Юлия Николаева

Пес, миллионер и прочие неприятности

Глава 1

В тот день и тот час звезды явно сложились определенным образом, объединившись против меня и обрушив на мою многострадальную голову все разом. Первым делом позвонили из издательства и напомнили, что я пишу для них книги, а они мне за это платят. Именно так сказали, и я их понимаю.

Книгу я обещалась прислать неделю назад, но вместо этого мы с Лехой ушли в кутеж, отправившись в один из вечеров на концерт любимой группы. Кутеж неожиданным образом растянулся на несколько дней, перемещаясь в разные места нашего не столь уж большого городка, а вместе с ним перемещалась и я, каждое утро, кстати, страдая. Потому что алкоголь — это зло, истинное, воплощенное в реальности. И только у такой слабовольной особы с хорошим здоровьем, как я, хватало сил с ним бороться. Чтобы вредило оно только мне, а не остальным.

В то утро похмелье также не обошло меня стороной, потому звонок из издательства и язвительные выпады в сторону моей некомпетентности отдавались в голове звонкой болью. Не успела я прийти в себя и напиться воды, как раздался очередной звонок, на этот раз в дверь. Я опасливо припала к глазку: на лестничной клетке стояла моя подруга Кэт, а возле ее ног терся Джеки, щенок джек рассела терьера. Не сообразив, что появление этой парочки не сулит ничего хорошего, я открыла.

Кэт, критически осмотрев меня, хмыкнула:

— Опять пили?

Я не стала отвечать на этот вопрос, пошла в кухню за еще одним стаканом воды. Кэт прошла в прихожую, а Джеки разразился дружественным лаем, который можно было услышать за сотни километров. Напившись, я вернулась и уставилась на Кэт. Она смотрела на меня как-то излишне радостно.

— Что случилось? — поинтересовалась я, почуяв неладное.

— Напоминаю для забывчивых: я уезжаю в Египет, а ты согласилась пожить это время с Джеки у меня на квартире.

— Когда это я согласилась? — не поддалась я на провокацию.

— Три дня назад. Мы разговаривали по телефону.

Такое быть могло, но я на всякий случай проверила телефон. Истина была на стороне Кэт, оттого она торжествующе улыбнулась.

— Напомни, — вяло начала я, — мне непременно нужно жить в твоей квартире?

— Конечно. Джеки и так придется существовать в разлуке со мной, к тому же он только отучился гадить в доме. В моем доме, — добавила она в конце.

Я немного повздыхала, морща лоб и пытаясь вспомнить хоть какие-то обрывки того разговора. Дело было бесперспективное. Поняв, что я смирилась перед судьбой, Кэт быстренько сунула мне ключи от квартиры и поводок, после чего, хлопнув по плечам, покинула мой дом со словами:

— Все указания по Джеки я оставила на кухонном столе.

Вот так я оказалась в однокомнатной квартире спального района с собакой на руках. Список, надо сказать, выглядел внушительно, и я задремала примерно на его середине, проснулась оттого, что Джеки кропотливо пристраивается к моей руке с явной целью.

— Да я даже мужчинам такого не позволяю, — заметила я, отцепив его от себя и поднявшись.

За дневной прогулкой обдумала сложившуюся ситуацию и пришла к выводу, что все складывается не так уж плохо. Если отключу телефон, то никто меня найдет, и я смогу спокойно сесть и написать эту чертову книгу. Искать меня у Кэт никто не додумается, и я брошу все остатки сил в творчество.

В тот вечер с творчеством не задалось, остаток сил я направила на нашедшуюся в холодильнике Кэт селедку под шубой. Документ в компьютере был девственно бел, и только курсор подмигивал мне без остановки. Часам к двенадцати ночи я успела поспать и встать, голова снова заболела. Джеки принялся скулить у двери, я нацепила ветровку поверх футболки, оставшись в домашних широких штанах, обула кеды и отправилась с ним на прогулку. Джеки бежал весьма целенаправленно до маленького парка за кинотеатром, а потом также целенаправленно обратно. Только я порадовалась короткой спокойной прогулке, как из двора выскочило двое ребят весьма бандитской наружности. Двинули они в мою сторону с такой радостью, словно ждали меня всю жизнь. Я печально вздохнула, готовясь к атаке.

— Привет, красотка, — хмыкнул один из них, — не страшно одной по ночам гулять?

— Я не одна, я с собакой.

— Да разве такая маленькая собака тебя защитит? — подхватил второй.

— Вы ее зубы видели? Если она вцепится, мало не покажется.

Задумчиво переглянувшись, парни уставились на Джеки с некоторой опаской. Он подыграть мне не желал, упорно пытаясь добраться до мяча, валявшегося на детской площадке. Ребята немного подумали, и один из них высказался:

— Ничего она нам не сделает.

— Это вы про меня или про собаку?

Они неуверенно хмыкнули, я вздохнула. Так мы будем долго брести, а моя головная боль тянет в кроватку.

— Пойду я, — заметила я, но тут же была остановлена одним из них.

— Это мы решать будем.

— Хорошо, тогда останусь, — покорно кивнула я, и они замаялись. — Какие планы? Может, кофе попьем?

Парни опять растерялись, я разозлилась и уже хотела решительно прервать эту клоунаду, когда из темноты раздались слова:

— Что тут происходит?

Надо сказать, произнесены они были самым что ни на есть мужественным голосом, перед которым отступают все неприятности. Обладатель голоса появился следом за ним из темноты. Им оказался внушительный мужчина среднего роста. Одет он был в кожаную куртку, очерчивающую его мускулатуру, в общем, мои двое знакомцев явно должны были струхнуть. Не успела я ответить на вопрос мужчины, как он грозно повторил:

— Я спрашиваю, что происходит?

Парни вроде как смутились, он нахмурил брови (я тоже на всякий случай) и набрал в грудь воздуха. Но, кинув на меня взгляд, захлопал глазами и выпустил воздух наружу.

— Это не она, — заявил, повернувшись к ребятам, и теперь захлопала глазами я.

— Как это не она? — вступил в диалог один из моих новых приятелей. — Собака маленькая белая, с двумя кругами на спине, так?

— Так, — кивнул мужчина, а я только прислушивалась, пытаясь сообразить, что к чему.

— Вы сами сказали: девушек с такой собакой в районе две, одна брюнетка, другая блондинка. Это блондинка?

— Блондинка, — снова подтвердил мужчина.

— Тогда это она.

— Не дури мне голову, — рассердился он, — по-твоему, я мог запасть на такую девчонку?

Они критически меня оглядели. Надо признать, видок я имела еще тот: опухшее с перепоя лицо, грязные волосы забраны в хвост, одета, как пацан. Тем не менее, я отступать не собиралась и для начала кашлянула.

— Кажется, вы все-таки ошиблись, — сказала им.

— Откуда ты вообще взялась? — разозлился мой псевдо-спаситель.

— Из дома.

— Не было тебя.

— Не было. Это собака брюнетки, она в отпуск уехала, а я вместо нее на время.

— Вот черт, — брякнул он, — что ж так не вовремя?

Я хмыкнула.

— Может, оно и к лучшему. Ну спас бы ты свою зазнобу от страшных ребят, а дальше что?

— Что дальше? — уставился он на меня.

— В том-то и дело, что ничего. Проводил бы до подъезда, пригласил на свидание. Она в силу обстоятельств, может быть, и согласилась бы, но дальше одной встречи явно не зашло бы.

— Это еще почему? — обиделся он.

— Потому что ежели ты к ней просто так подкатить не можешь, значит, чувствуешь, что вы люди разные, нужен повод. Но это разницу все равно не скрыть. Здесь нужен другой подход.

— Не поделишься? — хмыкнул он, складывая руки на груди.

— Надо грамотно подойти, — доверительно разъяснила я, — узнать, чем девушка увлекается, куда ходит и так далее. Главное, что? Найти общий язык. Если она поймет, что у вас много общего, считай, дело в шляпе.

Мужчина, потерев подбородок, признал:

— Звучит неглупо. Ты мне в этом поможешь.

— Что? — уставилась я на него.

— То самое. Завтра Марик придет к тебе домой с досье на девушку, а ты придумаешь план, как мне ее завлечь.

— Я работаю вообще-то, — заметила я.

— Где? — спросил он, и я обиженно засопела, не желая признавать правду.

— Дома, — сказала неохотно.

— Вот и нечего мне голову морочить. Марик, — обратился он к одному из ребят, — проводи девушку… Как зовут тебя?

— Кира.

— Что за имя такое?

— А тебя, наверное, Саша, — съязвила я.

— Вообще-то Дима.

— Тоже оригинально.

— Ты мне поговори, — нахмурился он, — ладно, топайте.

Я пожала плечами и направилась с Джеки к дому, вместе со мной пошел один из парней. Я присмотрелась к нему: на вид лет двадцать семь, волосы стрижены под ежик, среднего роста, фигура внушительная. В общем, ничего интересного.

— А тебя как зовут? — спросила я.

— Борис.

— Вот радость-то.

Он посмотрел с подозрением, но промолчал. Вскоре мы были возле подъезда, я остановилась и, не дав парню опомниться, пожала ему руку. Он растерялся, что позволило мне быстренько скользнуть за дверь, не оставив номера квартиры. В том, что он меня найдет, я не сомневалась, поэтому поступок мой можно было мотивировать только врожденной вредностью.

Как ни странно, данные события подняли мне настроение, и вместо того, чтобы лечь спать, я села за ноутбук и принялась писать, недолго думая, взяв за основу произошедшую встречу. Она вполне подходила тому жанру, в котором я творю: детективу. Тут можно сделать небольшое отступление и рассказать о себе.

Зовут меня Кира Муравина, мне двадцать пять, я живу в центре небольшого города в огромной квартире, служившей когда-то студией моему папеньке.

Матушка, когда мне исполнилось восемнадцать, серьезно заявила, что я уже взрослый человек и должна понять её. Как я могла понять, если она сама не понимает — остаётся загадкой. Но так или иначе, мама решительно отправилась на поиски духовного просветления куда-то прочь из дома.

Папенька встретил удар стоически: открыл в себе талант художника и начал ваять картины одну за одной, превратив нашу скромную двухкомнатную квартиру в средоточие красок и хаоса. На мой субъективный взгляд, то, что он рисовал, не походило ни на живопись, ни на… да ни на что не походило. Но он решил сделать выставку и неожиданно имел успех.

Его мазню раскупали с огромным удовольствием и за какие-то нереальные деньги. Поначалу мы с папенькой нарадоваться не могли, тратя их направо и налево, потом он впал в меланхолию, заявил, что не в них счастье, и уехал в Непал искать просветления. Случилось это пять лет назад и продолжается по сей день. Раз в год я езжу к нему в гости, чтобы оценить уровень просветления и забрать новые картины. Работу отец не забросил, чем очень меня порадовал. Счастье, может, и не в деньгах, но я-то уже привыкла жить на широкую ногу.

После его отъезда я сдала нашу квартиру и переселилась в купленную им в центре города студию. Она находилась в доме старого фонда, который сам по себе выглядел, как памятник архитектуры. Студия в сто пятьдесят квадратных метров давала простор фантазии, причем не только моей, но и всех моих знакомых, а также их знакомых. На какое-то время мой дом стал практически самым тусовочным местом города.

На одной из вечеринок я познакомилась с мужчиной, приехавшим из столицы погостить к другу. Он работал в издательстве, а я от нечего делать кропала детективы. Вообще-то, мужчинка просто пытался меня склеить, но ему так и не обломилось. Он остался ночевать у меня вместе с другом, а наутро я обнаружила его в кухне за чтением моих нетленных творений.

— Это будет иметь успех, — огорошил он меня и удалился, не сказав больше ни слова.

Однако вскоре мне позвонили из издательства и заявили, что заинтересованы в сотрудничестве. Я согласилась, больше из желания посмотреть, что из этого выйдет. А вышло следующее: я издала с десяток книг, и теперь с меня требуют продолжение, потому что они пользуются спросом. Как можно заметить, я изо всех сил стараюсь на данной ниве. Кстати, ночной заход вышел, действительно, плодотворным.

С утра Джеки разбудил меня безжалостным вылизыванием лица, и я решила, что пора взбодриться и обратиться к нормальной жизни, то есть прекратить пьянствовать и вернуть себе нормальный вид. Наскоро погуляв с собакой, приняла душ, отыскала в гардеробе Кэт шорты и милую футболку, выпила кофе и уселась за ноутбук.

Написать ничего не успела, потому что раздался звонок в дверь, и я сразу поняла, кого черт принес. На пороге стоял Марик. Он открыл рот, чтобы поздороваться (ну я надеюсь, что именно с этой целью), да так и замер, разглядывая меня.

— Заходи, Борис, — кивнула я ему, отходя в глубь прихожей, он, кажется, не сразу понял, что я обращаюсь к нему. Привыкли там, у себя, кличками обходиться.

— Да ты красавица! — выдал он, оказавшись в кухне и разглядывая меня.

Я кинула взгляд в зеркало: распущенные светлые волосы спадают пышными локонами по спине, румянец на щеках, да и вообще вид здоровый. Вот что значит, вышла из запоя. Джеки тем временем обнюхал парня, чихнул и сел неподалеку.

— Я ему не понравился? — поинтересовался Марик.

— А я откуда знаю? Мы с ним не настолько близки. Ну что там ваша девица?

Марик встрепенулся и, достав из-за пазухи папку, передал мне.

— Накопали, что могли. Твоя задача с ней подружиться и понять, как будет лучше Дереде наладить контакт.

— Какой еще Дереде?

— Ну, Димону, который тебе задание дал.

— Так и говори, а то заладили тут: Дереда, Марик.

— Мы так друг друга зовем.

— Мне какая разница, как вы друг друга зовете? Я в туалет, а ты сиди спокойно и ничего не трогай.

— Это ты к чему? — насупился он.

— Свистнешь еще чего.

— Я? Да почто мне твое барахло?

— Не знаю, но вид у тебя соответствующий, так что нечего удивляться подобным мыслям.

Я быстро сходила в туалет, вернувшись, застала Марика в глубоких раздумьях.

— По-твоему, я похож на вора? — обратился он ко мне.

— Конечно. Стрижка у тебя бандитская, и одет, как бандит, сразу видно: от такого добра не жди.

— Так это хорошо.

— Что?

— Что так думают. Я же должен внушать опасение.

— Я тебе уже сказала, какие опасения ты внушаешь, — рассердилась я, — кошелек стырить, а то и сумку отобрать.

— Ты серьезно? — Марик явственно расстроился. — Что же мне делать?

— Тут, Борис, особый подход нужен, — доверительно начала я, садясь напротив него и даже положив свою руку на его для убедительности. Он этого жеста не заметил, отчаянно ожидая продолжения. — Вот, например, Дмитрий ваш совсем по-другому выглядит: весь такой добротный, парфюм дорогой, одет с иголочки, хоть сейчас на Fashion week.

— Куда-куда? — заморгал он.

— Вот! Как же ты можешь быть настоящим бандитом, если не знаешь, что такое Fashion week?

— Что еще за вик?

— Посмотри на досуге в интернете. Я к чему веду: ты, Борис, должен страх внушать не лицом, а тем, что внутри, понимаешь? А что у тебя внутри?

— Органы. Кстати, иногда они выглядят довольно устрашающе, — он хмыкнул, а я печально покачала головой.

— Неплохо было бы избавиться от подобных шуточек. Иначе рискуешь всю жизнь пробегать по подворотням с поручением запугать девушку.

— У тебя есть план? — насупился Марик.

— Для начала нужно сменить гардероб, и прическу поменять, то есть отрастить волосы до нормальной длины. Потом привычки, увлечения, ты, Борис, должен внушать страх одним взглядом, оставаясь при этом внешне самым милым человеком на земле.

Марик снова задумался, и я не стала ему мешать, углубившись в изучение принесенной папки. Вообще-то, еще вчера я была намерена дать Дмитрию вместе с его Мариком от ворот поворот, но так как я накатала добрый десяток страниц, закрутив сюжет на нашей встрече, то решила поиграть дальше. В конце концов, имеется даже такой прием: вжиться в роль героини, почему бы не воспользоваться им, раз уж есть возможность?

Открыв папку, я скроила рожу: на меня смотрела типичная ванильная девица. Фотографий было две: одна во весь рост, вторая крупным планом. Я рассмотрела правильное личико с подчеркнутыми скулами, надутыми губками и распущенными светлыми волосами, большими усилиями уложенными в прическу «а расческой я не пользуюсь, потому что у меня ее нет».

— Перспектива, — вздохнула в итоге, на эти слова Марик встрепенулся и вернулся из мыслей.

— Ты слишком много болтаешь, — заметил он, хмурясь, — это сбивает с толку.

— Я не могу разговаривать меньше. Такая у меня натура, говорю все, что думаю.

— Я тоже, — порадовал он меня и снова замолк на приличное время.

Я же прочитала информацию о девушке: она оказалась не простой, а прямо-таки золотой. Подающая надежды поэтесса двадцати девяти лет. Найденные о ней данные представляли, в основном, распечатку интернет-страниц, как будто я сама не могла их посмотреть. Кстати, этот факт оказался большим подспорьем.

Как все творческие личности, девушка страдала зависимостью от людской похвалы, а потому старательно описывала каждый свой подвиг, снабжая сей факт фотографиями. Вскоре у меня начала пухнуть голова, а Марик так и не произнес ни слова, видимо, все это время не думал.

Я даже хотела посоветовать ему съездить в Непал, там такие ценятся, но передумала, решив, что этот разговор можно отложить на потом.

— Что скажешь? — поинтересовался Марик, когда я, наконец, отодвинула папку.

— Как говорил Хемингуэй, если можешь не писать — не пиши.

— Это ты к чему? — насторожился он.

— Стихов перечитала.

— А теперь что? План есть?

— Не так быстро, мой дорогой друг. Мне нужно все обдумать.

— Что Дереде… — он поймал мой взгляд и поправился. — Димону что доложить?

— Что план будет завтра. А теперь тебе пора удалиться, мне работать надо.

Марик немного потоптался, но пошел в прихожую. Там еще немного потоптался у двери и спросил:

— То, что ты наговорила по поводу прически и остального… Может, поможешь мне? — Я вылупила на него глаза, он тут же добавил: Конечно, не за просто так.

Быстро оценив открывающиеся перспективы, я расцвела улыбкой.

— Конечно, Борис, я тебе помогу.

Он тоже заулыбался.

— Ну, я пошел, — снова сделал попытку выйти, но опять остановился, и я чуть не въехала ему в спину.

Мысленно чертыхнулась, но снова заулыбалась.

— Забыл чего?

— Ты это… Зови меня Борей.

Я чуть не разрыдалась от счастья, но ограничилась тем, что прижала к груди руку и покивала. Наконец Марик удалился, и я вернулась к ноутбуку. Мысли в голове крутились вихрем, так что я моментально углубилась в работу. Правда, вскоре запал прошел, и я вышла прогуляться с Джеки.

Становилось очевидным: надо что-то придумывать. Раз уж я взялась писать про эту девицу, надо ускорить развитие событий в жизни, тогда и мой роман пойдет вперед. Остаток вечера я провела, накидывая примерный план действий, и к утру, когда Марик вновь возник на моем пороге, была практически во всеоружии.

Глава 2

— А Дмитрий твой где? — поинтересовалась я. — Или он очаровывать девицу тоже тебя отправит?

— Он велел привезти тебя, если план готов.

— А если не готов?

— То поторопить.

— Каким же образом?

Марик смутился, я махнула рукой и стала одеваться.

— Джеки, ты останешься дома, — сказала псу, явно нацелившемуся со мной. Он расстроился и опустил голову.

— Гляди-ка, понимает, — хмыкнул Марик.

Спустившись вниз, мы уселись в его «Форд».

— Хорошая машина, — кивнула я, — в кредит взял?

— Почему это? — снова обиделся он.

— Не знаю. Это модно.

— По-твоему, я на машину не могу заработать?

— Откуда же я знаю, кем ты работаешь?

Марик засопел, но ответить не пожелал. Мы ехали в сторону центра, и я додумалась поинтересоваться, куда конкретно.

— К Дереде в офис едем. То есть к Дмитрию Сергеевичу, я хотел сказать.

— Растешь, — похвалила я его, — а почему вы Диму Дередой зовете?

— У него фамилия Середа.

— И что?

— Ну, Дереда-Середа, смешно звучит.

— Ты вообще знаешь, что Дереда это фамилия философа?

Этого Марик не знал, что, впрочем, было совсем неудивительно. Вновь открывшиеся знания повергли его то ли в раздумье, то ли в уныние, а я запереживала, как бы это не перевернуло его представление о мире в целом.

— И где же работает Дима? — попыталась вернуть парня в грешный мир. Марик встрепенулся, возвращаясь из дурмана, и охотно ответил:

— В центральном банке.

— Охранником?

Марик даже рот открыл от обиды за начальство.

— Он руководитель отдела, — сказал мне с гордостью.

— Это, конечно, многое меняет, — пробормотала я, уставившись в окно.

Ситуация была понятна: симпатичный руководитель отдела банка, лет тридцати пяти, женатый на своей работе, приметил нашу красавицу, любимицу сцены и, как она считает, муз.

Подвалить к такой девушке у него не хватило ни смелости, ни навыков, ибо все его будни исключительно трудовые, а помыслы бытовые. Тогда он придумал план невиданной хитрости, решив вырвать красавицу из лап двух отпетых негодяев, внешне напоминающих его самого пять лет назад. Не могу представить, на что он вообще рассчитывал?

Вскоре мы тормозили возле главного отделения банка. Марик припарковался и позвонил Дереде. Выслушав молча указания, повесил трубку.

— Пройди в холл и жди его там.

— Как скажете, мой господин.

Марик часто заморгал, а я, оставив его в машине, потопала к входу. Дереда пришел за мной почти сразу, я только-только успела утонуть в блаженстве черного кожаного дивана, как мужчина выскочил откуда-то, окидывая меня оценивающим взглядом. Я нехотя поднялась.

— Ты выглядишь сегодня значительно лучше, — высказался Дереда, и я на него обиделась.

Сколько можно, в конце концов, высказываться по поводу моей внешности? Вот папенька, например, утверждает, что я красавица, а он художник, у него глаз наметан. Дереда явно не понял, на что я обиделась, потому что с его точки зрения он мне сделал комплимент, чему я должна была обрадоваться.

Смущенно кашлянув, он пропустил меня через турникет и суетливо указал в сторону уходящего вправо коридора. Я воинственно затопала туда, всем своим видом демонстрируя ущемленное достоинство. Старания мои не прошли даром, потому что Дереда с не присущей ему галантностью усадил меня на диван и налил кофе. И даже печеньки подвинул поближе, что являлось, конечно, показателем высшей степени раскаяния за сказанное.

В общем, я сдалась и затрещала, как пулемет:

— Значит, смотри, что будем делать. Для начала тебе не стоит сразу раскрывать свою натуру. Девушка у нас особа возвышенная, нужен подход в областях, понятных ей. Иначе она сразу даст тебе от ворот поворот. Понимаешь, ты можешь быть хоть директором банка, но если ты не читал Бродского…

— Кого? — ошалело посмотрел на меня Дереда.

— Бродского. И вообще неплохо пробежаться по русской поэзии. И прозе тоже, хотя бы в общих чертах. Обычно писательницы и поэтессы тяготеют к чтению книг, что логично.

— Я должен буду перечитать всю классику? — Дереда смотрел на меня глазами, полными ужаса.

Полагаю, в этот самый момент его любовь к девице начала стремительно проходить.

— Отлично понимаю твое удивление. Будем объективны, тебе столько не прочитать, и это полбеды. Даже если прочитаешь, все равно ничего не поймешь, — тут Дереда согласно кивнул, и я на мгновенье замерла, поняв, что работа предстоит сложная, но интересная. — В общем, наш объект через два дня устраивает вечер своих поэтических чтений. Ты должен там быть. Но не как поклонник ее или ее творчества, нет. Как любитель поэзии, который решил посмотреть, на что способна современность. Она должна заинтересоваться твоим умом, понимаешь?

Дереда продолжал смотреть с сомнением. Думаю, скажи я ему сейчас, что ума у него нет, он бы и на это согласно кивнул.

— Чтобы не сесть впросак, воспользуемся хэндс-фри, знаешь, что это?

— Конечно, — тут он обрадовался, видимо, оттого, что и его багаж знаний пригодился.

— Отлично. Я тоже пойду на этот вечер, как бы сама по себе. Весь ваш разговор мне будет слышен, я буду подсказывать тебе ответы.

Дереда, откинувшись в кресле, некоторое время думал.

— Это может сработать, — сказал, наконец.

— Отлично, — обрадовалась я, — у нас есть два дня, чтобы подготовиться.

Вернувшись в тот день домой, я обнаружила Джеки доедающим кухонный плинтус среди пуха от растерзанной подушки.

Немного почесав голову, решила, что ни в чем не виновата, но пса явно стоит выгулять. Джек был неистов, рвался с поводка с не пойми откуда взявшейся силой, так что мне приходилось периодически срываться на бег. Желая, видимо, отомстить за часы одиночества, он пытался вписаться в грызню с каждой проходящей мимо собакой, причем чем больше она была, тем сильнее он проявлял рвение. С трудом заведя его домой, я села работать и увлеклась, так что очухалась, когда на улице уже было за полночь.

Джек смотрел на меня пронзительно-укоризненным взглядом, потому что за весь вечер единственным знаком внимания к нему был тот, что я чуть не отдавила ему хвост компьютерным креслом. Испытав в этот раз что-то наподобие угрызений совести, я стала быстро одеваться. За окном зарядил дождичек, порывшись в гардеробе Кэт, я выудила модную куртку-дождевик.

Вскоре мы с Джеком трусили по дворам, он радостно и независимо, я, с ужасом представляя, как буду отмывать его дома. Уже на обратной дороге меня застал телефонный звонок. Это была Кэт, неужто вспомнила о своем питомце?

— Кирюша, — раздался в трубке ее радостный голос, а я скривилась, ведь знает, что я терпеть не могу, когда меня так называют, — тут прекрасно.

— Я за тебя рада, — отозвалась довольно вяло, поглядывая на темное небо.

Моя реакция ей показалась недостаточной, потому Кэт начала пространно рассказывать, что входит в понятие прекрасного. Надо сказать, развлекалась подруга по полной, я даже несколько раз похихикала над ее комментариями. В общем, увлекшись рассказом подруги, я проглядела момент, когда Джек ушел в кустарник возле какого-то дома. Обнаружив пропажу, стала тянуть поводок, но было очевидно, что это не поможет: Джеки подошел к делу обстоятельно и запутался в ветках.

Чертыхнувшись, я полезла в кустарник, он тут же затрясся, отчего на меня полилась вода, и я снова выругалась. Кэт все-таки услышала мои излияния и поинтересовалась, что происходит. В этот момент Джек появился с совершенно неожиданной стороны, и я поняла, что путь разматывания предстоит долгий.

— Слушай, Кэт, — высказалась в трубку, пытаясь увернуться от пса, начавшего лизать мне лицо, при этом всю меня перепачкавшего, — у меня тут молоко убежало, я тебе перезвоню.

Повесив трубку, сунула телефон в карман джинсов и принялась выпутывать поводок, тихонько матерясь, потому что с кустов на меня постоянно лилась вода.

— Сколько же ее там, — пробурчала я, и в тот же миг на меня сверху, шурша по листве, свалилось что-то непонятное.

Я на мгновенье замерла, не поняв, что это было, пошарила по земле рукой и нащупала что-то кожаное.

— Что вообще происходит, — пробормотала я, но тут случилось невероятное: Джеки обошел куст, и мы оказались свободны. Пока он снова не намылился в заросли, я быстренько вылезла из кустов, сунув найденный предмет в куртку.

— Ну-ка домой, — постаралась грозно прошипеть на пса, чтобы он понял, что я подобные выходки не поощряю.

Он, что-то почуяв, рванул в сторону дома. Кэт, между тем, снова позвонила, решив, что я ей привираю. Я объяснила суть ситуации, и она, отсмеявшись, снова углубилась в рассказ об отдыхе. Дома мне пришлось ее прервать, потому что Джек был грязный, как поросенок, при этом отчаянно мечтал залезть на диван. Быстро скинув дождевик, я потащила пса в ванную. Он отчаянно извивался, умудряясь при этом пачкать меня еще больше.

— Как я вообще могла согласиться на подобное? — взвыла я, засовывая его в ванную и включая душ.

Наконец, спустя пять минут Джеки умиротворенно развалился на лежанке, слизывая с себя остатки воды, я же, переодевшись в подругин халат, пила горячий чай. Набрала Кэт, но теперь она была недоступна, видимо, веселье продолжается. Могла хотя бы из приличия спросить, как там Джек, а то развлекается, а он тут, может, умирает с тоски.

Я заглянула в комнату: Джеки рьяно рвал мягкую игрушку Кэт, которую я утром случайно уронила с полки. Немного поразмыслив, я решила, что это справедливо, и вернулась в кухню, где стоял ноутбук. Писала аж до пяти утра, а спать буквально рухнула, Джек пристроился на подушке возле меня, и мы сладко погрузились в призрачную негу сна.

Снилось мне что-то в наивысшей степени приятное, жаль, что, проснувшись, я в упор не могла вспомнить, что именно. Лежала с наиглупейшей улыбкой на лице, Джеки дрых, положив голову мне на ногу, и я вдруг решила, что сегодня будет прекрасный день, и со мной произойдет что-то в наивысшей степени приятное. Приняв душ, покормила Джека и стала собираться на прогулку.

Вид за окном радовал: ни тебе дождя, ни ветра, светит солнышко, и вообще видно, что погода прекрасная. Так как мои джинсы после вчерашней прогулки выглядели не ахти, я залезла в гардероб Кэт. Подруга уехала в теплые края, потому одежды по сезону России оказалось полно. Я остановила выбор на драных джинсах и кофте с Алисой в стране чудес. Нацепив ветровку с кедами, отправилась на улицу, улыбаясь каждому встречному и поперечному.

Джеки, словно почуяв мое хорошее настроение, не пытался его подгадить, шел вполне мирно, периодически описывая поребрики и ограды с совершенно меланхоличным видом. Прогулявшись по дворам, я не спеша отправилась в сторону дома, размышляя над сюжетом. Джек вырвался вперед, я поспешила следом и обнаружила его возле мужчины. Тот, ошибочно приняв пса за милейшее создание, гладил его, присев на корточки. Джек же делал вид, что он самое смиренное существо на планете.

— Извините, — улыбнулась я, подскакивая, — он у меня слишком любвеобильный.

Рассмеявшись, мужчина поднялся, и я прямо даже рот открыла: передо мной стоял невероятный красавец. Знаете, из этих: широкие плечи, узкий таз, шикарный костюм, совершенно невозможный взгляд, пухлые губы, каштановые волосы, уложенные, как для рекламы Гуччи. И при этом невероятная уверенность в себе, замешанная на полной свободе и наглости.

До сего момента я была уверена, что такие персонажи в жизни не встречаются: в книгах, в кино, где над актером работает толпа визажистов и стилистов — может быть. Но вот так: в спальном районе возле продуктового универсама в 10.30 утра…

Пока я стояла с открытым ртом, улавливая каждое движение этого красавца, он сказал:

— Ничего страшного, пес прекрасный. Как зовут?

— Кира, — кивнула я, но тут же поняла, что вопрос был о собаке, а не обо мне, смешавшись, раздраженно выдохнула, сетуя на себя, и сказала: — То есть Джек. Я хотела сказать Джек. Конечно, Джек.

Мужчина, посмотрев на меня с легкой улыбкой, протянул руку:

— Всеволод.

— А как же иначе, — пробормотала я, пожимая, но тут снова опомнилась, — я Кира.

— Я уже понял. Вы живете неподалеку?

Не знаю, почему, но первая мысль после этого вопроса была: в квартире не прибрано, как я могу его туда позвать?

«С чего это тебе звать его в квартиру»? — поинтересовался внутренний голос.

Ну как же, он же спросил, где я живу. Некто внутри закатил глаза, а я вернулась в реальность и поймала выжидающий взгляд шатена. Немного покивав, снова тряхнула головой, да что за дурман такой напал?

— Я живу в соседнем доме, — выдала, собравшись с силами и решила держать себя в руках, а то выгляжу, как полная идиотка, — а вы здешний?

— Нет, — он сделал жест в сторону универсама, — зашел купить воды, был за городом на выходных.

— Само собой, — согласилась я, чего красавцу делать в таком месте?

Я опять задумалась, уже на тему спальных районов, Всеволод, немного поглазев на меня, улыбнулся.

— Скажите, Кира, — вкрадчиво начал он, — может, мы с вами встретимся как-нибудь?

— Со мной? — удивилась я. — Зачем?

Сообразив, какие нелепые вопросы задаю, поморщилась и зачастила:

— В общем-то, можно, почему нет?

— Дадите ваш номер телефона?

Я отчетливо продиктовала, и он, попрощавшись, уехал. Кстати, не на чем-нибудь, а на ярко-оранжевой «Ауди», которая шикарно оттеняла его костюм.

Проводив взглядом машину, я поинтересовалась:

— Что скажешь, Джек?

Джек ничего не ответил, он находился от меня на расстоянии в пять метров, активно вылизывая пакет из-под чипсов.

— Несносный пес, — пробурчала я, правда, довольно мирно, оттащив его от пакета.

До обеда я работала, вдохновленная солнцем и неожиданной встречей с красавчиком Всеволодом. В обед приехал Марик.

— Чего надо? — недовольно спросила его. — У меня сегодня выходной, мы же с Димой договаривались.

— Я вот что подумал, — Марик переминался с ноги на ногу, — помнишь, мы с тобой говорили на тему того, что мне надо имидж поменять?

— Ну, — выжидательно посмотрела я на него.

— Я волосы ращу, — сказал он таким тоном, словно сообщил о том, что Курт Кобейн на самом деле жив.

— Это прекрасно, — попыталась я от него отделаться, но не тут-то было.

Марик, не замечая моей маеты, разулся и прошел в кухню. Пришлось налить ему чая. Я зависла у окна, поглядывая на парня в нетерпении. Джек, спавший под столом, поднял голову, чихнул и снова уснул.

— Может, ты мне еще что-нибудь посоветуешь? — поинтересовался Марик.

— По поводу чего?

— Как одеваться, как вести себя…

Устало вздохнув, я села на табурет и некоторое время созерцала Марика.

Поняв, что так просто от него не избавлюсь, заговорила:

— Хорошо, давай начнем сначала. Что в первую очередь видит человек? То, как другой одет. Посмотрим на тебя, — я поставила Марика посреди кухни и покрутила, — тертые джинсы, кожаная куртка, бадлон, невнятные ботинки. Первая мысль: бандит или воришка.

— Что же мне носить? — искренне озадачился он.

Немного подумав и покосившись в сторону ноутбука, я все же махнула рукой, двигая из кухни.

— Куда? — спросил Марик, когда мы сели в его «Форд».

— По магазинам, куда еще.

— В мужчине важно все, — говорила я, пока мы шатались по торговому центру, подбирая Марику новый гардероб, — здесь не хватит одного костюма, нужно уметь держать себя грациозно, но внушительно, нагло, но галантно, бабы от таких дуреют, — тут я вспомнила об утренней встрече с Всеволодом и улыбнулась. Интересно, он мне таки позвонит?

— И потом, — продолжила я, останавливаясь напротив парня, — впечатление оставляет все, в том числе и имя. Кира Муравина, — я протянула ему руку, он неуверенно ее пожал, поглядывая на меня. Пришлось ему подсказать: — Теперь ты представься.

— Борис Мариков.

— Вот, — сказала я торжествующе, двигая дальше, — как человек с таким именем может вызвать восхищение?

— А что же делать? — Марик разволновался. Я снова остановилась.

— Вот что, с сегодняшнего дня ты не Борис, а Боб.

— Боб? — хмыкнул он, но тут же посерьезнел, поймав мой взгляд.

— Именно Боб, и никак иначе. С фамилией тоже надо что-то делать. Нужно ее поменять, но не сильно, так сказать, сделать благозвучней.

— Например?

Мы зарулили в кофейню, и я цедила свой кофе, поглядывая на Марика.

— Пришло, — выставила вверх указательный палец, — Боб Маркес.

— Чего? — уставился он на меня.

— Прекрасно звучит. Фамилия испанская, имя американское, все вместе создает эстетический ореол.

Марик только глазами похлопал. Я не стала уточнять, какое слово ему было неизвестно: ореол, эстетический или оба сразу.

— Закажи себе визитки, — продолжала я, — а также надо бы прочитать книгу Габриеля Гарсии Маркес, раз уж ты берешь его фамилию. Тебя непременно будут спрашивать о нем.

— А кто этот Габриель?

— Писатель. Испанский. Не так давно умер.

— Сам?

— Сам, от старости. Будешь меня слушаться, проживешь, сколько он, понятно?

Марик кивнул, я вздохнула.

— Свою часть уговора я выполняю, — сказала ему, — теперь твоя очередь.

Марик на некоторое время задумался, потом, оживившись, заговорил:

— У меня один знакомый есть, из соседней области, работал на их нынешнего мэра, правда, он тогда еще бизнесменом был. Короче, у этого мэра жена, говорят, наглухо чокнутая, но очень красивая. Он мне рассказывал, что когда его босс строил предвыборную программу, использовал компромат на одного Питерского депутата, чтобы, значит, поддержкой заручиться. А его жена диск с компроматом свистнула, нечаянно. Она знать не знала, что на этом диске, и что он так нужен ее муженьку. Они тогда в разводе были. Ну муж подослал к ней несколько ребят, чтобы они историю разыграли, ее то похищали, то угрожали, но диск найти не могли. Оказалось, он все это время валялся у ее друга. В общем, когда тот его нашел, девчонка эта поняла, что ее использовали. И чтобы насолить муженьку, снесла диск самому депутату.

— И что? — с интересом спросила я, прикидывая, как можно использовать эту историю для очередного детектива.

— Ничего. Оказалось, что и тут ее за нос водили, она-то думала, что у нее единственный экземпляр с компроматом, а на самом деле их было много, просто они хотели этот конкретный у нее изъять.

— И чем все закончилось?

— Насколько я знаю, она опять вышла замуж за этого мэра.

Я немного похлопала глазами. Марик, конечно, мог и напутать, тем не менее, история очень неплоха.

— Тебе задание, — высказалась я, когда он высадил меня возле дома, — вспомни еще историй и запиши их в тетрадочку максимально подробно, понял?

Покивав, Марик уехал, а я пошла домой. На лестничной клетке меня застал звонок с неизвестного номера.

— Кира? — раздался волнующий душу голос, когда я сняла трубку.

Угадать, кто это, было совсем несложно.

— Это я, — согласилась я.

— Это Всеволод. Я подумал… Может, вы свободны сегодня? Мы могли бы встретиться.

С трудом выждав время, создающее видимость того, что думаю, я сказала, что свободна. Всеволод обрадовался.

— Я могу заехать, скажем, часиков в восемь?

— Договорились, — повесив трубку, я пулей взлетела на свой четвертый этаж.

Джек бросился мне навстречу с такой радостью, словно мы не видались лет эдак двести, и мне пришлось потратить время на обнимашки, грозящие перейти в выедание моего лица.

Наконец, я оказалась возле шкафа Кэт. Подруга была знатной шмотницей, порывшись в ее шкафу и перемерив, кажется, все, я остановила свой выбор на сером платье до колена с запахом на груди. Обусловлено это было тем, что грудь Кэт значительно меньше моей, потому в остальных платьях я выгляжу, как проститутка. Это она носит с майкой внизу, а мне вполне подошло и без оного. Для полноты образа я накрасилась и сделала укладку, в общем, когда приехал Всеволод и позвонил, чтобы сказать, что ждет у парадной, я была во всеоружии.

Джек явственно расстроился, что ему со мной нельзя, потому что ради него я так не наряжаюсь, и я пообещала ему торжественный выход в свет на днях.

Быстро спустившись вниз в туфлях на высоченных каблуках, я на мгновенье замерла, обретая равновесие, и вышла из подъезда. Всеволод стоял в сторонке, прислонившись к своему автомобилю и сложив на груди руки. Услышав хлопок двери, повернул голову, да так и замер с открытым ртом. Самодовольно мысленно кивнув, я направилась к нему уверенной походкой.

Тут надо заметить, что если лицо у меня, в общем-то, довольно обычное, то вот фигурой бог не обделил. Все, так сказать, на месте и как надо. Поняв это в свое время, я приняла решение не спешить с выставлением достоинств напоказ, дабы знать, на что, собственно, ведется тот или иной ухажер. Потому начиная с подросткового возраста, предпочитаю прямые джинсы, футболки и рубашки, за которыми фигуры не видно.

Осознав, что это еще и крайне удобная одежда, я полностью перешла на нее во всех случаях жизни. Ну или почти во всех. Вот сейчас, например, пришлось стилю изменить, потому что у меня встреча с таким красавцем, должна же я соответствовать.

Красавец, тем временем, с трудом взял себя в руки, окинув взглядом и не сразу отведя его от моей груди, высказался:

— Ты выглядишь просто потрясающе.

Я на это только улыбнулась, скромно, но с достоинством.

Можно смело сказать, что вечер удался. Мы поужинали в центре, потом прогулялись вдоль озера, премило болтая. Я старалась демонстрировать ум в средних количествах, а также меньше говорить, что за мной водится нечасто. Прощались мы уже около полуночи, Всеволод привез меня к дому и помог вылезти из машины. Я приняла его руку, не ожидая коварства, оказалось, зря. Он прижал меня к машине и запечатлел на губах страстный поцелуй. Решив, что мне такое перепадает нечасто, я ответила с не меньшим чувством. Руки его поползли по моему телу, и вскоре я поняла, что надо заканчивать. Всеволод из той категории мужчин, которым сложно отказать, да и не хочется как-то. Я грустно отстранилась, глубоко вздохнув, чем пробудила в нем ряд эмоций.

— Мне пора, — сказала скромно. Он выдохнул, но настаивать на продолжении не стал. Умный.

— Когда мы увидимся? — спросил вместо этого.

— Завтра я занята, давай созвонимся послезавтра.

— Хорошо, — кивнул он и все-таки запечатлел еще один поцелуй, после чего я отбыла в свою скромную обитель.

Джек ждал меня у дверей и вид имел хмурый. Чтобы я не расслаблялась, изобразил буйный восторг, против которого невозможно устоять, и разорвал чулки. Я решила не расстраиваться, чулки все равно не мои, а Кэт. Однако, чтобы загладить вину, быстро переодевшись, отправилась с Джеки на улицу.

Телефон я на время свидания выключила, потому что весь день мне названивал Дереда с множеством литературных вопросов. Еще с утра я скинула ему небольшой конспект, приказав заучить его наизусть для того, чтобы иметь возможность поддержать хоть какой-то разговор.

Дереда решил, что ему надо не просто заучить конспект, но и довести меня до белого каления, потому и названивал. Понять его было можно: завтра день икс, состоится его знакомство с девушкой мечты, но я-то за что должна страдать?

Сейчас, прогуливаясь с Джеком по дворам, я смогла лицезреть, что Дереда звонил мне десять раз, а Марик два. Вот свалилась парочка на мою голову. Больше я додумать ничего не успела, потому что телефон ожил. Первым на линию пробился Дереда.

— Ну чего еще? — поинтересовалась я недовольно.

— Ты где пропадаешь?

— Имею я право на личную жизнь? У меня вообще-то работа есть, заниматься ей весьма трудно, когда тебе каждые десять минут звонят с вопросом «на фига мне знать, что такое пассионарность»?

— Ладно, не кипятись, хотя я всерьез не понимаю.

— Я же объясняла: ты должен показаться умным не только в литературе, но и в смежных науках. Лев Гумилев, введший этот термин, был сыном Анны Ахматовой, потому на него довольно легко перейти, не вызывая подозрений.

— Да к черту Гумилева, я вообще-то хотел сказать, что завтра заеду за тобой в семь, будь готова.

— Есть, шеф.

Он моей шутки не понял, серьезно попрощавшись, повесил трубку. Следом позвонил Марик. Гадая, что ему надо, я сняла трубку.

— А я Маркеса читаю, — обрадовал он меня, — сто лет одиночества.

— И как?

На мгновенье возникла пауза, потом Марик, кашлянув, сказал:

— В общем-то, ничего, правда, я уже запутался в этих Хосе и Аркадио.

— А ты в тетрадочку записывай, — посоветовала я, он отнесся к предложению с энтузиазмом, и мы распрощались.

Джек потрусил в сторону дома, и вскоре я с удовольствием завалилась спать вместе с ним.

Глава 3

Большую часть следующего дня я провела, работая над книгой. Процесс шел, отвлекаться не хотелось, однако нужно было собираться на поэтический вечер. Я решила, что это событие в моей жизни не столь важное, потому нацепила джинсы и просторную кофту, волосы забрала в хвост. Дереда мой прикид не оценил.

— Ты думаешь, это подходящий наряд? — поинтересовался, поправляя у зеркала галстук, сам мужчина был в шикарном костюме, который, кстати, я предварительно одобрила.

— Моя задача сидеть в сторонке, — заметила я, подходя к нему, — это ты у нас должен блистать. Мне кажется, галстук лучше снять.

Я принялась развязывать галстук, а Дереда вдруг заявил:

— Что-то ты с каждым днем хорошеешь, уж не влюбилась ли?

— Ага, — согласилась я, — у меня море кандидатов: Джек и Марик. Даже не знаю, кого выбрать, Марик красавец, зато у Джека ум.

— Я серьезно, — хмыкнул он, — что-то больно цветешь.

Отвечать я не стала, быстро оделась, и мы покинули квартиру. Джек, уже почуявший, что ему опять не светит поехать со мной, демонстративно жевал каталог одежды, вяло поглядывая в нашу сторону. Я решила, что беды не будет, и присовокупила еще каталог косметики.

Поэтический вечер проходил с современном музее искусств и впечатлял организацией. То ли девушка реально имела успех, то ли владелец заведения кем-то ей приходился, однако выделили целый зал.

Выступление тоже проходило не абы как: свет выключили, включив на стене позади нашей поэтессы различные инсталляции, парнишка с длинными кудрявыми волосами аккомпанировал на синтезаторе. В общем, девушка имела успех, чего уж там. Сама она показалась мне чересчур отточенной: взгляд, жесты, подача стихов, — все качественно, но как-то ненатурально. Хотя, может, она лично именно к этому и стремилась.

Мы с Дередой попали в пробку, потому прибыли к самому началу. Он довольно витиевато ругался, я делала вид, что этого не замечаю. В здании мы разделились, Дереда уселся куда-то в начало, благо, места были, хотя и немного, зал был практически целиком занят. Я пристроилась в дальнем темном уголке.

Выступление длилось час с лишним с небольшим перерывом, так что я успела вздремнуть, никому не мешая. Как только представление закончилось, к девушке потянулись поклонники с цветами, я же набрала Дереду, чтобы проверить связь.

— Что? — высказался он негромко.

— Я в туалет сгоняю, пока она цветы относит в гримерку, а ты готовься.

— Быстро давай, — шикнул он, а я побежала в туалет.

Если верить программке после вечера с девушкой можно будет пообщаться, на что мы, собственно, и рассчитывали. Быстро справив нужду, я понеслась обратно, но на входе в зал столкнулась с Дередой.

— Ты чего? — уставилась на него непонимающе.

Он прошел под лестницу и закурил, совершенно не думая о том, что здесь курить нельзя, и что сигареты в принципе яд, разрушающий организм.

— Там Белый, — высказался все-таки.

— Андрей? — пошутила я, но Дереда шутку не оценил.

— Почему Андрей?

— Забудь, — отмахнулась я, — и что этот Белый? Он что, какой-то литературный критик?

— Хуже, ловелас.

— То есть?

— Бабы от него млеют и сразу теряют голову. Светлана вышла только, а он сразу к ней и давай трепаться.

— Ну и что? — рассердилась я. — Тебе не должно быть дела ни до какого Белого. Это что, кстати, кличка?

— Почему кличка? Фамилия.

— Прямо Белый?

Дереда пожал плечами, а я потащила его ко входу.

— Покажи-ка мне его.

Мы заглянули в зал, где уже горел свет, я приметила столик со стаканчиками, видимо, тут еще и наливали. А кроме этого я приметила Всеволода, безостановочно болтающего с нашей девушкой.

Сложно описать, какой спектр чувств охватил меня в тот момент. Однозначно, мысли мои о Всеволоде приняли совсем иное направление по сравнению со вчерашним вечером.

— Вот поганец, — процедила я еле слышно, наблюдая, как он трогательно касается руки Светланы.

— Видишь? — поинтересовался Дереда. Я повернулась к нему.

— Значит, действуем так: я этого Белого сейчас уведу, а ты не теряй времени и знакомься с девушкой.

— Ты уведёшь? — окинул он меня сомневающимся взглядом, за что схлопотал по уху. — Ладно, чего ты, — продолжил, потирая ухо, — я не то хотел сказать.

— Конечно, — язвительно заметила я, — помочь я тебе не смогу, так что придется самому. Конспект помнишь?

— Основоположником русской поэзии является… — начал он рассказывать, но я прервала его взмахом руки.

— В общем, я беру на себя Белого, а ты Светку, все, — хлопнув Дереду по плечу, я заспешила в зал, увидев, что Всеволод направился к столикам.

Он уже взял стаканчики, явно намереваясь вернуться к новой зазнобе, но тут я, стоя за его спиной, елейно высказалась:

— Здравствуй, Сева, — он предложил мне вчера его так называть, чего бы не воспользоваться?

Сева с трудом не расплескал шампанское, поняв, кто за его спиной. Однако нашел в себе силы обернуться и сделать радостный вид, правда, в сторону Светы косился.

— Кира, — высказался удивленно, окидывая меня взглядом.

Так как сегодня я не блистала изысками, то перешла в наступление словами.

— Какая неожиданная встреча. Не знала, что ты увлекаешься поэзией. Или поэтессами?

Сева, несколько смутившись, ответил, поведя глазами:

— Это моя хорошая знакомая.

Тут я решила, что тактику стоит сменить: агрессией я могу ничего не добиться, придется уходить в одиночестве с гордо поднятой головой. Боюсь, Дереда мне этого не простит.

Потому, услышав его ответ, я разом подобрела и поглупела, спросив:

— Правда?

Заметив изменения, Сева пытливо на меня уставился, но кроме надежды ничего не заметил и кивнул. Я разулыбалась.

— В таком случае, — сказала заговорщицки, забирая у него стаканчики и ставя их на стол позади таким образом, чтобы мои руки на мгновение оказались с двух сторон от мужчины, — может, ты предпочтешь провести остаток вечера не здесь, а, например, в моей квартире?

Сева от такого поворота очевидно обалдел, снова окинул меня взглядом и раздул ноздри, видимо, припомнив, что находится под одеждой. Я смотрела многообещающе, да еще и губу закусила для полноты образа. Это стало решающим аргументом.

Выдохнув, он сказал:

— К черту, поехали отсюда.

И мы не стали тянуть, тут же покинули зал. Я незаметно подмигнула Дереде, который был изумлен тем, что я с задачей справилась, да еще так быстро. В холле я на мгновенье тормознула.

— В туалет забегу, — сказала Севе и умчалась.

В туалете набрала Марика, и не дав ему произнести ни слова, быстро выдала:

— Через сорок минут жду у себя на квартире, дело срочное, надо выручить меня. Придумай разумную причину, зачем ты явился, — выпалив все это, я повесила трубку и выключила телефон, зная настырность Марика и будучи уверенной, что он сразу перезвонит.

— Можем идти, — благосклонно сказала Севе, ожидающему меня в холле, и взяла его под руку.

Ко мне мы ехали на такой скорости, что я только мысленно крестилась, не переставая, что не было лишним, учитывая, что всю дорогу Сева косился на мои колени. Приткнув машину возле парадной, мы быстро поднялись наверх, и только я открыла дверь, как Сева прижал меня к стене и начал целовать.

По счастью, у меня был запасной вариант спасения: имя ему Джек. Он на наши слияния внимания не обратил, начав неистово прыгать то на меня, то на Севу. Игнорировать проявления чувств Джека невозможно, потому что он не успокоится, пока ему не ответят. Это я и донесла до Севы.

Оторвавшись от меня, он присел на корточки и потрепал Джека за ухом. Тот посчитал, что это слишком сдержанное проявление чувств, потому попытался вылизать Севе лицо.

Тот рассмеялся и, кажется, немного отвлекся от плотских мыслей, по крайней мере, разулся и пошел по квартире, осматриваясь. Так как квартира однокомнатная, поход много времени не занял, я тоже поздоровалась с Джеком и прошла в кухню.

— Это твоя квартира? — поинтересовался Сева, наблюдая, как я достаю турку и начинаю варить кофе.

— Ага, — согласилась я, не желая вдаваться в подробности.

Узнав больше о Севе, я к нему несколько охладела и стала относиться настороженно. Репутация понятна: девки к нему липнут, и он этим пользуется, не утруждая себя запоминанием их имен. Конечно, и на него найдется одна та самая, но я сильно сомневалась в том, что у меня есть желание разгребать себе дорогу из обиженных и сражающихся за него дам.

В общем, вдаваться в подробности своей личной жизни я не стала, ограничившись согласием с его версией. Мы выпили кофе, переглядываясь весьма многозначительно, правда, мои переглядки были направлены на часы, ибо я ждала Марика.

Спать с Севой в мои планы не входило, но раз уж я сама это предложила, то отказываться вроде как странно. Марик появился четко, как знал. Мы как раз допили кофе, и Сева, взяв меня за руку, притянул к себе. Тут и раздался звонок в домофон.

— Кто это? — нахмурился Сева, я недоуменно пожала плечами, направляясь к дверям.

— Да, — ответила максимально отстраненно.

— Это Боб, — раздалось на том конце, я поспешно открыла дверь, надеясь, что Сева не расслышал. Но он был тут как тут.

— Кто это Боб? — поинтересовался у меня.

— Брат. Двоюродный, — выдала я.

— Что ему надо?

Я пожала плечами, тут и Марик появился в дверях, бросил на меня взгляд, заметив Севу, явственно растерялся.

— Ты чего приехал? — поинтересовалась я довольно грубо, тем временем подмигивая Марику.

— Я это… — замялся он на мгновенье. — Бабуля в больницу попала. Инфаркт.

— Да ты что? — ахнула я весьма натурально. — Как она?

— Состояние критическое, я как раз еду к ней, думал, может, ты со мной? — кашлянув, он кинул взгляд на Севу, тот хмуро стоял в коридоре.

— Конечно, я поеду, — закивала я, оборачиваясь к Севе и отводя его чуть в сторону. — Кажется, придется перенести нашу встречу, — сказала с легкой грустью.

Он, конечно, был недоволен, но открыто проявлять сие не стал. Только вздохнул, кивая.

— Понимаю.

— Я тебе позвоню, — высказалась я, и Севе ничего не оставалось, как покинуть мою квартиру.

Марик все это время топтался возле выхода, поглядывая то на меня, то на Севу. Последний, сжав мне на прощание руку, вышел, я проводила его машину взглядом в окне, а когда обернулась, могла лицезреть Марика, сидящего в кресле с весьма хмурым видом.

— Ты знаешь, кто это? — поинтересовался он у меня. Я пожала плечами.

— Сева.

— Сева, — передразнил он меня, — это Белый.

— Главное, что не голубой, — разозлилась я, и он тоже разозлился.

— Ты вообще знаешь, что это за человек?

— Кажется, ты меня готов просветить.

— Кличка у твоего Севы Антиквар, получил он ее за то, что держит власть над всеми антикварными точками города.

— Видимо, он невероятно богат, — вставила я комментарий, Марик сделал вид, что не услышал.

— Кроме того, сбыт всяческих ценностей тоже идет с его высочайшего соизволения.

— Значит, он еще богаче, чем я думала.

— Ты вообще слышала, что я сказал? — расстроился Марик.

— Ну подумаешь, человек занимается какими-то незаконными делишками. Я-то тут при чем?

— Да ему человека убить — раз плюнуть.

— Ты у меня тоже под большим подозрением, к тому же я в его дела не лезу, у нас, знаешь ли, иные интересы.

— Это какие? — одновременно ехидно и насупившись спросил Марик. Я на мгновенье смутилась, а он продолжил: — Вы что, с ним того?

— Того-сего, — вздохнула я, — меняй лексикон, Боб, иначе смена имени только пустой пшик. Ничего того у нас не было, я девушка приличная.

— Чего же тогда меня к себе вызывала? Боялась не удержаться?

— Борис Викторович, — возвысила я голос, потому как Марик что-то совсем распустился, — не лезли бы вы не в свое дело.

— А я и не лезу, — он поднялся и направился к дверям, — с Антикваром будь осторожней, — заметил, уже обувшись и намереваясь покинуть мою квартиру, — ничего хорошего из этого не выйдет.

— Тоже мне предсказатель, — буркнула я, закрыв дверь, — Мелькиадес недоделанный.

— Я все слышал, — заявил Марик, а я только глаза закатила, устремляясь в кухню.

Надо сказать, слова Марика впечатления не произвели, в конце концов, если бы при явной любвеобильности Всеволода с каждой его пассией что-то случалось, наш город давно бы состоял из одних мужчин.

Покормив Джека, я уселась за ноутбук и, вдохновленная вечером, писала до полуночи. Отвлек меня, как ни странно, звонок в дверь. Похлопав глазами, я пошла в коридор, стараясь не обращать внимания на заливистый лай Джека, который явно разбудил не только всех жильцов данного дома, но и соседних тоже. За дверью стоял Дереда, оживленный и радостный.

Каким-то образом углядев, что я рассматриваю его в глазок, он нетерпеливо сказал:

— Открывай давай.

Я открыла, и он ввалился в прихожую. Джек тут же начал прыгать на высоту его роста в намерении Дереду облизать, и тот на радостях позволил ему это сделать, присев на корточки.

— Ты бы поосторожней, он с кем только не целуется, — заметила я ему, — и все мужики по большей части.

— Кира, — торжественно заявил Дереда, поднимаясь, — все получилось.

— Иди ты? — не поверила я.

— Как только ты увела Белого, я сразу пошел на абордаж, — Дереда разулся и прошлепал в кухню, хотя я его не приглашала и вообще, как могла, старалась загородить проход, — она, конечно, поначалу расстроилась, его высматривала, но я ее понимаю: парень пошел за шампанским и растворился. Кстати, как ты умудрилась его заинтересовать?

— По-твоему, я настолько беспомощна в отношениях с мужчинами? — ехидно поинтересовалась я.

— Нет, почему. Ты девка симпатичная, просто Белый… Ну и Света, она такая…

— Больше ему подходит, — подсказала я.

— Точно. Но ты молодец, спасибо тебе. Как только путь оказался свободен, я пошел в атаку и через полчаса все-таки смог заставить ее забыть о Белом.

Я представила, какой чуши он мог ей за это время наговорить, а Дереда, словно поняв, о чем я думаю, продолжил:

— Все четко по твоим конспектам. Память у меня отличная, только не понимаю ни черта из написанного. Света разговор поддержала, на мое счастье, все темы оказались так или иначе мне знакомы. В общем, я ее проводил до дома, — Дереда сиял, как самовар, попивая чаек.

— Замечательно, — хмыкнула я, — проводил и сразу же от ее двери ко мне. Очень романтично.

— Ну она же не знает, — обиделся он, — и вообще, это не то. У нас с тобой деловые отношения.

— Неужели? А какая с этих деловых отношений польза мне?

Дереда задумчиво почесал затылок.

— Хочешь, я тебе заплачу? — поинтересовался вслух.

Я махнула рукой, деньги мне и так девать некуда, выходит, проку с Дереды никакого. Одна надежда, что Марик припомнит еще историй из практики, потому как на основе прошлой я уже успела придумать неплохой сюжет для детектива. Вообще выходило, польза от Дереды есть, раз уж Марик появился с его соизволения, да и меня распирает на написание книг. Сменив гнев на милость, я вздохнула.

— Допивай свой чай и вали домой, мне с Джеком надо пройтись.

Вскоре мы выходили на улицу: Дереда, радостно обняв меня на прощание, удалился, а я пыталась вернуть дыхание, доступ которого в объятьях практически не ощущался. Джек тем временем тянул меня во дворы, и я не спеша отправилась по дороге, размышляя над превратностями судьбы. Далеко мои размышления не зашли, а вскоре вовсе показались ерундой на постном масле, потому что случилось нечто невероятное.

Мы как раз заворачивали с угла дома во двор, когда сверху раздался то ли вскрик, то ли вздох. Мы с Джеком синхронно подняли головы, и я открыла рот: на нас летел человек. Правда, через секунду он приземлился на асфальт и человеком быть перестал, а мы с Джеком продолжали стоять.

Глава 4

Наконец, сообразив, что произошло, я закрыла рот и отшатнулась в сторону, кинув взгляд наверх. На мгновенье показалось, что в распахнутом на четвертом этаже окне мелькнула тень. По всему выходило, что мужчина спрыгнул именно оттуда, тот, кто там, наверное, уже спешит вниз.

Джек по неясной причине стал тянуть прочь и тихонько поскуливать, но я ждала, усердно отстукивая зубами дробь. Когда минут через пять никто не появился, я подумала, что, возможно, человеку нужна помощь. В плане тому, что наверху, лежащему на асфальте явно уже было ни до чего.

Аккуратно обойдя тело по периметру и стараясь особенно на него не смотреть, я прошла к двери в подъезд. Дверь была с домофоном, я набрала код, тот что у Кэт, и он сработал. Вскоре мы с Джеком уже стояли на четвертом этаже и звонили в железную дверь. Ответить нам никто не пожелал. На всякий случай, я даже ручку подергала, было заперто.

Выбора особенно не было, и, спустившись на середину пролета, я позвонила в полицию. Они сняли только с десятого гудка, долго не понимали, о чем я толкую, и категорически отказывались ехать куда бы то ни было. Битьем и катанием я смогла донести до них суть происходящего, мужчина велел оставаться на месте, я спустилась вниз и вышла на улицу.

Устроилась на скамейке неподалеку. Джек не стал проявлять активность, залез на скамейку и лег, положив морду мне на ноги. Так мы и сидели, пока не услышали шум машины.

Из-за угла выехал полицейский УАЗик, и я, спешно поднявшись, направилась к нему. Из него вылезло трое мужчин и, переговариваясь, закурили. Один все-таки подошел к погибшему, потом приметил меня.

— Вы звонили? — задал вопрос, я кивнула, подходя к их компании. Мужчины меня окинули внимательными взглядами, но этим и ограничилось.

Тот же продолжил спрашивать:

— Расскажите, что вы видели?

— Я вышла из-за угла дома, услышав крик, подняла голову и увидела, как он падает.

— Вы его лицо видели в тот момент?

— Темно, фонарь не достает с дороги настолько, чтобы лицо рассмотреть.

— Он упал, и вы сразу позвонили нам?

Я неопределенно качнула головой. Знаю я этих ментов, заикнешься про тень в окне, так ведь засмеют.

— За это время больше никто не проходил? Машины не проезжали?

— Нет, — покачала я головой, — тут вообще-то тихий район, после полуночи редко кого встретишь.

— А вы часто гуляете после полуночи?

— С собакой, — кивнула я на Джека, который сидел молча, но на стражей порядка смотрел с явным неодобрением. Мужчины докурили и переглянулись.

— Пойдем в квартиру? — спросил один из них, тот, что меня допрашивал (видимо, главный), кивнул и сказал третьему:

— Вызывай труповозку.

Тот остался, а мужчины направились к подъезду.

— А мне что делать? — поинтересовалась я, они переглянулись.

— Свидетелем выступите? — поинтересовался главный, я почему-то кивнула, хотя на кой ляд мне это сдалось, непонятно. — Тогда пошли.

— Я код знаю, — порадовала их.

— Откуда?

— Честно сказать, я поднималась в квартиру, думала, вдруг кто дома есть? А код такой же, как у меня на двери.

— Вы вообще где живете?

— Через два дома.

Мы зашли в подъезд, и подвальная дверь тут же приоткрылась. Я нахмурилась.

— Дверь была закрыта, — сказала мужчинам, они уставились на меня с непониманием, — когда я заходила, эта дверь была закрыта.

Один из мужчин подошел к двери и заглянул за нее. Зачем, непонятно, там было темным-темно.

— Обычный подвал, — сделал он вывод, пожимая плечами, — наверное, показалось вам. Дверь была прикрыта, вы внимания не обратили.

— Но ведь при открытии двери в подъезд она должна была распахнуться, — упорствовала я, хотя становилось очевидно, что рвение мое тут не оценят.

— Может, и приоткрылась, вы же одна заходили, а нас трое, вот она и распахнулась. Пойдемте.

Мы стали подниматься, и я, не удержавшись, сказала:

— А еще мне показалось, что в окне мелькнула тень. Уже после того, как парень разбился.

Мужчины снова переглянулись и вздохнули. Один даже головой покачал. Я разозлилась, поняв, что мне не верят.

— Зачем мне врать, по-вашему?

— Никто не говорит, что вы врете, — заметил главный таким тоном, словно я буйно помешанная, — испугались, вот и померещилось.

Мы поднялись на нужный этаж, и второй позвонил в дверь. Открыть нам не пожелали, дверь была по-прежнему заперта. Немного подумав, главный кивнул в сторону соседней двери, и мужчина стал звонить туда.

— Второй свидетель нужен? — поинтересовалась я, не удержавшись, главный посмотрел с неодобрением.

— Вы, наверное, детективами увлекаетесь? — задал он вопрос, отвечать мне, к счастью, не пришлось, потому что за соседней дверью раздались шаги, а потом настороженный женский голос:

— Кто?

— Следственный отдел, — заявил мужчина, — откройте, пожалуйста, дверь.

— Вы по какому вопросу? — совершенно не вдохновился голос таким ответом.

Мужчины, переглянувшись, вздохнули. А на что они, собственно, рассчитывали, когда полиция имеет в нашей стране такую репутацию?

— Ваш сосед погиб.

Тут за дверью охнули и загремели замками. Гремели долго, мы с Джеком успели заскучать, наконец, дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула женщина лет пятидесяти в халате и с растрепанными волосами.

Оглядев всю нашу компанию критическим взором, она цепким глазом определила, кто здесь главный, потому что следующий свой вопрос адресовала ему:

— Кто умер? Витька?

— Он из этой квартиры?

— Кто?

— Витька ваш, — терпеливо выспрашивал главный.

— Витька из этой.

— Как он выглядит?

— Витька?

Главный перевел дух, а я злорадно подумала, что это ему наказание за насмешливое отношение к моим словам.

Он тем временем решил, что так можно долго разговаривать, потому что, насупившись, строго спросил:

— Свидетелем выступите?

На этот раз женщина, кашлянув, выпрямилась и вышла на лестничную клетку. Это означало согласие.

— Мы сейчас зайдем в квартиру и проведем осмотр, — ответственно заявил главный и уже приготовился открывать дверь, когда женщина поинтересовалась:

— А вас как зовут?

Спохватившись, он представился:

— Капитан Семенов. Аркадий Дмитриевич. Прошу пока помолчать.

Женщина умолкла, и дверь, наконец, была вскрыта. Мы оказались в небольшой двухкомнатной квартире, и прежде чем Аркадий Дмитриевич успел что-то сказать, разбрелись кто куда.

Правда, тут же раздался его гневный окрик:

— Всем оставаться на своих местах.

Мы замерли, кто где был. Я в этот момент с Джеком стояла в проходе в большую комнату. Свет горел во всей квартире, я смогла лицезреть диван, стол с компьютером, комод и настольный футбол на полу. В маленькой комнате, которая располагалась прямо напротив входа в квартиру я успела увидеть кровать, шкаф и полки с книгами. Ну и распахнутое окно, конечно.

— Вернитесь в прихожую, — строго приказал наш начальник, и мы подчинились, я отошла от большой комнаты, а женщина от кухни.

Как только полицейские скрылись в большой комнате, мы уселись на скамеечку и уставились в проем спальни.

— Неужто Витька умер? — поинтересовалась негромко женщина, покосившись на меня. — А где он сам?

— На улице лежит, из окна выпал.

— Иди ты.

— Вот и иди. Говорю, выпал, значит, так оно и есть. Сама видела.

Женщина посмотрела на меня с некоторой долей зависти, а потом настороженно.

— Что-то я тебя никогда не видела.

— Да я из другого района, а тут с Джеком живу, — кивнула я на пса, устроившегося возле моих ног и с интересом поглядывающего на стоящие неподалеку кеды, — его хозяйка в отпуск уехала. Может, знаете, Киселева Катя, невысокая такая, с короткой стрижкой, худая.

— Видала, — кивнула она, — та еще прошалында.

Я только брови вскинула в немом удивлении, а Джек посмотрел неодобрительно.

— Но ты вроде ничего, — продолжила она, — значит, Витька из окна выпал?

Я кивнула, не пускаясь в подробности, а она продолжила:

— Чего и следовало ожидать.

— Это еще почему? — насторожилась я, а женщина снова смерила меня взглядом.

— Тебя как звать?

— Кира.

— А меня Марина Евгеньевна. Витька вообще-то парень неплохой, — заметила женщина, а потом, оглядевшись, понизила голос, — только он того.

— Чего того?

— Наркоман, — она на мгновенье выпучила глаза, а я снова вздернула брови.

— А вы откуда знаете?

— А чего тут знать? — Марина Евгеньевна усмехнулась. — Об этом весь дом знает. Постоянно к нему народ шастает, глянешь, глаза у всех мутные, и сами такие же. И запах от двери такой, что самого бросает.

— Какой запах?

— Так конопля же.

— А вы откуда знаете, как она пахнет? — подозрительно поинтересовалась я, женщина на мгновенье растерялась, пожимая плечами. А я продолжила: — Даже если и так, с чего бы ему из окна прыгать?

— Так обкурится дряни. Впрочем, ничего плохого больше про него сказать не могу, — перевела она тему, — парень тихий, вежливый, всегда здоровается, пакет донесет, если надо. Неужто, правда, умер? — словно дошло до нее.

Тут перед нами прошмыгнул Аркадий Дмитриевич, мы заткнулись, а он посмотрел неодобрительно.

— Как фамилия Вити? — поинтересовалась я шепотом.

— Понятия не имею.

— Он с кем-то из соседей близко общался?

Тут снова возник Аркадий Дмитриевич и поманил в большую комнату. Там нас тщательно допросили, меня о самом происшествии, Марину Евгеньевну преимущественно о том, что она знала о соседе.

Дальше пошел не очень интересный процесс, нас водили по комнатам, обращали внимание на те или иные вещи, которые мне лично казались совершенно непонятными, потом подвели к окну, что-то там еще сказали, наконец, мы получили листочек, который нам нужно было подписать. Пока Марина Евгеньевна тщательно его изучала, я осматривала квартиру.

— А что-нибудь ценное нашли? — поинтересовалась у Аркадия Дмитриевича.

— Что вы понимаете под ценным? — спросил он у меня язвительно.

— Не знаю, — пожала я плечами, — вы, значит, уверены в том, что это самоубийство?

— А вы будете утверждать, что нет?

— Почему же, — пожала я плечами, — но к сведению бы данные приняла.

— Вы опять про подвальную дверь? — закатил он глаза. — Да поймите, все же очевидно: парень наркоман, съел что-нибудь не то и пошел летать.

— Вы анализ крови будете делать?

— Кира Сергеевна, — Аркадий Дмитриевич вернул мне паспорт, — мы сделаем все, что от нас требуется. И если появятся явные улики против самоубийства, поверьте, мы их тщательно проверим.

— Очень на это надеюсь, — сказала я в ответ, и прозвучало это очень похоже на «ага, конечно, знаю я вас».

Наконец, с формальностями было покончено, и нас распустили по домам. Джек к тому моменту уже мирно спал в уголке на кедах и пробуждением был недоволен. Домой в итоге мы попали к утру, и я рухнула спать, даже не сходив в ванную.

Утром проснулась с жаждой деятельности, ничем не объяснимой. Ночное происшествие запало мне в душу, и если там, в квартире, уже изрядно устав и плохо соображая, я еще могла допустить мысль, что мне что-то показалось или я не обратила внимания, то теперь была твердо уверена: тень в окне мелькнула, а дверь в подвал была заперта.

В голове у меня сложилась отличная теория: что, если кто-то пришел на квартиру к Вите (с какой целью, пока неизвестно), столкнул его из окна, после чего хотел покинуть квартиру, но не смог, потому что объявилась я. Так как я торчала возле двери, убийца решил воспользоваться подвальной дверью и уйти через другой подъезд.

Дом построен буквой Г, и внутрь двора выходит только угловая дверь, как раз та, за которой находится подъезд и квартира погибшего. Остальные двери выходят на улицу, потому убийца мог проскользнуть совершенно незамеченным.

Все это я совершенно ясно увидела, проснувшись, но что с этим делать дальше, оставалось непонятным.

Быстренько выгуляв Джека, я решила немного пройтись возле места преступления. Пес короткой прогулкой был недоволен, тем более, что погода стояла отличная, потому я могла рассчитывать на какую-нибудь пакость, когда вернусь.

Однако я уже загорелась идеей, потому через пять минуть стояла под тем самым окном. Сейчас оно было закрыто, а на асфальте не осталось и напоминания о том, что здесь произошло нечто страшное. Я зашла в подъезд и первым делом отметила, что подвальная дверь закрыта. Для верности ее подергала, так и есть, заперто.

Обычно ключи хранятся у дворника или у кого-то из жителей, возможно, Марина Евгеньевна подскажет, у кого. На всякий случай я прошлась по остальным подъездам, но код от домофона сработал только на одной, и там дверь в подвал тоже была закрыта. В общем, я вернулась и, поднявшись на нужный этаж, позвонила Марине Евгеньевне. На этот раз она открыла куда быстрее и не поинтересовавшись, кого черт принес.

— Заходи, — кивнула мне, и я прошла в просторную прихожую. — Пойдем в кухню, я как раз собиралась чай пить.

— Случилось чего? — настороженно спросила я, она только махнула рукой, выглянув в окно, уселась за стол рядом со мной.

— Да соседи все ходят, выспрашивают. Я Петьке сказала, он этажом выше живет, так и понеслось, теперь вот выспрашивают, кто да что.

— А кроме соседей больше никто не приходил?

Марина Евгеньевна уставилась на меня в подозрении.

— К тебе, что, кто-то приходил?

— Нет, а к вам?

Дама вздохнула, а я сразу почуяла, что кто-то точно был.

Немного посверлив меня взглядом, Марина Евгеньевна сказала нехотя:

— Тут уже к нему приходили обрыганы всякие, в дверь звонили, постояли и ушли. Я ничего им не стала говорить. А потом пришли двое, в кожанках, морды наглые, ясное дело, бандиты какие-нибудь.

— Вас это не удивляет?

— А чего удивительного? Он же наркоман, да еще и продает, само собой, у него связи с бандитами есть.

Логика у дамы железная.

— И что бандиты? — поинтересовалась я.

— Сначала к нему позвонили, тишина. Они раз, и ко мне.

— А вы за ними подсматривали, значит?

— Девочка моя, — наставительно сказала Марина Евгеньевна, — нужно всегда держать нос по ветру.

«И совать его в чужие дела», — мысленно добавила я, правда, сама-то была не лучше, и любопытство дамочки мне было сейчас как раз на руку.

— В общем, я выждала чуть, — продолжила она, — и спрашиваю, мол, вам кого. Они говорят, мы из полиции. Я спрашиваю, по какому вопросу. Они мне: по поводу смерти вашего соседа. Я и говорю, мол, ночью уже приезжали, все осмотрели и допросили.

Я хихикнула, представив, сколько радостных минут пережили ребятки.

— В итоге все-таки открыла им, — вздохнула Марина Евгеньевна, — но в квартиру не пустила. Они начали выспрашивать, как что было, ну я рассказала в общих чертах. Сдержанно, они и отчалили.

— И про меня сказали?

— Милая, — хмыкнула она, — ежели они захотят, так все равно узнают, наши данные же в полиции есть. Но я им сказала, что какая-то девчонка была из соседнего дома. Думаю, они сюда и пришли для того, чтобы со мной поговорить и вызнать, что слышно. Так что и к тебе заявятся.

Я немного покивала и стала собираться, ничего особенно не надумав. Уже на пороге поинтересовалась:

— Марина Евгеньевна, а у кого есть ключи от подвала?

Она на меня уставилась в непонимании, но я сделала вид, что взгляда этого не замечаю, и продолжила ждать ответа без каких бы то ни было объяснений.

— У Петьки, — ответила она недовольно, — он этажом выше живет, квартира слева. А тебе зачем?

Все-таки не удержалась. Но я, неопределенно махнув рукой, выскочила из квартиры и припустила вниз. Выйдя из подъезда, прошла за угол дома и некоторое время паслась там. Потом вернулась и прошмыгнула в подъезд. Не то, что я пыталась скрыть свое появление от Марины Евгеньевны, просто чем меньше людей сует нос в расследование, тем лучше.

Только тут я сообразила, что подошла к смерти парня с какой-то странной увлеченностью, явно не целесообразной. Правда, происходящие события со странной четкостью складывались в голове в строки.

«Из этого расследования могла бы выйти неплохая книга», — подумалось мне.

Ага, у меня же еще одна книга в ожидании, которую мне навеял Дереда своим внезапным появлением из кустов. Кстати, сам он не объявляется, и Марик молчит, что тоже странно. Тут я догадалась вытащить телефон, он был разряжен. Снова сунув его в карман, замерла перед дверью неизвестного Петьки и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу, в дверях стоял высокий коренастый паренек лет семнадцати и смотрел на меня в удивлении.

На мгновенье растерявшись, я все-таки спросила:

— Могу ли я увидеть… — тут я опять смешалась, потому что назвать нужного мне мужчину Петькой язык не поворачивался. — Петра.

Паренек явственно удивился, но все же крикнул куда-то в чертоги помещения:

— Пап, тут к тебе.

Следом за криком появился сам папа: седой высокий худощавый мужчина лет пятидесяти пяти, в коротких шортах и футболке с изображением себя и какой-то женщины. На изображении они явно были лет на тридцать моложе, однако, надо заметить, что ни бодрость, ни блеск в глазах с годами не ушли. Петька посмотрел на меня, вскинув брови, но доброжелательно.

— Я, знаете ли, хотела уточнить у вас насчет двери в подвал, — сказала я, и тогда он нахмурился.

— А что такое?

— Мне Марина Евгеньевна сказала, что у вас есть от нее ключ.

— Ну есть, я там велосипеды храню.

— Обычно дверь в подвал закрыта?

— Почему вы спрашиваете? — он продолжал хмуриться. — Кто вы такая?

Пришлось сознаться, что я обнаружила Витьку и приметила открытую дверь. После этих слов Петька цыкнул на сына, и тот скрылся в комнате, а сам глава семейства вышел на лестничную клетку, доставая из кармана пачку сигарет.

Прикурив, облокотился на перила и сказал:

— Да уж, происшествие так происшествие. Кто бы мог подумать.

— Вы его хорошо знали?

— Не очень. Тут у нас мало кто кого знает. В лицо только, у некоторых и имен не знаем. А Витька хороший пацан… Был.

— Он один жил?

— Да. Раньше в этой квартире бабка его жила, после ее смерти он заселился. Лет восемь уже примерно.

— А родители где живут?

Петька пожал плечами и, кинув на меня взгляд, сказал:

— А насчет двери в подвал ты верно заметила. Ключа больше ни у кого нет, а я дверь всегда закрываю. Сегодня спускался утром, вижу, она открыта, удивился. Внутрь заглянул, все на месте. Вернулся домой, Даньку спрашиваю, это сын мой, мол, ты не открывал дверь? Он сказал, что нет.

— Выходит, кто-то ее взломал? — сердце забилось чаще, потому что я почувствовала, что теории мои вовсе не так уж пусты.

Надо же, сколько раз описывала подобные чувства у героинь, кто бы знал, что это, действительно, так увлекательно. Петька снова пожал плечами.

— Не исключено. Хотя вор бы унес велосипеды, какой смысл ему просто так уходить?

На этот счет у меня тоже были мысли, но я их озвучивать не стала. Хотя все было довольно прозрачно, так что есть вероятность, что Петька и сам допрет. Помогать ему в этом я не стала, откланявшись, потопала вниз и этажом ниже столкнулась возле той самой двери с женщиной. Ей было под пятьдесят, худая, красивая, но какая-то очень усталая.

Она как раз открывала ключом заветную дверь, потому я, обалдев, поинтересовалась:

— Простите, а вы кто?

Она уставилась на меня в недоумении, а я скуксилась, поняв, что сморозила глупость.

— Вы мама Виктора? — проявила сообразительность.

— А вы кто? — задала женщина вопрос.

— Я… Я видела, как все случилось.

Тут женщина, не выдержав, закрыла лицо рукой и заплакала. Растерявшись, я быстро открыла дверь и провела ее в прихожую. Дверь закрыла на щеколду, чтобы до уважаемой Марины Евгеньевны не долетали никакие обрывки слов. Как бы она не решила, что я слишком лезу в это дело, и не донесла следователю. Женщина тем временем вытерла глаза и, с болью обведя квартиру взглядом, остановила его на мне.

— Вы расскажете мне? — спросила тихо.

В общем, ближайшие полчаса прошли для меня в состоянии крайней жалости, тоски и попытки хоть как-то улучшить положение. Наконец, женщина, звали ее Татьяна Викторовна, немного успокоилась и прошлась по квартире.

— Следователь сказал, что дело ясное, — произнесла она негромко, — якобы Витя был в состоянии наркотического опьянения, которое привело к такому исходу.

— Они провели анализ крови? — осторожно спросила я.

— Да. Обнаружено большое количество каннабиола. Говорят, он выкурил много марихуаны, — тут женщина снова чуть не заплакала, — я даже предположить не могла, что мой мальчик… Как так могло случиться?

Я участливо кивала, но внутри испытывала злость. Все у них там, в следственном отделе, просто и ясно, притянули за уши, и ладно. Им бы только дело закрыть.

Вслух не стала высказывать свои мысли, спросила о другом:

— Может, Витя в последнее время был каким-то другим? Задумчивым или…

— Вы его знали? — спросила меня Татьяна Викторовна, я не решилась соврать.

Покачав головой, торопливо добавила:

— Просто я не могу поверить в то, что молодой парень безо всякой причины прыгнул в окно.

— А наркотики? — она смотрела на меня недоверчиво, и я, решившись, поведала ей о двери и тени в окне.

— Вы думаете… — разволновалась женщина. — Вы думаете, кто-то мог его…

Договорить она не смогла, я пожала плечами.

— Не знаю, но многие детали указывают, что все могло быть не так, как решило следствие. Я говорила им об этом…

— Почему же они не отреагировали?

— Следствие не склонно так глубоко копать. У них работает метод бритвы окама: самый очевидный ответ и есть правильный. Не спорю, метод действенный, но на мой взгляд, сейчас куда очевиднее, что это было убийство.

Страшное слово было произнесено, как часто пишут в детективах, и Татьяна Викторовна уставилась на меня в легком ужасе.

— И вы хотите… — она запнулась. Я снова пожала плечами. Действительно, а чего я хочу?

— Я хочу узнать правду, — сказала я, и она кивнула.

— Но что я могу сделать? Пойти к следователю? Рассказать ему о ваших соображениях? Вы сами сказали, что он не отнесся к ним серьезно.

— Я и сама не знаю, что делать, — задумчиво почесала я голову, — может, нам стоит осмотреть квартиру?

— Зачем?

— Бывает, что на какие-то вещи не обращаешь внимания, а потом — бац! — а это на самом деле улика или знак.

Мы огляделись, и Татьяна Викторовна пожала плечами.

— Что ж, давайте попробуем.

Надо сказать, потрудились мы на славу, приложив куда больше стараний, нежели Аркадий Дмитриевич сегодня ночью. Я наконец узнала, что убитого звали Савельев Виктор Владимирович, было ему двадцать восемь, прописан в этой квартире. По ходу его мама рассказала немного о нем.

Выходило, что он и впрямь неплохой парень, раз уж столько людей об этом сказало. С детства был шалопаем, постоянно лез в драки, слушал рок, играл на гитаре. Учился на тройки, но умудрился окончить институт, стал программистом. Работал долгое время в одной фирме, потом ушел на вольные хлеба.

Как он зарабатывал деньги, Татьяна Викторовна точно не знала, ей говорил, что работает через интернет. Теперь, конечно, всплыла вероятность того, что он барыжил наркотиками. Говорят, заработок там нехилый. В это поверить ей было еще сложнее, оно и понятно, дети всегда для родителей остаются маленькими.

Тщательно осмотрев ящики и порывшись в компьютере, я признала, что досмотр не принес ничего важного. Витя словно старался, чтобы о нем никто ничего не мог узнать. Потом уже мы сидели в кухне, я пыталась хоть что-то еще выведать.

— Может, наоборот, чего-то не достает? — задала вопрос. — Каких-то вещей, которые у него были, которые вы видели недавно?

Она только качала головой, и я уже совсем отчаялась, как Татьяна Викторовна вдруг сказала:

— Вы знаете, была одна вещь, — я встрепенулась и уставилась на нее, она взволнованно продолжила, — я ему дарила на прошлый день рождения бумажник, коричневый, из кожи. Он ему очень нравился, и он всегда носил его с собой.

— Здесь вы его не обнаружили?

— Нет, и у следователя его точно не было, он показывал мне опись изъятых вещей.

На всякий случай мы еще раз осмотрели вещи Виктора, но бумажника не обнаружили. Водительские права и документы на машину лежали на полке.

— Обычно он хранил их в бумажнике, — Татьяна Викторовна в волнении посмотрела на меня.

— Может, бумажник лежит в машине? — предположила я, и мы быстро покинули квартиру.

Старый «Форд» был припаркован во дворе, внутри него обнаружилась только страховка и пустая пачка из-под сигарет. Мы разочарованно стояли возле, глядя на окна.

Я вздохнула, и тут меня словно ледяной водой окатило. Я вспомнила, как мы с Джеком запутались в дождливый вечер в кустах, и на меня сверху что-то упало. Только сейчас я поняла, что произошло это как раз под этими самыми окнами. Тогда я только отметила, что предмет как будто кожаный, потом позвонила Кэт, и я совсем забыла о своей находке.

Значит, она по-прежнему лежит в кармане дождевика. Конечно, не факт, что мне повезет, но ведь такое совпадение возможно! Прежде чем сообщать о своих мыслях Татьяне Викторовне, я решила их проверить. Наскоро попрощавшись с женщиной и взяв ее номер телефона, я понеслась домой.

Глава 5

Джек, не ожидавший такого скорого возвращения, был застукан на кухонном столе за поеданием козинака. Но сейчас у меня не было времени с ним ругаться, я схватила дождевик и вытащила на свет коричневый кожаный бумажник.

Несколько мгновений смотрела на него, как на откровение. Казалось, он словно материализовался из моей мысли и желания его найти. Сев на скамейку у дверей, открыла его. Он был пуст: никаких денег или бумажек. Однако в потайном кармане все-таки нашелся сложенный клочок. На одной его стороне корявым почерком было написано:

«Просите, и дастся вам, ищите и обрящете», — а чуть ниже приписка: «Все дороги ведут в Рим».

Нахмурившись из-за непонимания, как сие трактовать, я перевернула обрывок и увидела еще одну запись:

«22 05 Космос 2013»

— Еще лучше, — буркнула я, — и что все это значит?

Тут из кухни появился Джек, наверное, доел козинак. Вид у него был совершенно наглый, словно и не его застукали на столе. Он начал вилять хвостом, но не увидев с моей стороны энтузиазма, подошел и ткнулся носом в мою ногу, я задумчиво почесала его за ухом, он тявкнул. Я посмотрела на него.

— Надо хорошенько обо всем этом подумать, — вынесла вердикт, раздеваясь и проходя в кухню к ноутбуку.

Честно сказать, эти письмена меня так увлекли, как и само расследование, что я и думать забыла про свою книгу, открытый документ напомнил мне о ней, и я даже скривилась.

— У меня тут настоящее преступление, — сказала ноутбуку, — а не выдумки всякие.

«Издателю ты тоже самое будешь говорить»? — хмыкнул кто-то внутри, я на него цыкнула.

Не зная, с чего лучше начать, с Космоса или Рима, ввела фразу про ищите, да обрящете. Ее принадлежность к Евангелию я и так знала, но конкретика не помешает. Данная строчка оказалась из благовествования Матфея, седьмая глава, седьмой стих.

— И? — поинтересовалась я, но ответа не получила.

Тогда набрала фразу про все дороги. Приплести ее к смерти парня оказалось еще сложнее. Поговорка брала начало в древнем Риме во времена завоевания и присоединения им новых территорий. Властям приходилось строить новые дороги для быстрого перемещения податей с завоеванных земель. То есть выражение имело по сути прямой смысл, потому что все дороги, действительно, вели в Рим, для того и были созданы.

Я стала сомневаться в правильности своего подхода к изучению записки. Определенно, Витя вкладывал в нее какой-то совсем иной смысл.

Решив добить данный аспект, я набрала слово Космос, ну уж совсем от отчаянья, но тут же оживилась: одной из первых ссылок шел сайт гостиницы «Космос».

— Вот это уже теплее, — пробормотала я, открыв его и снова уставившись на обрывок.

22 05 — это может быть дата, когда некто заселится в гостиницу, или дата встречи. А 2013 — номер комнаты. Я откинулась на спинку. Версия мне понравилась, но не мешало бы ее проверить. Сегодня двадцать первое, значит, день икс — завтра.

Возбуждение меня просто переполняло, но вдруг оказалось, что на этом, собственно, все. Можно сколько угодно ломать голову над обратной стороной записки, но большего все равно не достичь.

Вздохнув, я решила заняться книгой, на счастье, у меня это получилось, хоть и без особого вдохновения, но все же до вечера я писала.

Выскочив на прогулку с Джеком, вдруг подумала, как странно, что никто мне не звонит, какое-то опасное затишье. Я не спеша брела по дворам, наслаждаясь теплым весенним воздухом, Джек вел себя прилично, переваривая козинак, так что прогулка удалась.

На обратной дороге, проходя через один из дворов, я столкнулась со Светой, она выгуливала своего рассела. Джек мириться с подобным наглым копированием его личности не собирался, потому разорался, как сумасшедший, в то время как ее милый пес смотрел на моего в крайнем недоумении, склонив голову набок и слегка повиливая хвостом.

— Он у меня немного нервный, — заметила я, девушка кивнула.

— У нас с ним всегда такие встречи, — улыбнулась мне.

Улыбнувшись в ответ, я потащила Джека дальше, почесывая лоб и размышляя над странностями происходящего.

Вот Света даже не подозревает, сколько всего я о ней знаю, я для нее мимо проходящая девушка с такой же собакой. А между тем, я бы могла девушку удивить некоторыми подробностями ее жизни.

Хихикнув, я направилась в сторону дома. Джек в последний момент вильнул в сторону площадки, она была пуста, только на одной скамейке сидел мужчина лет тридцати пяти в черной ветровке и кепке. При моем появлении он оживился и стал смотреть по сторонам. Кроме меня, стоящей посреди площадки с вынюхивающим что-то Джеком, никого не было, значит, именно я вызвала у парня живейший интерес. Он вдруг быстро приблизился ко мне и проговорил:

— Значит, завтра в три в «Космосе»? Ты берёшь на себя этого Марата Асадова, я страхую.

Я только рот открыла, глядя на него.

Это ещё что за визуализации вселенной?

— Вы кто? — выдала в итоге.

Мужчина, на мгновенье растерявшись, скривился. А я, не теряя времени, сделала шаг на него, Джек принял стойку и зарычал. Мужчина, переведя взгляд с меня на пса и обратно, бросился прочь из двора. Пару секунд побыв в прострации, я все же ринулась за ним. Джек, естественно, тоже побежал, правда, в другую сторону, что несколько застопорило мою погоню.

Выбежав из двора, я обнаружила, что парня на улице нет, куда он делся — не понять, мог и в переулок мотнуть в любую сторону, а мог и во дворы, поворотов тут множество. Я все-таки добежала до переулка, но парня не увидела. Присела на ограду возле универсама, пялясь перед собой. Ничего не понимая, подняла глаза на небо.

— Это что за чудеса были? — поинтересовалась вслух, чем удивила стоящего неподалеку мужчину с коляской.

Джек сидел рядом, вытащив язык и улыбаясь. Серьезно вам говорю.

Ситуацию надо было срочно обмозговать, и я отправилась домой. Сварив кофе, я уселась на подоконник, щурясь на солнце. Что происходит вообще?

Я нахожу бумажник, который кто-то выкинул, предположительно сам Виктор, а через день парень и сам выбрасывается из окна. Следователь констатирует самоубийство, но мои розыски приводят совершенно к иным доводам.

В бумажнике погибшего парня я нахожу записку с датой и номером гостиницы, и в этот же день ко мне на улице подходит некто, явно знающий о завтрашней дате и о том, кто заселится в номер 2013. Что же выходит, кто-то пребывает в полной осведомленности о том, что я делаю? Ведь мужчина сидел во дворе, поджидая меня, а выдав информацию, скрылся из виду.

— Мог бы и про письмена что-нибудь сказать, — пробурчала я, сделав глоток.

Вопрос, тем не менее, оставался открытым: кто он и откуда узнал обо мне и имеющихся у меня данных?

А может, он заметил, что я рыскаю вокруг дома погибшего, и решил таким образом подсобить? Это было куда больше похоже на правду, все-таки узнать о бумажнике не мог никто, то, что я тогда нашла его — большая случайность. Ведь если бы Джек не запутался в кустах, я бы там вообще не оказалась, и в тот момент, когда бумажник летел вниз, мы бы уже подходили к нашему дому.

Витя, если его кинул он, наверняка сделал это не просто так. Он хотел спрятать таким образом записку, вытащил из кошелька все деньги и документы, положил их на полку, где мы с его мамой все и нашли, а сам кошелек с клочком бумаги выкинул из окна.

В тот момент на улице никого не было, по крайней мере так он мог подумать, потому что мы с Джеком сидели в кустах, и видеть нас парень не мог. Вопрос: зачем он вообще выбросил его? Почему не спрятал? Скорее всего, это был импульсивный поступок.

Что, если к нему кто-то пришел? Можно было сжечь записку. Мог он не успевать сделать это? С другой стороны, запомнить данные с листка труда не составляет, так что сохранять его для потомков — занятие весьма странное. Но если я права, и Витя хотел сохранить листок, значит, что-то в нем есть. И не только значение написанного важно.

Я снова уставилась на клочок: это был неровный кусок тетрадного листа в клетку. Написан текст обычной синей шариковой ручкой, почерк корявенький, мужской. На этом мои мысли относительно обрывка кончались.

А что, если это было послание для кого-то? Например, Витя сбросил вниз кошелек, а кто-то должен был его подобрать и найти листок. Конечно, притянуто за уши, найти кошелек могли и дворники, и кто-то еще, как это и случилось. Но опять же, если ему приходилось действовать в экстренной ситуации, он мог пойти и на такую меру.

Возможно, боялся, и было от чего, раз вскоре погиб. Могли ли его убить из-за данных на этом листке? Я снова уставилась на клочок. Выглядело все это более, чем сомнительно, однако я чувствовала, что нащупала нить, которую можно потянуть. Что-то за этим всем стояло. Пока я не знала что, но вознамерилась узнать.

И для начала в три часа я решила быть в гостинице «Космос», чтобы посмотреть на этого Марата Асадова. Витю он явно интересовал, раз уж парень записал данные на бумажке, вот и мы поинтересуемся, что к чему. Раскрываться я не планировала, только посмотреть обстановку. Даже смешно, что это я всерьёз думала, потому что в итоге вышло у меня все опять через одно место.

Допив кофе, я слезла с подоконника и уселась за ноутбук, но написать ничего не успела, потому что раздался звонок в дверь. Ужасно разволновавшись, я немного пометалась в просторах кухни, но потом рванула в прихожую, сунув записку в карман джинсов. За дверью стоял Марик, я явственно выдохнула, потому что успела испугаться.

Открыв, хотела посмотреть строго, но он, увидев меня, тоже выдохнул и выдал:

— Слава Богу, ты жива.

— С чего это мне умирать? — насторожилась я, придерживая дверь. Марик вырвал ее из моих рук и прошел в прихожую, задвигая меня в квартиру.

— Я тебе звонил несколько раз, а ты недоступна.

— Вот оно что, — я, наконец, догадалась, почему сегодня у меня тихий спокойный день, телефон же разрядился, а я забыла об этом. — Я работала. И вообще, откуда такая паника?

Марик тем временем уже прошел в кухню и поставил чайник. Мне стало даже немного обидно: вот я ни к кому так нагло домой не заявляюсь и не распоряжаюсь хозяйством. Если уж так хочется, то лучше бы полы подмел.

— Я думал, может, это из-за Антиквара.

Я только глаза закатила.

— Тебя послушать, так Сева маньяк-убийца.

— Он опасный человек.

— Если тебе станет легче, — высказалась я, — я решила не связываться с ним.

— Правда? — обрадовался Марик и добавил подозрительно. — Он тебя бросил?

Я позволила себе обидеться.

— Почему это он меня должен бросить?

Марик смущенно кашлянул.

— Ну знаешь, как это бывает, поматросил и бросил.

— Это у тебя так бывает, и у таких дур, которые не могут приличного мужика отличить от обычного дамского угодника.

— Да чего ты разошлась? — пошел он на попятный. — Я просто спросил.

— В этом все дело, Боб, — трагично сказала я, — не должно быть никаких просто. Нужно думать, что говоришь, а не говорить все, что думаешь.

— Да ты сама так делаешь, — обиделся он.

— Я другое дело, я же женщина, молю что-то себе языком в сторонке, пока мужики с делами разбираются. Кто меня вообще слушает? То ли дело ты, сильный здоровый мужик. Ты Маркеса читаешь?

— Уже, — порадовал он меня.

— И что скажешь?

Марик задумчиво почесал затылок.

— Любят они потра… Совокупляться. И все, главное, друг с другом, как будто больше не с кем.

Я немного поморгала.

— Ну а концовка тебе как? Пергаменты с предсказанием, цикличность мира их семьи, соотношение начала рода и его конца, трагичность и одиночество каждого из них?

Марик хлопал глазами, глядя на меня.

— Ты точно про ту книгу говоришь? — спросил в итоге, я только глаза закатила.

— Вот что, друг мой, так ты далеко не уедешь. То, что ты «Сто лет одиночества» прочитал, это хорошо, почитай еще критику на Маркеса в целом и на эту книгу частности.

Пока Марик пил чай, задумчиво закусывая его сушками и пялясь перед собой, я выписала ему список того, что можно почитать. Зачем я вообще всем этим занимаюсь, я старалась не задумываться. Хотя сделать из кого-то приличного человека — достойное занятие, разве нет? Правда, непонятно, достойного чего и почему.

Пока что мы упорно пытались сдвинуться с ним с точки бандитизма в сторону образованной интеллигенции, наверное, той самой, которую в детстве Марик шугал во дворах.

Отдав ему список, я поинтересовалась:

— А ты мне историю какую-нибудь расскажешь?

Марик печально задумался, видимо, слишком много напрягает мозг в последние дни. Но почти сразу обрадованно щелкнул пальцами в мою сторону.

— Не история, находка, — заявил мне, — ты знаешь, что у нас в городе есть свой собственный Шерлок Холмс?

Я уставилась на него, вздернув бровь.

— В каком плане?

— Есть такой парень, честно говоря, в глаза его мало кто видел. Вот его и называют Шерлоком Холмсом. У него есть свой доктор Ватсон, который ведет его дела, к нему обращаются обычно богатые люди нашего города, потому что услуги его стоят недешево. Хотя, говорят, он может и бесплатно за дело взяться, если оно его заинтересует.

— И что же он прямо такой крутой, как Холмс?

— Этого я не знаю, я же его не видел. Но говорят, очень крут, и дела раскрывает быстро и качественно.

— Это интересно, — пробормотала я, — хорошая может выйти история.

— Зачем тебе вообще все эти истории? — додумался спросить Марик.

— Для души. Требует, знаешь ли, чего-то эдакого.

— Лучше не лезь во все эти дела, а то хлебнешь эдакого так, что потом еще долго не захочется.

— Не учи ученого, — важно сказала я, — и вообще, тебе пора, мне еще поработать надо.

— Кем ты работаешь?

Я на мгновенье застопорилась, а потом выдала первое, что пришло на ум:

— Я работаю с языковым контентом.

Последнее слово выбило Марика из колеи привычного мировосприятия, что позволило мне быстренько выставить его за дверь и вернуться к книге. Сроки поджимали, и я отлично это осознавала, потому, пересилив себя, принялась писать.

Не знаю, насколько хороша выйдет эта книга, зато вот для следующих появляются интересные задумки. Современный Шерлок — это очень даже интересная мысль. Помимо воли в голове нарисовался образ, хмыкнув, я посоветовала держаться повествования, которое пишу сейчас.

Работала я до полуночи, выгуляв Джека, снова устроилась за ноутбуком, вспомнив, однако про телефон и поставив его на зарядку. Оказалось, Марик звонил мне семь раз, такая забота умиляла. Один раз звонил Дереда, два раза Всеволод, что в какой-то степени было приятно. Несмотря на то, что он бабник, внимание красивого мужчины не оставляет равнодушным. Все-таки бабы дуры, что тут скажешь.

Я вспомнила свое идиотское поведение в день нашего знакомства и даже поморщилась. Странно, что он вообще куда-то меня позвал. Впрочем, такую простушку, какой я ему тогда виделась, раскрутить значительно проще, так что почему и нет? Еще один звонок был от Ирины, моей квартиросъемщицы. Это было странно, потому что вносить плату за квартиру надо было только через неделю.

«Не случилось ли чего»? — подумала я, но решила отложить этот вопрос до завтра.

С Ириной и ее мужем у меня хорошие отношения, возникающие проблемы в быту они решают сами, а потом я списываю им часть суммы в счет оплаты. Решив, что никто из звонивших не требует срочного ответа, тем более, в полночь, я вернулась к книге и писала до четырех утра, в итоге заставив себя лечь спать.

Я бы и больше писала, но на завтра у меня предстояла важная встреча, а я не хотела чувствовать себя разбитой из-за недосыпа. Тем не менее, книга продвигалась очень хорошо, я прикинула, что при таком темпе, допишу черновик через несколько дней.

Встала я в полдень, быстро выгуляла Джека, который остался недоволен коротким выходом и тем, что на него в последнее время мало обращают внимания. Пока я собиралась, он сидел на полу с таким трагическим видом, что сердце кровью обливалось.

В его взгляде сквозило все: отчаянье, преданность, любовь, безмерная самоотдача, тоска, одиночество и так далее по списку. Немного удавалось развеселить его чем-нибудь вкусным, но потом он расстраивался еще больше и, тяжко вздыхая, удалялся на подоконник в свою лежанку, где сидел с выражением мировой скорби на морде.

— Поскорей бы Кэт вернулась, — вздохнула я, Джек положил голову на лапы и тоже вздохнул.

Провожал он меня так жалостливо-укоризненно, что я чуть было не взяла его с собой, но представив, какой фурор пес произведет в гостинице, проявила твердость.

Поначалу я еще переживала о Джеке, но вскоре стала волноваться совсем по другому поводу: что меня ждет в гостинице? Предугадать сие было невозможно, я решила действовать по обстоятельствам. Прежде всего, конечно, надо выяснить, Асадов — друг или враг. Ориентироваться на что-то кроме своего чутья я не могла, а как найти явные признаки, не знала. Короче, ехала на фарт. В маршрутке меня застал звонок Ирины.

— Что у вас случилось? — поинтересовалась я, поздоровавшись.

— Кира, вчера приходили к нам, вас искали.

— Кто приходил? — я мигом насторожилась.

— Сказали, что из полиции, но честно говоря… — тут она понизила голос. — Очень были похожи на бандитов. Говорили, что по делу о каком-то самоубийстве, где вы выступали свидетельницей. Было такое?

— Было, — вздохнула я, поняв, что это, наверное, те же ребята, что наведывались к Марине Евгеньевне.

Следователь записал мои паспортные данные, а прописана я была в квартире, которую сдавала, потому ребятки и ищут меня там. Впрочем, если они расторопные, то скоро можно ожидать их и на квартире Кэт.

— Я сказала, что не знаю, где вы живете, что мы встречаемся в городе. И они ушли.

— И хорошо.

— У вас все в порядке?

— Да-да, Ирина, спасибо. Вряд ли они у вас еще объявятся, но если что, вы мне позвоните.

Мы распрощались, и я задумчиво уставилась в окно. Если о смерти Вити вынюхивают какие-то бандиты, значит, имеют цель. Либо не верят в самоубийство, либо заметают следы, пытаясь вызнать, не всплыло ли что-нибудь. По крайней мере, я знаю, что они заинтересованы в разговоре со мной, значит, нужно как-то подготовиться, чтобы косить под полную дуру, мол, ничего не видела, ничего не знаю. Вылетел из окна, и все, я-то тут причем?

В гостиницу я входила в 14.40, швейцар вежливо открыл мне дверь, а я почувствовала некоторую неуместность своего наряда: летние брюки защитного цвета, клетчатая рубашка и сверху спортивная кофта — так себе видок, учитывая, что «Космос» — одно из самых дорогих заведений в нашем городе.

Не знаю, почему владельцу пришло в голову такое название, сама по себе гостиница была отделана в классическом стиле, с шиком, широкими лестницами, застеленными коврами, лепниной, везде цветы, как в ботаническом саду. Космическими здесь были, пожалуй, что цены.

И этот факт уже мог охарактеризовать Асадова как человека небедного, раз он решил остановиться именно тут. Нужно было, конечно, одеться в более классическом стиле, но выдумывать что-либо поздно, я была в фойе.

На мое счастье, оно оказалось просторным и заставленным диванами и цветами. Усевшись в уголке за ближайший фикус, я принялась ждать, надеясь, что никому не придет в голову интересоваться причиной моего нахождения здесь.

Уставилась в окно и невольно вспомнила героя из книги Драйзера, который ходил по отелям и сидел в фойе, чтобы убить время, которое он якобы тратил на поиски работы. Работать он не хотел патологически, а в отелях прятался от своей жены, чтобы она не заподозрила его в бездействии. Ничем хорошим это, кстати, не кончилось: жена его бросила, а он стал нищим и умер в ночлежке, покончив с собой. Такая вот грустная американская история.

Пока я об этом всем думала, мимо меня прошло несколько человек: большинство выходили, зашли только дама лет сорока и влюбленная парочка. Наконец, без пяти три колокольчик в очередной раз звякнул, я бросила взгляд на выход и прямо нутром почуяла, что это мой экземпляр.

На вид ему было лет тридцать с небольшим, высокий, хорошо сложенный блондин, волосы короткие, легкая щетина, правильные черты лица и тягучий взгляд, сразу приковывающий внимание. Сказать, что мужчина красив, как Бог, было нельзя, но он определенно притягивал взгляды женщин.

Расслабленной самоуверенной походкой он прошествовал на стойку регистрации. Одет был в легкие брюки, футболку, олимпийку и кеды, но при этом выглядел уместно. В руках нес спортивную сумку.

Закусив губу, я аккуратно выглянула из-за фикуса, пытаясь услышать разговор с администратором. Девушка за стойкой подтянулась и улыбалась так, что можно было ослепнуть.

Говорили они негромко, так что мои попытки что-либо услышать остались неудовлетворенными. Мужчина положил на стойку паспорт, девушка стала оформлять его, а он вдруг обернулся, и мы встретились взглядами.

Несмотря на первую реакцию сдернуть за фикус, я все же успела подумать, что это будет выглядеть подозрительно, потому, слегка улыбнувшись, спряталась за него степенно, то есть, просто выпрямилась и медленно откинулась на диван. Не успела порадоваться своей реакции, как мужчина появился передо мной из-за фикуса.

Бросив спортивную сумку у дивана, сел с другой его стороны, положив руку на подлокотник. Я превратилась в статую, боясь пошевелиться и раздумывая, просто так он тут сел или с какой-то целью? Тут мужчина перевел на меня взгляд, окинув им с головы до ног, усмехнулся и спросил:

— Скучаете?

Мимика моего лица была непередаваема: я и лоб морщила, и щеки надувала, и моргала, и брови вздергивала, думая, что сказать. Правда, все это заняло не больше двух секунд, и, собравшись с силами, я мило улыбнулась и пожала плечами.

— Сколько?

Я захлопала глазами, уставившись на него, и спросила:

— Что сколько?

Он снова усмехнулся.

— Сколько ты стоишь?

Я расширила глаза, соображая, куда он клонит. Когда до меня дошло, чуть от возмущения не задохнулась, но подавила эмоции одной простой мыслью:

«Он меня все равно уже запомнил, так что другого способа свести знакомство ненавязчиво не будет».

Пока внутренний голос не поинтересовался, насколько я уверена в данном способе, я выдала, мило улыбнувшись:

— Пятьсот долларов в час.

Честно говоря, цифру я сказала наугад, потому что понятия не имела о расценках в данной области. Мужчина вздернул брови, снова окинув меня взглядом.

— Ну ты должна быть просто бомбой в таком случае.

Тут его окликнули из-за стойки, и я поняла, что не промазала со своими догадками, это, действительно, был Асадов Марат, как выяснилось, Альбертович.

Сделав знак в сторону стойки регистрации, он кивнул мне:

— Пошли.

Поднялся и потопал туда, а я следом, знать не зная, что делать дальше. Девушка на меня покосилась с удивлением, а Марат сказал:

— Она со мной, ненадолго.

Я даже покраснела, настолько все было прозрачно, и тон у него такой был, и очередной взгляд девушки… В голове мелькнула мысль: а если кто-нибудь узнает и решит, что я подрабатываю проституткой? Вот это мировая слава. Известная писательница-проститутка. Пожалуй, только Маркес и мог бы меня понять.

Пока все эти мысли блуждали в моей голове вместо любых других, носящих зачатки разума, мы оказались в лифте и поднялись на четвертый этаж. Марат прошел по коридору, я топала за ним, едва поспевая, шаг у него был значительный, как и он сам. Я в лучшем случае доставала мужчине до груди.

Марат открыл дверь магнитной карточкой, и мы прошли в шикарный номер. Он был весь в светлых тонах: белые обои с рисунком, пушистый бежевый ковер на полу, столик, вокруг которого расположились два кресла и диван, а в углу огромная кровать, на которой ясно чем надо заниматься.

Справа от входа дверь в санузел, напротив большое окно и выход на балкон. Марат закрыл дверь, бросил сумку на пол и, пройдя к кровати, уселся на край, поглядывая на меня с легкой насмешкой.

— Красивый номер, — заметила я, он усмехнулся, замерев с улыбкой на лице, продолжал меня разглядывать.

Я начала маяться. Надо было что-то предпринимать, но я совершенно не знала, что. То есть выполнять услуги, о которых шла речь, я не собиралась, а что тогда говорить? Ничего не надумав, снова улыбнулась. — Мне надо на минутку в ванную комнату.

— Пожалуйста, — он продолжал улыбаться и даже глазами похлопал, мол, все, чего пожелаете.

Я пулей скрылась в ванной и закрылась на задвижку. Уставилась на себя в зеркало, кусая губы. Надо на что-то решаться.

И тут я подумала, чем черт не шутит: скажу ему правду, ну относительную. Что ко мне на улице подошел паренек, назвал данные мужчины и гостиницы и сбежал. Мне стало интересно, что за этим стоит, вот я и пришла сюда. Звучало малоубедительно, но я решила напустить дури в глаза, пусть считает меня идиоткой, если уж на то пошло, что поделать. Не спать же с ним, в самом деле.

Умывшись, я пожелала себе удачи и открыла дверь. Марата на кровати не было. Я сделала шаг из ванной, и тут же мне в висок что-то уперлось. Скосив глаза, я поняла, что это дуло пистолета, а приставил его не кто иной, как товарищ Асадов. У меня даже коленки задрожали.

Одно дело, знаете ли, когда тебе тень в окне мерещится или подвальная дверь открытая, а другое, когда в голову вжимают пистолет. Это уже как-то не тянет на увлекательное расследование, о котором потом можно написать книгу.

Нервно сглотнув, я попыталась повернуть голову, но Марат заявил:

— Не дергайся, — и я решительно вросла в пол.

Он, дернув меня за руку, толкнул в кресло, оно было кожаным, и я в нем сразу утонула. Марат и так мужчина немаленький, а когда он возвысился надо мной сидящей, да еще с пистолетом в руках, мне стало совсем нехорошо.

Наверное, потому я ляпнула:

— Может, присядете?

Он вздернул бровь, но все же последовал моим словам, уселся напротив на диван, положив руку с пистолетом на ногу. Мне было крайне сложно отвести взгляд от оружия, я никогда в жизни не видела настоящий пистолет, а этот еще был с глушителем. Штука весомая, скажу я вам, и сразу видно, что тяжелая.

— Зачем ты меня ждала? — спросил Марат, возвращая меня в реальность, я посмотрела на него, стараясь снова не впасть в мимическое раздумье. — Только не надо заливать. Проститутка из тебя, как из меня теннисист.

— Мне кажется, из вас вышел бы отличный теннисист, — не согласилась я, он даже брови вздернул от удивления.

— Ну а из тебя проститутка фиговая.

— Это еще почему? — мне даже на миг стало обидно.

— Потому что выглядишь, как школьница, и ведешь себя так же.

— Может, это такой тактический ход.

— Тактический ход? — он снова усмехнулся. — Хорошо. Тогда давай посмотрим на продолжение. Приступай.

— К чему? — заерзала я.

— К обольщению.

Немного подумав, я заметила:

— Знаете, я все же подумала: теннисист из вас так себе.

Марат даже рассмеялся. Не то чтобы я преследовала подобную цель, но смех мне нравился куда больше, он давал надежду на будущее.

— Хватит мне зубы заговаривать, — сказал мужчина, отсмеявшись, — говори, зачем пожаловала?

Вздохнув, я рассказала все, как есть, только про кошелек не упоминала. Ну и про то, что знаю о связи Асадова и погибшего парня.

Марат слушал внимательно, когда я закончила, спросил:

— Этот парень просто дал информацию и сбежал?

Я кивнула. Продолжить беседу не удалось: в дверь постучали. Я уставилась на Марата, он, приложив палец ко рту, громко спросил:

— Кто там?

— Обслуживание номеров, — раздался из-за двери женский голос.

— Я ничего не заказывал.

— Это стандартная процедура.

— Одну секунду.

Он поманил меня пальцем, я поднялась в недоумении и последовала к двери, куда Марат меня подтолкнул. Сделала непонимающее лицо, но он, нахмурившись, снова подтолкнул. Оказавшись возле двери, Марат вдруг распустил мне хвост, бросив резинку на пол, слегка растрепал волосы. Пистолет он сунул себе сзади под футболку, чтобы тот ему не мешал.

Потом он стянул под моим обескураженным взглядом с меня спортивную кофту и бросил ее на пол ближе к кровати, туда же отправилась его олимпийка. Потом мы оба разулись, и обувь с носками тоже была раскидана.

Я начинала смутно догадываться, к чему он клонит, но воспротивиться не успела, потому что Марат, смяв постельное белье на кровати, вернулся ко мне и достал пистолет. Спорить с ним сразу стало проблематично.

Он встал сзади двери, я потянулась к ручке, как Асадов вдруг, притянув меня к себе, дернул за края рубашки так, что у меня все пуговицы расстегнулись. Я до того обалдела, что рот открыла, а потом залепила ему пощечину. Он на нее никак не отреагировал, а я принялась застегиваться под его заинтересованным взглядом.

Правда, полностью он мне застегнуться не дал (к тому же я перепутала пуговицы), толкнув к двери и открыв ее. Мысленно чертыхнувшись, я постаралась улыбнуться, но снова замерла, как вкопанная. Было от чего: на пороге одетая в униформу с тележкой перед собой стояла Света.

Глава 6

Данный вид ее деятельности был мне неизвестен, но в общем-то, ничего удивительного тут не было. Как-то ведь зарабатывать деньги надо. А творчество это уже так, для души. Но в тот момент от всех происходящих событий я уже начала немного обалдевать, потому и замерла. Самое интересное, что Света меня тоже узнала, потому что, вздернув брови, спросила:

— Вы?..

Оценив свой внешний вид, я поняла, что подумала девушка, и старательно улыбнулась.

— Проходите, пожалуйста, — я сделала жест, проходя обратно в номер и пуская ее. Света вкатила тележку, Марат захлопнул за ней дверь, чем напугал. Вздрогнув, девушка быстро обернулась. Марат стоял у двери, пистолета в руках не было. Он доброжелательно улыбнулся, а Света неуверенно перевела взгляд с него на меня, я старательно застегивала пуговицы. Поняв пикантность ситуации, она, кашлянув, заметила:

— Мне сказали, что у вас забыли поменять полотенца. Разрешите, я пройду в ванную.

— Пожалуйста, — Марат снова улыбнулся и глазками захлопал, как и в случае со мной. Даже тон был тот же. Я подозрительно на него уставилась. — Только побыстрей, я немного занят.

Света бросила на меня взгляд, а я покраснела. Девушка скрылась в ванной вместе с тележкой, прикрыв за собой дверь.

— Ты ее знаешь? — приблизившись, тихо спросил Марат.

— Да. Она живет в соседнем доме.

— Как ее зовут?

— Светлана.

Марат, вздернув брови, кивнул и достал пистолет. Я только рот открыла, а он уже стоял у двери ванной, знаком показав мне следовать к нему. Я встала сзади чуть поодаль, даже не пытаясь понять, что происходит. Дверь открылась, Света вышла, толкая тележку, а Марат приставил к ее виску пистолет. Наблюдать со стороны было гораздо приятней, чем участвовать в данном действе непосредственно. Девушка замерла, я ждала продолжения. Кажется, у парня мания преследования, он считает, что все только и хотят, что убить его.

Света подняла руки и высказалась:

— Я не враг.

— Это пока вопрос, — заметил Марат и, подхватив ее под руку, как и меня чуть ранее, толкнул в кресло. Я даже заскучала, прислонившись к стене, стала рассматривать свои ногти.

— Кто тебя послал? — предсказуемо поинтересовался Марат, и я чуть не зевнула.

— Я горничная.

— А он теннисист, — не удержалась я, за что получила от Марата неодобрительный взгляд. Я его проигнорировала, отвернувшись.

— Все бы ничего, — продолжил Марат, — только вот она, — ткнул он в мою сторону, — утверждает, что зовут тебя Светлана, а на бейдже у тебя другое имя. Что на это скажешь? Перепутала в комнате горничных?

Новый поворот меня заинтересовал, и я вернулась от созерцания стены к созерцанию девушки. На ее груди было имя «Елена», надо же, а я даже не заметила.

Света тем временем вздохнула, о чем-то размышляя, потом сказала:

— Ладно, давайте вскроем карты. Я из специального подразделения следственного отдела.

Я только рот открыла, глядя на нее во все глаза.

— Чем докажешь? — Марата удивить оказалось сложнее.

— У меня с собой удостоверение.

— Давай сюда.

Света смутилась.

— Оно в трусиках.

— Достань, — кивнул Марат в мою сторону.

Я не стала противоречить, хотя в другой ситуации ни в жизни бы не согласилась. Не могла я не удостовериться в Светиных словах. Я залезла к ней под юбку и, вытащив удостоверение, тут же его раскрыла.

— Сюда давай, — проворчал Марат, и я плюхнулась на диван рядом с ним.

— Вот это да, — выдохнула я.

— Каримова Светлана Александровна, — прочитал Марат вслух, — ну и что же тебе надо от меня, Светлана Александровна?

— Меня послали наладить контакт.

— Каким образом? — хмыкнул Марат.

Девушка пожала плечами, а до меня дошло, о чем речь, и я, позабыв про самоконтроль, выдала:

— Так вы пришли его соблазнить? Вы бы реально переспали с ним?

Возмущению моему не было предела, и относилось оно по большей части к обиде за Дереду, так трогательно добавившегося ее внимания. Они оба расценили мою реакцию по-своему.

— А чем это я плох? — возмутился Марат.

— Речь не о тебе, — ткнула я в его сторону пальцем, а потом повернулась к Свете, — а о ней.

— Ты будешь учить меня морали? — хмыкнула девушка. — А не ты ли на днях увела у меня из-под носа мужика и увезла его к себе? Скажешь, что чай пили? И здесь я тебя застала в интересном виде.

— Я с ним не спала, — выразилась я гневно.

— С которым?

Задохнувшись от возмущения, я приготовилась ответить, когда влез Марат.

— Дамы, я вижу у вас тут длинная история взаимоотношений. Меня она мало интересует. Давайте ближе к делу. Ты говорила о сотрудничестве. О чем речь?

Света покосилась в мою сторону.

— Я бы хотела переговорить с вами наедине.

— Это моя близкая подруга, — высказался Марат, чем изрядно удивил, насколько я помню, он так и не знает, как меня зовут.

— И тем не менее.

— Мне от нее скрывать нечего. Так что или говори, или счастливого пути. Кстати… — жестом фокусника он приподнял одно из полотенец на тележке, под ним оказался пистолет. — Хорошая вещица, — заметил Марат.

— Спасибо, — огрызнулась девушка в ответ, немного подумав, нехотя продолжила.

Я все это время пыталась сообразить, когда успела попасть к Марату в такую милость. Ничего умного в голову не приходило, так что я пришла к выводу, что чего-то недопонимаю, и это может мне выйти боком.

— Мой отдел интересует сбыт драгоценных камней за границу, — рассказывала тем временем Светлана. — Недавно должна была состояться крупная сделка, в ходе которой мы планировали задержать нескольких лиц и пресечь канал работы. Однако что-то пошло не так, и сделка не состоялась. Это я знаю точно из надежных источников. Мы стали разбираться, что к чему, и пришли к выводу, что вся партия, готовящаяся к продаже пропала за несколько дней до сделки. Сейчас мы занимаемся ее поисками.

— А я тут причем?

— Вы были знакомы с Савельевым Виктором Владимировичем?

— Предположим.

— Дело в том, что не так давно он погиб, и его смерть привлекла наше внимание, потому что им интересовались люди, занимающиеся сбытом камней. Ваш приезд как раз в разгар событий показался странным совпадением.

Марат вздохнул.

— Как обычно, оказался в ненужное время в ненужном месте. У меня в этом городе живет родная сестра, она вместе с Витей училась в институте, и несколько лет они встречались. Тогда мы и свели с ним знакомство, потом они расстались, через год Агния вышла замуж и думать о нем забыла, но мы изредка общались в интернете. Я понятия не имел о том, что тут происходит.

Я находила, что Марат привирает, в качестве доказательства опиралась на данные с обрывка, найденные в кошельке Вити. Он знал о приезде Марата, это как минимум. Значит, интересовался им, а если записал на листочек, чтобы сохранить и передать кому-то, значит, Марат так или иначе был ему нужен.

— Предположим, — согласилась Света, — а чего ты тогда так нервничаешь и пушкой машешь?

— Это для профилактики. У меня тут есть свои недоброжелатели, никогда не знаешь, как они себя проявят. И все-таки, в чем виделось мое сотрудничество с вашей конторой?

— Мы случайно установили вашу связь с Савельевым. Наши люди приглядывали за его квартирой и рыскали по возможным знакомым. Мы решили, что ваше появление заинтересует сбытчиков, и они постараются с вами встретиться. Но только в том случае, если нащупают нить между Савельевым и вами.

— И от широты души решили кинуть меня в ловушку, — усмехнулся Марат.

— Вы были бы под нашим надежным прикрытием.

— Нет уж, спасибо, — выставил он вперед ладони, — ваше предложение, конечно, лестно, но меня мало интересует.

— Мы хорошо заплатим.

— Деньги меня интересуют еще меньше, свои девать некуда. Я приехал повидать сестру и недавно родившуюся племянницу, так что не портите мне это время своими грязными изысканиями.

— То есть отказываетесь? — нахмурилась Света.

— Именно.

— Я бы на вашем месте не стала торопиться с таким решением. Подумайте пару дней, вот мой телефон.

Она взяла лежащую на столе ручку и блокнот и, записав туда номер, отправилась к выходу. Марат двинул за ней. Девушка накрыла пистолет полотенцем и покатила тележку по коридору.

— Подумайте, — сказала на прощание, фасадов ничего не ответил, только дверь закрыл, а потом, покачав головой, высказался в пустоту:

— Дурдом какой-то.

Я молчала. Он перевел на меня задумчивый взгляд.

— Я что-то не поняла насчет наших отношений, — все-таки заметила ему, — когда мы успели так сблизиться, что вы меня посвящаете в подобные дела?

— Мы вроде на ты.

— Это для поддержания образа я вам тыкала.

— Завязывай с выканьем, не люблю всех этих условностей, — он уселся на диван и посмотрел на меня. — Как тебя зовут-то?

— Кира.

— Что за имя такое? Татарское?

— Почему татарское? Если ты татарин, так не надо остальных под свою гребенку.

— А чем тебе татары не угодили?

— Как народ ничем, а вот отдельно взятые личности тыкали мне в висок пистолетом.

— Ну прости, я же не знал, что ты из себя представляешь.

— А теперь, можно подумать, знаешь?

— И теперь не знаю. Потому и оставил в номере. А то смоешься, ищи тебя потом по всему городу. Предложение этой Светы приблизительно понятно, а вот ты у меня под большим вопросом.

— Это еще почему?

— Мутишь много. Говоришь, девчонка твоя соседка по дому?

— Ну.

— Как-то ты к ней неровно дышишь. И когда ты успела увести у нее мужика?

— Никого я у нее не уводила. К тому же он не ее мужик, так что лучше бы молчала.

— То есть где-то вы еще пересекались.

Я поморщилась.

— Ну она у нас в городе типа как подающая надежды поэтесса. Я случайно попала на ее творческий вечер и встретила там своего знакомого.

— Который к ней клеился.

— Откуда такая информация?

— Иначе бы она не сказала, что ты увела у нее парня. Значит, ты его встретила и быстренько утащила к себе в постель.

— Про постель речи не было, — разозлилась я, — это уже ее домыслы. Мерит всех по себе.

— А что за знакомый?

— Тебе зачем? — подозрительно уставилась я на него.

— Хочу разобраться в истории ваших взаимоотношений.

— Тебя они не касаются. И вообще, ты же к сестре приехал в гости, зачем тебе совать нос не в свое дело?

— Ну конечно, как прикидываться проституткой, чтобы попасть ко мне в номер, так это нормально, а стоит проявить интерес к тому, куда меня, собственно, впутывают, так сразу не касается.

Я немного посопела, размышляя.

— И что ты хочешь знать?

— Имя вашего общего друга.

— Всеволод Белый.

— Замысловато. И что он?

— Что?

— Что у тебя с ним?

— Я не вижу связи между этими вопросами и происходящими событиями.

— Ты с ним спишь, — уверенно высказался Марат, — ну или близка к этому.

Я покраснела от возмущения и стыда одновременно.

— Давай будем придерживаться истории, связанной с Витей. Судя по всему, его самоубийство в некоторых кругах вызвало сомнение, и теперь разные люди пытаются в нем разобраться. Если даже какой-то спецотдел заинтересовался парнем из-за внимания, проявленного сбытчиками камней, разумно предположить, что Витя как-то был связан с похищением партии.

— Складно, — Марат за время моего рассказа поднялся, спрятал пистолет в сумку и потянулся.

— Кажется, смерть друга тебя интересует куда меньше, чем то, с кем я сплю.

Он уселся в кресло напротив меня и усмехнулся, разглядывая.

— Ты не такая простушка, как кажешься. Лицо школьницы, а тело модели. На вид глупышка, но что-то рассуждаешь.

— И что, внешность обманчива.

— Вот именно. Ты у меня под большим подозрением.

— Я что ли, Витю из окна выкинула, — обиделась я.

— Теоретически могла. Поднялась, толкнула, а потом быстро спустилась вниз и вызвала ментов. Убивать его у тебя причин вроде как нет, но при этом ты все время крутишься рядом и вынюхиваешь. Каков тут твой интерес, вот в чем главный вопрос.

Он уставился на меня, я только головой покачала, не зная, что сказать.

— Нет у меня никакого интереса. Просто я видела, как парень выпал из окна, и мне показалось, что это было не самоубийство, вот и все.

— То есть тебе интересно расследование ради расследование, потому что это захватывающе.

— Вроде того.

— А не боишься голову сложить ненароком? Попался бы кто-то более нервный, чем я, и твое тело бы уже везли в багажнике за город.

— Только не надо страшилок, — ответственно заявила я, — твой лимит на сегодня исчерпан эпизодом с пистолетом.

— Слабоумие и отвага, — констатировал Марат, поднимаясь и проходя к балкону. Я, решив не обращать внимания на его слова, подошла к нему.

— Ты бы мог помочь мне в расследовании, — заметила по возможности скромно. Марат уставился на меня крайне удивленно.

— У тебя не расследование, а детский сад. К тому же у меня в отличие от тебя голого энтузиазма для подобных дел не имеется.

— Если мы найдем камни, можешь забрать их себе.

Марат даже присвистнул и рассмеялся.

— Ты, действительно, ненормальная.

Он вышел на балкон, я поперлась за ним следом. Я была уверена в том, что он согласится, потому что считала, что у него есть в этом деле интерес, о котором он молчит. Для нас обоих объединение сил будет в плюс: он при случае может прикрыться моей неуемной жаждой расследования, а я буду иметь рядом с собой, во-первых, сильное мужское плечо, а во-вторых, человека, заинтересованного в этом деле, за которым неплохо приглядеть.

Марат стоял, облокотившись на перила, и обозревал центр города. При моем появлении повернул голову и снова усмехнулся.

— Я не знаю, зачем это делаю, — высказался вслух, — но хорошо, я помогу тебе.

— Отлично, — обрадовалась я и протянула ему руку, — тогда будем партнерами по расследованию.

Усмехнувшись, он ее пожал, и я встала рядом с ним, глядя на город.

— Ну и какие у тебя идеи? — задал Марат вопрос, разворачиваясь спиной к улице, опираясь о перила и складывая на груди руки. Я пожала плечами.

— На сегодня у меня было только одно дело: присмотреться к тебе.

— И как, удачно?

— Вполне.

Мы оба рассмеялись, я посмотрела на дорогу, и тут… Чуть поодаль слева от балкона, на пересечении двух улиц увидела большую светящуюся вывеску с надписью: «РИМ».

— Все дороги ведут в Рим, — пробормотала я, Марат переспросил:

— Что?

— Нет, ничего, — мотнула головой, — просто подумала о своем. Слушай, мне вообще-то надо сегодня еще поработать, да и дела кое-какие…

— Надумала свинтить от меня?

— У меня, правда, дела.

— Нет уж, радость моя, раз уж мы заключили соглашение, так просто не отделаешься.

— И что ты предлагаешь?

— Где ты живешь?

Я назвала улицу и добавила:

— Это за два дома от Вити.

— Я не был у него дома. Но он вроде на окраине жил?

— Точно.

— Давай я тебя отвезу.

Я пожала плечами и согласилась.

Глава 7

Собравшись, мы спустились вниз, девушка на ресепшен проводила нас долгим взглядом. У Марата оказалась крутая машина — черный «БМВ»-седан, с кожаным салоном. Я в ней сразу почувствовала себя не в своей тарелке, зато Марат смотрелся отлично, удивительным образом его внешний вид, не будучи лощеным и выставленным напоказ, гармонично вписывался в любую окружающую среду. Мы доехали до меня, я стала прощаться, но Марат полез следом.

— Ты куда это? — поинтересовалась я.

— Посмотрю на твое жилище.

— Хочешь проверить, живу ли я по указанному адресу?

— Не без этого.

Я пожала плечами и пошла к подъезду. Джек, увидев меня, обрадовался так, что чуть с ума не сошел, начал носиться по квартире, лаять и хватать в зубы все подряд. Марат наблюдал за ним с недоумением. Наконец, Джек заметил его, замер и, приблизившись, обнюхал. Видимо, тот ему понравился, потому что он встал на задние лапы и стал к нему ластиться. Пришлось Марату присесть и познакомиться с Джеком поближе.

— Собака у тебя неуравновешенная, — заметил Марат, осматривая квартиру, — а ты небогато живешь.

— Чаю будешь? — смирилась я с тем, что квартира Кэт постоянно наводняется непонятными личностями.

— Я бы и душ принял.

— Не наглей.

— А что, ты помешала мне нормально заселиться со своими проститутскими псевдо-замашками.

Я вздохнула, призывая себя к терпению.

— Душ примешь у себя в номере, пей чай и проваливай.

— Как грубо, — Марат, вовсе не обидевшись, начал уминать печенье, я молча смотрела на него. Наконец, он закончил и поднялся.

— Вот что, — сказал в заключение, достав визитку, — это мой телефон, дай мне свой, будем держать друг друга в курсе событий.

Я продиктовала номер, и он отбыл. Я сразу же бросилась к ноутбуку и набрала в поиске: бар «Рим». Он оказался большим и уютным, внутри больше похож на гигантскую квартиру, чем на бар, такая у него была концепция. Работал он с четырех вечера до часа ночи.

Я задумалась, когда лучше в него идти: сейчас, когда народу еще немного, или, наоборот, вечером. В первом случае есть шанс нормально пообщаться в работниками, но если мне это не нужно, а меня запомнят, то ничего хорошего из этого не выйдет. Я решила сходить туда ближе к десяти и для начала осмотреться. До десяти время было, и я заставила себя поработать. Вечером, выгуляв Джека, отправилась в бар.

Решив не привлекать внимание, но не выглядеть глупо, я надела джинсы и одну из футболок Кэт, она была с одним рукавом и принтом-гитарой, вполне себе нормально. Нацепив сверху ветровку, отправилась на такси в центр и вскоре уже выходила неподалеку от бара.

В вечерних сумерках светящееся название выглядело как будто даже зловеще, но я отогнала эти мысли прочь и направилась внутрь. Там царило всеобщее веселье, несколько напоминающее хаос. Орала музыка, сновали люди. Помещение было сделано на манер огромной квартиры с коридорами и поворотами, так что я бродила тут, как в музее, пока наконец не набрела на барную стойку.

Втиснувшись в уголке у стены, заказала бокал пива, чтобы не сильно отделяться от местного контингента. Несколько раз оглядевшись, решила сосредоточиться на напитке. Пиво было светлое, мутноватое и очень подозрительное на вид. Пить его совершенно не хотелось, я начала подумывать, куда бы его слить втихую, но тут рядом со мной с размаху уселась особь мужского пола.

Пока я хлопала глазами, особь усмехнулась и поинтересовалась:

— Решила отработать проституские навыки?

Марат, ну кто бы сомневался. Хотя… Я вот сомневалась вообще-то. Даже вовсе не думала его тут встретить.

— Какими судьбами? — нахмурилась я. — Следишь за мной?

Он фыркнул, заказав себе кофе (умный, зараза), заметил:

— Я думал, это ты за мной следишь.

— Это еще зачем? Мы же все днем прояснили.

— Ну пока до тебя дойдет.

— Очень смешно. Так значит, ты здесь случайно оказался?

— Точно. Вышел на балкон, смотрю, вывеска светится. Дай, думаю, скоротаю вечер.

— С кофе, — добавила я, наблюдая, как перед ним ставят чашку с пахучим напитком.

— Это для разгона.

Я нахмурилась с подозрением, но потом гордо придвинула свой бокал с пивом и, задрав голову, стала рассматривать потолок. Марат погрузился в поглощение своего напитка, а я старательно делала вид, что мне безразличен факт нашей встречи. Но подозрения тем не менее закрадывались.

Самое дурацкое, что он и впрямь мог случайно увидеть вывеску… Или меня, идущую к бару… Или вообще, у него тут свои дела, и про бар он все распрекрасно знает. Что все? Ну ведь что-то хотел сказать погибший Виктор той записью про Рим? Ну если конечно, я права, и имелся в виду именно бар, а не что-то еще.

Пока я предавалась глубоким рассуждениям, на глаза мне легли ладони, я замерла истуканом, а сердце пропустило стук. Ну вот, началось.

Через мгновенье однако услышала голос на ухо:

— Угадай, кто.

Ой нет, ну как я это все не люблю. Особенно вот это. То есть вот этого, который стоит за моей спиной.

— Сева-а-а-а, — проблеяла я, поворачиваясь на стуле.

Мужчина стоял, широко улыбаясь, разглядывая меня с большой приязнью. Прямо вот читалась в глазах его мысль о том, что он не против продолжить нашу встречу с того места, где я старательно пыталась ее закончить в прошлый раз. И в этот раз я явно буду заканчивать иначе. Долго и ярко.

Я нерешительно растянула губы в улыбке, пытаясь боковым зрением разглядеть, что по всему этому поводу думает Марат. Зато вот он не терялся, развернулся к нам всем корпусом, сложив на груди руки, наблюдал за развернувшейся картиной. Интересно, нормально будет, если я сделаю вид, что мы незнакомы? По-моему, вполне.

Всеволод тем временем притянул меня к себе прямо на стуле, так что я только охнуть успела, а он уже шептал мне на ухо:

— Я скучал, — а в доказательство повел руками по моим ногам вверх, ну чтобы у меня точно не осталось сомнений.

Тактичное покашливание слева заставило нас разорвать объятья.

Мы синхронно повернули головы в сторону Марата, он вздернул бровь.

— Не хочешь нас познакомить? — задал вопрос, обращаясь ко мне. Мгновение подумав, я ответила:

— Да как-то не очень.

— Это что за хмырь? — посмотрел на меня Сева, качнув головой в сторону Марата.

— Понятия не имею. Первый раз его вижу, — соврала я, не моргнув глазом.

— Парень, не нарывайся, — миролюбиво заметил Сева, — девушка со мной, заведение тоже принадлежит мне, так что сиди, пей свой кофе.

— Между прочим, мы с ней сегодня чуть не переспали, — заметил Марат.

Я расширила глаза, Сева, вздернув бровь, перевел взгляд на Асадова, потом на меня. Я выразительно щелкнула себя указательным пальцем по шее, намекая на то, что у парня явно белая горячка, но Всеволод почему-то не вдохновился моим ответом.

Выпрямившись и сложив на груди руки точь-в-точь, как Марат, он поинтересовался у него:

— И как же это произошло?

— Слушай, — повернулась я к Асадову, улыбаясь и зыркая глазами, — ты меня с кем-то перепутал.

Я сделала то, что, по моему мнению, называется страшным взглядом, Марат прищурился, а потом заметил:

— Кажется, ты права. Удачно покувыркаться, — и развернулся на стуле, пока я покрывалась румянцем с головы до ног.

Сева только хмыкнул, потянув меня к себе, потащил прочь. Пока я соображала, что же мне теперь делать, мы оказались за дверью, ведущей в служебное помещение, и до меня наконец дошла высказанная ранее мысль. Я тормознула на месте, Сева непонимающе оглянулся.

— Это твой бар? — спросила его с подозрением.

Он кивнул. А вот это уже интересно. Что же у нас получается: Сева каким-то чудом оказывается в спальном районе рядом с домом погибшего Виктора, который намекал на этот бар, владельцем которого Сева и является. Прямо цепочка замыкается. Пока я все это пыталась увязать, сама не заметила, как оказалась в кабинете.

Оглядевшись по сторонам, сказала:

— Мило, — и тут же почувствовала, как меня крепко сжимают в объятиях, а губы Севы целуют мою шею.

Ой, мамочки, какая острая ситуация. Так и до секса недалеко.

Через мгновенье до секса стало еще ближе, потому что поцелуй плавно перешел на мое голое плечо, я нервно сглотнула и выдохнула, скорее от наступающего приступа паники, чем от страсти. Жаль, Всеволод во вздохах оказался не силен, потому не заметил, что это был сигнал бедствия.

Действовал он стремительно, через мгновенье уже оказался на диване, а я на нем, и честное слово, даже ни грамма моего участия не было. Правда, надо заметить, целоваться он умеет. Приятно так, возбуждает. И волосы у него волнистые и такие мягкие, так и тянет в них зарыться пальцами. А так я больше ничего, честное слово… Язык мой, враг мой, как он оказался у этого парня во рту?

В общем, я катилась по наклонной, стремительно проваливаясь в беспощадно надвигающуюся пучину наслаждения, теряя на ходу одежду и остатки разума. И того, и того было немного, так что финал виделся отчетливо, но в этот самый момент в дверь постучали.

Я испуганно выпучила глаза, отрываясь от Всеволода и вглядываясь в его лицо.

— Кто это? — спросила на выдохе, а потом подумала, да какая к черту разница?!

Вскочив, быстро натянула валяющуюся футболку, сверху ветровку, и даже на молнию застегнулась, а руки на груди сложила. Оборона левел сто. Всеволод только вздохнул, и уж тут не надо было быть спецом, чтобы понять, что этот вздох означал. Медленно поднявшись, он не спеша двинул к двери, пока я из пучины наслаждения медленно взбиралась на стену плача. По всей видимости, по утраченному чувству собственного достоинства.

Всеволод распахнул дверь, и я выпучила глаза в очередной раз. Потому что по ту сторону двери стояла Света.

На этот раз она никем не прикидывалась, ну разве что шлюхой, потому что платье на ней было такое короткое и откровенное, что при желании его можно было вовсе не заметить. С некоторым злорадством я отметила, что фигура у нее похуже моей будет. Нашла, чем гордиться!

— Света, — растерянно произнес Сева, а она протянула низко и томительно, видимо, долго тренировалась:

— Я подумала, почему не сделать тебе… — тут девушка перевела взгляд за его спину и увидела меня.

Ну ладно, я-то уже была готова, а вот она явно растерялась.

— Сюрприз, — закончила я, разведя руки в стороны.

Света только моргала, рассматривая меня, потом перевела взгляд на Всеволода и снова на меня.

— Я не вовремя? — заметила со смешком.

Сева только покачал головой, по крайней мере, это то, что я видела. Может, он тоже ей страшные глаза сделал? И она сейчас скажет, что его с кем-нибудь спутала?

Но Света поступила иначе. Отодвинув мужчину, сделала шаг в кабинет, я выпрямила спину, стараясь смотреть невозмутимо.

— Ты нас не познакомишь? — задала она вопрос. Ещё одна, ну что за люди? Совсем не понимают интимности момента.

— Это Кира, — Сева повернулся ко мне, — моя знакомая. А это Света…

— Тоже знакомая? — захлопала я глазами.

Он подозрительно сощурился, но кивнул. Мы застыли в тишине, разглядывая друг друга.

— Ох, — я почти подпрыгнула на месте. — Как же я могла забыть, у меня же… у меня … пиво недопитое на стойке осталось.

Сева вздернул брови в неподдельном удивлении, Света только глаза закатила, а я, воспользовавшись всеобщей неловкостью, пулей вылетела из кабинета.

А ничего там было, уютно. Хорошо посидели. Ну и чушь же ты мелешь, Кира!

Я было дала ходу в сторону зала, но притормозила. Когда еще выдастся шанс побывать тут? Тем более, у меня есть благовидный предлог. Однако ничего интересного обнаружить не удалось. Этот коридор заканчивался дверью запасного выхода, которая была закрыта, еще четыре двери, попавшиеся мне, тоже оказались недосягаемы. Кроме одной, в которой хранился уборочный инвентарь.

В зал я выглядывала с опаской. Сначала метнула взгляд в сторону стойки — там Марата не было. Так, кажется, лучше мне отсюда удалиться. Разведку проведем когда-нибудь в другой раз. По стеночке, по стеночке до поворота, по стеночке, по стеночке до поворота. Ну кто придумал такую планировку? Третий поворот, и я в прихожей. Быстро добежав до выхода, распахнула дверь и практически свалилась в объятья Марата.

Интересно, если я опять сделаю вид, что мы не знакомы?

— Что-то вы быстро, — хмыкнул Марат, — парень оказался скорострелом?

— Ты же не считаешь, что я прыгаю в постель к первому встречному? — гордо задрала я подбородок, делая шаг в сторону. Но Асадов, конечно, не готов был со мной расстаться.

— Поговорим, — заметил коротко и потащил через дорогу, в сторону гостиницы.

— Знаешь, у меня с этим местом плохие воспоминания, — заупрямилась я, но Марат и слушать не стал.

Вскоре мы сидели у него в номере, я в кресле, он на краю кровати, как и в прошлый раз.

— Это тот самый Всеволод?

— Сложно сказать. Я пока не решила, тот самый он или нет.

Марат тяжело вздохнул, явно призывая себя к терпению.

— Ты знаешь, кто он такой?

Я тут же прикинула в уме все, что мне рассказал о Севе Марик, и решила, что удел умных и знающих — это не мое.

— Мечта девичьих грез? — поинтересовалась невинно.

Марат посмотрел так, что, я почти уверена: дунь на кресло, оно бы вспыхнуло. И Асадов бы не возражал.

— Свалилась же ты на мою голову, — выдал в сердцах, даже вроде с обидой.

Я, кстати, тоже решила, что обидеться на помешает. Ну что за высказывания? Вот его друг свалился так свалился, а я вообще мимо проходила, присела на диване отдохнуть. Он сам проявил инициативу.

— Пошли пожрем, что ли, — заметил мне, теперь я удивленно вздернула брови.

Вину заглаживает? Или откуда такая щедрость? Весь ужин, проходящий внизу в ресторане, я искала подвох, разглядывала поданные блюда, нюхала напиток, и пристально щурилась, поднимая взгляд на Марата.

Он ел с непроницаемым выражением лица, словно меня и вовсе тут не было. И тем самым очень портил мне аппетит. Когда мы уже пили кофе, у него зазвонил телефон. Он жестом попросил счет, отвечая.

— Буду в номере через десять минут, — сказал коротко.

Я задумчиво почесала подбородок, кажется, моя миссия молчаливого собеседника завершена.

— Ну я пошла? — робко закинула я удочку в фойе, за что получила недоуменный взгляд. — Поздно уже, а у меня собака не гуляна.

Уверена, Джек сейчас поднял голову над съеденной игрушкой и покачал ей, выражая недовольство. Прикрываться собакой, маленьким беззащитным очень кусачим существом — как это низко.

— Ничего, полчаса подождет, — ответил Марат, направляясь к лифту.

— А что мы, собственно, будем делать? — додумалась заволноваться я, когда мы были уже в кабинке.

Марат вдруг прижал меня к стене, я приложилась темечком, кстати, не удивлюсь, что именно на это он рассчитывал. Отличный способ потерять разум. Действует безотказно.

Он однако наклонился у моему уху и прошептал:

— Не могу же я отпустить девушку неудовлетворенной, раз уж твой Сева не смог, придется мне.

Пока я осмысливала суть сказанного, лифт остановился, открылся, и Марат отступил в сторону, освобождая мне поле для просмотра.

А в коридоре напротив стояла Света. Она неприлично открыла рот, я нерешительно улыбнулась.

— Пойдемте, девочки, — хмыкнул Марат, я сделала неуверенный шаг вперед, а Света шикнула:

— Шлюха.

К сожалению, сказать о ней такого я сейчас не могла. Одета она была уже вполне прилично, то есть в джинсы и свитер. И на моих глазах ни с кем не обжималась. И вообще, все происходящее наталкивало на мысль, что на моих глазах происходила какая-то спланированная постановка, участием в которой я сильно спутала всем планы.

Ладно, побуду пока шлюхой, может, хоть пойму, о чем речь.

На этот раз в кресле оказалась Света, я огляделась в поисках мебели, Марат с улыбкой постучал по кровати рядом с собой. Покосившись на девушку, хмыкнувшую на это, я разместилась на краешке, смиренно сложив на коленях руки.

— Ну что скажешь? — поинтересовался Марат.

— Да толком ничего, — Света зло усмехнулась. — Твоя подружка спутала мне планы. Белый тактично выставил меня из кабинета, проводил до зала, даже кофе выпил, но на этом все.

— Стесняюсь спросить, а какой был план? — влезла я в разговор.

Света перевела на меня взгляд, потом вопросительно посмотрела на Марата.

— По плану его должны были утащить из кабинета, а он оставить ее там, — сказал тот.

— Хотели порыться в Севиных вещах? — съехидничала я.

Света фыркнула, но вдруг посерьезнела. Я сразу напряглась, как пить дать, задумала что-то такое, что мне не понравится.

— А что, если нам использовать ее? — кивнула в мою сторону, обращаясь с вопросом к Марату. Он задумчиво перевел на меня взгляд. — Как ни парадоксально признавать, но Белый запал на эту девчонку. Она будет с ним спать и заодно, может, что-то нароет полезное.

— Ага, — возмутилась я, — а потом Сева нароет. Глубокую яму. В которую опустит мои бренные останки. Вы вообще знаете, кто он такой? — я прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнее.

Света наклонила голову, разглядывая меня, а Марат вздернул бровь. Не знаю, что сказали бы по этому поводу физиогномисты, но по моему мнению, я в полной…

— Я думал, он мужчина твоей мечты? — насмешливо высказался Асадов.

— Мечты они на то и мечты, что не должны сбываться.

— Что ты о нем знаешь? — Свете явно было неинтересно слушать нашу беседу. Я вздохнула.

— Да ничего такого. Говорят, что он может быть опасен.

— Кто говорит?

Вот ведь дотошная баба. Не повезет Дереде, если он все-таки ее добьется.

— Люди говорят, — огрызнулась в ответ.

Она только глаза закатила, поднимаясь.

— В общем, я свою идею высказала, — посмотрела на Марата, — буду на связи.

Он кивнул, девушка пошла на выход, в дверях заметив:

— Вы хоть предохраняйтесь, а то мало ли что подцепить можно.

Это, конечно, был камень в мой огород, но я предпочла проигнорировать данное замечание. Тоже мне, умная. Да чтобы она знала, у меня секса не было… Я задумалась, всерьез поняв, что точную дату не вспомню… Божечки, года полтора-два точно. Нет, об этом лучше Свете не знать. Да и вообще никому.

Пока я скурпулезно высчитывала месяцы воздержания, Марат успел закрыть дверь и вернуться к постели. Поймав его взгляд, я подскочила.

— Я, пожалуй, тоже пойду…

— Ага, собаку выгуливать.

— Какую собаку? Точно, собаку.

Но Асадов внезапно подхватил меня и бросил на кровать, через мгновение оказался сверху, а я нервно сглотнула.

— Ты что делаешь? — спросила почему-то шепотом.

— Я же обещал исправить то, что не смог этот твой красавчик.

— Да ладно, не стоит беспокоиться, — уперлась я руками в его грудь. — И вообще, ты мне зубы не заговаривай.

— Это ты о чем? — вздернул он бровь.

— Когда вы успели со Светкой сойтись? Помнится, ты выпроводил ее за дверь без особенных разговоров, а тут нате вам, уже друзья-товарищи.

— Не романтичная ты особа, — деланно вздохнул Марат, отстраняясь.

Я тут же села рядом, потом отодвинулась подальше, потом еще подальше. Потом подумала и пересела в кресло. Как ни крути, кровать — это всегда соблазн.

— Ну что, — нахмурила брови, глядя на него, — рассказывай.

— Хорошо, но рассчитываю на взаимную откровенность. Уехал от тебя я и подумал, что мне не нравится все, что творится вокруг. И пожалуй, предложение Светы стоит принять. Не скажу, что прямо ей доверяю, но она, кажется, всерьез обрадовалась. Ну мы немного поболтали и придумали весь этот план. Точнее, она придумала.

— То есть ты в баре обеспечивал ей прикрытие? — догадалась я. — И пускать меня с Севой не хотел, чтобы я не могла вам помешать, а вовсе не из-за…

Тут я замолчала, не договорив. Ну а правда, из-за чего? Вряд ли я ему настолько понравилась, что он решил отстоять меня любой ценой.

— А ты из-за чего подумала? — удивленно спросил он, поглядывая однако с озорством в глазах.

— А я подумала из-за природной вредности, — показала ему язык. — Слушай, ну ты прямо наивный, как я не знаю, кто. Зачем ты с ней связался? Толкал же тут умные речи, что тебе все это не нужно.

— А с тобой я зачем связался? — поинтересовался Марат, я терпеливо вздохнула.

— Я другое дело. Я никаких интересов не преследую, действую, так сказать, от лица общественности.

— Вот это еще подозрительней. Мотивы Светы я хотя предположить могу, а вот что от тебя ждать — понятия не имею. Так или иначе, я решил, что держать ее на виду лучше и согласился сотрудничать. И в баре не столько прикрывал ее, сколько наблюдал за ситуацией. Думаю, в этом ее отделе и так есть, кому прикрывать. Пока что они не придумали, как меня использовать, но я согласился только с условием, что буду посвящён в происходящие события в целом.

— Ну шикарно. И все равно прикрывать полез не. Может, она тебе понравилась? Ты смотри, Света девушка почти замужняя.

— Откуда такие подробности?

— Третий глаз, — я ткнула себе в лоб, не рассчитав сил, тут же потерла его, болезненно морщась. — Встретит твоя Светка в скором времени красивого мужчину около тридцати пяти, доброго и любящего ее. Зарабатывает нормально, в делах криминальных не замечен. Простоват немного, но зато легко обучаем.

Асадов, выслушав все это, только хмыкнул:

— Очень за нее рад. Может, твой третий глаз еще скажет, кто Савельева убил?

— Он только в будущее смотрит, и кстати, видит, что если кто-то не перестанет издеваться, то получит подушкой по голове. И вообще, пойду я, время уже позднее.

— Я тебя отвезу.

Когда мы разместились в машине, я ещё раз осмотрелась в этом деревянно-кожаном раю и поинтересовалась:

— Ты ее что, в аренду взял? — поинтересовалась у мужчины.

— Конечно, не сам же заработал, — съязвил он, — а твой Сева на чем ездит?

— На Ауди.

— Неплохо. И что, у вас с ним серьезно?

Он невинно похлопал глазами, поймав мой взгляд, я сощурилась.

— Ты хочешь сподвигнуть меня на незаконные деяния, — выдала в итоге. — Предупреждаю сразу, спать с Севой в угоду вашим со Светкой планам я не собираюсь.

— То есть только ради собственного удовольствия?

— В точку.

— Я даже догадываюсь, в какую, — хмыкнул Марат, я покраснела.

— Пошляк.

— А тебя не смущает, что твой Сева, возможно, убийца? Ведь он мог Витьку на тот свет отправить.

— Ага, приехал на своей оранжевой Ауди и селфи наверняка сделал. Не той он породы.

— Он не той, зато знает, кого нанять.

Я задумалась, переваривая информацию. Ну положим, Светка сказала правду, они потеряли партию камней, которую должен был переправить Сева. Но причем тут Савельев? Одного факта знакомства недостаточно, чтобы пришить человеку убийство. Но, конечно, появление Севы в нашем районе о чем-то да говорит. Ну не убийца же он, которого тянет на место преступления? Если только он не искал что-то… Вроде записки в кошельке. Улики против него. И я ведь нашла такую, когда решила, что речь в записке идет о его клубе.

Но что-то упорно не вязалось. И по всему выходило, что-то Светка не рассказала. Потому что она или знает о связи Севы и Савельева куда больше, раз решила, что парень мог участвовать в исчезновении камней. Или… знает еще что-то.

Но Савельев в любом случае важное звено, ведь Светка вон даже к Марату приперлась в номер, нащупав связь между ними. А ведь погибший ждал Марата, записал гостиницу, номер, дату приезда. Я подозрительно покосилась на Асадова. Вот ведь мастер зубы заговаривать.

Я пошла на знакомство с ним именно потому, что подозревала — он как-то связан с убийством, точнее, конечно с причинами, заставившими кого-то разделаться с Савельевым. А этот хитрый татарин мне так зубы заговорил, что я и думать забыла о нем самом, повесив все на бедного Севу. Хотя он тоже хорош, конечно.

Глава 8

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Я который раз пожалела о том, что ввязалась во всю эту авантюру. Я про Кэт с ее идеей пожить с Джеком. Эта вредная собака втянула меня в кучу неприятностей. Вот кто во всем виноват. Вот сам бы и разбирался.

Джек разбирался, как мог. Выражалось его разбирательство в разбросанным по комнате кускам булки. Про колбасу я просто промолчу, ибо от нее остался только металлический зажим. Даже обертку сожрал, гад.

Гад скулил так, словно в мое отсутствие пережил катарсис. Встав на задние лапы, царапал мои колени, высунув язык.

— Ну ты еще на спину ляг и притворись мертвым, — пробурчала я.

Джек обиделся. Взгляд его помутнел, а сам пес горделиво прошел к остаткам булки и демонстративно на них лег.

— Гулять пошли, — вздохнула я, беря ошейник.

Пес прошествовал на выход, так же горделиво разрешил надеть себе ошейник, а потом галопом понесся по лестнице вниз. Выскочив на улицу, с громким лаем бросился в сторону проходившей мимо таксы.

Не успела я представить, что рою могилу за гаражом, как парнишка лет двадцати, выгуливающий собственно сосиску на ножках, заметил:

— Ничего, они друзья.

На мой взгляд, друзья не катаются кубарем по грязи, пытаясь перегрызть друг другу глотки. Но спорить я не стала, по крайней мере, счет за покалеченную собаку мне выставлять не будут. Минут через пять, когда я уже раз десять успела попрощаться с братом моим меньшим, бойня наконец прекратилась. Такс и Джек разошлись, весьма довольные друг другом.

— Ты знаешь, скольких нервных клеток я лишилась? — поинтересовалась у пса, пристегивая поводок. — Кто мне будет выплачивать моральную компенсацию?

Пес чихнул и встряхнулся, брызги грязи разлетелись в стороны. Я вытерла лицо, твердо решив, что Кэт за все это поплатится. Ну если не она, то ее любимая футболка, которой я буду оттирать это чучело.

Я встала, и тут меня схватили сзади за плечи. Не знаю, чего хотели добиться, но я и так последние дни на взводе, да еще оказывается, у меня воздержание так затянулось, что можно только от этого разнервничаться. В общем, ничего удивительного, что я не стала ждать продолжения, а развернувшись с закрытыми глазами, ткнула ногой, куда придется.

Судя по отборному мату, пришлось в колено, а по тембру голоса, мат озвучивающего, можно было догадаться, что принадлежит колено Дереде. Ну принадлежало еще пару мгновений назад.

— Неловко вышло, — кашлянула я, когда поток изречений прекратился. — Но знаешь, я слышала, как ты сказал, мать твою Ахматову за ногу… Рада, что твой словарный запас расширяется.

Дереда посмотрел мрачно, все еще сжимая колено. Джек, вот не вру, покачал головой, бросив на меня взгляд, приблизился к Дереде и, встав передними лапами на больное колено, лизнул мужчину в морду. Дереда всхлипнул, то ли от новой порции боли, то ли от умиления, а я глубокомысленно заметила:

— Животные тонко чувствуют наше состояние.

Теперь укоризненно на меня посмотрели оба, и я решила перевести тему:

— А ты здесь какими судьбами?

Дереда наконец разогнулся, Джек воспринял это как призыв к прогулке и потрусил в сторону следующего двора. Шли мы медленно, преимущественно из-за хромоты мужчины.

— Света к себе позвала, — вздохнул Дереда, — я к ней шел, а тут тебя увидел, поздороваться решил.

— Привет, — растянула я губы в улыбке.

— Ты ходячее недоразумение, — заявил мне он.

— А ты не ходячее, — пошутила я, поймав очередной мрачный взгляд, добавила. — Джек участвовал в боях без правил, так что не смотри на меня так, он это может расценить, как направленную в мою сторону агрессию. Как у вас со Светкой? — снова перевела я тему.

Дереда неопределенно пожал плечами.

— Как-то неоднозначно. Вроде все неплохо. Но знаешь, мне кажется, она такая многогранная натура, что я просто не могу постигнуть всех ее… граней, — неумело закончил он так красиво начавшуюся фразу.

— Достала? — участливо спросила его.

— Сил нет как. То у нее такое настроение, то сякое. То туда пошли, то нет, давай дома останемся. То в клуб, то не в клуб. А потом на кровать упадет, ладонь ко лбу приложит и таким томным голосом: ты меня не понимаешь.

Отлично представляю, как она все это вытворяет. Бедный Дереда. Но открывать ему глаза я пока не намерена. В моих интересах, чтобы их отношения развивались. Свой в тылу врага всегда пригодится. Потому я, остановившись, торжественно положила ладонь на плечо мужчине. Он покосился на нее с некоторой опаской.

— Дима, — сказала я, — ты не должен останавливаться. Мы, женщины, нервные, истеричные дуры, вся наша жизнь контролируется определенным набором гормонов. Их должен быть баланс, и тогда всё будет хорошо. Сечешь, к чему я веду?

— Пока не очень, — Дереда опасливо вылез из-под моей руки. — Но надеюсь, мне не придется выучить еще пять тетрадей конспектов?

— Ты должен с ней переспать, — ответственно заявила я, умудрившись даже смутить мужчину.

— Что значит должен? — возмутился он. — Мы не так давно знакомы, нам надо узнать друг друга получше, и вообще, за кого ты меня принимаешь?

— Еще чуть-чуть, и я поверю, что это твоя жизнь контролируется уровнем гормонов. Слушай, Дима, — я вложила в имя столько лаковых нот, сколько смогла, чем вызвала очередной приступ недоверия, — любая женщина только выставляет себя недоступной. Но на самом деле хочет она совершенно не этого.

— А чего? — он наклонился к моему лицу, переходя на шепот, я приблизилась и прошептала, широко раскрыв глаза:

— Дикого животного необузданного секса.

Мы немного поморгали, глядя друг на друга. Смущенно кашлянув, Дереда отстранился, а я стыдливо отвела взгляд и даже наклонилась к Джеку, который совершенно не считал, что ему нужно сейчас мое внимание.

— Ну я пойду, пожалуй, — неуверенно заметил Дереда.

— Да-да, иди, у меня тут поводок запутался.

Мужчина спешно захромал в сторону следующего двора, а я вздохнула. Вот Светке сегодня точно перепадет, хочет она этого или нет. Дереда тоже не уйдет обиженным.

— А я буду спать в обнимку с собакой, — снова вздохнула я, Джек ткнулся мне в руку носом, мол, это не так уж и плохо. — Ладно, пошли.

Мы еще прогулялись, а потом побрели к дому. И только в квартире, отмыв Джека и уложив спать на любимый плед Кэт, я взялась за телефон. Опять разряжен, да что ты будешь делать? А если меня решат похитить? Сама же упрощаю преступникам план.

Боже, да кому я нужна?

Не скажу насчет похитителей, но по телефону, оказалось, нужна многим. Даже подруга звонила, видимо, чувствуя, что я тут негодую. Кроме этого Сева несколько раз после нашей встречи в клубе, и даже папа написал в мессенджер. Сказал, намечается крупная сделка, кто-то в очередной раз решил, что он рисует что-то, достойное пера великих.

— Переведу тебе потом на жизнь, — заметил мне, я удрученно вздохнула.

— Спасибо, пап.

— Как твои книги? Пишутся?

Я икнула. Ну вот, еще это.

— Вялотекуще.

— Ничего, вдохновение штука капризная, тебе просто нужен человек, который будет настраивать тебя на нужную волну, — он углубился в эзотерические моменты, я поддакивала, вполуха слушая про волны, чакры и прочую фигню.

Вот кто точно не подвержен гормональным перепадам — это папуля. У человека все ровно, гладко, дзенисто аж до зубовного скрежета.

— Может, мне медитацией заняться? — пустилась я во все тяжкие. Папа, запнувшись, кашлянул, потом сказал:

— Ладно, давай по-простому. Мужика тебе надо, дочка. Но если с этим совсем худо, можно и помедитировать. Скину тебе одно видео для расслабления нижних чакр.

— Тех самых? — съязвила я, папуля вздохнул и распрощался.

Но видео и в самом деле прислал. Я решила отложить раскрытие чакр до завтра, а сегодня раскрыть бутылку вина.

Правда, надо бы еще пописать, сроки горят, тут не поспоришь, да и несколько чересчур доброжелательных писем от редактора тоже намекают. В итоге я села за ноутбук и перечитала написанное. Ну не так уж и плохо. Хищно сщурилась. Ладно, я значит в обломе, пусть все страдают, включая героев. Налив в чашку вина, написала номер следующей главы и немного поглазела на мигающий курсор. Ну, в добрый путь.

Добрый путь растянулся до пяти утра и почти наверняка под конец был похож на добрый бред, который придется переписать. Но уснула я вполне довольная собой. А проснулась вот недовольная. Потому что от выпитого вина болела голова. Я решила не поддаваться. Я слишком молода, чтобы страдать от похмелья.

Приняв душ, выпила стакан воды, а потом даже сделала зарядку под боевой клич: «Алкоголь — зло». Алкоголь, по всей видимости, обиделся и решил: раз зло, так докажу тебе это. Потому что от зарядки мне поплохело, и я решила, что бороться с похмельем лучше посредством медитации.

Открыла папулино видео, устроилась на полу и начала вибрировать в такт со Вселенной. Особенно вибрировала голова, хотя, возможно, это от похмелья, ноги вибрировать отказывались, руки просто затекли, чтобы не вступать в контакт с высокими материями. Вселенная решила, что мне слишком легко, поэтому в мою позу «недолотоса» уселся Джек, довольно вздохнул, положив голову мне на колено, грозясь тем самым разрушить все то светлое, что должно было в данный момент созревать в какой-то из чакр.

Ко всему прочему зазвонил дверной звонок, я обреченно вздохнула, опуская руки и открывая глаза. Сразу стало легче, а когда переместила Джека на диван и подвигала онемевшей ногой, и вовсе почувствовала себя живой. Так вот как работает медитация! Шикарно!

В дверях стояли два типа неприятной наружности. Я призвала все наступившее просветление, чтобы относиться ко ним с любовью, но почему-то не подействовало. Похлопала глазами, парни натянули на лица улыбки.

— Кира Юрьевна? — поинтересовался один из них, улыбаясь, как он считал, доброжелательно.

Я не купилась, но кивнула. Перед глазами маякнула корочка, можно сказать, пронеслась, как пуля, слава богу, что мимо.

— Следственный отдел, мы расследуем смерть Савельева. Это ведь вы его нашли?

Очень хотелось сказать нет, но я не стала врать. Это же нехорошо. Наверняка ребята те самые, что приходили к соседке парня. Значит, никакие они не оперы, а самые обычные бандиты. Вот бы узнать, кто их послал…

— А что случилось с Аркадием Дмитриевичем? — поинтересовалась я невинно. Мужчины быстро переглянулись.

— Ничего. Все нормально. Просто возникли некоторые дополнительные вопросы. Нас послали к вам.

— Ага, — заметила я, — ну проходите, только разуйтесь.

Ну а чего, мне потом еще за ними убираться? В маленькой прихожей мужчины отчетливо приобрели формы тех, кем и были — громил. Джек, выйдя на порог комнаты, зарычал и оскалил зубы. Мужчины затоптались на месте. Цыкнув на пса, я пригласила мужчин в кухню, в которой они смотрелись еще более комично, усевшись за маленький стол и спрятав ноги под стулья. У одного были разные носки, я философски подумала, что даже бандитам ничто человеческое не чуждо.

— Расскажите еще раз о произошедшем, — попросил один из громил.

Пожав плечами, я кратко передала суть дел. Надо же, а я-то была уверена, что вот вообще не сестра таланта.

Громилы задали несколько вопросов, уточнили детали и отбыли, явно не довольные беседой. Ну а что, я ведь и сама ничего не знаю, а то, что знаю, за просто так не рассказываю.

Потому лучше вовсе сделать вид, что не при делах. А то эти могут и иголки под ногти засунуть, или какие там методы у бандитов? Надо у Марика спросить.

Но все обошлось, правда, я успела только посмотреть в окно, как товарищи покидают двор, тут снова раздался звонок в дверь. Что сегодня за день визитов?

На это раз объявился Марат. Стоял весь такой бодрый и довольный жизнью. Тоже что ли медитирует?

— Что-то ты не очень выглядишь, — заметил мне.

— Вот спасибо, — скривилась я, пропуская его.

— Ребятки, что я встретил внизу, не по твою душу приходили?

— Уж если по душу, то Савельева, моя пока в теле и никому не нужна.

— Зато тело пользуется спросом, — подковырнул Марат, я показала ему язык, ставя чайник. Джек, обнюхав, попросился на руки. Марат его посадил, чем поднял свой рейтинг на недосягаемую для простых смертных высоту. — Что хотели ребятки?

Я вкратце передала наш разговор, а в конце добавила:

— Надо следователю рассказать, что рыщут тут всякие.

Марат несказанно удивился.

— Ты серьезно?

— Нет, ну а что? Если кого-то интересует смерть этого парня, то это указывает на что?

— На что?

— На то, что кто-то тоже сомневается, что было самоубийство. А еще, что Савельев был кому-то очень интересен.

Марат задумчиво почесал подбородок.

— А следак думает, что было самоубийство?

— Он всеми фибрами души склоняется к этому, и заодно склоняет все факты. Даже которые ну никак не склоняются.

— И ты пытаешься его в этом переубедить?

Я неопределенно пожала плечами, а Марат вдруг спросил:

— Ты что, встречалась с Савельевым?

Я икнула.

— Вовсе нет. С чего такие выводы?

— Слишком ты за него радеешь.

— Я просто добропорядочный гражданин, — отрезала, ставя перед ним чашку. — Вот что, пей чай и выметайся. А я отправлюсь к следователю.

На самом деле я, конечно, преследовала и корыстные цели, потому что хотела попытаться узнать хоть что-то. Все вокруг плетут интриги, а я что, хуже?

— Я тебя отвезу, — сделал Марат широкий жест.

Не знаю, на что рассчитывал, но восторга на моем лице не заметил и снова нахмурился.

— Ладно, — махнула я рукой. Не сознаваться же, что он у меня на подозрении.

Но перед этим мы выгуляли Джека, который был весьма недоволен и временем, и качеством прогулки. Делая ставки, что в отместку за такое поведение пес сожрет на этот раз, я уселась в машину Марата, снова почувствовав себя почти звездой. И откуда у парня такие деньги?

— А кем ты работаешь? — спросила миролюбиво, чем вызвала излишнюю подозрительность.

— Да так, — он покачал головой, — импорт, экспорт. Бизнес.

И в номинации за самую расплывчатую отмазку от разговора побеждает Марат Асадов. Ладно, не хочешь, не надо. Все равно вызнаю.

Аркадий Дмитриевич оказался на месте, принял нас вместе с Маратом. С непроницаемым лицом выслушал мой рассказ о невыносимо страшных бандитах, ворвавшихся в мое скромное жилище и жестоко пытавших меня, дабы добыть правду о смерти Савельева.

Марат слушал это все, то хмурясь, то вздергивая брови, но по крайней мере молчал. А что делать, если представители следственных органов начинают шевелиться только в случае большой опасности? И то своей. Наконец я замолкла, с надеждой в глазах посмотрев на следователя.

Он, почесав нос, сказал:

— Это, наверное, те же самые, что к соседке Савельева наведывались. Она сказала, они были предельно вежливы.

Я недовольно кашлянула, но не нашлась, что ответить. А Аркадий Дмитриевич вдруг спросил:

— Вы же пишете детективы?

Я расширила глаза до небывалых размеров, даже боль почувствовала где-то за глазным яблоком.

— С чего вы взяли? — задала вопрос. Мужчина широко улыбнулся, складывая на столе руки в замок.

— У меня дочь читает ваши книги. Случайно увидел у нее на столе, а там ваша фотография. Кира Муравина, все правильно?

— Что, серьезно? — выпалил Марат, не дав мне сказать ни слова. — А я-то думаю, откуда эта потребность совать свой нос куда не просят.

Я снова открыла рот, но на этот раз меня опередил Аркадий Дмитриевич:

— Вот-вот. Понимаю ваше любопытство, Кира Юрьевна, но жизнь это не детектив, здесь все намного серьезней. И страшней.

— Куда уж страшней, — буркнула я.

— Настоятельно рекомендую вам выкинуть всю эту историю из головы. Поверьте, если в вашей жизни начнут появляться личности, подобные тем, о которых вы пишете, все не будет так шоколадно.

— А вы что, читали? — поинтересовался Марат. Следователь все же немного смутился.

— Просмотрел. Вспомнил, как дочь визжала, прыгая на кровати, когда вышла какая-то там новая часть серии.

— И что там?

Я перевела взгляд на Марата, но на меня он не смотрел, уставившись на следователя с интересом в глазах.

— Полный бред, — доверительно сообщил Аркадий Дмитриевич, — девушка в юные годы связывается с двумя отморозками, которые ее используют. В одного она влюбляется, другой влюбляется в нее. В итоге она сбегает, хотя ее должны были убить. Ну и вот спустя пять лет там новая история. Еще один кент нарисовался. Тоже отморозок и тоже влюбленный. Подозреваю, теперь они будут бороться за ее сердце вместе с тем, которого она любила.

— Очень интересно, — выдал Марат, качая головой, но в голосе сквозила насмешливость. — То есть кого она выберет, пока неизвестно?

— Пока нет. Там пять книг. Я только вторую… — он запнулся, кинув на меня взгляд, я руки на груди сложила, вздергивая брови. Полный бред, значит, ну-ну. Аркадий Дмитриевич тут же грозно нахмурился и перевел тему. — В общем, Кира Юрьевна, советую вам сосредоточиться на выдуманных историях, а не на реальности, потому что выдумать тут вовсе нечего.

— Если Савельев сам в окно сиганул, — разозлилась я, — зачем кому-то выведывать о его смерти?

— Может, он кому-то денег должен? Опять же, парень наркотики распространял, не забывайте об этом.

Я вздохнула. Все у него так складно выходит, так и хочется по голове стукнуть чем-нибудь тяжелым. Уголовным кодексом, например.

— Вот, — он протянул мне листок, — напишите здесь то, что вы мне рассказали, и идите с миром.

Скривившись, я изложила кратко визит бандитов, убрав всю ту красочность, что добавила в устном изложении. Марат сунул нос в листок, хотя я и прикрылась рукой, хмыкнув, поднялся.

Глава 9

Когда мы уже вышли из здания, Марат заметил:

— Твоя фамилия Мурашкина? Я видел, как ты подписалась.

— И что?

— Ничего, смешно звучит.

— Очень. Так же смешно, как полный бред, что я пишу.

— Я проникся. Честно. Скажи мне по секрету, с кем она останется?

— Щаз-з-з. Хочешь узнать, купи книги. Я тебе напишу названия всей серии.

Мы загрузились в машину и плавно тронулись с места. Марат поинтересовался:

— Так ты и впрямь полезла в это все из любопытства? Еще и книжку, наверное, решила написать?

— Нам обязательно это обсуждать? — скривилась я. — Светка твоя вообще вон поэтесса. Недоделанная.

— Точно, — хмыкнул Марат. — Да у вас тут просто город талантов.

— А куда мы едем? — догадалась спросить я.

— Не могу терпеть, должен купить твою книгу прямо сейчас. Где у вас тут книжный магазин?

— Очень смешно.

— Не очень, я еще и автограф возьму.

Самое дурацкое, что мы приехали в центр и реально пошли в книжный. Я решила бросить свои силы на классическую литературу, а вот Марат времени не терял. Мало того, что напряг девушку-консультанта, так еще найдя мои книги, долго расхваливал, собрав вокруг несколько любопытствующих.

Я стояла в стороне, старательно пряча лицо за стендом. Лев Николаевич взирал на меня строго и снисходительно, а я шепнула, пожимая плечами:

— Вы тоже Каренину писали как развлечение, а вон как вышло.

Толстой ничего не ответил, а я сочла за благо смыться, пока Марат не привлек ко мне внимания. Он появился на улице минут через десять, довольный донельзя.

— У тебя будет встреча с читателями, — сказал торжественно, сжимая в руках мою книгу.

— Что? — открыла я рот.

— Ну а что, представляешь, в городе живет известная писательница, а никто ни сном, ни духом. Слушай, а может, нам Светку тоже на встречу ангажировать? Пусть свои стихи почитает. Кстати, вон и она.

Я обалдело переваривала информацию, и только когда увидела приближающуюся к нам девушку, вязала себя в руки и шикнула:

— Не смей! Она мне не нравится!

— Почему? — вроде бы удивился Марат.

— Она назвала меня шлюхой, тебе мало?

— Я только жалею, что это не так. Тело у тебя зачетное.

— А с лицом что-то не так? — нахмурилась я, поворачиваясь к нему.

— С лицом тоже порядок. Миленькое такое, нос картошкой.

Я рот открыла от возмущения, но тут рядом с нами оказалась Светка, бросив на меня быстрый взгляд, буркнула:

— Привет.

Я решила не отвечать, а Марат, усмехнувшись, потащил нас в ближайшую кофейню. Я взяла себе самую большую порцию капучино и выглядела забавно, когда перед Маратом и Светкой поставили маленькие чашки эспрессо.

— Да вы просто идеальная пара, — заметила им, сделав глоток и облизав пену с губ. Они, как по команде, проследили за этим жестом.

— И на что он купился, — вздохнула Светка.

— Это она о ком? — решила я ее игнорировать, потому задала свой вопрос Марату.

— Наверное, про твоего Севу.

— Наверное, он купился на естественность и…

— Непосредственность, — добавила Светка, я только скривилась, сделав еще один глоток.

Специально громко, а потом еще пальцем зачерпнула пену и облизала, чем и вовсе довела Светку до белого каления. Так-то, стерва.

— И зачем мы тут собрались? — поинтересовалась у парочки, сидящей напротив меня.

Они переглянулись. А я сразу заподозрила неладное.

— Тут появилась одна идея, — заметила Светка осторожно.

— Надо бы вам встретиться с Севой.

Я только икнула, а она быстро продолжила:

— Нужно сделать так, чтобы вы оказались у него в квартире, понимаешь, куда я веду?

— Я-то понимаю, а ты понимаешь? — обиделась я. — Я же вам сказала, что не собираюсь с ним спать.

Ну по крайней мере, так быстро. И уж точно не в целях какой-то там операции по добыче данных. А только ради собственного удовольствия. Не для того я полтора года воздерживалась, чтобы заниматься сексом и думать, не убьет ли он меня за то, что я его подставляю. Нет, в постели с врагом — это не про меня. Хотя в постели с кем-то — по ходу тоже.

— Не хочешь, не спи, — охладила мой запал Светка, посмотрев по сторонам, поставила на стол маленькую баночку.

— Это что? — покосилась я на нее, не прикасаясь.

— Снотворное.

Я с подозрением осмотрела пузырек, открыв, понюхала. Ну фиг знает, что у этой поэтессы на уме. Может, она решила парня грохнуть моими руками.

— И что ты мне предлагаешь? — все же не удержалась я. — Думаешь, он не поймет, что что-то пошло не так? Когда вдруг вырубится посередине комнаты.

Светка закатила глаза.

— Так сделай так, чтобы не понял. Например, вы можете посмотреть кино. Он выпьет снотворное и вырубится под фильм. Скажешь потом, что не хотела его будить.

— А что я должна буду делать, пока Сева будет отдыхать?

— Впустишь меня.

— Ты будешь рыться в его вещах, потом уйдешь, а он очнется и подумает, что это я. Нет уж, сама пои его снотворным и все остальное. Можешь даже в постель уложить, ты вроде так и собиралась сделать.

— Марат, ну повлияй на нее хоть ты, — Светка устало откинулась на спинку стула, а я сложила на груди руки, переводя взгляд на мужчину. Он растянул губы в широкой улыбке.

— Ты же будешь там, — сказал мне, — проследишь, чтобы Света не пересекала границы дозволенного.

— А какая мне от этого выгода? — поинтересовалась я ехидно.

— Ты сама во все это влезла, — не выдержала Светка. — Никто тебя не просил на Севу вешаться, когда он почти в моих руках был!

— Да если бы не я, — подалась я вперед, но быстро дала заднюю.

Не сознаваться же, что я тем самым устраивала ее личную жизнь с Дередой. И если судить по цветущему Светкиному виду, устроила вполне себе нормально. Она тоже подалась вперед, но тут Марат вставил между нами руку.

— Брейк, дамы. Кира, — он посмотрел строго, но не очень-то впечатлил. — Ты проследишь, чтобы все прошло гладко.

— А что собственно вы планируете там найти? — задала я резонный вопрос. Марат перевел взгляд на Светку, она закатила глаза.

— К сожалению, мы не знаем, на какой стадии пропали камни. Одно известно, что Белый их получил. Открыто мы его спросить не можем, но его интерес к смерти Савельева заставил нас думать, что парень мог быть как-то причастен к этому делу.

— Барыга из спального района? Серьезно? — скептически хмыкнула я, Светка пожала плечами.

— Белый не особенно спешит раскрывать карты. Он ищет камни, потому что это в его интересах, он влетел по-крупному. Понимаешь ты, что ему светит, если он их не найдет?

— Убьют? — ахнула я.

— Ну не убьют… Но придется ему попотеть, чтобы долг вернуть.

— И ты меня к нему в логово отправляешь? А если я его усыплю, а тут какие-нибудь громилы ноги ему ломать придут? Кто их будет останавливать? Ты?

— Поразишь их своей естественностью и непосредственностью, — съязвила она.

Я набрала воздух в грудь, Марат предусмотрительно вставил между нами руку.

— Давайте не отвлекаться, девочки. Значит, что мы имеем. Пропала партия драгоценных камней. Белый ищет ее…

— Или делает вид, что ищет, — вставила Светка, я уставилась на нее во все глаза.

— Это как?

— А вот так, — вздохнула она. — Мы же не знаем, на самом деле пропала партия, или он это все специально провернул.

— Зачем?

Светка пожала плечами.

— Вот это я и пытаюсь выяснить. Найти хоть какие-то зацепки. Понимаешь?

Теперь вздохнула я, немного подумав, нехотя сказала:

— Ладно, я согласна. Только снотворное я сама куплю, мне так спокойней.

Светка закатила глаза, но тут же добавила:

— Звони ему, нужно договориться о встрече. Я тебе помогу.

— Каким образом?

— У меня есть карточки, — она полезла в сумку и достала несколько картонных прямоугольников с текстом, написанным фломастером. — Включишь на громкую связь, я буду показывать тебе подходящие фразы.

— Тебя этому в спецотделе учили? — не удержалась я.

Света только скривилась, а я нажала кнопку вызова, кладя телефон на стол.

Всеволод ответил почти сразу, как по мне, голос звучал несколько напряженно.

— Привет, — сказала я ласково, получив ответ, продолжила: — Я тут подумала, может, встретимся?

Светка выставила передо мной карточку, и я начала читать:

— В какой-нибудь интимной обстановке? Например, у тебя дома… — смена карточки. — Включим кино и… не будем его смотреть? — вышло вопросительно, и вопрос этот адресовался в первую очередь Светке.

Взгляд мой говорил: серьезно, такая банальность? Но Сева проглотил ее, не поморщившись, правда, не порадовал.

— Я с удовольствием, Кир, только вечером улетаю в Москву на несколько дней. Давай вернусь и позвоню.

Я вздернула бровями, интересуясь, есть ли в карточках ответ на такой поворот, но Светка только закрутила руками перед моим лицом, черт знает на что намекая таким образом.

— Ладно, — вздохнула я с тоской и томлением, — я буду ждать. Пока.

Повесив трубку, посмотрела на парочку напротив. Марат показал большой палец.

— Ас обольщения, — добавил к жесту, теперь скривилась я.

— Ну и что теперь? — перевела взгляд на задумчиво глядящую перед собой Светку. Она нахмурилась.

— Интересно, зачем он в Москву тащится?

— Так узнала бы по своим каналам.

— Ладно, — девушка поднялась, — будем на связи.

И быстренько слиняла, видимо, реально узнавать пошла. Мы с Маратом посмотрели друг на друга.

— Знаешь что? — сказала я доверительно. — Тебе не кажется, что Светка могла бы быть и более откровенной? Я, например, вообще не понимаю, что происходит. Как по мне — так все эти происки вокруг Севы не имеют никакого смысла. И никак не приближают нас к разгадке смерти Савельева. Нужно найти убийцу.

— Ну Светке нужны камни, как я понял, а не убийца.

— Но убийца — прямой путь к камням.

— Ты уверена? — обескуражил меня Марат, я посмотрела на него, удивленно хлопая глазами.

— Поясни.

Он пожал плечами.

— Если все-таки исключить самоубийство, то ведь и убить могли вовсе не из-за камней.

— А из-за чего?

— Наркота, — снова пожал он плечами, — а то и вообще что-то личное. Знаешь, в жизни каких только историй не бывает. Просто Светка появилась первой со своими камнями, вот ты и переключила свое внимание в эту сторону.

— Ну ты и Шерлок, — выдала я, откидываясь на спинку стула. А ведь Марат прав.

Как это я сама не подумала. Еще детективы пишу. Двойка тебе, Кира, за составление сюжета. Но тут же я подозрительно уставилась на мужчину напротив. А что, если он мне просто зубы заговаривает? Чтобы увести от настоящего следа?

Ведь я-то знаю, что Савельев был осведомлен о приезде Асадова, и возможно, у них даже встреча была запланирована. Но Марат об этом не в курсе. Что ж, в принципе карты можно пока не раскрывать. А вот держать Марата стоит поближе. Вон он какой прыткий, раз, и со Светкой почти лучшие друзья. А ведь началось их знакомство так себе. Надо бы и нам, так сказать, подружиться.

Я доброжелательно улыбнулась, Марат тут же сощурился. Нет, слишком у нас с ним все сложно.

— Что? — задал вопрос.

— Я просто подумала, Светка Светкой, но ты же поможешь мне в поисках убийцы?

Он вылупил глаза.

— А мне это зачем? Мне вон Светки за глаза с ее бредовыми идеями.

Я продолжала смотреть умоляющими глазами кота из «Шрека». Беспроигрышный вариант. Марат вздохнул, отвернулся с недовольным видом, снова вздохнув, посмотрел на меня.

— Ладно, только давай без энтузиазма, а то будешь таскать меня по городу с утра до ночи.

— Как будто у тебя тут много дел, — фыркнула я.

— Между прочим, у меня сестра родила, — вроде бы обиделся он. — А я даже еще до нее не доехал.

— Вот и съезди сейчас, — наставительно сказала я, — чтобы потом не отвлекаться.

Он только головой покачал, но идеей воспользовался. Поговорив по телефону, отбыл, велев мне не устраивать самодеятельность. Что под этим имеется в виду, не пояснил, а я уточнять не стала, чтобы в случае чего не было претензий.

Глава 10

Но с самодеятельностью не задалось. На выходе из кафе меня застал телефонный звонок. Оказалось, Марик. Вот уж неожиданность, я успела о нем забыть за всеми этими делами.

— Можешь ты приехать в торговый центр на Кирова? — поинтересовался он, я подумала, подумала и согласилась.

Марик велел подойти в магазин мужских костюмов. Может, охранником туда устроился? Но парня там видно не было. И только когда я снова набрала его, то услышала трель, раздающуюся из примерочной.

— Ты что, там? — спросила, подойдя к ней.

— Кира? — раздался голос Марика. Он высунул голову, я широко улыбнулась.

— Что за кипеш? — спросила его.

— Заходи, — он скрылся внутри, я немного постояла, собираясь с духом.

— Надеюсь, ты там не голый? — задала вопрос. Марик снова высунул голову. Выражение лица укоризненное. — Ну мало ли, — пожала я плечами, заходя внутрь.

И честно, открыла рот. В прошлый раз, когда мы ходили по магазинам, костюмы я не рассматривала, справедливо решив, что Марик еще до них не дорос. Но надо сказать, дорос. Выглядел он шикарно. Широкие плечи, обтянутые пиджаком, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, и брюки превратили Марика… ну как минимум в Бориса.

— Что скажешь? — с волнением посмотрел на меня Марик, я показала большой палец.

— Определенно, ты делаешь успехи. А с чего вдруг такие изменения?

Он расцвел улыбкой, очень довольной.

— Решил свой бизнес открыть. Подбираю костюм для встреч с возможными партнерами.

— Матерь божья, — выдала я. — Значит, уходишь от Димы?

— Я на Диму никогда и не работал, — выдал Марик, глядя на себя в зеркало и разглаживая полы пиджака.

— А как же он тебя завербовал для устрашения дамы с собачкой?

— Ну я на директора банка работал, в котором Дереда начальник отдела.

— И кем же ты там работал?

— Коллектором.

Я немного похлопала глазами.

— Ты что, ходил по домам должников и разбивал им битой коленки? — спросила его. Марик вылупил на меня глаза.

— Ты где этого набралась? — поинтересовался, разворачиваясь. Я пожала плечами. — По-твоему, я без биты не могу ноги переломать?

Не такой ответ я ожидала, конечно. Марик рассмеялся, тоже мне шутник. Выставив меня из примерочной, сказал:

— Я сейчас.

Появился он через пять минут, облаченный в джинсы и легкую рубашку. Волосы у него уже немного отросли, так что выглядел Марик уже не бандюком, а вполне себе обычным симпатичным парнем. Да уж, с таким видом только и обманывать бедных должников: придет такой вот цивильный парень, пустишь его, не чувствуя подвоха, а он тебе ноги переломает.

Купив костюм и ботинки, мы с Мариком отправились не спеша на выход.

— Я еще хотел в книжный заглянуть. Риордана решил почитать.

Я икнула, глядя на парня с подозрением. Неужели я так на него повлияла? Ну надо же, хоть какая-то от меня польза.

— Слушай, Борис…

— Боб, — напомнил он.

— Боб, может с Риорданом повременим?

— А что тогда купить?

— Ну не знаю… Властелина колец?

Марик задумчиво почесал лоб.

— Я кино смотрел, — заметил мне.

— Ну тогда конечно. Может, Дэн Браун?

Марик немного подумал и согласился. Боюсь представить, какие изменения нас ждут после. Если уж Маркес так повлиял…

В торговом центре имелся небольшой магазин, и вскоре Марик стал счастливым обладателем новой книги.

Мы не спеша двинули к выходу, и я догадалась поинтересоваться:

— Так ты что же, свою коллекторскую контору открывать будешь?

— Нет, хочу охранную фирму открыть. Надо будет только штат набрать, ну и кого-то, чтобы дела вел. Ты случайно в бухгалтерии не сечешь?

— Я и слова такого не знаю. Зато моя подруга, та, что хозяйка Джека, сечет в этом. Вот вернется, сведу вас.

Кстати, о Кэт. Не пора ли ей уже показать свое загорелое лицо нашей хмурой родине? И не звонит давно, не к добру это, не к добру. И как там Джек? Сидит полдня в одиночестве, а у меня книга не писана. Мамочки, сколько же дел, а я чем занимаюсь? Выбираю костюмы бандитам-коллекторам…

Марик подбросил меня до дома, махнув ему на прощание, я тут же набрала подругу. Она не отвечала долго, и я уже начала метаться между мыслями: «свинья такая, никакой совести» и «как я буду забирать из Египта ее хладный труп?». Но в последний момент, когда начало накатывать отчаяние, подруга все же сняла трубку. Судя по веселому хихиканью, до трупа там далеко.

— Кирюха, что случилось?

— Случилось то, что кто-то укатил за границу, бросив свою подругу и собаку. И не объявляется долгое время. Ты вообще домой собираешься?

Кэт снова захихикала.

— Кирюх, не дуйся, погоди, — послышался шорох, через некоторое время подруга зашептала: — Я познакомилась с невероятным мужчиной. Он испанец, приехал изучать исторические памятники.

— Ты по всей видимости, ему в этом помогаешь?

— Стараюсь по мере сил. Короче, я уже сказала в своей конторе, что немного задержусь.

— Очень мило, думала, они мне передадут эту информацию?

— Не злись. Если бы ты его увидела, сама бы забыла обо всем на свете. Имею я право на личную жизнь хотя бы раз в год?

— Ты, главное, там не особо увлекайся поиском культурных ценностей. А то некоторые по сорок лет бродят вон.

Кэт снова захихикала.

— Ты душка, Кирюх. Как там Джек?

— Шикарно. Считает дни до твоего возвращения, сжирая календарные листки за каждый прошедший.

— Он плохо переваривает бумагу, — высказалась Кэт. — Ладно, я побежала, бывай.

И повесила трубку. Отлично.

Я поднялась в квартиру. Джек встретил меня радостно, но в глаза заглядывал немного стыдливо.

— Что натворил? — поинтересовалась я, разуваясь. — Показывай.

Он, поджав хвост, поковылял в комнату. На его лежанке лежала разорванная книга: любовный роман в обложке. Из тех, классических, белого цвета, с кругом посередине, в котором предается страсти пара. Сейчас от пары осталась часть мужской спины.

— Прекрасная мстительница, — прочитала я, переведя взгляд на виновато глядящего Джека, заметила, бросая книгу обратно: — Ну Джек, не могу тебя осуждать. Кэт, конечно, не одобрит. Но твоя борьба с низкосортной литературой очень похвальна.

Я потрепала его по голове. Джек явно не понял многое, но то, что его не будут ругать, осознал, и приветливо завилял хвостом, залезая мордой мне под руку, чтобы я его гладила.

Я погладила и даже покормила. Усевшись за стол, открыла ноутбук. Сроки поджимают, хочешь не хочешь надо работать. Если ударно потрудиться, то за несколько дней черновик можно добить, потом отдам на вычитку, и если все хорошо, можно будет ненадолго выдохнуть.

До конца дня я в самом деле писала. Хотя мысли то и дело уплывали в сторону Савельева. Если Марат прав, и убили парня не из-за камней, то первое, что приходит на ум — наркота. Нужно попытаться узнать, с кем он контактировал. Какие-то связи.

Только вот кого напрячь этим вопросом? Марика? Наверное, он сможет. Но так и представляю, как потом усядется в кресло и начнет: ты вообще, знаешь, куда лезешь? Бла-бла-бла… Для бандита он слишком занудный.

Может, тогда Дереда? Связи у него должны быть, может, и накопает что. Хоть какую-то зацепочку. Дереде я решила позвонить с утра, но в итоге очухалась только к обеду. Потому что легла около пяти утра.

Джек трижды стянул с меня покрывало, потом начал скулить, а в итоге вовсе залаял. Стало ясно, что придется выбираться на улицу. Погода выдалась отвратительная: мелкий дождь с порывами ветра. Подняв воротник ветровки, я бродила между дворов, пока Джек делал свои дела.

Замерла возле дома Савельева, зачем-то посмотрев на окна. Была ведь причина тому, что он выкинул тогда бумажник из окна? Если он хотел скрыть информацию, написанную на листке, проще было выкинуть записку. Ну или даже сунуть куда-то. Да на худой конец сожрать. Негигиенично, конечно, зато точно никто не найдет.

Но Савельев, получается, вытащил из бумажника документы (на это ведь нужно время), и только потом выкинул бумажник. Словно ему было как раз важно, чтобы записка осталась в целости и сохранности. По сути, данные на ней запоминаются быстро, зачем вообще ее хранить?

Ответ пришел сам собой: кошелек должен был кто-то забрать. И этим кем-то не должна была стать девчонка с запутавшейся в кустах собакой. Скорее всего, после меня подошел кто-то еще… И ничего не нашел. Но какой в этом смысл?

Ведь можно просто сказать информацию, не так ли? Тем более, парень погиб только через несколько дней. За это время можно было несколько раз вытрясти из него все, что угодно.

Определенно, я чего-то не понимаю. Есть какая-то пока невидимая нить, за которую стоит потянуть — и все распутается. Только вот я никак ее не нащупаю.

Дереде я все же позвонила. После той вечерней прогулки между нами царила лёгкая неловкость, потому за выполнение просьбы он взялся рьяно, и подробностей не выспрашивал, стараясь побыстрей закончить беседу. Мне это было только на руку.

Тем более, как оказалось, Дереда весьма быстро выполняет работу. Не мужик — мечта. Повезло Светке, жаль, она еще не оценила своего счастья.

Первое пожелание он исполнил, когда мы с Джеком вернулись домой. Сдуру я отвлеклась на телефон, так что пес проворно умотал на кровать и стал радостно показывать, как высоко он умеет прыгать по постельному белью. Затащив его в ванную и из вредности помыв с шампунем, я тщательно вытерла пса и покормила. Он подозрительно обнюхал себя и пару раз чихнул, но консерву умял с удовольствием.

Я же набрала мать Савельева, чей номер просила узнать Дереду. Татьяна Викторовна отозвалась сразу, удивилась, но встретиться согласилась.

— У меня обед через час, — заметила мне, сможете подъехать к типографии, которая возле станции?

— Буду ждать вас возле выхода, — ответила ей.

Быстро переодевшись, заплела косу, после чего положив пальцы на скулы, потянула кожу вниз, всматриваясь в красноту своих глаз. Джек стоял рядом и с интересом наблюдал за моими манипуляциями.

Повернувшись к нему, я сказала:

— Бу!

Джек снова чихнул и, гордо задрав голову, удалился в лежанку доедать «Прекрасную мстительницу».

— Да, — задумчиво протянула я, глядя на то, как он зажав книгу лапами, скрупулезно вырывает зубами листок за листком. — Так мстительницу ещё точно не драли.

Оказалось, Татьяна Викторовна работает в типографии, а еще оказалось, что поблизости нет никаких кафе. В итоге мы бродили между дворов, впрочем, женщине было точно все равно.

Она была убита горем и даже не пыталась этого скрыть. На миг я подумала, ну зачем лезу с непонятными целями к человеку, только потерявшемуся ребенка, но когда мы заговорили, оказалось, Татьяна Викторовна совсем не против подобных изысканий.

Оказывается, следователю о кошельке она рассказала, только он не вдохновился, что неудивительно. И хотя я была ей незнакомым человеком, стала чуть ли не единственной, кто хочет разобраться в случившемся.

И женщина ухватилась за меня, как за спасение. Мне кажется, она уже начала смиряться с смертью сына. Но не с тем, что он покончил с собой. Материнское сердце подсказывало ей, что это было убийство, и жаждало знать правду. Чтобы попытаться смириться до конца.

— Витя всегда такой спокойный мальчик был, — мы шли по дороге, женщина смотрела вперед, изредка кидая на меня взгляд. — В книгах сидел, учился хорошо, институт с отличием окончил. Не потому что зубрил, просто любил во всем разбираться, докапываться до сути… И когда программированием занялся, мы не удивились. Даже когда съехал и стал хорошо зарабатывать, не удивились с отцом. Ну потому что реально думали, что он способен зарабатывать головой.

— И даже не подозревали, что он того, балуется? — я поморщилась от выбранного слова. Женщина, не заметив этого, покачала головой.

— К нам он приезжал абсолютно нормальным, никаких неадекватных действий и разговоров. Следователь сказал, что Витя занимался этим четыре года, — перебила она сама себя. — Теперь я, конечно, пытаюсь вспомнить хоть что-то, что могло бы дать зацепку. Неужели его из-за этого могли?

Она посмотрела на меня, я пожала плечами.

— Пока сложно сказать. Следователь считает, это самоубийство.

Татьяна Викторовна кивнула.

— Он меня выслушал, конечно, но я сразу поняла, никого он искать не будет. Для него все яснее ясного. Расспросил для проформы и отпустил. А ко мне ведь приходили люди, расспрашивали про Витю.

Через пару вопросов я пришла к выводу, что это те же самые, что наведывались ко мне. Что-то мне подсказывает, мы в одном стане — в плане ищем убийцу и знать не знаем, кто это.

— Вы говорили, что вспоминали события, — вернулась к интересующей теме, — ничего интересного не припомнили?

— Особенно нет, — качнула она головой. — Но знаете, незадолго до случившегося он попросил у меня библию. — Я уставилась на женщину почти в изумлении, она кивнула. — Мы с мужем верующие, Витя тоже крещенный, но как-то в подростковом возрасте ему все это стало неинтересно… Мы решили не насиловать, если богу будет угодно, Витя вернется в храм. И когда он попросил евангелие, я, конечно, обрадовалась, но расспрашивать не стала. Вроде как спугнуть боялась, — она грустно улыбнулась, поджимая губы. — А еще… Это было за два дня до смерти… Он как раз уходил от нас, и ему кто-то позвонил. Он тогда быстро ответил: «Джагер, я перезвоню». Я не знаю, почему запомнила, и важно ли это… Просто мне показалось, что Витя сильно напрягся, когда увидел звонившего. И кошелек, помните, я говорила? Я его так и не нашла.

«А я нашла», — подумала я, но, конечно, ничего не сказала.

Распрощавшись с женщиной, отправилась в сторону остановки, думая над разговором. Вроде бы ничего такого, а внутри появилось ощущение: что-то в этом всем есть. Марат, сам того не ведая, мог натолкнуть меня на верное направление поиска убийцы. И что мы имеем?

В кошельке у Савельева я нахожу записку с цитатой из евангелие, а за некоторое время до этого он просит у матери сию книгу. Определенно, неспроста, и эти два момента как-то связаны между собой. А еще за два дня до смерти он говорил с каким-то Джагером и был напряжен. Тут, конечно, не факт, что есть за что зацепиться. И все-таки проверить стоит. Немного подумав, я набрала Дереду.

— На ловца и зверь, — весело ответил он, судя по голосу, что-то активно жуя.

— Зверь сидит дома, — заметила я в ответ, — чахнет.

— Это еще почему?

— Хозяйка его предается страсти с интернациональным парнем на морских берегах. Как считаешь, это не повод чахнуть?

— Не знаю. Я в собаках не очень разбираюсь.

— А как же Светкин пес?

Дереда грустно вздохнул.

— Мерзкая, мерзкая собачонка, — выдал шепотом и, я почти уверена, оглянулся по сторонам, не слышал ли его кто. — Твой Джек намного приятней. А этот… Ну совершенно отвратителен. Сожрал мой ботинок, представляешь?

— Очень даже. Видел бы ты, что мой творит, настоящий Джек-потрошитель.

— А ты что хотела?

— А ты?

— В каком плане? — Дереда аж подавился.

— Ну ты начал про ловца и зверя.

— А… Ну ты же просила узнать про этого парня. Кстати, ты в курсе, что он умер?

— Догадалась, когда он упал передо мной из окна.

Дереда присвистнул.

— А он тебе кто?

— Давай ближе к делу, — сказала я ласково.

— Короче, — насупился Дереда, — парень твой программист, говорят, от бога. Кроме того, что писал программы, мог взломать и проникнуть практически в любой компьютер. Хакер, короче. Точно не скажу, но ходят слухи, его услугами в этом плане пользовались. А еще он наркоту толкал. Ну так, вялотекуще, в основном по друзьям. Небольшой сегмент, так сказать.

— А какие-нибудь имена есть? — поинтересовалась я. — На кого он работал? Кто ему наркоту поставлял?

— Кто же мне такое скажет? — Дереда как будто даже обиделся. — Если он взламывал чьи-то счета и тому подобное, вряд ли эти люди спешили поделиться своим горем. И вообще, я же сказал, это слухи. У меня никаких точных сведений нет. А насчет наркоты… Вряд ли он на кого-то работал, отваливал поди местному участковому, тот и закрывал глаза на происходящее.

— Спасибо тебе, Дима, — снова перешла я на ласковые интонации. — Можешь мне еще добыть распечатку его звонков за месяц?

Дереда засопел, я торопливо добавила:

— Ты ведь такой молодец, ты все можешь.

Кто бы что ни говорил, но даже откровенный подхалимаж способен умаслить мужчину.

— Ладно, — ответил он неохотно, — у меня ведь не будет проблем из-за этого парня?

— Что ты, какие проблемы? — искренне возмутилась я. Ну надеюсь, что искренне. — Кстати, имя Джагер тебе о чем-нибудь говорит?

Дереда снова засопел.

— Может, я по твоему мнению и не особенно умен, но Роллинг Стоунз — великая группа, и не знать ее — просто стыдно.

Я торопливо извинилась и, быстро попрощавшись, повесила трубку. Так, ну думаю, Савельеву звонил не Мик, но Дереде имя Джагер явно ничего не сказало. В принципе, неудивительно, Дима ведь не имеет отношения к криминалу. Неужели придется к Марику обращаться?

Глава 11

Возле дома на ограде сидел Марат, кормил булкой голубей. Вздернув бровь, я подошла к мужчине.

— Создаешь вокруг себя романтический ореол?

— Голубями? — хмыкнул он. — Они столько гадят, что ореол выйдет не особенно романтичным.

— Меня ждешь? — Он кивнул. — А чего не позвонил?

— Думал, ты с Джеком гуляешь, но ошибся.

— Так и сидел бы тут на ограждении, — усмехнулась я, присаживаясь рядом, — пошел бы ливень, ты бы заржавел и остался тут навсегда.

Марат, вздернув бровь, посмотрел на меня.

— Ты таким причудливым образом намекаешь, что у меня нет сердца?

— Конечно, — согласилась я тут же. — Иначе бы ты не стал впутывать меня в свои грязные игры.

Марат вздернул в удивлении брови.

— Я тебя? А кто приперся ко мне в отель?

Я только рукой махнула, вставая.

— Зачем пришел-то?

Он встал следом.

— Решил узнать, как у тебя дела.

— Ничего себе, — присвистнула я, — ну пойдем чаю попьем.

— А я твою книгу сестре подарил, — заметил Марат на лестнице.

— Надеюсь, ей понравится.

— Не уверен. В том плане, что она только что родила, и взгляд у нее направлен в небытие. Так что складывается ощущение, что она вообще слабо понимает, что происходит вокруг.

— Какая милота, — восхитилась я, конечно, неправдоподобно, открывая дверь.

Джек встретил меня с очень довольным выражением лица. Я бы даже сказала, на его морде было написано: ты оценишь.

Я сразу напряглась, и пока Джек лобызал Марата, заглянула в комнату.

— Матерь Божья, — ахнула, открывая рот.

— Ты чего? — Марат замер позади меня и присвистнул.

— Это Джек сделал?

— Нет, я. В порыве творческого кризиса порвала все любовные романы в радиусе километра.

Марат поднял с пола кусок листа и зачитал:

— Его рука скользнула мне под платье, и мои бедра напряглись, опаленные его прикосновением. Хотела сжать колени, дать ему понять: я не такая, но тело не слушалось, оно словно попало под гипноз, и я только закрыла глаза, широко раздвигая ноги и выдавая тяжелый вздох. А ты тоже такое пишешь? — поднял он на меня взгляд.

— Ты обо мне подобного мнения? — позволила я себе оскорбиться.

— Ну читаешь же ты такие книги, точнее, читала, — усмехнулся Марат, бросая листок.

Черт, я и забыла, что Асадов думает, что это мое жилище. Джек, подбежав, встал на задние лапы, передние поставив мне на ноги. Весь его вид выражал ожидание похвалы.

— Молодец, Джек, — потрепала я его по голове, — а ты можешь еще все это собрать в мусорный пакет?

Пес явно не понял, что я имела в виду, потому что отправился к своей лежанке и развалился на ней.

Я решила повременить с уборкой до лучших времен, например, до тех, когда Кэт вернется и сама все уберет. Хотя с ее порывами страсти… Начитается вот такого, а потом ноги перед всякими испанцами сами раздвигаются. Может, там какая-то пружина специальная, он руку под юбку запустил и нажал ее? Вот ноги и разъехались…

Господи, о чем я только думаю. Я покосилась на Марата, заваривая чай. Он, конечно, не испанец, всего лишь татарин, но вообще-то симпатичный. Не такой, как Сева, но что-то в нем есть. Что невольно притягивает взгляд. Интересно, Светке он понравился? Они столько времени вместе проводят, и как друзья закадычные… Вдруг он решит закрутить мимолетный роман?

Тогда лучше со мной, чем со Светкой. Тьфу! В том плане, что Светка с Дередой, и за их дальнейшее счастье я радею. Хочу увидеть Светкин взгляд, направленный в небытие. Вот бы она сразу тройню родила. Просто космос. Ну или желание покончить с собой, тут точно не скажешь.

— О чем задумалась? — услышала я голос Марата и на автомате ответила:

— Думаю, хорошо, что у меня детей нет.

— Да ты сама как ребенок, — усмехнулся Марат и тут же добавил, поймав мой взгляд, — не бросайся в меня чашкой только. Там кипяток.

— Я в курсе, — заметила язвительно. — Тебе было бы полезно.

— Вовсе нет. Ошпаришь меня, будешь чувствовать себя виноватой, я буду страдать. И самое главное, мне придется раздеться.

— И что? — насторожилась я.

— Ну как же, я весь такой красивый, а вокруг возбуждающие листы из порнороманов… Вдруг ты не удержишься?

— Поверь, продавленный диван и прыгающая по тебе собака могут убить любое сексуальное настроение.

— Тогда давай свой чай. — Я поставила перед ним кружку. — Расскажешь, где была?

Усевшись напротив, я вздохнула и подумала: а почему нет? И рассказала. Марат, немного подумав, заметил:

— Это может быть интересно. Правда, пока не знаю, как.

— Думаю, стоит поискать этого Джагера.

— Возможно. Я попробую что-нибудь узнать.

— Каким образом? — удивилась я.

— У меня есть знакомые.

— В этом городе?

— Нет, но они могут узнать и про этот.

— Да ты прямо Джеймс Бонд.

— Ты что… Я лучше, — хмыкнул Марат, доставая телефон. Быстро переговорив, отложил трубку и поинтересовался:

— Какие у нас теперь планы?

Я вздернула брови в удивлении. У нас, значит? Интересно. Хотя честно сказать, даже приятно.

— Пойдем до местного участкового прогуляемся, — предложила я, вставая.

— Что ты хочешь у него узнать? — спросил Марат, проходя в прихожую. Джек, подняв голову, тявкнул.

— Ладно, пошли, — согласилась я, пес бодро потрусил к выходу. — Буду использовать тебя для запугивания, если мент попадется упорный.

— Джека? — усмехнулся Марат. — Его можно только с плюшевой игрушкой спутать. Очень слюнявой, правда.

— Ты просто его зубы не видел. Джек, покажи зубы.

Тот только снисходительно посмотрел в нашу сторону и потрусил по лестнице вниз.

— С характером, — усмехнулся мужчина.

— Это он на слюнявого обиделся. Теперь жди, отомстит.

— Каким образом? — напрягся Марат, но я только выразительно пожала плечами.

Местный участковый заседал в одном из домов на первом этаже, в комнатушке квартиры, выделенной для местных властей. Выглядела комната почти устрашающе, по большей части потому, что была маленькой, мебель старая, а на стене висел многоуважаемый глава государства.

Под ним за скрипучим столом сидел собственно участковый, удивительным образом смахивающий на главу, только лет на сорок моложе. Мы с Джеком синхронно посмотрели на фотографию, потом на участкового и снова на фотографию.

Мужчину это явно нервировало, и он спросил:

— Вы по какому вопросу?

Табличка на столе гласила: Касимов Олег Георгиевич.

— Я по поводу одного жильца, — сказала смиренно. — Савельев Виктор.

Касимов кашлянул, нервно пережил тетрадку, книжку и ручку на другой конец стола.

— Савельев? — спросил меня. — Он умер.

— Но когда-то же он был жив, — резонно заметила я.

— Когда-то был, — пришлось согласиться Касимову.

— Олег Георгиевич, — я уселась на край стула для посетителей, он тут же покосился подо мной, и только врожденная грация позволила мне эстетично застыть, а не грузно повалиться на пол. — Савельев торговал наркотиками, так ведь?

Я сделала доверительное лицо, Касимов переложил книгу, тетрадку и ручку на прежнее место. Потом, сложив руки в замок, спросил:

— С чего вы взяли?

— Следователь рассказал. Мне просто интересно, не могло же это мимо вас пройти. Он вам платил?

Касимов застыл, побледнел, покраснел, и сурово заявил:

— Вы пытаетесь обвинить меня в незаконных делах? На каком основании?

— Я? Боже упаси, — я даже руку к груди приложила. — Просто пытаюсь узнать, сам Савельев с вами договаривался, или кто другой? Понимаете, — я доверительно зашептала, — есть вероятность, что его убили.

Касимов снова побледнел, на щеках проступили красные пятна. Вытащив из кармана рубашки платок, он вытер выступивший на лбу пот.

— Вы понимаете, так ведь все делают, — сказал растерянно.

— Да я и сама так делаю, — кивнула я, Касимов посмотрел с подозрением. Я примолкла.

— Мне, конечно, донесли добрые люди. Я пошел разбираться. А он и сказал, мол, ничего серьезного, только своим…

— И за небольшую сумму вы решили молчать? — помогла я Олегу Георгиевичу.

Он нервно кивнул, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Определенно, с такими нервами не стоило в полицию идти.

— В общем, я закрыл на это глаза. А что, его убили из-за этого?

— Пока не знаю, но Джек вот считает, что из-за этого.

— Кто такой Джек? — остолбенел Касимов.

Я указала на пса. Джек показал зубы. Умеет же, зараза, когда не надо. Участковый нервно сглотнул.

— Имейте в виду, — встала я, — он следит за вами. Так что больше так не поступайте.

Я грозно нахмурила брови, Джек порычал, а участковый принялся утираться платком. Да уж, ну просто мужчина-мечта. Лет через пять облысеет, растолстеет, и станет потеть еще больше. Даже жаль его немного.

— Ну что участковый? — спросил Марат, ожидавший меня в соседнем дворе и пинавший камешки ногой.

— Мужчина моей мечты.

— Еще один? — хмыкнул он, я только сощурилась. — Кстати, Сева твой не объявлялся?

— Пока нет.

— Наверное, страдает в командировке, мечтая слиться в объятиях.

Чувствовалась в его голосе усмешка, даже обидно стало. Ну вот что, Марат считает, в меня нельзя влюбиться? Асадов словно почувствовал, что его слова мне не понравились, потому что тут же сменил тему:

— Узнала что-нибудь интересное?

— Ничего, — вздохнула я. — Кажется, Савельев не сильно наглел, раз обошлось одним участковым. Никто никому не угрожал, ничего такого.

— А ты думала, что к участковому нагрянул чувак с голым торсом, в шубе и солнечных очках? Махал пушкой и велел забыть о парне, торгующем наркотой?

Нет, такого я, конечно, не думала, но образ интересный, можно его использовать в какой-нибудь книге.

— А мне тут отзвонились, пока тебя не было, — добавил Асадов.

— И что?

— Джагер держит в вашем городе ночной клуб и занимается сбытом наркотиков.

— Вот видишь, — подняла я вверх палец.

— Не вижу. То, что Савельев был связан с Джагером как раз неудивительно, раз он толкал марихуану. Но подозревать его в смерти Вити…

— Слушай, ну вы же были с ним знакомы, — решила я пойти хитрым путем. Не хочет выдавать явной информации, начнем исподволь.

— И что? — теперь спросил он.

— То, что ты должен хоть что-то о нем знать? Когда вы последний раз общались?

Марат некоторое время подумал.

— Не могу припомнить, — сказал наконец. — Я же говорил, он встречался с моей сестрой несколько лет назад. Я бы не сказал, что мы близко общались. Скорее, были шапочно знакомы.

— Он сам не мог тобой заинтересоваться?

— Зачем? — удивился Марат. — Думаешь, он сменил ориентацию?

— Очень смешно.

— Других причин не могу представить. Но может, ты придумаешь, ты же писательница, говорят, у вас нестандартное мышление.

— Говорят, в Казани пироги с глазами.

— Это про Рязань. А у нас бэлеш.

— С глазами?

— С мясом и картохой.

И все-то он знает.

— Может, ты его еще и приготовить можешь?

— Могу, — кивнул Марат, — но его пекут только после секса. Так сказать, в знак проведенного акта любви.

Я смотрела взглядом «не делай из меня дуру», он — «честное слово, в Казани все так делают».

— А женщина после такого акта тоже превращается в эту самую б… Как ты там сказал?

Марат рассмеялся, качая головой.

— Может, съездим вечерком в клуб? — предложил мне. — Разведаем обстановку на месте.

— Мы уже один раз сходили в бар, — напомнила ему. — Ничем хорошим для меня это не кончилось.

— Может, Сева все-таки импотент?

Я скривилась.

— Все у него там нормально.

Марат вздернул бровь.

— Ты же говорила, что между вами ничего не было?

Я покраснела и поэтому пошла в атаку.

— По-твоему, я не могу понять, все ли у мужчины в порядке?

— Как рентген, видишь сквозь одежду?

Я невольно опустила взгляд на его джинсы и, покраснев еще больше, отвернулась.

Марат, рассмеявшись, положил руку мне на плечи. Я убирать ее не стала. Ну а что такого? Он же по-приятельски.

Мы завернули во двор, в нем я увидела Светку. И не одну, с Дередой. Они выгуливали пса, и Дима делал вид, что это занятие нравится ему до потери пульса. Джек пса Светки демонстративно проигнорировал, как бы намекая, что никаких других джек рассел терьеров в этом районе существовать не может. А этот так, если не мираж, то жалкая копия, не достойная даже того, чтобы быть облаянной.

— Смотри, Светка с каким-то хмырем, — заметил Марат, я посчитала нужным вынырнуть из-под руки, а то Дереда увидит, вопросов не оберешься. — Пойдем поздороваемся?

Я бы предпочла скрыться незамеченной, но Асадов уже тащил меня в ту сторону. Светка, увидев нас, на мгновение растерялась, а потом натянула на губы улыбку. А дальше началось веселье.

— Привет, Джеки, — Светка наклонилась, чтобы потрепать пса, он увильнул и направился к Дереде.

Дима покосился по сторонам и погладил его, делая вид, что видит впервые. Джеку, конечно, это не понравилось, и он принялся прыгать на Дереду.

— Чего это он? — удивилась Светка.

— У него это… — запнулась я. — Ну типа обострение. Дама нужна. Но пристает почему-то к мужчинам.

Дереда сверкнул глазами, но ничего не сказал. Светка немного поморгала.

— Мы, наверное, пойдем, — кашлянула я робко и теперь уже сама потащила Марата в сторону. Никто не возражал.

— Какие-то они напряженные, — заметил Асадов, когда мы оказались в другом дворе.

— Ты нарушил их интимное пространство.

— Интересно, мужик знает, кем Светка работает?

— Ну вот какое тебе дело? — нахмурилась я и уставилась на него, останавливаясь. — Или ты ревнуешь?

— Кого? Светку? — его удивление было таким неподдельным, что я немного успокоилась.

И тут же посчитала себя дурой. Какая мне разница, даже если он сто раз в Светку влюблен? Так, за Дереду переживаю. И так приходится прикрывать его в прямом смысле своим телом, чтобы отгонять ухажеров Светки.

— Кажется, ревнуешь тут ты, — растянул губы в улыбке Марат, а я даже рот открыла от возмущения.

— И вовсе нет. У меня, между прочим, Сева есть.

— Ну это еще неточно. Сева твой мутный парень.

— А ты значит, кристально чист?

— Аки бриллиант. Но не уходи от темы. Ты приревновала.

Я только фыркнула.

— Просто за Светку переживаю. Ты уедешь, она тут останется. А этот вроде ничего.

— Ну-ну, — хмыкнул Марат, явно не поверив, но тут задумался, а потом выдал. — Ты его знаешь?

— Кого? — икнула я от неожиданности.

— Этого парня. Тогда в гостинице ты описывала его.

Я немного похлопала глазами. Ну и память у человека. Я не помню даже того, что говорила такое, а он и суть уловил.

— Я просто видела их уже вместе, — нашлась я. Марат немного поглазел, но спорить не стал. И то ладно. Проводил меня до дома и снова поднялся.

— Может, пожрем что? — поинтересовался, усаживаясь на стул. Вытянул ноги и занял таким образом большую часть кухни.

— В холодильнике пусто, — доверительно ответила ему, — только собачьи консервы, ты как к ним?

Джек гавкнул, выражая протест. Марат вздохнул.

— Как же ты вообще живешь? — задал вопрос, залезая в холодильник. Я предпочла оставить его без ответа. Вместо этого поинтересовалась:

— Ты что, у меня поселиться собрался? С утра отираешься.

— Я тебе мешаю?

— Не то что… Но я собиралась поработать.

— Это что значит? — Марат достал из холодильника яйца.

— Это значит писать буду.

— Ну и пиши.

Я хмуро посверлила взглядом его спину, но Марат остался непроницаем. Даже не повернулся. Или выдержка железная, или напрочь отсутствует чувствительность к взглядам.

Ладно, хочется ему тут хозяйничать — пусть. Я удалилась в комнату и погрузилась в работу. Марат чем-то гремел, шумел, но я давила в себе всякое любопытство, заставляя сосредоточиться на книге.

Удалось мне это далеко не сразу, а уж когда из кухни понеслись ароматы, дразнящие мой желудок, работать и вовсе стало невыносимо. Мысленно зарычав, я решила, что я сильнее и начала строчить, отчаянно стуча по клавишам. В какой-то момент мне удалось отвлечься от реальности, так что я подскочила на месте, когда услышала сзади голос:

— Как дела?

— Мать твою, — выругалась, поворачиваясь с колотящимся сердцем.

Марат сидел на диване, на плече кухонное полотенце, в ногах Джек, довольный донельзя.

— Не надо мать. Возьми лучше брата, он меня жутко бесит.

— Ты обещал не мешать.

— Я и не мешал. Минут двадцать смотрю, как ты усиленно строчишь. Слушай, а муки творчества у тебя бывают?

— Это как?

— Ну когда смотришь в чистый лист, страдаешь и не можешь написать ни строчки.

— Ну это не муки, нормальный творческий процесс. Знаешь, когда муки? Это когда писать не хочешь, а надо. А у тебя не только лист белый, но и в голове пусто, свистнешь, а там эхо от стенки к стенке сутки летает. Вот это муки.

— Метафорично, — высказался Марат, а я нахмурилась, думая, что он надо мной издевается.

— А вообще, я не люблю, когда ко мне лезут в то время, как я пишу.

— И часто к тебе лезут?

— Не особенно. Я же одна живу.

— То есть огребает в основном пес?

— На пса это не распространяется. Он существо подневольное. А остальные могут и огрести.

Тут на кухне что-то зазвенело, я расширила глаза.

— Это что? — поинтересовалась с легким испугом.

— Таймер на духовке. Ты не знала?

— А у меня духовка есть?

Марат только головой покачал, пряча улыбку. Удалился на кухню, Джек, путаясь в ногах, поспешил следом.

— Предатель, — пробурчала я, поворачиваясь к тексту.

Ароматы усилились, я бы даже сказала, решили пойти в атаку на мой вечно голодающий организм. Я решила сопротивляться до конца. Посмотрела на текст, потом на выход из комнаты. Снова на текст. Кажется, у меня буквы плывут перед глазами, срочно надо подкрепиться, а то невозможно же так работать!

В общем, через пару секунд я уже стояла на пороге кухни. Марат разрезал лежащий на тарелке пирог.

— Что, настоящий? — приблизившись, я стала разглядывать это чудо. — Надеюсь, ты его не с собачьими консервами приготовил?

— Я не настолько извращенец, — хмыкнул Марат. — Мяса у тебя нет, но картошка обнаружилась. Так что вот.

Развенувшись, он поставил на стол две тарелки с невероятно вкусными на вид кусками пирога. Я почти прослезилась. То ли от того, что такой мужчина кому-то в мужья достанется, то ли просто от голода.

Пирог получился на ура. Я решила проявить гостеприимство и заварила чай. Мы мило пообедали, поглядывая друг на друга, наконец я поинтересовалась, сунув в рот последние крошки:

— Так чего ты у меня на квартире отираешься?

Марат недоуменно захлопал глазами, а потом сделал вид, что обиделся. Я в ответ сделала вид, что не заметила, и он обиделся более демонстративно. Выглядело это забавно, я против воли хмыкнула, пнув его по ноге. Он этого не ожидал, дернулся, пролив горячий чай себе на футболку. Глаза его округлились, лоб покрылся складками, а зубы сжались — в общем, было понятно: страдает.

Через мгновенье страдание стало таким большим, что вместить его только в себя он не мог, а потому решил поделиться со всем миром. И начал с моей матери. Слава богу, она где-то далеко и получает просветление, так что точно не пострадает от всего того, что Марат высказал, стягивая футболку.

Я заметалась было, желая помочь, но так и замерла. Ох ты божечки.

Один, два, три, четыре, пять…

Тут Марат начал обмахивать свой великолепный торс футболкой, и досчитать количество кубиков на его животе я не успела. Зато тут же втянула свой и плечи распрямила.

— Давай помогу, — убрав его руки в сторону, подула на торс, быстренько досчитав.

А то как же уснуть потом, если не знать, сколько их! Вот ни за что бы не подумала, что у Марата такое тело. Не, видно, конечно, что он за собой следит. Но кубики… Настоящие. В общем, я не удержалась и ткнула в один из них пальцем.

— Ты чего? — Марат перестал причитать и посмотрел с удивлением.

— Твердый, — высказалась я, он вздернул брови в удивлении. Я ткнула второй кубик.

— Тоже твердый? — спросил он, разглядывая меня, как умалишенную.

Наконец торсовое затмение покинуло меня, и я отскочила назад. Схватила бутылку с маслом и сунула в руки Марату.

— Это зачем? — продолжал недоумевать он. — Предлагаешь намазать пресс маслом?

Кажется, ожоговая боль спала и к парню понемногу возвращается привычная насмешливость.

— Это для ожога.

— Да его вроде нет.

Я еще раз опустила взгляд на торс. Посмотрела секунд десять, склонив голову, и констатировала:

— Действительно, нет. Знаешь, — сделала шаг назад, — мне надо еще поработать.

Резко развернувшись, ринулась в комнату и упала через Джека, мирно лежавшего на полу в коридоре. Джек подскочил на месте и мигом оказался под диваном, хотя еще минуту назад я бы руку на отсечение дала, что собака туда не пролезет.

— Ты как? — Марат, подхватив, поставил меня на ноги, так что я оказалась прижата спиной к его груди.

Ну то есть это образно говоря, учитывая разницу в росте, к груди оказалась прижата моя голова. Руки Марата все еще держали меня, и я чувствовала некоторую двусмысленность ситуации. Такую немного волнующую двусмысленность, ну вы понимаете.

Если бы мы были героями одного из почивших романов, то руки Марата сейчас плавно бы заскользили по моему телу, а губы оказались на шее, и его дыхание опалило бы мою кожу. И я бы вся трепетала, как лань, которую настиг властный самолюбивый лев. Она боится его, но уже добровольно сдалась в плен, стала добычей.

Е-мое, какая романтическая чушь лезет в голову, когда большие мужские руки сжимают тебя в объятиях. Кубики эти еще, ну.

— Работа, — пискнула я и, сделав новый рывок, оказалась в комнате.

Села за ноутбук и застучала по клавишам. Надеясь, что Марат не видит, что я пишу, потому что написанное на экране не всегда даже можно было словами назвать. Через пару минут я услышала, как на кухне включилась вода, и облегченно выдохнула.

Стерла целый лист абракадабры и уставилась на последнее предложение. Совершенно не соображаю, о чем тут шла речь. Перечитала раз, другой, третий, гоня прочь пошлые мысли. Наконец, пришла к выводу: героям нужен секс. Немедленно!

И хотя он вроде там не предполагался, но как по мне, пришелся прямо к месту. Ну и что, что герои друг друга ненавидели… От ненависти до любви, как говорится…

Конечно, сюжет теперь немного перекосило, но ничего, выберемся.

Глава 12

Все эти настроения и флюиды так и витали в воздухе до самого вечера. Я ерзала на стуле, Марат же был спокоен и невозмутим. Убрался в квартире, приготовил ужин, сбегал в магазин за новой футболкой, а потом читал на диване.

Джек выбрался и, грустно вздыхая от случившейся несправедливости, разместился рядом с Маратом, положив голову ему на ногу. Несмотря на то, что к вечеру мое настроение повысилось, я все же помнила, что вела себя, как полная идиотка, потому решила, что нужно как-то реабилитироваться, и достала маленькое черное платье Кэт. В конце концов, мы же в клуб идем, так? Надо выглядеть соответствующе.

Мы поужинали жареной картошкой, видимо, больше ничего из продуктов обнаружено так и не было. Но я вынуждена признать: это очень даже удобно. Кто-то тебе готовит, убирает, даже собаку выгулял, пока я собиралась в клуб. Ну прямо хоть плачь от умиления.

Я оглядела себя в зеркало: истинно, ведьма. В плане, ведьма, убивающая красотой. Волосы я распустила, подкрасилась, натянув лоскут ткани и чулки, надела туфли. Матерь божья, да я сама себя не узнаю. Откуда у Кэт столько шлюшанских шмоток?

Хлопнула входная дверь: Марат вернулся с Джеком.

— Ну что, гото… — начал Асадов, я резко повернулась, а он замер, не договорив.

Взгляд его заскользил по моему телу. Сверху вниз. Снизу вверх. Задержался на груди. И снова вниз. И вверх. Я нервно сглотнула. По непонятной причине от этого взгляда стало так жарко, словно я не в лоскуте стою, а в шубе. Поверх пальто. А со всех сторон шпарят обогреватели.

— Вижу, что готова, — кивнул, возвращая внимание к Джеку.

Старательно вытер ему лапы приготовленной мной тряпкой, отстегнул ошейник и скрылся в ванной.

Я еще раз посмотрела на себя. Надеюсь, это у него эстетический шок. Марат по дороге был хмур, периодически поглядывая на мои ноги, сжимал руль и вздыхал почти по-байроновски.

— Что будем в клубе делать? — поинтересовалась я, чтобы отвлечь его от созерцания моих ног. Он только плечами пожал.

— Может, просто поговорить с этим Джагером? — выдвинул предположение.

— А если он связан со смертью Савельева?

— Ну а что предлагаешь? Сесть в уголке и смотреть на него?

Я вздохнула. Да, это не вариант. Надо как-то действовать. И тут зазвонил мой мобильный. Я быстро глянула на экран: Дереда.

— Слушаю, — сняла трубку.

— Распечатку звонков этого парня куда тебе скинуть?

— Сейчас пришлю почту. Спасибо.

— Не за что. А что это за длинный с тобой был сегодня?

— Да так, — ответила неопределенно. Дереда хмыкнул.

— А как же Белый?

— Пропал, — вздохнула я печально. — Ладно, давай, у меня дела.

— Это кто? — тут же спросил Марат, пока я отсылала Дереде адрес почты.

— Да так, — ответила неопределенно, он только вздернул бровь. — Знакомый в салоне связи работает. Добыл распечатку звонков Савельева.

— Прямо чувствую себя Доктором Ватсоном рядом с поразительным Шерлоком.

— Кстати, интересная идея, — высказалась я. — Женщина детектив и мужчина ее помощник. Она такая вся пробивная и с характером, он нежный цветок. Но умный, конечно, — добавила, когда Марат брови вздернул в очередной раз. — Хотя, наверняка, кто-то такое уже придумал, надо пошерстить на литературных сайтах.

Тут мигнул экран, я открыла почту и следом распечатку звонков. Немного поглазела на номера и вздохнула.

— Что там? — поинтересовался Марат.

— Ничего. Список номеров. Без владельцев.

Он хмыкнул.

— А ты надеялась, что там будет прилагаться полная биография и фото?

— Я бы не отказалась.

— Все-таки Шерлок из нас я.

Я показала ему язык. Марат тормознул на парковке возле клуба. Часы показывали одиннадцать вечера, народу у входа толпилось немало.

— А если нас не пустят? — заволновалась я, вылезая.

— Почему? — удивился Марат.

— Не знаю. Дресс-код, или еще что.

Еще что оказалось купюрой, которую Марат сунул в руку охраннику, и через пять минут мы были уже в помещении, миновав очередь на входе.

— А ты умеешь найти подход к людям, — заметила я, беря его под руку.

Мы разместились за столиком в углу, подальше от грохочущей музыки, но все же с обозрением танцпола.

— Если Джагер здесь и появляется, скорее всего, сидит в випке, — заметил Марат.

— Интересно, а в клубе тоже наркоту толкают? — он так на меня взглянул, что я даже руками замахала. — Ты что, я никогда ни за что! По-твоему, я идиотка? Мозгов лишиться и, возможно, жизни? Здоровье угробить ради сомнительного кайфа, после которого наверняка хочется сдохнуть? Нет, спасибо.

— Ты меня успокоила.

Марат заказ себе сок, а мне безалкогольный коктейль.

— Я пройдусь, осмотрюсь, — я встала, но он потянул меня за руку обратно. А я вообще-то была на каблуках, чуть ноги не сломала.

— Пройдемся вместе, — заметил мне.

— Лучше я одна.

— Одна ты недолго будешь.

— Это что значит?

— Это значит, что кто-нибудь обязательно к тебе пристанет. Впрочем, — он задумчиво нахмурился, — это его личные проблемы.

Обидно, однако. Я встала, одернув платье, направилась осматривать территорию. На каблуках было немного сложно, тем более что народ сновал туда-сюда, и никто не хотел входить в мое шаткое положение.

В итоге какой-то недоумок даже сшиб меня. Я опасно закачалась, и когда падение уже было неминуемо, оказалась в крепких надежных руках.

«Марат», — подумала благосклонно и смиренно замерла, скрестив на груди руки и закрыв глаза.

А потом услышала:

— Кира?

Голос был не Марата. Но к сожалению, мне знаком. Тело мое покрылось мурашками в одно мгновенье. Резко распахнув глаза, я подскочила, выпрямляясь, так что чуть было не полетела снова, теперь уже вперед лицом. Те же руки удержали меня, но на этот раз я быстренько высвободилась и наконец уставилась на своего спасителя.

— Никита, — проблеяла почти жалобно, значит, глаза меня не обманули.

И вот тут появился Марат. Возвысился над нами и грозно спросил:

— Что тут происходит?

Я вцепилась в его локоть, он поморщился, но тут же вернул хмурое выражение лица. На Никиту правда никакого впечатления не произвел, потому что тот поинтересовался, сверля меня взглядом:

— Ты что здесь забыла, Мурашкина? Я вроде тебе все внятно объяснил?

— А я что? Я ничего, — замотала я головой. — Это же не твой клуб.

— Мой.

Я немного поморгала, осмысливая полученную информацию.

— А как же Джагер? — спросила в итоге. Марат молча переводил взгляд с меня на парня.

— Я и есть Джагер. Мурашкина, я смотрю, ты не особо поумнела.

— Не особо, — повторила я. — Ты же был Егерь.

— Когда это было, — хмыкнул он. — Был Егерь, стал Джагер.

— Ага, — снова согласилась я. — Бывает.

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — поинтересовался Марат. Я шмыгнула носом.

— Это Никита Егерев. Мой старый знакомый.

Он только глаза закатил, но руку Марату протянул. Тот представился и пожал руку.

— Вы типа вместе? — поинтересовался Никита у Марата. — Сочувствую.

— Почему? — тот покосился на меня с подозрением. Я засопела.

— Нет, ну может, ты любишь чокнутых, я же не спорю. Только учти, она может огреть тебя по голове чайником, а потом посадить в тюрьму.

— Это вышло случайно, — категорично заявила я, когда Марат перевел на меня изумленный взгляд.

— Вот очнёшься связанным в багажнике, она тоже скажет, что случайно, — хмыкнул Егерев. Эх, чайника под рукой нет.

— Так, ребята, — выставил руки вперед Марат, а потом обратился к Никите, — можем мы с вами поговорить?

Волнение проскользнуло по лицу парня так ощутимо, что я была уверена, он прямо сейчас растолкает нас и сбежит. Да, столько лет прошло, а воспоминания еще свежи…

— Ладно, пошли, — вздохнул Никита в итоге и потопал куда-то в коридор.

— За что ты так с парнем? — шепнул мне Марат, пока я ковыляла, все еще держась за его локоть.

— Я думала, он хотел меня убить.

Марат, посмотрев в изумлении, перевел взгляд на невысокого худощавого Никиту.

— Ну ясно, — сказал в итоге. Вот ничего ему не было ясно, зуб даю.

Никита привел нас в кабинет, где уселся за стол, а мы разместились на диване. Он смотрел на нас в ожидании, а я подбирала слова. Ладно, чего уж там подбирать… Я выпрямилась, Никита отшатнулся в кресле, но тут же кашлянул, беря себя в руки.

— Ты что, наркотой торгуешь? — задала я вопрос.

Хотела миролюбиво, но против поли вышло осуждающе. Никита напрягся еще больше.

— Если только самую малость, — сказал осторожно. — А ты опять решила справедливость восстанавливать? Учти, на этот раз я не позволю…

— Да не буду я ничего такого, — поморщилась я. — Ну то есть преднамеренно. Знаешь ты Савельева Виктора? Он умер недавно.

— Я тут ни при чем, — тут же выдал Никита и только потом сказал: — Знакомая фамилия.

Я рассказала о парне, и Егерев кивнул:

— Это Уж, брал у меня немного, только марихуану.

— Почему Уж? — поинтересовался Марат. Никита пожал плечами.

— Это его прозвище. Откуда взялось, не знаю, не выяснял, но не из наших кругов. Ко мне по знакомству попал. Сначала для себя покупал, потом стал брать явно для других, но меня это не особенно касалось, парень просто толкал по своим, не более того. А тебя он чем заинтересовал?

Смотрел Никита в мою сторону и хотя вроде немного подобрел, было видно, что радости от встречи не будет.

— Он из окна упал. А я внизу была.

Мы немного помолчали, наконец, Никита решил, видимо, что мое объяснение не особенно вразумительно, потому что спросил:

— И?

Я пожала плечами, он вздохнул. Вот разговор у нас с ним никогда не клеился.

— Она вбила себе в голову, что должна найти убийцу, — влез Марат.

— Убийцу? — нахмурился Никита. — Какой убийца, если чувак из окна прыгнул?

— Упал, — поправила я, — есть подозрения, что ему помогли.

Никита еще подумал.

— И ты решила, что это я? Слушай, Мурашкина, может, у тебя какие-то психологические проблемы? Сходила бы ты к врачу.

— Ты звонил ему за пару дней до смерти!

— Это, конечно, весомая улика, — Никита показал два больших пальца в знак восхищения моим умом.

— Зачем ты ему звонил?

— Он заказал траву и должен был забрать. Я позвонил сообщить, что товар на месте. За это теперь убивают? Или сажают в тюрьму?

— Между прочим, продавать наркотики — противозаконно. И просто отвратительно. Когда мы были вместе, ты не увлекался подобными вещами.

— Мне и без них адреналина хватало, — съязвил он в ответ. Я вскочила, Никита тоже.

— Вот сейчас она достанет чайник, — заявил почему-то Марату.

— Интересно, откуда? — съязвила теперь я, разводя руки в разные стороны.

Никита обвел меня быстрым взглядом, задержался на груди (бабник!), а потом замотал головой.

— И не надо тут использовать отвлекающих маневров. Между прочим, в тот день она встретила меня в эротическом белье и потащила на кухню, утверждая, что мечтает о сексе на столе.

Я покраснела, благо, Марат сидел на диване и видеть этого не мог. Ну а что, простой и действенный способ отвлечь мужское внимание. И чайник пустой был, а мог и с кипятком. Вон Марат знает, как это бывает.

Я вдруг всерьез подумала: может, в этом все дело? Вроде не страшная, тело вообще зашибись, умом бог не обделил, даже талант какой никакой имеется, а мужика нет. Потому что сильные красивые женщины отпугивают. Ну и еще немного чайники.

— Ау, Мурашкина, — позвал Никита, так как я и впрямь погрузилась в высокие думы. Вернувшись в реальность, уставилась на него.

— Ладно, — тряхнула головой, — может, ты что-то интересное о нем вспомнишь? Вы общались?

Егерев пожал плечами, задумываясь.

— Ну так, могли немного поболтать посидеть.

— А последний раз когда его видел?

— Вот в тот день, когда позвонил. Вечером он заехал. Кстати, — Никита выпрямился, оживляясь, — он реально странный был в тот день. Я еще подумал, может скурил много.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну он вдруг начал затирать, верю ли я в бога и все такое прочее. Я говорю, ты какого бога имеешь в виду. Их нынче много развелось. Он достал библию и давай мне речи толкать. Я ему, мол, ты что, в свидетели Иеговы заделался? — Никита заржал, но не получив отклика, кашлянул, возвращаясь к теме. — Короче, он мне конкретно на уши подсел, зачитывал все что-то, мол, библия полна аллегорий и скрытых смыслов, я кивал с умным видом. У меня в принципе был свободный вечер, а с психами надо быть аккуратным, опыт есть.

И на меня посмотрел. Вот что за человек такой? Я нахмурилась, Никита скривился.

— Это все? — задала вопрос.

Он снова пожал плечами. Я мысленно приложила ладонь ко лбу. И как я могла с ним встречаться?

— Все, Мурашкина, — рассердился он. — И вообще, нечего тут права качать. Я из-за тебя столько перенес, год еще вздрагивал во сне. И ты обещала не появляться в моей жизни.

— Да я же просто на каблуках не удержалась.

— Знаю я тебя, сначала не удержалась, а потом я очнусь на заброшенном заводе связанным.

— Как у вас весело, — наконец вставил слово Марат, поднимаясь. — Спасибо за помощь, думаю, нам пора.

Никита пожал Марату руку, мне кивнул, даже проводил нас до выхода, правда, держась на расстоянии. И только когда наша машина отъехала от клуба, скрылся за его дверью.

— Чем ты насолила парню? — не удержался Марат.

Ну еще бы. Я только рукой махнула, но так как он ждал ответа, вздохнула.

— Вообще-то я думала, что замуж за него выйду, — сказала с обидой.

— Смотрю, со вкусом на мужчин у тебя совсем плохо.

— Это давно было, я была юной и глупой.

— А сейчас ты просто глупая?

Я ткнула его в бок, добавив:

— Смотри, а то как чайник достану.

Марат рассмеялся, качая головой.

— Нет, я впечатлен, честно. И очень жду подробностей.

— Да ничего эдакого, — поморщилась я. — Ну Никита жил в соседнем дворе тогда. Мы стали встречаться, потом жить вместе, прошло два года, а потом случилось оно.

— Он решил тебя убить?

— Не вижу ничего смешного, — скривилась я. — В общем, Никита начал заниматься криминалом. Но я об этом ничего не знала, не догадывалась даже. А потом… — я вздохнула и, понизив голос, продолжила: — Нашла пистолет. Понимаешь, все было один к одному. Он стал дерганный, со мной говорил как-то словно через силу. А потом я услышала разговор… Сейчас-то я понимаю, что все неверно истолковала, но тогда решила точно: он хочет меня убить.

Марат уже с трудом сдерживал смех.

— А причину такой внезапной нелюбви к тебе ты как объяснила?

— Я решила, что случайно стала свидетелем чего-то.

— Чего?

— Этого я не знала. И это было самое страшное. В общем, я решила действовать на опережение.

— Надела сексуальное белье и огрела парня чайником?

— Точно. Потом связала, загрузила в багажник и повезла в отделение. Сдать, так сказать, в руки закона. Никита очнулся еще в машине, жутко испугался, потому что не понимал что творится. А потом еще бац — и в лапы к следователю. Я же и пистолет его сдала, и всю историю поведала.

Марат перестал сдерживаться и громко рассмеялся.

— Конечно, от тюрьмы он отмазался, — заметила я, когда мужчина отсмеялся. — Но любви нашей пришел конец. При виде меня Никиту так перекашивало, что он велел не приближаться к нему. И даже выбил справку какую-то, что имеет право подать на меня в суд, если я окажусь рядом с ним ближе, чем за сколько-то там метров.

Теперь Марат хохотал во весь голос, так что я даже немного озаботилась, не мешает ли столь безудержное веселье вести машину.

Наконец он успокоился, качая головой, заметил:

— Да, не повезло парню. Но лично для себя я вижу в этом и хорошую сторону.

— И какую же?

— Эта история немного успокаивает. В том плане, что, кажется, ты и впрямь того, бросаешься в омут с головой просто так, вдруг что интересное всплывет. А вовсе не из корыстных целей.

— Ты меня все еще подозревал? — ахнула я, оскорбленная в лучших чувствах. Почти живет у меня уже, ну, а ведет себя… Тут я сощурилась. — Ты поэтому все время возле трешься? Считаешь, я преследую свои цели?

Он только пожал плечами, ничего не сказав, чем обидел еще больше.

Глава 13

Потому, когда Марат уверенно последовал за мной в подъезд, я притормозила и спросила:

— Ты с какой целью? Просто я собиралась бомбу собрать, не люблю, когда мне мешают.

Он закатил глаза.

— Хочу обсудить положение дел.

Посверлив его взглядом, я пошла в подъезд, гордо задрав голову. Ну а вдруг Асадов что интересное надумал, не могу же прошляпить такое из-за своей глупости. На третьем этаже света не было. Уже в который раз, кстати, за то время, что я обитаю в квартире Кэт. Видимо, кто-то очень не любит свет. Или очень любит лампочки.

Пришлось немного замедлиться, потому что каблуки были высокие, а ходить на них я не особенно умею.

— Ты чего? — буркнул Марат мне в спину, слегка подтолкнув. Я вцепилась в перила и выругалась.

— Тебя никто манерам не учил? — повернулась к нему.

На каблуках и на ступеньку выше я наконец могла смотреть ему глаза в глаза, не задирая голову. Хотя было темно, и я видела только силует. И тем не менее!

— Учили. Мама и папа.

— Видимо, плохо, иначе бы вел себя нормально и не пинался.

Я замолкла, ожидая ответа, но Марат молчал. Это немного нервировало. Глаза привыкли к полутьме, а мы стояли друг напротив друга слишком близко. Я сглотнула, непроизвольно опустив взгляд на его губы.

А Марат, вдруг притянув, принялся меня целовать. Чтобы оправдать себя, скажу сразу: я так обалдела, что ничего не соображала. И на поцелуй отвечала по инерции. Первые секунд двадцать точно. Остальное время… Ну вы когда-нибудь целовались так, что голова начинает кружиться? Наверное, нехватка кислорода выбила мне остатки разума.

Марат целовал страстно, но при этом нежно, словно заботливо, ласково. Это было так необычно, и очень отличалось от поцелуев Севы. Там была похоть в чистом виде, а тут… Какая-то трепетность, что ли?

Может, это мой творческий ум так окрасил, конечно, в связи с невозможной романтичностью обстановки. Ну сами подумайте… Старый подъезд, пахнущий кошками, темный лестничный пролет, соседи, ворующие лампочки… Что может быть романтичнее?

Наконец, Марат отпустил мои губы, я вдохнула кислорода, но лучше соображать не стала.

Он, покачав головой, заметил:

— И откуда ты свалилась такая на мою голову?

Я открыла рот от изумления, а этот нахал обошел меня и потопал на следующий этаж.

Нет, нормально? Я на него свалилась. Это он свалился. Почти в прямом смысле. Если брать в расчет тот кошелек. И информацию в нем. Кстати, о кошельке. Кое-какие мысли закопошились в голове, и я довольно бодро поцокала по ступенькам.

Открыв дверь, прошла, демонстративно не замечая Марата. Правда, дверь не стала перед носом захлопывать, а пустила внутрь. Обсудить дела действительно не помешает. К тому же, нужно кого-то бросить на амбразуру, а именно в объятия Джека, а то он все чулки мне порвет.

Пока Марат занимался ритуалом приветствия и лобызания, я успела быстро переодеться в футболку и джинсы.

— Погуляем? — кивнул Асадов на Джека, тот радостно завилял хвостом.

— Ты его балуешь, — проворчала я, натягивая кеды. — Он так привыкнет часто гулять и обнаглеет.

Вскоре мы вышагивали дворами. Джек бежал впереди, изредка оглядываясь, выглядел при этом невыразимо счастливым. У меня закралось смутное ощущение, что пес искренне влюблен в Марата. Покосившись на мужчину, вздохнула.

— Ну что, какие мысли?

— Думаю, Джагера и наркотики можно отбросить как причину смерти Савельева, — проговорил он. — Кроме его вроде бы связи с твоим Севой и камнями, остается еще вариант.

— Хакерство, — кивнула я, Марат кивнул в ответ.

— Только боюсь, отследить этот канал практически невозможно. Люди, которые пользовались его услугами, наверняка сделали так, чтобы никто об этом не узнал.

— Знаешь что, — задумчиво протянула я. — Надо наведаться еще раз в его квартиру.

— Зачем? — посмотрел на меня Марат.

— Меня очень интересует тот факт, что парень незадолго до смерти увлекся Библией. Взял у матери книгу, Никите вон что-то затирал.

И в записке был евангельский стих. Но этого я говорить не стала, потому как в принципе сию информацию не раскрывала.

— Думаешь, он вступил в какую-то секту?

— И подарил им стыренные камни? — хмыкнула я. — Сомневаюсь. Но его интерес определенно возник неспроста. Возможно, он для чего-то использовал библейские стихи, как считаешь?

Марат немного подумал.

— Зашифровал информацию? — выдал наконец.

Я пожала плечами, хотя об этом и подумала. Он же хакер, вполне в духе такого парня фишка. Заметал следы в действительности, так сказать.

— Интересная мысль, — Марат посмотрел на меня, — молодец.

А потом потрепал по голове, как будто я собака какая.

— С Джеком перепутал? — буркнула я, отстраняясь. Он усмехнулся.

— Думаешь, в Библии матери может быть подсказка? — спросил меня. Я пожала плечами.

— Завтра ей позвоню и попрошу приехать, там и будет видно.

Домой мы поднялись вместе, несмотря на то, что вроде как все обсудили, и Марат мог беспрепятственно отбыть. Но он не только остался, еще Джеку лапы вымыл, а потом сделал бутерброды. Даже не знаю, то ли умилиться, то ли насторожиться?

— Я работать, — заметила ему, когда мы встали из-за стола.

Асадов не отреагировал вообще никак, сидел на диване в телефоне все то время, что я строчила книгу, приближаясь к заветному финалу. Еще немного, и черновик будет окончен.

Наконец, когда часы показывали три ночи, я поднялась, потягиваясь, и повернулась к Марату. Он спал на диване, свесив ноги с подлокотника. Да уж, явно не его размер. Джек сопел у Асадова под боком.

Я подошла ближе и замерла, разглядывая мужчину. Нет, он, конечно, не красавец прямо, вот на Севу смотришь и дух захватывает, а Марат… Он другой, внешность у него довольно обычная, вот тело очень даже, хотя он это умело прячет. Прямо как я.

Я хихикнула, Асадов закрутился и открыл глаза.

— Очень вовремя, — заметила ему. — Я как раз планировала ложиться.

Он встал, потягиваясь. Низ футболки задрался, обнажая полоску кожи и ряд волос, уходящих от пупка вниз. Сексуально. Черт, ну о чем я думаю?

Мотнув головой, двинула мужчину в сторону, он только усмехнулся.

— Тебя, я смотрю, тоже манерам не учили.

Я решила не отвечать. Положив Джека в его лежанку и получив недовольное ворчание в ответ, я быстро разобрала диван и застелила его.

— Проводить тебя? — улыбнулась Марату, он задумчиво возвел глаза к небу. Предупреждая направление его мысли, я заявила:

— Со мной спать нельзя. Раскладушек и матраса у меня нет.

— А одеяло? — спросил он.

— Одеяло есть, — ответила я, не поняв, в чем подвох.

— Вот и отлично, лягу на нем.

Я немного похлопала глазами.

— Слушай, — спросила ласково, — тебя что, из гостиницы выперли?

— Нет, с чего ты взяла?

— Тогда чего ты приклеился к моей халупе, словно это хоромы твоей мечты?

— Боюсь оставлять тебя одну, — серьезно ответил он мне. — Вдруг убийцы Савельева и тебя того.

— Чего того? — нервно сглотнула я.

— В окно выбросят.

— С чего это?

— Чтобы не рыскала по району и не путалась под ногами, — Марат, наклонившись, прошептал: — Они, может, вообще рассчитывали, что все сразу на самоубийство спишут, а тут ты. Да еще и вынюхиваешь…

Такая мысль в голову мне не приходила. Сразу вспомнились и ребята, которые приходили по мою душу, назвавшись представителями органов власти. А вдруг за мной все время следят? И решат еще, что я на верном пути.

Близость Марата сразу показалась мне приятной. Но тут же сменилась подозрением. Положим, я знаю, что убить Савельева он не мог, потому как еще не был в городе. Но мог кого-то нанять. И вообще по уши может быть замешанным во всем происходящем. Вот и проявляет такое рвение во всех делах, создавая видимость, что всему есть причина.

Увидел, насколько у меня тонкий прозорливый и нестандартный ум, вот и решил: лучше находиться рядом, пока она не раскрыла меня! А я еще ему про Библию рассказала, дура такая!

— А как же Светка? — спросила я подозрительно. — О ней ты не волнуешься?

— Светка у нас представительница сама знаешь кого. Может, она любого убийцу задушит бедрами. Или какие у них там приемы? К тому же, у нее пистолет есть. А у тебя?

— У меня Джек.

Пес поднял голову, устремляя на меня взгляд «ты что, с ума сошла?».

— Да его самого спасать надо. Короче, боязно мне за тебя. Ты же у нас неразумная.

Я вздохнула, до конца не решив, верю ему или нет. Однако пришла к выводу, что его присутствие рядом успокаивает, так что пусть остается.

Выделив одеяло, подушку и простыню, отдала ему, а сама, сходив в ванную, сразу нырнула спать. Марат долго ворочался, аки принцесса на горошине, но наконец заснул. Джек, кстати, поначалу прыгнул ко мне в ноги, как делал всегда, но потом ушел к Марату, гад такой. Я твердо решила, что пес у Кэт нетрадиционной ориентации, и после этого спокойно уснула.

Спалось на удивление хорошо, поэтому когда в голову начала ввинчиваться мелодия звонка, радости я не испытала. Приоткрыв один глаз, нащупала на тумбочке телефон. На часы не смотрела, но тот факт, что уже светло, не вдохновил радоваться звонку.

— Да, — сказала хрипло, приложив трубку к уху.

— Привет, Кира, радость всего мира, — услышала голос Севы, такой веселый и жизнерадостный, что, пропитавшись им, мое ментальное тело даже на два сантиметра поднялось над кроватью. В отличие от обычного, которое продолжало делать вид, что пребывает в коме.

— Сева, — выдала я в ответ, все еще плохо соображая.

— Точно. Я вернулся, еду по городу и знаешь, о чем думаю?

— О чем?

— О том, как мы сегодня встретимся и не будем смотреть кино.

Глаза я вмиг распахнула, потому что кроме этих слов и всех заложенных в него смыслов в голове всплыла моя миссия, на которую я, сама не знаю, зачем, подписалась.

— Сегодня? — пробормотала, садясь на кровати и оглядываясь. Марата в комнате не было.

— Точно. Не могу больше ждать, Кир, решай, где встретимся, у тебя или у меня?

— Э-э-э… У тебя, наверное, будет удобней, — заметила, глядя на застывшего в дверном проеме Марата и Джека, путающегося у него в ногах. — У меня пес, он такой доставучий, знаешь ли.

— Ага, а то еще какой-нибудь двоюродный брат, — рассмеялся Сева.

— Или троюродный, у меня очень много родни, — ответственно заметила, косясь на Марата. Он нахмурился, сложив руки на груди, прислонился к косяку.

— Значит, у меня. Заехать за тобой?

— Сама доберусь, кинь адрес смс.

— Договорились. Тогда сегодня жду тебя часиков в девять, нормально?

— Более чем. Сможем не посмотреть «Спокойной ночи, малыши».

Всеволод хмыкнул.

— Спокойной ночи не будет в любом случае, — пообещал мне, а я покраснела, ярко представив, что он имел в виду.

— Ну до встречи, — пролепетала, повесив трубку, тут же перевела взгляд на Марата.

— Сева? — поинтересовался несколько язвительно.

— Ага, — кивнула я, вставая, — надо Светке позвонить, сегодня встреча, пусть еще раз цу раздаст.

Асадов ничего не сказал, молча ушел в кухню. Когда я выползла из ванной умытая и одетая, он уже успел позвонить Светке и договориться о встрече.

Джека мы взяли с собой, потому что, во-первых, ему надо было погулять, а во-вторых, встреча была в кофейне неподалеку, там его знали и любили. Джек, когда хотел, мог выглядеть очень милым.

Мы шли к кофейне не спеша. В основном молчали, настроение Марата неуловимо изменилось сразу после звонка Севы. Наконец, уже на подходах к заведению он хмуро поинтересовался:

— И что, ты планируешь с этим Севой переспать?

Я аж поперхнулась. Бросив на него взгляд, спросила:

— Тебе-то что?

Марат снова нахмурился, а потом буркнул:

— Да мне плевать. Просто забыл, что с принципами у тебя так себе.

И скрылся за дверью кофейни, оставив меня с открытым ртом. Ну что за хам такой? Да моим принципам любая позавидует. Вон сколько раз я от Севы сбежала, когда, казалось бы, уже все было ясно.

В общем, я злилась и не пыталась это скрыть. Зато Светка чуть ли не сияла, довольная такая, аж внутри где-то закололо и захотелось гадость сказать.

— Точно снотворное сама купишь? — спросила она негромко, когда мы разместились за столиком с кофе.

— Точно.

— Как знаешь. В общем, так. За камеры в подъезде не переживай, я все сделаю так, что будет не подкопаться. Твоя задача усыпить Белого. Во сколько встреча?

— В девять.

— Отлично. Значит, как вырубишь его, звони мне, я зайду. Если не выйдешь на связь до полуночи, я сама тебя наберу.

— Чего это я не выйду на связь? — заволновалась я, живо представив себя привязанной к стулу с кляпом во рту. И это вовсе не сексуальная игра.

— Ну мало ли, — пожала Светка плечами. — Может, ты с ним решишь перед этим покувыркаться. И забудешь про время.

Вот кого мои принципы точно не волнуют, так это ее. Марат презрительно кашлянул, а я с тайным злорадством сказала:

— Что значит, может? Не упускать же такой шанс.

— Я отойду, — поднявшись, Марат, покинул кофейню. Светка, проводив его взглядом, спросила у меня:

— Чего это с ним?

— Ревнует, — перегнулась я к ней.

— Тебя?

— Если бы меня. Севу.

Девушка расширила глаза в изумлении.

— Ты хочешь сказать, Асадов того…

Я трагически кивнула.

— Ты только ему не показывай, что знаешь. Все-таки дело интимное, — доверительно заметила Светке.

— Ни за что бы не подумала. Такой красивый мужик.

— Красивый мужик с тобой был, — перевела я тему, — у вас серьезно, да? Абы с кем собаку выгуливать не будешь.

Светкины губы на мгновенье тронула улыбка, но она тут же вернула себе серьезное выражение лица. А я чуть не присвистнула. Дереда, кажется, успел оставить след в ее сердце.

— Он хороший, — все же призналась мне, — заботливый такой, нежный. Симпатичный, а что в постели вытоворяет, — Светка многозначительно вздернула брови, я тоже, правда, по другой причине. Пыталась избавиться от навязчивого образа Дереды, занимающегося сексом.

— Правда, немного простоват, — хихикнула Светка, — так смешно о литературе рассуждает, хотя сам не в зуб ногой.

Упс, накладочка вышла. Можно сказать Дереде, чтобы перестал цитировать конспекты по литературе.

— А он знает, чем ты на самом деле занимаешься?

— Шутишь? Он думает, я секретарь и поэтесса.

— И когда ты его осчастливишь тем, что можешь уложить любого мужика одной левой, а под подушкой хранишь пистолет?

Светка фыркнула.

— Пока мы не настолько близки. Ладно, давайте расходиться. Будем на связи. Ты все запомнила?

Я кивнула, вставая.

Глава 14

Из кафе мы вышли вместе, Светка двинула во дворы, мы с Маратом пошли по дороге. Когда подошли к дому, он вдруг заявил:

— Пожалуй, в отель поеду.

Я растерялась, привыкла к нему уже за вчерашний день. Да и спокойней как-то с ним.

— А как же злостные преследователи? — задала вопрос, глядя, как он достает ключи от машины.

— До вечера дотянешь, а там твой Сева тебя пусть защищает, — съязвил он в ответ.

Я не нашла ничего умнее, как надуть губы и потопать домой. Джек, не ожидавший, что Марат нас покинет, стал тянуть в сторону его машины, поскуливая.

— А ну домой, изменник, — шикнула я, затаскивая его в подъезд. — Он, между прочим, нас бросил, — добавила уже там. — А ты перед ним на колени бросаешься и слезы льешь. Жаль, ливень не пошел для большей трагичности.

Чтобы отвлечься, я решила погрузиться в работу и писала так, что клавиатура почти загорелась. Джек тоскливо вздыхал на своей лежанке, я делала вид, что не замечаю этого.

В семь вечера закрыла крышку ноутбука и стала готовиться к встрече. Приняв душ, вышла закутанной в полотенце и стала выбирать одежду. Хоть я утверждала, что не против того, чтобы провести ночь с Севой, на самом деле делать этого не собиралась.

Во-первых, такие отношения мне не подходят, а во-вторых… Мне почему-то уже не хотелось.

Но зная способность Севы воздействовать на рабочие области головного мозга женщины посредством поцелуя и головокружительного парфюма, решила выглядеть по-минимуму сексуально.

Потому, подержав в одной руке кружевное белье, а в другой обычное хлопковое, сделала выбор в пользу второго. Натянула узкие джинсы с ремнем (двойная защита), поверх футболки нацепила рубашку. Волосы заплела в косу, макияж нанесла совсем немного. Короче, выглядела, как обычная девушка, будем надеяться, такой внешний вид немного охладит Севин пыл, и он не будет набрасываться на меня с порога.

Ровно в девять я звонила в домофон, нервно одергивая рубашку. Мои переживания о возможном соитии отошли на второй план, потому как я наконец вспомнила истинную цель — мне нужно усыпить Всеволода Белого, торговца антиквариатом и, по словам Марика, страшного человека, способного на убийство.

Как я вообще в это все ввязалась?

— Привет, — Сева стоял на пороге квартиры, одетый в домашние штаны и майку, очерчивающую его пресс и демонстрирующую внушительные мыщцы рук.

За моим робким передвижением от лифта до двери он наблюдал с улыбкой, ослепляя белизной зубов. Матерь божья, кто ж тебя родил, такого красавца?

Нервно сглотнув, я остановилась возле него. Сева немного меня лицезрел, а потом притянув, поцеловал. Коротко, но проникновенно. В том числе проникал и язык.

— Мило, — заметила я, отстранившись. — Зайти можно?

Он снова лучезарно улыбнулся, делая приглашающий жест.

Я зашла в прихожую, стянув кеды, обнаружила, что на рубашке застегнута осталась только одна пуговица. И когда он успел?

Квартира у Севы была шикарная, огромная, обставленная в стиле хайтек. Все такое дорогое, гладкое и стильное. Мы прошли в гостиную, здесь на маленьком столике у дивана стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом, два бокала и ваза с фруктами.

— Мило, — снова сказала я, а Сева хмыкнул:

— Зайти можно.

Выдавив улыбку, я прошла и разместилась на диване. Сева рухнул рядом, тут же начал открывать шампанское.

Налив в бокалы, заметил, беря свой:

— Я соскучился.

— Я тоже, — легонько стукнув по его бокалу своим, сделала глоток.

Так, шампанское — отличный вариант, бросить туда таблетку и проследить, чтобы он выпил. Вот и все дела.

— Можно мне стакан воды, — попросила невинно, отставляя свой бокал.

Сева, вздернув брови, немного поглазел, но встал. Проводив его долгим взглядом с улыбкой, которую лично я классифицировала томной, а Сева, вполне возможно, немного истерической, я быстро достала таблетки.

Бросив одну в бокал с шампанским, стала наблюдать. Она, упав на дно, дала рой пузырьков, но не растаяла. Я расширила глаза в ужасе. Схватив бокал, немного его покрутила. Таблетка заколыхалась, пошли новые пузырьки.

— Да что же такое, — почти плача, проговорила я, зажмурив глаза, снова затрясла бокал в руках. — Господи, помилуй!

Тут послышались шаги, я открыла глаза, отставляя бокал и заглядывая в него. Таблетки не было. Вот это да.

На всякий случай покосилась на потолок и шепнула:

— Спасибо.

Сева протянул мне стакан воды, приняв его, я выпила все залпом. Выдохнув, отставила стакан и тут же схватила бокал с шампанским.

— Выпьем, — сказала торжественно, — за встречу.

Сева выгнул бровь, но все же присел на диван рядом со мной.

— На брудершафт? — задал вопрос, я нервно сглотнула.

В принципе, можно и на шафт, и на брудер. Все равно Сева скоро рубанется и до сокровенного не доберется. Пока я все это прогоняла в голове, он забрал мой бокал, поставив на стол, притянул меня к себе.

— А… — начала я, но Сева залепил мне рот поцелуем, лишив таким образом возможности говорить, а через семнадцать секунд и соображать.

И все-таки я собрала остаток своих сил, и отстранившись, надела рубашку и застегнула ремень.

— Выпьем, — сказала почти умоляюще.

Сева, широко улыбнувшись, взял свой бокал и в пару глотков выпил все до дна. Отставив, указал глазами на мой. Нервно улыбнувшись, я последовала его примеру.

— Кино? — предложил Сева, как только я звонко поставила свой бокал на стол. Я кивнула.

Он тут же включил большую плазму, висящую напротив дивана на стене. Повозившись, поставил какой-то странный фильм.

— Как называется, что-то я пропустила? — спросила я через десять минут.

— Цвет времени. Тебе должно понравится. Сюжета как такового нет, это определенный набор эмоциональных составляющих в интересном визуальном оформлении.

Я повращала глазами из стороны в сторону, благо, свет Сева выключил и моего смятения не видел. Учитывая, что я сегодня толком не ела, шампанское ударило в голову сразу, а темнота и бессюжетная смена непонятных картинок — это вот прямо две идеальных составляющих для крепкого сна.

Я старательно пялилась в экран, пытаясь понять хоть что-то, но так как событий особенно не наблюдалось, то ухватиться было не за что. Как специально, а. Еще и диван такой удобный, Сева подушечку под спину мне подложил. И сам не пристает. И картинка на экране такая глазу приятная, мягкие цвета, плавные, тихие звуки, убаюкиваю…

Просыпание было приятным. Я бы даже сказала, очень приятным. Кровать такая мягкая, шелковое белье под рукой, и пахнет вкусно, цветочками.

Какие на фиг цветочки?!

Я подскочила, оглядываясь по сторонам. Большая стильная спальня, я на кровати, полностью одетая, разве что без рубашки. Какого?..

Я тут же вспомнила, как уснула вчера за просмотром фильма. Сева был так галантен, что перенес меня в спальню? Очень мило, конечно, но Светка меня непременно убьет.

Аккуратно поднявшись, я скользнула к двери и выглянула в коридор. Из глубины квартиры доносились звуки. Выдохнув, я двинула в их сторону. Сева обнаружился на кухне, одет, как вчера, вид свеже выспавшийся, жарит оладушки в отличном настроении.

— Привет, красотка, — улыбнулся мне, — ты вовремя.

Неуверенно улыбнувшись, я прошла к столу.

— А ты мой телефон не видел? — задала вопрос. Нужно было срочно переговорить со Светкой.

— Он в гостиной на столике.

Кивнув, я направилась в ту сторону, но была остановлена словами в спину:

— Кстати, мы с твоей подругой очень мило поболтали.

Я расширила глаза, замерев статуей и мечтая стать ей в реальности. Потому что так или иначе придется поворачиваться и что-то говорить.

— Она звонила? — выдала максимально небрежно.

— Ага, — кивнул он, — и даже заходила. Милая девушка.

Я немного похлопала глазами.

— Я чего-то не понимаю? — спросила его. Хотя ясно: я не понимаю ничего.

Сева, продолжая улыбаться, поставил на стол тарелку с оладьями, вернувшись к плите, снял турку и разлил кофе.

— Садись, Кира, — кивнул мне, я робко присела на край стула. — Угощайся, не бойся. Снотворное не подкладывал.

Я покраснела так, что даже волосы наверняка приобрели красноватый оттенок.

— Как ты догадался? — спросила все же.

— Ну это было несложно. Я давно понял, что вы с подружкой заодно, потому и ждал решительных действий. Вы упорно меня окучивали по очереди, но я подумал, что лучше сосредоточиться на ком-то одном. И выбрал тебя.

— Потому что я красавица?

— Ага, — усмехнулся Сева. — Ну и еще потому, что в отличие от подружки ты не работаешь на власть. Немного чокнутая, но в целом не опасная писательница детективов. Твоей подруге, конечно, не оставалось другого варианта, как использовать тебя. Врать ты особенно не умеешь, потому я быстро просек, что к чему.

Тут до меня стало доходить.

— Ты подменил бокал, пока мы целовались!

— Точно, потом порылся в твоем телефоне и пустил гудок подружке. Был уверен, она где-то рядом. И точно, через десять минут девчонка была у моей двери. Ну я джентльмен, не оставлять же ее на лестничной клетке.

Я закусила губу, морща нос.

— И как поговорили?

— Отлично. Наконец твоя Света перестала увиливать и выдала все начистоту.

— Может, и мне расскажешь?

— А ты что же, не знала, куда лезла? — вздернул он в удивлении бровь. Я сделала неопределенный жест рукой.

— Они на меня надавила, — сказала в итоге, — отдай честь долгу и все такое.

— Ну это она погорячилась, честь ты даже с боем не отдашь.

Я приняла это замечание с достоинством, то есть задрала вверх подбородок. Но потом подумала, что с достоинством я рискую остаться без подробностей, и опустив подбородок, принялась бодро жевать оладушки.

— Вкусно, — заметила Севе, он только усмехнулся. — Ну так что, расскажешь, в чем там суть?

Он положил голову на сложенные на столе руки и улыбнулся, разглядывая меня.

— Ты ведь видела, как погиб Савельев?

— Ну, — сказала я неопределенно, прекратив жевать.

— Расскажи подробно, а не так, как моим ребятам.

Я на мгновенье расширила глаза.

— Так эти громилы твои?

— Точно. Разведывали обстановку.

Я устало вздохнула, подумав, взяла и выложила всю правду. И про тень в окне и про дверь в подвал. Сева слушал, хмурясь и о чем-то думая. К концу рассказа откинулся на спинку стула, складывая на груди руки.

— То есть тебе пришло в голову, что это могло быть убийство?

Я пожала плечами.

— Следователь уверял, что у меня буйная фантазия. А ты что думаешь?

— Ну фантазия у тебя и впрямь буйная. Но если честно, я не вижу причин, по которым Витя мог сам прыгнуть из окна.

— То есть ты тоже считаешь, что его того?

Он кивнул.

— И мне было бы интересно узнать, кто это сделал.

— А камни? — брякнула я, Сева в удивлении изогнул бровь.

— А говоришь, не в курсе дел.

— Ну кое-что Светке пришлось рассказать. По ее словам пропала крупная партия камней, которую ты должен был сбыть. И Светка считает, что ты на самом деле знаешь, где камни, только прикидываешься, что ни при чем.

— Жаль, твоей Светке не пришло в голову задаться вопросом, зачем мне такие сложные схемы.

— То есть ты не знаешь, где камни?

Сева вздохнул.

— Не знаю. У меня есть свой канал вывода, но там несколько другие вещи. Однако согласился помочь, потому что вспомнил о Вите.

— Серьезно? — удивилась я. — Савельев должен был переправить партию камней? Он типа курьера?

Сева немного подумал, потом вздохнул.

— Ладно, хочешь слушать, слушай, тем более часть информации тебе уже и так донесли. Обратился ко мне один человек.

— Какой? — невинно влезла я, Сева кинул на меня укоризненный взгляд, мол, не держи меня за дурака. Стало ясно, откровенность если и будет, то весьма в малых дозах.

— Короче, поступил заказ на переправку партии драгоценных камней. Это не совсем мой профиль, к тому же заказчика я не знал от слова совсем. Но деньги предлагали хорошие, и я согласился. Немного подумал и решил включить в дело Савельева. Парнишка он головастый, пересекались по другой его специальности.

— Хакерство?

— Точно, смотрю ты немало успела узнать. Ну и как-то мы сошлись быстро. Он вообще-то парень умный и интересный был, понятно, что со своими тараканами. Зарабатывал в основном этим самым хакерством, благодаря чему оброс множественными связями. Вообще, сдруживаться с ним я не планировал, само как-то так вышло… И когда возникли люди с просьбой сбыть камни, я вспомнил о нем. Поинтересовался, нет ли кого среди его знакомых, чтобы провернуть дело качественно и без лишнего шума. Витя согласился, сказав, что есть один надежный человек. Он с ним связался, я привез парню камни, уверенный в том, что передача состоится быстро. Витя категорически отказался раскрывать, через кого будет переправлять. И вдруг звонит мне на ночь глядя и начинает пороть чушь. Типа ему кажется, что за ним следят, что ему угрожает опасность, и все в таком духе. Ну я знал, что он любит травой баловаться, поэтому серьезно не отнесся к его словам. Витя сказал, что ему страшно за свою жизнь, и он на всякий случай в кустах под окном оставил кошелек с данными человека и местом, где камни лежат. Вот тут я напрягся, думал, камешки-то уже в пути. Но напрягся только из-за этого, Витины страхи все равно не воспринял всерьез. Он же помешан на всяких теориях заговора и прочем. Но утром все же решил его посетить.

— Это когда мы познакомились? — сообразила я. Сева улыбнулся.

— Точно. Только не ищи в этом ничего преднамеренного, наше знакомство и впрямь было случайным. Да если бы я знал, во что оно выльется, сто раз бы еще подумал.

Показав ему язык, я вернулась к оладушкам. Надо же как-то возместить моральный ущерб.

— Витю я не застал дома, кусты тоже проверил, никакого кошелька не было. — Тут я ответственно принялась пить кофе, чтобы скрыть свое выражение лица. — Все это изрядно меня напрягло, но днем Витя отзвонился, стал извиняться, что, кажется, дал маху. Человек, который должен был забрать камни, вынужден задержаться, но через несколько дней типа все будет на мази. Я предложил забрать пока камне обратно, все-таки надежней, да и мне было бы спокойней. Витя согласился, только вот передать их мне не успел, вылетел из окна.

Сева замолчал, а я сидела, осмысливая услышанное. Вот значит, как, интересно. Паранойя была у Вити или нет, но я склонна думать, что парня все же убили, так что подозрения вполне могли быть оправданы.

— То есть ты считаешь, тот, кто его убил, забрал себе камни? — задала в итоге вопрос.

Сева пожал плечами.

— Я допускаю эту версию. Но опять же, камни надо сбыть, а в нашем городе этот факт всплывет достаточно быстро. Поэтому вопросов куда больше, чем ответов. Я даже не знаю, через кого Витя собирался переправить камни. Само собой, мы прошерстили всю его переписку, но это же Уж, ловкий и неприметный. Никаких следов мы не обнаружили.

Между тем, камни или деньги нужно вернуть. Так что вы со Светой, конечно, очень милые девушки, но пользы от вас, к сожалению, никакой.

Вот так значит, еще считает наверняка, что мы у него под ногами путаемся и только мешаем. Ну и пожалуйста.

— Что ж, — отставила я чашку, — спасибо за разъяснения, мне, наверное, пора.

— А то оставайся, закончим начатое, — Сева поднялся, поглядывая на меня с улыбкой, а я, памятуя его способы воздействия, стала медленно отходить спиной к выходу.

— Знаешь, у меня много дел. И совершенно очевидно, после всего случившегося нам лучше остаться друзьями.

Всеволод только головой покачал, не стирая с лица улыбки. Я сбегала в гостиную за телефоном, а потом ретировалась в прихожую.

— Ты это, — сказала в итоге, — не держи на меня зла, я оказалась втянута в эту некрасивую ситуацию против воли. Они меня шантажировали, говорили, что похитят Джека.

— Кира, — Сева откровенно рассмеялся, — иди уже и не попадайся мне на глаза.

Ну вот, кажется, не поверил. Хорошо, Джек меня не слышал, думаю, он бы не оценил. Блин, Джек!

Глава 15

Я ускорилась, для чего пришлось вызвать такси, и вскоре мы с Джеком гуляли во дворах. Точнее, Джек бежал, обрывая поводок и периодически тормозя у «своих» мест, чтобы сделать дела.

Минут через десять скорость стала уменьшаться, и вскоре мы уже не бежали, а вполне степенно шли, щурясь на солнце. Я размышляла над случившимся, но мысли скакали хаотично, видимо, сказывалось выпитое вчера снотворное. Других причин подобного отсутствия разумности я придумать не могла.

Заведя Джека домой, подумав, набрала Светку. Она сняла трубку практически сразу.

— Ну ты как? — задала вопрос. Голос напряженный. Я вздохнула.

— Дома я.

— Уже? Ну значит, все не так плохо. Подваливай в «Сулико», я приду через пятнадцать минут.

«Сулико» находилось через два дома, небольшое подвальное кафе грузинской кухни.

Я заказала себе хачапури и уже принялась есть, когда напротив упала на диванчик Светка. Выглядела она на пятерочку, свеженькая, накрашенная, с уложенными волосами. Вздохнув, я принялась заедать печаль.

— Ну не убил же, — расценила Светка мою печаль по-своему. Я кинула на нее взгляд.

— Убил, — сказала доверительно. — Привязал к стулу и сжег, а я уже возродилась, как птица феникс.

— И сожрала его? — хмыкнула Светка. Тут подошла официантка с меню. Светка повторила мой заказ.

— Ну рассказывай, — кивнула мне.

— Может, ты расскажешь? — съязвила я. — Тоже мне, боевая подруга. Бросила мое спящее тело в тылу врага.

— Ты с ним переспала? — спросила она с любопытством, я только рот открыла.

— Нет, — сказала с гордостью, Светка разочарованно покачала головой.

— Ну и дура. Теперь-то уже точно не обломится.

— Тебе тоже.

— Да я то что? — она махнула рукой. — Я и не собиралась.

— Это почему? — я даже жевать прекратила. — Из-за этого твоего?

Светка с улыбкой закатила глаза.

— Вот он тебе покоя не дает. Откуда такое радение за мою личную жизнь?

— Больно надо, — обиделась я. — Лучше расскажи мне всю правду.

— Какую правду? — нахмурилась девушка.

— Всю. Потому что я вот ни фига не понимаю, что происходит. Что ты хотела найти у Севы в квартире?

Светка вздохнула, принимая от официантки хачапури, и тут же добавила ей:

— Принесите-ка нам бутылку вина.

Ой, вот это уже подозрительно.

— Знаешь, меня уже вчера опоили шампанским со снотворным. У меня не такой крепкий организм, — заметила, когда нам принесли бутылку.

— Заткнись и пей, — ответила Светка. Умеет она убеждать.

Мы выпили, отставив бокал, девушка заговорила.

— То, что Белый сливает антиквариат за границу, ни для кого не тайна. Все это обговорено и одобрено, тут к нему никто и не лезет. Хотя безусловно присматривают, чтобы не зарывался. А тут камни. Понимаешь, это не входит в его область действий. А любые отклонения могут повлечь за собой серьезные последствия. Кому-то может показаться, что Белый претендует на слишком большой кусок, понимаешь? А наше дело — держать в городе хоть какой-то баланс сил.

— Все при деле, — хмыкнула я, не удержавшись, Светка только бросила на меня укоризненный взгляд.

— В общем, дошла новость, что Белый взялся сбыть партию камней.

— От кого дошла? — влезла я. Светка нахмурилась.

— От начальства. А спрашивать у них, откуда данные, я почему-то не стала, — добавила язвительно. — Короче, мы готовились к тому, чтобы выследить заказчика и исполнителя, то есть того, через кого Сева будет переправлять камни. Ну и опять же, куда они уйдут. Одно дело — в частную коллекцию, совсем другое, если у них там намечаются регулярные поставки… Но по факту, Сева получил камни, а потом все, тишина. Ни камней, ни посредника, ничего.

— И ты решила, что Сева присвоил себе чьи-то брюлики? Он что, идиот? Это слишком рискованно.

— Причины могут быть самые разные, — пожала плечами Светка. — Месть, власть, в конце концов, тупо бабки понадобились.

— И ты рассчитывала найти камни в его квартире?

— Не камни. Но хоть какую-то зацепку.

— А Савельев? — выдала я. — Он тут при чем?

— Белый заезжал к нему за пару дней до смерти. Эта самая смерть парня показалась нашим подозрительной, и они стали копать. Ну парень оказался хакером, если тебе интересно, а больше ничего такого.

— Кроме Марата, который внезапно в это время прибыл в наш город и был знаком с Савельевым, — кивнула я. Светка тоже кивнула, еще налив.

— Только это по ходу тоже не ниточка. Ну будем, — сказала мне. Чокнувшись, мы снова выпили. Я решила не разубеждать Светку в её выводах, а то ещё заставит снова что-нибудь эдакое делать. А мне нужно просто посидеть и осмыслить все имеющиеся данные.

Алкоголь заметно расслабил, так что ситуация уже не казалась ужасной, а Светка — отвратительной карьеристкой. День незаметно клонило к концу, третью бутылку вина тоже, про себя я вообще молчу.

Помню, что в какой-то момент мы покинули заведение, помню улицу, такси, а потом пелена, белый плотный туман, окутывающий сознание.

Глаза я открыла не сразу. Слушала тишину, пытаясь не двигать головой. Тихонько свистнула, раз, другой. Джек не пришел. Обиделся, что ли?

— Джек, — позвала хрипло, — воды.

Тишина.

И тут меня как окатило: пса похитили! Резко сев на кровати, так, что в висках невыносимо застучало, а перед глазами снова поплыла пелена, я огляделась. Так, кажется, похитили не Джека, а меня. Правда, обстановка почти до боли знакомая.

Тут стала открываться входная дверь, и я нырнула под одеяло, успев отметить, что на мне только футболка и трусы. Надеюсь, это ничего не значит.

Я замерла, почти сразу из района кресла раздался насмешливый голос Марата:

— Не поверишь, но я тебя вижу.

Я помотала головой, проползла к краю кровати и сев под одеялом, высунула голову.

— Как я здесь оказалась?

— Вы приехали со Светкой, пьянющие обе, но она еще что-то соображала. Потом за ней явился мужик, и они отбыли.

— А я почему осталась?

— Ну ты вроде как и не собиралась уходить.

— А где моя одежда? — поинтересовалась я.

— О, это увлекательная история.

Сказано сие было так, что я сильно засомневалась, что вообще хочу слышать эту историю. Но вспомнить ее не удавалось, как я ни напрягала память.

— Ты решила лечь спать и стала бороться с пуговицами на рубашке. Выглядело это забавно, я рассмеялся, а ты решила, что обязана доказать свою сексуальность и вознамерилась показать стриптиз.

Я вылупила глаза и накрыла голову одеялом.

— И что? — задала вопрос из спасительной темноты.

— Ну ты не рассчитала, что на тебе узкие джинсы. Грациозно стянув их до колена, застопорилась, потому что дальше процесс не шел. В итоге, плюнув на стрптиз, отправилась в постель, на ходу стянув джинсы. Вон они сбоку на полу.

Ну я же писатель, так что рассказанная картинка очень ярко нарисовалась у меня в голове. Хорошо, что я под одеялом.

Тут раздался стук в дверь, я испуганно высунула голову.

— Это кто? — спросила шепотом.

Марат молча пошел к двери, а я решила снова скрыться под одеялом. Хорошее место, кстати, тепло, уютно, только слышно плоховато.

— Отвезите вон к тому сугробу, — насмешливо сказал Марат, я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.

Несмотря на плотный слой одеяла, к шагам по ту сторону вдруг добавились запахи. Они дразняще поползли сквозь щели прямо мне в ноздри, сводя с ума и напоминая о похмельном голоде.

Наконец я услышала, как закрылась дверь, а следом Марат спросил:

— Так и будешь сидеть под одеялом?

— Ты что, заказал яичницу с беконом и кофе? — спросила я. Асадов рассмеялся.

— Да ты прямо Шерлок. Может, появишься и позавтракаешь?

Я высунула из-под одеяла половину лица.

— Это ты мне заказал? — спросила неверяще.

— Я успел сходить на утреннюю пробежку, принять душ и поесть в ресторане, пока ты тут сопела в подушку.

— И откуда ты такой взялся идеальный? — проворчала я, исчезая под одеялом.

Тут же с другой стороны кровати появилась моя рука, нащупала джинсы и втянула их в мое убежище. Несколько минут пыхтения, и я наконец появилась на свет божий, повторяя свой вопрос.

— Не мужчина, а бриллиант. А то алмаз.

— Это один и тот же камень, — заметил Марат, пока я принялась уминать принесенную пищу.

— Ну не совсем один, названия же разные.

— А ты знаешь, что алмаз — самое твердое вещество на земле? Все потому, что у него особое строение кристаллической решетки. А состоит он из углерода, бывает с примесями, но редко.

— Он еще и эрудированный, — покачала я головой. — А бриллиант?

— А бриллиант — это ограненный алмаз. Уж это ты должна знать. Огранка придает красивую форму камню, раскрывает все его преимущества в виде отблеска на солнце, игры лучей, а также скрывает дефекты или посторонние включения в минерал. В хороших руках камень преобразится и заиграет всеми красками, а вот при неумелой огранке даже из хорошего камня может получиться плохой бриллиант.

Я бы, наверное, могла оценить все сказанное, если бы не расплывалась от счастья завтрака. Голова начинала меньше гудеть, организм оживал, и все, чего мне хотелось, это выпить чашку кофе на балконе с отличным видом и теплым ветерком.

И вот тут Марат все испортил, поинтересовавшись:

— Так значит, я голубой?

Я поперхнулась остатками кофе и громко закашлялась. Так, несколько секунды форы у меня есть, только мыслей в голове не наблюдается. Марат терпеливо ждал, пока я приду в себя, сложив на груди руки.

— Это Светка сказала? — на всякий случай решила уточнить я. Он кивнул. Я выдохнула почти с облегчением.

— Ну а ко мне какие вопросы? Светку и спрашивай, откуда такие выводы.

— Я спрашивал.

Тут я насторожилась.

— И что она сказала?

— Повернулась к тебе и ответственно заявила, что ей сказала ты. Мол, я ревную Севу к тебе, так ты ей заявила, когда вы в кафе сидели.

Он вздернул брови, я немного подумала.

— Слушай, ну наболтали что-то по-пьяни, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного… Нет, это не наш случай, — перебила я сама себя. Марат медленно поднялся, а я сочла за благо снова укутаться в одеяло.

— Это тебя не спасет, — заметил он, я неуверенно пискнула:

— От чего?

Марат легко выдернул одеяло и, откинув в сторону, в мгновенье ока толкнул меня на спину и оказался сверху. Я нервно сглотнула.

— Что это ты задумал? — спросила с волнением.

— Думал показать тебе свою истинную ориентацию, чтобы ты больше не вводила никого в заблуждение.

— Слушай, да не стоит, я верю. Вот знаешь, прямо чувствую, что с ориентацией у тебя полный порядок. К тому же, сам подумай, я вчера столько выпила, и даже душ не принимала, и голова у меня квадратная, и вообще, ну вот совершенно это все ни к чему. Может, лучше домой отвезешь?

Марат немного поглазел, я похлопала глазами. Все-таки встал с меня, усмехаясь. Дышать сразу стало легче.

— Чего ж не отвезти.

И уже в машине он поинтересовался:

— Расскажешь, что в итоге произошло? Из ваших красочных изъяснений я понял только то, что все мужики — козлы, и главный козел — ваш Сева.

Ой, неловко получилось все-таки. Я кратко поведала основную информацию, опустив некоторые подробности. Марат только посмеивался. Вот так каждый раз, я, значит, страдаю, а ему смешно.

— Значит, он выбрал тебя, потому что ты попроще, — хмыкнул в итоге.

— Не потому что я попроще, а потому что я открытый человек, доверяющий миру, такого обмануть — раз плюнуть. Это Светка у нас в спецотделе сидит, а я обычная девушка.

— Ладно, ладно, я тебя понял, — покладисто кивнул Марат. — То есть в постель он тебя все же не уложил?

— Это ты сделал такой вывод из моего рассказа? Не помню, чтобы я упоминала подобное.

— Это вывод из ваших со Светкой излияний.

— Ясно, — ответила я, отворачиваясь и краснея. Надеюсь, я никогда не вспомню, что мы вчера за чушь несли, а то просто умру со стыда.

Кто готовился на деле умереть, только не от стыда, а от разрыва мочевого пузыря, так это Джек. Он даже не стал делать вид, что рад нам, о прыжках вообще речи не шло. Пес жалобно скулил, пытаясь прорваться между наших ног за дверь.

Я испытала такой укол совести, что словами не описать. И постаралась загладить вину долгой прогулкой, а еще мороженым, которое скормила Джеку недалеко от дома.

Марат составил мне компанию, я решила делать вид, что все, поизошдешее вчера — плод его больного воображения и просто не вспоминать. В конце концов, можно же и о чем-то другом поговорить.

— Я немного порыскал по своим каналам, попросил поискать Витины связи в мире хакерства, так сказать, — наконец заметил Марат, и я подобралась.

— И что?

— Он ушел на вольные хлеба несколько лет назад. А до этого работал только в одном месте, по крайней мере, официально.

— И где?

— В центральном банке программистом.

Я кивнула, а потом нахмурилась. Интересное совпадение. Выходит, Дереда и Савельев могли быть знакомы? Но рассказывая о нем, он не упоминал место работы, и вообще ничего похожего на то, что парня знал, не прозвучало. Вдруг мне это показалось подозрительным. Нет, это, конечно, все нереально, но… Дереда? Да быть не может. Он для этого слишком прост.

Однако переговорить с ним не мешает. Только вот я бы предпочла сделать это без Марата. За следующие полчаса я могла бы написать книгу «Тысяча и один способ избавиться от парня», ну если бы хотя бы один из них сработал. Марат или действительно не понимал моих намеков, или просто не желал понимать.

Наконец, смирившись с неизбежностью, я рухнула на диван и заметила как бы невзначай:

— У меня есть один знакомый в банке, может, прокатимся туда, я с ним поболтаю?

— Наконец-то здравая мысль, — хмыкнул он, тут же поднимаясь. — Что за знакомый? Очередной Сева?

— Сева единственный и неповторимый, — съязвила я, следуя за ним в прихожую. — А этот так, просто знакомый.

— Ну-ну, — не особо поверил Марат, однако больше высказываться не стал.

Из машины я набрала Дереду, на мое счастье, он быстро отозвался, и хотя был удивлен желанию встретиться прямо сейчас, отказывать не стал. Все-таки он душка.

Ага, душка-злостный убийца? Нет, ну не могу я же всерьез так думать о нем? Не могу. Тогда зачем еду? Ну просто пусть информацией поделится, может, он что вспомнит интересное.

В общем, всю дорогу я терзалась сомнениями, то зачисляя Дереду в ряды обманщиков и преступников, то возвращая в категорию глуповатых, но милых человеков мужского пола. Рассердившись в итоге на саму себя, к банку направилась твердым и решительным шагом разоблачать всех и вся.

Дереда ждал меня внутри, проводил в свой кабинет, я уселась на диван, внимательно разглядывая мужчину, он кашлянул.

— Слушай, если ты просто соскучилась, то лучше было бы вне работы встретиться. У меня вообще-то клиенты.

— Помнишь, я тебя просила узнать об одном парне?

— Который из окна выпал?

— Да.

— Ну?

Мы немного поглазели друг на друга.

— Вы не были знакомы? — сощурилась я.

— С кем? — не понял Дереда.

— С этим парнем. Он вообще-то работал в этом банке.

Мужчина немного похлопал глазами. Потом, собравшись, подбоченился и хмуро спросил:

— В чем ты меня подозреваешь?

Я даже на мгновенье смутилась. Вот еще один подозрительный признак: вроде дурачок, а как быстро меня раскусил.

— Почему ты мне об этом не рассказал? — насупилась я в ответ.

— Потому что я об этом не знал. Ты просила найти информацию, я нашел. Ничего про наш банк там не было. Кем он работал?

— Программистом.

Дереда только хмыкнул, закатив глаза.

— Да я и сейчас понятия не имею, кто там у них работает. Кира, ну вот ты нагонишь тревоги из-за какой-то ерунды. Я тут уже чего только не надумал.

— Например? — поинтересовалась я, он только рукой махнул.

От сердца тем не менее отлегло, я разулыбалась и глазками захлопала, а потом спросила весьма подхалимски:

— Слушай, а можно поболтать с этими твоими программистами?

— Зачем? — теперь глазами захлопал Дереда. Я неопределенно пожала плечами.

— Вдруг кто из них знал этого парня? Что-нибудь интересное расскажет.

Дереда тяжело вздохнул, сверля меня недовольным взглядом. По глазам видела, что он очень хочет мне отказать, потому, напустив во взгляд щенячьей преданности, робко заметила:

— А я ведь столько сделала ради твоего счастья, между прочим, совершенно бескорыстно.

Ну вот что ни говори, добросердечный он человек.

— Ладно, пошли, — сказал нехотя, поднимаясь.

Я просияла и даже обнять его хотела, но он тактично увильнул. Возможно, памятовал о больном колене и боялся случайных увечий.

Мы стали петлять по коридорам, и я даже немного напряглась, как буду выбираться отсюда? Так не найду выход и придется остаться тут навсегда. Интересно, есть у них хранилище денег, как у Скруджа Макдака?

Наконец мы тормознули возле двери, черт знает где. Возможно, уже успели пересечь границу города, кто знает.

— Как фамилия парня? — спросил Дереда, получив ответ, кивнул. — Я сейчас.

И скрылся за дверью так быстро, что я даже не успела носа сунуть в щель. Ниндзя, не иначе. Появился он минут через пять, с высоким тощим парнем, одетым в очень широкие брюки и футболку, отчего выглядел комично. Я улыбнулась, выражая дружелюбие, Дереда сказал:

— Вот, это Кира, а это Миша. Он был знаком с парнем. Говорите, я вас оставлю. Будь осторожен, — последнее предложение он едва слышно произнес, явно обращаясь к Мише, за что получил мой укоризненный взгляд. Смутившись, быстренько потопал прочь по коридору.

— Пойдем на воздух, что ли, выйдем, — заметил Миша, я решила не протестовать, в конце концов, сама отсюда не выберусь.

Однако пошли мы не вслед за Дередой, а в другую сторону. Шли недолго, но плутая поворотами. Когда парень распахнул дверь, я даже зажмурилась, уверенная, что сейчас увижу китайскую границу. Но перед моими очами была только помойка. Оглядевшись, я пришла к выводу, что мы оказались сзади здания банка.

— Че, правда, Савельев того? С собой покончил?

Я вздохнула. Подумав, пожала плечами.

— Сложно сказать. Кто говорит, сам, кто говорит, могли убить.

Миша задумчиво кивнул, доставая сигареты. Я отодвинулась, чтобы сигаретный дым не достигал меня. Ну и улыбалась, конечно, чтобы Миша не подумал чего не того.

Хотя, кажется, его мысль о возможном убийстве не смутила, и это было интересно.

Глава 16

— Вы его хорошо знали? — задала я вопрос.

Миша, выдохнув дым, ответил:

— Можно на ты. Не то чтобы хорошо, да и когда это было… Но не заметить его было трудно. В плане его профнавыков. Хакер он от бога. Был. На этой волне мы и сошлись. Но как у любого человека, чем-то одержимого, с головой у него было так себе.

— Это что значит? — нахмурилась я.

— Ну в период нашего с ним общения он бредил масонами, мировым заговором и прочей фигней. Читал какие-то древние книги, утверждая, что в них зашифрована важная информация для потомков. Главное, найти шифр.

— И как, нашел?

— А пес его знает. Мне он об этом не говорил. Но вообще, шифры — это была его еще одна излюбленная тема. Ну или помешательство, кому как видится. Собственно, неудивительно, учитывая сферу его деятельности… Программные шифры он считывал на раз-два, но особенно не афишировал свои таланты. Здесь-то он занимался программным обеспечением.

— Но если ты знал, что он вроде как хакер… — начала я, Миша кивнул, бросив окурок в стоящую неподалеку урну.

— Знал, потому что общались. Недолго, но тем не менее… Но я лично об этом никому не рассказывал, так что откуда пошла Витькина слава, не знаю.

— А она пошла?

Миша пожал плечами.

— В какой-то момент он просто пришел и сказал, что увольняется. Просто вещи собрал и свалил. Мы тогда удивились, но что тут скажешь? А потом я его случайно встретил, спросил, как дела. Витька дерганный был какой-то, ну и ляпнул, мол, пошел по кривой дороге. Я удивился, что это значит? Но он не стал распространяться, сказал только, что ему нужны навыки в расшифровке кодов, что он на пути к большим открытиям, и прочий бред. Я тогда подумал, он опять про масонов, но он мне стал затирать про прецессию и вращение звезд. Интересно, кстати, хотя я во многое не втыкнул. Даже подумал, может, пообщаться как-нибудь. Потом он стал затирать про какое-то евангелие от Иуды, которое расшифровывает как раз все эти небесные процессы, и я съехал с темы.

— Почему? — удивилась я. Миша снова пожал плечами.

— Да как-то вообще не люблю религиозную тематику, знаешь. Начнет с небесных светил, а закончит тем, что я должен кому-нибудь квартиру продать.

— Думаешь, Витя попал в секту? — расширила я глаза.

— Понятия не имею. Но в любом случае, это же было давно, столько лет прошло.

Миша ушел, а я еще немного постояла, раздумывая. Да уж, интересная информация, однако. Одно ясно точно: с головой у Савельева был полный разлад. Впрочем, такое же с гениями часто случается?

Хотя верить на слово парню, который общался с ним приличное количество лет назад… Тоже такое. К тому же Миша явно полон предрассудков, и то, что Витя имел в виду, может вовсе не быть связанным с сектантством или поехавшей крышей. Хотя, конечно, наркотики… В общем, все очень и очень неоднозначно.

Еще немного подумав, я потопала в сторону машины Марата. Он сам обнаружился возле нее, стоял, привалившись к дверце и совершенно наглым образом флиртовал с какой-то девицей. По крайней мере так мне показалось по его поведению. Девица, конечно, таяла, еще бы, симпатичный мужик с крутой тачкой…

Я почему-то разозлилась, особенно, когда этот гад разулыбался во все зубы, сейчас еще и номер телефона возьмет у нее.

Нет, так-то какое мое дело, конечно, но я все равно решила вмешаться. Ни к чему нам сейчас всякие отклонения от курсов.

Подойдя, повисла у Марата на локте, ядовито сказав:

— Милый, а вот и я.

Улыбнулась так, чтобы окружающие в радиусе двух метров поняли, что лучше удалиться. Девица (и что он в ней нашел, а, ничего интересного), переведя взгляд с Марата на меня, смутилась.

Асадов только бровь вздернул, повернувшись в мою сторону.

— Я так рад, — сказал совершенно неискренне, а потом, притянув за талию, поцеловал.

И я вам скажу — ничего скромного в этом поцелуе не было. Все по законам страсти. Я до того обалдела, что даже ответила, позволила себя к дверце прижать, и только когда руки его полезли мне под футболку, пришла в себя.

Отпрыгнув в сторону, сурово поинтересовалась, пытаясь выровнять дыхание:

— Это еще что было?

Девицы, кстати, уже не наблюдалось, сообразительная.

— Ты меня совсем не ценишь, — вздохнул он притворно. — Видишь, как я тебе качественно подыграл, не то что ты тогда в баре со своим Севой.

Я захлопала глазами.

— Подыграл? — поинтересовалась почти в изумлении. Асадов скроил невинную физиономию. Вот ведь гад!

Отодвинув его, я села на пассажирское место, Марат присоединился через пару секунд.

— Ну что интересного узнала? — спросил как ни в чем не бывало.

Это нормально, сначала целовать меня прилюдно, а потом делать вид, что ничего не произошло? Подыграл он, а… Ух, я тебе подыграю!

— Слушай, ты говорил, твоя сестра встречалась с Савельевым?

— Было дело, в институте еще.

— А с ней можно поговорить?

Марат насторожился.

— О чем?

— О Вите, конечно. Хочу понять, что он был за человек. Кстати, ты ведь тоже с ним общался?

Асадов задумчиво почесал затылок.

— Не особенно много.

— Ну и как он тебе?

Марат пожал плечами.

— Хороший пацан. Не от мира сего немного, но не критично. По крайней мере так было тогда. За столько лет, сама понимаешь, многое могло измениться.

— И ты с ним совсем-совсем не общался за последние годы?

Марат посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Я же говорил, как-то пару раз списывались. В основном, по техническим вопросам, типа помочь с компьютером, ну могли перекинуться парой слов, но ничего конкретного. Я даже не знал, чем он занимался. И сестра тоже, если тебя это интересует. Они встречались около полугода, я тогда тоже жил в этом городе, так что волей неволей виделись.

— Так ты сам вообще откуда? Из Татарии?

— По-твоему, есть такая страна? — хмыкнул Марат. Я смутилась. — Да, мы из Казани. Отец был военным, и мы оказались в этом городе всей семьей. Потом я уехал в Казань, родители со временем тоже подтянулись. А сестра вот встретила тут свою любовь.

— Видишь, какой у нас замечательный город, может, ты тоже встретишь тут свою любовь.

— Ага, если из окна не выкинет какая-нибудь чокнутая баба. И вообще, с чего ты взяла, что мне нужна любовь? Может, я вообще женат?

Я часто заморгала, открыла рот, чтобы высказаться насчет отсутствия кольца на безымянном пальце, но рот быстро закрыла. Можно подумать, кольцо нельзя снять.

— Ты что, женат? — спросила со странной обидой в голосе. Марат рассмеялся.

— Будешь пенять мне за то, что женатый целую девушек?

— И буду, — надула я губы, сразу почувствовав себя не в своей тарелке.

Что ждать от этого мужчины неизвестно, но точно ясно, что ничего хорошего.

— Да успокойся ты, борец за чужие души, не женат я, и даже девушки у меня нет. По крайней мере, постоянной.

Ну вот, теперь стало еще подозрительней. Он сейчас меня специально с пути сбивает, чтобы я не копала в этом направлении? Или и правда, нет никого? Еще и с уточнением — постоянной. Вывод: бабник, хоть и скрывает. Вот Сева не скрывает, между прочим, у него все на лице написано в этом плане. Не зря он Марату сразу не понравился. Рыбак рыбака, как говорится…

— Перестань ты уже думать, — покачал головой Марат, поглядывая на меня, я хмуро на него уставилась, погрозив пальцем.

— Ты мне не нравишься, — сказала ему, он только хмыкнул.

— Зато ты мне очень нравишься.

И музыку включил, чтобы я вопросов не задавала, видимо. А как их не задать? Хотя какие тут вопросы? Все мы понимаем прекрасно: шуточки-прибауточки у него. Тело ему мое понравилось, помним-помним. А нос картошкой, между прочим, к телу прилагается.

И вообще, не для такого вот прихвостня я себя берегла… почти два года. Да хватит думать о нем, недостоин Асадов этого. У нас с ним общее дело, вот и все. Кстати, о деле.

Приглушив музыку, я высказалась:

— Надо бы к Вите на квартиру сходить.

Марат, изогнув бровь, бросил на меня взгляд.

— Зачем? Там вроде менты были, и ты потом ходила?

Я пожала плечами.

— Все говорили, что Витя парень неплохой, и я верю, но я ведь не знала о его интересах и прочем. Хотелось бы исследовать жилище в свете новой информации.

— Кстати, поделишься?

Я передала суть разговора с Мишей. Марат, пожевав губу в раздумьях, заметил:

— Ну да, звучит немного устрашающе. И что ты хочешь найти в его квартире?

— Если он был помешан на всяких там шифрах и кодах, может, что-то из этого осталось в квартире? И если мы проявим внимание, то найдем что-нибудь интересное.

Марат, подумав, кивнул.

— В принципе, вариант, можно попробовать. У тебя же есть телефон его матери? Позвони ей, пусть приедет.

Я набрала Татьяну Викторовну, расплывчато изъясняясь, уговорила на очередную встречу. Она обещалась быть после работы, то есть около семи.

— Чем займемся до этого времени? — поинтересовался Марат, покидая машину. Мы как раз запарковались возле моего подъезда.

— Я так понимаю, ты меня покидать не собираешься? Тебе не надо проверить, как там твой номер без тебя?

— Я был в нем утром, все в порядке, — лучезарно улыбнулся Марат, шествуя к двери. Я поплелась следом.

— Есть у меня нечего, — заметила с некоторым злорадством. Он промолчал. Недобрый знак, подумалось мне, и точно.

Марат вознамерился выгулять Джека. Я торжественно вручила ему поводок с ошейником, заявив, что мне надо работать. Асадов, приняв все без единого писка, удалился на прогулку. Вернулись они только через полтора часа, Джек был так счастлив, что словами не передать, язык свешивался почти до пола. Как только ему вымыли лапы, он напился воды и развалился на лежанке пузом кверху.

Оказалось, они еще в магазин зашли, Марат припер три здоровых пакета, набитых едой, чем поселил в моей голове смутные мысли, что он планирует задержаться. Про кулинарные способности я не успела забыть, так что не особо удивилась, когда из кухни поплыли невозможно аппетитные ароматы.

В общем, когда мы сели есть, я сказала:

— Я почти готова прослезиться от счастья. Как же ты весь такой молодец и без девушки?

— А зачем она мне? Я и сам все умею.

— Прямо все? — съязвила я. Марат скроил мину, я немного покраснела.

— Ешь молча, — заметил мне, я принялась жевать.

Надо было признать, рациональное звено в его словах было: готовит Марат превосходно, по хозяйству справляется, плюс богат и не зазнается. Ну и симпатичный, да еще и с кубиками.

Я вздохнула, у него там, в Казани, поди отбоя нет от девиц. Вот и пусть отправляется в свою Казань, тоже мне, приперся сюда смущать меня.

В общем, я решила занять оборонительную позицию. Буркнув «спасибо», удалилась в комнату и писала до самого звонка Татьяны Викторовны.

Асадов снес это стоически, такое ощущение, что у него вообще нет проблем в том, чтобы сидеть в тишине и ничего не делать. Созерцать стену там, потолок. Даже кажется, он от этого кайфует.

Я стремительно приблизилась к финалу, и была уверена, что закончу черновик сегодня ночью. Так что можно будет выдохнуть на денек, перечитать и отправить редактору. Как бы она там сердечный приступ от счастья не схватила, получив от меня письмо.

Хотя с инфарктом пришлось обождать, потому что планы мои все-таки не сбылись. Но обо всем по порядку.

Глава 17

В семь мы с Маратом стояли возле дома Савельева, поджидая Татьяну Викторовну. Накрапывал мелкий дождик, противный такой, вроде и нет его, а мокнешь. Марат шмыгнул носом:

— Как бы не заболеть.

— Да ты такой бугай здоровый, не заболеешь, — брякнула я в ответ. Поймав его взгляд, накинула на голову капюшон теплой кофты, пока Марат тосковал рядом в футболке.

— Кира, добрый вечер, — окликнула меня мама Вити. Я поздоровалась в ответ, представив их с Маратом друг другу. Татьяна Викторовна не изъявила ни удивления, ни узнавания, так что пришлось поверить тому, что Асадов с Савельевым не был столь близко знаком. — Что-то случилось? Почему вы решили снова посмотреть квартиру?

— Как раз ничего, — вздохнула я, — потому и надеюсь найти хоть что-то…

— Но мы же в прошлый раз…

— Да, я помню, но вдруг?

Женщина кивнула, вздохнув, и мы направились к подъезду. Так и хотелось Марине Евгеньевне помахать в дверной глазок, но я сдержалась, и так поди слухов будет немало, что я тут верчусь.

Женщина в этот раз, пройдясь по комнатам, уселась в кухне, оставив нас одних.

— Ну и что ты хочешь найти? — негромко поинтересовался Марат. Я направилась к книжным полкам.

— Если он фанател по шифрам и много читал, логично… — я кивнула на книги. Шкафов было два, и книг в них битком.

— Перспективно, — хмыкнул Марат.

Но для начала мы еще раз прошвырнулись по квартире. Ничего не найдя, вернулись к полкам и стали просматривать книги.

Надо признать, вкус у Савельева был. Много классики, исторические книги, религиозные, различного рода публицистика.

Марату я выделила художку, а сама занялась историей и религией. Минут через двадцать появилась Татьяна Викторовна, застав нас за столь странным занятием, вздернула брови в удивлении.

— Это надолго, — заметила мне, я смущенно пожала плечами. — Мне домой надо ехать. Может, я оставлю вам ключи, а завтра заберу?

— Я подвезу вам их на работу! — тут же согласилась я, благодаря женщину.

Закрыв за ней дверь, повернулась в сторону комнаты и увидела Марата, слишком заинтересованно что-то читающего.

— Иди сюда, — позвал меня, — смотри.

В одной из книг карандашом на полях было написано:

«Она рядом со мной, все время рядом».

А через несколько страниц ещё надпись:

«Я знаю ее!»

И несколько раз подчеркнуто.

— И что это значит? — спросила я Марата.

— Понятия не имею, мы даже не знаем, когда эти записи сделаны, хотя книга лежала на полке поверх других, может, и не так давно.

Мы погрузились в дальнейшее изучение. Дождь зарядил сильней, барабаня в окно, поднялся ветер, порой такой сильный, что его порывы с размаху били в окно, пугая. Я вздрагивала каждый раз, тем более что книги, которые просматривала, все были пронизаны страшным магнетизмом.

— Вполне допускаю, что он рехнулся, — высказалась в итоге, отрываясь от очередной книги. — Сидишь тут один, траву куришь и читаешь вот это все.

Марат наклонился ко мне, читая текст. Оказался так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее, почему-то стало неуютно. Не то что неуютно… Но как-то приятно. Приятная у него туалетная вода, да и вообще, он довольно приятный. Только вредный. И бабник.

Эти мысли вернули меня обратно, мотнув головой, я отстранилась, повернув к мужчине голову.

— Свое читай, — заявила, не рассчитав расстояния и оказавшись с ним лицом к лицу. Мы уставились в глаза друг другу, Марат, быстро опустив взгляд на мои губы, вернулся к глазам.

Я нервно сглотнула, по рукам пробежал табун мурашек, разбив базу где-то в районе щиколоток.

Марат наклонился чуть ближе, еще немного, и… Резкий порыв ветра ударил в окно так, что стекла задрожали. Свет моргнул и погас. Вскрикнув, я вскочила, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— Тише, — шикнул Марат, вставая следом, я видела его очертания в полутьме, рассеянной светящим в окно фонарем. — Это просто непогода.

Я тяжело выдохнула.

— И что теперь делать? Если света не дадут, то ничего мы тут не высмотрим.

— Предлагаю отправиться домой, Джек там наверняка места себе не находит. Собаки боятся такой погоды.

Я испытала чувство стыда. И правда, про пса совсем не подумала. Он еще и не гулян. Хотя смутно представляю, что в такую погоду Джек куда-то пойдет.

— Сюда вернемся утром и закончим осмотр.

Пришлось согласиться. Собравшись, мы быстро спустились вниз. Оказавшись на улице, я поежилась, натягивая капюшон на голову. Хорошо, что тут недалеко.

До дома мы бежали, но все равно вымокли до нитки. Джек встретил нас радостным поскуливанием, ну то есть когда смог выбраться из-под дивана, где он все это время и сидел, по всей видимости. Тут тоже не было света, кажется, обесточило весь район.

— Ну и вечерок, — заметила я, гладя Джека, он, получив порцию любви, снова смылся в какое-то укрытие.

— Свечи есть? — спросил Марат.

— Понятия не имею.

— Где можно посмотреть?

— Понятия не имею.

— Тебя заклинило? — усмехнулся он.

— Самую малость. Мне нужен горячий душ.

— Я бы тоже не отказался.

Я посмотрела на Марата с подозрением, но в темноте ничего толкового не увидела, потому поинтересовалась:

— А ты домой случаем не собираешься?

— В Казань?

— В «Космос».

— Вообще, я планировал заночевать тут, чего таскаться туда-сюда? К тому же одеяло на полу мне почти как родное.

— Ты с ним поаккуратней, оно в стиралку не поместиться. Выкидывать его потом, что ли?

— Ха-ха, — ответил на это Марат, а я удалилась в ванную с телефоном.

Помылась при свете фонарика, а когда выползла, наблюдала в кухне Марата. Надо сказать, зрелище было крайне умилительное. Футболка мужчины висела на спинке стула, а сам он, облаченный в фартук и джинсы, возился у плиты. На столе уже стоял ужин, а еще две зажженные свечи. На стуле сидел абсолютно счастливый Джек, взирая на Марата с любовью.

— Он тебя бросит, — прошептала я псу, но тот только чихнул в мою сторону.

Спихнув Джека и получив явное неодобрение, я уселась на его место, тут и Марат подоспел с двумя бокалами вина.

— Слушай, ты в ресторане поваром не подрабатывал? — поинтересовалась я из вредности, Марат только усмехнулся, чокнувшись своим бокалом о мой, сделал глоток.

Ели мы молча, постоянно переглядываясь. Молчать было утомительно, потому я решила обсудить дела насущные.

— Знаешь что? — заметила вслух. — Ведь евангелие мы в квартире так и не обнаружили.

— Вопрос только, куда оно могло деться, — пожал плечами Марат. — И есть ли в нем какой-то толк. Что он там, отметки на полях писал?

— Но ты же не будешь отрицать, что его интерес к евангелию вот так вдруг вызывает подозрение?

Он пожал плечами.

— Мне сложно сказать, я же с ним не общался. Вполне возможно, что ничего за этим фактом не скрывается. Если уж ему так нужно было евангелие, чего проще пойти и купить в магазине? Или просто в сети открыть? Но он ведь спросил его у матери.

— Может, просто вспомнил, когда был в гостях? И тогда же ему пришло в голову что-то с ним сделать?

— Что? Прочитать задом наперед, сжечь и вызвать сатану?

— А так можно? — посмотрела я с подозрением, Марат поперхнулся.

— Надеюсь, нет. Я веду к тому, что не стоит зацикливаться на этой конкретной книге, а попытаться понять, зачем она ему была нужна. Если евангелие было как-то использовано, то должна быть зацепка. А у нас ничего нет. Так что и думать об этом нет смысла.

Я кивнула, уткнувшись в еду. Нет смысла? А вот и есть. Ищите и обрящете, все дороги ведут в Рим. Вот она подсказка, может быть такое? Может ли быть, что эти две записи связаны между собой? И в баре «Рим» нужно было не просто отираться, а искать следующий знак? Как-то связанный с евангелием? Вот что в баре может быть святого? Это же злачное место.

И тем не менее, идея вдруг показалась мне перспективной. Я даже на месте поерзала, прикидывая. Вдруг я сейчас права, и Витя что-то зашифровал таким образом? Интересно только, что?

— Ладно, давай ложиться, что ли? — Марат, поднявшись, собрал посуду и принялся ее мыть. Я, воспользовавшись ситуацией, скользнула в комнату и улеглась на диване, укрывшись одеялом.

— Кира, — услышала его шепот через пять минут, — полотенце дашь чистое?

— Вон в том шкафу, — ткнула пальцем.

Марат со свечой в руках прошел в нужном направлении, дав мне насладиться мускулистой спиной и широкими плечами. Я накрылась с головой, меня таким не проймешь.

Пока он мылся, ворочалась с боку на бок, то размышляя о шифровке, то прислушиваясь к шуму воды и представляя Марата под ее струями. В общем, никакого душевного равновесия. Когда он вышел, я замерла, сделав вид, что сплю, даже сопеть принялась для наглядности.

Марат разместился на полу, поерзал, устраиваясь удобней, Джек переместился к нему, а я подумала про себя:

«Предатель», — и перевернулась на бок.

Минут десять стояла тишина, сон не шел. И вдруг Марат позвал шепотом:

— Кира.

Я немного помолчала, но все же ответила:

— Что?

— Кажется, я заболел.

— Как это? — я села на кровати, откидывая одеяло. — Серьезно заболел? Температура?

— Наверное. Все тело ломит.

Вот же напасть, а. Немного подумав, как поступить, я сползла к нему на одеяло, положила ладонь на лоб: он был прохладный. Не успела я ничего сказать, как оказалась на спине, а Марат на мне.

— Это еще значит? — поинтересовалась я почему-то шепотом. — Ты не заболел!

— Заболел, — кивнул он, наклонившись и поцеловав меня в шею. В голове сразу немного поплыло, я нервно сглотнула.

— И чем же интересно?

Марат остановил беседу самым решительным образом: начала меня целовать. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но когда он оторвался от меня, я вообще уже слабо соображала.

— Точно заболел, — сказал он, — чувствую, как выросла температура.

И не только она, скажу я вам. Но Марату, конечно, такое не стала говорить. Тем более, что не встретив отклика, он вернулся к поцелую, а я подумала-подумала и махнула на все рукой, прижимаясь к нему и позволяя стянуть с себя пижаму.

Глава 18

Ну вот кто бы мог подумать, что спать на полу на одеяле так приятно? Особенно, если рядом большой горячий мужчина, который всю ночь согревает тебя своим телом? Глаза открывать не хотелось, хоть я и проснулась, но мне было так хорошо, что улыбка сама расползалась на лице. Это меня и выдало.

— Проснулась? — услышала голос и открыла глаза.

Я лежала у Марата на плече, он, кстати, тоже улыбался. Хотя и ожидал реакции какой-то. Например, что я выкину его сейчас на лестницу? Или побью сковородой из-за украденной девичьей чести? Но если честно, я была весьма далека от этого.

Приподнявшись на локте, сделала испуганные глаза и сказала:

— Знаешь, кажется, ты меня заразил, и я тоже заболела.

Марат весело рассмеялся, прижимая меня к себе, и начал целовать. В общем, утро началось более чем хорошо.

Что я там говорила про продавленный диван и скачущего пса? Ерунда какая… Джек, кстати, весьма деликатно удалился в кухню и провел ночь там. Кэт его, что ли, выдрессировала?

После Марата в душ отправилась я, а когда вышла, мужчина успел и завтрак приготовить. Какое прекрасное утро.

И только я подумала об этом, как, словно по закону подлости, раздался звонок в домофон. Марат посмотрел на меня вопросительно.

— Ты кого-то ждешь? — задал вопрос, я покачала головой, шествуя к домофону. Оказалось, у моих дверей Марик. Не найдя адекватной причины отказать во встрече, я со вздохом открыла.

— Это кто? — спросил Асадов.

— Да так, один старый знакомый, абсолютно безобидный, книжки читает, иногда вот в гости заходит, обсудить прочитанное.

Марат только бровью дернул и удалился в кухню. Я хотела сказать ему, что кроме джинс можно надеть хотя бы футболку, а то и носки, но тут раздался звонок в дверь. Марик сегодня был облачен в джинсы и пуловер, выглядел, кстати, вполне себе демократично. На ботаника не очень смахивает, но что-то интеллигентное угадывается. Главное, долго в глаза не смотреть.

— Я тут мимо проходил, — заявил Марик с порога, но договорить не успел, потому что в прихожей показался Марат.

Одеться он так и не догадался, потому Марик, наверное, и застыл с открытым ртом. Даже обидно стало, можно подумать, наличие мужчины в моей жизни должно сопровождаться вот таким изумлением.

Марик протянул руку и, кашлянув, сказал:

— Боб Маркес.

Я повела глазами, Марат вздернул брови, но ничего не сказал, только представился в ответ своими именем-фамилией. Ну да, звучит куда скромнее.

Марик немного затоптался из-за возникшей паузы, а я указала рукой в сторону кухни.

— Пойдем чай пить.

Разувшись, он потопал в указанном направлении, а Марат, взяв меня за руку, негромко спросил:

— Можно тебя на минутку?

— Я сейчас, — сказала Марику, — налей сам чай.

Марат провел меня в комнату и усадил на стол, после чего стал целовать, так что минутка, честно сказать, растянулась на неопределенное количество времени, на какое точно, сказать не могу, потому как сразу потеряла ему счет.

— Этот Боб точно безобидный? — задал вопрос, оторвавшись.

— Какой Боб? — не поняла я сразу. — А, Боб, да, не беспокойся.

— Мне надо отъехать на пару часов, дождись меня, ладно?

— Да куда я денусь? — хмыкнула я, но потом решила, что это звучит как-то не очень, и добавила серьезно: — Мне же надо книгу писать.

— Хорошо, я постараюсь побыстрее.

Он снова меня поцеловал, и стало ясно, что побыстрее вернуться не получится по причине того, что ему просто не уйти. Наконец, он все-таки оделся, я проводила его до дверей, где мы опять чуть не залипли, и когда наконец я закрыла за ним и посмотрела в зеркало, сама себя не узнала: глаза блестят, на щеках румянец, улыбка на пол лица. Ну может, я выпила с утра, мало ли.

Появившись перед Мариком, села на стул и, уставившись на него, тут же улыбку стерла. Вот что Марик за человек? Опять весь кайф обломал, сидит, смотрит исподлобья.

— Что теперь? — вздохнула я.

— Ты с ним спишь, — сказал он утвердительно.

— И что? — закатила я глаза.

— А ты знаешь, кто он?

— Это у тебя что, бзик такой? Как только мужик появляется, сразу «а ты знаешь, кто он»? Ну кто он? Маньяк, убийца, политический преступник, угонщик дорогих автомобилей?

Марик смотрел скептически, а потом заявил:

— Он миллионер.

Я немного поморгала, усмехнувшись.

— Какое ужасное преступление. И что в твоем понятии миллионер? Человек, который зарабатывает на сто тысяч больше тебя?

Марик только нахмурился.

— Он реальный миллионер. Один из самых богатых людей России.

Я еще поморгала.

— Шутишь? — сказала в итоге. Вздохнув, Марик полез в телефон.

— Мне его фамилия сразу знакомой показалась, пока вы там обжимались в комнате, я порыскал в сети.

Не успела я покраснеть от стыда за «обжимались», как передо мной лег телефон с открытой статьей. Первое, что я увидела, была фотография. Марата я узнала без труда, как и того, кто рядом с ним.

Подняв глаза на Марика, прошептала:

— Это что, президент?

— Ну да, — пожал плечами Марик, — ты читай, читай.

Ну я и прочитала. По всему выходило, Марат реально богат до умопомрачения, хотя вот я бы лично ни за что на свете не признала в нем настоящего миллионера, мне-то казалось, что они какие-то другие. Ну то есть не умеют жить в халупах, спать на полу, готовить так, что пальчики оближешь… Господи, он же убрал с пола всю разорванную «Мстительницу»!

— Как же так? — подняла на Марика растерянный взгляд.

— Вижу, он не поделился с тобой этими данными, — кивнул Марик, — так я и думал.

— Почему?

— По твоему виду. А знаешь, какое у него прозвище?

— У него и прозвище есть?

— Ага. Левша.

— Он разве левша?

— Тебе виднее, — съязвил Марик, я почему-то снова покраснела. — Прозвище он получил благодаря роду своей деятельности. Он ювелир. Притом настолько искусный, что может блохе бриллиантовые подковы сделать. Сечешь?

Я снова поморгала, пытаясь осмыслить очередной поток информации. Марик меж тем продолжал:

— Свое состояние на этом и сколотил. Говорят, в начале карьеры не брезговал и противозаконными делами, — на мой вопросительный взгляд тут же пояснил: — Ну если кому что надо было сделать, замаскировать камешки, например, или переправить за границу… Сейчас у него сеть ювелирных и антикварных магазинов по всему миру. За заказы берется нечасто, и стоит это столько, что закачаешься. Тем не менее, очередь к нему такая, что можно только позавидовать.

Я потерла лицо, пытаясь осмыслить полученную информацию, получалось так себе.

Марик, кажется, понял, что загрузил меня основательно, потому что, кашлянув, робко спросил:

— Как вас вообще судьба свела?

Я открыла рот, застыла, моргая, воспоминания пронеслись перед глазами в одно мгновенье. Савельев, пропавшие камни, Сева с его поисками, записка в бумажнике, приезд Марата… Искусного ювелира с обширными связями.

— Мать вашу, — прошептала, продолжая смотреть куда-то перед собой. Марик озабоченно налил мне стакан воды. Ее я выпила. Но легче не стало.

— Что, все так плохо? — обеспокоенно спросил Марик и трагично добавил: — Ты беременна?

— Что, правда? — уставилась я на него, не сразу поняв, что это вопрос, но тут же поморщилась. Ну что за глупости.

— Дело в другом, — махнула рукой, — просто я поняла, что наше счастье будет коротким и явно без продолжения.

— Наше с тобой?

— А у нас с тобой счастье? — подозрительно уставилась я на парня, он смутился.

— Ну в принципе… То есть… Я хочу сказать…

Вот и Марик вернулся, тот самый, каким я его помню и люблю. Наконец, он нахмурился и таки закончил мысль:

— Благодаря тебе я многое переоценил в жизни.

— Может, это не я, а Маркес? И кого ты там еще прочитал? Браун.

Марик кивнул.

— И как он тебе?

Он пожал плечами:

— Интересно. Правда, относиться серьезно сложновато.

— Почему? — удивилась я. Марик снова пожал плечами.

— Нет, ну как выдуманная история — да. А так… У него же Христос того с Марией Магдалиной, это похлеще Маркеса будет.

Я икнула.

— А ты что, евангельскую историю знаешь?

Марик обиделся.

— Ты же сама говорила, что нужно не просто читать книгу, но и соответствующие ей труды. Вот я прочитал.

— И что там? — спросила бестолково, Марик вздернул брови в удивлении. Я махнула рукой. — Извини, плохо соображаю из-за потока информации.

— Ладно, — поднялся он, — пойду я. Кстати, вот, я тебе принес разные истории, как ты просила. Записал все, что смог вспомнить.

Он выложил на стол тетрадку, я только кивнула. Вот сейчас мне точно не до этих историй. Со своими бы разобраться.

— Кстати, может, еще что посоветуешь почитать?

Я немного поморгала, а потом торжественно положила руки ему на плечи. Парень напрягся.

— Думаю, Боб, ты готов.

— К чему? — нервно сглотнул он.

— К великому и ужасному Федору Михайловичу Достоевскому. Начни, пожалуй, с «Идиота».

Взгляд Марика снова наполнился подозрением.

— Это намек? — спросил он, насупившись.

— Вот ты мне и расскажешь, когда прочитаешь, — я ласково подтолкнула его к выходу, чувствуя острую необходимость побыть одной.

Вытолкав парня, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. Господи, ну какая же я идиотка!

Быстро пройдя в комнату, села в кресло, сводя все имеющиеся данные вместе. Сева берется переправить крупную партию камней, используя Савельева. Тот носит в бумажнике записку с данными знакомого ювелира, который в ближайшие дни приедет в наш город.

Только выходит неувязочка: Витю убивают, а камни пропадают. Марату безусловно светиться ни к чему, вот он и косит под дурачка, к тому же Светка (смотри — полиция) просит его о помощи, тем самым вычеркивая из круга подозреваемых. А то, что они не переписывались… Так со способностями Савельева удалить любую переписку — дело двух минут. И все шито-крыто.

Только вот камней нет. Тот, кто убил Савельева, забрал их? Или Витя сам успел спрятать? Марат делает вид, что просто отирается рядом, а на самом деле находится в гуще событий и держит руку на пульсе. Чтобы в нужный момент взять да и забрать камни?

Глава 19

Так, надо срочно прояснить ситуацию. Немного подумав, я набрала Светку, она откликнулась сразу.

— Случилось чего? — спросила тут же, я неопределенно промычала в ответ.

— Ты встретиться можешь?

— Ну я сейчас с псом гуляю, хочешь, присоединяйся.

Узнав, в каком они дворе, я быстро оделась, Джек робко гавкнул, черт, с ним тоже погулять не помешает. Подумав, взяла его с собой, что, конечно, было в какой-то степени ошибкой.

Сегодня Джек был не в настроении мириться со своей копией, как впрочем, и тот, второй. Они начали отчаянно лаять друг на друга, бросаясь с поводка. Немного посмотрев на них, Светка отошла в конец двора и привязала своего там.

— Извини, Джек, — шепнула я, поступая так же на другом конце двора, благо он был небольшой, а людей не наблюдалось. Мы со Светкой разместились на скамейке посередине напротив шикарной клумбы с цветами.

— Чего хотела? — спросила Светка.

— Ты знала, что Марат миллионер?

Она посмотрела на меня, как на дуру.

— Конечно, знала. Перед тем, как предложить ему сотрудничество, неплохо было бы осведомиться, с кем имеешь дело, как считаешь?

Вот разумно говорит, а. Только почему же я не осведомилась прежде, чем… э… начинать сотрудничество.

— И тебя не смутило, что он такой крутой?

Она пожала плечами.

— Ну я на рожон лезть не собиралась. Я же говорила, мы думали, что его связь с Савельевым может кого-то заинтересовать, и мы бы таким образом Асадова использовали. Только он по ходу никому не нужен.

Мне очень хотелось спросить: а тебя не смущает род его деятельности в связи с развернувшимися событиями? Хотелось, но я не стала. Сама не знаю, почему. Хотя где-то глубоко внутри сквозила мыслишка о том, что своими словами поселю в душе Светки смуту, которая может вылиться Марату в неприятности. А вдруг он действительно ни при чем? Наивная, наивная Кира Мурашкина.

Распрощавшись со Светкой, я отвязала Джека, он посмотрел на меня так, что я почувствовала укол совести, кажется, произошедшее было посчитано за личное оскорбление.

— Ну извини, Джеки, — шепнула, потянувшись рукой к его загривку, но пес увернулся и гордо прошествовал в сторону, даже не оборачиваясь.

— Все Марат виноват, — пробурчала я себе под нос. Ну конечно, теперь готова повесить на него всех собак. Хм, как двусмысленно звучит…

Дома Джек все так же горделиво прошел к лежанке и, отвернувшись от меня, улегся.

— Ну ладно тебе, пес, — я развернула лежанку, чтобы он оказался ко мне лицом, Джек снова развернулся спиной.

Решив действовать другим путем, я наложила ему двойную порцию еды, но он даже не шевельнулся.

Заниматься униженными и оскорбленными мне было сейчас совсем не ко времени. Налив чаю, я села в кухне, думая, что теперь делать. И тут же вспомнила вчерашние измышления о Савельеве.

Что, если действительно записка в бумажнике — это подсказка, руководство к дальнейшим действиям? Надо бы съездить в «Рим» и осмотреться там с этой позиции. А еще сделать это в обход Марата, только не представляю, как.

Быстро собравшись, я двинула в сторону бара, и только оказавшись на нужной улице, вспомнила, что он открывается вечером. Вот же неудача! Тут меня посетила другая идея. Я скользнула в сторону гостиницы, потаскавшись по парковке и обнаружив машину Марата, решила рискнуть и направилась в холл. Главное, не оказаться застуканной.

— Простите, — улыбнулась лучезарно молодому человеку с ресепшен, — я хотела бы узнать, Марат Асадов у себя?

Я назвала номер, молодой человек проверил ключи и сказал, что мужчина у себя.

— Большое вам спасибо!

Быстренько удалившись, набрала Асадова. Он ответил почти сразу.

— Как дела? — спросила я, напустив в голос придури.

— Хорошо. Ты дома?

— Ага, пытаюсь дописать книгу и никак не могу сосредоточиться.

Марат усмехнулся.

— У меня тут еще дела, надеюсь, часа через два появлюсь.

— Буду ждать, — расплылась я в улыбке и распрощалась.

И впрямь стала ждать. Вызвала такси, донесла до мужчины свои мысли насчет нашего времяпрепровождения и разместилась на заднем сиденье.

— Надеюсь, никаких проблем не будет, — проворчал мужчина все-таки, когда я указала ему на выходящего из гостиницы Марата.

— Да вы что, какие проблемы. Он просто большой, а так совершенно безобидный.

— Ну-ну, — ответил тот, выезжая с парковки.

Но надо сказать, прибеднялся зря, вполне себе ловко лавировал по дороге, держа расстояние, но не теряя из виду машину Асадова. Ехать было недалеко, вскоре Марат припарковался возле здания центрального банка и направился внутрь.

— Что дальше? — поинтересовался мой водитель.

— Подождем, — ответила я.

Мы припарковались с аварийкой почти возле выхода, потому как мест особо не наблюдалось, Асадов занял последнее свободное. Минут через пять раздался звонок на мобильный. Звонил Дереда, что безусловно немного взволновало, учитывая, что мы тут стоим возле его места работы. Вдруг Марат что-то вынюхал и приехал с ним поговорить?

Но оказалось, от истины я была очень далека. Дереда, как обычно, начал издалека, поинтересовался, как у меня дела, как работается, как Джек.

Наконец, я не выдержала и спросила:

— Ты чего звонишь-то?

Он вздохнул.

— Помнишь, мы как-то встретились в ваших дворах, ты еще с длинным была?

— Ну.

— Ну вот, он буквально только что прибыл к нам в банк.

— И что? Это противозаконно?

— Вовсе нет. Только знаешь, кто его тут ждал?

— Кто?

— Белый.

Я неприлично широко раскрыла рот, выпрямившись на сиденье.

— Шутишь? — задала вопрос, высунувшись в дверцу, окинула взглядом обочину и тут же приметила вдалеке оранжевое пятно «Ауди».

— Больно надо. Белый встретил этого твоего знакомого, и их препроводили, между прочим, в святая святых.

— Это у вас что?

— Кабинет директора.

Я почесала голову, вернувшись в салон и закрыв дверцу.

— Ничего не понимаю, — сказала честно.

— Я тем более. Просто подумал, тебе это могло бы быть интересно. У тебя же вроде с ними отношения.

— Что значит с ними? — покраснела я. — За кого ты меня принимаешь?

— Ладно, не цепляйся к словам. Информацию я донес, а там сама думай, бывай.

Он повесил трубку, я задумчиво уставилась в окно. И как это понимать? Какого лешего Марат спелся с Севой? И кто был инициатором? А главное, зачем? И почему они вместе отправились к директору нашего банка?

Становилось ясно: я не понимаю ровным счетом ничего. От слова совсем. Единственное предположение, витающее в моей голове, было связано с тем, что я оказалась права, и приезд Марата вовсе не случайность. И в камнях он заинтересован так же, как Сева. Вот и рассекретился перед ним, чтобы, например, объединить усилия в поисках. Только причем тут банк? Непонятно.

Минут тридцать я маялась, пока Марат не появился на улице вместе с Севой.

— Откройте окно, — прошипела я, сползая при этом по заднему сиденью.

Водитель послушался, хотя и покачал головой. Мужчины, на мое счастье, отошли от входа чуть в сторону, оказавшись тем самым в зоне моей слышимости.

— Как там Кира? — услышала я насмешливый голос Севы и сразу напряглась.

— Нормально, — Марат ответил довольно сухо.

— Тело у нее, конечно, зачетное, не покусился там?

— Как женщина она меня вряд ли может заинтересовать, — отрезал Марат, Сева только рассмеялся и тут же распрощался, а я лежала на заднем сиденье, отчаянно хмурясь и злясь.

Вот как значит. Не могу заинтересовать. Вот гад. Значит, я была права, раскрутил бедную доверчивую девчонку ради своих алчных корыстных целей…

Ну я ему устрою, ууу!

— Едем за ним? — спросил водитель.

— Да.

Вскоре мне стало ясно, что движется Марат к моему дому, потому я выпрямилась и сказала:

— Давайте обгоним его, а? — и назвала адрес. Поймав взгляд водителя, добавила: — Я доплачу.

В общем и целом, все это преследование влетело мне в копеечку. За что, конечно, было бы неплохо спросить с Марата. Взлетев на нужный этаж, я быстро открыла дверь и бросилась в комнату.

Загрузила документ на ноутбуке, а сама полезла разграблять шкаф Кэт. Выбор мой пал на короткий сарафан на лямках и с глубоким декольте. Натянув его на себя, я выглянула в окно. Марат как раз выходил из машины. Ну посмотрим, как я тебя не интересую. Обломись, красавчик.

Открыв дверь в подъезд и заодно в квартиру, я вернулась к ноутбуку и сделала вид, что отчаянно строчу. Вот ведь, осталось всего тысяч десять-двадцать, и нате вам, ситуация. Надо непременно добить в ближайшие дни.

Джек, кстати, на мое присутствие не реагировал, а вот к Марату сразу побежал лобызаться. А я, между прочим, для него все делала.

Поднявшись из-за ноутбука, я тут же поймала на себе мужской взгляд, весьма откровенный.

— Удивительная ты девушка, Кира, — усмехнулся Марат, идя ко мне, а я почему-то заволновалась и поджала пальцы ног. Помешательство, не иначе.

— Почему? — все же задала вопрос. Но Марат притянул и начал целовать. Тоже ответ, в принципе.

— У тебя столько сексуальных шмоток, а в жизни ты одеваешься, как школьница, — оторвавшись от меня, все же сказал Марат.

— Тебя это смущает?

Он только усмехнулся, резко подхватив меня по попу, снова начал целовать, я обвила его ногами и руками, решив, что «обломись» еще рано делать, пусть распалится побольше. Марат решил с этим не затягивать, потому что через мгновенье мы оказались на диване. И стало ясно, что вот если делать «обломись», то лучше поторопиться. А то боюсь, потом я уже не смогу. А что я вообще хотела, что-то не помню.

Сарафан улетел на пол вслед за футболкой Марата. Вот сейчас, сейчас нужно действовать. Сейчас, сейчас, да, сейчас.

Джек аккуратно процокал коготками по полу, удаляясь из комнаты. Понимающий, блин.

А потом мне стало не до Джека и всего остального. Еще минут через сорок было понятно: мой план с «обломись» полностью провалился. Впрочем, может, я и совсем идиотка, но если вот такое поведение можно назвать как «женщина не интересует», то…

— Чем занималась? — перебил Марат мои мысли.

— Писала, — бодро соврала я. — Можно сказать, одной ногой в финале. Хотелось бы сегодня закончить.

— Сколько раз?

Я пнула его кулаком в плечо, поднимаясь и направляясь в душ. Марат решил, что принять его вместе — хорошая идея. Ну что могу сказать — не плохая.

В общем, ближе к вечеру Марат занялся готовкой, а я делала вид, что отчаянно пишу, хотя на деле не написала ни строчки. Асадов затеял что-то серьезное, судя по запахам. У меня планы тоже были грандиозные.

Скинув на электронку книгу, я собралась и мышкой выскользнула на площадку с сумкой наперевес, пока Марат чего-то жарил. Джек наблюдал за мной с легким недоумением, но когда открыл рот, я погрозила ему кулаком, чем только усугубила наши и без того сложные отношения.

Однако пес смолчал, отвернувшись. Ключи от квартиры оставила на тумбочке, а сама, прикрыв дверь, понеслась по лестнице вниз. Такси ждало меня на углу, и вскоре я уже выходила неподалеку от «Рима», предварительно закинув ключи матери Савельева, о чем договорилась с ней заранее.

Телефон отключать не стала, но Марата в чёрный список добавила, чтобы не объясняться. Хотя интересно было бы увидеть его лицо, когда он зайдет в комнату и обнаружит, что меня нет.

Нет, не буду думать об этом прохвосте. Пусть страдает. Народу в баре было немного, я прошвырнулась по залу, осматриваясь, но ничего интересного не обнаружила. И что я тут должна найти? Ладно, сказано ищите, будем искать.

Заказав чашку кофе, разместилась за стойкой и уставилась в ее гладкую поверхность. Не найдя и в ней подсказки, подперев щеку ладонью, стала рассматривать бутылки за спиной бармена. Потом переключилась на кофейный аппарат, перевела взгляд на стену и увидела на ней картинку с надписью: «всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее».

Смешно, особенно если учесть, что мы находимся в баре. Ну по крайней мере, честно. Хотя вот еще не факт, что кто-то из посетителей вообще когда-нибудь читал данную надпись.

Передо мной поставили чашку, поблагодарив, я спросила:

— А вас за такое начальство не наругает? — и указала на картинку. Парень рассмеялся.

— Ну это же не я сказал, в авторитетном источнике написано.

— Это в каком?

— В Библии.

Я расширила глаза, глядя на него, а потом снова вперилась взглядом в текст. Достала телефон, мне срочно была нужна информация. Текст оказался в Евангелии от Иоанна, глава вторая, стих десятый.

Итак, положим, я права, и это подсказка.

И что мне с этим теперь делать? Текст, например, не наталкивает меня ни на какие мысли. Куда двигаться дальше? Савельев мог переоценить умственные способности тех, кому оставлял подобные подсказки. Ну по крайней мере, моих точно не хватает. Хотя…

Что, если подсказка не в самом тексте? А в главе и стихе? 2 и 10. И что? Вот за цифрами можно спрятать вообще что угодно. Если Витя хотел, чтобы до следующей подсказки додумались, стоило бы взять что-то очевидное.

В общем, кофе я выпила, не чувствуя вкуса, и решила, что продолжить умозаключения лучше в более спокойном месте. И уже выходя из зала, столкнулась с Севой. Вот черт!

— Ух ты, какие люди, — разулыбался он, делая вид, что очень мне рад.

Уверена, что притворялся, потому что после всего случившегося радоваться я бы на его месте не спешила. Да и сама положительных эмоций не испытала. Теперь я знала, что у Севы с Маратом есть связь, и Асадов может узнать, что я была этим вечером в «Риме». Кто его знает, что он еще надумает после этого.

И все-таки улыбнулась Севе, чем даже немного смутила, по крайней мере его улыбка несколько поблекла, а в глазах скользнуло подозрение. Наверное, поэтому он потащил меня в сторону служебных помещений.

— Я с тобой наедине не останусь, — заявила ответственно, как только мы оказались за дверью в коридоре. Сева все-таки фыркнул.

— Не переживай, на твою честь я претендовать больше не буду. Поговорим немного.

— О чем? — спросила, все же следуя за ним.

Он не ответил, но когда мы разместились в кабинете на диване, поинтересовался:

— Ну как продвигаются ваши изыскания?

— Наши это чьи? — решила уточнить я.

— Ваши с подругой, а чьи еще?

Я пожала плечами.

— Наши никак. Светка решила, что меня больше не используешь, так что дрейфуем теперь каждый сам по себе. Ну а ты, не раскопал ничего интересного?

Белый только головой покачал, о чем-то задумавшись. Вот зуб даю, о Марате. Не зря же они миловались возле банка. Я вспомнила нашу с Севой прошлую беседу и только утвердилась в своих догадках.

Ну точно ведь, Сева все гадал, кто же будет переправлять камни, Светка, кстати, тоже. А тут Марат, который был знаком с Савельевым. Даже не обнаружив подсказку, оставленную Витей, можно свести концы с концами. Особенно, если Сева обратил внимание на то, что Марат как-то сразу вошел в нашу компанию.

Немного подумав, он решил с ним связаться, Асадов само собой тоже заинтересован в происходящем, вот они и ударили по рукам. Ищут камни вместе, чтобы закончить начатое.

А страдает от этого кто? Я. И Джек. Он больше всех. Кукует теперь в квартирке, возможно, даже один, в лучшем случае, в компании лживого миллионера.

— Ладно, пойду я, — поняв, что откровений не последует, я поднялась, Сева все в той же задумчивости пошел меня провожать до двери. И таки сумел удивить.

— Будь осторожна, Кира, — сказал серьезно. — Сейчас черт разберешь, кто враг, а кто друг.

Я бы даже фыркнула, наверное, если бы не была с ним согласна. Конечно, Севу в друзья записывать я не торопилась, но все же виделось мне в нем что-то хорошее. И по факту, это же я в его жизнь полезла, да еще со снотворным в шампанском. А он вон даже советы раздает добрые, волнуется вроде как.

— Я всегда на чеку, — показала ему пальцами знак «окей» и, попрощавшись, покинула кабинет, а следом и бар.

Мне вот было интересно, позвонит ли он Марату, расскажет о нашей встрече? И как быстро сие произойдет?

Глава 20

В общем, я посчитала, что лучше мне поскорее унести отсюда ноги, что и сделала. Уже через полчаса я открывала дверь папулиной студии, честно сказать, с некоторым волнением. То ли Севины слова поселили в душе смуту, то ли сам факт, что я окажусь одна в огромной темной студии, где уже давно не появлялось ни одной живой души…

На пороге я затопталась, вглядываясь в темноту, а потом, чертыхнувшись, закрыла дверь и щёлкнула выключателем. Длинный коридор залило тусклым желтым светом, и сразу стало не страшно, а скорее, уютно. Над студией в свое время многочисленные друзья постарались, стены были исписаны разными рисунками, висели картинки, фотографии, — короче, коридор можно было смело назвать музеем современного искусства. Такого настоящего, андеграундного. Может, и правда, расстараться и организовать?

Закрыв дверь, я прошлась по студии, зажигая везде свет, с которым развеялись последние страхи.

— Ну здравствуй, дом, — пробормотала, щелкая кнопкой чайника.

Через полчаса я уже сидела в интернете, Было жутко интересно, пытался ли Марат пробиться ко мне, но убирать его из чёрного списка я не стала. Ничего, пусть помучается. Понятное дело, что при желании меня найдут быстро, но уединение мне сейчас точно не помешает.

Итак, что у нас там, послание от Иоанна. Я открыла текст в интернете, снова перечитала, потом почесала голову, прочитала еще раз. Просветления не наблюдалось. Ладно, попробуем иначе. Что там у нас с главой и стихом?

Я стала набирать разные комбинации исходных цифр, сначала в общем пространстве сети, а потом добавив название нашего города. То еще занятие, скажу вам. Смутно верится в то, что я на правильном пути.

Однако вскоре мне повезло, в нашем городе обнаружился детский образовательный центр с названием «2-10». Означало это возраст обучаемых там детей. Конечно, притянуто за уши, но это была последняя моя надежда. Порыскав на их сайте и не найдя ничего подходящего, я решила скататься завтра в сам учебный центр. Ну а вдруг мне повезет?

С этими мыслями и легла спать. Правда, вскоре стала вертеться в кровати. Было непривычно, неудобно, а еще не хватало Джека, будь он неладен. Вот кто бы мог подумать, что я буду скучать по этому шкодливому псу и маленькой квартире в спальном районе?

И тем не менее, это было так. Правда, я скучала еще кое по кому, но в этом предпочла не сознаваться даже самой себе. Наконец, измаявшись, я все-таки уснула, а утром встала, что называется, с петухами.

Сказать честно, меня неутомимо тянуло в детский центр, однако сейчас было слишком рано. Приняв душ и выпив кофе, я все-таки не выдержала и отправилась по нужному адресу. Ну подумаешь, приду к открытию, ничего страшного. Прибыла я вместе с девушкой, которая, собственно, открывала дверь ключом. Здание учебного центра находилось в обычном жилом доме, вход был отдельный, с торца.

— Вы к нам? — улыбнулась она вполне приветливо. — Мы еще только открываемся, подождете немного?

Я радостно закивала, оказавшись внутри, принялась с интересом оглядываться. Пока девушка переобувалась и открывала двери кабинетов, я смогла спокойно пройтись по доступной территории холла. Он был небольшой, но уютный, вполне современный центр такой. И тут я остановилась рядом с доской, на которой висели детские фотографии и грамоты. Заинтересовали меня не они, а надпись сверху.

Гласила она следующее:

«Все слушающие его дивились разуму и ответам его».

Ну так-то вроде все логично и к месту, но меня несколько насторожила форма подачи. Ну и то, что фраза представлена была в кавычках.

Кинув взгляд на девушку, я быстро забила текст в поисковик и чуть не заплясала от вострога. Фраза была в Евангелии от Луки, глава вторая, стих сорок семь.

Искомое было найдено, но улизнуть просто так не получилось, пришлось еще полчаса слушать пространные речи, набрать кучу буклетов, и только после этого меня отпустили. Буклеты я отправила в ближайшую урну, а сама разместилась во дворе.

Что ж, если я права, и Савельев кодировал цифры таким образом, то может, удастся найти разгадку этого шифра? А что будет в конце? Неужели камни? А что, если верить Севе, Витя опасался за свою жизнь, вот и припрятал их.

На этот раз я стала набирать комбинацию цифр сразу с названием нашего города. Повезло мне быстро. Частная клиника с названием «24/7», сайт всплыл одним из первых со значком рекламы. Тут даже ехать никуда не пришлось, ибо только загрузив страницу, я увидела не что иное, как стих из Евангелия.

— Ну и шикарно, — пробормотала, читая его. Под цитатой стояло указание, откуда именно взято высказывание.

В общем, ничего удивительного, что весь день я потратила на эти шифры. Кое-где удавалось обойтись одним интернетом, в другие места наведаться лично. Что меня неизменно удивляло, так это то, что Витя так ловко умудрился зашифровать послания и цифры. А еще, что отрывки из Евангелия, оказываются, пользуются популярностью.

Не скажу, что везде они казались уместными, однако имели место быть, что только утверждало меня в мысли, что я на верном пути. Домой я входила поздно вечером, усталая донельзя. Единственный тревожащий меня вопрос заключался в том, а на сколько, собственно, далеко забрела фантазия Савельева и как долго мне придется бродить по городу и бороздить интернет?

Но оказалось, что финал был близко. Выпив чаю, я продолжила свои изыскания, еще три места подряд удалось найти в сети, а потом собственно мне выпала следующая комбинация:

«6.66»

Ну даже без каких-то домыслов можно испугаться, число Зверя, дьявольские цифры, все дела. Но у меня ассоциация была совершенно четкая. В нашем городе имелось так называемое кладбище домашних животных. Кто придумал сотворить такое, особенно после книги Стивена Кинга — вопрос. Но оно имело место быть.

Я узнала о нем совершенно случайно, когда мы с Кэт хоронили ее хомяка. Я бы, конечно, предпочла закопать коробку за гаражами, но у Кэт были свои взгляды на это дело. И я поперлась вместе с ней в это место. Не скажу, что оно привело меня в ужас или восторг, это был небольшой огороженный участок земли, который прилегал к улице Садовой. Огорожен был простым сетчатым забором, а на входе висела табличка «Кладбище домашних животных, улица Садовая, участок 666».

Этот факт запал мне в душу, но Кэт юмора не оценила, скорбела по хомяку. В общем, после торжественного захоронения пару лет назад я там ни разу не была, но сейчас почему-то подумала в первую очередь именно об этом месте.

— Кладбище, серьезно? — пробормотала вслух. — И как он это видел, интересно?

Сайта у ребят не оказалось, но была группа в интернете. Ничего полезного я из нее не узнала. Во-первых, никаких цитат из Евангелия, во-вторых, информация вообще какая-то смутная. Начинание сие добровольное, но спросом, как я поняла, не сильно пользуется. Только дурики вроде Кэт на такое и способны, остальным все же, как и мне, ближе коробки и земелька за гаражами.

Так как было уже поздно, я решила лечь спать, а завтра на свежую голову сгонять в это странное местечко и осмотреться. Что-то же Савельев имел в виду, оставляя подобные координаты. Однако следует признать, фантазия у парня та еще.

Спала я снова плохо, забылась сном уже далеко за полночь, а проснулась от звонка телефона.

— Ну кто еще с утра пораньше? — пробормотала, шаря рукой под подушкой.

Глаза открывать не хотелось, и я сдуру ответила, не глядя, и только потом подумала, мало ли кто это может быть. Но оказалось, Кэт. Впрочем, что тоже удивительно, я уже и не чаяла.

— И как это понимать? — поинтересовалась она сходу.

— Что именно? — зевнула я, потягиваясь.

— Я приезжаю домой, а на моем диване спит не подруга, а полуголый мужик в обнимку с псом.

Не удержавшись, я прыснула от представившейся картины, и только потом очухалась:

— Ты вернулась?

— Ага. Сначала решила, у меня галлюцинация, потом подумала, может, это мне судьба послала мужчину, чтобы расставание с испанцем преодолеть.

— И к какому решению пришла?

— Пока ни к какому. Закрылась на всякий случай в ванной и тебе звоню. Вдруг он извращенец, который забирается в чужие квартиры, чтобы спать в обнимку с собаками?

Тут я не удержалась и рассмеялась в голос. Вот за что люблю Кэт, так это за неизменное чувство юмора.

— Так он проснулся?

— А то, в кухне вон гремит чем-то. Ну давай, колись, что за мужик?

Я вздохнула.

— Мой — покаялась-таки. — То есть не совсем мой, но в квартире появился не без моего участия.

— Понятно, а ты-то сама где?

— Сбежала от него.

— Это у вас такие сексуальные игры, или я чего-то не понимаю?

— Не вникай. Главное, ни в коем случае не называй мой адрес, пусть одевается и дует из твоей квартиры. Раз ты вернулась, за Джека можно не волноваться.

— Ну ясно, — протянула подруга, — выставить это мы завсегда можем. А пожрать есть что?

— Полный холодильник.

— Иди ты?

— Ага. Этот полуголый наготовил.

— Ну ничего себе. Может, пока не гнать его? С Джеком сидит, жрать готовит.

— Кэт, — возвысила я голос на всякий случай.

— Ладно, ладно, я поняла, он твой, хотя и не твой. Выставлю за порог и слова не скажу. Но с тебя подробности.

— Ага, как-нибудь, — отозвалась я неопределенно, и мы распрощались.

Что ж, Марат в любом случае быстро поймет, что я не хозяйка квартиры и собаки, и даже если не выбьет адрес из Кэт, узнать его проблем не будет.

Я пила чай, думая о том, что являться на кладбище в восемь утра так себе затея. Там вообще закрыто еще. Вот ведь Кэт, приперлась с утра пораньше, а мне теперь страдай! Немного подумав, я решила, что сейчас самое время закончить книгу. Сколько там осталось, тысяч десять-двадцать знаков. Добить уже их и расслабиться хоть ненадолго.

В общем, я нашла планшет, загрузив его, открыла «Документы» и стала писать. Через пару часов с книгой было покончено. Поставив финальную точку, я как обычно почувствовала одновременно радость и легкую грусть. Да и вообще, все у них там не по-настоящему. И герой подался за героиней, когда в жизни все это бы закончилось куда более прозаично.

Разошлись бы, как говорится, как в море корабли, и поминай, как звали. А тут все вышло в лучших традициях романтического флера. Влюбился так, что не смог без нее. Эх, литература…

На этой ноте меня застал телефонный звонок. Вздрогнув от неожиданности, я взглянула на экран. Звонил папуля, узнать, как у меня дела.

— Нормально, — вздохнула я.

— А чего грустишь?

— Книгу закончила.

Папа понимающе поддакнул.

— Оно так всегда, словно ребенок. Растишь, растишь, а потом все, надо отпускать.

— Как поэтично, — хмыкнула я.

— Слушай, дочка, раз уж ты свободна, может, приедешь ко мне? Расслабишься немного, отвлечешься от суеты?

А что, дело хорошее. Только вот мне отвлекаться от суеты как раз не хочется, хочется разобраться в ней. А уж потом, кстати…

— Отправлю книгу в редакцию, будет видно, — ответила расплывчато.

Мы еще немного поболтали, я чувствовала, папа томится, а вот по какой причине, непонятно. Наконец, не выдержав, решила ему помочь.

— Пап, а ты чего звонишь-то?

Вздохнув, он немного помолчал. Чакры настраивал, наверное.

— Тут это… — сказал в итоге. — Мама твоя объявилась.

От неожиданности я икнула, даже не пытаясь прикинуть, а сколько лет, собственно, я ее не видела?

— Что значит объявилась? — спросила подозрительно. — Вернуться хочет?

— Куда?

— Ну… К тебе.

— Скажешь тоже. Нет. Влюбилась она, замуж собралась.

Я даже присвистнула, вот у кого жизнь бьет ключом, а. Не знаю, что там с просветлением, но в остальном, кажется, заладилось.

— А ты тут при чем? — все же задала вопрос. Папуля вздохнул.

— Развода просит. Мы же официально до сих пор в браке.

— Вот поэтому она не платила алименты все эти годы? — съехидничала я, не удержавшись. — И что, ты теперь приедешь, чтобы дать ей развод?

— Придется. Она меня, кстати, на свадьбу пригласила.

Тут я даже засмеялась, немного нервно так. Ну мамуля в своем репертуаре.

— Но дело не столько в этом… — папа еще немного потомился. — Она о тебе спрашивала. Хочет с тобой отношения наладить.

Нет, ну это точно просветление.

— Каким же образом? — хмыкнула я.

— Просила меня, так сказать, прощупать почву. Ну чтобы ты на нее зла не держала. Она тебя по-своему любит.

— По-моему, она любит только себя, — закатила я глаза, но папуля, пыль ему в чакры, кажется, задался целью нас помирить.

— Не руби, Кира, подумай. Все-таки она твоя мать, а ошибки все совершают.

На этой весьма не оптимистичной ноте мы распрощались. Вот уж денек, полный событий и эмоций. Есть над чем подумать, действительно. Только вот думать не хотелось. Неплохо бы для начала просто переварить полученную информацию. Но мамуля, кончено, умеет удивить.

Короче, чтобы не думать об этом, я решила отправиться на кладбище. Ну а что, чем не способ. Лучше думать о загадках Савельева, чем осмыслять появление гулявшей много лет матушки.

На самом деле я ее хорошо помню. Все-таки до совершеннолетия она меня растила и вроде как любила. Вроде как, потому что мне сложно понять, чего тогда бросила в погоне за просветлением.

Впрочем, все в нашей семейке хороши, с прибабахом. Если уж совсем честно, то за столько лет обида как-то улеглась, и я привыкла жить сама по себе. Может, поэтому мысли о вновь вспыхнувшем материнском чувстве несколько пугали. Но не стоит делать скоропалительных выводов. В конце концов, матушка натура ветреная, и что ей ударит в голову завтра, сказать сложно.

На кладбище было пустынно. Местечко и так приятным не назовешь, а тут еще и нет почти никого. Калитка была открыта и подперта камнем. Заглянув за забор, я не спеша стала прогуливаться по территории. Естественно, никто здесь благоустройством не занимался, сейчас еще сухо, а вот после дождя дорога наверняка превращается в непроходимую грязь. Хотя вряд ли сюда кто-то часто ходит.

Тем не менее, люди встречались, и даже смотритель за порядком нашелся, который в итоге поинтересовался, может ли помочь мне чем-то, но на тот момент, к счастью, я уже и сама нашла все, что нужно.

Сначала я даже расстроилась, бродила среди этих холмиков, не представляя, как можно найти какую-то зацепку здесь? Но в конце концов, на стыке углов забора увидела доску с табличкой. На ней было написано: «666. Похоронил Виктор Сав.».

Нет, конечно, я допустила мысль, что это совпадение, но внутри все же была уверена, это оно. Даже руки задрожали от нахлынувшего адреналина. Неужели здесь лежат те самые камни, что все ищут? Вот это будет находка! Я наконец докажу всем, что тоже не лыком шита. А то используют в тихую, да еще простушкой считают. Ха!

Тут я попридержала лошадей, потому что прежде чем радоваться, стоило бы собственно до самих камней добраться. А вот как это сделать? Не копать же средь бела дня? А что, ночью сюда возвращаться?

Я даже поежилась от такой перспективы, но другого выхода не видела. Прошлась по территории, присматриваясь к забору и пытаясь понять, как сюда лучше попасть в нерабочее время. Тут меня и настиг этот смотритель. В общем, пришлось спешно ретироваться.

Кладбище работало до восьми вечера, но в сумерках меня могут и заметить, с другой стороны, здесь тупик и улица глухая, а после восьми вряд ли встретишь кого живого… Ну а мертвых я не боюсь. Тем более, хомяков. Не боюсь ведь? Хомяков точно нет, а призрака погибшего в бою добермана?

Я тряхнула головой, ну о чем я только думаю?

В общем, решено было вернуться сюда после закрытия часиков в девять. Чтобы раскопать захоронение, нужна была лопата, коей у нас в семье не имелось, ибо все личности творческие и высокохудожественные, махать лопатой не умеем. Чертова интеллигенция.

Лопату я прикупила маленькую, складную, но вроде бы качественную. Надеюсь, Витя закапывал свои сокровища не на три метра вниз, иначе мне придется несладко. Еще запаслась фонариком на резинке, чтобы можно было нацепить его на голову.

Выйдя из магазина, позвонила Кэт, подруга ответила сразу.

— Как дела? — поинтересовалась я.

— Твой уехал, терзал меня вопросами, кое-что все же пришлось рассказать, но твое место жительства не выдала, если тебя это тревожит.

Я не стала говорить, что с его возможностями узнать это — раз плюнуть.

— А ты чем занимаешься?

Спросила вроде обычным голосом, но Кэт сразу насторожилась.

— В ванной отмокаю. Соскучилась по российскому водопроводу. А что?

— Ничего. Какие планы на вечер?

— Не знаю, а что?

Подозрения в голосе стало больше. Ну что за мнительность? Не могу я просто хотеть повидаться с подругой?

Это я ей и сообщила.

— Можешь, конечно, — настороженно ответила Кэт, — приезжай в гости.

— Лучше давай погуляем. Пройдемся по городу, подышишь российским воздухом. По нему ты не соскучилась?

В общем, я изо всех сил делала вид, что не преследую никаких корыстных целей, и Кэт сдалась. Мы договорились встретиться в восемь возле фонтана на Молодежной улице. Вроде бы и невинно, это излюбленное место сбора местных, а с другой стороны, до Садовой улицы и кладбища пешком минут двадцать.

Глава 21

К студии я подходила, оглядываясь. Честно сказать, ожидала увидеть Марата и даже испытала легкое разочарование, никого не обнаружив. Видимо, и впрямь не сильно я ему была нужна, раз он вот так просто отступился.

— Гад, — буркнула, доставая ключи.

В студию входила, прислушиваясь, все на что-то надеялась. Но мне ждало очередное разочарование. Тишина и никого. Почти как на кладбище.

Поморщившись, загрузила планшет и занялась вычиткой романа, что заняло у меня как раз все время до вечера. Около семи я отправила книгу редактору, подкрепившись на скорую руку, нашла рюкзак, в который определила лопату и фонарик, и отправилась на Молодежную улицу.

Кэт сидела на скамейке, уплетала мороженое, болтая ногами, и выглядела невероятно счастливой. А еще самой загорелой вокруг, чем безусловно вызывала зависть всех окружающих.

— Ну что, — улыбнулась, когда я упала рядом, — рассказывай, чем ты тут без меня занималась? Кстати, спасибо за Джека, он явно поправился и в хорошем настроении.

— Я тут ни при чем, — ответила, хмурясь, — это все этот…

— А имя у этого есть?

— Он что, не представился?

— Да как-то не до того было. Задал вопросы и отчалил. Не очень, кстати, прилично. Но жрачка зачетная, так что прощаю.

— Вот и ешь на здоровье. Может, прогуляемся? Чего тут сидеть-то?

Кэт, пожав плечами, поднялась, и мы двинули в нужную мне сторону. Я засыпала подругу вопросами, она увлеклась, рассказывая о своих приключениях, что позволило мне в определенные моменты разворачивать ее в нужных местах.

Короче, Кэт очухалась, когда мы уже шли по Садовой улице. Возможно, ее смутила некоторая пустынность окружающего.

— Там тупик, — заметила мне, останавливаясь, — не помнишь, там кладбище? Мы там Симу хоронили.

— Точно, Сима. Скучаешь по нему?

Кэт посмотрела подозрительно.

— Ну он вообще-то хомяк, и это было давно.

— Может, зайдем, найдем его могилку?

Кэт так обалдела, что позволила мне довести себя до ворот кладбища, которое, естественно, было уже закрыто. Подруга не особенно расстроилась.

— Слушай, пойдем в нормальное место, а? — спросила она. — Уже темнеет, а шататься по кладбищам вредно для моего здоровья.

Я кашлянула, чиркнув носком ботинка по земле. Кэт тут же уставилась с подозрением.

— Мне нужна твоя помощь.

— В смысле?

— Надо кое-что выкопать там, — я кивнула в сторону кладбища. Подруга распахнула глаза в изумлении.

— Там? — уточнила на всякий случай, указывая пальцем. Я кивнула. Еще поглазев, она ответственно заявила:

— Ты сошла с ума, пока меня не было.

Я вздохнула.

— Я тебе все потом объясню, но сейчас медлить нельзя.

— А я тебе зачем? Я копать не могу, у меня руки слабые… И спина болит.

Посмотрев укоризненно, я заметила:

— Хорош заливать. И вообще, у меня всего одна лопата. А ты мне нужна для моральной поддержки.

Кэт немного поморгала, вздохнув, покачала головой.

— Не так я представляла себе первый день на родине.

Тихонько взвизгнув, я обняла ее и потащила вдоль забора дальше.

— А куда мы идем? — обеспокоенно спросила Кэт.

— Там дальше небольшая низина, и забор ниже стоит, я сегодня осмотрелась немного на местности.

Кэт ничего не сказала, но я и так представляла, о чем она думает.

Забор мы преодолели на удивление быстро, что бы там подруга ни говорила о своих руках и спине. Оказавшись по эту сторону, осмотрелись. Темнело стремительно, и сейчас уже приходилось напрягать глаза, чтобы различить окружающее.

— Нам туда, — шепнула я, снова таща подругу за руку.

Вскоре мы были в нужном углу, на всякий случай я осветила табличку, кивнув, фонарь выключила, нацепила на лоб, и достав лопатку, начала копать.

Кэт напряженно сопела рядом.

— Если нас заметут, я даже не смогу дать внятного объяснения, что тут делаю, — прошептала она, оглядываясь.

— Надеюсь, не заметут. Да и кто тут ходит? А уж сигнализация и камеры точно отсутствуют.

Кэт ничего не ответила, а я продолжила копать, изредка включая фонарь и осматривая яму. Надо сказать, она оказалась не особенно глубокой, хотя я таки успела устать. Но когда лопата стукнулась обо что-то, то заработала с удвоенной скоростью, а сердце забилось быстрее в предвкушении. Надеюсь, там все-таки не дохлое животное. А то мало ли, фантазия у парня та еще.

Наконец я раскопала объемную деревянную коробку, вытащив ее, осмотрела в свете фонаря. Подруга, забыв про страхи, присела рядом на корточки, поглядывая с любопытством.

— Надеюсь, там не труп собаки? — задала вопрос.

— Я тоже надеюсь. Но по моим предположениям — нет.

— Тут будем вскрывать?

— Давай тут. А то тащить с собой коробку не хочется.

Я поддела лопатой край коробки, он легко поддался. Сняв крышку, мы с подругой уставились внутрь. Коробка была пуста. Я даже чуть не заплакала, честное слово. Но потом увидела небольшой клочок бумаги в углу. Схватив его, быстро развернула.

«Ищите и обрящете, просите и дано будет вам».

Кэт прочитала это шепотом, а потом уставилась на меня.

— И что это значит?

Я села на землю, снова пробегая глазами по тексту.

— Это цитата. Из Евангелия.

— И?

Я перевела на нее взгляд, Кэт сощурилась от попавшего в глаза света.

— И ничего.

Подруга заморгала, даже забыв о бьющем в глаза свете, а я снова уставилась на листок. Прочитав еще раз, фонарик выключила. В мыслях был какой-то разброд. Нет, головой я понимала, что Савельев у нас путаник и это может быть очередное послание, но…

Но что-то упорно не вязалось. А еще мне не нравилась сама цитата. С нее все начиналось, и как-то ну совсем странно оставлять ее же в конце пути.

— Кира, — Кэт вдруг вцепилась в меня пальцами так, что я зашипела от боли. — Тут кто-то есть.

Сердце екнуло, а в висках застучало. Резко повернувшись, я вгляделась в пространство перед собой.

— Где? — спросила, так как глаза еще не до конца привыкли к темноте.

— Там, — она указала в сторону низинки, где мы перелезали через забор. — Я совершенно четко видела, там кто-то двигался.

— Призрак добермана? — все же усмехнулась я, вглядываясь в указанном направлении.

— Ну если только это двухметровый призрак, — застучала она зубами, я покосилась на нее с подозрением.

Но не успела ничего сказать, как явственно услышала шорох и застыла, вглядываясь еще сильнее в темноту.

— Будем обороняться лопатой, — прошептала подруге и резко встала, включая фонарик на полную мощность.

Свет, надо сказать, рубанул, как от маленького прожектора. Все-таки не обманул продавец о качестве товара. Что он, интересно, решил, когда я купила лопату и фонарик? О чем я вообще думаю?

— Выходи, — крикнула в пустоту, Кэт снова вцепилась в мой рукав. — У меня оружие.

— Ладно, ладно, — услышала я до боли знакомый голос, а через мгновенье откуда-то из кустов вышел Марат.

— Вот черт, — процедила я.

— Ой, это же этот… — пролепетала Кэт.

— Точно, — бросила я, разворачиваясь.

Сунув записку в карман, быстро принялась закапывать коробку. Марат, оказавшись рядом, присел возле меня.

— Давай помогу, — сказал подхалимски.

— Без тебя справлюсь, — буркнула я, отпихнув его руку.

Он только вздохнул, но попытки отнять лопату не оставил. Мы немного подергали ее из стороны в сторону в молчании, Кэт наблюдала за нами с недоумением.

Наконец я решила: хочется этому миллионеру покопать, пусть копает, когда еще такой шанс выпадет. Короче, лопату я отдала, а сама встала рядом с подругой, погасив фонарик.

Появление Марата меня совсем не удивило. Я-то ждала его раньше, а он наверняка решил, что разумнее будет не появляться, а следить за мной. Вот и не светился.

— Значит, Евангелие? — задал вопрос Асадов, вернув меня из мыслей.

Слышал наш разговор, выходит. Я только молча кивнула, хотя он этого, само собой, не видел.

Марат, разобравшись с ямой, попросил:

— Посвети.

Я включила фонарь. Он еще присыпал земли, прибил, чтобы со стороны наш вандализм не так сильно бросался в глаза, а потом мы не спеша отправились к низинке.

С Маратом преодолели забор еще быстрее и вскоре уже вышли с Садовой улицы на нормальную, то есть освещенную и по которой люди ходят.

Кэт тут же активизировалась и заявила:

— Вы обязаны мне объяснить, какого черта происходит? Почему я по ночам раскапываю могилы животных и что значит найденная записка? И вообще, — подруга неопределенно махнула рукой, мы с Маратом посмотрели на нее.

У меня настроение было на нуле, потому что открывавшиеся перспективы, мягко говоря, угнетали, Асадов и вовсе не собирался ничего объяснять. Конечно, Кэт же не его подруга.

Она в это время уперла руки в бока и посмотрела сердито.

— Мурашкина, или ты все рассказываешь, или…

— Давай завтра, Кэт, — не успела она закончить свое грозное высказывание, — мне надо подумать.

Подруга, посопев, махнула рукой и направилась вперед.

— Кэт, — позвала я ее, она только повторила свой жест. — Завтра позвоню, — решила я малодушно.

Двинула по той же дороге, только на медленной скорости, Марат пошел рядом. Некоторое время мы шли в молчании.

Наконец, он спросил:

— Может, поговорим?

— О чем именно? — поинтересовалась я насмешливо.

— Обо всем, — вздохнул Асадов. Развернувшись, я замерла перед ним.

— Например, о том, что на самом деле ты не просто так приехал в наш город, и что с Витей ты был связан куда больше, чем говорил? Или о том, что за моей спиной спелся с Севой и ведешь какие-то дела? Может, о том, что соблазнил меня, чтобы держать возле себя на случай, если удастся до чего-то докопаться? Или о том, что на самом деле ты татарский миллионер и ювелир высшего уровня? Так о чем ты хотел поговорить, Марат?

Асадов только вздохнул, качая головой. Взяв за руку, куда-то потащил, учитывая его шаг, я почти бежала следом.

— Это похищение? — поинтересовалась на всякий случай.

— Вроде того, — хмыкнул он, заворачивая на другую улицу.

Впереди я увидела его машину и немного успокоилась. Вскоре мы уже сидели в ней, пристегнувшись, я сказала:

— Отвези меня в мою квартиру в центре. Адрес назвать или знаешь? — добавила ехидно.

Он только нахмурился и тронулся с места. Я периодически косилась в его сторону, думая, правильно ли поступила, что вот так с ходу выложила все, что знаю. Может, и стоило придержать информацию при себе. Послушать, что он скажет для начала. Но эмоции что-то зашкалили… Ладно, сделанного уже не воротишь, будем плясать от того, что есть.

Вскоре Марат тормознул недалеко от моего двора, с парковкой у нас там не очень, так что неудивительно, что он встал тут. Ну надо же, даже не стал делать вид, что не при делах. Впрочем, ничего удивительного, если учесть все, что я на него вывалила, отмазаться было бы затруднительно.

Мы молча поднялись по ступенькам и вскоре уже были в студии. Марат осматривался с любопытством, я же прошла в кухню и поставила чайник.

— Садись, — кивнула ему, — есть нечего, могу чай предложить.

Он усмехнулся.

— Сойдет и чай.

Кивнув, я достала чашки и вскоре мы сидели с двух сторон стола, а перед нами струился пар от горячего чая.

— Ну я тебя слушаю, — сложила я на груди руки, Марат вздохнул. — Только давай без этих твоих постоянных увиливаний. Все, как на духу.

Он, покосившись на меня, заметил:

— Не стоит обвинять меня во всех смертных грехах.

— А я и не собиралась во всех, мне твоих достаточно.

Марат, снова вздохнув, начал рассказывать.

— Ну да, не буду врать, я ехал сюда не просто повидать сестру, была еще одна причина.

— Камни, — кивнула я.

— Предупреждая твои подозрения, я вовсе не тот человек, которому Савельев должен был передать камни, как ты наверняка успела подумать.

— Да неужели, и в чем тогда причина твоего приезда?

— Витя вышел со мной на связь через какие-то свои скрытые каналы, писал, что дело серьезное и ему потом надо будет все подтереть за собой. Ну я не удивился, отчасти потому, что он всегда был немного с прибабахом, отчасти потому, что полагал, что Савельев и впрямь может ввязаться в какую-нибудь сомнительную историю.

— С чего ты это полагал, если почти с ним не общался? — съехидничала я. Марат снова вздохнул.

— Да, мы общались. Я пару раз обращался к нему за помощью в хакерских вопросах, ну и время от времени мы просто могли обсудить, как у кого дела. Но ничего личного, так сказать. А тут он написал, сказал, что у него серьезное дело, его попросили переправить партию камней. У Вити, оказывается, был какой-то знакомый, который мог это устроить. Не я, — посмотрел он внимательно, я только глаза сузила, — хотя он мог попросить меня, конечно, но я давно не занимаюсь подобными вещами, тем более, с непроверенными людьми. А Витя сам толком не знал, кто и что. К нему обратился хороший знакомый, в котором он был уверен, на этом все.

— И зачем же Вите понадобилась твоя помощь, если у него все и так было на мази?

— Он сомневался в камнях. — Я вздернула бровь, глядя с недоумением. — Не спрашивай, почему Савельев пришел к подобным выводам, но что-то парня навело на мысль, что камни на самом деле не такие уж и драгоценные, как кажутся.

Я только рот открыла от изумления.

— Как это? — пролепетала неуверенно. — Не мог же Сева просто так купиться на развод?

— Не мог, — согласился Марат, — он и не купился. Экспертизу проводили при нем и заказчике, который попросил о переправке. И было подтверждено, что камушки ценные. Белый в этом вопросе не особенно разбирается, но не поверить эксперту причины не видел. А вот Витя любитель докопаться до истины.

— И он вызвал тебя, чтобы ты оценил подлинность? — не поверила я.

— Не совсем. Сначала он просто расспрашивал меня о способах проверки, можно ли самому как-то выяснить подлинность камня и все в таком духе. А к сестре я реально собирался ехать, ну и сказал ему об этом. Мол, если дело ждет несколько дней, то я скоро как раз буду в вашем городе. Просто все сошлось один к одному.

— И он записал данные на листок и положил в бумажник, — пробормотала я, скорее, для себя, но Марат услышал и нахмурился.

— Так вот почему ты пришла тогда в гостиницу? — озарило его. — Не было никакого парня из подворотни.

— Был, — отозвалась я, — только теперь я думаю, он ждал Светку. Она ведь тоже собиралась к тебе. А в итоге спутал меня из-за собаки. Но данные Витя действительно записал на листок.

Я рассказала об эпизоде с бумажником. Марат задумчиво покивал.

— Белый мне рассказывал об этом, и что он ничего не нашел. Теперь понятно, почему.

— А с ним ты когда успел сойтись?

— Сначала я вообще не хотел раскрываться, ну что имею некоторые мысли о происходящем. Особенно после того, как вы со Светкой начали атаку. Неприятности мне ни к чему, а то, что тут творится неладное, факт. Да ведь я толком и не был причастен.

— И что заставило тебя включиться в активные поиски? — я сложила на груди руки. Он бросил на меня хмурый взгляд, сделав осторожный глоток чая, отставил кружку.

— Сама не понимаешь?

— Не-а, — ответила честно, — по всему выходит, что у тебя нет никакого интереса в этой истории, только в подобный альтруизм мне что-то не верится.

Он еще посверлил меня взглядом, покачав головой, заметил куда-то в воздух:

— И за что мне это все?

Я посчитала, что вопрос риторический. Марат, почему-то разозлившись, сказал:

— Если ты такая умная, придумай сама.

Я пожала плечами.

— То, что ты рассказал, вполне может быть правдой. Только узнать об этом никак нельзя, раз Витя все за собой почистил. А может, ты в этом деле по уши, вот и рыщешь тут в поисках убийцы и камней.

Марат посмотрел мрачным взглядом, но ничего не сказал. Ну и что мне теперь думать? Хоть бы обиделся там, губы надул, буркнул «я говорю правду». Нет же, молчит и смотрит тяжело. Ну а что он думал? Если других причин просто нет, а без них не складывается?

— В общем, я решил, что неплохо бы во всем происходящем разобраться и связался с Белым. Рассказал о нашем с Витей разговоре…

— И Сева растаял? — хмыкнула я.

— Вовсе нет, но разумно решил, что проще действовать, если объединить усилия. И мы съездили с ним вместе к заказчику.

Я нахмурилась, вспоминая, как следила за Маратом и видела их с Севой встречу.

— Ты имеешь в виду банк? — задала вопрос. Он кивнул.

— Следила за мной? — спросил просто, без злобы там или обиды.

— Ну так сложилось, — я все-таки смутилась, но Марат только снова кивнул.

— Оказалось, заказчик директор банка. Мужик мне не очень понравился, мутный тип, скользкий какой-то. И нервный. Когда Белый заявил о том, что камни, возможно, были вовсе не драгоценные, начал юлить. Мол, экспертизу же проводили при нем, сторонняя организация, и все в этом духе. Белый нашел этого эксперта, но тот стоял насмерть, что камни настоящие. Честно, я даже засомневался, все-таки Витя не специалист, а я даже толком не знаю, откуда парень сделал подобные выводы. Но в одном мы точно сходились: Витю убили. И тень, которую ты видела, и дверь подвала — все это укрепило нас в этой мысли. А если убили, значит, причина была. Конечно, парень не без греха, но тут все сходилось на камнях.

Он замолчал, я пила чай, осмысливая услышанное. Что ж, в целом картина стала яснее. Хотя много непонятных моментов осталось.

— В записке из бумажника была ещё одна надпись, — сказала я наконец, а потом выдала и все остальное. Скрывать это сейчас не имело смысла.

— И в коробке оказалось то же самое послание, что в бумажнике? — нахмурился Марат, дослушав мой рассказ. Я пожала плечами, достав листок, положила на стол. Асадов, прочитав его, поинтересовался:

— Есть идеи?

Я покачала головой.

— Я думала, в коробке будут камни, — сказала честно. Я ведь и правда так думала.

— И что теперь будем делать?

Я снова пожала плечами.

— Если честно, я так устала, что легла бы спать, — поймав взгляд Марата, тут же добавила: — Ты отправляешься к себе в гостиницу. Даже не рассчитывай тут остаться. Между прочим, я слышала, что ты сказал Севе обо мне.

Марат, закатив глаза, вздохнул.

— Кира, я просто не хотел обсуждать с ним подобное. Он мне вообще кто?

— Никто, — доверительно сказала я, — и я тоже никто. Ты, Марат, миллионер, важный человек из другого мира. Ты тут поотираешься и к себе уедешь, а мы останемся. И лучше не усугубляй ситуацию лишними словами.

Мы немного поглазели друг на друга, потом он кивнул и, поднявшись, ушел. Услышав, как хлопнула входная дверь, я доплелась до нее и закрылась на замок. А потом почему-то заревела, усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к двери. Вот ведь дура, а. Я ведь права, знаю, что права, и Марат знает, вот и ушел. Тогда чего реветь, спрашивается?

Глава 22

Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь.

— Я не открою, — пробормотала я, накрывая голову подушкой. Звонивший меня не услышал и посылаемые мной импульсы не почувствовал, потому что продолжал трезвонить.

— Ну это просто даже некрасиво, — пробурчала я, поднимаясь. Потерев глаза, протопала к выходу. За дверью стояла Кэт с Джеком на поводке.

Открыв дверь, я поинтересовалась:

— Ты что, опять уезжаешь?

— Вовсе нет, — хмыкнула она, — зайти можно, или ты все еще не желаешь со мной общаться?

— Заходи, — распахнула я дверь.

Джек, оказавшись внутри, начал на меня прыгать, я села на четвереньки и позволила себя облобызать. Пес радовался так искренне и продолжительно, что сумел растрогать.

— Я тоже по тебе скучала, дружище, — потрепала его по загривку.

— Лапы надо вытереть, — заметила Кэт, но я только рукой махнула, спуская Джека с поводка. Он тут же начал все вокруг обнюхивать.

— Ты одна? — поинтересовалась подруга, проходя следом за мной в комнату.

— Ага.

— А что красавчик?

— А что он? — спросила я вяло.

— Да брось, Кирюх, я же видела, как вы друг на друга смотрели.

— И когда ты это увидела? Пока мы коробку на кладбище рыли? — не удержалась я. Она только укоризненно взглянула, стягивая с плеч рюкзак.

— Вот тут твое барахло я собрала, — сказал мне, передавая его.

Я поставила рюкзак за кровать. Кэт разглядывала меня, словно диковинную зверушку.

— Ну чего так уставилась? — не выдержала я.

— Смотрю на тебя и не узнаю. Ты не влюбилась часом, подруга?

Я только фыркнула.

— Больно надо.

Она задумчиво покивала.

— Тогда может расскажешь, что у тебя тут творилось в мое отсутствие?

— Чего бы и нет.

Рассказывала я за кофе. Точнее, пила его только я, Кэт сидела с расширенными от изумления глазами.

— Ну ничего себе, — выдала в конце, — так он что, правда, миллионер?

Я вздернула брови в удивлении.

— Ты только это услышала?

— Да черт с этими камнями и парнем. Он уже умер, от камней тоже пользы немного. Но Кирюха, в тебя влюбился миллионер!

— Такого я не говорила. Так что не выдумывай тут.

Подруга только обиженно засопела, начала, было, развивать тему, но я все ее попытки пресекла. Потомившись, Кэт решила отбыть, а я ее не держала. Проводив подругу, вернулась в постель, немного полежала, пялясь в потолок.

Нет, лучше бы Марат вовсе не объявлялся. Теперь я думаю только о нем, хотя он этого вовсе не заслуживает. А вот что делать дальше с Витиными письменами — большой вопрос. Вздохнув, я потянулась к рюкзаку, открыв его, вытащила ноутбук, может, начать новую книгу писать, а что, тоже способ забыться. Под ноутбуком нашлась тетрадка Марика. Рассказы из практики, так сказать.

Хмыкнув, я открыла тетрадь, пробежав глазами текст, вдруг нахмурилась, перечитала еще раз, еще, а потом понеслась в кухню, правда, в последний момент зацепилась ногой за одеяло и рухнула на пол. Выругавшись и потирая колено, поскакала по квартире, и на фига мне такие огромные хоромы?

Записка с цитатой лежала на столе. Я положила ее сверху на открытый в тетради текст и застыла. Вот это ничего себе!

Новую информацию стоило осмыслить. Только вот осмысляться она отказывалась. Я снова и снова водила взглядом по текстам из записки и тетради. Сомнений быть не могло: почерк один и тот же!

Но как же так… Ведь тогда выходит, что записку из коробки написал… Марик?

Тут меня посетила еще одна мысль, и я понеслась обратно в комнату. В моей сумке нашелся бумажник Савельева, а в нем записка. И почерк на ней был совсем не тот, что на листке из коробки.

Я откинулась на кровати с листами в руках. Что же выходит? Первое послание оставил Витя, а последнее… Марик? Но как такое вообще можно? Они что, действовали заодно? Или… Или Марик каким-то образом прошел весь тот путь, что и я, нашел коробку, забрал камни и… оставил записку?

Дурь какая. Только вот чем больше я сидела, пялясь в стену, тем больше начинало казаться: не дурь.

Марат сказал, что заказчиком был директор банка, а если я не ошибаюсь, Марик упоминал, что тот его дальний родственник. Марик работал в банке коллектором, а значит, гипотетически директор мог послать его к Вите. Не знаю, зачем, но мог. Или даже не так. Когда Витя погиб, а камни пропали, директор мог послать Марика разведать обстановку… И что?

А то, что Марик мог найти в квартире Вити какой-то знак. Ведь Сева не нашел кошелька, с Савельевым после этого он говорил, и тот явно знал об этом. Если он все-таки боялся за свою жизнь, мог оставить еще что-то. И Марик нашел?..

А потом прошел весь путь, что и я, отыскав могилку на кладбище домашних животных? Я потерла лицо. Почему-то на душе стало погано. Может, я успела прикипеть к Марику душой и мне не хотелось допускать мысли, что он мог быть причастен к гибели Савельева…

А может, в принципе не хотелось верить, что ошибаешься в людях. Ведь он казался мне в сущности милым и безобидным парнем. Ага, который может сломать колени при необходимости. Я приложила ладони к щекам. Так или иначе, я должна с ним поговорить, вот что ясно точно.

Правда, что я ему скажу? Ты случайно не убил одного парня тут на районе, после чего нашел камни и… что? Помнится, Сева говорил, что ими не воспользоваться, потому что информация сразу всплывет. А, какой-то замкнутый круг.

Сидеть без дела не было сил, я быстренько приняла душ и оделась. И только после этого позвонила Марику.

— Как дела? — начала издалека. — Как там твоя фирма? Не открылся еще?

— В процессе, — Марик, кажется, ел, настроение хорошее, совесть не мучает. И по ночам спит сладко наверняка.

— Может, пересечемся, хотела с тобой кое о чем поговорить.

— Конечно, Кира, не вопрос.

— Я могу сейчас приехать, скажи куда.

Марик немного подумал.

— Давай на Стаценко, покажу тебе офис, который снял.

— Отлично.

Улица Стаценко оказалась в пятнадцати минутах езды от моего дома. Марик встретил меня на улице возле нужного дома и даже обнял. Я улыбнулась по возможности естественно.

— Там сейчас ремонт доделывают, — заметил Марик, потащив меня внутрь помещения, располагавшегося на первом этаже жилого дома рядом с магазинами.

Офис был небольшой, но комнаты просторные, так что думаю, Марик сделал правильный выбор. Пропустив мимо ушей большую часть его рассказа о том, как что будет, я, воспользовавшись паузой, поинтересовалась:

— А откуда у тебя столько денег?

Он на мгновение смутился.

— Ну я копил… Плюс ко всему, провернул несколько удачных операций.

— Махинаций, ты хотел сказать?

— Почему это махинаций? — обиделся он.

А я молча положила на подоконник тетрадку, открыв ее на первой странице, где лежала записка. Марик недоуменно поморгал, анализируя полученные данные. Потом нахмурился, продолжая отчаянно моргать, наконец посмотрел на меня и поинтересовался:

— Откуда это у тебя? — вопрос был, конечно, о записке.

— По ночам балуюсь тем, что разрываю могилы на кладбище, — не удержалась я.

— Но как?.. — он явно был растерян. — Откуда?..

— А ты откуда? — рявкнула я. — Ты что, убил Витю Савельева?

Марик в изумлении захлопал глазам, даже рот открыл. На лицо, так сказать, полное непонимание ситуации. Только вот после всего случившегося я не готова так просто поверить в этот наивный открытый взгляд.

— С ума сошла? — наконец очухался Марик и возвысил голос.

— А как прикажешь это понимать? Парень погиб, а у тебя на руках послание от него, по которому ты нашел камни!

— Откуда ты знаешь про камни? — продолжал он удивляться.

— Сначала ты мне все расскажешь, потом я, — заявила ответственно.

Марик еще немного поморгал, на лице проступили следы большой мыслительной работы.

— Давай присядем, — сказал наконец. Мы разместились на каких-то ящиках, покрытых газетами.

— Я, конечно, знал, что ты видела, как Витя погиб, — сказал Марик. Сцепив руки в замок, я только рот открыла в изумлении. — Но решил, что не стоит впутывать тебя во все это. Но ты, кажется, сама впуталась, что неудивительно, учитывая твой характер. Когда ты Белого к себе притащила, я, было, заподозрил, что это неспроста, в том плане, что ты как-то умудрилась связать смерть Савельева с ним, вот и решила… Ну я и подумал, надо тебя запугать.

— Так все эти страсти-мордасти, что ты мне наговорил про Севу, неправда? — ахнула я. Он покаянно кивнул.

— Белый на самом деле удивительный человек. Знаешь, из тех, кто вечно в хорошем настроении и с улыбкой на лице. Как он умудрился такого положения добиться и остаться жизнерадостным — большой вопрос.

— Может, в этом его секрет, — хмыкнула я, вспоминая Севину обаятельную улыбку.

— Может быть, — не стал спорить Марик. — Ты вроде как решила с ним не связываться, и я успокоился. Никак не думал, что докопаешься… до всего этого.

Марик кивнул на записку.

— А ты как докопался? — спросила я. Он вздохнул.

— Понимаешь, ситуация вышла довольно двусмысленная. С Ужом… То есть Витей, — поправился он, а я не без гордости подумала, что мое воспитание все же не прошло даром, — мы знакомы были, обращался как-то к нему по одному вопросу.

— Хакерство? — поинтересовалась я, он кивнул.

— Ты и это прознала… Надо было лучше за тобой следить, — он добродушно улыбнулся, а я только скорчила мину. — Витя попросил меня кое-что сбыть через мои каналы в Германию.

— Камни? — ахнула я. Он кивнул.

— Он предложил очень хорошую сумму, и я согласился. А чего нет, как раз на бизнес собирал. Только надо было выждать несколько дней, потому что Витя ждал какого-то парня, вроде как тот должен был камушки посмотреть и оценить их качество. Ну а потом раз, и он так нелепо выпал из окна. Я, конечно, не поверил в самоубийство, даже будь он хоть сто раз под травой. Начал копать и для начала слазил в его квартиру. Порыскал по вещам и нашел любопытную книгу.

— Евангелие, — выдохнула я.

— Точно, — Марик снова улыбнулся, — оно все было в пометках и подчеркиваниях. Сам не знаю, почему я решил, что это может быть полезно. Стал искать связь между пометками, долго не понимал, как следует читать, потом обратился к интернету. Возился с ним, а в итоге понял: каждое послание указывает на другое, и при этом на какое-то место. Стал искать и соотносить… Ну и оказался на кладбище.

Марик пожал плечами и посмотрел на меня. Почесав щеку, я спросила:

— Так что было в коробке?

— Деньги за работу и камни.

Я немного поморгала.

— И что? Что ты сделал?

— Как и договаривались, переправил камни куда надо, только вышла неувязочка. Оказалось, что на том конце пути их никто не ждал.

— Как это? — нахмурилась я.

— А вот так. Или человек испугался и решил не светиться, наплевав на камни, или не было никакого человека.

Я уставилась в белую стену перед собой. Офигеть не встать. Что же это вообще происходит? Витя сомневался в том, что камни действительно драгоценные, а в итоге оказалось, что они и вовсе никому не нужны.

— Погоди, — покачала я головой, — но ведь был заказчик, он же знал, куда отправляет камни…

— Но я-то не знаю, кто он, — пожал Марик плечами. Я встала, обхватив его за плечи, сказала, глядя в глаза:

— Это твой дядя, Борис. Он заказчик, я знаю это наверняка.

Марик снова недоуменно заморгал.

— Уверена? — все же задал вопрос. Я кивнула.

— Он обратился к Севе, тот к Вите, а Витя, выходит, уже к тебе. Откуда у тебя такие связи, кстати? — нахмурилась я. Марик пожал плечами.

— Ну ты же говорила, что я бандит, а какой бандит без связей, — пошутил он, я даже улыбнулась.

— То есть ты вывез камни в Германию, а когда на них никто не изъявил желания?..

— Так у меня они, я их припрятал, потому как непонятно, что делать-то? Сбывать вроде как неудобно, а самому не воспользуешься тоже. Так и лежат в надежном месте. Слушай, насчет дяди тебе кто сказал?

— Сева, — решила я приврать, чтобы не объяснять про Марата.

— А этот ювелир из Татарии, он что тут забыл?

— Да он вообще мимо проходил, на днях улетает в свою Казань, а то она же загнется без него, бедного. То есть богатого.

— Ну-ну, — высказался Марик, видела, что не поверил, но пытать не стал. — так что теперь делать? Если камни дядины, может, вернуть их ему?

— Лучше отдать их Севе. А уж он пусть сам разбирается, заказ же ему поступил. А то кто знает, что там у вашего директора на уме. И вообще, в этой истории все слишком запутано. Сева польстился деньгами, как и ты, что было в голове у Савельева, непонятно, но ясно одно: за всеми этими камнями есть что-то еще, до чего мы пока не дошли. Слушай, — я посмотрела на Марика, — может, поговоришь с этим своим дядей? Так сказать, по-родственному, по-коллекторски. Я тебе могу биту подогнать.

Марик посмотрел укоризненно, так укоризненно, что я даже смутилась.

— Он же мой дядя, — заметил с обидой и вздохнул, — попытаюсь что-нибудь выведать, так сказать, не паля контору.

— Сразу сообщай мне.

— Ага, ты тоже не оставляй меня без внимания, если что узнаешь. А то вон какую деятельность развела тут.

— Сам виноват, — заметила я, — на фига ты записку оставил в коробке?

Марик насупился.

— Подумал, это будет метафорично, понимаешь? Как у Маркеса, когда все в конце зациклилось на том, с чего началось. Ну типа искал человек, искал, а в конце ему записка: ищите и обрящете.

— Действительно метафорично, — сказала я с сомнением, Марик смущенно вздохнул.

Прощались мы тепло. У меня немного отлегло, потому как я успела насочинять себе, что Марик у нас убийца и главный злодей, и осознание, что это не так, грело душу. Правда, информации стало больше, а дело не сдвинулось.

Как было непонятно, так и осталось. Одно очевидно: директор банка, наш дорогой дядя Марика, определенно что-то знает. И нужно это что-то из него выбить. Если Марик отказывается, можно же попросить Севу.

Он хоть обаятельно улыбается своими белыми зубами, но битой наверняка орудовать умеет. Тут Марик прав, просто так такого положения не добьешься. Ну и в конце концов, у него еще есть громилы.

Но прежде чем отправиться к Севе, я залезла на сайт банка, уж больно любопытно было посмотреть на этого директора. Янушев Константин Семенович. Дядька как дядька, даже простачок на вид. Усатый очень, правда, но за это вроде не сажают. Хотя некоторых бы стоило.

Я двинула по дороге в сторону центра, решив все хорошенько обдумать, но в итоге упиралась в одну и ту же мысль: есть еще одно недостающее звено во всей этой истории, иначе не получается. В общем, придется звонить Севе, пусть разбирается с директором.

Глава 23

За этими мыслями я сама не заметила, как оказалась у банка, видимо, интуитивно. Немного подумав, позвонила Дереде.

— У тебя там обеда не намечается? — задала вопрос.

— Вот как раз, — сразу насторожился он, подозревая, видимо, что я точно испорчу ему аппетит.

— Я тут рядом с банком, может, вместе пообедаем?

— Ну давай, — ответил Дереда без уверенности.

Через десять минут мы сидели в кафе по соседству. Дима уплетал комплексный обед, а я пила чай, погруженная в свои мысли.

— Ты хоть бы слово сказала, — заметил он, переходя ко второму, — а то мне кусок в горло не лезет от твоего мрачного вида.

Тут он замер и даже вилку отложил, посмотрев внимательно, спросил:

— Что, тоже бросил?

— Кто? — не поняла я.

— Этот длинный.

— Что значит тоже?

— Ну… Сначала Белый, теперь вот… — тут под моим взглядом Дереда запнулся и принялся тщательно жевать, устремив все внимание содержимому своей тарелки.

— Никто меня не бросал, — ответила я сердито, — я сама всех бросила, понятно?

— Чего уж тут непонятного, — пробурчал Дереда. Я вздохнула. Ну вот чего взъелась на него?

— Как у вас со Светкой? — спросила миролюбиво.

Дима сразу заулыбался, вон как мало человеку надо для счастья. От одного имени возлюбленной цветет и пахнет.

— Вроде неплохо, — ответил мне, — хотя со Светой все так непонятно, — он почесал нос, — никогда не угадаешь, что ей придет в голову в следующий момент.

— Женщины, что с них взять, — вздохнула я, сделав глоток.

— Но вообще, я тебе очень благодарен. Знаешь, когда я в первый раз ее увидел, ни за что бы не поверил, что такая может быть моей. Как сейчас помню, как она шла королевской походкой по нашему отделению… — Дереда расчувствовался, я мысленно закатила глаза. — А перед ней все расступаются, и мужики вслед смотрят. Сразу понятно, королева… — он аж зажмурился от удовольствия. — Даже директор и то с подобострастием бегал вокруг нее. Дверь сам открыл и вслед смотрел.

Я кивала, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, а потом замерла.

— В смысле? — перебила его, Дереда вынырнул из романтического флера и уставился на меня в непонимании.

— Что? — кажется, он даже не догадывался, почему я его перебила.

— Светка и ваш директор? Они были вместе в банке? — переспросила я.

Мужчина, посмотрев в недоумении, протянул:

— Ну да. Я ж говорю, что и увидел ее тогда впервые. Потом даже к диру подошел, мол, что за девушка, скажите. Но он не сказал, типа вип-клиент. Повезло, что ее одна девчонка узнала… Ну что она поэтесса.

— Когда это было? — спросила я. Дереда задумчиво почесал голову.

— Да недели за две-три до той нашей встречи, когда пацаны тебя спутали со Светой. А что? — он уставился на меня с подозрением, я только помотала головой с невинным выражением лица.

— Собираю информацию для любовного романа, — заявила ответственно, Дереда снова в удивлении заморгал.

В общем, становилось очевидным — надо отчаливать, потому что Диме сейчас о моих домыслах лучше вовсе не знать. Быстро распрощавшись, я покинула кафе и отправилась в ближайший двор, где разместилась на скамейке и погрузилась в задумчивость.

Это что же выходит, за пару недель до всего случившегося Светка была у директора банка, который, как мы помним, является заказчиком всего этого гнусного дела. И хоть кто что говори, но я ни за что не поверю, что она была там как клиент. Неспроста ведь она крутилась возле Севы и Марата…

Оправдывала все стремлением разобраться в происходящем, но что, если интересы были немного другие? Контролировать ситуацию, найти камни первой? Что, если… если на самом деле Светка вместе с этим ее спецотделом знали куда больше?

Я потерла руками лицо. Но зачем представителям власти устраивать такую сложную и непонятную аферу? И главное, на чьей стороне на самом деле Светка?

А потом внезапно вспомнились слова из Витиной книги: «она рядом, я ее знаю».

Я похолодела. Что, если он имел в виду Светку? Ведь он мог знать ее, они живут по-соседству, могли видеться. И когда Витя почувствовал, что его преследуют, узнал именно ее. Светка действительно всегда рядом, лучше и не скажешь.

Но не могла же она и впрямь за ним следить? Или могла? И не только следить, но и… нет, нет. Я отчаянно замотала головой. Не могу я же всерьез подозревать ее?

Короче, помучавшись и так, и эдак, но не придя к каким-либо конкретным выводам, я отправилась домой. Квартира встретила меня тишиной, я поставила чайник и снова уставилась в окно.

Нет, так жить невозможно, нужно как-то прояснить ситуацию. К вечеру я так измаялась, что, не выдержав, позвонила Светке. Она ответила почти сразу и традиционно поинтересовалась:

— Случилось чего?

— Встретиться надо, — сказала я, — разговор есть.

— Ну… Ладно. Ты уехала, да? Видела утром Джека с его хозяйкой.

— Уехала, но я могу приехать, не проблема.

Светка немного помолчала.

— Хорошо, давай через часик возле моего дома, это последний двор перед сквером.

— Поняла, — кивнула ей и, попрощавшись, повесила трубку первой.

Прошла к зеркалу и посмотрела в отражение. Нет, я действительно готова сказать ей то, что думаю?

Но через час я ждала девушку во дворе. Она появилась почти сразу, вышла из подъезда, пройдя к металлической ограде, на которой я восседала, примостилась рядом.

— Ну ты чего хотела? — спросила настороженно. Я пнула ногой камешек под ногой. Посмотрев на девушку, спросила:

— Свет, это ведь вы сами все устроили, да?

Она уставилась в недоумении, спросив:

— Что устроили?

— Надавили на Янушева, чтобы он сделал Севе заказ на переправку камней. И убили Витю.

Светка неуверенно хмыкнула, глядя на меня, вот только глаза стали какие-то холодные.

— Не зря ты писательница детективов, — сказала мне, — придумываешь знатно. С чего нам убивать какого-то парня, скажи на милость?

Я пожала плечами.

— Потому что он узнал тебя.

Я сказала это наобум, исходя из своих догадок и Витиных записей, но Светка вдруг изменилась в лице, сжав ладони в замок, посмотрела куда-то вдаль. Потом поднялась.

— Пойдем ко мне, такие разговоры не для чужих ушей.

Вскоре мы входили в ее квартиру, она сильно отличалась от квартиры Кэт. Просторная, с евроремонтом и дорогой мебелью. Как ни крути, а в спецотделе, по ходу, неплохо платят.

Пес, выскочив мне навстречу, подозрительно обнюхал, а потом завилял хвостом, я потрепала его по загривку.

— Иди, Брамс, посиди тут, не мешай, — она пустила его в кухню и закрыла там.

— Да он не мешает, — заметила я, но Светка кивнула в сторону гостиной, и я потопала туда. Мы сели на диван и некоторое время молчали. Потом Светка наконец сказала:

— Так и знала, что ничего хорошего не выйдет из твоего любопытства. Сначала Белый, теперь вот это… — она посмотрела в упор.

Я промолчала. Я вообще не знала, что тут можно сказать. Все мои домыслы были подкреплены случайно брошенными Дередой словами о знакомстве Светки с директором банка.

А так во всей этой истории случайности по ходу случались только со мной. Вот я решила, что Светка знает куда больше. Вот теперь и расхлебываю.

— Ты его убила? — задала вопрос. Светка вздохнула, думая о чем-то своем.

— Я присматривала за ним в тот вечер. Парень последние дни был явно на стреме, очень нервничал. На ночь глядя куда-то сорвался. А я подумала, почему бы не влезть в его квартиру и не порыскать там…

— Надеялась камни найти? — не удержалась я. — Что за страсть лазать по чужим домам?

— Не умничай, — огрызнулась Светка. — Короче, Савельев вернулся почти сразу, скорее всего, он и хотел проверить, не полезет ли кто к нему. Парень явно был не в себе, начал бегать по квартире и кричать. Я пыталась его как-то успокоить, так он схватил нож и бросился на меня. Я стала защищаться, сама не знаю, как все случилось… Мы оказались возле окна, он завалил меня на подоконник, а мне удалось ногами его оттолкнуть. Окно было открыто, парень перелетел через меня и упал.

Я только глазами хлопала. Ну ничего себе. То есть я, конечно, думала о чем-то… Даже не знаю, о чем я вообще думала, когда начинала этот разговор.

— Мне пришлось быстро уходить, потому что нас могли услышать, к тому же ты внизу ошивалась и видела, что он упал. Повезло, что удалось уйти через подвал… И что парень был наркоманом, а следователь не жаждал расследовать убийство. Нож я унесла с собой. Конечно, в случае чего дело бы спустили на тормозах. Но ведь есть и другие люди, кроме него. Белый, Асадов этот, не пойми зачем появившийся.

— Может, объяснишь, что за игру вы затеяли? Я, конечно, догадываюсь, но всего не понимаю.

Светка попялилась перед собой.

— Не было никакого заказа на пересылку камней, — заявила наконец. Этому я не удивилась, потому что после рассказа Марика примерно такое и думала. — Кое-кто сверху решил убрать Белого из нашего города и занять его место. Для чего нас и использовали. На Янушева надавили компроматом, как и на эксперта по камням, чтобы провернуть сделку. Белый должен был взяться за заказ, но камни изначально были поддельные. Нам нужно было отследить его канал поставок за границу и накрыть его, а самого Белого подставить, чтобы он оказался в опале. Только все пошло наперекосяк. — Светка вздохнула, взяв в руки лежащую рядом подушку, прижала ее к груди. — Пока сроки поставки не были нарушены, прижать Белого было нечем, хотя мы были уверены, что камни никуда не ушли. Мы вообще не могли понять поначалу, через кого отправятся камни. Савельева просто не рассматривали всерьез. Но потом, узнав о многочисленных талантах парня, решили присмотреться.

— Ну и присмотрелись, — не удержалась я от замечания. Светка только бросила хмурый взгляд.

— Короче, когда Савельев погиб, стало ясно, что камни или остались у Белого и никуда он их не отправлял, или где-то осели. С Белого стрясти ничего не удалось, потому нам оставалось лишь ждать. Только ничего мы не дождались.

Тут меня даже гордость взяла. Ну Марик, вроде бы печать интеллектуальности на лице отсутствует, зато вон сколько талантов. Обвел вокруг пальца таких людей.

— Короче, — вздохнула Светка, — канал накрыть нам не удалось, Белого прижать тоже, он к тому же активно копает под всех участников. И если докопается, мало нам не покажется.

Я немного поморгала, осмысливая услышанное. Повернувшись к Светке, осторожно поинтересовалась:

— Ты же понимаешь, что я не могу это все оставить вот так? Вам придется сознаться в содеянном, и…

Светка усмехнулась, качая головой.

— Конечно, я понимаю, — заметила мне, — поэтому ты и здесь.

— В смысле? — не поняла теперь я.

А она, вздохнув, сделала резкий выпад, так что в следующее мгновение я оказалась на спине, а на моем лице — та самая подушка, которую Светка держала, создавая вокруг себя романтический ореол тургеневской барышни двадцать первого века.

Глава 24

Впрочем, думать об этом мне уже расхотелось, потому что суть происходящего наконец стала доходить. Она сейчас пытается меня убить! Матерь Божья!

Я начала брыкаться изо всех сил, но Светка силищу имела немалую, что неудивительно, раз уж она целого Савельева сумела выкинуть в окно. Паника начала подкрадываться стремительно, размазывая мои движения и забирая силы. И когда я уже решила, что все, хана, почувствовала, как хватка ослабела, а через мгновенье ни Светки, ни подушки на мне уже не было.

Она сидела на диване, тяжело дыша и сдувая прядь волос со лба, я же перевернулась на бок в позе эмбриона и принялась хватать воздух. Так вот что следователь имел в виду, когда говорил, что в жизни все страшнее, чем в книгах!

Тут мой взгляд зацепился за мужские колени, я подняла его выше и так обалдела, что даже перестала вдыхать спасительный воздух.

В комнате стоял Дереда с пистолетом навытяжку и целился им прямо в Светку.

Я даже подумала: глюки на фоне асфиксии, иначе не назовешь. Дереда и оружие это что-то уже совсем из области фантастики. Впрочем, сам факт того, что мужчина оказался тут и вроде как спасает меня, не мог не радовать.

— Ну что, Светик, — подмигнул он девушке, доставая мобильный телефон и демонстрируя его, — вот здесь твое чистосердечное признание в убийстве Савельева, а еще попытка нового преступления.

Девушка, посмотрев исподлобья, поинтересовалась:

— Какого черта, Дима? Ты…

— Точно, — рассмеялся вдруг Дереда, пройдя в комнату, уселся в кресло напротив, не сводя пистолета со Светки. — А теперь давай говорить серьезно. Мне нужен компромат на Янушева. За него я, так и быть, закрою глаза на темные пятна в твоей биографии.

Я хлопала глазами и даже головой потрясла. Нет, точно асфиксия. Слуховые и зрительные галлюцинации. Иначе как объяснить, что этот мужчина с лицом Дереды ведет себя таким образом?

Дима, посмотрев на меня, усмехнулся.

— Что, Кир, удивлена?

— Это… Это точно ты? — только и смогла спросить его. Тут уж он рассмеялся, хотя Светка его радости не разделила.

— Я, Кира, я. Но об этом позже. Ну что, Светик, компромат или жизнь?

— Вот гад, — покачала она головой, — а я ведь всерьез поверила, что ты влюблен.

— Я почти влюбился, честное слово. Давай не будем тянуть.

Еще немного посмотрев на Дереду, Светка сказала:

— Мне надо позвонить.

— Звони. Только без фокусов. Сама понимаешь, выслать эту запись дело двух минут. Еще вопрос, захочет ли твой отдел тебя спасать, а то сдадут на ручки жаждущим, пусть те и разбираются.

Бросив в него очередной тяжелый взгляд, Светка взяла телефон и кому-то позвонила.

— Мне нужны бумаги на Янушева, срочно. Привези ко мне домой сейчас.

Положив трубку, бросила телефон на столик и спросила:

— Что теперь?

— Подождем, — он указал на ее место на диване, Светка плюхнулась, а я отсела подальше, заодно вооружившись подушкой. Но девушка, кажется, не планировала больше вступать на тропу войны.

— Ты хотела меня убить, — сказала я с обидой. Она только вздохнула, поворачивая ко мне голову.

— А на что ты рассчитывала, когда шла прижимать меня к стене, обвиняя в убийстве наркомана?

Хороший вопрос, кстати. Вот действительно, на что? Определенно, думать надо было лучше.

Дереда усмехнулся.

— Все-таки я не прогадал, — заметил мне, я перевела на него взгляд, мужчина подмигнул, я нахмурилась. — Когда рассказал тебе о знакомстве Светки и нашего директора.

Я открыла рот.

— Так ты специально?

— Конечно, — кивнул он, — надоело смотреть, как ты мечешься без дела, вот и решил направить твои мысли в нужное русло. То, что ты девушка сообразительная, я понял сразу, так что нужен был всего-то маленький толчок.

— То есть ты знал, что я отправлюсь к ней? И что она попытается меня убить? — я даже взвилась, но Дереда сделал плавный жест пистолетом, и мое тело опустилось обратно.

— Ну извини, Кир, мне нужно было, чтобы кто-то прижал Светку, но как назло, никто на нее не думал. Эти твои тоже воспринимали как обычную следачку из органов, которая только мешается под ногами.

— Ты знал, что Светка убила Савельева? — уставилась я на него в новом витке изумления. Дереда снова кивнул. А я спросила: — Ты вообще кто такой и что сделал с Димой, которого я знала?

Мужчина весело рассмеялся, кажется, во всем происходящем он один и находил что-то радостное. Светка молчала, не проявляя к ситуации интереса.

— Все просто, Кир, — развел он руками, — ты сама придумала себе меня, а я просто подыграл твоим фантазиям.

— Хочешь сказать, влюбленный добрый простачок Дима не существует?

Дереда сочувственно покачал головой.

— Тогда я просто ничего не понимаю.

Я аж ладонь ко лбу приложила, происходящее настолько не укладывалось в голове, что я даже забыла, что только что чуть не умерла.

— Все просто, — снова улыбнулся Дереда, — когда эти, — он указал в сторону Светки, — явились к Янушеву с бумажками, кстати, не рассекая по офису, конечно, как я тебе рассказал. Уж на то, чтобы встретиться инкогнито, Светке ума хватило. Так вот, стало ясно, что если бумагам дадут ход, то сядет не только Янушев, но и я, потому что капиталы последние десять лет колотил с ним рука об руку.

— Постой, — снова нахмурилась я, — я думала, ты менеджер по кредитам.

Он снова весело рассмеялся.

— Это все образ, который я поддерживал для тебя. Короче, я решил втереться к Светке в доверие и найти бумажки.

— И для этого устроил ту случайную встречу? — догадалась я.

— Ага. Но попалась мне не она, а ты. Сначала я разозлился, а потом подумал: так даже лучше, ты очень помогла мне со Светкой. А потом человек, который за ней присматривал, сообщил о смерти этого Савельева. Ты тоже оказалась там, в общем, я на время ушел в тень, просто наблюдая и надеясь, что представится случай прижать ее. Но у вас там свои интриги, все так закрутилось, что стало ясно: ждать можно бесконечно. А бумажки хотелось бы получить быстрее. Вот я немного и ускорил события.

— Гад, — снова высказалась Светка.

— Гад, — была вынуждена я согласиться. — Хотя я рада, что ты появился так вовремя.

— Я бы на твоем месте не спешила радоваться, — хмыкнула Светка, — положим, мы с ним заключим сделку, а что с тобой делать? Ты же у нас оплот справедливости, возжелаешь наказать всех злодеев. Твой Димочка вряд ли подобное допустит.

Я отчетливо икнула, Дима только улыбнулся, что ну вот совсем не обнадеживало.

— Может, я это, пойду? — поинтересовалась осторожно.

— Посиди еще, — ласково сказал Дереда, я, вздохнув, прижала к себе подушку.

Надо было что-то делать, только вот в голову решительно ничего не приходило. В окно не выпрыгнешь, четвертый этаж, орать тоже бессмысленно, они на меня оба с подушками набросятся… Остается надеяться на высшие силы.

Через сорок минут раздался звонок в дверь, все сразу напряглись, Дима махнул пистолетом в сторону Светки, она поднялась.

— Только без фокусов, — заметил, вставая следом, и мне добавил, — сиди тихо.

Я сидела тихо, быстро рассылая сообщения, раз уж у меня не догадались забрать телефон. Одно Марату, одно Севе, и папе одно. На всякий случай написала, что очень его люблю, мало ли что.

В прихожей, которая отсюда мне была не видна, наметилось движение, какие-то шорохи, а потом Дереда отчетливо произнес:

— Твою мать.

Голос был недовольный, но радоваться я не спешила. Если его там Светкин подельник порешил, то мне радости мало. Оглядевшись, взяла в руки увесистую вазу и заняла позицию у стены перед входом. Бороться, так до конца, как говорится.

Прислушалась, но кроме возни ничего не услышала. Потом раздались шаги, я замахнулась вазой и с ходу огрела ею вошедшего.

Им оказался Марат, и ваза пришлась ему по плечу. Он смачно выругался, не стесняясь выражений, а я прижала к себе вазу, которая совсем не пострадала.

— Цела? — поинтересовался Марат, потирая плечо. Выглядел сердитым.

— А ты здесь откуда? — спросила его подозрительно.

Радоваться опять же не спешила, вдруг он сейчас тоже из обычного казанского миллионера превратиться в страшного убийцу?

Тут в комнату сунул голову Сева и широко улыбнулся.

— Привет, красавица, рад, что ты в порядке. Асадов уж больно переживал, что не успеем.

— Вы и не успели, — буркнула я, — если бы не Дереда, нашли бы тут мой хладный труп.

— Кто такой Дереда? — спросил Сева, переглянувшись с Маратом.

— Ну этот, с оружием который. Миловидный блондин с добрым лицом.

Сева рассмеялся. Вот умеет человек в любой ситуации не терять хорошего настроения.

— Ты был прав, — заметил Марату, — тут долгая история.

И ушел, а я хмуро уставилась на Асадова, крепче сжав вазу.

— Что значит был прав? Ты же не знал Дереду.

Марат вздохнул.

— Я за тобой присматривал.

— Так я и знала, — покачала я головой в великой печали от подлости людей. — И что высмотрел?

Марат пожал плечами.

— Сначала ничего такого. По мне, ты бесцельно моталась по всем знакомым, только вот один меня насторожил.

— Дереда, — кивнула я.

— Ага. Помнится, ты уверяла, что Светкиного парня не знаешь, но общались вы вполне себе, как друзья-товарищи. К тому же он работник банка.

— И что в этом подозрительного?

— Для меня было только то, что ты по какой-то причине скрывала факт вашего знакомства, вот я и решил покопаться в биографии мужчины. Причину не нашел, зато раскопал много интересного. Лет десять назад парень начал браво прокладывать себе дорогу вверх, рука об руку вместе с директором банка, кстати, который сделал Белому заказ.

— И это показалось тебе подозрительным?

— Точно. Потому, когда ты отправилась к Светке, а он появился следом, я вызвал Белого с ребятами. Он считал, что стоит немного подождать, хотя я хотел сразу подняться. В итоге появился мутный паренек, Белый как-то сразу понял, что он туда же, и мы взяли его с бумагами, а следом уже и сюда вломились. А теперь объясни, какого черта тут происходит?

Я вздохнула, отставив вазу.

— Вы очень вовремя, — заметила ему, — только если можно, я бы покинула это место.

Правда, для начала все пришлось рассказать Севе. Не скажу, что он сильно удивился, разве что Светкиной кровожадности.

— Они должны сесть в тюрьму, — показала я в сторону кухни, где сейчас томилась вся компания.

Сева положил руки мне на плечи, за что словил недовольный взгляд Марата. Наглым образом проигнорировав его, сказал:

— Не волнуйся, Кира, я со всем разберусь.

По мне, так это лишний повод начать волноваться. Сева у нас тоже не голубых кровей и высокого воспитания. Но по крайней мере я была уверена, что мне больше никто угрожать не будет.

Машина Марата стояла со стороны улицы чуть дальше. До нее шли молча, усевшись, я попросила, глядя на руки:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Видела краем глаза, как Марат кивнул, потянулся к кнопке включения, но замер. Вздохнув, позвал:

— Кир…

— Ты когда уезжаешь? — перебила я его, поворачивая голову.

Мы встретились взглядами, смотрели в глаза друг другу не меньше минуты, потом он ответил:

— Планировал завтра.

Я кивнула, отвернувшись.

— Вот и хорошо.

Спустя десять секунд тишины заработал двигатель, и машина плавно тронулась с места. За весь путь мы так и не сказали друг другу ни слова.

Когда остановились возле подъезда, я заметила:

— Спасибо. За все. Я очень ценю твою помощь, правда.

И вылезла. Медленно шла к подъезду, совершенно нелепо и глупо надеясь на то, что услышу окрик или торопливые шаги. Но такое могло случиться только в моей книжке. У Марата своя жизнь, у меня своя. И то, что они ненадолго пересеклись, конечно, по большому счету ничего не значит.

Когда я потянула на себя ручку подъездной двери, услышала сзади шум отъезжающей машины. Вот так кончаются сказки, и начинается реальность.

Она мне не нравилась. Вот категорически. Вся эта история со смертью Вити, с поисками камней и прочим, и прочим, даже включая то, что меня чуть не убили — мне не нравилась куда меньше, чем вот этот финал. Я прошлась по квартире, а потом решила перевести тело в горизонтальное положение.

И преуспела. Целых три дня не вылезала из постели, ну кроме крайней нужды. Лежала лицом в подушку и чувствовала себя… черте как. Оптимизм куда-то делся, желание жить тоже. Книга написана, так что никаких мотиваторов к действию.

На четвертый день раздался звонок в дверь. Я не хотела открывать, но звонили настойчиво, всем видом показывая, что уходить не собираются, пока им не откроют.

Прошлепав к двери, я, не глядя, распахнула ее. На пороге была Кэт, вздохнув, я вернулась в комнату, она прошла следом. Пристроившись на краешке кровати, аккуратно погладила меня по плечу.

— Утешать меня не надо, — пробурчала я, продолжая утыкаться головой в подушку.

Кэт не успела высказаться, раздался ещё один звонок в дверь. Ну прямо день визитов, что ты будешь делать.

На пороге стоял Сева с джек рассел терьером на поводке.

Я осмотрела эту компанию с ног до головы и поинтересовалась:

— У меня что, глюки начались?

— Зайти можно? — улыбнулся он как обычно лучезарно.

— Ну заходи, — я сделала пару шагов назад, освобождая пространство, — а это что за чудо природы?

— Это Брамс.

Я кивнула, а потом уставилась на Севу во все глаза.

— В плане Светкин пес?

— Точно.

Сева отстегнул поводок, разувшись, и сам прошел.

— Чаем напоишь?

— Ну пойдем, — сказала я неопределенно, двигая в сторону кухни.

Кэт, выглянув из комнаты, натянула на лицо лучшую улыбку, которая могла посоревноваться даже с Севиной. Намекнуть бы ей, что ничего хорошего от него ждать не приходится, да… пусть сама разбирается.

Познакомив парочку и оставив подругу в комнате, я прошла в кухню.

Брамс уже был там, обнюхивал углы. Я щелкнула кнопкой чайника и, повернувшись к Севе, разместившемуся за столом и осматривающемуся, поинтересовалась:

— Боюсь спросить, а где Светка?

— Да ты не бойся. Жива-здорова. Обложилась адвокатами и вовсю воюет с обвинениями, ей предъявленными. Может, и отбрешется, как знать.

Я скривилась.

— Так чем тогда дело кончилось? — задала вопрос, заваривая чай.

— Да собственно ничего интересного. Твой этот дружок из банка вышел сухим из воды, предъявить ему нечего. Тебя он не тронет, можешь не волноваться. Кстати, мне кажется, ты ему симпатична.

Я только фыркнула.

— Не верь, он, оказывается, такой притворщик, что целый МХАТ обзавидуется.

— Возможно. В любом случае компромат он не получил и рыпаться не будет. Ну да ладно. Светке пришлось сознаться во всех злодеяниях, в том числе направленных против меня. Так что теперь моя репутация вновь чиста, и я могу спокойно жить и заниматься любимым делом.

— Сбывать антиквариат за границу? — съязвила я, ставя перед ним чашку.

Сева разулыбался. И как ему такую улыбку голливудскую никто еще не подпортил, а?

— Представляешь, — Сева сделал глоток, — эти злополучные камни мне даже вернули.

Я хмыкнула. Значит, Марик все-таки прислушался к моим словам. Молодец.

— Толку от них, конечно, никакого, раз они подделка. Но я был удивлен. Подкинули коробку к дверям. Вот так уровень доставки. Что скажешь? Камеры удивительным образом дали сбой именно в это время. Консьерж никого не видел. За что я, спрашивается, столько плачу за безопасность?

Возмущение его было, конечно, притворным. В любом случае, я была рада, что Марик остался не у дел в этой истории, он тут чуть ли не самый нормальный человек. Не то что вся эта компания честная. Про Марата я нарочно не спрашивала, а Сева не говорил. Было очень интересно узнать хоть что-то, но я себя пересилила.

Сделав глоток чая, спросила:

— А это чудо Брамс как у тебя оказалось?

— Ну Светку же увезли под белы ручки, куда было девать сие недоразумение? Если честно, собаки это не мое.

Я сразу насторожилась.

— Ты что, его привел сюда, чтобы мне сбагрить?

— Ну у тебя же есть опыт.

— Но нет никакого желания.

— Куда же его девать, Кир? Пусть пока у тебя поживет, а там пристроим кому-нибудь.

Ага, знаю, как он его пристроит. Смоется и дорогу сюда забудет. Я посмотрела на Брамса, он завилял хвостом, склонив голову на бок. Ну и как тут откажешь?

Допив чай, Сева вручил мне какие-то бумаги на Брамса и засобирался, подруга, только вроде прибывшая, тоже заспешила на выход.

— Могу подвезти, — заметил Сева, Кэт разулыбалась ещё больше. Так и хотелось сказать: удачи вам, ребята. Надеюсь, вы друг друга сожрете.

Уже в дверях Сева заметил:

— Асадов, кстати, уехал в Казань.

Я демонстративно пожала плечами.

— Мне-то какое дело. Уехал и уехал.

Сева поглазел насмешливо, но ничего не сказал, попрощавшись, покинул квартиру, пропустив вперёд Кэт. Вот зачем он вообще, а? Так все хорошо шло, лучше бы я просто неизвестностью мучалась.

Представляла, как Марат мерит шагами комнату отеля, продлевая дни, как постоянно хочет мне позвонить, но в последний момент передумывает, как проезжает мимо моего дома и, остановившись в стороне, долго смотрит в окно и хмурится.

А теперь вот уехал в Казань. Да и скатертью дорога!

Сразу потянуло снова вернуться в горизонтальное положение и продолжить страдать. Что за странные желания? Вот никогда у меня такого не было. Впрочем, через несколько часов стало ясно, что такой образ жизни закончился.

Брамс стал прыгать по мне и лаять. То ли гулять хотел, то ли жрать, то ли просто хоть какого-то движения. Пришлось подниматься. Выгуляв пса и купив ему еды, я снова завалилась на кровать. Так, ладно, надо как-то возвращаться в реальность. А чем заниматься? Можно новую книгу начать, вот точно никогда не помешает, а то опять дотяну до последнего…

В итоге я уснула. Начинать новую жизнь надо с утра, поэтому я справедливо решила подождать до завтра. А утро началось с громкого лая Брамса.

Подскочив от неожиданности, я услышала, что кто-то скребется в замочной скважине. И не смотря на заверения Севы, что мне больше нечего опасаться, вмиг покрылась холодным потом.

Глава 25

Оглядевшись и не обнаружив ни одного средства защиты (надо вазу купить, что ли), выскочила в коридор. Брамс заливался у входа на… папу.

Тот стоял, почесывая голову и глядя на это безобидное создание в некотором удивлении.

— Папуля, — выдала я, — Брамс, это свои.

Пес тут же замолк и завилял хвостом. Ну надо же, умный, что ли?

Я обняла папу, он прижал меня к себе и, погладив по голове, поцеловал в макушку.

— Получил твое смс, — сказал мне, — решил сделать сюрприз. Я тоже тебя люблю, дочь.

— Ты же не из-за смс приехал? — спросила я, расцепив объятья.

— Так это… Я же говорил, мама твоя развод просила, вот и пришлось.

— Развелся? — вскинула я брови. Он кивнул. — А она где?

— Уехала. У нее сроки поджимают, свадьба через четыре дня, подготовка полным ходом.

— И не заглянула, — хмыкнула я.

— Зато пригласила на свадьбу. Давай сгоняем?

Я уставилась на папулю.

— Шутишь? Что мы там делать будем?

— Она очень просила, чтобы мы приехали.

Я только фыркнула. Слабо в такое верится.

— Ты какая-то бледная, — заметил папа, пройдя в кухню, открыл холодильник и покачал головой. — Так жить нельзя. Вот что, иди в магазин, а я пока закажу нам билеты на самолет. Только паспорт свой оставь.

— Слушай, — я почесала нос, — а давай маме Брамса подарим?

Папуля посмотрел в удивлении.

— В плане пса. Он мне тут по случаю достался, а хозяйка из меня, скажем прямо, так себе.

Я сбегала в комнату и нашла документы, которые передал Сева. Вручила их папе, который смотрел с сомнением.

— Думаешь, мама обрадуется? Собака — это ответственность.

— Ничего, дочь восемнадцать лет растила, собаки столько не живут.

Папуля только головой покачал, но документы перед собой разложил.

Я уже выходила с Брамсом из магазина после прогулки, когда меня настиг звонок Кэт.

— Кирюха, это фантастика, — прошептала она. Я вздохнула.

— Меньше смотри ему в глаза, Сева тот ещё мастер вводить в гипноз.

— Какие глаза, Кирюх, тут и без глаз есть, на что посмотреть. И за что подержаться.

Я только глаза закатила. Ну да, Кэт моральными принципами не отличается, опять же надо как-то испанца забывать.

— Ладно, он из душа вышел, — прошептала Кэт, — мне пора.

— А чего звонила?

— Сказать спасибо, что ты меня с ним познакомила. Огонь мужик. Все, давай.

Вот даже не знаю, радоваться за неё или начинать грустить? Может, стоило намекнуть, что Сева бабник? А то по нему не видно. С другой стороны, Кэт при желании может так вцепиться, что не оторвёшь. Может, что и выйдет из этой парочки?

Дома я принялась за готовку. В конце концов, папуля на родине — это событие не то что редкое, я бы сказала, из ряда вон выходящее. И хотя я вовсю пыталась выказывать радостное настроение, периодически накатывало, что безусловно от папиных глаз не ускользало.

На второй день вечером он подсел ко мне и, обняв, поинтересовался:

— Дочь, ты влюбилась?

Я икнула. Ну вот, не в бровь, а в глаз. Я еще себе не призналась, а уже надо всему миру объявить.

Вздохнув, кивнула.

— Кажется, да.

— А он?

— А он уехал. Насовсем и далеко.

Мы немного посидели в тишине, наконец, папа поцеловал меня в лоб.

— Ничего, Кирюш, все наладится. Время лечит.

Простые истины, знаем-знаем. Осталось только дождаться, когда оно вылечит, это самое время.

В аэропорт нас отвёз Марик. Можно было взять такси, но он сам позвонил, если что, и вызвался сопроводить.

На папу Марик произвёл самое благоприятное впечатление, всю дорогу они разговаривали о литературе, и выглядел Марик… ну как Боб Маркес, не иначе. Фирма начала работать, уже заказы пошли, так что за парня можно быть спокойной — воспитала.

В аэропорту Марик с папулей даже контактами обменялись, что вот вообще высшая награда для меня. Если уж такой просветленный, как папа, не разглядел в Марике бывшего бандита…

— Очень приятный молодой человек, — заметил папуля.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась я, прижимая к себе Брамса, который осматривался с интересом, высунув язык. Папа уверенно прошел к стойке регистрации, а я, прочитав название рейса, застыла. Бросившись к нему, спросила:

— Мы что, в Казань летим?

— Да, а что такое? — папа загрузил чемодан на ленту и положил на стойку документы.

— Да нет, ничего, — не нашлась я, что сказать. Нас зарегистрировали, и все то время, что мы провели в зале ожидания, я задумчиво кусала губу.

Вот как же заранее не поинтересовалась, куда мы летим? Казань большая, а свадьба мамы маленькая, даже если я поеду гулять по городу, где вероятность, что мы встретимся? Нулевая. Да и зачем? Он уехал, а значит…

— Куда мы едем? — поинтересовалась я, когда мы уже мчали в такси из аэропорта.

— Свадьба будет за городом, мама сказала, мы можем заночевать там сегодня.

— Умилительно, — хмыкнула я.

Приехали мы к шикарному особняку с огромной территорией. Я бы даже могла обозвать все это усадьбой. Присвистнув, спросила папулю, когда мы шли по дорожке к дому за встретившим нас управляющим:

— Я стесняюсь спросить, мамуля за магната выходит?

— Не знаю, — пожал плечами папа. У него все это великолепие не вызвало особых эмоций, просветленный, чего уж там.

Церемония должна была пройти здесь же, на берегу озера, к которому с территории был собственный выход на значительную часть берега. Погода стояла отличная, хоть купайся. Интересно, сколько гостей, напившись, так и поступят? Хотя может, тут все такие высокопоставленные особы, что будут сидеть за столом и хлебать шампанское…

Мамулю я даже не сразу признала. Высокая, с хорошей фигурой, в белом платье и с макияжем она не тянула на свой возраст. Меня она обняла и расцеловала.

— Какая ты взрослая стала, — сказала, разглядывая, я натянула улыбку.

— Да вроде с восемнадцати лет больше не росла, — съязвила, не удержавшись, мама сжала мои руки.

— Прости меня, Кира. Я плохая мать.

Я махнула рукой. Не портить же человеку свадьбу?

— Главное, будь счастливым человеком. Вот, это тебе. Брамс.

Я подняла пса, мама воззрилась на него с недоумением.

— Он живой, — заметила я все же.

— Миленький. Будет тут жить, места много, пусть бегает. Спасибо. Пойду мужу покажу.

Она забрала собаку и умчала, а я вздохнула, оглядываясь. Может, мне самой шампанским нахлебаться, а то как-то грустно…

Я взяла бокал, покрутив его в руках, сделала глоток и вот тогда услышала:

— Вы Кира Муравина?

Захлопав глазами, обернулась и застыла с открытым ртом. Рядом со мной стоял Марат, а за руку его держала девушка. Именно она и задала вопрос.

Впрочем, тот факт, что меня узнали, волновал меньше всего. Даже Марат волновал меня не так, как рука, которая сжимала его ладонь. Я так и упиралась в нее взглядом, хотя пыталась честно не смотреть.

Марат же вот вполне мог похвастать стойкостью, потому что с моего лица глаз не сводил. А вообще выглядел он шикарно: в рубашке и брюках, наверное, стоивших столько, сколько вся эта церемония. Безупречный стиль, красивая фигура, взгляд вот только хмурый, но тоже в образ вписывается, наверное.

— Я… — я покачала головой, чувствуя, как в горле собирается ком.

Как я могла ему поверить? Ну как? Он же самый натуральный бабник! Вот кто он! Наврал мне с улыбкой, что нет у него ни жены, ни девушки, и в постель уложил. А что, дуреха из маленького городка радоваться еще должна, что на нее миллионер позарился, да?

Девушка тем временем переместила руку на локоть к Марату и заговорила:

— Вы потрясающе пишете! Если честно, когда брат принес мне вашу книгу, я не была настроена на чтение. Понимаете, я только недавно родила… Но в итоге не смогла успокоиться, пока не прочитала все! Как же я была рада за героев, что они нашли свое счастье! Теперь я ваша преданная поклонница!

— Спасибо, — выдала я, пытаясь анализировать поток информации. Это что же, выходит, сестра Марата? Та самая, которую он приезжал навестить? Не возлюбленная, как я решила вначале? — В книгах герои обычно всегда находят счастье. Жаль, в жизни все сложнее.

Марат продолжал смотреть на меня, не отрываясь, тут девушку окликнули, я перевела взгляд за их спины и увидела молодого мужчину с младенцем на руках.

— Это мои, — подмигнула девушка, — пять минут не могут без мамочки, — хихикнув, девушка побежала туда, а мы с Маратом остались стоять друг напротив друга.

— И какими ты тут судьбами? — задал он вопрос. Я усмехнулась.

— А что, по статусу не подхожу?

— Кир, — Марат поморщился, качнув головой.

— У меня мать замуж выходит, достаточный повод, как считаешь?

Марат явно удивился.

— Серьезно? Анна твоя мать?

— А что тебя удивляет?

— Да нет, ничего… мир тесен. Ее жених — близкий друг нашей семьи.

— Наверное, высокопоставленный чиновник, — съязвила я, не удержавшись.

Мимо нас пробежал фотограф и сделал снимок, я вздрогнула, Марат хмуро проводил его взглядом. Взяв меня за руку, потащил к каким-то кустам. Ну да, не к лицу, чтобы его видели с какой-то непонятной девицей.

Когда мы скрылись за листвой, он впился в меня взглядом, рассматривая с особым вниманием, словно я успела сильно измениться.

— Я рад, что ты здесь, — сказал наконец.

— А я нет.

— Я скучал.

— А я нет.

Марат улыбнулся.

— Опять заклинило?

Я только глаза закатила.

— Ты чего хочешь, Марат? Мы вроде разошлись еще в моем городе. У тебя своя жизнь, у меня своя. И если бы не эта случайность, мы бы больше и не встретились. Так ответь мне, чего ты хочешь?

Он пожал плечами, посмотрев куда-то поверх моей головы, а потом, вздохнув, прижал меня к себе и стал целовать.

Я обомлела, разозлилась, расчувствовалась, снова разозлилась, начала колотить его кулаками по плечам, обняла за шею, скользнула руками вниз и сжала пятую точку. Черт, как же хорошо. Как я соскучилась по нему.

Сунула руку в задний карман, чтобы оказаться ещё ближе к телу и нащупала какой-то листок. Марат оторвался от меня:

— Ты решила меня обыскать? — спросил насмешливо, я все же смутилась.

— Извини, само как-то вышло. Увлеклась.

Руку я вытащила, сложенный листок выпал. Марат поднял его слишком поспешно, чем вызвал подозрения. Вырвав листок, я его развернула, поглядывая на мужчину.

— Значит, у тебя сегодня вечером билет на самолет в мой город? — подняла глаза на него. Он, качнув головой, вздохнул. — И что ты там делать собрался?

— Найти одну вредную девчонку.

— А потом? — я против воли улыбнулась.

— А потом уложить ее в постель и не выпускать оттуда несколько дней.

— Впечатляет. А потом?

— Кира, — возвысил он голос, я рассмеялась. Он снова прижал меня к себе, провел ладонью по щеке.

— И как же я так попал? — задал вопрос.

А я засмеялась и, потянувшись к нему, поцеловала.

Content

Юлия Николаева
Пес, миллионер и прочие неприятности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25