Альфонс Карр

Морская фея

Alphonse Karr

Les fees de la mer

© Альфонс Карр, 2022

© Е. И. Бубнова, перевод, 2022

© И. Котельников, иллюстрации, 2022

© Л. И. Моргун. Подготовка и адаптация текста. 2022

* * *

I

В общем зале гостиницы, за столом сидел юноша. Юноша был, по-видимому, чем-то сильно озабочен: он сидел, глубоко задумавшись, и не обращал никакого внимания на поставленный перед ним вкусный ужин. В другом конце комнаты сидел какой-то господин и посматривал на юношу. Видно было, что он был очень голоден, что с удовольствием бы поужинал, но хозяин гостиницы ничего ему не подавал. Вдруг, как бы узнав юношу, этот господин встал со своего места, подошел к нему и заговорил. Присутствовавшие в зале не обращали сначала внимания на их разговор, но несколько слов, сказанных юношей своему новому знакомому, заставили их прислушаться.

– Да, друг мой! – воскликнул юноша. – У каждого свое горе! Если бы ваша невеста, как моя, была превращена в золотую рыбку…

То, что я рассказываю теперь, может показаться читателю непонятным и потому я должен начать свой рассказ издалека.

Когда-то в Нормандии на берегу моря стояла бедная хижина, крытая соломой. Хижина принадлежала рыбаку, который жил в ней с женой и сыном. Обстановка у них была бедная, спали они на постелях из папоротника, который набирали на опушке леса.

Рыбак, дядя Лоран, хорошо знал свое ремесло: никто лучше него не плел и не починял сетей, никто лучше его не умел предсказывать при заходе солнца, какая будет завтра погода. К несчастью, он уже был не молод, а тяжелая работа и постоянная нужда подточили его здоровье. Зато сын его, Андрей, был смелый и сильный юноша и имел чудное сердце; он был единственной надеждой и поддержкой своих родителей в их старости.

Однажды Андрей отправился к морю искать около скал омаров. Он возвратился домой, неся на руках маленькую девочку, которую он нашел крепко спящею у самого моря на морской траве. Девочка была так мала, что еще не умела говорить. Марта, мать Андрея, долго старалась найти родителей покинутого ребенка; она объявляла по окрестным селениям о найденной девочке, но никто не являлся за ней. Тогда Марта сказала: «Значит, Бог послал ее мне», и с этих пор маленькая девочка стала членом семьи рыбака. Ей дали нежное и красивое имя «Мария», и она росла среди них, называя Андрея своим братом, а дядю Лорана и его жену – отцом и матерью. Проходили дни и годы. Обитатели хижины с соломенной крышей всё также были бедны. Нередко случалось, что даже насущный хлеб они с трудом могли заработать, но все любили друг друга и жили согласно. Андрей помогал отцу и обещал со временем стать хорошим рыбаком. Все были счастливы.

Раз, после замечательно неудачной ловли, когда Андрей с отцом возвращались к берегу, не поймав ни одной рыбы, они заметили на волнах какую-то странную чайку, похожую на голубя, которая при приближении их стала делать напрасные усилия подняться и улететь. Рыбаки направили свою лодку на чайку и поймали ее. Чайка, должно быть, была ранена каким-нибудь охотником. – Вот, как видно, сам Бог посылает нам ужин, – сказал дядя Лоран и посадил пойманную птицу в корзинку.

Когда они пристали к берегу, рыбак отправился домой, поручив сыну вытащить лодку на отмель и принести в хижину так кстати попавшуюся чайку. Марта была очень недовольна, когда узнала, что они не поймали ни одной рыбы.

– Но зато мы нашли чайку, можно ее приготовить на ужин, – сказал ей муж.

– Что хорошего в чайке? – заметила Марта, – у неё очень жесткое мясо!

– Ничего, ты развари ее хорошенько с луком и прибавь немного масла, – у нас будет отличный суп.

– Суп, ты говоришь? Я думаю сделать не суп, а рагу, и если мне не будут мешать готовить, как я хочу, я состряпаю недурной обед.

– Сделай лучше суп!

Марта настаивала на рагу, Лоран на супе, и кончилось тем, что они поссорились. Оба они, однако же, сходились на том, что надо сперва ощипать птицу и потому послали Марию взять чайку у Андрея. Андрей стоял на берегу моря в глубокой задумчивости.

– Андрей, – сказала девочка, – дай мне чайку, я отнесу ее домой.

– Чайку? – воскликнул Андрей, – да она улетела!

– Ах, Боже мой, как тебя будут бранить! Мама уже очистила лук для неё!

– Да ты не знаешь, что со мной случилось? – ответил ей Андрей.

– Что такое? Расскажи!

– Вот что: я шел домой и держал в руках бедную птицу, которая вся дрожала. Я смотрел на её белую шейку, на её нежно-серые крылышки, маленькие красные лапки и черные глазки, которые так блестели. Мне стало ужасно жаль, когда я подумал, что ее должны ощипать и съесть. «Бедная птичка, – сказал я, – если бы ты не была ранена, я отпустил бы тебя». Тут я раскрыл руки, чайка встрепенулась, взмахнула крыльями и… Она, должно быть, была только оглушена, так как быстро полетела и исчезла в облаках.

– Ты хорошо сделал, – сказала Мария, – но только как теперь быть, чтобы мама тебя не бранила, а папа не прибил бы?

– Погоди, послушай, что дальше было. Как только я пошел домой, надо мной вдруг раздался совсем тихий голос, который звал меня: «Андрей, Андрей!» Я посмотрел кругом, – никого не было. Я подумал, что мне почудилось, и пошел дальше, но голос опять позвал меня. Тогда только я заметил чайку, которая кружилась над моей головой. «Андрей, Андрей!» – кричала она.

– Как? Чайка говорила?!

– Да, и еще как! «Андрей, – сказала она, – подожди немного, я хочу тебя поблагодарить.

Ты меня спас от ужасной смерти в отвратительной кастрюле и я хочу сделать тебе небольшой подарок. Только ты должен подождать, пока я его принесу». – С этими словами она нырнула в море, как это делают чайки, когда ловят рыбу, и сейчас же вновь появилась, неся в клюве вот этот колокольчик.

«Послушай, – сказала она, сев мне на плечо и отдав колокольчик, – этот колокольчик сделан из золота, а вместо язычка у него драгоценная жемчужина»… Тут она мне что-то такое рассказала, что я не совсем хорошо понимаю. «Эта жемчужина», – говорила она, – та самая, которую египетская царица Клеопатра хотела растворить и выпить, но один джинн, не желавший допустить, чтобы такая драгоценность была уничтожена, похитил ее у царицы и бросил на дно моря. Если ты позвонишь в этот колокольчик и попросишь при этом чего-нибудь, твое желание будет немедленно исполнено. Но только помни хорошенько: после третьего исполненного желания, жемчужина исчезнет из колокольчика и вновь очутится в бездне моря, где хранители морских сокровищ спрячут ее в драгоценный ларчик, в перламутровую раковину, в которой она родилась. Поэтому подумай хорошенько каждый раз прежде, чем попросить чего-нибудь». – С этими словами чайка исчезла, а я, совершенно изумлённый и сбитый с толку, так и остался стоять на том месте, где ты меня застала.

Дети посмотрели вместе на колокольчик. Он был не больше наперстка. Жемчужина была величиной с горошину, но такая круглая и ровная, что от неё нельзя было оторвать глаз.

– Ну, – сказал Андрей, – посмотрим теперь, не подшутила ли надо мною чайка, – я испробую колокольчик.

– Чего же ты попросишь?

– Что-нибудь для тебя.

– Нет, для тебя!

Андрей прекратил спор, позвонив в колокольчик, который издал чистый и нежный звук. «Я прошу золотую цепочку для Марии», – сказал Андрей. В этот момент солнце заходило; на горизонте небо было окрашено в ярко-оранжевый цвет. На оранжевом фоне вдруг показалась черная точка; она стала быстро увеличиваться, приближаться и вскоре совершенно ясно был виден черный-пречерный морской ворон, который летел, задевая крылом по воде.

Долетев до Андрея и Марии, он пронесся над их головами, и к ногам детей упала тоненькая золотая цепочка, такая тоненькая, что ее можно было продеть через игольное ушко, и такая длинная, что, когда Андрей надел ее на Марию, ему пришлось ее шесть раз обмотать вокруг шеи девочки. Вдруг сердитый голос отца позвал Андрея. Луковицы уже давно жарились в масле, и Марта начинала ворчать, что этак её рагу будет испорчено и выйдет никуда негодным.

– Давай птицу, – сказал отец.

– Птица улетела, – пробормотал Андрей.

Отец страшно рассердился, схватил Андрея за ухо и протащил его так до самого дома, несмотря на слезы и заступничество Марии. Только в хижине Андрей смог рассказать, что с ним случилось. Сперва ему отказались верить, но колокольчик и цепь несколько поколебали родительское недоверие.

Но, может быть, они не золотые, может быть Андрей просто нашел их, а может быть…

– Несчастный, – закричал отец, – если ты их украл… я тебя убью!

– Послушайте, – сказал Андрей, – мне очень легко убедить вас и вместе с тем исправить зло, которое я причинил, отпустив чайку. Я сейчас позвоню в колокольчик и попрошу для нас хороший ужин.

– Погоди, – остановил отец, – подумаем прежде, чего бы такого хорошего попросить на ужин.

Некоторое время все думали, но так как время ужина уже давно наступило, то очень скоро все сошлись на том, что самый роскошный, самый лучший ужин, который бывает только у богатых людей, – это, несомненно, капуста на свином сале. Андрей потряс свой колокольчик, сказав: «Я хочу капусты на свином сале!» – и стал смотреть в дверь, не летит ли морской ворон с капустой; но никакого ворона не было видно.

– Ну, вот видишь, – заметил Лоран, – или ты солгал, или твоя чайка надула тебя.

Между тем какой-то запах стал распространяться по комнате.

– Странно, – сказала Марта, – как хорошо пахнет!

– Ей-Богу, пахнет капустой, – заметил Лоран.

– Это из печки идет запах, – сказала Мария.

– Но в печке ничего нет, кроме горшка, в котором я хотела варить чайку, – возразила Марта; – а запах действительно идет оттуда.

Она сняла крышку с горшка, и представьте себе её изумление, когда она увидела, что горшок был до верху наполнен дымящейся капустой с салом! Все поспешили сесть за стол, и семья Лорана поужинала так, как не ужинала еще ни разу в жизни.

Мария первая вспомнила, что из трех желаний Андрея осталось только одно! Все были согласны, что его надо приберечь для какого-нибудь особенно важного случая, и жизнь семьи потекла опять по-прежнему, в работе и нужде.

Прошло несколько лет. Однажды Лоран отправился рыбачить один, так как Андрей должен был остаться дома, чтобы починять сети. Мария тоже пошла на берег ловить креветок.

– Посмотри, Андрей, – обратилась Марта к сыну, – как портится погода! Как бы хорошо было, если бы отец был уже дома.

– Да, правда, – ответил Андрей, – вон какие тучи несутся против ветра: будет буря.

И они вышли из дома, чтобы пойти к морю. Море глухо шумело и все более и более темнело. Ветер налетал шквалами и подымал волны, которые становились ужасными.

– Боже мой, – сказал Андрей, – какая будет буря! Вон то большое судно спускает все свои паруса; ветер там, должно быть, страшный. Если отец не успеет сейчас вернуться, он погиб! А! Вот, должно быть, он плывет к берегу! Но как он пристанет? Море теперь слишком бурное!

С каждой минутой буря становилась все более и более ужасающей. По временам на гребне волн показывалась маленькая лодка Лорана, но сейчас же исчезала, и всем тогда казалось, что она уже поглощена волнами и погибла. Марта и её сын со стеснённым сердцем и с крепко стиснутыми руками не отрывали глаз от горизонта.

– А, вот он опять, приближается! Но ведь у берегов море всего бешенее!

В этот момент новое, не менее страшное происшествие обратило на себя их внимание. Мария, застигнутая морем, спасалась на скале; волны забрызгивали пеной несчастную девушку и грозили каждую минуту снести ее в море. Андрей бросился в воду к ней на помощь, но море в бешенстве подхватило его, крутило и отбрасывало от скалы. Мария на коленях с поднятыми к небу руками звала на помощь, а Андрей не мог добраться до неё.

– Андрей, – кричала мать, – твой отец погибает!

– И наша бедная Мария тоже! – рыдал Андрей.

– Андрей, давай скорей твой колокольчик.

– Ах, правда, колокольчик!

И он быстро вытащил его из-за пазухи, где он всегда держал его спрятанным.

– Но, матушка, ведь исполнится только одно мое желание, и я могу спасти только одного из двух. Может быть, отец спасется вплавь?

– Нет, нечего и думать об этом: он совсем закоченел теперь. Ведь ты и сам не мог справиться с волнами. Спасай скорей отца или он утонет!

– Андрей, – звала Мария, – спаси меня!

– Неужели же ты дашь погибнуть отцу?! – воскликнула Марта.

Андрей позвонил в колокольчик и вскричал:

– Я хочу спасти отца!

В ту же минуту жемчужина, служившая колокольчику язычком, исчезла. Андрей бросил в море и колокольчик. Огромная волна подхватила лодку Лорана и тихо опустила ее на прибрежный песок. Та же волна налетела на скалу, на которой спасалась Мария и, отхлынув, унесла в море несчастную девушку. Андрей бросился в воду, надеясь спасти ее, но и на этот раз он, весь избитый, был выброшен на берег.

И молча, без слез, вернулся Андрей домой, но как только наступила ночь и утихла буря, он пришел на скалу, где видел в последний раз Марию, встал на колени, коротко помолился и, скрестив на груди руки, сказал:

– Я спас отца, но умру вместе с Марией!

И с этими словами он бросился в море и скрылся в волнах.

II

В самом глубоком месте океана есть необъятная пещера. Она вся сделана из перламутровых раковин, кораллов и всевозможных морских звезд. Сотни сортов различных водорослей и морских растений покрывают её дно. Все, что есть в море самого великолепного, самого драгоценного, все «сокровища моря» собирались сюда с удивительным старанием. Не только все чудеса подводного царства и редкости, неизвестные еще ни купцам, ни ученым, как, например, жемчужины, величиною с тыкву, – находятся здесь, но и всё, что бури отняли у людей, что океан поглотил во всех частях света, где только гибли суда. Всё сносилось в эту пропасть, – пропасть, пред которой самые глубокие моря кажутся ничтожными лужами. Тут было 25 миль глубины! Нельзя себе и представить, сколько богатств уже поглотило море с тех пор, как люди стали плавать по нему. И вот, посреди всех сокровищ в пещере возвышаются две горы, каждая в девять миль высотой; обе эти горы сложены из денег, – одна из золотых монет, другая из серебряных. В эту-то сокровищницу джинны моря принесли жемчужину Клеопатры, исчезнувшую из колокольчика. Сюда же было принесено и бесчувственное тело Андрея после того, как он бросился в воду, чтобы не пережить Марии, которую он не мог спасти. Все потонувшие люди тоже лежат здесь на ложах из морских трав. Их сторожат отвратительные крабы, которые с удовольствием бы их пожрали, но не смеют прикоснуться к ним: души погибших еще тут, они еще заключены в свои земные темницы – тела, и это заставляет чтить тело. Но те, которые любили погибших, которые долго молились о их возвращении, те, счастье которых умерло вместе с утонувшими, молятся об избавлении их душ, и в то время, как срывается горячая молитва с уст молодой девушки, жены, возлюбленной или сестры, – душа получает освобождение и, радостная, лучезарная, с быстротою мысли устремляется из глубин океана в бесконечное небо, к ангелам!

Андрей не был мертв и скоро пришел в себя. Он лежал на великолепной постели из нежнейшего пуха чаек, – пуха, который сами чайки вырывают у себя, чтобы устроить гнездо и согреть своих птенчиков. Постель находилась в гроте, сделанном из перламутра, жемчуга и кораллов. Но только потом уже Андрей рассмотрел всё это великолепие; сперва его взгляд остановился на двух прекрасных девушках, которые сторожили его во время сна. Они были одеты в длинные зелёные платья, а в волосах у них были вплетены нитки жемчуга.

– Где же я? – воскликнул Андрей. – Я умер, и это – тот свет? Почему же я не вижу здесь Марии? Я пришел сюда только для того, чтобы быть с нею.

– Андрей, – сказала старшая из девушек, которой на вид было лет двадцать. – Ты не умер, и мир, в котором ты находишься, хотя и отличается от того, в котором ты раньше жил, но это – не «тот свет». Ты – в морском царстве. Глубины моря, через которые тебе пришлось пролететь, чтобы попасть сюда, это наше небо. Там, на земле, ты совершил нечто такое, что дает тебе право на благодарность всех морских фей. Но фея Смарагдина, которую ты скоро увидишь, гораздо лучше ответит тебе на все эти вопросы. Если ты пожелаешь, мы тебя проводим к её трону.

Андрей поднялся и знаком показал, что он готов следовать. Тогда младшая из девушек взяла розовую раковину, висевшую у неё на поясе, и дунула в нее три раза; раздался чудный, нежный звук. На зов появился прекрасный морской конь с зелёной гривой и подставил Андрею свою спину. Андрей хотел вежливо дать место на лошади и молодым девушкам, но те сказали, что они в лошади совсем не нуждаются, и, действительно, пустились за Андреем вплавь, шутя и играя в волнах, и скоро все остановились перед пещерой, еще более прекрасной, чем та, в которой Андрей проснулся. Младшая фея опять дунула в свою раковину, и обе девушки двинулись вперед, приказав Андрею следовать за ними.

Грот был сделан из самых редких раковин и самых необыкновенных морских звезд и с неподражаемым искусством был украшен белым и красным кораллом, жемчугом и перламутром. Но что более всего поразило тут Андрея, так это женщина, которая была так дивно хороша, что в один момент она ему казалась даже лучше Марии. Как и спутницы Андрея, эта женщина была одета в зеленое платье и в её белокурых волосах сиял черный жемчуг, прекрасно оттенявший их нежный цвет. Андрей преклонился перед ней, но она взяла его за руку, обняла и посадила рядом с собой.

– Не могу не выразить тебе, дорогой Андрей, всей моей нежности и любви, – сказала она, – хотя ты еще и не знаешь, за что я так люблю тебя. Прежде всего, я должна сказать, что Мария не умерла, но находится в большой опасности и только любовь твоя и мужество могут спасти ее.

– О, – воскликнул Андрей, – скажи же мне скорей, какая это опасность?

– Я и сама еще не знаю этого хорошенько. Один только Протей, старый бог, хорошо известный всем школьникам из истории, может нам сообщить что-нибудь на этот счет. Правда, из него теперь сделали пугало, но он, всё-таки, может еще по временам пророчествовать, и сегодня как раз такой день. Тебе сейчас подадут немного поесть, а я пока буду рассказывать всё, что тебе должно знать. Потом мы отправимся в морской музей, где хранится множество старинных предметов, когда-то полных жизни и значения, теперь же ставших простыми редкостями.

– До еды ли мне теперь! – вскричал с горячностью Андрей.

– Андрей! – строго остановила его фея, – ты, кажется, начитался тех скверных книг, где говорится, что рыцари не едят, не пьют и не спят! Помни, что тебе теперь, может быть, понадобятся все твои силы, душевные и физические, чтобы спасти Марию.

– Хорошо, я вас послушаюсь, – ответил Андрей, – не знаю почему, но я к вам чувствую такое же уважение, как к моей матери, и такую же нежность, как к Марии, и мне кажется, что вы даже похожи немного на нее. Я подчинюсь всему, что вы мне прикажите.

Тогда молодые феи подали Андрею обед из рыб и ракушек. Вкус их был так приятен и в то же время так отличался от всего того, что Андрей ел на земле, что он не мог не выразить своего изумления.

– Есть сорта рыб, – сказала с улыбкой Смарагдина, – которым мы не позволяем попадаться в сети и на удочки и бережем исключительно для себя. Никто из нас не захотел бы есть тех безвкусных рыб, из которых люди приготовляют свои самые изысканные блюда. Но я должна рассказать тебе, почему ты здесь пользуешься нашими привилегиями и, между прочим, способностью дышать в воде, и почему ты можешь повелевать тут так же, как и я. Слушай! Мы очень могучи, но наше могущество все-таки имеет предел, и раз в год мы обязаны превращаться в какое-нибудь живое существо, которое мы сами избираем, и целый месяц жить его жизнью и подвергаться всяким случайностям, дурным и хорошим, неразлучным с его жизнью. Однажды, когда я была очень молода, мне страстно захотелось узнать, как живут на земле люди, и вот мы с одной молодой феей, моей подругой» приняли человеческий образ и появились при дворе принца Гулифа. Принц был чудный человек, один из самых прекрасных и добродетельных людей, какие когда-либо существовали на земле. Он полюбил меня, и я вышла за него замуж. Это было большой ошибкой с моей стороны, и я дорого за нее заплатила. Прежде всего, моя подруга, фея Лангуста, которая употребляла все усилия, чтобы отвлечь от меня и привлечь к себе внимание принца, смертельно возненавидела меня за мой успех, а верховный совет фей, наказывая меня за мою неосторожность, позволил ей безнаказанно мстить мне. И правда: наши союзы с людьми – источник вечно несчастных поколений. Наши дети всегда во многом превосходят обыкновенных людей, и этого превосходства люди никогда не прощают им: им завидуют, преследуют их и они в конце концов погибают. К тому же я не могла не знать, что через несколько дней я должна покинуть моего супруга и что он будет в отчаянии. Напрасно я старалась уверить его, что каждый год я буду проводить у него один месяц, чтобы он не пугался того, что должно произойти. Он не верил мне, думал, что я схожу с ума, и когда в назначенный день я погрузилась в море, он решил, что я утонула, устроил по мне роскошные поминки и убил себя на моей пустой могиле. Ах, если бы он догадался, как ты, кинуться в море, я бы спасла его, как спасла тебя! Плодом этого несчастного супружества и была Мария, которая родилась в этом самом гроте.

Андрей быстро вскочил с своего места, бросился на колени перед Смарагдиной и покрыл её руки поцелуями. Фея знаком приказала ему встать и дослушать до конца.

– Я знала, – продолжала она, – что теперь вся ненависть жестокой Лангусты обрушится на это невинное создание, но что Мария была бы спасена, если бы удалось ее уберечь от Лангусты до её пятнадцатилетнего возраста. Так как я и Лангуста были осуждены советом старших фей за наши легкомысленные поступки при дворе принца Гулифа и нам было запрещено впредь появляться на земле в своем виде, то я придумала спасти Марию, спрятав её на земле, среди людей. Как только она родилась, я приказала тем молодым феям, которые привели тебя сюда, отнести ее на землю, думая, что жалкое людское сострадание все-таки лучше ненависти моей соперницы.

Ты, Андрей, нашел Марию, ты ее отнес к своим родителям и трогательно заботился о ней в ея детстве. Когда наступало для меня время менять образ, я превращалась в какую-нибудь морскую птицу, и хотя это было сопряжено с опасностями, но, все-таки, позволяло мне время от времени видеть мою маленькую Марию. Раз меня подстрелил охотник и разбил мне крыло – мою руку. Я вернулась сюда совсем умирающей: все время до момента возвращения в море, я, раненая, провела в расселине скалы. Я видела, как за соседним выступом притаилась Лангуста под видом морского ворона и подстерегала Марию, чтобы выклевать ей глаза.

– Ах, я помню того отвратительного ворона, в которого я так ловко попал камнем! – воскликнул Андрей.

– Но самая большая опасность грозила мне, когда твой отец поймал меня в море. Уже и лук был очищен, и соус мой кипел, когда ты возвратил мне свободу и жизнь. Как будто из благодарности, я дала тебе талисман, надеясь, что когда-нибудь он пригодится, чтобы спасти Марию. Но, что делать, судьба решила иначе: и Мария, которую ты считал утонувшей и которую ты не захотел пережить, теперь в руках Лангусты. Теперь ты знаешь все и потому поймешь, какое место занимаешь ты в моем сердце вместе с дорогим моим ребенком и как я должна любить тебя. Соединим же вместе наши силы, наше мужество и любовь, и мы вернем себе Марию. Я дала ей только жизнь и – увы! – очень несчастную; ты о ней заботился, защищал ее: Мария принадлежит нам обоим.

По приказу Смарагдины привели морского коня, на которого она села вместе с Андреем. Конь быстро привез их к морскому музею, где находился Протей, который стал очень редко пророчествовать с тех пор, как его набили соломой.

Проезжая по длинным галереям музея, фея указывала Андрею на различные достопримечательности.

– Вот, – говорила она, – кит, который проглотил Иону; вот тот красный омар, которого увидел в море один современный поэт; вот чучело сирены, а вот тритон в спирту. Вот огромная морская змея, о которой ежегодно появляются известия в газетах; вот нереида, а вот дельфин, который умер с перепугу от игры одного молодого подающего блестящие надежды пианиста; этот пианист хотел повторить чудо Ариона – очаровать своей игрой рыб. Вот рыба, которую не удалось поймать и из-за которой умер знаменитый повар Ватель, не в силах пережить своего бесчестия, когда ему пришлось подать обед без рыбы. Вот сестра той рыбы, которая проглотила и, пойманная, доставила обратно кольцо, оброненное в море одним тираном. Этот тиран испугался своего слишком большого и безмятежного счастья и хотел этим перстнем принести искупительную жертву судьбе. А вот мать той рыбы, соус к которой обсуждался в римском сенате: белый соус прошел большинством 46 голосов. Но тише: вон сам Протей! Он уже ответил многим лицам. Подойдем поближе.

– О, Протей! Ты, от которого небо не скрывало своих тайн! Скажи, Протей, несчастной матери, что сталось с её дочерью? Скажи несчастному влюбленному, что должен он сделать, чтобы найти ту, которую любит?

Протей ответил слабым голосом, как это и подобает богу, набитому соломой:

– Твоя дочь, о Смарагдина, во власти феи Лангусты, твоей прежней подруги при дворе несчастного принца Гулифа. Она превратила ее в золотую рыбку и сегодня утром эту рыбку поймали в устье Сены. Её ещё не изжарили, чего ты, может быть, боишься, но ей каждую минуту грозит эта опасность. А ты, Андрей, ты должен постараться узнать твою невесту среди тех золотых рыбок, которых ты увидишь. Но, чтобы ты мог вернуть ей её первоначальный вид, тебе опять необходим будет золотой колокольчик с жемчужиной Клеопатры. Твое имя означает мужество.[1] Продолжай же быть достойным своего имени!

Произнеся эти слова, Протей вдруг оцепенел и замолчал.

Смарагдина пришла в полное отчаяние.

– О, дочь моя! – говорила она. – Может быть, как раз в эту минуту тебя кладут на сковороду, чтобы изжарить! О, жестокая Лангуста! О, немилосердная судьба!

– Простите, что я вас прерву, – сказал Андрей. – Мне кажется, что мне надо как можно скорее отправиться на поиски за Марией. Помогите мне найти мой драгоценный колокольчик и отправьте меня обратно на землю, – ведь Марию уже поймали сегодня утром.

– Как бы ее не позабыли положить в воду! – воскликнула фея. – Ты прав, Андрей, вот колокольчик, он у меня в кармане, – его мне тотчас же доставили, как только ты его бросил в море. Но жемчужина принадлежит к сокровищам моря; она снова находится в своей раковине и ее охраняет грозная стража из морских чудовищ. Если тебе удастся их победить и подойти к сокровищам, ты легко узнаешь эту раковину, она вся перламутровая и снаружи, и внутри. К несчастно, я ничем не могу помочь тебе в битве, которую тебе предстоит выдержать. Только на свое мужество и любовь можешь ты надеяться. Морской конь довезет тебя до сокровищницы, где хранится раковина, там и он должен будет тебя покинуть. Если ты погибнешь, я лишусь всего, что я любила. Тогда я сумею освободиться от нашего жалкого бессмертия: при первой возможности я превращусь в рыбу и полезу в сети так же охотно, как другие рыбы бегут от них. Если же ты победишь, конь доставит тебя на землю. Когда тебе удастся найти Марию, брось колокольчик в море, – он будет у меня. До тех пор мы с тобой не увидимся!

Смарагдина поцеловала Андрея, напомнила ему, что золотой колокольчик служит только три раза, подала ему коралловое кольцо, которое имело свойство становиться белым каждый раз, как оно соприкасалось с существом или заколдованным предметом, имевшим не свой настоящий вид, – дала еще кинжал с двумя клинками и рукояткой посредине. Потом она проводила глазами уносящегося на коне юношу и возвратилась в свой грот.

Андрей долго нёсся на коне. После часовой езды морской конь замедлил свой бег. Сперва Андрей подумал, что лошадь устала, но потом заметил, что животное дрожит и отказывается идти дальше. Он понял, что они уже приехали, слез с лошади, взял в руки кинжал и смело двинулся в направлении, по которому до сих пор двигался конь. Вот он миновал уже золотую и серебряную горы и, сделав еще несколько шагов, вдруг наткнулся на громадную акулу. Акула прилегла, открыта пасть и приготовлялась проглотить Андрея. Андрей произнес имя Марии и пошел прямо на акулу, протянув к ней свою руку с кинжалом. Чудовище щелкнуло тремя рядами своих зубов и, открыв ужасную пасть, захлопнуло ее, чтобы перегрызть руку смельчака. Но клинки кинжала пронзили обе челюсти её, и она, с раскрытой пастью, обратилась в бегство, заливая все вокруг своей черной, густой кровью.

Акулу сменили самые отвратительные жители моря, – громадные крабы, каракатицы, распространяющие потоки чернил, медузы, прикосновение которых ядовито. Андрей должен был победить в себе отвращение, как уже победил свой страх. Он стал работать кинжалом, прокладывая путь и направляясь к тому месту, которое больше всего защищали чудовища. И действительно, – Андрей скоро увидел тут громадную блестящую раковину. Напрасно каракатицы мутили воду, – Андрей схватил раковину и, несмотря на то, что она судорожно сжимала свои створки, он разъединил их кинжалом и достал оттуда жемчужину. Как только Андрей поднес ее к колокольчику, она сейчас же сама прикрепилась к нему. Юноша возблагодарил Бога и возвратился к тому месту, где оставил своего коня.

Несчастный скакун всё ещё дрожал от страха. Андрей сел на седло, и конь быстро помчался через подводные горы и скалы. Скоро он начал видеть небо сквозь воду и заключил, что море тут уже неглубоко. Потом его голова высунулась из воды, и еще через несколько минут морской конь высадил его на берег Трувилля, в то время переполненный купающимися.

III

Юношу встретили криками ужаса: оказалось, что конь его высадил там, где купались дамы. Молодой человек поспешил выбраться на берег и сесть на песок, чтобы обсушиться и обдумать, что следует теперь предпринять. Одно было вне сомнения, – что колокольчик может очень помочь ему. Но ведь им можно будет воспользоваться только три раза: один раз надо приберечь для того, чтобы возвратить Марии её прежний образ, второй раз надо оставить на случай очень возможной ошибки, и потому Андрей решил, что осторожность требует, чтобы он воспользовался колокольчиком для себя лично только один раз. Он долго думал; ему не хотелось поступить так же неосторожно, как первый раз, когда у него был в руках этот драгоценный талисман. Сперва он решил, что следует спросить себе хорошую лошадь, ведь придется много путешествовать. Но лошадь будет уставать, да и кормить ее надо. Надо также позаботиться и о своем костюме. Андрей никого не знал на свете, кроме своих родителей и Марии. Поэтому ему казалось, что необходимо было попросить себе друга, который помогал бы в поисках, скрашивал бы его существование, делал ночи менее холодными, дорогу не такой утомительной, неудачи менее тяжелыми.

Он находился в том счастливом возрасте, когда еще верят в дружбу, когда еще не знают, что часто те, кого мы больше всего любим, причиняют нам более всего зла в жизни.

Не знаю, кто осенил его голову счастливою мыслью и заставил очнуться от задумчивости: ясно, что только собственными усилиями он никогда не решил бы удовлетворительно этого вопроса.

Андрей додумался наконец попросить себе кошелек с тремя червонцами, которые вновь появлялись бы в кошельке, по мере того, как их оттуда вынимали. Только успел Андрей высказать это желание и позвонить в колокольчик, как уже почувствовал кошелек в одном из своих карманов.

Между тем, несколько любопытных, которые видели Андрея выходящим в одежде из воды, приблизились к нему, чтобы посмотреть на него. Один молодой человек подошел к нему поближе и спросил, откуда он появился.

– Издалека, – ответил Андрей.

– Кто вы такой?

– Я рыбак.

– Куда вы идете?

– Сам не знаю.

– Вы, кажется, смеетесь надо мною?

– Нисколько – я ищу золотых рыбок и пойду всюду, где их можно будет найти. Если вы сможете мне это указать, – сделаете мне большое одолжение.

– Я знаю только знаменитого пашу Шагабаама, у которого есть золотые рыбки.

Любопытные, окружавшие Андрея и его собеседника, засмеялись: в театрах в то время давали пьесу под названием «Медведь и Паша», и в этой пьесе говорилось про пашу, который часа по два подряд сидит и любуется золотыми рыбками. Андрей ничего этого не знал и потому осведомился, где живет этот паша. Тут молодой человек, который шутил над Андреем, подумал, что теперь Андрей, задавая так хладнокровно этот вопрос, смеется над ним, повернулся и ушел, ничего не отвечая.

Андрей был голоден. Он отправился в гостиницу и спросил себе обед. Недалеко от него за столом сидел один коммивояжер – странствующий приказчик.

– Скажите, правда ли, что у паши Шагабаама есть золотые рыбки? – обратился к нему Андрей с вопросом.

Тот посмотрел на Андрея с удивлением, но быстро оправился и, окинув смеющимся взглядом всех сидевших за столом, сказал:

– Откуда вы? Как вы не знаете, что у паши Шагабаама есть золотые рыбки и два медведя?

– Мне нет дела до медведей, – ответил Андрей, – но если у него действительно есть золотые рыбки, мне хотелось бы знать, где живет этот паша.

– В Турции, разумеется, раз он паша. Я не могу вам сообщить названия улицы и дома, но если вы приедете в Турцию, вам это укажет первый встречный: пашу все там знают.

– И вы уверены, что у него есть золотые рыбки?

– Я не могу утверждать, что сам их видел, но я сто раз слышал, что паша ежедневно по два часа смотрит, как его рыбки плещутся в банке.

– А далеко отсюда до Турции?

– Это зависит оттого, сколько у вас денег.

– У меня их столько, сколько захочу.

Коммивояжер подумал, что Андрей окончательно сошел с ума, и встал из-за стола. Андрей больше не разговаривал о рыбках, а объявил хозяину, что едет в Турцию. Так как Андрей платил за всё, не торгуясь, то хозяин гостиницы решил, что Андрей очень богат, а известно, что богатым людям позволяется выкидывать всевозможные сумасбродства, – за это их только величают милыми чудаками. Трактирщик сказал Андрею, что он должен отправиться в Гавр и сесть там на пароход, который отвезет его в Россию, а оттуда до Турции уже рукой подать. Андрей так и сделал. В Гавре он узнал, что пароход отправится еще только через неделю. В один из вечеров Андрей пошел в театр и был очень поражен, когда услышал, что там говорят про Шагабаама. Он стал внимательнее прислушиваться и следить за сценой.

Вдруг он услышал, как один из актеров сказал:

– Его высочество занят теперь: он смотрит на своих золотых рыбок. Он будет свободен только часа через два.

Лишь тогда юноша понял, что всё это время над ним смеялись и что знаменитый паша Шагабаам был только действующим лицом в пьесе.

«Но что же из того? – подумал он тотчас же: – Мне-то что за дело? Ведь Шагабаам всё же смотрит на золотых рыбок, а паша ли он или актер, мне решительно все равно. Незачем ехать в Турцию, – я и здесь посмотрю на рыбок».

Он вышел из залы и спросил, как пройти на сцену. Ему показали дверь к актерам. Андрей направился туда, но привратник заявил, что вход воспрещен. Андрей, начавший уже понимать силу денег, хотя и получил их еще так недавно, спокойно возразил:

– Вы ошибаетесь, потому что вот двадцать франков.

Сторож согласился, что он действительно ошибался, положил двадцать франков в карман и позволил Андрею войти. Андрей попросил вызвать актера, который играет Шагабаама.

– Это я, милостивый государь, – сказал проходивший в это время мимо Андрея турок.

– Не будете ли вы добры показать мне ваших золотых рыбок?

– Моих золотых рыбок? – удивился турок. – Здесь я их не видал. Может быть, их приготовляют к ужину…

– И вы их будете есть? – спросил Андрей.

– Почему бы и нет? – ответил турок.

– Я вам это запрещаю, – вскричал Андрей, хватая его за горло.

Турок начал кричать; сторожа схватили Андрея и выпроводили на улицу.

Случилось так, что, когда в тот же вечер Андрей, печальный, сидел в гостинице за ужином, в другом конце той же залы сидел Шагабаам, но не ужинал.

Он узнал Андрея, подошел к нему и сказал:

– Милостивый государь, я очень жалею, что был причиной того, что вас выгнали из театра, но вы задержали мой выход на сцену, а публика была этим очень недовольна. Впрочем, теперь мне это решительно все равно, – я решил порвать контракт и возвратиться в Париж. Мне очень плохо в этом проклятом городе.

– Да, мой милый, – сказал Андрей, – у каждого своё горе. Если бы ваша невеста, как моя, была превращена в золотую рыбку…

– Это, разумеется большое несчастье, – сказал актер…

…………………………………………………………………………………….

IV

Вот на чем я прервал свой рассказ в начале книги, когда решил, что придется начать издалека, чтобы все стало ясно читателю.

– Это, разумеется, большое несчастье, – сказал актер, – но в настоящее время самое большое несчастье, которое я могу себе представить, это остаться без ужина!

– Ваше несчастье очень легко поправимо.

– То есть, вы меня приглашаете поужинать вместе с вами?

– Конечно; так мы одним ударом, как говорится, убьем двух зайцев, – и вы поужинаете, и у меня появится аппетит.

Актер поместился за столом против своего покровителя и не заставил себя просить оказать честь винам и яствам. Скоро он начал находить, что жизнь – очень веселая и приятная вещь, а Гавр – замечательно хороший город.

– Вы, кажется, говорили, что хотите ехать в Париж? – спросил Андрей.

– В Париж или куда угодно, – ответил Шагабаам, – если только я не останусь здесь: для настоящего мудреца жизнь везде одинаково хороша!

– А что, в Париже много золотых рыбок? – спросил Андрей.

– В Париже, – заявил актер, – всего много, даже чересчур много, а золотых рыбок я знаю там бесчисленное количество! Золотые рыбки плавают в прудах Тюильери и Люксембургского сада. У всех колбасников есть золотые рыбки, и у всех кондитеров. В других лавках их не держат, исключая тех, конечно, которые ими торгуют. Что общего между колбасниками, кондитерами и золотыми рыбками, – трудно решить. Сапожники почти всегда держат сорок, швейцары чижиков. Есть и другие владельцы золотых рыбок… Но можно смело побиться об заклад, что все они раньше были колбасниками или кондитерами.

– Хотите, я с вами поеду в Париж? – спросил Андрей. – Вы будете мне помогать в моих поисках. У меня есть деньги, много денег. Вы кажетесь умнее меня или, может быть, более опытны; вы очень веселы… когда поужинаете; вы будете руководить мною и поддержите меня, если я буду отчаиваться. Мы будем жить тихо, разыскивая мою бедную Марию, и если отвратительная Лангуста попадет к нам в руки…

– Я должен вам признаться, – сказал актер, – что совершенно не разделяю вашего мнения насчет морского рака[2] и никогда не слышал, чтобы о нем так отзывались. Его находят некоторые плохо перевариваемым, но чтобы он был отвратителен, – слышу впервые.

– Мои слова вам будут всегда казаться загадочными, – сказал Андрей, – пока я не расскажу вам всей моей истории.

– Я с удовольствием выслушаю ее, покуривая сигару и потягивая пунш!

Андрей велел подать сигар и пунш и рассказал все, что мы уже знаем. Рассказ очень заинтересовал актера, и он поклялся не покидать Андрея, пока они не отыщут Марии. Ночью должен был проходить дилижанс. Новые приятели сели в него и на другой день утром были в Париже. Там Андрей не переставал тревожиться о Марии, несмотря на то, что Шагабаам водил его повсюду, где только можно было видеть золотых рыбок или найти какое-нибудь развлечение, и всеми способами старался рассеять его печаль.

Андрей побывал у всех торговцев золотыми рыбками, у всех колбасников и почти у всех кондитеров. Коралловое кольцо все время оставалось совершенно красным. Все золотые рыбки, которых они видели, всегда были только рыбками, и ничем другим. Напрасно актер старался втянуть Андрея в удовольствия: юноша не думал ни о чем, кроме Марии. Однажды, когда наши друзья обедали вместе, Андрей объявил, что начинает уже отчаиваться найти Марию.

– Чёрт возьми, – воскликнул Шагабаам, – а ведь я знаю еще одну золотую рыбку, которую мы пока с вами не посмотрели. Она принадлежит одной писательнице, моей знакомой. Если вы хотите, я вас представлю ей сегодня вечером. Эта золотая рыбка мне всегда казалась необыкновенной, о ней уж как-то особенно заботятся.

Андрей захотел тотчас же отправиться.

– Я не могу сидеть за хорошим обедом, когда подумаю о том, что Мария уже давно питается только хлебными шариками!

Актер повел Андрея к писательнице, но на её камине они нашли пустой бокал, на котором была наклеена бумажка, а на ней написана эпитафия, надгробные стихи, посвящённые золотой рыбке.

– Ах, – сказал Андрей, – только бы это не была Мария!

Но после долгих расспросов он убедился, что эта золотая рыбка была уже у писательницы задолго до того времени, когда совершилось превращение несчастной Марии. Значит, это ни в каком случае не могла быть она.

Прошел уже почти месяц с тех пор, как актер подружился с Андреем. Вдруг актер исчез! Где только ни искал его Андрей, но не только его самого, но и никаких следов его не мог найти. Актер пропал без вести. Андрей был страшно изумлен. Но его изумление еще более увеличилось, когда в кармане жилета, забытого Шагабаамом, он нашел коралловое кольцо, совершенно похожее на то, которое было у него. Андрей надел его на палец, на котором было уже одно кольцо, и второе кольцо стало совсем белым.

– Ах! – воскликнул Андрей, – это кольцо тоже имеет такое же свойство, как и мое! А мое, значит, не кольцо, а какой-то предмет, превращенный в кольцо!

Стараясь выяснить себе, что бы все это означало и теряясь в догадках, Андрей наконец не в силах был больше бороться с своим любопытством, схватил колокольчик, позвонил и пожелал, чтобы его кольцо приняло свой прежний вид. Тогда он увидел, как на его пальце второе кольцо стало опять коралловым, а первое превратилось в соломенное. Андрей очень раскаивался, что не мог побороть свое любопытство. Теперь только еще одно его желание могло быть исполнено, и ему вспомнилось, что однажды он уже так потерял Марию. Соломенное кольцо Андрей бросил в огонь и невольно стал подозревать, что Шагабаам украл у него настоящее кольцо, а ему подсунул вместо него другое. Но зачем он это сделал, с какою целью? Андрей не мог подыскать ни одного объяснения, которое не казалось бы нелепым.

Через несколько дней после этого происшествия Андрей был в каком-то театре. Вдруг он громко вскрикнул: «Ах, Боже мой!» Соседи оглянулись на него и дружным шиканьем заставили замолчать. Андрей увидел Шагабаама на сцене! Дождавшись антракта, он пошел в уборную актера; тот в это время переодевался.

– Мой друг, – сказал, входя, Андрей, – мне кажется, что можно было бы меня покинуть более деликатно, хотя бы по крайней мере попрощавшись!

– Извините меня, но я…

– Вам нечего извиняться, – перебил его Андрей. – Я знаю, что люди вашей профессии всегда сожалеют о театре и рано или поздно возвращаются к нему. Но, всё-таки, вы могли бы меня предупредить, что уходите, чтобы не заставлять напрасно тревожиться о вас.

– Но позвольте, милостивый государь, – сказал актер, – тут какое-то недоразумение! Я не помню, чтобы когда-нибудь имел честь вас видеть… Впрочем… Ах, да!.. Это, кажется, вы… ведь это вы хотели меня однажды задушить за кулисами театра в Гавре?

– Да, это я! И в тот же день вечером я пригласил вас поужинать, рассказал вам свою историю, повез вас в Париж и, кажется, там, – говорю не в упрек, – вы благодаря мне довольно приятно прожили почти месяц!

– Уверяю вас, милостивый государь, что с того дня, как вы меня хотели задушить из-за каких-то рыб…

– Из-за золотых рыбок.

– Ах, да, из-за золотых рыбок! Так вот, с тех пор я вас ни разу не встречал и, откровенно говоря, наше первое знакомство не внушало мне к тому желания.

– Полно, друг мой! Если вы не хотите меня знать, это ваше дело, но перестаньте смеяться надо мной, – я могу ведь рассердиться!

– Что?! Вы снова хотите меня душить?

– Нет, но я никак не ожидал от вас подобного поступка!

Актер позвал тогда своих товарищей и все засвидетельствовали Андрею, что он только третий день как приехал в Париж. Андрею показали даже билет дилижанса, с которым актер прибыл.

– Так вот что, господа, – сказал Андрей: – позвольте мне, если вы пожелаете, пригласить вас всех на ужин сегодня после представления. Вы увидите тогда, что я не сумасшедший, как вы, кажется, полагаете. А чтобы вы не думали, что я сговорюсь с прислугой гостиницы, я не пойду туда без вас.

Актеры приняли приглашение Андрея тем с большим удовольствием, что надеялись еще позабавиться на его счет. Но настал их черед удивляться. Хозяин гостиницы еще издали признал актера.

– А, наконец-то вы нашлись, милый беглец! – приветствовал он его. – Много же вы нам наделали хлопот! Но я всегда говорил, что вы уехали не совсем, потому что вы только что почали новую бутылку вина, которое вы так любите!..

– В самом деле, мой друг, вы меня узнали?

– Узнал ли я вас! Да за неделю, которую я вас не видел, вы уж не так переменились, чтобы вас нельзя было узнать!

Вся прислуга гостиницы узнала Шагабаама. Лакей, который прислуживал за столом, положил перед ним его салфетку с жестяным кольцом и поставил початую бутылку вина. Андрей, совершенно не знавший, что и думать, распорядился, однако переменить бутылку и салфетку. После ужина актер примерил забытый Шагабаамом жилет. Жилет так хорошо на него пришелся, что актер позабыл его снять и ушел в нем домой. Пришлось наконец объяснить всю эту странную историю или поразительным сходством, или удивительною способностью некоторых актеров изменять свою внешность. Так, например, знаменитый актер Гаррик однажды загримировался под одного своего приятеля, сфотографировался и портрет вышел очень похожим.

Что же касается нас, мы беремся объяснить нашим читателям то, что казалось таким необъяснимым Андрею и его гостям.

Шагабаам, ужинавший с Андреем в Гаврской гостинице и приехавший в Париж, был не кто иной, как сама фея Лангуста, которая, воспользовавшись месяцем, в продолжение которого она могла изменять свой вид, приняла внешность актера, чтобы сойтись с Андреем и разрушить его планы. И действительно, прекрасно зная, где находится Мария, Лангуста все время старалась держать Андрея как можно дальше от неё, делая вид, что руководит им в его поисках. Более того, она украла его кольцо, с помощью которого он мог узнавать всё превращенное, и заменила его кольцом из соломы, превратив его в коралловое. Пока у Андрея было его кольцо, Лангуста старалась не подавать ему своей руки и избегала случаев прикасаться к нему, потому что тогда его кольцо побелело бы, и Андрей узнал бы, что Шагабаам не то, чем кажется. Постоянно всеми силами она старалась внушать Андрею такие желания, которые он мог бы удовлетворить только с помощью колокольчика. Но Андрей не поддавался искушениям.

Прошел месяц и Лангуста принуждена была возвратиться в море и принять свой прежний вид. Она так торопилась, что позабыла захватить с собой жилет с кольцом, что для нее было очень важно, так как без кольца все поиски Андрея были безрезультатны. Но чего она не забыла сделать, – это украсть кошелек, тот знаменитый кошелек, в котором появлялись золотые монеты по мере того, как их оттуда вынимали. Андрей не сразу заметил эту пропажу. Боясь потерять кошелек, он не носил его при себе, к тому же после исчезновения Шагабаама его расходы так сократились, что пяти червонцев, которые он вынул накануне исчезновения актера, хватило ему на мелкие расходы в продолжение двух недель. Сделав еще несколько неудачных попыток отыскать Марию, Андрей решил возвратиться домой и потому спросил у хозяина гостиницы счет. Тогда только он заметил, что кошелька у него уже нет. Хозяин был страшно взбешен, что Андрей не может ему заплатить и потребовал, чтобы тот отдал ему золотой колокольчик. Но Андрей продал все, что имел, все свои платья, оставив себе только необходимое, и заплатил по счету. Разумеется, стоило ему только позвонить в колокольчик и у него были бы миллионы. Но тогда раз навсегда он лишался возможности вернуть Марии её прежний вид, если бы нашел ее.

V

Андрей был силен и мужествен, но не знал другого ремесла, кроме рыбацкого, а надо было работать. И он сделался носильщиком. Вначале ему часто приходилось голодать, но ни разу не пришло на ум воспользоваться для себя колокольчиком. Андрею пришлось испытать все невзгоды; наконец здоровье его не выдержало: он заболел. Один водовоз, такой же бедняк, как и Андрей, по имени Пьер живший с ним в одном доме, вместе с своей женой Жанной стал ухаживать за ним во время болезни и спас его от смерти. У Андрея некоторое время не было работы, и водовоз и его жена делили с ним то немногое, что сами имели, и юноша довольно быстро оправился. Но тут водовоз, упав на улице, слег, в свою очередь, и тогда, чтобы водовоз не лишился своих клиентов, Андрею пришлось возить по улицам бочку и таскать по квартирам ведра. У бедняка водовоза прежде, чем он завел бочку, долгое время было только два ведра, так что ему приходилось бесчисленное количество раз возвращаться к колодцу за водой. Только после многих лет работы и усиленной экономии, ему удалось скопить половину того, что стоит бочка. Другую половину суммы он взял под расписку в долг. Он рассчитывал погасить этот долг в течение года. Потом он надеялся скопить денег, чтобы купить осла, а о лошади и о большой бочке он позволял себе мечтать только после хорошего ужина, да и то это счастье рисовалось ему в самом отдаленном будущем.

Несмотря на помощь Андрея, заплатить в срок по расписке не удалось, так как весь заработок поглощала болезнь водовоза Пьера, и выздоровевший водовоз должен был сесть за долги в тюрьму.

Тут и настала минута, когда Андрей взялся за колокольчик, но мысль о несчастной участи Марии, об отчаянии Смарагдины, отчасти и о себе самом (ведь у него была только одна отрада в жизни – слабая надежда найти когда-нибудь свою дорогую сестру), – удержала его. Он стал работать еще более, не только днем, но и по ночам. На заработанные им деньги кормились жена и ребенок Пьера, а немного денег Андрей относил и самому Пьеру, чтобы несколько скрасить его жизнь в тюрьме. Что можно было скопить, аккуратно каждую неделю откладывалось, и через 6 месяцев была скоплена порядочная сумма. Андрей был измучен, но его поддерживала мысль, что через два-три месяца он освободит того, кто спас ему жизнь. Но однажды вечером, когда он хотел прибавить еще серебряную монету к скопленному богатству и попросил Жанну принести эти деньги, та со страшным криком, бледная, с остановившимися от ужаса глазами, прибежала обратно и объявила Андрею, что все деньги украдены. Несколько минут Андрей не мог произнести ни слова, потом, поддавшись отчаянию, горько заплакал. На следующий день надо было идти на свидание к Пьеру. Жанна объявила, что она ни за что не решится сообщить ему о новой беде. Андрей взял это на себя.

– Теперь я, кажется, скоро выйду отсюда? – спросил Пьер. – Ты мне говорил, что через два месяца? Как еще долго; если бы мне пришлось просидеть еще дольше, – я бы не выдержал, – я бы убил себя!

У Андрея не хватило мужества сказать Пьеру, что все надо начинать с начала, что ему придется просидеть в тюрьме не два, а еще восемь или десять месяцев. Он вернулся домой и сказал жене водовоза:

– Я не мог сказать Пьеру! Примемся опять работать, на два месяца у Пьера хватит терпения, а там, может быть, Бог смилуется над нами!

Но два месяца прошли, и все было по-прежнему, – собрали только немного денег.

А Пьер уже считал часы, которые ему еще осталось провести в тюрьме, и с таким нетерпением и радостью ждал часа своего освобождения, что Андрей не в силах был вынести этого: возвратившись однажды вечером домой, он принес с собой 1000 франков.

– Только ничего не говорите Пьеру, – сказал он Жанне.

– Но откуда у вас эти деньги?

– Вы это узнаете потом!

На другой день Пьер был свободен.

Как прекрасно показалось ему все в его бедном жилище! Как удобен был его стул! На следующий же день водовоз принялся за работу.

Наступило воскресенье. Жена Пьера захотела отпраздновать освобождение мужа и начала приготовлять угощение. Но вдруг она заметила, что Андрей, который отчего-то с каждым днем становился все печальнее и печальнее, плачет.

– Что с вами, Андрей? – встревожилась она. – Вы так много работали для нашего счастья, неужели вы не радуетесь теперь вместе с нами?

– Конечно, я рад! – сказал Андрей. – Но я не могу сегодня вечером ужинать с вами.

– Перестаньте, не смейте об этом и думать! Зачем же тогда я купила две бутылки вина?

– Что же делать? Слушайте, я скажу вам всю правду, только не говорите Пьеру об этом. Я – солдат! Сегодня я получил приказание явиться завтра в село Дени, чтобы отправиться оттуда в мой полк.

– Но как это случилось, Андрей, что вы сделались солдатом?

– Я продался, дорогая Марта!

– О, бедный Андрей, – так вот откуда взялись у вас 1000 франков! Я сейчас бегу и расскажу всё Пьеру!

– Это бесполезно: ни вы, ни он ничем уже теперь не поможете. Пьера это только будет мучить, а он и без того слаб после заключения. Лучше ничего ему не говорите. Я молод. Семь лет пройдут быстро. К тому же военная служба мне нравится. Нехорошо только, что я продался, – боюсь, что товарищи не будут меня уважать.

– Но когда вы им расскажете, Андрей, о вашем добром поступке, и они вас будут почитать!

– Послушайте, Маргарита: чтобы Пьер ничего не подозревал, я поужинаю вместе с вами, а ночью потихоньку уеду. Я вовремя приеду в село Дени. Завтра вы ему скажите, что я получил письмо от моих бедных родителей и что я скоро возвращусь. А потом он и позабудет обо всем.

– Ну, нет, я ему все расскажу. Пусть он молится за вас. Разве не отрадно любить своих друзей? Я не хочу лишать его этого счастья.

– Тише, Жанна: едет Пьер! Проведем же этот день как ни в чем не бывало.

Через несколько времени Пьер и Андрей уже тащили по улице бочку и кричали: «Воды, воды!» Иногда Андрей забывал кричать, так как был не в силах преодолеть свою грусть. Тогда Пьер говорил ему шутя:

– Ты, кажется, бережешь свой голос, Андрей? Вероятно, сегодня вечером ты хочешь спеть нам что-нибудь?

Когда они проходили по одной улице, швейцар сказал им:

– Водовозы, отнесите-ка пару ведер на пятый этаж, в конец коридора.

– Я отнесу, – сказал Андрей, который боялся, чтобы Пьер не угадал его тайны.

Андрей наполнил свои ведра и поплёлся в пятый этаж.

VI

Я думаю, в Швейцарии найдется не мало местностей, жители которых имеют меньше прав называться горцами, чем парижане: ведь каждый дом представляет собою гору для тех, кто живет на её вершине. На вершине горы, о которой тут говорится, были две хижины, – две комнаты. Одна из этих комнат принадлежала Эмилю Мино. Это был несчастный музыкант, который и сам еще хорошо не знал, есть у него талант или нет, хотя и умел изрядно греметь на своем пианино. Но до сих пор у него не было еще случая или протекции, чтобы нашуметь в музыкальном мире. Ни одна газета не называла еще его несравненным пианистом. У него было несколько уроков, за которые ему скудно платили. Зимой ему случалось иногда исполнять на вечерах какие-нибудь пьесы, и ему аплодировали, надеясь, что во все продолжение вечера он будет играть танцы. За это ему ничего не платили, а, наоборот, делали вид, будто еще ему оказывают этим большую честь. Кроме нескольких пирожков и стаканов пунша, который ему приходилось брать с боя у лакеев, не считавших нужным угощать его, он ничем не пользовался на этих вечерах. Зато он получал от своих знакомых выгоду на Масленице. Он давал тогда в свою пользу вечерний концерт или музыкальное утро, смотря потому, сколько билетов рассчитывал продать.

Музыкальное утро обходилось ему дешевле, так как не надо было платить за освещение.

Он рассылал по двадцати пяти билетов в десять франков всем хозяйкам дома, у которых зимою играл танцы; в своих письмах он униженно просил их взять себе по билету и распродать остальные среди знакомых.

Хозяйка дома обыкновенно сбывала билетов десять своим знакомым, говоря всем, что этот музыкант очень талантливый молодой человек, которому она покровительствует и которому, несомненно, предстоит блестящая будущность.

Этой фразой ограничивалась вся её помощь.

Непроданные билеты она отсылала обратно.

Таким образом выходило, что за танцы платили все, кроме неё самой, и что гости танцевали на её вечерах в складчину. Результатом этих концертов было то, что музыкант заполучал одного или двух новых учеников вместо тех, которых терял, и заводил себе новый костюм, так как старый совсем отказывался служить.

В настоящий момент наш музыкант очень расстроен.

Уже два года он давал уроки детям хозяина дома, где он жил. Этими уроками он оплачивал свою скромную комнату; кроме того, он получал приглашения на вечера.

В этот день у хозяина был званый обед. Еще накануне начались приготовления к пиру. Музыкант заметил это, давая урок, и ждал, что его пригласят. Это было бы тем более кстати, что его кошелек в это время был совсем пуст. Но напрасно музыкант затягивал урок: приглашения так и не последовало. Решив, что хозяин, который жил как раз под ним, хочет повежливее его пригласить и потому завтра зайдет к нему сам, музыкант отправился к себе. Но утро прошло, а приглашения и в помине не было. Около 4-х часов музыкант не вытерпел, спустился к хозяину и спросил, не забыл ли он у него своего портфеля. Ему ответили, что его портфеля тут нет, а об обеде и не заикнулись. Он вернулся к себе наверх и, помимо своего желания, слышал весь шум приготовлений, чувствовал запах всего, что жарилось.

Пирожник, принесший большой пирог с рыбой и горячие пирожки, ошибся этажом и постучал к нему в дверь. В первый момент у музыканта мелькнула мысль перехватить пироги, но затем он испугался того, что придется, пожалуй, платить за них. Он слышал, как один за другим приходили гости и звонили к хозяину.

«Как, однако, тяжело, – думал он, – иметь на обед только кусок хлеба и немного масла, когда слышишь все эти раздражающие запахи! Но почему, чёрт возьми, меня не пригласили?! Какая жадность! Я убежден, что сегодня танцев не будет, а будет чтение какого-нибудь рассказа. Так что ж? Я тоже умею слушать чтение… Однако, как проклятый запах индейки с трюфелями проникает ко мне через камин!.. Ну, нечего делать: примусь и я за свой обед».

Он взял кусок хлеба, нож и масло и отошел есть к окну, чтобы не чувствовать соблазнительного запаха индейки.

На окне под ним, на подоконнике у хозяина стояли два горшка с цветами и бокал с четырьмя золотыми рыбками. Машинально, задумавшись, Эмиль Мино стал делать шарики из хлеба и бросать в бокал. Один шарик попал туда и был моментально проглочен одною из рыбок.

– Вот как я еще добр, – сказал он: – я кормлю рыб этого противного скряги! Уж лучше бросать крошки воробьям. А, должно быть, он плохо кормит своих рыб: как они голодны! Но постойте! – вскричал он вдруг, – мы сейчас позабавимся, а, главное, хорошо пообедаем! У меня есть масло, сковородка… Погодите!

Он положил масло обратно на тарелку, выбрал из камина валявшиеся там угольки, положил их в глиняную жаровню, обложенную кирпичом, поджег угли и раздул огонь. После этого он положил масло на сковородку, проговорив:

– На огонь мы ее поставим потом.

Затем он открыл шкаф и вынул оттуда клубок ниток с воткнутыми в него иголками. Одну из иголок он согнул, привязал к ней длинную нитку, другой конец которой прицепил к своей тросточке. Насадив на иглу хлебный шарик, он опустил самодельную удочку в хозяйский бокал. Музыкант был в восторге от своей затеи. Его сердце замирало.

– Клюёт, клюёт!

Действительно, одна рыбка схватила хлебный шарик, проглотила, и игла зацепилась за её губу. Мино вытащил рыбку из банки и поднял к себе в комнату.

Приплясывая от радости, он отцепил ее от удочки и положил на тарелку, где рыба стала отчаянно биться.

– Первая! – сказал Мино.

Он снова закинул удочку и опять принялся опять за ловлю. Вторая рыбка последовала за первой, за второй – третья.

– Теперь, я думаю, уже пора поставить масло на огонь, – сказал рыболов.

Он поставил сковородку с маслом на жаровню, масло стало шипеть, и Мино сказал:

– Теперь достанем четвертую, и у меня будет жаркое на славу!

В этот момент кто-то постучал к нему в дверь.

«Ах, Боже мой, – подумал он, – вероятно, их за столом оказалось тринадцать и за мной послали, чтобы поправить беду».

Но его надеждам не суждено было сбыться: это был Андрей с ведрами, которые он принес по заказу швейцара.

– Войдите! – крикнул Мино.

– Это я, водовоз, – сказал Андрей.

– А что нужно водовозу от меня?

– Швейцар сказал мне, чтобы я принес два ведра в пятый этаж.

– Я не требовал воды. Это, должно быть, дальше по коридору, к моей соседке.

– Я стучал, но мне не ответили.

– Так, значит, она вышла.

– Придется мне нести ведра обратно…

– Да, это не особенно приятно! Посмотрите, нет ли места в моей кадке?

Андрей направился к кадке и хотел уже поднять её крышку, как вдруг Мино знаком руки остановил его.

– Тише, – сказал он, – не шевелитесь: клюёт!

– Что клюёт?

Сказав это, Андрей подошел к окну и с ужасом увидел на тарелке золотых рыбок. Только одна из рыб ещё шевелилась. Андрей тронул их своим кольцом: кольцо осталось красным.

– А, наконец-то! – воскликнул торжествующий Мино.

И он втащил в комнату удочку, на которой болталась четвертая рыбка. Но рыбка так билась, что Мино сам не мог с ней сладить и крикнул:

– Эй, водовоз, ловите ее!

Андрей поймал ее рукой, но вдруг смертельно побледнел и оттолкнул Мино, который хотел взять рыбку у него. Осторожно снял он ее с крючка и пустил в одно из ведер, где рыбка принялась плавать.

– Ну, ну, – сказал Мино, – не шутите: мое масло перегорит!

Но Андрей, задыхающийся, растерянный, не мог выговорить ни слова и только отталкивал музыканта и не давал ему взять рыбку. Собравшись наконец с силами, он вытащил из-за пазухи золотой колокольчик, позвонил и сказал:

– Я хочу, чтобы Мария опять стала такой, какой я ее знал и любил!

В этот момент ведро закачалось, расплескалось и в комнате появилась прекрасная молодая девушка. Это была она. Это была Мария! Мино побледнел не меньше Андрея.

Андрей на коленях перед Марией покрывал её руки поцелуями. Мария, как бы очнувшись от долгого сна, молча осматривалась, затем, узнав Андрея, громко вскрикнула и бросилась обнимать его. В этот момент постучали в дверь. Это был Пьер, который встревожился тем, что прошло уже более четверти часа, как Андрей ушел с ведрами наверх и до сих пор не возвратился. Пораженный Пьер остановился в дверях. Андрей старался остановить кровь, которая текла из пораненной удочкой губы Марии, а сам в то же время и смеялся, и плакал. Вдруг он воскликнул:

– Ах, я забыл о матери!

Он схватил колокольчик, в котором уже не было жемчужины, и бросил его в окно, сказав:

– Это – Смарагдине!

– Послушай, Андрей, – сказал Пьер, – я извиняюсь перед этой дамой и господином, но уже поздно и нас ждут к ужину.

В эту самую минуту прекрасная серо-белая птица влетела в открытое окно музыканта. Это была чайка, и Андрей воскликнул: – «Смарагдина!» В клюве она держала кошелек, который Лангуста похитила у Андрея. Кошелек этот чайка опустила в руку Андрея, а сама села на плечо к Марии и принялась бесконечно ласкаться к ней.

– Мария, – сказал Андрей, – люби эту птицу, ты скоро узнаешь, как она дорога тебе. Знай только, что ты ей обязана тем, что перестала быть золотой рыбкой и не попала на сковороду музыканта.

– Ах, Боже мой, – спохватился Мино, – моё масло-то совсем перегорело!

– А наш ужин? – прибавил Пьер.

– Оставьте ваше масло и ваш ужин, – сегодня я позабочусь об ужине, – заявил Андрей. – Я снова стал богатым… и счастливым, – прибавил он, взглянув на Марию. – Пойдем за твоей женой и ребенком, Пьер, мы устроим сегодня необыкновенный ужин! Вы тоже будете с нами, господин музыкант! Вы – добрый малый, вы купили у меня воду, чтобы мне не нести ее обратно. Кстати, что мы сделаем с этой водой?

– Что мы сделаем с водой? Мы польем герани моего хозяина!

И музыкант окатил из ведра хозяйский подоконник.

Все спустились на улицу и подозвали проезжавшего извозчика. В это время мимо них проходил водовоз с двумя ведрами.

– Товарищ, – сказал Андрей, – хочешь, я подарю тебе хорошую бочку? Вот возьми ее: она твоя!

И он, к великому изумлению Пьера, отдал его бочку водовозу.

– Ведь я же тебе сказал, что я теперь богат, – сказал ему Андрей. – Разве ты хочешь по-прежнему быть водовозом и обидеть меня, не согласившись разделить со мной моё счастье?

Все зашли за женой Пьера и устроили «небывалый» пир, как обещал Андрей. Во время ужина Андрей рассказал собравшимся свою историю, потом он в продолжение четверти часа высыпал из своего кошелька золотые монеты и всю сумму, целую гору золотых монет, подарил музыканту.

– А вы хотите денег? – спросил он Пьера и его жену.

– Нет, – ответил Пьер: – зачем нам? Ты их имеешь и этого довольно!

– Так вы поедете со мной!

– А куда ты думаешь отправиться?

– Я отправлюсь, куда укажет чайка.

VII

Все распрощались с музыкантом и наняли дорожную карету, запряженную пятеркой лошадей. Кучера, которым платили двойные прогоны, летели, как вихрь. Мария держала на руках чайку, прижимая ее к своей груди, а чайка все время ее целовала своим носиком.

Когда приехали, наконец, к дому родителей Андрея, чайка вырвалась из рук Марии, нырнула в море и скрылась. Соседи сообщили Андрею, что уже два дня, как его родители куда-то уехали. Какая-то богато разукрашенная флагами лодка качалась на волнах около берега. На её мачте сидела чайка и взволнованно махала крыльями. Андрей понял чайку и пригласил своих спутников сесть в лодку. Чайка полетела вперед, не торопясь и показывая дорогу. Андрей, не забывший своего прежнего ремесла, искусно управлял рулем, и лодка неслась так быстро, как, вероятно, не шла ни одна лодка в мире.

Наконец наши путешественники пристали к какому-то острову; он весь был покрыт лимонными деревьями в полном цвету; необыкновенно красивые птицы распевали там свои чудные песни. На берегу только двое людей ждали путешественников: это были отец и мать Андрея.

Не могу вам передать, какова была их радость, когда они вновь увидали Андрея и Марию! Когда они узнали, чем были Пьер и его жена для Андрея, они сразу стали их старыми друзьями.

Остров был очаровательным уголком. Смарагдина, которая получила позволение у совета фей вновь появиться в своем настоящем образе, явилась, сияя своей красотой. Она объявила, что этот остров – приданое Марии, и назначила день свадьбы. Наконец настал и этот давно желанный день. Несмотря на то, что на торжественном обеде были только родители, молодые, Пьер, его жена и их ребенок, обед был на славу, всего было много, недостатка ни в чем не было, и даже красовалось посреди стола блюдо с заливным из морского рака: это была Лангуста!

Среди своей семьи и друзей Андрей и Мария жили долго и счастливо.

Примечания

1

Андрей – по-гречески-храбрый.

2

Французское слово Langouste (когда пишется с большой буквы) – имя Лангуста; но то же слово langouste, если пишется с маленькой буквы, означает морской рак.

Content

Альфонс Карр
Морская фея

I

II

III

IV

V

VI

VII

Примечания