их на меня.

— Смело. Неожиданно, — прокомментировал я, скользнув взглядом по всей длине представленных на обозрение длинных ног — от затянутых ремешками греческих сандалий голеней до бедер и направил взгляд выше, к изгибам талии. После, совсем не торопясь, перевел демонстративно оценивающий взгляд на грудь, и только потом посмотрел в удивительно яркие, как летнее небо, голубые глаза герцогини.

На щеках Алисии появился яркий румянец. Видно было, что сохранять безмятежное спокойствие и уверенность ей сейчас непросто. Причем она правильно увидела и поняла именно то оценочное суждение, которое я намеренно вложил в только что продемонстрированную демонстрацию взглядом.

Юной герцогине это заметно не понравилось — по ее задумке, полагаю, она вознамерилась перевести наше общение в неформальное, а на такое мое поведение совсем не рассчитывала.

Мне же очень давно не нравились все те замаскированные танцы, что они устраивали вокруг меня с Марией, из-за этого я и действовал сейчас так, как действовал. А еще мне очень не нравилось то, что за все то время, пока скрывались в ущелье Камаргарского хребта, ни Алисия ни Мария прямо не задали мне ни одного интересующего их вопроса.

Поэтому я сейчас и молчал, ожидая слов и действий от Алисии. Старательно гася в себе то раздражение, которое меня преследовало с того момента, как Несса рассказала мне о соперничестве девушек. Гасить это раздражение мне, кстати, помогало знание, что они в общем-то рискуя жизнями все же направлялись ко мне на помощь, а не только соревновались за выдуманный ими приз.

— Ты сейчас уйдешь. А я останусь. И неизвестно, когда мы теперь встретимся, — набравшись духа и сил, наконец произнесла Алисия.

Она сейчас явно — несмотря на совершенно спокойный вид, находилась не в своей тарелке. И после этих слов повисла долгая мучительная — для нее, пауза.

— Да, — чтобы помочь девушке нарушить молчание кивнул я, констатируя очевидное.

— Несса сказала тебе о… о нашем соглашении с Марией?

— Сказала.

— И… как ты к этому относишься?

— Известие об этом, скажем так, вызвало у меня самый широкий спектр эмоций.

Допив вино одним глотком, я сразу же поставил на стол бокал. Для этого — чтобы нагнуться ко столу, мне пришлось положить руку на бедро Алисии. Девушка от неожиданности моего прикосновения вздрогнула и прерывисто вздохнула.

Да, несмотря на внешнее спокойствие, серьезно нервничает. Неудивительно — мы все же не на банальном свидании. Здесь и сейчас, можно сказать, судьба мира решается. По крайней мере того мира, который крутится вокруг юной герцогини Альба.

Снова откинувшись на спинку дивана, руку с бедра девушки я не убрал. Медленно-медленно, всей ладонью, провел рукой вверх, до самого края подола платья, сползшего по бедру вниз. Довольно далеко сползшего. После этого чуть приподнял руку и уже только лишь мягким касанием подушечек пальцем повел руку обратно, до колена и дальше вниз по голени, к ступне, провожая движение глазами. И вновь положив на бархатную кожу девушки всю ладонь, снова повел ее вверх, медленно возвращаясь к задравшемуся до самой границы приличий платью. И когда на этой границе остановил движение, посмотрел в лицо девушки, в ярко горящие сиянием удивительные голубые глаза.

Алисия сидела без движения, замерев и даже не дыша, закусив губу.

— Не очень нравится, когда тебя рассматривают потребительски не как личность, а как предмет определенного интереса? — поинтересовался я у девушки, правильно понявшей мою очередную демонстрацию. — Мне, скажу честно, не очень нравится то, что вы устроили с Марией вокруг меня. Прости за не очень уклюжую попытку объяснить это не словами, а жестами, — аккуратно поднял я выше совсем сползший вниз подол платья. — И я очень хотел бы, чтобы ты сейчас попробовала мне объяснить собственные мотивы и, очень желательно, собственный истинный интерес во всем происходящем.

Алисия еще сильнее закусила губу и на несколько секунд зажмурилась.

— Я не уверена, что у меня получится. Но я попробую, — совсем тихим голосом произнесла Алисия.

После этого несколько раз она порывалась начать говорить, но каждый раз осекалась на полуслове. Не получается у нее, похоже, объяснить. Либо же, тоже вариант — она просто пока не знает, в чем именно ее истинный интерес в происходящем.

— Так случилось, что я сейчас занимаю в твоих мыслях слишком много места, — произнес я, глядя Алисии прямо в глаза. — Так иногда бывает, особенно когда в сложной ситуации то и дело полярно меняются жизненные приоритеты. Кроме того, полагаю, как мотив твоих действий весьма силен фактор соперничества. Для тебя ведь утереть нос этой выскочке д’Энтенса — дело… нет, не чести, прости, неправильно выразился. В общем, прошу, сейчас тогда никак не комментируй мой вопрос. Пока я направляюсь в Рим, у тебя будет время подумать над тем, что именно ты хочешь мне ответить. А еще у тебя будет время подумать над тем, что ваше честное соперничество с Марией теперь совершенно нечестное.

— Почему?

— Потому что я больше не принадлежу к фамилии Рейнар, и войти в Дом Альба для меня единственный подходящий — подходящий в смысле правильный и безболезненный, вариант остаться в первом сословии.

За те семь полных суток, что мы провели в ожидании, у меня было время подумать и проанализировать все, что я знал и чему стал свидетелем. И я оценил все возможные пути для себя, понимая последствия каждого, в результате чего принял сразу несколько важных решений.

— Так уж и единственный, — недоверчиво посмотрела на меня Алисия. — А как же Дженнифер Агилар?

— Еще раз. Если я не стану частью фамилии Альба, меня просто вычеркнут из списка политических фигур на Олимпе, — проигнорировал я вопрос.

— Ты сын Максимилиана, тебя никто не сможет…

Взглядом оборвав на полуслове Алисию, я лишь покачал головой.

— Ты же знаешь, что душа Кайдена выгнана из этого тела в Посмертие, а место его души и личности занял я, герцог Доминик Веспасиан де Рейнар. Если о проблеме молчать, она так просто не исчезнет, — улыбнулся я.

Глубоко вздохнув, Алисия, по-прежнему глядя мне в глаза, кивнула.

— У тебя возникнут проблемы с Ассамблеей, когда кто-то поднимет этот вопрос. А его несомненно поднимут.

— Ты права. Не сейчас, так позже, — покивал я. — Но этот вопрос я решу. И после этого, или я вернусь сюда, или ты прибудешь в Рим…

— Я так и так буду в Риме.

— Ты хочешь прибыть на заседание Ассамблеи?

— Да.

— Не стоит.

— Почему?

— Потому что все в мире слишком зыбко пока. Если мы с тобой вдвоем окажемся в одном месте, не удивлюсь, если по нам обоим попытаются нанести удар.

— Чего нам бояться? — поинтересовалась Алисия.

Глядя в лучащиеся голубые глаза герцогини я увидел и понял, что удивлена она совершенно искренне.

— Не очень понял вопрос.

— Если ты сможешь попасть в Рим и собрать заседание Ассамблеи, чего нам после этого боятся? Ведь с нами боги!

— А, ты про это. Сколько всего богов в Пантеоне? — задал я вопрос, который заставил Алисию задуматься.

— От того, что на нашей стороне уже открыто выступают Морриган и Диана, Жива и Астарта, Марс и Перун, и даже несмотря на то, что нас поддерживает сам Владыка Юпитер, я бы не стал терять осторожность.

Алисия расширенными глазами смотрела на меня. Все же она была очень умной девушкой. Подумав немного, я задал ей еще один вопрос, чтобы у нее была пища для размышлений и не было мыслей сделать мне сюрприз прибыв в Рим во время сбора Ассамблеи.

— Ты думала о том, что среди прочих тектонических изменений в нашем мире сейчас, это сложно не заметить если знать куда смотреть, происходит самая настоящая революция, причем революция с самого верха? Если не думала, то и не думай. А если думала, то… лучше тоже пока не думай.

Дав время Алисии осмыслить услышанное, я продолжил.

— Когда… вернее, если я вернусь к тебе из Рима, разобравшись со всеми проблемами, мы снова встретимся, и ты примешь меня в фамилию.

— И никаких других вариантов ты не рассматриваешь?

В ответ я только плечами пожал, показывая, что не вижу о чем можно говорить.

— Рассматриваю, конечно. Но все эти варианты начинаются уже на моменте после твоего вероятного отказа от…

— Я про другое.

— Про что?

— А как же Дженнифер Агилар? — снова задала Алисия недавно оставшийся без ответа вопрос.

Замолчав, я подумал — отвечать или нет? И еще подумал.

— Дженнифер Агилар выбрала служение богине душой и сердцем, — медленно, обдумывая каждое слово, произнес я. — Интересы богини могут отличаться от интересов моих, интересов моей фамилии, и интересов моей земли и Империи. Поэтому я не могу рассматривать возможность связать свою жизнь с Дженнифер Агилар. Она, на балу, уже оказалась перед выбором — следовать ли воле богини безоглядно, или попробовать меня предупредить, что она могла сделать легко. И свой выбор она тогда сделала, оставив меня в неведении. Так что, как я и сказал, приемлемый вариант у меня сейчас только один. И когда я вернусь сюда, к тебе, ты тоже сделаешь свой выбор, и твоей волей я, если ты захочешь, стану частью Великого Дома Альба. Или не стану, тогда уже и буду думать над…

— Если захочу? — прерывая, со странным выражением лица посмотрела на меня Алисия. Разговор, пусть и подтверждал самые смелые ее предположения, шел похоже совершенно не так, как она могла себе представить.

— Да, если ты захочешь.

— Я не очень понимаю сейчас, о чем речь.

— Когда мы с тобой снова встретимся здесь, или в ином месте, ты будешь смотреть на ситуацию уже как истинная глава Великого Дома, не ограниченная связывающими тебя ранее нитками кукловодов. И вот тогда, с трезвой головой, ты уже решишь, готова ли отдать мне всю власть в фамилии. Власть, которую ты по-настоящему ощутишь.

— Отдать власть? — удивилась Алисия.

— Бог-покровитель фамилии всегда благоволит только главе фамилии. Так было, и так будет. Это правила, написанные временем и кровью первого сословия. А если я стану частью Дома Альба, а стать его частью я смогу только став твоим мужем, то главой фамилии тоже стану я, как по праву рождения, так и по праву силы.

Мои слова, я видел, заставили Алисию задуматься. Ненадолго.

— Тебе покровительствует богиня Морриган. Ты не сможешь взять полную власть в фамилии Альба, не отказавшись от своей покровительницы. Впрочем, ты и полную власть в Империи взять не сможешь, не приняв покровительства Юпитера, так что от Морриган тебе…

— Посвящение.

— Что Посвящение?

— На Посвящении я, сам того не желая, стал должником Высокой женщины Севера, богини Хель. Она хотела забрать меня с собой, но у нее не получилось и все ограничилось долгом, который я недавно отдал в Северном круге. А знаешь почему у нее не получилось забрать меня с собой? Потому что за меня вступились, выступая плечом к плечу, дева Морриган, покровительница Дома Рейнар, и дева Диана, покровительница Дома Альба. И не только они — за их спинами незримо присутствовал тогда сам Юпитер. На дуэли с Финнеганом, которую ты видела, за моей спиной также стояла богиня Морриган, но поддержал при этом меня также сам Владыка Юпитер. Так что вопрос признания меня Дианой, без отказа от поддержки Морриган, это вовсе не вопрос. После нашего замужества верховной власти в фамилии ты лишишься, я не смогу быть при тебе лишь консортом.

Убрав ладонь с бедра Алисии, я взял ее за руку и посмотрел девушке в глаза.

— Подумай обо всем том, что я сказал. Потому что если мы победим, в таком случае ты станешь настоящей, а не номинальной главой Великого Дома. И когда сбросишь со временем всю эмоциональную шелуху, по-настоящему почувствовав и ощутив свою поистине грандиозную власть в новом мире, мы с тобой встретимся и поговорим вновь. И тогда я снова задам тебе вопрос о твоих истинных интересах, и вопрос о том, хочешь ли ты видеть меня своим мужем и частью фамилии Великого Дома.

Аккуратно, со всем почтением, поцеловав руку Алисии, я мягко сдвинул с себя ее ноги и поднялся.

— До встречи, — только и сказал я, обходя диван и направляясь к двери на лестницу тайного хода.

Глава 20

За моей спиной, пока шел, раздался характерный стук — так ставят на стол только что опустошенный бокал.

— Кайден, — почти сразу же после характерного стука остановила меня Алисия уже на пороге выхода.

— Да? — обернулся я.

Обернулся и увидел, что действительно бокал Алисии, только что наполненный вином, пуст. Но долго на пустой бокал я не смотрел — как раз в этот момент Алисия поднялась с дивана. Белая полупрозрачная ткань платья соскользнула с плеч девушки, невесомо опадая вниз. Теперь на юной герцогине остались только греческие сандалии и змеящиеся по предплечьям золотые браслеты.

— Ты собирался задержаться здесь на час, — первый браслет оказался снят и брошен на диван.

— И у нас с тобой осталась еще целая вечность, — второй браслет покатился по полу.

Алисия наклонила голову, грациозно поправляя волосы так, что белые локоны водопадом упали на грудь. При этом она встала полубоком, подняв руки словно закрываясь — вроде бы и полностью обнажена, но при этом в такой позе визуально даже «более одета» чем тогда, когда была в своем божественном белом платье. Вернувшись от двери, я подошел к девушке близко, и осторожно убирая белые локоны, мягко и медленно повел пальцами ей по бархатной коже, двигаясь по изгибу ключицы к плечу, опускаясь все ниже. И по мере этого движения легких прикосновений Алисия разворачивалась ко мне, опуская руки и словно раскрываясь.

— Ты же получила ответ, который ждала. Когда мы встретимся снова, у тебя будет возможность…

— Забудь.

— Не понял? — даже поднял я взгляд от небольшой идеальной груди девушки.

— Давай сейчас безо всяких мыслей о нашем возможном бракосочетании. Я уже изнемогаю от эротических снов, которые практически еженощно дарит мне богиня-покровительница. Давай просто займемся любовью безо всяких рассуждений о том что было, что происходит и что будет с нами дальше? Пожалуйста, — закончила Алисия и закрыв глаза, потянулась ко мне для поцелуя.

Глава 21

Облокотившись на перила открытого мостика, я рассматривал подернутую рябью волн синеву Срединного моря, расстилающуюся далеко внизу под кораблями. Мы покинули восточный берег три часа назад, и лететь нам предстояло еще довольно долго. Но в предназначенную для меня адмиральскую каюту идти я даже и не думал. Просто не смогу сейчас находиться в четырех стенах, не получится.

Шаги Марии услышал издалека — ее невысокие подбитые каблуки очень характерно цокают по настилу палубы. Сапоги нестандартные, но полностью интегрируемые с артефакторной экипировкой авантюриста — явно делались по индивидуальному заказу. Даже не представляю, сколько ей это стоило.

Мария подошла и встала совсем рядом со мной, также облокотившись на перила. И долгое время мы просто стояли рядом. Молча. Девушка, я видел, несколько раз порывалась заговорить, но каждый раз осекалась на полуслове. Я уже не выдержал: развернулся и облокотившись на ограждение спиной, поставив локти на перила, посмотрел на Марию не скрывая интереса во взгляде.

— Ты что-то хотела сказать?

Наемница-авантюристка, глубоко вздохнув, посмотрела на меня в смешанных чувствах. Она вновь приоткрыла рот, но снова осеклась, увидев мой взгляд и улыбку.

— Тебе смешно? — холодно поинтересовалась Мария.

— Да, меня весьма забавляет ситуация. Чем больше думаю, тем лучше понимаю, что война за мир пошла именно таким путем в числе прочего потому, что одна юная дева воспылала чувством собственности, а вторая чисто из спортивного интереса решила попробовать перейти ей дорогу. Надеюсь в исторических хрониках, которые напишут через много-много лет, не будет указано столь интересных фактов.

Если бы Мария не была такой загорелой, то, наверное, можно было бы хорошо увидеть залившую ее лицо краску. Я между тем продолжал:

— Да, Несса мне рассказала о вашем так называемом честном соперничестве, в котором вы упустили самый главный пункт.

— Какой?

— Меня забыли спросить! — довольно резко сказал я.

Мария заметно вздрогнула и с большим трудом удержалась, что не отшатнуться. Все же глаза у меня сейчас, хоть я этого и не хотел, заметно сверкнули.

— Не волнуйся так, я не слишком уж сильно расстроен по этому поводу. И да: если ты не хочешь отставать в гонке за герцогиней Альба, мы с тобой можем переспать сейчас. А можем даже переспать несколько раз, и в таблице вашего соперничества по очкам ты выбьешься в лидеры. Как тебе идея?

Теперь густой румянец на щеках Марии пробивался и через загар.

— Я сейчас тебе открою тайну, которая не тайна: я очень хорошо разбираюсь в политике и военном деле, при этом совершенно не разбираюсь в женщинах. Но в твоем случае, все же, мне кажется очевидным подавляющее все остальное желание быть первой всегда и во всем. В результате — преобладание эмоций над разумом, в котором случайный каприз вылился в столь масштабное противостояние. Только ввязавшись в рискованную гонку за столь большим призом, ты вообще думала, что будешь делать с ним, то есть со мной, и как разбираться со всеми последствиями?

Мария молчала, явно не зная, что сказать мне в ответ.

— Представь, вот мы с тобой стоим в обнимку на балу, ты ловишь взгляд Алисии Альба, которая вне себя от злости, потом мы танцуем весь вечер напролет, всю ночь занимаемся любовью, все, ты выиграла… а дальше что? На следующее утро что будем делать и куда дальше жить?

Не найдя что ответить, Мария просто молча развернулась и ушла с мостика.

В принципе, тоже вариант. И хорошо. Если честно, немного утомился от наблюдения этих танцев вокруг моей персоны вместо того, чтобы думать поистине о серьезных вещах. Еще очень надеюсь, что я правильно просчитал характер и мотивацию Марии, и проблем после состоявшегося разговора, как минимум, не станет больше.

Оставшееся время пути так и простоял на мостике, наблюдая как корабли сначала следовали за закатом, после двигались сквозь ночь, а потом я то и дело оглядывался, когда нас понемногу начал догонять рассвет.

Башни Рима появились на горизонте, когда солнце позади нас уже появилось из-за горизонта. Чародей и Чаровница при этом максимально сблизились с Майей, идя чуть ниже — в случае чего образовав единое поле, все три корабля должны были подняться на высоту предельной дальности, уходя от возможного сражения с другими кораблями флота.

Долго я думал, что именно и как делать по прибытии в столицу, и по итогу принял решение дать указание капитанам привести нас в летнюю резиденцию императоров на Олимпе — в том самом месте, где недавно я присутствовал на балу. В Летнем дворце вполне можно будет закрепиться, отсекая лишних визитеров, в то же время туда свободно смогут попасть члены первого сословия для переговоров перед проведением внеочередного заседания Ассамблеи.

Садиться и высаживаться в любом другом месте в Риме мне казалось опасным — чтобы оказаться в зоне городских боев, достаточно будет одной искры. Олимп же подходил под мои планы как нельзя лучше. И пока все шло более чем хорошо: флота в Риме не было.

Наши три корабля беспрепятственно прошли над бухтой Альба, показав столице крылья, после чего повернули, двигаясь теперь вдоль виадука над городом-портом Каталаной. Воинский город Кастра мы обогнули, во избежание — пусть щиты у всех трех кораблей полностью заряженные, но все равно очень не хочется получать пакетные подарки конструктов снизу, даже находясь на такой высоте. Да и лишний повод к тому, чтобы попробовать засадить в нас приветом с земли, лучше не давать.

Мысли о возможной атаке, впрочем, постепенно отошли на второй план. До рези в глазах вглядываясь вниз, я смотрел и не верил увиденному: город казался вымершим. Пусть сейчас раннее утро, но в это время Рим уже всегда напоминает муравейник. Сейчас же ни мобилей на дорогах, ни людей на тротуарах; светофоры, те которые работают, равномерно моргают желтым цветом. В некоторых местах видны следы разрушений, пятна гари, брошенные армейские мобили, перегородившие улицы.

Очень похоже на следы… поспешной эвакуации?

Более подробно рассмотреть происходящее внизу не получалось — мы шли на приличной высоте. Каталана осталась позади, а мы теперь поднимались над склонами Олимпа, направляясь к высокогорному Этрейскому озеру. При этом пролетели над Городом Нобилей — в котором никаких следов паники не было заметно. Впрочем, сам город скрыт зеленью садов, но в виднеющихся шпилях и башнях дворцов и резиденций никаких разрушения я не углядел.

Поднявшись на самую высокую точку столицы, на вершину Олимпа, Чародей и Чаровница зависли в воздухе над императорскими садами. Майя начала плавно опускаться прямо к крыльцу Летнего дворца. Здесь нас уже встречали — во дворе, с блеском артефакторного усиления, выстроилась тонкая черно-белая линия преторианской гвардии.

Майя опускалась, свист движителей становился громче. Посадка здесь, на вершине горы, даже сложнее, чем посадка на земле над уровнем моря — и это заметно ощущалось по вибрации и рывкам палубы под ногами. Даже крепче взяться за поручень пришлось. И еще пришлось сдерживать волнение. Все же в мастерстве капитана я не очень уверен.

— Гонстад, дружище, давай только не как в прошлый раз, — негромко шептал я себе под нос.

Был у меня, конечно, вариант передать управление Майей кому-то другому, из более опытных офицеров из согласившихся на сделку со мной. Но подобным действием я бы нарушил все писаные и неписанные правила имперского флота, оскорбив назначенного самолично капитана. Так что сейчас я ждал посадки, надеялся и верил, что у вчерашнего гардемарина все получится не как в предыдущие разы.

— Да какой же ты… виртуоз воздухоплавания! — не сдержал я эмоций, когда во время болтанки приближения к земле нос фрегата привычно задрался вверх. Мгновение, задние посадочные лапы мягко коснулись поверхности, но практически сразу последовал уже привычный разгон маятника, удар и свист брусчатки, разлетающейся по сторонам из-под передних посадочных лап.

Сверкнули щиты преторианцев, в которые прилетели выбитые из плаца булыжники. Выстроившиеся вокруг крыльца гвардейцы перестроились, частично отходя под защиту колонн широкого крыльца. На плацу, прямо перед носом фрегата, увенчанной позолоченной фигурой нимфы, осталась лишь небольшая группа офицеров. Сойдя по трапу в сопровождении нескольких варгов — людей и волков, я подошел к ожидающим нас преторианцам и остановился.

«Надо же, какие люди!» — мог бы я воскликнуть в иной ситуации. В иной ситуации я бы подобное мог воскликнуть, но не в этой, когда на жизни и судьбы. Сейчас же промолчал, глядя на каменное лицо возглавляющего встречающую группу Андрея Воронцова. На мундире которого были знаки отличия легата Претория, надо же.

На втором спущенном с Майи трапе между тем появились Мария, Гомер и Себастиан Агилар. С ренегатом мы практически не общались, но как-то так получалось, что во всех близких к официальным мероприятиям он присутствовал рядом со мной. Я привык уже к этому, Себастиан похоже тоже. Воронцов, пока они спускались, внимательно наблюдал именно за ним. Но ни словом, ни мимикой удивления не выдал. Заговорил Воронцов, когда Мария, Гомер и Себастиан подошли и встали позади меня, за спиной.

— Кайден Доминик Альба из рода Рейнар, ты арестован по обвинению в измене. Прошу сложить оружие и следовать за мной.

Осмотревшись, я скептически хмыкнул и покачал головой. Если это ловушка, то это очень… необычная ловушка.

— Тебя здесь как сакральную жертву что ли оставили? — негромко поинтересовался я у Воронцова. — Или ты просто готов до конца готов выполнить свой долг?

Отвечать Воронцов ничего не стал. На его месте я бы тоже отвечать не стал, впрочем.

На некоторое время на площади повисла тишина. Все всё прекрасно понимали. Преторианцы уже обнажили оружие, закрылись щитами эгидами; выстроившиеся вдоль бортов Майи варгрийцы подняли артефакторные винтовки. Ждали только моей команды — у собравшейся здесь полусотни преторианцев, пусть среди них немало индигетов, просто не было шансов.

Выждав небольшую паузу, глядя на абсолютно спокойного Воронцова, я заговорил.

— Я сегодня все равно зайду во дворец, и объявив о внеочередном сборе Ассамблеи начну подготовительные мероприятия. Вы не сможете мне помешать. Я в любом случае сделаю это, но я не хочу крови — ее и так пролилось, и еще льется вполне достаточно на Востоке. Поэтому я предлагаю тебе дуэль и божий суд — пусть сам Юпитер рассудит, кто из нас двоих прав. Есть здесь жрецы Владыки Юпитера? — поинтересовался я, оглядывая строй преторианцев.

Жрецы здесь были. Среди легионеров претория — да, так бывает. Более того, это были жрецы Юпитера из первого сословия, индигеты. А один из них, судя по нашивке на мундире, и вовсе принадлежал к Дому Дракона.

Пятеро преторианцев-жрецов вышли из строя, и встали вокруг нас, в несколько движений создав границы ритуального круга. И преторианцы, и варгрийцы при этом практически синхронно опустили оружие. Напряжение не то, чтобы спало, но уменьшилось — прямо сейчас взаимное истребление не начнется. Преторианцы и варгрийцы опустили оружие, я же наоборот — заставив артефакторный меч материализоваться, направил его острием на Воронцова.

— Ты готов перед взором Юпитера отстаивать свою правду?

Если честно, испытывал в этот момент некоторое опасение. Все же верховный бог не та сущность, которую можно тревожить почти постоянно. Но похоже, либо кредит терпения я еще не выбрал, либо же четко продолжаю идти по нужному владыке нашего мира пути.

Воронцов опять не стал ничего говорить. Он обнажил артефакторный меч, встал в боевую стойку… и, спиной вперед, улетел далеко назад. Я постоял несколько секунд, ожидая. На меня смотрели широко открытыми глазами, не понимая, чего так картинно жду и зачем медлю. Поняли, когда выбитый мной из руки Воронцова меч приземлился и воткнулся неподалеку в брусчатку площади. Только после этого я прошел вперед, туда где Воронцов только-только приходил в себя после удара. Да, импульсным щитом вот так получить, это больно — удар ведь даже направлен не по физическому телу, а по астральной проекции.

Другому такого хватило бы на несколько недель в постели в состоянии растения и с питанием через трубочку, но Воронцов сейчас даже делал попытки подняться. Он смотрел на меня исподлобья, с обреченностью, которую уже не получалось скрыть. Еще Воронцов не хотел умирать на коленях.

Я ждал. Он видел, что я жду пока он поднимется на ноги, и прилагал все силы, чтобы вернуть контроль над телом. Долго он поднимался — на это ему потребовалось более минуты. Но смог. Преодолевая боль, новоявленный легат Претория поднялся и посмотрел мне в глаза. В этот момент я поднял меч, который острием оказался направлен ему в горло.

Площадь замерла. Наблюдающие за нами преторианцы и варгрийцы, по-моему, даже не дышали.

— Чего ты ждешь? — сипло прошептал Воронцов.

— Жду, пока ты перед лицом Владыки Юпитера признаешь поражение, — ровным голосом произнес я.

— Перед лицом Владыки Юпитера я признаю поражение. Доволен? — тем же сиплым шепотом, с усилием, произнес Воронцов. — Ну, чего ты ждешь? Бей!

— Дурак что ли? — опуская меч, негромко поинтересовался я. — Пойдем, у нас очень много дел.

Обойдя ошарашенного Воронцова, я прошел с десяток шагов и не слыша за спиной движения остановился. Обернулся.

— Лорд-легат Воронцов, вы идете со мной или вам лучше отправиться в больничную палату? Если не в силах выполнять свои обязанности, то дайте указание заместителю следовать за мной, потому что прежде чем собирать внеочередное заседание Ассамблеи мне хотелось бы получить ответы на многие вопросы.

Воронцов по-прежнему молчал. Он поморщился и вернулся за своим мечом. Убрал его в пространственный карман. И вздрогнул — перед ним, словно из воздуха, материализовалась Цветана. Ее появление вызвало удивленный вздох среди преторианцев — не только потому, что она незаметно прошла по залитой солнцем площади, используя танец с тенями, но и оттого что она была дриадой в одежде.

Наложение рук, мягкое свечение, и Воронцов за несколько секунд полностью пришел в себя. Лучисто улыбнувшись, Цветана показала ему жестом следовать за мной. И исчезла с глаз, вновь вызвав удивленный вздох, причем не только среди преторианцев.

Втроем — я, Воронцов и Себастиан, мы двинулись под своды дворца. Совсем как несколько месяцев назад, когда в роли секундантов они сопровождали меня на дуэль в Равенне. Тогда, правда, за нами Гомер с Марией не шли. Сколь мало времени с того момента прошло, а столько воды уже утекло.

— Так почему город горит? — на ходу спросил я.

— Слухи породили панику.

— Слухи о чем?

— О том, что с Востока вместе с огромной ордой и целым флотом на Рим идет варгарианский мясник, желающий сжечь всю Империю, с севера через перешеек с полчищами нордлингов надвигается предатель и кровавый палач Кавендиш, а с юга Империю уже готовы атаковать объединившиеся с красными тамплиерами орды демонов, среди которых сам Дьяболо.

— Ух ты, как интересно. А Кавендиш действительно сюда идет?

— Последнее донесение было из Мидостиума, неделю назад, после этого связь с перешейком прервалась.

— Судя по правдивости сообщения о том, что я иду сюда с ордой и флотом, новость о наступлении Кавендиша во главе северных орд несколько преувеличена. Но полагаю, факт его приближения может иметь место. Так город-то почему горел?

— Когда поползли устойчивые слухи о предательстве Стражей границ и о твоем приближении, Гильдия космогации закрыла первому сословию свободный доступ к порталам на Европу. Они объяснили это уменьшением пропускной способности и увеличением необходимого для работы ресурса, так что право доступа начали продавать за огромные деньги.

— Н-ну, это, насчет ресурсов, может быть правдой. И что?

— В Риме больше нет представительств и представителей Гильдии Космогации. Порталы взяли под контроль тамплиеры Союза Зерна и Стали, а обеспечивали их деятельность оставшиеся в живых после репрессий Фридриха хранители. После этого получилось начать эвакуацию на Европу тех, кто очень не хотел встречаться с тобой и твоими ордами.

— Император сам где?

— Я не знаю, — пожал плечами Воронцов.

— Прелесть какая. Вернее, какая печальная история. А люди где?

— Какие люди?

— Какие еще могут быть люди? Обычные, жители Рима.

— Ну, мало ли. Кто мог уехал. Кто не мог, по домам сидят — в городе военное положение.

— Индигетов на Европу много ушло?

— Сбежало, — поправил меня Воронцов, усмехнувшись. И ответил вопросом на вопрос: — А много их не хотело тебя видеть?

— Не владею такой информацией.

— Из Рима сбежало очень много индигетов. Очень много. Кто не смог пробиться в порталы на Европу, уехал по земле. Многие отправились в Атлантиду.

На некоторое время я замолчал.

Вот вообще не удивительно. Когда в четких и выверенных планах что-то идет не так, всегда есть вероятность того, что посыплется вообще все. И буквально только что, казалось бы, контролируемая ситуация начнет напоминать охваченный пожаром бордель. А конструкции, кажущиеся железобетонными, начинают превращаться в рассыпающиеся карточные домики.

— Твой брат Мстислав тоже отбыл на Европу? — задал я вопрос с подвохом. Все же Воронцов слишком молод, даже можно сказать оскорбительно юн для должности легата Претория.

— Он умер.

— Прости, не подумал.

— Прощаю, — кивнул Воронцов.

Я почувствовал некоторое смущение — все же мог бы сразу догадаться, что бывший легат Претория на Европу сам вряд ли бы сбежал, оставив должность и пост — это же русские, их привычной меркой сложно мерить. Тем более на себя злился, что хорошо знал прадеда идущего сейчас рядом со мной террана-индигета. Я ведь находился в Риме, когда он, во главе тогда обессиленного и потрепанного рода беглецов прибыл из Новогорода — где возглавляемая им младшая ветвь Дома Воронцовых потерпела поражение в борьбе за власть в Республике.

— Кста-а-ати… — протянул я, останавливаясь.

Воронцов и Агилар двигавшиеся по сторонам от меня, прошли дальше, а вот Мария и Гомер едва не врезались мне в спину, что ментат сразу же прокомментировал. На его слова внимания я не обратил, глядя в спину только оборачивающегося нового легата Претория.

— Кто сейчас глава твоего Дома? — поинтересовался я.

Воронцов на вопрос не ответил, но судя по взгляду я понял, что глава фамилии сейчас — он. Надо же, как их род снова в смуте потрепало. Уже правда в смуте не новогородской, а римской.

— У меня есть к тебе предложение, от которого сложно отказаться.

— Какое предложение? — сдержанно поинтересовался Воронцов.

— Мария, — обернулся я девушке. — Ты же сегодня отправишься в отделение Банка Союза обналичивать оплату за исполненные контракты. Так?

— Да, так, — кивнула Мария.

— С собой на всякий случай возьми полусотню варгрийских всадников, я распоряжусь, с ними думаю у тебя все получится. Если не получится, по всем отделениям пройдешь, думаю хранилища не пустые. В общем, когда деньги будут у тебя, полтора миллиона ты переложишь на счета Дома Альба. Полтора миллиона — твои с братом призовые. А полтора миллиона, которые полагаются мне… у меня есть к тебе просьба.

— Внимательно слушаю.

— Полтора миллиона золотых реалов ты потратишь на то, чтобы нанять и создать свой новый отряд. Частную армию, которую я усилю несколькими штурмовыми отрядами своих адских всадников. После этого, на Майе вместе с капитаном Гонстадом, вы, — посмотрел я на Марию, потом на Воронцова, — через Северное море, чтобы лишний раз не пересекать Разломы, отправитесь в Аркону. Там сейчас находится магистр Никлас, он или присоединится к вам, или просто советом ситуативно поможет. После этого вы двинетесь дальше, в Варгрию. Найдете Гаррета. Он или уже договорился с магнатами, или ему только предстоит договориться — тогда вы ему в этом поможете. И когда Гаррет займет варгрийский трон, вы направитесь дальше, в Новогород. И там уже ты сам, — посмотрел я на Воронцова, — сядешь на княжеский стул, или как это по-русски…

— Стол.

— Сядешь за княжеский стол…

— Правильно «сесть на княжеский стол».

— Да? Ладно, неважно. В общем заберешь трон, на который имеешь полное право. Как вам мое предложение?

— Это все звучит как… как бы это помягче сказать, чтобы кого-нибудь не обидеть, — начал было Воронцов.

— Давай пожестче, «кто-нибудь» обиду легко переживет.

— Предложение конечно интересное и красивое, но даже если у Гаррета получится…

В голосе Воронцова слышалось сомнение настолько сильное, что я решил его прервать.

— Можно не верить, что это получится у Гаррета, но если знать, что его зовут Анджей Гайос и он из династии Ангелов, а также знать, что при Посвящении Гаррет получил благословение от Перуна лично, звучит уже немного по-другому, правда? А еще нужно держать в уме, что дочь магната Гуггенхайма признала долг жизни передо мной, а я совсем недавно передал ей пожелание от меня ее отцу помочь Гаррету в вопросе политического самоопределения.

С каждым словом скепсис в глазах Воронцова таял, уступая место уважению.

— Звучит. Не спорю, — покивал он, но после поджал губы: — Но вот остальная часть плана… ничего кроме смеха у республиканской элиты мои претензии вызвать не могут.

— Смех республиканской элиты смолкнет даже не начавшись, потому что…

Я вздохнул — в который раз уже рассказываю об этом.

— Почти сто пятьдесят лет назад правящий тогда новогородский князь влюбился в жрицу богини Живы. И после того как жрица получила указание вернуться под сень леса Фегервар, князь не смирился с потерей и отправил за ней сотню своих лучших воинов из самых высоких боярских родов. Дриады взяли всю сотню в плен. Сто три их там было, если быть точным. И после переговоров, в которых участвовал и…

«И я», — хотел я сказать. Не сказал.

— …и после переговоров, в которых участвовал посредником герцог Доминик Веспасиан де Рейнар из Врангарда, всех индигетов Новогорода дриады выпустили, взяв с каждого долг жизни. И это долг теперь принадлежит мне. Мне лично, целиком и полностью — потому что этот долг, с благословения богини Живы, почитаемой в Новогороде не меньше остальных старших богов, мне передала царица Вера, ныне правящая Фегерваром. И у Гаррета, когда вы обеспечите ему опору царского тона, ты заберешь волчий перстень Пограничной стражи. Это запрещенное Кодексом оружие одного из тех бояр, кто участвовал в том памятном и широко известном в узких кругах республиканской элиты рейде. У Цветаны узнаешь всех поименно — имена всех ста трех индигетов, которые вышли из леса, оставив там долг жизни. Она должна их знать, если не знает — попроси, она узнает и список отдаст. Так что вопрос поддержки тебя как кандидата на княжение от республиканских элит — это вовсе не вопрос.

Спонтанно возникшая идея мне крайне понравилась. Потому что мне здесь, в Риме, гораздо проще будет разговаривать с князем Новогорода, если его будут звать Андрей, а не Александр. Тем более что князь Александр, когда сделал вид что не знает о готовящемся покушении на Алисию, свой выбор сделал. Да и с большой долей уверенности я предполагаю, что немалая часть золота в контрактах на мою голову принадлежит именно князю. Очень уж удобно ему было бы чужими руками устранить того, кто имеет такую возможность воздействия на элиту Республики.

— Что делать с Александром? — Воронцов перешел уже на рабочий деловой тон.

— У меня к князю Александру возникла претензия личного характера, так что вопрос его нахождения на троне для меня больше не вопрос. Но вот что именно с ним делать — уже решишь сам. Как тебе мое предложение?

— Я согласна, — вдруг шагнула вперед Мария, взяв Воронцова за руку.

Сам Воронцов пока молчал, пытаясь обдумать вопросы ко мне — каковых, наверняка, у него уже формировалось немало.

— Мальчик мой, ты так быстро решаешь судьбы мира… я сыр к вину дольше выбираю, — ворчливо произнес Гомер. — Извини что прерываю твои рассуждения, но может хватит стоять в коридоре, дойдем все же до кабинета, сядем за стол как нормальные люди?

До кабинета мы дошли. И до самой поздней ночи я разбирался с тем, что ждало меня в Риме — информации было столько, что голова буквально гудела. И только когда солнце склонилось к горизонту, а небо зазеленело отсветом короны Юпитера, я вышел на балкон перевести дух.

Долго здесь стоял. Очень долго. Наблюдая за огнями Рима, раскинувшегося внизу вокруг бухты Альба, я думал о том что сделано и что еще предстоит сделать. От размышлений меня оторвал негромкий голос.

— Здравствуй, Кайден из рода Рейнар, — услышал я из-за спины.

Обернулся и столкнулся взглядом с тираном Фридрихом. Император улыбнулся протокольной приветливо-дежурной улыбкой, прошел вперед и встал рядом со мной. Облокотившись на перила, тиран осмотрел панораму раскинувшегося снизу Рима, после чего с интересом глянул на меня.

— Или мне все же лучше называть тебя Доминик?

Глава 22

— Нет-нет, не смотри на меня так. Я реальный, не проекция, — произнес тиран и для убедительности похлопал ладонью по перилам.

— Интересно, — не скрывая удивления, покачал я головой. — А ты держишь в уме, что я прямо сейчас могу тебе полоснуть по горлу, скинуть вниз и забыть нашу встречу как страшный сон?

В ответ Фридрих только рассмеялся. Совершенно искренне.

— Не очень удачная шутка, согласись. Но смешно. Да, такой вариант в уме я держу конечно, — посерьезнел тиран под моим взглядом.

Особого страха от моих угроз тиран не выказывал, да и наверняка не испытывал — полагаю, у него как страховка есть и защитные, и портальные артефакты. Даже, наверное, целая связка артефактов.

Пожав плечами, я с холодным интересом продолжал смотреть на правителя Римско-Септиколийской Империи, который не удержал бразды правления. И под моим взглядом он, хотя и умело это скрывал, занервничал:

— Я держу в уме подобный вариант, конечно же. Но мне кажется ты не идиот, и мы все же сможем поговорить и найти компромисс.

— Компромисс?

— Вся политика — суть искусство компромиссов.

— Я спросил не в контексте рассуждения об общих материях.

— Ах, так ты о частностях… Ассамблея тебя не примет.

— Как это не примет? — удивился я. — Мы уже договорились с представителями семи Великих Домов, и первый день сбора делегатов первого сословия для подготовки внеочередного заседания пройдет через неделю. Более того, по представительству высоких фамилий кворум уже предварительно собран, а именно мое выступление — собственно и есть повод высокого собрания. Как это Ассамблея меня не примет?

— Я сейчас не в контексте рассуждения об общих материях, — на мгновенье прикрыл глаза Фридрих. Несмотря на беспокойство от моей непредсказуемой реакции, он все же решился вернуть должок, надо же. И увидев, как я хмыкнул, тиран продолжил: — Ассамблея не примет тебя как императора. И ты не можешь этого не понимать. Как не можешь не понимать и того, что соглашение со мной — идеальный вариант. Для тебя. Для Империи. Для всего нашего мира.

Отвечать на это я даже не стал, покачав головой и взглядом показав всю глубину своего насмешливого предубеждения к этой идее. Фридрих только тяжело вздохнул. Словно утомленный взрослый, который вынужден объяснять ребенку вполне очевидные, даже элементарные вещи.

— Да-да, в высоком собрании ты конечно можешь сделать то же самое, что проделал в лесу Фегервар, когда сажал на трон Веру. Но факт твоего возвращения из Посмертия — даже с учетом ослабления Инквизиции, это не то на что первое сословие закроет глаза. Да, Кайден де Рейнар был сыном Максимилиана. Но ведь ты — не Кайден. Никто не примет тираном варгарианского мясника, и чтобы утвердится на троне, тебе предстоит им стать по-настоящему, а не только в рамках народной молвы. Как ты считаешь?

Фридрих, я наблюдал за ним краем глаза, пока говорил сохранял внешнее спокойствие. Но не видя ожидаемого отклика моей реакции понемногу начинал волноваться все сильнее.

— Как я считаю?

— Да. Как ты считаешь.

— Я считаю, в первую очередь, что у тебя сейчас не то положение, чтобы задавать вопросы и ждать на них ответов, — специально довольно резко и грубо сказал я. — Я понимаю, что ты представляешь группу испуганных беглецов с Европы. Всех тех, кто обладает силой, но не обладает духом чтобы ее применить. Всех тех, кто в отличие, например, от Воронцовых или Домов Вержи, Соуза или даже открыто выступавших против меня Кавендишей не остались в Риме чтобы выполнить свой долг до конца. Понимаю, что ты сейчас выступаешь в роли главного переговорщика всей этой своры, которая по-прежнему обладает серьезной мощью. Но у нас с тобой сейчас не задушевная беседа, так что давай без лишней траты времени, у меня много работы. Говори кратко, тезисно, и без лирики. Договорились?

— Прежде чем я тебя отвлек, ты больше сорока минут стоял без движения и смотрел на закат.

Хороший намек. Мне понравился: «Надо будет, достанем тебя где хочешь». Вот только чужой взгляд я чувствовал. Говорить, впрочем, об этом конечно же не стал.

— Это я на первый взгляд ничего не делал, по факту же у меня в голове двигались просто тектонические мыслительные процессы, — весьма умело, как мне показалось, попытался я изобразить попытку скрыть обескураженность. — Ближе к делу, еще раз убедительно прошу.

— Ты станешь соправителем на несколько лет, а когда мы проведем некоторые реформы, я откажусь от короны и займу должность главы Канцелярии или…

— Следующий вариант, — продемонстрировал я жест, словно меню в коммуникаторе смахиваю.

— Если ты займешь трон единолично, это ввергнет Империю в кровавую смуту… — начал было Фридрих.

— Я понемногу начинаю уставать. Особенно с учетом того, что именно ты начал ту самую кровавую смуту, которой сейчас пугаешь меня. И не только начал, но сейчас пытаешься меня взять в соучастники, и уже огульно обвинить в счет будущих концертов. Это было второе предупреждение, удар мечом по горлу и полет вниз с балкона для тебя становится все ближе. Не разочаровывай меня больше, пожалуйста.

Фридрих вновь глубоко и тяжело вздохнул. Уже не как взрослый перед несмышленым ребенком. Вздохнул как умудренный опытом старец, наблюдая за порывистой и глупой в поступках молодежью. Но тиран прекрасно понимал, что от нашего разговора зависит его судьба. Да и судьба Империи и остального обитаемого мира, конечно же.

— Десмонд убил тебя не своим решением. Это был приказ богини-покровительницы Морриган…

— Неинтересно.

— Что?

— Мне это. Неинтересно, — раздельно произнес я, глядя тирану в глаза.

Фридрих даже отшатнулся. Он, похоже, сделал неверные выводы планируя нашу беседу.

— Ты думаешь я не догадался сам, что Десмонд де Рейнар убил своего старшего брата не своим решением, а по приказу богини Морриган?

Мой вопрос, на который совсем не нужен был ответ, многое объяснил Фридриху. Глаза тирана расширились, на лбу уже выступила испарина — он явно лихорадочно думал как дальше строить беседу.

На самом деле то, что Десмонд убил меня по приказу Морриган я понял совсем недавно. Пришел к этому выводу за те семь полных суток, что были проведены в ожидании в облаках Камаргарского хребта. Когда у меня было достаточно времени подумать, обдумать все что я знал, и удивиться насколько все лежит на поверхности.

«Я действовал в интересах фамилии!» — слова Десмонда, которые он повторял раз за разом после моего возвращения из Посмертия, когда я его бил, ведь практически не оставляли двойных толкований. А мне тогда бессильная ярость просто застилала глаза, и я не понял самой элементарной вещи.

Глядя в глаза обескураженному Фридриху, я заговорил вновь.

— Боги играют в свои игры, в которых мы выступаем фигурами. И на божественном Олимпе, похоже, сейчас происходит передел власти — может быть такой же, какой происходит здесь внизу, на земле человеческой цивилизации. И если ты в этот момент решил уничтожить власть богов… ну что ж, безумству храбрых я отдаю должное.

— Ты согласен плясать под их дудку?

В ответ на слова Фридриха я только рассмеялся.

— Мы — индигеты. Мы сами люди-как-боги. У меня есть отмеренный век, за который я постараюсь немного изменить порядок вещей. Тем более сами боги нашего мира не против этого.

— Не против?

— Когда ты видел, чтобы божества даже второго круга отвечали людям напрямую? Не считая последних месяцев, конечно же, когда возникла опасность существования самих богов?

Фридрих на вопрос не ответил. Только головой покачал.

— Ты совершаешь ошибку.

— Серьезно? И это говоришь мне ты, просрав Империю?

Лицо Фридриха закаменело. Я же, вздохнув, отвернулся. И еще раз вздохнул. Да, неудачно получилось. «Доминика, солнце, спасибо тебе большое», — мысленно обратился я к ведьмочке, общение с которой не прошло для меня даром.

— Прошу простить. Сорвался, был взволнован, — с искренним смущением вздохнул я, и вновь посмотрев на Фридриха, продолжил деловым тоном: — Благо ли Империя для всего мира?

— Это риторический вопрос.

— Конечно. Особенно если соблюдать несколько простых правил. Новогород и Варгрия — последние оставшиеся центры силы на планете, могущие составить конкуренцию имперскому миропорядку, но вместо того чтобы цивилизованно соблюдать базовые для гегемона правила ты решил срок экспансии сократить и вместо применения мягкой силы эти центры силы уничтожить. Ну и кто после этого варвар? Кроме того, — повысил я голос, — ты в нарушение всех правил, писаных и неписаных, ослабляя старые фамилии опоры трона, одновременно решил выкормить себе новых цепных псов из Зерна и Стали, чтоб никто из людей чести не мог помещать твоим планам.

— Я вынужден был…

— Да это неважно, — только отмахнулся я, почувствовав усталость от разговора. — Технологии Древних, принесенные в наш мир Хранителями, исчерпывают свой ресурс. И когда он закончится, начнется новая и большая война. Ты это хотел мне сказать среди прочей аргументации?

— Да.

— Я думаю, что Владыка Юпитер стремится к положению подобному тому, которое у терран и тамплиеров занимает их Единый Бог, — перевел я вдруг тему разговора с земли на небо.

— Что? — расширил глаза Фридрих.

— Единый бог тамплиеров не нуждается в утверждении своего существования. Ему не нужно бороться за веру с другими обитателями пантеона. Просто потому, что он главный и единый бог. Причем у терран ведь есть другие свои святые, которых они также почитают, но почитают далеко за вторым кругом — главенство и верховенство Единого бога не оспаривается. И мне кажется, что Владыка Юпитер решил немного перекроить пантеон в сторону этой модели.

— И твой выбор — быть его марионеткой?

Уже я вздохнул словно взрослый, объясняющий ребенку элементарные вещи.

— Когда ты видел, чтобы божества даже третьего и второго круга отвечали людям напрямую? Не считая последних месяцев, конечно же, когда возникла опасность существования самих богов? Юпитер вмешался именно сейчас, гарантировав себе вечную жизнь в наших сердцах, параллельно, как понимаю, планируя проредить пантеон. Мир меняется, уходят технологии Древних, за ними — после уменьшения влияний некоторых сословий и общностей, будет вынуждена уйти в забвение и часть богов. А эта та же война, не только на земле, но и на небе.

Фридрих молчал. Я, озвучив подобные мысли, которые в ином месте и времени могли отправить меня прямиком на плаху, тоже молчал.

— Сколько у нас осталось времени? — спросил я, когда пауза надолго затянулась.

— У нас оставалось не больше тридцати лет. Но открытие ледяных разломов даст нам так необходимый ресурс, и технологии Древних будут продолжать работу.

— Технологии Древних, — усмехнулся я. — Кто видит дальше, карлик или великан?

— Ты сейчас про труды Бернара Шартрского? Карлик на плечах великана? — внимательно посмотрел на меня Фридрих.

— Да. Люди по своей натуре — суть карлики на плечах великанов, и каждое следующее поколение людей видят больше и дальше не потому, что у них острое зрение, а потому что предыдущие поколения в роли великанов вознесли их на высоту своего гигантского роста. Я еще не договорил, — жестом оборвал я Фридриха. — Так вот, люди — карлики на плечах великанов. Но к нам это не относится. Это верно и справедливо для Терры, где технологии за минувшие восемь столетий шагнули может быть даже вровень с технологиями Древних — я как раз недавно держал в руках их коммуникатор. Да-да, именно оттуда. Хотя если верить историкам терран, общий уровень развития на Терре восемь веков назад уступал даже уровню развития батарнских варваров начала Эпохи Дракона. За восемь сотен лет — и такой рывок! Безо всякого наследия Древних, которые владеющие терране принесли сюда, в наш мир. У нас же… хранители сделали из нас карликов, которые живут в загоне среди высоких заборов. Сейчас заборы, с исчерпанием ресурса привнесенных ими технологий упадут, и в нашем мире останутся одни карлики наедине с окружающим жестоким миром. У нас не было и нет великанов предков, все что мы можем — пользоваться чужим наследием взяв его в аренду.

— Для этого я и открыл ледяные разломы. У нас теперь будет возможность восполнить запасы кристаллов силы, и все артефакты Древних продолжат работу.

— Ты открыл ледяные разломы, но что будет потом, когда возможность добывать там кристаллы силы иссякнет? Открывать еще одну череду разломов? Что будут делать наши потомки, оказавшись без исчерпавших ресурс технологий Древних наедине с пришлыми демонами в нашем собственном мире? Ты думаешь вперед на сколько лет — двести, триста? Владыка Юпитер, решивший мне помочь прямым вмешательством, полагаю думает с более длинным шагом планирования.

— Стоп, — поднял ладонь Фридрих. — Мы идем не в то русло. Согласен, можно отказаться от наследия Древних, пробовать развивать собственные технологии, закрыть разломы, но ты просто не сможешь этого сделать!

— Это почему это?

— Во-первых, закрытие разломов прервет связь с Европой — мы ее потеряем. Без каналов доставки…

— Европу мы и так потеряем — сколько осталось терраформирующим установкам Древних? Тем более что это за крайности: «Отказаться!» Кто сказал, что я собираюсь от отказываться от технологий? Я ж не батарнский варвар времен зари Эпохи Империи, чтобы выбрасывать все непонятное.

Фридрих поджал губы. Явно не привык, чтобы его прерывали и перебивали. Тем более в таком тоне — это тирану было определенно в новинку, и он начинал все сильнее нервничать.

— Европа сможет существовать в нынешнем виде еще больше двух сотен лет, — начал он с другого конца аргументации.

— И эти две сотни лет мы по-прежнему будем безоглядно вливать туда ресурсы, чтобы часть первого сословия получившего туда билет жила в персональном раю? Обеспечивать жизнь пары сотен фамилий и их обслуживающего персонала, пока Камаргар, Атлантида и прочие провинции остаются жопой мира?

— Где-то же у мира должна быть жопа, — философски ответил Фридрих, неожиданно приняв предложенный тон.

— Так пусть она будет на Европе, я не против. Мир меняется, меняется и положение… — я замялся, не став заканчивать. Вспомнил, как любил говорить Кастельмор: «Когда бы ни собрались благородные доны и о чем бы не вели беседу, разговор всегда придет к обсуждению какой-либо жопы, неважно какой». Я всегда с Кастельмором спорил на эту тему, пока тот был жив. Но похоже, спорил зря.

Тиран между тем глубоко вздохнул. В этом его вздохе уже послышались отголоски обреченности.

— Доминик, но ты же не глупый человек. Ты же не можешь не понимать, что если ты станешь императором, тебя не примет первое сословие….

Фридрих, увидев мой насмешливый взгляд, побледнел и осекся на полуслове.

— У меня есть встречное предложение. Я даю вам три месяца — вы, вы все, кто роняя тапки сбежал из Рима на Европу, за это время ищете возможность эвакуации нахер из моего… прошу простить, это все тлетворное влияние демонов, — покачал я головой, злясь на самого себя. — У вас есть три месяца на то, чтобы найти пути прочь с Юпитера. На девяносто первый день я закрою разломы и прерву с Европой связь полностью.

— Ты не сможешь этого сделать! — уже повысил голос Фридрих.

— Почему это? — удивился я. — Технически, как оказалось, это сделать довольно просто.

— Да почему ты такой тупой!? Потому что тебе не позволят стать императором! Ассамблея тебя не примет! — Фридрих уже кричал.

— А кто тебе сказал, что я хочу стать императором? — поинтересовался я за миг до того, как банальным ударом в ухо отправить императора в беспамятство. О безопасности он своей позаботился, вот только не учел того, что я вернул себе способности мастера меча Девятого круга.

Но вообще, хорошая у него была идея. Просто великолепная. В принципе, если бы я хотел занять трон, предложение Фридриха действительно просто не имело бы для меня альтернативы. И мне пришлось бы на него соглашаться, чтобы разожженный им пожар на Юпитере не принял совсем катастрофические объемы.

— Ну наконец-то, я уже устал вас слушать, — раздался вдруг насмешливый голос из кабинета.

— И давно ты там? — обернулся я, выглядывая в полумраке развалившуюся в кресле фигуру.

— Пару минут.

Подняв взгляд на звезды, я сощурился, а потом звучно, словно зверь, втянул ноздрями воздух.

— Эй, ты там в порядке? — раздался голос из темноты кабинета, в котором слышалось наигранное волнение.

— Я рожден в варгрийских лесах, и у меня прекрасный нюх, — посмотрел я в темноту кабинета. — И хорошо чую как кто-то сейчас, мягко говоря, привирает.

— Ну ладно, ладно, не пару минут. Подольше.

— И уже устал?

— Да, слова все сплошь длинные и сложные, я не все понимал.

— Кавендиш, — я только головой покачал.

— Рейнар…

— Знаешь что?

— Что?

— Технически если, я больше не Рейнар.

— Так и я, технически если, больше не Кавендиш.

— Все слышал?

— Если ты о важном, то да.

— А как ты вообще сюда попал?

— К Воронцову подошел, он дал команду меня пропустить. Помочь тебе это тело упаковать? — наконец поднялся Кавендиш из кресла и вышел на балкон, показывая на лежащего кулем императора.

— Да брось, сейчас варгам отдам.

— На корм?

— Что? — не понял я.

— Ты сказал, варгам его отдашь… На корм?

— Кавендиш, у тебя удивительно плоское чувство юмора.

— Вообще-то это была не шутка.

— Тогда тем более я поражен. Ты за кого меня принимаешь?

— За кого я тебя могу принимать? Ты что, газет не читаешь, там о варгарианском мяснике уже…

— Кавендиш.

— А?

— Заткнись, прошу тебя. За ноги бери.

Глава 23

Когда Фридриха связали и унесли, мы с Кавендишем сели за стол. Сначала он рассказал мне все, что произошло в Северному Круге после того, как я убыл оттуда. В принципе, особо много времени это не заняло. После этого я, уже более долго и обстоятельно рассказывал ему обо всем произошедшем во время моего пути в Рим.

— Сказал бы я тебе… — только и покачал головой Кавендиш, когда я закончил.

— Что сказал бы?

— Много всего сказал бы. Столько всего пропустил из-за тебя.

— Ну, допустим, твой путь закончился бы на озере Рендина, когда у тебя не получилось бы укротить демонического скакуна.

— Я попросил бы бога-покровителя, и все бы получилось, — отмахнулся Кавендиш. — Скажи мне лучше вот что…

— Что?

— Ты думаешь, Ливия согласится стать императрицей?

— Во-первых, у нее нет выбора.

— А во-вторых?

— А во-вторых, кто ее спрашивать будет?

— Это…

— Что?

— Это нечестно.

— Жизнь вообще такая штука, в которой не всегда есть место честности. Главное, чтобы в ней было место чести.

— Ты видел, какими глазами она тебя смотрит?

— Что не понял?

— Ливия.

— Что Ливия?

— Ты не врубаешься?

— Кавендиш, что за манера речи?

— Ой ладно, на себя посмотри! Кто только что с тираном обсуждал где у мира жопа?

— К делу давай.

— Ты серьезно не видел и не понимал, как именно на тебя смотрит Ливия?

— Нет, — в состоянии крайнего удивления покачал я головой.

— Скажи мне «спасибо», теперь знаешь.

Я только коротко выругался.

— Это ты про кого? — удивленно посмотрел на меня Кавендиш.

— Это я не сдержал эмоции без конкретной привязки, — покачал я головой.

— Рейнар.

— Что?

— И что ты будешь делать?

— Я? Я ничего не буду делать.

— Как бы… — Кавендиш сделал жест, очень похоже показывающий, что снежный ком с горы катится, и нужно с этим что-то делать.

— Ливия.

— Что Ливия?

— Решение будет за ней. Выбор будет за ней, — исправился я.

— Какой выбор?

— Жить ради себя, или ради мира и Империи. Но у меня есть мысли…

Я задумался. Надолго.

— Эй! — через несколько минут, устав ждать, окликнул меня Кавендиш.

— Да. Да-да, — кивнул я. — Есть у меня мысли…

— Я это уже слышал.

— Никлас спас Ливию от уничтожения души. И, если он конечно не первоклассный ментат, могущий меня обмануть, он ее любит всем сердцем, и живет только ради нее. Если сделать его первым советником императрицы, то, в принципе, через некоторое время…

— Слушай, Рейнар.

— Что?

— Мы, когда были здесь в прошлый раз, я нашел интересную улочку.

— А когда мы были здесь в прошлый раз?

— Перед балом, когда ты у Альба отсыпался.

— И ты нашел интересную улочку?

— Ну да.

— Ты же должен был в номере сидеть безвылазно?

— Ну вышел погулять немного…

— Кавендиш, ты должен был…

— Ладно, ладно, был молод и глуп и не слушал старших, не брюзжи только. Так вот, в общем улочка эта длиной меньше чем в поллиги, но там буквально в каждом доме на первом этаже находится бар. Учитывая плотность и конкуренцию, в каждом баре есть самые разные фирменные напитки, и можно заходить в каждый из них, чтобы пропустить стаканчик, а после идти в следующий…

— Ты это к чему?

— К тому, что во всем происходящем без как минимум поллитра крепкого пойла просто не разобраться… что ты на меня так смотришь?

— Кавендиш, я сейчас, до момента собрания Ассамблеи, фактически нахожусь в роли узурпатора. Мне нужно написать речь для высокого собрания, изучить состав всех участников из первого сословия, обдумать примерные тезисы для новой доктрины развития Империи, найти ответственных для уничтожения Мест Силы, поддерживающих разломы в открытом состоянии, понять как равнозначно компенсировать убытки фамилиям, чьи Места силы будут уничтожены, это все на минуточку только лишь для начала, а ты предлагаешь мне сейчас идти на какую-то улицу…

— На улицу Арбитра Петрония.

— …неважно. Короче, ты сейчас, в такой ситуации банально предлагаешь мне идти с тобой накидаться алкоголем?

— Эм. Ну да. Ты же не будешь ночью изучать делегатов и составлять тезисы новой доктрины?

— Именно этим я и собирался заняться.

— Так можно это делать со стаканом в руке, в чем проблема! Ты будешь думать, а я тебе советом помогу. Мы поможем: Воронцова возьмем, Гомера! О кстати, если не хочешь упиваться сильно, попроси у него артефакт нейтрализующий.

— Далеко эта улица?

— Да тут считай рядом, только в Каталану спуститься.

— Туда полчаса ехать!

— За три минуты доберемся.

— Порталы не работают.

— Я с твоим безумным штурманом, мастером посадок, как его там…

— Капитан Гонстад.

— Имечко конечно язык сломаешь. Гонстад, боги, за что ему такое…

— Это фамилия.

— А какая разница? Короче, я с ним уже договорился, он готовит, вернее уже наверняка подготовил корабль к вылету.

— Как ты с ним договорился? Он же только мне подчиняется.

— Ну так я и сказал, что это твой приказ, — фыркнул Кавендиш. — Ну так что, мы идем?

Глава 24

Коронация проходила на самой вершине Олимпа, в Летнем дворце.

Я наблюдал за церемонией из-за спин самых дальних рядов, занятых представителями третьего сословия. Да, у меня даже места определенно не было, и в происходящем я совершенно и никоим образом не участвовал.

Должность секретаря Совета Безопасности Римско-Септиколийской Империи не предполагала прямое участие в мероприятие — уж я озаботился, чтобы ответственные за организацию коронации и последующих торжеств не включали меня в протокольный план мероприятий. Вообще не включали, забыли напрочь обо мне на эти дни.

Зато остальные из тех, кому предстояло строить новое будущее нашего мира, находились неподалеку от новой правительницы. Ближе всех, прямо за правым плечом Ливии, стоял магистр Никлас, лорд-владетель Арконы, совсем недавно назначенный первым советником Императрицы. Зрение к Никласу так и не вернулось — глаза магистра закрывала аккуратная черная повязка. Но способность видеть он не утратил — смотрел на мир теперь иным образом. И, замаскировав под шутку, между делом сообщил мне, что видеть стал гораздо лучше и больше, чем раньше. Я не спрашивал, как именно он этого добился, но полагаю без помощи дриад не обошлось.

За левым плечом Императрицы сейчас находился герцог Десмонд де Рейнар, вновь занявший должность канцлера Палаты лордов Сената Римско-Септиколийской империи. Палата лордов, правда, теперь переехала из европейской Равенны в Рим. Прибывшая вместе с Десмондом на коронацию царица Фегервара Вера, как и Марина и Мария — принятые Десмондом в фамилию дочери убитого мной Доминика, расположились в группе гостей первой линии. Находясь в составе тех, кто в самое ближайшее время уже официально станет новой Опорой Трона.

В этой группе присутствовало немало хорошо знакомых мне лиц. Как раз сейчас я улыбнулся заметившей меня принцессе Цветана, которую сопровождал Лазарь, недавно получивший звание полковника и возведенный в графское достоинство (после недавнего исхода на Юпитере осталось очень много свободных вотчин). Чуть подальше от них ярким пятном выделялись рыжие волосы Венсана из рода Кавендиш, Единого Короля Севера, прибывшего на коронацию вместе с супругой, Верховным Инквизитором Алиной Лефрансуа. За их спинами расположился целый сонм свиты, в которой среди владык (а также одной владычицы) Северного Круга я видел и лысую голову Янниса Зерваса. Лысину того самого хранителя, которого я пощадил, а Кавендиш приблизил к себе. И сейчас Яннис Зеврас был главой нового Ордена Хранителей — еще буквально вчера оба самых влиятельных института власти Империи, Хранители и Инквизиция, теперь переехали на север.

Кавендиш и Алина стояли между варгрийской и новогородской делегацией, возглавляемых царем Гарретом, взявшим себе при коронации имя Василий и князем Андреем, имя не менявшим — в Республике подобной традиции не было. За спиной Гаррета (никак я не мог привыкнуть к имени Василий) в свите также мелькали знакомые лица — кроме Тамары Каннегисер и Нессы, которая вернулась в лоно фамилии, я заметил и варгрийского полковника, имя которого так и не знал. Того самого полковника черных егерей, который зуботычинами учил хранителя Янниса Зевраса правильным действиям при эвакуации Хвойной заставы.

Рядом с князем Воронцовым расположилась Мария д’Энтенса. В очень смелом черном платье с золотым грифоном (сменившим скорпиона) на открытой спине, она привлекала внимание. Не только внешним видом — после успешной новогородской компании у нее влияния и наемных отрядов теперь было не меньше, чем у отца. И лишь единожды за весь сегодняшний день Мария стрельнула в меня выразительным взглядом, в котором явно читалось, что я многое потерял.

Присутствовали в первом кругу перед императрицей и представители фамилий старой Опоры трона. Значительно поредевшей — на Юпитере остались только девять высоких фамилий Великих Домов, остальные предпочли покинуть наш мир. И среди оставшихся представителей высоких фамилий заметно выделялись белоснежные волосы и одежды Дома Альба.

Алисия прибыла в Рим только сегодня утром, практически перед самым началом коронации. И если Мария меня показательно игнорировала, то Алисия буквально избегала. В единственный момент, когда мы с ней столкнулись лицом к лицу, она отвела взгляд и постаралась сделать вид, что ее в этот момент времени здесь не существует.

Ну и хорошо. Похоже я, так и не научившись разбираться в женщинах, правильно просчитал не только Марию, но и эту юную особу. Не ошибся — Алисия, сбросив мимолетную влюбленность, целиком и полностью приняла все бразды власти в Великом Доме, возвращавшим себе влияние и власть.

Где-то там, кстати, за спинами многочисленных Альба (когда они в таком широком составе последний раз в Риме были) маячил новый, совсем юный глава Дома Кастельмор. Всем старшим фамилии, участвовавшим в политике Фридриха, в компании по ослаблении Дома Рейнар, я порекомендовал убраться с Юпитера. Но в память о быке Кастельморе, с которым мы в прошлой жизни столько всего прошли, я просто не мог позволить, чтобы его род на Юпитере угас — поэтому во главе Дома теперь стал один из внуков моего старого друга и соратника, показавшийся мне самым смышленым. Должность главы Дома он занял после нашего с ним долгого и предельно откровенного разговора.

Отдельное внимание в тронном зале приковывали держащиеся вместе делегации красных тамплиеров и Южной Кантабрии — нового королевства, совсем недавно созданного на землях бывшего Дикого поля. Королевства, населенного как людьми, так и пожелавшими остаться на Юпитере демонами. Демонов чистых кровей, правда, на Юпитере больше не было — здесь остались лишь полудемоны. Первое сословие нового королевства, его ядро, составили индигеты из форта Марии-Терезии. Себастиана, кстати, среди них не было — бывший Агилар переселился в Новогород к Воронцову, заняв там должность советника князя. Но и без Себастиана в делегации было много персон как узнаваемых, так и притягивающих взгляд — ведьмы по случаю коронации капюшоны мантий опустили, показывая всю свою страшную красоту. Хотя конечно, затмевала всех прекрасная королева Филиппа. Не королева-ведьма, а королева Филиппа, первая своего имени — трон она занимала как человек, а не демонесса.

Личность королевы в прибывшей делегации сюрпризом не оказалась только для меня и лишь нескольких человек, которых я заранее поставил в известность. Доминика, перед тем как оставить Филиппе власть и корону, со мной советовалась. За два дня до назначенного закрытия разломов она тайно навестила меня. Впрочем, после того как мы с ней проговорили всю ночь, стало ясно: совет ей был не нужен. Ведьмочке от меня нужно было лишь напутствие и пожелание удачи. Ну, у нее такой возраст, что ей пока совершенно не интересен результат, интересен сам процесс — поэтому отговаривать ее возглавить группу ведьм, решивших отправиться на освоение новых миров, я даже не стал. И конечно же, в северном шраме-близнеце, после его закрытия, вместе с Доминикой остался и ее прирученный Дьявол.

Из близких мне людей (и нелюдей) не только Доминика отсутствовала на коронации. В густой толпе приглашенных на коронацию не было Дженнифер Агилар. Она, как и Доминика, ушла в другой мир — только через ледяной разлом, вместе с Фридрихом и присоединившимися к нему индигетами.

Не могу сказать, что меня не тронуло это событие. Но когда Дженнифер, тоже лично, сообщила мне об этом своем решении, у меня появилось какое-то облегчение. Я словно разорвал ментальную привязь, которая еще с прошлой жизни ограничивала мои действия.

— Вина может? — услышал я голос за спиной.

Обернувшись, увидел Гомера, который подошел ко мне в компании старого лорда Далера Альба. Похоже, не у одного меня стойкое неприятие протокольных мероприятий — по своему положению старый лорд, занявший в иерархии Дома место сразу после Алисии, должен был бы сейчас находится в паре шагов от трона. Но нет. Да и с Гомером они явно спелись. Или спились, не знаю даже как в этом случае правильно.

— Почему бы и не да? — задумчиво протянул я. — Эта вся… церемония, так скажем, надолго, так что глоток красного полусладкого лишним точно не будет.

— Красного полусладкого? — закатил глаза Гомер. — Похоже, когда боги раздавали хороший вкус, кто-то по второму разу стоял совсем в другой очереди.

Все когда-нибудь заканчивается, закончилась и пышная торжественная церемония. А те четыре бутылки, которые мы выпили за неспешной беседой с Гомером и старым лордом Альба, вполне помогли нам скоротать медленно тянущееся время первой части коронации.

Когда благословение Юпитера Императрицей было получено, вся присутствующая толпа организованно потянулась в сторону Этрейских садов, где на открытом воздухе было запланировано торжественное пиршество с самыми разными протокольными активностями. И только одна фигура, словно пересекающий ледоход корабль, сейчас шла наперерез общего потока. В мою сторону.

— Хорошо тебе было? — с осуждением спросил меня подошедший Кавендиш.

— Просто прекрасно, — покивал я.

— Сказал бы я тебе…

— Что сказал бы?

— Много чего.

— Ну так скажи.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Нормально что?

— То, что мы все, кого ты рассадил по тронам на всей карте, будем работать как проклятые, пока ты будешь пинать розы, нюхать груши и наслаждаться жизнью?

— Ой ладно, ты-то не перетрудишься. Когда ты в последний раз с официальными документами работал?

— Вчера!

— Ты их подписывал. А читал?

— Да.

— Ты же знаешь, что я рожден в варгрийских лесах и у меня хороший нюх.

— Не все, но читал, самые важные. Остальные Алина просматривала.

— Надо же, что-то да прочитал, — с наигранным сочувствием поцокал я языком. — Тебе кстати уже пора, если ты не сядешь за стол вовремя это будет грубейшим нарушением протокола.

Помахав Кавендишу, показав ему в сторону высоких дверей, я направился подальше отсюда. Во-первых, не стоит своим безмятежным видом других нервировать, во-вторых нужно плотно поработать со своим будущим статусом. Все же реакция Алисии ясно показала, что в Доме Альба мне не сильно рады будут. Так что настало время решать, как именно мне теперь формально вернуть себе право на нахождение в первом сословии. Путей много, нужно только выбрать. И, наверное, лучше сделать это быстро: я не видел Филиппу уже почти полгода, и судя по сегодняшним многообещающим взглядам, она определенно соскучилась.

В своих апартаментах — в восточной башне дворца, где раньше Фридрих тайно жил и работал, я первым делом расслабил ворот и сбросил китель. Налил холодной минеральной воды и с наслаждением напился, чувствуя, как щекочущие струйки текут по подбородку. И только сейчас почувствовал чужое присутствие.

Резко обернувшись, увидел, что в кресле в углу комнаты сидит Алисия и внимательно смотрит на меня.

— Ты разве не должна сейчас быть на мероприятии?

— Лорд Далер вполне успешно меня заменит. Мы с ним договорились и разделили время присутствия на коронации.

В облике Алисии сейчас совершенно не было той холодности, которую она демонстрировала совсем недавно на людях. Не став ничего спрашивать, в ожидании объяснений я только руками развел.

— Помнишь, полгода назад в Таррагоне ты попросил меня объяснить мои мотивы и истинный интерес во всем происходящем… в моей судьбе рядом с тобой.

— Конечно помню.

— Тогда я не смогла этого сделать, не нашла нужных слов. И… наверное, не была уверена, что если найду, тебе в тот момент нужно это слышать.

— А сейчас?

— А сейчас все закончилось. Мы победили, и я могу все сказать.

— Говори.

— Помнишь, как ночью ты приехал в Аугсбург?

— Помню.

— Когда ты зашел в гостиную и я впервые увидела твои белоснежные волосы. Еле-еле смогла сохранить невозмутимость, — улыбнулась Алисия.

— Справедливости ради, не смогла.

— Да-да, ты сделал вид что не заметил моей обескураженности, встал и проводил меня ко столу. А как накормила тебя омлетом, помнишь?

— Да, это был чудесный омлет. Особенно я удивился, когда узнал, что ты его сама приготовила.

— Знаешь о чем я думала в тот момент?

— Даже близко не догадываюсь.

Я на самом деле даже близко не догадывался. Да, я по-прежнему эксперт в войне и политике, даже более того — приобретаю все новые знания, и этот процесс только начинается, но вот в понимании женщин у меня все стабильно.

— Я годами жила в виде чужой игрушки и куклы, мной управляли, беззастенчиво дергая за ниточки. Ты единственный протянул мне руку и рискуя жизнью и репутацией вытащил меня из этого болота. И когда мы с тобой ночью сидели в пустой усадьбе, а ты, такой усталый, ел омлет, я думала о том, что счастье — это всего лишь когда смотришь на своего любимого мужчину, который с удовольствием ест приготовленный тобой ужин. Так много, и так мало. Когда ты сделал мне комплимент… что?

— Нет-нет, ничего.

— Что вызвало твое удивление сейчас?

— Эм. Я разве тогда делал тебе комплименты?

— Ты во время нашего разговора сказал, что я очень красивая, когда злюсь. Это был первый искренний комплимент, который я услышала за всю свою жизнь. И именно тогда я поняла, что ты именно тот человек, которого я хочу по утрам кормить омлетом. И вся та власть, о которой ты говорил и которую советовал мне попробовать — такая чушь по сравнению с этим.

Алисия, я только сейчас заметил, сильно волновалась. Да, чувства и эмоции с момента первой нашей встречи наедине, в Аугсбурге, она научилась контролировать гораздо лучше.

— Назначенный тобой срок пришел, Кайден Доминик Альба из рода Рейнаров, Белый волк Запада, прозванный Царетворцем. И, как мы и договаривались, я пришла к тебе за ответом.

— Вообще-то мы договаривались, что я приду к тебе за ответом, — не мог не обратить я ее внимание.

— Ой, да плевать! — все же не выдержала Алисия. Закрыв глаза (я видел, что у нее задрожали ресницы), она звучно вздохнула. И открыла глаза: — Так что, ты можешь скажешь хоть что-нибудь?

Глава 25

— Не косись пожалуйста на дверь. Неудобной ситуации не будет, она не придет.

Заметно утомленная Алисия сидела, прикрыв глаза и облокотившись на изголовье кровати, закрывшись натянутой почти до подбородка простыней.

— Кто не придет?

— Ну кто к тебе может сегодня ночью прийти? Королева Филиппа.

— Почему не придет? — задал я глупый вопрос.

— Потому что я ей намекнула, что если она в темноте ночной рискнет приблизится к тебе, то у Южной Кантабрии сразу после этого возникнет нужда в новой королеве, — ровным негромким голосом произнесла Алисия, и открыв глаза, поймала мой взгляд.

— Ты меня пугаешь.

— Все вежливо было, не волнуйся так.

— Крови было много?

— Да за кого ты меня принимаешь? — даже взмахнула руками Алисия, уронив прикрывающую ее простынь. — Она пусть и маскирующаяся демонесса, но королевская особа, я ей на самом деле все это вежливо сказала.

— А она?

— А она все прекрасно поняла, — подхватила упавшую простынь Алисия. Но увидев мой взгляд, простынь опустила обратно. — Так лучше?

Глава 26

Алисия стояла в проеме выхода на террасу, подставив лицо прохладному ветерку. Ее точеная фигура очень эффектно выглядела на фоне алеющего рассветном неба.

— Доминик, — обернулась ко мне Алисия.

— Да?

— Давно хотела тебя спросить…

— Спрашивай.

— Фридрих и остальные… они действительно ушли?

— Да.

— Я в смысле в другой мир.

— Да.

— В смысле на самом деле в другой мир ушли, а не казнены?

В ответ я только вздохнул. Ну-да, ну-да, Царетворец — это ведь от историков пошло, которые сейчас уже записывают историю. Для большинства здесь и сейчас я — варгарианский мясник, мне теперь с этим жить. И именно поэтому я теперь крайне непубличная личность на не самой выдающейся в информационное поле должности. В любой Империи должны быть такие люди, которые ответственны за непопулярные решения и их выполнение. Нет таких людей — не будет и Империи.

— Да, они в самом деле ушли, а не казнены.

— А куда ушли?

— В мир Стужи.

— Так там же… Стужа.

— Через мир Стужи есть связь с Террой — нестабильная, хаотичная. Но есть. Не волнуйся, не пропадут. Знали куда шли.

— Я и не волнуюсь. Мне просто интересно было.

— Удовлетворил твой интерес?

— А что с Инферно?

— А что с ним?

— Всепожирающее адское пламя же, легионы демонов. Что там теперь будет?

— Там… там все будет как прежде.

— Но? — почувствовала недоговоренность Алисия.

— Я много разговаривал на эту тему с Фридрихом. Он и его хранители считают, что адское пламя будет прорываться в иных местах.

— В каких?

— В иных.

— Доминик, милый.

— Да?

— Оттого, что я решила, что самый главный мой мир — это ты, у меня не пропал интерес к окружающим событиям.

— Это долго объяснять, на самом деле, и я бы сделал это чуть позже.

Я соскочил с кровати и подошел ближе к Алисии, встав в проеме террасы и, как и она, любуясь рассветом. И положил ей руку на талию.

— Может все-таки расскажешь? Ну пожалуйста… — посмотрела она на меня своими удивительными лучистыми глазами.

Алисия сейчас выглядела самой обычной юной девушкой, не главой Великого Дома. Она не играла. И ей, я видел по блеску в глазах, это состояние легкости, вернее сброшенной с плеч тяжести, определенно нравилось.

— Тебе знакомо строение мира по представлению нордлингов, древо миров Игдрассиль?

— Да.

— У нордлингов бытует представление о дереве девяти миров. Хранители же считают, что в центре Игдрассиля истинный мир, — показал я пальцем вниз. — Мидгард, наш истинные мир, а со всех сторон его окружают верхние и нижние планы. Инферно, мир адского пламени, это Муспельхейм, мир Стужи — это Нифльхейм. Восемь миров, в каждом из которых безраздельно властвует только одна стихия, а не равновесие стихий, как в мире истинном… Что?

— Все, кого ты выкинул с Юпитера, ушли в Нифльхейм? Но как тогда с этим связана Терра… ты почему на меня так смотришь?

— Если об этом ты говоришь так дипломатично: «выкинул», то интересно как обо мне говорят другие люди, — рассмеялся я. — Нет, немного не так.

— А как?

— Кроме схемы мира как Игдрассиля, у хранителей есть теория Колеса Миров. Представь, что таких истинных миров, Игдрассилей, в центре каждого из которого находится свой Мидгард — тысячи тысяч. И они все связаны друг с другом, словно пчелиные соты.

— Связаны через верхние и нижние планы?

— Да. Через верхние и нижние, и через, если смотреть на схему, которую мне показывал Фридрих, через условные боковые. Мир Стужи, Нифльхейм, связывает нас с соседним «истинным миром», с Террой. И Нифльхейм является ледяным планом как нашего мира, так и Терры. И именно на Терру через Нифльхейм, теоретически, отправился Фридрих со всеми теми, кто покинул Юпитер.

— А каким миром связывает нас Инферно?

Прежде чем ответить, я выдержал паузу.

— Ну говори.

— С Террой.

— Что?

— Да, с Террой. Только с другой. С той Террой, откуда пришли в наш мир терране, твои предки.

— Не поняла.

— Теория Колеса миров подразумевает, что истинных миров — тысячи. И все эти миры — миры-близнецы.

— Ты хочешь сказать, что и наш Юпитер…

— Это не я хочу сказать. Это мне Фридрих так объяснял.

— Но ведь…

— Но ведь ты видела карту Терры, и материки там расположены совершенно иначе, чем у нас?

— Да!

— Колесо миров разделяет миры-близнецы не только в пространстве, но и во времени. Разница может составлять миллиарды лет. Пара тысяч лет человеческой цивилизации — в масштабах это исчезающе краткий миг, так что истинные миры заметно отливаются друг от друга.

— В Игдрассиле, получается, восемь стихийных планов вокруг одного истинного мира… — начала была Алисия, но замолчала. Она не сразу сформулировала мысль, но я понял, что она имеет ввиду.

— Миров тысячи тысяч, но путешествовать между ними можно только, как я понимаю, по горизонтали. Через боковые планы — Через Муспельхельм, Йотунхейм, Нифльхейм и Ванахейм, где преобладают стихии огня, воды, земли и воздуха. И то можно только при возникновении подходящих условий. Через верхний и нижние планы — нельзя.

— Почему?

— Потому что с условного верха находится Асгард, обиталище богов. Туда пройти можно лишь через стихийный план истинного Света. С условного низа находится Хельхейм, также обиталище богов, и пройти туда можно только через стихийный план истинной Тьмы. Ни один человек или индигет на такое не способен. Только боги.

— Разломы в боковые планы ты закрыл. Два мира из четырех…

— Инферно и мир Стужи. В остальных двух стихийных планах нашего мира нет никакой, если опять же судить со слов Фридриха, предпосылок к проникновению в наш мир. Но я этому верю, с Фридрихом мы общались вместе с Гомером.

— Закрытые разломы обратно не откроются?

— Нет.

— Точно? — что-то явно почувствовала Алисия.

— У нас не откроются. Есть вариант, что Инферно, адское пламя, прорвется на ту, другую Терру, наш соседний мир с другой стороны. Прорвется в тот самый мир, откуда изначально к нам пришли терране. Фридрих полагает, что со временем агрессивным стихиям становится тесно в границах своих планов, и дальше высвободившейся силой или уничтожается собственный стихийный план, или стихия пытаться прорваться в соседние миры, если объяснять все очень грубо. Это — агрессия стихии в отдельно взятом плане, и есть предпосылки к открытию путей между мирами.

— Тебя это не заботит?

— Заботит что?

— То, что в соседнем с нашем мире появятся демоны адского пламени?

— Как тебе сказать…

— Скажи как есть.

— Во-первых твои предки терране с той стороны, со стороны Инферно, восемь веков назад пришли и привели в наш мир демонов и адское пламя. Причем пришли они сюда, уводя этих самых демонов и адское пламя из своего мира. Сейчас же эти демоны, если у них получится, просто уйдут туда, куда и должны были идти изначально. Мы почти тысячу лет держали оборону на переднем краю, теперь их очередь, а нашему миру пора пожить спокойно. Тем более что…

— Что?

— Тем более что, как говорил Фридрих, разломы без установленных заранее маяков, как было у нас, не открываются сразу — этому моменту предшествуют годы, иногда десятилетия небольших прорывов. Как на плотине, которую не сносит сразу…

Говоря все это, я запустил руку в белоснежные локоны Алисии. И прервавшись на полуслове, притянул ее к себе, целуя.

— Во-вторых? — положила она мне ладони на грудь, отстраняясь.

— Что во-вторых?

— Насчет твоего отношения к открытию разломов в ином мире.

— А. Да. Во-вторых, Фридрих в разговорах со мной горячо настаивал на том, что разломы были настоящим благом для Империи. Он утверждал, что внешняя угроза сплачивает сословия и народы, и именно из-за внешней угрозы у нас получилось так быстро объединить практически весь мир под властью Дома Дракона. Так что, если на Терре нет объединяющей весь обитаемый мир Империи, как у нас, им — в разрезе исторического процесса, угроза демонов пойдет во благо.

— Доминик, милый.

— Да?

— Ты знаешь, я не хочу тебя обманывать. Дело в том, что я каким-то образом чувствую твои эмоции, чувствую, когда ты недоговариваешь. И сейчас я уверена, что ты говоришь совсем не то, что хочешь. Может скажешь честно?

— Честно… если совсем честно, то Юпитер, — широким жестом обвел я панораму рассветного неба и бухты Альба, — это мой мир. Терра — нет. Достаточно честно?

Мне действительно было все равно, что будет с бушующим в Инферно адским пламенем, поджигающим ярость в легионах демонов. У меня есть свой собственный мир, а как будет развиваться ситуация с разломами и демонами адского пламени в соседнем, и как терране будут справляться с этой новой для них угрозой, меня совершенно не колебало.

— Мог бы сразу сказать.

— Мог бы. Но тогда ты бы могла обо мне плохо подумать.

— Все что нужно я о тебе уже знаю, и все плохое уже давно подумала, так что даже не переживай по этому поводу.

Карта

Авторское послесловие

Уважаемые читатели, всех категорически приветствую.

Книга была завершена больше недели назад, но послесловие пишу с опозданием. Этому есть причина, которую я объясню. Но прежде о самом главном.

В первую очередь хочу всех поблагодарить за внимание к моему творчеству, комментарии, лайки, награды — все это очень сильно мотивируют. Без вас и вашей обратной связи мои книги были бы совершенно иными, если бы вообще были.

Всем большое и искреннее спасибо.

Теперь к вопросу почему такой временной промежуток между последней главой и послесловием. Дальше будет немного… наверное, стоит это назвать авторской кухней, поэтому не стал писать это сразу по окончании книги, чтобы (возможно) не портить никому из всех читавших онгоингом послевкусие. Если же вы только что закончили чтение последней главы, можете вернутся к тексту ниже чуть позже. Потому что: "Взболтать, но не смешивать", — все же весьма дельный рецепт.

Итак.

Серию "Царетворец" в общих чертах я задумал еще во время написание последних двух книг Варлорда. Полностью же сформировалась у меня идея того, как новая серия будет выглядеть, во время написания последней книги, третьего тома Путеводной звезды. Я имею ввиду не сам мир, героев и прочее. Сформировался угол зрения, с которого планировал рассказывать историю.

После того, как я закончил серию Варлорд, в комментариях было немало вопросов насчет того, что в жизни героя пропущен временной промежуток в полгода. Да-да, как и здесь. В ответ на это я отвечал, что просто не вытяну описаний работы и ингриг масштаба Карточного домика. Но. Я собирался сделать это, ну примерно это, в серии о Царетворце.

Формат опытного героя-попаданца в теле юноши на самом деле открывает невероятную возможность взглянуть на происходящее под разными углами зрения. Это и взгляд из самого центра событий, своеобразная окопная правда, и взгляд на происходящее с самого верха, из императорской ложи, причем взгляд с пониманием происходящего. Чтобы обеспечить такой рассказ истории без подобного переселения душ, необходимо интерлюдий не меньше чем у Сапковского в Ведьмаке, например.

Мною при планировании фабулы серии было задумано невероятное количество аллюзий. Но самая главная — сюжетная. Если вы читали "Три мушкетера" в пятнадцать лет, а потом в тридцать пять, наверняка обращали внимание как меняется отношение к кардиналу Ришелье, который во время второго прочтения едва ли не единственный вызывает положительные эмоции, как просто делающий свою работу высокоранговый государственный чиновник.

Я, открою секрет, в некотором роде намеревался сделать примерно также. Тиран Фридрих должен был стать в меняющемся с ходом рассказа восприятии если не положительным героем, то как минимум не вызывающим негатива. Крепкий хозяйственник, вынужденный ограниченными средствами бороться против богов, самоуправства многочисленных клик, магических и олигархических кланов, инквизиции и контролирующего технический прогресс тайного ордена.

Кроме того, в первой книге оказалось невероятно много самых разных пасхалок и аллюзий. Непрямых. К примеру "варгрийцы-варгарианцы" это отсылка к "русские-россияне". Но без продолжения — Врангард и Варгрию с Русью-Россией уже никак сравнить, не похожи. Не так, как к примеру в Ведьмаке пана Сапека, где достаточно четко понятны прототипы государств: Темерия — Франция при Короле-Солнце, Нильфгаард — гитлеровская Германия, Каэдвен и Редания — Московское княжество и Речь посполитая в момент соперничества и расцвета. Я максимально старался уйти от подобной похожести, избегать ее, чтобы в мозаике многочисленных аллюзий не формировалась картина-отражение. В это же время я, думается качественно это сделав, растелил сюжетно довольно масштабную и подробную карту иного мира.

Много чего в общем я намеревался. Мне очень нравилась серия, нравилось как она пишется, и планов было громадье. Но экватор второй книги пришелся на двадцатые числа февраля этого года. И дальше я просто не смог писать так, как писать мною предполагалось ранее. Не глядя на эмоции (об этом чуть ниже) возникла иная проблема: все мои планы на рассказываемую историю, если условно накидывать тезисно, очень походили на происходящее в нашем мире в данный момент.

И я стал писать совершенно по другому, уходя от изначально той модели повествования, которая мне видилась. Да, фабула сюжета практически не изменилась. Лишь вторжение Стужи явилось сюрпризом. А так — новые правители занимали места, Фридрих по итогу ушел в иной мир, но рассказано это было совершенно в ином формате от того, как задумывалось. Изначально я думал, что фоном истории будет тлеющий (издалека) и очень горячий (при ближайшем рассмотрении) конфликт на границе между людьми и демонами Инферно, на фоне которого проходит дворцовое противостояние правителей, кланов и отдельных личностей. Прорвавшаяся Стужа просто ускорила развитие событий, так что весь мир в труху случился гораздо быстрее.

Владелец портала author.today Сергей Шапин последовательно декларирует аполитичную позицию и скорее всего, в контексте долгосрочного развития портала, он делает это правильно. Но даже если это неправильно, позицию его я не могу не уважать и не могу нарушать негласные правила портала. Я все же у него в гостях и правила приличия диктуют соблюдать элемиентарные нормы вежливости. Поэтому углубляться в тему не буду, рассказывая кто и на кого похож, и какие обстоятельства оказались удивительно схожи с нашей реальностью — чего я старательно избегал при обдумывании серии.

По итогу написанная по иному серия получилось… не скомканной, нет. Иной. Как вижу сам: если в первой книге я пригласил читателя на экскурсию на двухэтажном экскурсионном автобусе, то к началу третьей книги автобус остановился без предупреждения. После чего читателю было предложено пересесть на спортивный мотоцикл и прокатиться в стиле "вжух" по петляющей дороге с ветерком, глядя на происходящее сквозь тонированный визор шлема.

Теперь немного об эмоциях, как обещал.

Не скрою, проблемы с работоспособностью были. Чувство неправильности происходящего, сохранение состояния всеобщей "нормальности" в обществе в целом волновало меня значительно сильнее, чем это происходило в аналогично похожих ситуациях — 31 декабря 1994 и 02 мая 2014 года (31 октярбря 2015 в региональном масштабе). Если бы я работал руками (а я работал руками в своей жизни), или же белым воротничком в определенных ограниченных рамках отрасли — в той же логистике, например, подобных проблем бы не было. Но для качественной творческой работы нужен определенный настрой, и с этим возникли проблемы.

С тем, чтобы продолжить писать и не забросить или не скомкать быстрой концовкой серию, мне неожиданно очень помог довольно простой и короткий блог Вадима Нестерова:

Был немного удивлен количеством признаний от авторов в стиле "Сейчас совсем писать не могу, не пишется".

Потому что у меня ситуация прямо противоположная.

А знаете, почему?

Просто у меня еще в конце февраля под вторым томом "Куда идем мы" появился комментарий: "Спасибо за книгу, автор! Только она и помогла отвлечься от новостей сегодня".

Я понимаю, что у всех шок, но и у наших читателей тоже шок. А они уже привыкли подзаряжаться от нас, мы сами их приручили. Коль уж ты объявил себя зарядником, то давай электричество, это твоя работа.

Ну и, в конце концов, Шостаковичу писалось, а нам — не пишется! Мы, наверное, более тонкие натуры и создаем более сложные произведения.)))

https://author.today/post/248469

Мы с вами живем в мире информационной перегрузки. В день сейчас каждый из нас потребляет столько информации, сколько нашим в относительно недалеком прошлом предкам за всю жизнь не прилетало для анализа. Так что чтобы не только не поехать на почве думскроллинга, но и сохранять спокойное состояние души нужно иногда отрываться от текущий реальности. Поэтому я очень рад, если кому-то мои книги помогают это делать.

Неудачно только получилось со временем написания серии — в иной период книги с третьей по пятую были бы совершенно иными. При в целом практически таком же финале.

О планах.

Я сейчас планирую на пару месяцев уйти в режим радиомолчания. За это время думаю кардинально переписать свою Реал-РПГ серию. Тем, кто не читал, читать ее сейчас не советую — потом будет не так интересно.

По итогу, если у меня все получится, полагаю это будет не трилогия, а пухлая объемом дилогия безо всякого Реал-РПГ, и будет она напрямую пересекаться с событиями, состоявшимися во время рейда Кайдена де Рейнара в ледяной разлом к одинокой горе.

Чтобы вы меня не сильно теряли, и за эти месяцы не сильно скучали, в ближайшее время я планирую сделать запись в блоге, где выложу список понравившихся мне сериалов и книг, которые рекомендую к прочтению и просмотру. Естественно, список непопсовых книг и сериалов — понятное дело, что рекомендовать условную Игру Престолов или Властелин Колец довольно глупо.

Напоследок. Не сочтите за наглость, но есть у меня две просьбы.

Первая.

Серия Варлорд закончена почти год назад, и за это время первые страницы комментариев превратились к какую-то помойку из-за мимопроходящих пассажиров, немогущих сдержать интеллектуальную отрыжку. Если вас не затруднит, сходите на страницу первой книги, оставьте комментария о впечатлениях о прочитанном.

https://author.today/work/48927

Вторая просьба.

Преамбула: я безоговорочно рассматриваю сайт author.today как основную площадку для выкладки своих произведений. Но в связи с проблемами при осуществлении платежей, проблемами, быстрых путей решения которых для АТ пока не видно, вероятно следующие книги я буду выкладывать неэксклюзивно. Кроме как здесь, на моей основной странице, книги буду выкладывать параллельно на портале ЛитРес, где живущие вне пределов России могут беспроблемно, как и прежде, их приобретать. Серия Царетворец на Литрес уже представлена, первые три книги, так что если сходите, прожмете оценку и/или напишите отзыв, буду весьма и весьма благодарен.

https://www.litres.ru/aleks-delakruz/caretvorec-volchiy-pastyr/

На этом пока все. Еще раз спасибо всем за оценку творчества.

Традиционно,

И да пребудет с нами сила!

Amen

Content

Angel Delacruz
Царетворец. Волчий пастырь. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Карта

Авторское послесловие