Сергей Смирнов

Альдебаранское похищение детей и кота

© Сергей Смирнов, 2023

© Издательский дом «Кислород», 2023

© Дизайн обложки – Георгий Макаров-Якубовский, 2023

© Иллюстрации Андрей Солонский, 2023

Начало очень странных дел в Загривках

В шесть часов вечера тринадцатого августа давнишнего года тетя Вася-Капуста, а по паспорту – Василиса Капустина двинулась с полными ведрами от колодца к дому и вдруг увидела одинокого паренька, немыслимо похожего на Сашку Большегруздева, то есть на меня. А я в тот момент торчал совсем в другом месте и вовсе не одиноко…

В эти же минуты Славка Чернов, бережно прижимая к груди пустую и вымытую консервную банку с отогнутой вверх крышкой, как опытный диверсант, крался через огороды к дальнему туалету Балабановых, хотя у тех в доме имелся вполне современный санузел.

Одновременно моя сестра Сашка у нас дома, по соседству с Балабановыми, читала книжку, какую при иных обстоятельствах и в руки бы не взяла, как и любую другую, если она не фэнтези про драконов, принцесс и благородных рыцарей либо не комикс-манга. Она подняла взгляд со страницы и уставилась в свое отражение в окне. Потом невольно поправила челку и завела свою любимую оранжевую прядь за ухо… и снова нырнула в книгу. Увлеченная невероятной историей, она даже не осознала, что Сашка-отражение не повторила ее жестов. Да и вообще, откуда взяться отражению на прозрачном стекле в солнечный вечер?! Сестра вспомнит об этом позже.

Вы, наверно, уже подумали, что у меня описка вышла с именем сестры? А вот ни разу! Да-да, мы, брат с сестрой, оба – Сашки-близнецы по свидетельствам о рождениях. Такая вот прихоть сразила когда-то наших прикольных родителей, которые меня кличут Алексом, а сестру аж Сандрой, что в сумме и дает одного общего Александра или одну общую Александру…

В те же минуты мы с Артурчиком Сааковым в ближайшем лесу изо всех наших отроческих сил раскачивали сосновый сухостой, намереваясь устроить ночью вблизи Загривок падение инопланетного корабля в виде так часто ломающихся в полете НЛО.

И, наконец, в это же время кот Валтасар крался вдоль забора за кем-то мелким и противным из отряда грызунов, но вдруг исчез напрочь. Практически растворился в воздухе в стиле баснословного Чеширского кота, даже улыбки не оставив… чтобы, однако, спустя две секунды появиться на том же самом месте в растерянном виде и с двумя целыми и здоровыми глазами, только разных цветов… Тут и надо заметить, что еще две секунды назад у Валтасара был только один глаз. Другой он когда-то потерял в бою с воронами, что охотились на цыплят тети Веры, а он всегда был их героическим заступником. Еще замечу попутно, что экзотическое прозвище кота, тезки очень древнего и очень распущенного вавилонского царя, кончившего плохо, совсем не гармонировало с его положительной кошачьей репутацией.

Все вышеперечисленные странные события были взаимосвязаны… Но сначала нужно рассказать о мире и эпохе, в которых они происходили, то есть, выражаясь языком фанатов компьютерных игр, – о сеттинге и локации…

Добро пожаловать в Платонов и заодно – в его Загривки!

Дело происходило в Загривках, то есть на северной, с виду совершенно деревенской окраине славного города Платонов, который сам по себе расположен на северных землях России, но все же где-то не севернее Новгорода. Все города по-своему славные, но Платонов – это ого-го! Уникум! Можно сказать, мифический город. Во-первых, его далеко не на всех картах найдешь, потому что временами он считался очень секретным. Во-вторых, это единственный областной центр с радиусом подвластных ему областных территорий всего в 3,14 старинных версты. Это не случайное совпадение с числом «пи», а давняя царская воля!

Возвышение Платонова началось с тех дней, когда, согласно местным преданиям, его вновь посетил сам Михаил Ломоносов, в первый раз проходивший тут еще в отрочестве – транзитом из Холмогор в Москву на учебу. Тогда на ночном постое его поразил один здешний умелец, у которого загадочно искрило устье печи. И хозяин признался отроку, что он «силы молыний небесных сумел обуздать, а потом и взнуздать на пользу хозяйственному делу». Повзрослев и выучившись, Ломоносов отправился выяснить по-научному, что там учудил русский умелец за два века до таинственного Николы Теслы. Оказалось, что старик-изобретатель уже умер и унес секрет в могилу «от греха подальше», поскольку боялся, что им завладеют при новом вторжении шведы и направят супротив Руси. Везти же описание секрета в Москву он поостерегся, благоразумно посчитав, что его самого в столице посчитают за сумасшедшего. К тому же местный прогрессивный батюшка, которому русский Тесла тайно и даром силами молний храм отапливал, предупредил, что московское духовное начальство может узреть в изобретении дьявольские козни и тогда не слава и шуба с царского плеча, а острог будет наградой… Однако ж кое-что осталось, а именно – громоотвод, который вельми, то есть зачетно, удивил величайшего русского ученого. И не один, а на каждой почти избе. По легенде, именно в Платонове Ломоносов написал свои знаменитые строки:

«…может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать»,

…которые он вставил в «Оду на восшествие на престол Елизаветы Петровны».

С этими строками и докладом об ученых платоновцах Ломоносов отправился к императрице, тоже весьма прогрессивной. В те дни государыня вдохновлялась учреждением Московского университета, и сведения об учености платоновцев так воодушевили ее, что она от царских щедрот отстегнула филиал цитадели знаний и в далекий городок – «для обучения разумных юношей из низших сословий». А филиал – он тот же университет, только с трубой пониже, но дымом отнюдь не пожиже, ибо разумные – они во всех сословиях с теми же извилинами… Уездный статус, по мнению императрицы, принижал значение ее инициативы, и она росчерком пера повысила его до губернского, однако ж столица губернии не может безземельной губернией править. И тут разумная царица нашла соломоново решение: чтобы не обижать соседние губернии зримым изъятием земель, она циркулем обозначила радиус владений Платонова в 3,14 версты, то есть в число «пи», что объяснила «особенными научными целями», и заодно увековечила на карте России свои недюжинные познания в математике.

Так и стали жить платоновцы со своей особенной гордостью и к ней в придачу повинностью быть примером разума для всех городов и весей российских. В двадцатых годах века двадцатого один шибко умный местный большевик, вошедший во власть, восстал против прежнего названия города – мол, нечего называться нам именем древнего идеалиста и религиозника. И, тыкая пальцем в Оду, написанную Ломоносовым, добился переименования города из Платонова в Ньютонов. Однако еще через двадцать лет в стране развернулась кампания против «низкопоклонства перед Западом», и позже платоновцы свято верили, что сам Сталин лично обратил внимание на вопиющий непорядок. Городу, к радости его обитателей, было возвращено исходное название, хотя местный университет искони специализировался на выпуске особо продвинутых физиков и математиков, а не философов.

Наш Платонов поставил стране, а позже и всему миру пару десятков профессоров, двух членкоров и одного академика – Гордеева. Родом он был как раз из Загривок. Дом его детства, увы, сгорел по иронии судьбы из-за неполадок в электропроводке, и после ухода академика в мир иной мемориальную доску повесили неподалеку на его любимом дубе, видавшем, по преданию, и самого Ломоносова. С тех пор повелось смешное: «Дать дуба» означает у нас прославиться, «Упал с дуба» означает то, что некто совершил непростительную по меркам Загривок глупость или показал себя простаком. А если тебе скажут в Загривках: «Ну ты – дуб дубом!», радуйся – значит, посчитали тебя, если и не шибко умным, то явно поумневшим. Вот я как раз «дуб дубом» с тех пор, как произошли и завершились все очень странные события в Загривках.

Добро пожаловать в мою семью, в нашу банду и в давний год!

Мы с сестрой хотя и родились не в Загривках, считаем себя самыми что ни на есть загривчанами. А уж характером – мы точно они и есть! Мы пытливые и дотошные, изредка до занудства. Мы любили придумывать, а иногда изобретать что-то новое и эдакое, даже если это «эдакое» получалось не совсем полезным… как, к примеру, водяная катапульта, окатывающая с головы до ног всякого, кто в то знаменательное лето открывал нашу калитку и входил на участок. А в жаркий день такая катапульта и полезна, кстати! Мы и поныне рады узнавать всякое новое, научное… Но не любили учиться по программе и по системе, поэтому я позволял себе ходить в троечниках… Да говорят, что гениальный Эйнштейн в школе был вообще двоечником, а мне до него далеко! И у нас общий для загривчан недостаток, подогреваемый самой историей города Платонова. А именно – некоторая надменность по отношению к жителям прочих областей нашей необъятной Родины, даже к жителям Москвы и Петербурга. А мы с сестрой в ту пору и вовсе носы задирали ого-го! До поры до времени…

Дело в том, что наша будущая мама Лина, урожденная Ангелина Шмёлева была девушкой с высокими запросами, но не в вещах, а в хорошем – в образовании. Платоновского университета ей показалось мало, и она поехала в Москву. И сумела поступить в главный университет. Правда, не на точные науки, к которым по традиции устремляются пытливые загривчане, а на филологический факультет. Но в итоге все равно остановилась на физике. Только не на науке, а на муже. Когда она познакомилась со студентом физфака Павлом Большегруздевым, который ей на вечеринке так вот полностью и представился, то сначала ее удивила и даже поразила его фамилия. Наша мама больше всего на свете любит грузди в сметане и может охотиться за ними дни напролет в платоновских лесах… Ну а потом этот будущий пытливый исследователь всяких космических частиц и вовсе очаровал ее так ценимым в Платонове научным романтизмом. Ясное дело, папу Павла и маму Лину мы с сестрой называем Павлинами! В отместку за наши имена!.. Шучу…

Мы с сестрой появились на свет ни много ни мало – в Норильске! На родине папы. Позже наши Павлины стали мотаться по всяким полярным научным станциям, где ловят и ковыряют всякие космические частицы, а мы с сестрой стали жить в куда более теплом и обильном на яблоки и вишни Платонове, в Загривках. Там с бабушкой и дедушкой прошло наше раннее детство, и учиться мы начали в знаменитой Платоновской гимназии имени Ломоносова, до которой было рукой подать, разве что через реку Платоновку. Там же, на родине наших предков, мы и каникулы проводили. Ну не ехать же на все лето в Норильск! Хотя и доезжали туда на пару недель к папиным родителям.

Позже в родительские отпуска мы ездили в теплые страны, но в тот год, когда произошли судьбоносные события, мы на все лето засели в Загривках, потому что в стране еще не полностью закончилась эпидемия того гнусного вируса, вы помните – какого, и совсем не стоило ездить в южные безалаберные края, даже сделав прививки… В то лето нам только-только, в последний учебный день, исполнилось по четырнадцать лет.

Один наш друг детства, Артурчик, засел в Загривках на все лето по той же причине, что и мы, а Славка так тут всегда и жил со своей мамой, не оставлявшей большущее кроличье и куриное хозяйства.

К концу июня, надо признаться, нам стало скучновато. Пора было придумывать какие-то новые, небывалые, эдакие занятия. Моя сестра предложила устроить ролевую игру по какой-нибудь книге-фэнтези, но в ответ получила три кислых физиономии, только не трехглавого дракона, а Сашки-Славки-Артурчика…

– Ну, я и на Древний Рим согласна, – со вздохом сказала моя сестра и тут же воодушевилась: – Тунику себе сделаю длинную до пят. Из простыни. Ленточку вдоль пришью. С узором.

Но наша мужская троица задумалась и приуныла. Ну не тоги же нам делать сенаторские из простыней! Весь город насмешим, если кто заметит даже здесь, в заречье… А доспехи и щиты из фанеры, мечи из досок для нас, загривских, – это же детский сад и полный отстой. Вон, папин брат, дядя Гоша, – он увлеченный реконструктор и древний легионер. Так на амуницию по ползарплаты тратил!

И тут мне пришла в голову гениальная по простоте мысль:

– А давайте устроим реконструкцию догаджетовой эпохи!

И я был удовлетворен тем, что увидел разом три пары удивленных глаз. Все толково объяснил. Вот, мол, самое старшее поколение утверждает, что в их время детство и отрочество были веселее: перед экранчиками не дневали и не ночевали, жили без соцсетей, а при том совсем не скучали… тусовались на улице компашками. Придумывали кучу игр, что-то затевали… ну, не реконструкции, но все равно что-нибудь эдакое, героическое и вообще… волейбол там, футбол. Всякие «казаки-разбойники» в лесу, «ручейки» какие-то и вообще… А давайте проверим на себе, как жить совсем без гаджетов? Отключим на фиг смартфоны и планшеты… и попробуем. Сколько выдержим? И что сможем придумать?.. Сколько времени, к примеру, на рыбалке без смартфона выдержим… А вечером и в плохую погоду дома – ва-аще без планшетов.

– Я минуты две, – сразу признался Артурчик. – Потом утоплюсь на месте. А дома без айфона… не знаю… впаду в глубокую депрессию… Лечите меня чипсами!

– А проверить слабó? – поддержала меня сестра.

– А я запросто! – заявил Славка. – А какой у нас будет год?

– А какой-нибудь давний, – предложил я. – Какой-нибудь средний. Во второй половине двадцатого века. Но именно здесь, в Загривках.

А следующая гениальная мысль пришла в голову, конечно же, моей сестре:

– Но сначала нам нужен этот… как его?.. Во! Специалист по эпохе. Такие в кино есть… Вот кто! Дед Гера, наверно, лучше всего. Про него говорят: он тут в детстве таким «альфой» был, что все Загривки качались!

– Точно! – поддержал идею Славка. – Он мне говорил про свои приколы в детстве! И он еще это… НЛО ногами притягивает… Только по секрету это мне рассказал. Надо к нему сходить.

Вот так моя сестра направила траекторию брошенного мною с горы камешка, который и вызвал лавину.

Но сначала замечу, что несколько первых дней реконструкции мы просто болели! Руки так и тянулись к смартфону и планшету, как, наверное, руки решившего бросить курить человека – к пачке сигарет или руки алкоголика, пытающегося бросить пить, – к бутылке. Глаза тоже тянулись – прямо, как у улитки, на рожках-столбиках вылезали… Экранчики – они, конечно, наркотики… Но мы герои! Мы терпели. Решили взять себя самих на «слабó»… Нам с сестрой друг друга легко контролировать и по рукам друг друга бить… За Славку можно было быть спокойными: мужик сказал – мужик сделал… А вот уж насколько Артурчик сам по себе держался, тут достоверных свидетельских показаний нет. Не родителей же его спрашивать. Сам он только в двух срывах признался – и на том спасибо! Но потом, говорил, немного привык.

Знакомьтесь: дед Гера, бывший «лютый аниматор Загривок» и ловец НЛО!

С появлением на сцене деда Геры расширится не только круг героев этой истории, но и ее площадь. Коренной загривчанин дед Гера, или как его зовет ребятня – «деда Гера», а если всерьез и по-взрослому – Герман Валентинович Боревой, в ту пору еще не был полноценным дедом. Он гордился и ныне гордится, что родился в день запуска первого советского спутника, а в его тогдашнем возрасте многие бодренькие мужички с сединой еще в тренажерный зал бегали, а иные и женились на молодых. Но деда Гера, во‐первых, сам считал себя уже настоящим дедом и любил, чтобы его таковым называли. Во-вторых, поддерживал роль и образ мощной седой бородой. В-третьих, он уже вышел на пенсию по инвалидности, и у него, как у настоящего деда, временами сильно болели ноги. И не просто так болели и не к дождю, а к появлению НЛО! Так он сам утверждал.

Дело в том, что деда Гера до пенсии работал радиотехником в находившемся в лесах по соседству с Загривками военном городке «Сигнал А». Там происходили разные секретные радиодела – радиоразведка, радиоперехват, дальняя радиосвязь и проводились всякие исследования. Была устроена огромная квадратная поляна с антенным полем, а в лесу стояли служебные корпуса и жилые дома. Как в любом таком городке, был и свой культурный комплекс с клубом и бассейном, до которых история тоже основательно доберется. Однажды зимой произошла авария: что-то важное, техническое затопило, и какая-то аппаратура была повреждена. Герману Валентиновичу пришлось работать несколько часов по колено в холодной воде, и еще его током приложило… Но он был признан героем – ликвидатором аварии и отправлен на пенсию с почестями.

При нас военный городок был уже давно заброшен и превратился для всех детей Загривок и самого Платонова в запретную зону с опасными феноменами. Когда в стране после всех сокрушительных перестроек и закрытия «Сигнала А» опять возникла надобность в таких объектах, секретные спецы осмотрели обветшавшее хозяйство и постановили строить новый городок с новыми технологиями на двести километров северо-западнее, ближе к рубежам нашей Родины.

Теперь про НЛО. Всякие светящиеся шары и «сигары» видели над военным городком не раз. Но все платоновцы, поклонники строгой науки, а не всякой уфологии и фантастики, сходились на том, что эти явления – результат военных экспериментов. Однако НЛО продолжали появляться и после закрытия городка. Но и таковых считали «отдаленными последствиями» тех же экспериментов. Особо активные платоновцы даже писали в соответствующие органы запросы, с тем чтобы военные приехали и нейтрализовали, то есть типа «разминировали», свои аномальные зоны, а то по грибы ходить страшно – не ровён час вместо гриба шаровая молния в корзинку угодит… Ответов не дождались.

А деда Гера тем временем посмеивался в усы и в бороду и раскрывал тайны, только… не поверите, одному Славке Чернову, которого посылал в магазин за хлебом, колбасой и макаронами. За выпивкой и куревом деда Гера ходил, разумеется, сам, хотя и с трудом, и это вселяло в соседей надежду на то, что он оставит-таки вредные привычки.

Одинокого деда Геру в Загривках уважали. Он всем чинил электроприборы, а на досуге изобретал способы беспроводной передачи электричества. К тому же он соорудил хитрую автопоилку для кроликов и кур тети Веры, Славкиной мамы… Ему намекали, что неплохо бы и жениться, но он стоял твердо на своей безвременной старости и любви к просвещенному одиночеству. А о том, какие технически оснащенные хитрости, шалости и пакости он изобретал в своем догаджетовом детстве, в том самом времени, которое мы и решили реконструировать, ходили легенды. Тетя Люся Балабанова, вернувшись как-то с отдыха в Турции, к слову заметила, что в детстве деда Гера был в Загривках «лютым аниматором».

В общем, Славка заверил нас в том, что деда Гера поделится с нами всеми своими секретами и даже раскроет самый невероятный.

Не стану рассказывать подробно, как мы входили к нему в доверие. Скажу только, что, когда Славка уже почти уломал «деда Геру» поведать ребятам про его нечаянную ловушку НЛО, тот вздохнул и ткнул пальцем в нас с сестрой:

– Так эти вот твои «столичные» не поверят.

Мы очень удивились такому определению, но не обиделись, а Сашка нашлась:

– Поверим-поверим. Я вот даже в драконов верю, которых быть не может.

– О как! – всерьез и без шуток удивился деда Гера. – А я вот парочку однажды видал, но своим глазам не поверил.

Лед, как говорится, тронулся.

Рассказ деды Геры, или На дворе – дрова

– Поначалу-то, – начал рассказывать деда Гера, – я и сам не знал, что оно одно с другим связано… Ну, прихватывало колени. Думал, что от холода того водяного, когда авария случилась. Ну, появлялись там, над «Сигналом», а иногда и тут, поближе к Загривкам, эти шары и тарелки… Думал, что каждое явление само по себе.

Деда Гера поведал, что как-то раз, когда он на огород зашел, так вступило вдруг, что от боли он аж зажмурился… прямо вспыхнула боль до самых глаз… и аж чихнул деда Гера от нее. Когда чуть отпустило, глаза открыл он, а перед ним – двое. Прямо на грядках. Городские такие из себя, столичные. Высокие, в серых костюмах, при галстучках. Стриженые так, на пробор аккуратный. Мысль у деда, знавшего серьезные времена, сразу мелькнула правильная – особисты из органов, из спецслужб!

«Зачем я им? – подумал он. – Неужто старое дело с аварией на более тяжелую статью перевели – под диверсию?!»

Струхнул он маленько. «Здрасьте!» – говорит. Они в ответ вежливо здороваются, значит… от наших не отличить. И начинают развозить всякие окольные вопросы про здоровье, про «не видел ли чего-нибудь необычного».

Герман Валентинович, значит, осмелел и говорит им прямо: «Вы, уважаемые, уж корочки бы мне ваши показали, чтобы я мог сразу по существу и в нужную тему отвечать. Я ж сам допуск секретный имел, вам же известно… И представление правильное имею».

Они переглянулись. Тот, что повыше – главный, видать – спрашивает: «А какие корочки? Апельсиновые?»

Хозяин огорода про себя усмехнулся: «С юмором начальнички. Шутка удалась». А вслух, значит: «Можно и апельсиновые, если с портретами и нужными печатями на них». Видать, совсем уж осмелел.

Тут они что-то поняли и снова переглянулись.

Тогда тот, что пониже, шагает поближе… в туфлях, значит, между грядок и говорит: «Мы поняли, о чем Вы. Таких документов у нас нет, а чтобы и Вы поняли, что мы – не вы, можем показать вам наш радиомент которого у вас никогда не было. Это, говорит, был у нас когда-то основной хватательный орган, который нынче без надобности».

Оба рты открывают – и выскакивает у них оттуда, считай, на полметра, вроде как такая тонкая, жилистая рука прямо с клещами-кусачками на конце – с двумя такими здоровенными зубами… ну, как клювы у попугаев, что ли.

– Я чуть штаны не обмочил! – И деда Гера хлопнул себя по лбу. – В один миг, черти, просветили!

– Так это же они про рудимент говорили, – сумничал тут Сашка Большегруздев невольно, то есть я. – Это такой орган, который потерял значение в ходе эволюции.

– Ну вроде того, – кивнул, соглашаясь, деда Гера. – Но годный же! Кто бы им поверил без него? Так вот. Стало мне понятней некуда. Оклемался я и говорю им: «Вижу, что если вы – люди или вроде того, то – серьезные. К разговору без обиняков готов».

Они вздохнули с облегчением и перешли к делу. Мол, так и так… Были замечены всякие неполадки в системах ориентации их кораблей в нашей области пространства. Стали разбираться и выяснили, что какой-то абориген без образования и прав предсказывает и влияет на то, что ему знать не полагается. Непорядок! Сначала даже налепили выговоров своим пилотам, но потом сняли – стало ясно, что они не виновны. Еще поковырялись инопланетные – и оказалось, это у деда талант такой, но, опять же, не он сам виноват, а та авария, когда деда током шибануло снизу по ногам… Аномальная связь, значит, образовалась.

Дед им: «Мне б этой вашей связи век не видать!»

А они уже коробочку ему серебристую протягивают: «Так больше Вам и не надо!»

Оказывается, тех двоих комиссия каких-то прогрессоров прислала, и с ними – самые действенные в обозримой Вселенной таблетки от боли в ногах…

Деда Гера обрадовался несказанно.

– Вам, – говорит он, то есть нашей компании, – … вам вот не понять, пока сами старыми не будете, что никаких аномальных явлений не надо, когда ноги болят… Гляжу, эти прогрессоры тоже обрадовались, увидев, что я радуюсь.

«По две штуки, – говорят. – Можно не запивать. Глотаются легко… Курс – на неделю. Должно потом на всю жизнь хватить».

Деда Гера осторожненько положил две обычные на вид таблетки на язык. Они мигом тают. Вкуса никакого.

А особисты эти, прогрессоры, стоят, значит, с ноги на ногу переминаются: «Подождем для уверенности, пока подействуют».

Дед им: «Как знаете… Вон на скамеечку присаживайтесь. В ногах-то правды нет».

«Ничего. Мы постоим», – отвечают нескромно.

Дед им: «А может, чайком пока побалуемся?»

А они вздыхают: «Не пьем…»

Тут пожилого радиотехника осенило… Может, и от таблеток этих. Он пришельцам уже на радостях, что прогрессоры, хоть и при параде официальном, но все ж таки не из наших, земных органов контрразведки: «А как, ребятки, дров мне наколоть не желаете?

Тут на двоих-то раз плюнуть. Вспотеть не успеете. Может, и ваш радиомент хоть раз еще пригодится… У меня уж силы не те…»

Хилым дедушка прикинулся, хотя уверял, что еще и дуб свалить тогда мог.

Указал этим, многочелюстным, на горку чурбаков. Они глазами похлопали.

«Да, да, хорошо, – говорят. – Только сначала дождемся, пока у Вас ноги пройдут. Мы за это головой отвечаем».

Уже минут через пять у деда такая в ногах легкость заиграла, что хоть пляши. Инопланетные как увидели, что сработало их межгалактическое средство, так поверещали на своем языке и пропали разом оба… В воздухе растворились без всяких вспышек и фейерверков. Про дрова, видать, на радостях забыли.

Но только деда Гера к дому повернулся, как они опять тут как тут. Опять прямо по курсу. В двух метрах. Трясутся. Говорят, ихний транспорт пропал. Судно исчезло. Наезжают на простого пенсионера: как да почему! А дед что? Ему тоже невдомек.

Они снова пропали и через минуту снова возникли, как джинны без волшебной лампы. Дошло до них: раз у земного, но уникального деда-героя-ликвидатора ноги совсем не болят – значит и не должно быть никаких «энэло» в округе. Появился, значит, такой закон в природе – и против него уже не попрешь.

Они взмолились: «Уважаемый деда Гера, Герман Валентинович, сделайте так, чтобы опять у Вас ноги заболели. А то плохи наши дела!»

– Что, так вот прямо, как мы, вас «дедой Герой» назвали? – первым выразил наше общее удивление главный скептик компании Артур Сааков.

Деда Гера прокашлялся:

– Ну, я уж не помню… Ну, это я просто чтобы их полное уважение передать. Сам, как это говорите, в шоке был.

– В общем, спрашиваю их, – продолжал наш рассказчик: «Лекарство ваше сильное?»

Они приуныли: «Лучшее в обозримой части Вселенной».

Ну, что делать? Деда Гера всегда готов людям пособить, пусть даже они не совсем человеки… Вздохнул он, пошел к дому, сел на скамейку у забора перед огородом, ботинки свои зимние «прощай, молодость» снял, за ними – и носки шерстяные стянул… Поставил ноги больные на сырую мать-землю… Вот на какую жертву пошел герой-ликвидатор ради порядка во Вселенной!

Тут уж деда Гера не постеснялся на справедливый упрек: «Покололи бы дровишки хоть…»

«Сейчас, сейчас!» – обещают, а сами как под этим… под гипнозом на дедовы коряжистые ступни глазеют.

Тут у деда вдруг поясницу заломило. И хлоп! Прямо на огород валится сверху такая штуковина.

Как дед описал ее: «Вроде этих кабинок, туалетов в парке. Большая только. В нее человек пять влезет».

Выскакивает наружу какой-то тип. Но тоже от человека внешне не отличишь… Только в костюме не особистском, а вроде как в лыжном. Испуганный. Особисты – к нему! Целый час стояли, ругались на своем наречии. У этого-то конькобежца или лыжника еще три звезды на трико – прямо лыжный генерал-лейтенант. А на самом деле какой-то главный ученый. В экспедицию летел. Совсем в другую сторону – и вдруг провал, как в эту, значит… в дырку чернущую, и полный срыв всех графиков.

– Деда Гера, Вы даже их язык стали понимать из-за радикулита? – с восторгом, но немного скептическим спросила моя сестра.

– Да нет, – успокоил нас деда Гера, вернув в историю толику правдоподобия. – Это мне тот, который пониже, по ходу переводил, чтобы я чего не заподозрил и не начудил еще чего…

«Не до графиков! – шумят, значит, особисты эти инопланетные. – Улепетывать надо скорее! Ноги уносить! А то у деда местного еще что-нибудь заболит… Или, того хуже, пройдет!»

Наконец, кое-как договорились. Опять к пенсионеру-ликвидатору подбегают: «Не пейте таблеток, пока совсем не улетим… Минут пятнадцать-двадцать».

И стартовали, значит.

Деда Гера спохватился им вдогонку: «Эх, а дрова-то!.. Работнички! Тьфу, японский бог!»

– Такая вот история, ребятки, – завершил свой удивительный рассказ деда Гера. – Как в той скороговорке: «На дворе – трава, на траве – дрова»… Хотите – верьте, хотите – нет.

Верить, конечно, очень хотелось!

– А что дальше было? – осторожно спросил я. – Спина-то у Вас прошла? А ноги?

– Прошла, слава Богу! – кивнул деда Гера. – И ноги – тоже. Я ж честно их курс пропил. Спасибо им. Года три не болело. Потом опять начало… Ну, вроде как появляются иногда эти шары их… Но больше не пристают. Может, придумали у себя какое-то средство защитное, чтобы дураками на всю Вселенную не прославиться. А то у них я тут, дед местный, главный по тарелочкам получался…

– А дрова? – вдруг спросил о земном Славка.

– А что дрова? – изумился деда Гера.

– Может, Вам поколоть надо? Мы могем…

Деда Гера аж засиял весь:

– О как! Сразу видно, что вы – родные, земные… без радиоментов…

Не НЛО, А НЛА – «Новые лютые аниматоры»

Тут и мы с сестренкой, приученные родителями ко всяким полярным трудностям и походам, могли себя показать, чтобы деда Гера забыл про «столичных».

В общем, кололи по очереди и по ходу постановили единогласно, что история деды Геры, конечно, выдумка, но – прикольная и зачетная. Только вот ее толком не реконструируешь, тем более что все это неправда. Но в награду за наши труды деда Гера нам столько понарассказал про свои детские затеи некогда изобретателя-хулигана, что в одни летние каникулы и не запихнуть, не то что в оставшиеся недели августа… А если запихнуть, то на месте Загривок один лунный пейзаж останется. Перечислять те старинные затеи Герки-аниматора не стану, чтобы не пропагандировать уж явно мелкий детский терроризм на деревне… Но кое-что специфическое для Загривок упомянуть можно. Во-первых, акцию, которую мы назвали «Призраком оперы»…

Наш, загривский, берег Платоновки – пологий, а городской – высокий, и по нему проходит довольно близко к реке местная линия электропередачи. И есть на нашем берегу традиционное место вечерне-ночных пикников в выходные дни. Так вот. Взяли мы длинную, толстую и сухую леску с грузилом в виде камня в мешочке и аккуратно перебросили ее еще днем через один провод напротив того места. Знали, что проволоку использовать нельзя – ударить может! Дома смастерили деревянную крестовину и, прихватив старую простыню, а к ней иголку с нитками, вечером скрытно подобрались к месту заброса лески, которую раньше к столбу привязали. В разгар очередной вечеринки с костерчиком на загривском берегу мы на городском обернули крестовину простыней, отвязали леску от столба и стали поднимать наше привидение, страшненькое такое своей худобой… Кстати, и туманчик клубился… На высоком берегу – могильная тишина, значит, а на загривском – сплошной девичий визг! Одним словом, кайф!

Теперь пора и про Славку-диверсанта сказать, который в тот судьбоносный день крался к туалету Балабановых с пустой консервной банкой, чтобы установить ее там на крыше. Тоже придумка старинная, в наследство от деда. У нас в августе нередко бывают сильные ветры с северо-запада. Вот однажды в свою догаджетовую старину «лютый аниматор», тогда еще наш ровесник Герка, обнаружил, что пустая консервная банка с правильно отогнутой крышкой может завывать дико, если на ветер поставить… Мы сами проверили:

взяли банку, наладили ее и стали дуть. И правда, подвывает! А Балабановым досталось вот почему. Дело в том, что в то лето мы жили в нашем родовом доме только с Павлинами. Дедушка с бабушкой к тому времени уже покинули наш мир… И вдруг нашему бате предложили срочную работу на одной из научных станций – всплеск каких-то частиц ожидался. Мама не хотела оставлять папу, и к тому же они уже пару раз позволяли нам с сестрой пожить немного самостоятельно по инструкции: «Аккуратней, Александры!»

Но мы же умные, осмотрительные, незнакомцев сторонимся, да и не бывало никогда и никаких опасных взрослостей в Загривках. И себя прокормить можем, если нам денег оставить. Мы уже в детстве и самих родителей кормили – грибным супом, к примеру, и макаронами по-флотски собственной готовки. В общем, Павлины уехали на пару недель, но все же попросили соседей наших, Балабановых, присматривать за нами.

А кто такие Балабановы? Тетя Люся – бывший завуч Ломоносовской гимназии, а дядя Аркадий, ее супруг, все еще историю в ней преподает. В общем, «присматривать» – это значит без линейки «на первый-второй стройсь!» и переклички не обходилось. Терпеть такое нелегко… Ну, и ясно, почему не мы, опекаемые, с консервной банкой крались, а Славка, появление которого не вызвало бы у Балабановых, увидь они его на задворках, никаких воспитательно-контрольных чувств. Славка до тех дней вообще был на хорошем счету. И да, водяную катапульту у калитки мы сами с сестрой, без чертежей деды Геры, соорудили – тоже против Балабановых. Они – добрые люди, технику, даже вредную, не ломают, пару раз посмеялись, оценили наш изобретательский талант, фирменный для загривчан, но заходить к нам стали пореже.

План похищения утвержден похищаемыми

…Стараясь оставаться незамеченными, мы с Артурчиком вернулись усталые, но довольные, хотя подготовили только заключительный аккорд новости «Крушение НЛО в Загривках». Самое сложное было впереди – у нас имелись большой надувной шар и баллончик с газом к нему (купили в платоновском магазине «Праздник каждый день»), имелись ленточка с маленькими светодиодами и батарейка, имелись клей подходящий и бечевка. Арбалет Артурчика не боевой, но серьезный. А еще самое ценное и опасное: немного магния и рассыпной марганцовки… Не поверите – у деда Геры остатки старого запаса нашлись – когда-то он успел вырасти, все не истратив! Трудно даже вообразить, какой у него арсенал был в то время.

Нашу затею представить легко. Запускаем. Включаем огни. Тащим с помощью бечевки по небу, хоть и не высоко – ну, как воздушный змей… Да-да, расстреливаем снизу. Из арбалета. Падает. Внизу устраиваем вспышку. Потом бежим с поля в лес и с треском валим две-три небольших сухих сосны. Лес рядом. Проверяли – вечером при небольшом тумане с реки слышно будь здоров! Ну а потом при поддержке деды Геры слух распускаем про аварию НЛО… Не поверят, конечно, хотя вспышки и шум-треск заметят и даже насторожатся. Кто-нибудь пойдет проверить, что случилось. Нам того и хватит.

Вхожу я, значит, домой, еще обсохнуть от пота не успел по дороге… Сестренка в старом кресле развалилась, одну ногу перекинула через пухлый и очень потертый подлокотник, книжку дочитывает. Видит меня, кладет книжку вниз разворотом на другой подлокотник и смотрит на меня… Странно смотрит… Никогда так не смотрела. Так докторши дотошные на пациента глядят.

Я доложиться хотел, но тормознул.

– Ты чего такая? – спрашиваю. – Я не пришелец… пока. Хватательную челюсть не выдвину.

– А жаль, – как-то задумчиво откликается мое второе, девчачье я. – А знаешь, откладывайте салют до завтра. У меня идея получше. Вы цветочки сажаете, а я ягодки соберу.

Умеет сестренка заинтриговать даже меня! Поглядел искоса на книжку – та самая, что мы на чердаке нашли в связке других старых. Детская. Лет за сорок до начала нового тысячелетия вышла. И уже пожелтевшая была. Про то, как парнишка с собакой в лес пошел и на пришельцев наткнулся… синеньких таких…

и собака заговорила человеческим голосом. Честно соблюдала сестра режим реконструкции!

Молчу.

– Короче, нас с тобой похитят инопланетяне, – твердо, как что-то уже неотвратимое, сообщила Сашка.

– И чего нам для этого не хватает? – не удивляясь, спросил я, зная, что сестренка никогда не предлагала нечто неосуществимое.

– Хватит того, что есть, – она махнула рукой, поднялась из кресла, придерживая книжку, и по-боевому подтянула джинсы. – Рюкзак, пара шмоток потеплее, спички, еда на день, термос, минералка… ну, и что-нибудь, чтобы не киснуть… раз без мобил и планшета, то вон шашки дедовы дорожные прихватим… еще в «города» поиграем…

– Где? На Марсе, что ли? – спрашиваю.

– Не, – мотает головой. – В «Сигнале». В клубе там.

– Не понял, – прикинулся я, уже прикидывая, чем это нам будет грозить.

– Ну ты и тормоз сегодня! – даже удивилась сестра. – Все просто. Завтра днем выжигаем на Красном лугу круг… но чтобы никто не видел… ну, вытаптываем еще немного… лучами в стороны… Вечером вы устраиваете ваш салют. А потом рано утром, часов в пять… а лучше еще раньше мы с тобой сваливаем в «Сигнал». А пацаны потом с утра бегут к Балабановым и истерику закатывают: видели, как нас пришельцы похитили!

Тут я расслабился:

– Так Балабановы и поверят! Особенно тетя Люся.

Вот что я понимал уже ясно: у Сашки вызрела изощренная месть тете Люсе за то, что тетя Люся в отсутствие наших родителей, а главное – мамы Лины, решила учить Сашку, как жить и как должна себя вести благовоспитанная девочка из интеллигентной, образованной семьи… и почему ей не подобает дико свистеть в два пальца – указательный и мизинец, сидя при этом верхом на заборе. Да, у нас в Загривках традиционно по заборам аккуратную красивую планочку сверху прокладывают, удобную для кота Валтасара и его собратьев и, как оказалось, для моей сестры.

– Артурчик изобразит, как надо, он же в театральной студии… – уже четко распределила роли сестренка. – Ты ж видел, как он придуриваться может.

И правда, Артурчик мечтал стать актером или банкиром (а когда вырос, стал разводить осетров на Волге, но это отдельная история) – он слыл звездой школьного театра. А уж ради Сашкиного внимания сыграл бы как кинозвезда мирового масштаба. Зал зарыдал бы!

– Ну… – признал я.

– А Черный поддержит, – продолжала сестра излагать уже продуманный ею план. – Не заржет. Он умеет не заржать, когда надо. Уже три раза в «гляделки» у меня выигрывал.

– А дальше что? – еще колебался я.

– Они потащат тетю Люсю на луг, уговорят… напомнят про салют… Не, ну тетя Люся сначала не поверит, а потом все равно искать начнет… А нас все нет и нет…

Помнится, я даже по-взрослому рассуждать принялся:

– Ты хочешь ее до инфаркта довести?… Чтоб она в полицию заявление написала? Чтоб нас волонтеры начали искать?

– Не, ну мы вечером уже придем домой… можно даже раньше, – слегка сдала назад эмоции Сашка, – я такая… шарахнутая… ты такой… шарахнутый. Ты еще можешь себе немного щеку обжечь… для доказательства… ничего не помним… вспышка была… ну, просто приколемся… слухи-то все равно пойдут…

У меня винтики-шестеренки в мозгах покрутились немного. Возникли новые опасения.

– Мы там давно не были… с прошлого лета. Не, ну без мобил стремно как-то…

– Почему без мобил?! – удивилась Сашка. – Возьмем, конечно. Павлинам отзвонимся… а потом выключим… до вечера… или не будем выключать на всякий случай, но пользоваться не станем… Тетя Люся все равно не решится Павлинам звонить, пока нас не найдет. Понятно же!

Картинка становилась интереснее, но что-то я еще жался… даже сам себе потом удивлялся, почему так.

Ведь я всегда был падок на приключения. Может, что-то предчувствовал. Однако сестренка всегда знала, какую кнопку во мне нажать.

– Короче! Ты еще не раздумал Траве понравиться?

Так незаметно на сцене, а вернее пока за сценой, появился еще один герой, а вернее героиня событий… И дальше она будет самой незаметной и тихой и вроде бы совершенно не при чем… Да и вообще, жизненный опыт убедил меня в том, что в тихом омуте могут не только черти водиться, но и другие существа, куда более таинственные и симпатичные…

В ту пору я не мог бы членораздельно объяснить, что такого притягательного было в Вике Ковылиной… Ее не сравнишь с моей сестренкой, настоящей голубоглазой северной красавицей. Круглолицая такая, курносенькая, с ротиком небольшим. В больших очках с черной оправой. И сама брюнетистая, с двумя водопадами темных тонких волос по плечам. Она не любила делать хвост. Ну да, стройненькая такая, этого не отнимешь. Одевалась тоже со вкусом… Не дурнушка, но…

Она жила летом с бабушкой и реально ни с кем не водилась. Ни компании, ни подружек, хотя вроде как ее все знали и со всеми она приветливо здоровалась… И со мной, и с сестренкой. Но не более того. И на речке, на пляже, я ее ни разу не видел. На участке то с книжкой в гамаке покачается, то с нею же на шезлонге полежит в купальнике… Загар к ней как будто не приставал, несмотря на то, что брюнетка… То даже у калитки на лавочке посидит. Тоже с книжкой. Да-да, и с планшетом, и со смартфоном в руке я ее тоже никогда не видел. Вот кому реконструкция была бы явно не в тягость и не в скуку! Совсем тихая такая героиня… Поэтому сестренка ее «Травой» и обозвала – во‐первых, от травы ковыля, давшей фамилию, а во‐вторых, потому, что «тише воды, ниже травы»… Замечал я иногда, что бабушке она помогала, на террасе у плиты возилась… Иногда зачем-то в город бегала, но явно не в магазин за продуктами; у нас он рядом. И всегда с пустыми руками возвращалась… Вот такая таинственная… И вроде всегда такой была, сколько я ее помнил в Загривках. А чтобы родители появлялись с ней, такого тоже не помню…

Подкатить к ней я робел уже потому, что она, насколько я знал, была нас на год старше. А для четырнадцатилетнего пацана год выше – это уже очень серьезная планка для прыжка…

В общем, после жирного намека Сашки я был готов подписаться на любую авантюру, хотя в ответ только хмыкнул и плечами передернул… Я даже ни разу не говорил сестренке, что меня тянет к Вике, что типа запал. Но нам друг другу и говорить ничего такого не нужно, когда дело чувств касается, а не авантюр. Мы и так все друг про друга знаем, насквозь друг друга видим. Как говорила тетя Люся про нас с сестрой: «Вы вдвоем – одно и то же, только разного рода».

– Ну вот… – одобрительно кивнула Сашка. – Попросим Артурчика… не, лучше Черного, чтобы он донес и до нее факт похищения. Не верю, что Траве это будет по барабану… Заинтересуется, вот увидишь… А ты уже тут как тут. Да еще с обожженной щекой… Я бы такое увидела – сразу бы втюхалась.

– Тут как тут? – невольным эхом растерянно откликнулся я.

– Ну а где же еще?! – Сашка театрально всплеснула руками. – Был там как там, а теперь вдруг раз – и тут как тут!

Да, такой невероятный факт уж точно заинтересовал бы любого!

В общем, итог первого военного совета: Одно-И-То-Же (то есть мы с сестрой) приняло план акции ПДИ (то есть «Похищение детей инопланетянами») единогласно и единодушно. Ноль – против, ноль – воздержавшихся. Пора было собирать расширенный военный совет…

Перед съемками обязательны пробы актеров на главные роли

– Ну все! Я головой поработала – устала, – заявила сестренка. – Мне отдых нужен. Ужин за тобой.

И, рухнув, как подкошенная, в кресло, едва успела подхватить соскользнувшую с подлокотника книжку.

– Ничесе! – для виду возмутился я. – А мне что? Я тяжелым физическим трудом занимался – лес качал. Мне еще больше отдыха надо!

Но Сашка ноль внимания. Она была уже там, с героем книжки, его говорящей собакой и всякими пришельцами.

Я на сестру никогда не обижаюсь. Смысла и толку никакого, тем более что она вообще может не есть целый день, затеяв разгрузку для похудения, а я в те минуты уже, как голодный волк, жрать хотел.

Я пошел на террасу и состряпал классную яичницу с сосисками. Пока готовил, литр слюны проглотил, а потом, не отходя от плиты и обжигаясь, сожрал две трети… после чего и сестренку любезно, по-братски, пригласил к столу.

– Это что? – по-учительски люто спросила сестра, ткнув пальцем в сковородку.

– Где? – состроил я невинное лицо.

Сашка указала пальцем в пустые места.

– Это моя отдельно утилизированная доля за большое количество потраченных калорий, – невозмутимо объяснил я, как на уроке. – Тебе их надо меньше. Мозг работает экономнее, чем мышцы. Ты в курсе?

– Зараза! – сказала Санька, садясь за стол.

– Сама палочка болезнетворная, – отбил я.

– А ты – лямблия! – уточнила сестра.

Так, повторив на каникулах кое-какие знания по биологии, мы дружно дохомячили яичницу, и я помчался к Славке, то есть к Черному… К нему первому, потому что я был уверен: он примет затею сразу и без лишних прений-дебатов, а потом вдвоем будет легче и быстрее убедить Артурчика.

– Здрасьте, тетя Вера!.. Слав! – крикнул я с порога его дома (по имени, поскольку при его маме неловко было по прозвищу). – Срочное дело на сто миллионов!

Но не тут-то было!

– Не убегут твои миллионы, – твердо предсказала тетя Вера. – Садись живо!

Черновы завершали ужин…

Все соседи, и не только самые ближние, знали, что мы с сестрой временно сиротки голодные и нас надо подкармливать. Короче, беда! Сначала были пирожки с капустой, потом – с вишнями… Когда мы поднялись из-за стола, она мне еще пирожки с собой упаковала – для бедной сестренки, которая, «небось, уже вся в анорексию пошла»…

– Что за дело? – спросил Славка, когда мы шли к калитке.

– Погоди, мне чуток переварить надо, а то уже не дышится… Пироги уже в мозгах перевариваются… – ответил я, и вправду, едва дыша.

Пришли к Артурчику… Что за несчастье! Он с родителями ужинать только сел, и мама его тотчас постановила:

– Омлета хватит на всех!

У меня аж лоб испариной покрылся… но отказываться было нельзя. Тем более – от омлета с помидорами! Пусть и после сладких пирожков с вишней… Я только подумал: хорошо, что тетя Вера уже продала сегодня все свежие яйца из своего хозяйства и не закатала омлет на целую роту, что она изредка практиковала…

Когда мы вышли… я уже держался за Славкино плечо. Рассказывать план похищения никаких сил просто не было!

– Бегите к Саньке, – едва прошептал я, сойдя с крыльца. – Она дома. Все объяснит… Мне чуток отдых нужен. Пенсия по обжорной инвалидности, – и пакет с пирожками Черному всучил: – Отдай Саньке… А лучше сожрите все по дороге. Она сегодня худеет.

Кое-как дошел я до дома… Артурчик очень беспокоился о моей Саньке, и Санька все еще растолковывала ему пункты техники безопасности нашей затеи, которым мы будем свято следовать в «Сигнале». Я был рад, что медленная прогулка до дома избавила меня от лишней тягомотины. Нет худа без добра!

Мои друзья – настоящие рыцари: донесли прекрасной даме все пирожки в целости и сохранности, и теперь она вещала с набитым ртом и красно-вампирскими от вишни губами.

Когда серьезный Артурчик добился-таки того, что Санька пообещала, в крайнем случае, прервать реконструкцию древних времен и позвонить ему лично из «Сигнала», если что случится, он сдался… И тут же сам стал проситься в число лиц, похищаемых инопланетянами.

– А давайте и меня украдут зелененькие! Давайте я с вами в «Сигнал»… до кучи… и это… усиления живой силы и техники! – аргументировал он свое самопожертвование. – Черный без нас четко тетю Люсю упакует! Верно, Слав?

– Ни разу не верно! – отрезал тут же Славка, не дав моей сестре даже рта раскрыть. – Твои же тут! Они через час на уши весь батальон полиции поставят. Прочесывание начнут – и тогда вообще весь «Сигнал» саркофагом накроют. Весь кайф нам всем обломают! Ты же знаешь своих.

– Да не это главное! – как обычно по-птичьи, но красиво замахала руками Санька. – Туря, ты же тут главный в группе поддержки! Главный чирлидер! Ага? Кто лучше тебя тетю Люсю зацепит? Соображаешь? Никто, кроме тебя!

Артурчик приободрился. Даже выше на пару сантиметров стал…

– Покажи, на что ты способен, – и вовсе довел я Артурчика до края сцены. – Давай порепетируем. Вот Санька будет тетей Люсей, а ты это… войди в роль и сообщи ей страшную новость: Большегруздевых украли неизвестные инопланетяне.

– Че? Прямо сейчас? – заморгал Артурчик.

– Ага, вот прямо сейчас! – дала Санька волшебный пендель своему рыцарю-воздыхателю и заодно меня в бок локтем ткнула: мол, молоток, близнец, классная идея! – Я – тетя Люся. Ты сейчас выходишь наружу. Мы закрываем дверь. Ты настраиваешься и показываешь… Мы поправим, если что.

Артурчик сначала засомневался что-то, задумался, но мы терпеливо затаили дыхание – и через несколько секунд глаза его загорелись.

– Есть! Готово! Ща покажу космос! – пообещал он и выскочил наружу с террасы дома.

Санька с видом зрителя, предвкушающего супер-фокус, аккуратно закрыла дверь.

Подождали еще немного.

– Туря, готов? – наконец не вытерпела Санька.

– Всегда готов! – донесся ответ великого актера.

– Жги! – скомандовал я.

Пару мгновений тишины… Дикий грохот на ступеньках! Дверь настежь, как от удара стенобитного тарана. На пороге – Артурчик в страшной красе!

Он, конечно, слегка переигрывал, но, скажу я вам, чтобы нагнать на себя реально смертельную бледность и так расширить зрачки, будто спички в них вставлены, на это настоящий талант артиста нужен, даже дар! Вид у Артурчика был такой, что не каких-то детишек кто-то похитил, а случилось вторжение в Загривки огромного флота Объединенных Темных Сил Метагалактики и полный апокалипсис.

– Теть Люсь, ваще капееееееец!!! – простонал он, хватаясь за голову. – Груздей пришельцы похитили на тарелку!

Санька сломалась моментально, то есть буквально. Сложилась, на коленки упала и стала задыхаться от хохота. У меня от смеха Артурчик в глазах весь запрыгал и расплываться стал. Только Славка умел сохранять полную невозмутимость – тоже дар ведь!

– А че не так-то? – растерялся Артурчик.

– Туря! Она же, теть Люся, сразу подумает, что пришельцы свистнули ее грибы сушеные. В сарай помчится, где они висят у нее, – спокойно разъяснил Славка.

Тут он тоже не выдержал – отвернулся, уперся лбом в холодильник и стал дрожать от почти беззвучного смеха. Только всхлипывал изредка.

Тетя Люся, и правда, развесила в эти теплые сухие дни в сарае, на сквозняке, белые и грузди. Грузди отдельно – специально для нашей мамы Лины. Мама Лина любила именно так, а не на печке, сушеные грибы.

– Точно! Грибы! Грибы! – охала и давилась на полу Санька.

– Но ведь должно быть страшно, – посопев и попереживав, заметил Артурчик.

Славка быстро взял себя в руки.

– Должно… но не сразу… Надо правильно людей пугать, – спокойно и деловито сказал он, будто всю жизнь только тем и занимался, что правильно людей пугал. – К испугу человека надо готовить.

И обратился вниз, к моей сестренке:

– Сань, давай я попробую. Покажу, как надо.

Санька слегка успокоилась и протянула руку к Артурчику:

– Туря, руку дай.

Рыцарь весь рванулся к своей даме. Дай ему волю – поднял бы мою сестренку всю целиком. И взбодрился-то как весь сразу! Умеют, умеют женщины правильно с нами обходиться, когда по-доброму хотят.

Санька весело вскарабкалась руками по протянутым рукам Тури.

– Не, ну ты такой… нормально все показал, – перевела она дух и поерошила и без того артистично взъерошенные вихры Артурчика. – Надо текст только это… отредактировать.

– Сань, давай я покажу вариант, а ты выберешь, какой лучше, – с тем же неукротимым рабочим спокойствием сказал Славка…

Недаром он в будущем великим кондитером прославится, способным часами ажурные торты возводить и не беситься, если что-то не так пойдет… Прославится не только на областном, но и на мировом уровне… но это – особая история.

– Давай покажи, – кивнула Санька. – Как раз и это… как это в театре называется? – снова умело поддержала она Артурчика своим вопросом.

– Реплики? – осторожно откликнулся тот, причем тоже вопросом.

– Вот-вот. Реплики… Давай, Слав, флаг тебе в руки. Выходи.

Славка пошел спускаться с крыльца, а Санька неторопливо закрыла за ним дверь.

Мы переглянулись с сестренкой: жутко интересно было, чем ответит Черный своему другу Туре.

…Тихий интеллигентный стук в дверь.

– Тетя Люся, а вы дома?

– Дома я, дома, – откликнулась Санька, и рот у нее снова полез в стороны до ушей.

Дверь интеллигентно открылась, на пороге объявился Вячеслав Чернов.

– Здрасьте, тетя Люся. У вас как, все нормально?

– Нормально… – уже начала слегка удивляться моя сестренка. – А у вас? У тебя то есть… Не, вообще-то, у вас…

– У нас тоже все нормально, – последовал спокойный ответ.

– Как это «нормально»?! – чуть не подпрыгнула от недоумения Санька.

Славка глянул на меня.

– Сань, тетя Люся еще ничего не знает, а ты и есть тетя Люся, – неторопливо объяснил я сестре.

– А! Ну да, – спохватилась она и повернулась к Славке: – Так чего там у вас нормально?

– Все… ну, почти все… – продолжал уверенную пытку-подготовку Черный. – Но одна проблемка тут по ходу образовалась. На первый взгляд, может, показалось… так, ничего особенного…

– Как это «ничего особенного»?! – снова невольно выскочила из роли моя сестренка.

– Ну, Са-а-ань, – с очень взрослой снисходительной улыбкой протянул Славка и тут же продолжил: – А может, теть Люсь, и особенное… Можно войти?

Я подумал: еще немного – и Славка затмит нашего великого трагика…

– Ты уже тут, Слава, – взяла себя в руки и вошла в роль Санька. – Рассказывай уж, не тяни… чего вы там натворили… что случилось…

И Славка стал обстоятельно рассказывать, как мы всей компанией пошли на Красный луг… и как там вдруг появился огромный ослепительный шар… и как мы сначала в кусты дернули, а потом мы, то есть Александры в полном составе, несмотря на уговоры умных и добрых друзей, пренебрегли осторожностью, откололись и направились к этому шару посмотреть, что он такое… а потом уж двинулись словно загипнотизированные… и пропали… вместе с шаром.

– …А мы их предупреждали, придурков, – с тем же спокойствием инопланетного киборга-андроида закончил Славка… Правда, чуть-чуть сожаления и сочувствия все-таки, как перца в суп, подсыпал для улучшения вкуса.

– Это кто «придурки»?! – с возмущенным недоумением опять вывалилась из роли тети Люси моя сестренка.

Славка не спохватился и не струсил.

– Ну, тете Люсе так и надо сказать, чтоб она сама первой вас «придурками» не назвала… Это ж для роли только… В общем, пропали близнецы, тетя Люся… с концами… Мы потом весь луг истоптали… обшарили – нет их… Там только выжженный круг от того шара остался…

– И что теперь делать? – вдруг спросила Санька, задумавшись.

Поставив себя на место тети Люси, она сумела, наконец, полностью войти в роль.

– Вот я у Вас и хотел спросить, теть Люсь, – сказал Славка. – А пойдемте на Красный луг – я вам то выжженное пятно покажу.

– Я ж говорил, что Черный даже лучше справится, – честно признал благородный рыцарь Артур… или даже почти король… – Лучше бы я с вами пошел… Эх, как бы родичей сплавить отсюда?!

– Не, тетя Люся меня быстро расколет, я долго врать не могу, – четко признался Славка в своем благородном недостатке. – Даже если, как в танке, буду при ней. Лучше ты, Туря. Ты выдержишь. Ты – настоящий артист! Только начни спокойненько… Вот как я сейчас. А потом уж, когда она тебя колоть начнет, жги эмоцию… Ты сможешь… Вот тогда и бледней, как покойник. Говори потом даже немного сбивчиво – тогда вопросов и претензий меньше будет.

– Да, когда тетя Люся тебя прижмет, истерику включи, – поддержала Санька. – Вот как показал, так и включи на полную… Пусть у нее крыша слегка поедет. Даже если не пойдет за тобой на Красный луг и сделает вид, что не верит, все равно немножко да задумается. Просто из любопытства потом сама туда двинет.

– И дядю Аркадия с собой точно прихватит, – усилил будущий эффект Славка. – Одной-то страшновато будет идти… Вот увидишь, Туря. Все поржем!

Артурчик подумал еще немного над инструкциями, посомневался полминуты в себе – и, как мы и ожидали, глаз у него загорелся снова:

– Поржем – это факт! Ништяк полный будет! Я это сделаю, – четко пообещал он.

Место и время похищения выбрано этими озорными детьми

После всех «кинопроб» и репетиций нам с Санькой не спалось. И, как мы потом узнали, Артурчику – тоже… Он всю ночь репетировал переход от спокойного и правдоподобного рапорта к ужасам и к истерике. Дрых, по его собственным словам, только наш непробиваемый Славка. Мы, Александры, тоже, считай, репетировали всю ночь. Обсуждали, как будем рассказывать взрослым (и, так хотелось – Траве тоже), что с нами приключилось и как мы пережили свое похищение, а потом – возврат домой. То и дело вскакивали по очереди и били друг друга по рукам, которые тянулись к планшетам: хотелось почитать рассказы контактеров и прочих похищенных. Но правила реконструкции, окончание которой мы установили на двадцать пятое августа, запрещали пользоваться еще не существовавшими полвека назад предметами.

– Ну не бывает же правил без исключений, – настаивала сестренка. – Случаются же форс-мажоры… вот как сейчас…

Мы валялись в теплых, мягких постельках, и на форс-мажор наше положение никак не смахивало.

– Так даже лучше – без планшетов, – вдруг пришло в голову мне первому. – Если мы повторим чей-нибудь рассказ или какие-то детали, о которых все могли прочесть или по телеку увидеть… ну, там на мистическом канале… нам точно никто не поверит. А надо просто делать глаза космосом, как у Тури, когда он на террасу вломился, и твердить, что мы вааще ничего не помним. Подошли – вспышка – провал – очнулись… а мы опять на поле… только какие-то фигуры помним… высокие такие и худые… главное, чтоб у нас глаза чумовые были… в кучку или веником…

– А, вообще, да, Аль, ты прав, – приняла сестренка мой подход. – Так лучше поверят, точно… Как Черный сказал: «А если не поверят, все равно думать будут»… Мало ли у нас тут аномальных чудес уже было… Один деда Гера чего стоит!

Ясное дело: утром спозаранку мы уже намылились бежать на Красный луг… Думали, что Артурчик проспит, но он уже к восьми часам был на ногах. С удочкой! Закосил под рыбалку: сказал родителям, что с утра хочет гольцов поудить… О Славке и говорить нечего… Он у мамы и так по хозяйству всегда с семи утра на подхвате: поможет, а потом уже – воля!

Рванули мы за овраг и за перелесок над ним на тот судьбоносный луг… Роса стояла еще густая, в кроссовках аж захлюпало.

Тут реальность стала вносить коррективы в наши фантастические планы. Мы забыли, что луг в этом году совсем не косили. Трава стояла по пояс – зрелая, с жесткими стеблями. Сразу стало ясно, что выжечь место не удастся – и очень трудно, и дымовуха такая пойдет, что сразу спалимся сами. Из Загривок взрослые увидят – еще и наваляют поделом. К тому же НЛО не дымят, они не стимпанк!

Артурчик тогда предложил вытоптать большой круг «завихрением против часовой стрелки»… Саньку поставили в центр, а мы, три мушкетера, значит, выстроились такой от нее часовой стрелкой с Артурчиком на конце и стали двигаться вокруг Саньки, которая тоже топталась, как могла… На половине круга поняли, что получается полный отстой… Не НЛО тут садилось, а корова валялась.

И вдруг Славка, как всегда, предложил самый простой и толковый выход.

– А чего мы тут фигней маемся? – хмыкнул он. – Хватит того, что уже придумали. Ночной салют с крушением тарелочки и это… вывалом леса – вот с чем! Все то же самое, только проще. Поздно вечером увидели у леса какие-то огоньки, пошли туда… Мы с Турей задержались… ну, у кустов, понятно… а вы, Грузди, пошли дальше… Тут вдруг – шарах! Типа небо в алмазах… И спецэффекты. Мы с Турей побежали туда, а там уже ничего… все исчезло. И вас нет. Ну, мы походили, покликали вас – не отвечаете. Мы подумали, что прикалываетесь… типа прячетесь… а сами потом домой слиняли… То есть вы слиняли, а не мы… а мы вернулись, подождали вас… а вас все нет… Ну мало ли, прикалываетесь… мы – по домам… А утром приходим к груздевскому дому – а вас все равно нет. Тут мы и поняли, что вас пришельцы прихватили. Рванули к лесу. А там… там…

Славка нахмурился, напряг воображение.

– Что там? – не терпелось узнать Саньке.

– А там – во! Твоя кроссовка, Сань! – круто выдумал Черный. – Одна!.. Ну и все, капец! Туря с твоей кроссовкой бежит к тете Люсе… Дальше – строго по инструкции.

– Круто! – заценила Санька и опустила глаза на свои кроссовки. – Только не эти, а старые… Я старые вечером надену… Нет, потом в одной трудно назад. Я просто одну старую вам принесу. Не жалко для прикола.

Но я понял, что это уже перебор, и вставил свое веское слово:

– Лучше, если Туря с моим черепом к тете Люсе заявится. Обожженным.

– А что не так-то? – на этот раз спросил не Артурчик, а Славка.

– Если кроссовка, то тете Люсе на ум не пришельцы придут, а маньяк, – рассудил я толково. – Ты понимаешь, это же кроссовка! Представляешь, что такое с Санькой сотворить надо, чтобы с нее кроссовка слетела? Сечешь? Нет уж, пожалей мою сестру, хватит вот моей бейсболки… Вы пришли – она валяется… ну, бейсболка.

– О! Точно! – подхватила идею сестра. – И подпалим ее немного!

– Не думал, что у меня сестренка пироман в натуре! – гоготнул я. – Пироманша!

И начал про то, как мы НЛО запустим и как потом поинтересней деда Герин магний с марганцовкой для спецэффекта применить. Но тут вдруг на меня насели Артурчик, за ним – Славка, а следом и примкнувшая к ним Санька.

Туря стал уверять, что мне вместе с Санькой надо дома сидеть, а то, если хорошо сверкнет, да еще лес затрещит, народ может выйти посмотреть, что случилось, и кто-нибудь вдруг да заметит всю компанию.

– …Вы, Грузди, тихо дома должны затаиться, – поддержал тему Черный. – Свет вырубить. Нету вас. У нас салют в десять вечера… Значит, крайний срок вам быть дома – полдесятого. Как раз время детское…

И хихикнул, зараза!

– Давай раньше, Аль, – смиренно предложила сестренка, пропустив мимо ушей подколку Черного. – Нормально соберемся, нормально похомячим, чтобы не в темноте, а потом, как Черный сказал, сделаем. Подумаешь, фейерверк! На Новый год, что ли, не видели?

Не понимала она в ту минуту брата, который сам то НЛО конструировал!

Я даже немного пожалел, что сразу не отговорил Саньку от этой авантюры с похищением, – так хотелось самому с пацанами НЛО запустить и фейерверк устроить… а потом еще и, как Кинг-Конг, лесом-сухостоем потрещать на всю округу… Но делать было нечего – друзья толк говорили.

…Как и решили, точнее, как решила Санька, так и сделали – к половине десятого вечера были сыты и собрали рюкзачок в поход…

А до этого всей бандой осторожно сходили к границе «Сигнала», к уже развалившейся во многих местах бетонной ограде. Прошли метров пятьсот, ища для нас с сестрой удобное место, где назавтра, ранним утром, нужно будет пройти вглубь «Сигнала», к зданию клуба. Там уже лес сплошной, густой молодняк вырос. Не везде и протиснешься толком. А еще старая колючая проволока в траве – там, где секции бетонной ограды завалились: ранним утром-то можно и нарваться на ржавую колючку – и тогда уже не до похищений будет… Короче, место прохода удобное нашли. Сестра даже платочка своего шейного не пожалела – на ветку повесила для ориентира, и мы оттуда уже напрямую через чащу двинулись домой. Там этой чащи метров двести, потом уже открытое пространство с полем и огородами на задворках Загривок.

Готовила ужин, кстати, моя сестренка. Вернее, разогрела сырники, которые нам тетя Люся принесла. Не поверите – мы с сестрой сырники любим!

Свет погасили. За окнами уже август и темно. Чем заняться без света в комнате, если включать телефон и планшеты запрещено? Как наши сверстники жили когда-то – ума не приложишь! Поиграли мы с сестренкой в города, в слова, всякие страшные истории вспомнили… ненадолго хватило… Тогда кое-как свечку нашли, на широкое блюдце поставили, расположились в сенях между террасой и комнатами и… нет, духов вызывать не стали – мы ж положительные, крещеные бабушками ребята, бесовщиной никогда не баловались… Стали в дедовы шашки играть… Но дверь на террасу немного приоткрыли. И не зря: в начале одиннадцатого что-то сверкнуло снаружи, за окнами террасы… а спустя пару минут и треск издалека донесся!

Надо же! Сработало!

– Ух, получилось! – воскликнули мы оба шепотом…

Переглянулись мы, переглянулось Одно-И-То-Же друг с другом… сверкнуло одинаковыми глазами… Эх! Как же хотелось побежать туда, к пацанам! Но нельзя никак! Полная конспирация…

Продолжили игру…

И вдруг стук в дверь террасы! Мы оба вздрогнули, и пламя свечи вместе с нами!

Послышался голос… Кого бы вы думали?.. Тети Люси!

– Ребята!.. Саши! Вы дома?

Мы замерли. Дыхание затаили.

И – вдруг!

Слышим – ключ в дверном замке на террасе прокручивается!

Мы ж заперлись, понятное дело! Но у тети Люси ключ от нашего дома был…

– Капе-е-е-ц! – выдохнули мы вместе…

Оба разом дунули на свечу и по-кошачьи метнулись в комнату.

Куда спрятаться? Под кроватями все видно!

– В шкаф! – опять выдохнули хором оба.

Кое-как успели забиться-утрамбоваться в родительский шкаф.

Тетя Люся зашла на террасу, еще раз нас покликала… Потом заглянула в сени… и принюхалась…

– Свечку, что ли, жгли?.. Вот бандиты! – пробормотала сердито. – Так и дом спалят… Где их носит?

И, на наше счастье, в комнату не пошла. Мы услышали ее громкий учительский голос уже снаружи дома, когда она ушла с террасы и заперла входную дверь. Кричала мужу через забор:

– Аркаш, нет их… Они, что ли, там взрывают у леса? Распоясались без родителей! Пропесочить их завтра надо!

– Ага! – не удержался я. – Завтра вы, Людмила Владимировна, марсиан будете песочить за плохое поведение и похищение невинных детей. Родителей их с Марса в школу вызывать будете.

Санька прыснула:

– Кончай, Аль! А то я прямо тут…

И мы еще пару минут поторчали в шкафу. Мало ли. А вдруг тетя Люся вернется… Да и вообще, понравилось в шкафу сидеть!

Опасный поход в лапы страшных инопланетян начинается

Как провели мы последнюю ночь? А как ее могут провести люди, которых утром похитят и они сами об этом знают?.. Ясное дело, как: глаз сомкнуть не могли… И так ворочались, и эдак… мучились-мучились… уже ничего не рассказывалось… Наконец, за окнами светать начало.

Я так и сказал сестре:

– Чего мучиться-то? Давай пораньше выйдем. Больше гарантий, что тетя Люся не заметит. Уж точно в это время она в свой дальний сортир по холоду не потащится.

Да уж, извините за интимные подробности, но чистюли Балабановы, если по-серьезному, то ходили в свой дальний туалет. У обоих был какой-то бзик, что дома – это неправильно и все равно запах есть.

Сестренка выглядела нервно-полусонной, уставшей и согласилась сразу.

В полпятого решили, что чем дальше ждать, тем больше мучиться. Пора! Стали подниматься-собираться.

Оделись потеплее. На ноги, помня о густой августовской росе, надели сапоги…

И вдруг – чего я никак не ожидал – Санька скисла!

– Аль, – простонала она. – А может, не пойдем? Что-то у меня уже сил нет… Может, отменим? Или перенесем на пару дней?

А у меня уже рюкзак за плечами! Не снимать же… Да и вообще!

– Это от недосыпа, Сань, – твердо постановил я. – В клубе поспим. В кинотеатре на креслах. Как раз время убьем, страдать целый день не надо будет.

– И предчувствие какое-то нехорошее у меня… – прогундосила Санька.

Я прямо возмутился: Грузди никогда суеверными не были! Но подход нужен был другой.

– Предчувствие у нее! – помотал я головой. – Что ты всем кайф ломаешь? Такой прикол придумала же сама, а теперь чего?.. Черный, он же на смех нас поднимет – мол, «столичные» и есть, прав был деда Гера на наш счет. А какой скандал твой рыцарь Туря закатит! Завопит: «Что я говорил! Надо было все наоборот сделать: нас со Славкой лучше бы украли, у нас мамы-папы на месте, хайпа на стопятьсот было бы больше по всему Платонову!»

Такой подход сработал лучше некуда! Санька пару раз носом шмыгнула. Сначала с сомнением, потом уже воинственно.

– Ну да, Аль… – и вспомнила, как наш собственный дед Петр говорил, вспоминая время, когда они, загривские, дрались с платононовскими, на их, вражеском, высоком берегу: – «Отступать некуда, позади – Платоновка!»…

И дед добавлял из старинной песни про крейсер «Варяг»: «Умрем под волнами»… И хотя умереть под волнами Платоновки, которую вброд по шейку перейти можно, проблематично, старинная песня поднимала боевой дух загривских на стопятьсот.

Санька деловито надела бейсболку и аккуратно заправила под нее свои локоны, выкрашенные в цвет мякоти спелого манго, а потому видные за два километра.

С крыльца мы спускались на цыпочках – только бы не скрипнуло! И дверь запирали, медленно прокручивая ключ в замке, чтоб тоже не скрипнуло: мало ли – может, теть Люся все же не вовремя пошла, куда надо и, неровен час, услышит…

Так же, едва не на цыпочках, и дом обошли через сад с противоположной стороны от дома Балабановых… И почти на карачках, прикрываясь кустами смородины от других, более равнодушных на наш счет, соседей. Я с рюкзаком на спине покряхтел изрядно.

Вышли на задворки. Огляделись. Впереди, за огородами, на скошенном поле, еще стоял густой туман. Впереди – это для нас впереди, а для Загривок – как раз позади. Туман нас, а главное – Саньку, очень воодушевил на подвиги! Никогда вид тумана так не радовал, как в то раннее утро, никогда не казался таким гостеприимным, а вовсе не опасным, вовсе не нашпигованным всякими монстрами и зомби! Мы рысью рванули к нему по узкой тропке между огородами.

И никогда еще в нашей жизни красивое книжное выражение «скрыться в тумане» не казалось таким реальным и совершенно буквальным! Радостным, наконец! Мы, как заправские не знаю кто – не злодеи же, дружащие всю жизнь с туманами, – скрылись в тумане и у стены леса перевели дух. Я на минутку рюкзак скинул, чтобы спокойно отдышаться.

Загривок не было видно! На радостях мы подняли правые руки и хлопнули ими друг друга в ладоши…

Но вдруг…

…вдруг не было ничего видно, а стало! Какая-то точка, как бы катящаяся к нам по полю, появилась со стороны Загривок. Точка быстро выросла в бесформенный рыжий комок… Испугаться мы этого НКО, неопознанного катящегося объекта, не успели.

– Валтик, ты чего? – выдохнули мы, как всегда, хором.

Да, это был кот Валтасар собственной персоной!

В те минуты мы были слишком на взводе, чтобы приглядываться к коту. Мы не замечали, что смотрит он теперь на нас во все глаза, а не в один, уцелевший в жестокой битве при курятнике с ястребом-перепелятником. Во все свои теперь разноцветные глаза!

– Валтик, тебе с нами нельзя. Нас плохие инопланетяне похищать будут, – переведя дух, предупредила кота Санька и повернулась ко мне: – Чего это он?

Ответ у меня уже был готов:

– Да все просто! Заметил, что двуногие с рюкзаком в лес. Значит, у них будет пикник. Значит, у них будет жратва.

– Давай ему сейчас колбасы дадим, – предложила сердобольная Санька и добавила уже почти по делу: – Может, отстанет.

У нас было, кроме прочей консервной провизии, всего два бутерброда с докторской колбасой. Мне стало жалко, и я сказал:

– Да ну его! Он и так всеми откормленный. Вон жирняга какой! Худеть пора!

– Я свой отдам, – сообщила Санька.

Я не стал противиться, это было бесполезно, и молча наблюдал, как Санька копается во внутренностях рюкзака. Но когда сестренка обезколбасила свой бутерброд и оставила себе два сиротливых куска хлеба, не выдержал и обратился к Валтасару:

– Ну, если ты нас после этого сдашь, так и знай: вообще на участок не пустим… Страшную котоловку сделаем. Огромную. С приманкой в виде мыши!

Валтасар только ухом повел, уже уплетая колбасу.

Тут только Санька заметила что-то неладное с котом, вернее:

– Что это у него с глазом? Новый, что ли, вырос? Эй, Валтик, покажи!

Но кот жевал колбасу, опустив голову и как будто не слыша.

В биологии я чуток разбирался… и уже успел закрыть рюкзак и устроить его на своих трудовых плечах:

– Он не ящерица и не тритон, у кошек утраченные органы не регенерируют, – авторитетно сообщил я и стал подгонять сестру: – Ну, хватит, закрывай свой Фонд помощи жирным котам… а то солнце поднимется – и туман уйдет… Всем Загривкам, как облупленные, откроемся.

И Санька, не став изучать странный глазной феномен кота Валтасара, молча пошла за мной в сумрачный и сырой лес.

Мы накануне отлично запомнили путь к удобной бреши в ограде «Сигнала», сразу вышли к ней, но тут опять случилась небольшая заминка с удивлением и легким ужасом: яркого платка-шарфика, который Санька не пожалела оставить в качестве ориентира, на ветке не оказалось. Пропал!

– Ой! – сказала Санька. – Тут кто-то был!

– Грибник, наверно, – предположил я, переждав, пока что-то пугливое не скроется в тумане моей души. – Может, в Загривки принесет… Начнет спрашивать, кто посеял. – И сообразил с воодушевлением: – Так даже лучше! Усилит слух о нашем похищении.

– Жалко, – шмыгнула носом Санька. – Нас же дома не будет.

– Ты сама вчера говорила, что он старый и его не жалко, – заметил я, опять забыв, что у женщин не то что день на день, а минута на минуту не приходится.

– А теперь жалко, – напомнила мне об этом сестренка. – Может, поищем? Может, его ветром сдуло… Я слабый узел сделала.

Чуял я, что сестренка намеренно затягивает тему.

– А еще белка унесла или леший – в подарок своей кикиморе. Искать до завтра будем. Все, кранты твоему платку! – постановил я. – Пошли!

И добавил мотивации:

– Я Артурчику намекну: он тебе новый подарит, брендовый. Он могет.

Практически я повесил морковку перед носом Саньки… такую, знаете ли, известную морковку, самоудаляющуюся от носа в прекрасную даль. Сработало моментально!

– Пошли! Чего стоишь? – тотчас стала командиром Санька… и через пару шагов бросила через плечо: – Сделаешь, что сейчас пообещал, так я тебе Траву сама приведу на свидание. Спорим?

– Это ты сама с собой спорить собираешься… – злорадно заметил я.

Зеленый молодняк, успевший вырасти здесь на когда-то распаханной следовой полосе у капитальной ограды – секретный поселок как-никак, – почти заменил одряхлевшие и павшие бетонные плиты. Стоял так плотно, что мы с трудом пробирались, раздвигая кусты и сплоченные деревца. Оцарапались, еще сильнее вымокли и, наконец, вывалились на открытое пространство.

Правда, назвать его открытым можно было лишь условно. На площади перед двумя жилыми корпусами и клубом между ними туман стоял даже гуще, чем на поле.

И этот туман уже не показался нам приветливым союзником. Он как будто излучал дух опасности… неведомой угрозы.

Сюда же, на эту площадь, метрах в ста от нас, вело прямиком от Платонова через мост и через ворота «Сигнала» двухрядное шоссе, тоже заброшенное и уже археологически растрескавшееся… Но идти внаглую по шоссе мы, конечно, не решились бы… А если бы решились, то картина запущенности, наверно, не предстала бы перед нами столь внезапно и столь пугающе – в духе глобального постапокалипсиса… Пугающе, несмотря на то, что здесь мы бывали не раз – но только не в тумане и не перед баснословным похищением.

Итак, мы остановились и стали глазеть так, будто оказались здесь впервые. Если глянуть на карту некогда секретного поселка, то мы находились в левом нижнем углу главной площади. Ближе всего к нам была детская площадка, некогда построенная как древний городок сказок. Наибольшее впечатление производила избушка на курьих ножках… то есть когда-то на них стоявшая. Она завалилась на землю скатом крыши, и теперь оставшаяся при ней одна нога уходила в небо эдаким жутковатым локатором, а другая, оставшаяся сама по себе на прежнем месте, торчала темным пнем. Жилые корпуса располагались торцами к площади. Мозаичные панно украшали их. Видно в тумане было только одно, ближайшее: большой локатор испускает лучи в небо, к летящему у самой крыши дома спутнику, а рядом с локатором великанского роста молодая пара – парень и девушка в летнем платье – наблюдают невооруженным глазом за полетом того спутника… Теперь казалось, что они и спутник замерли в безвременье навечно.

Нашей целью был клуб. Путь к нему лежал по площади, а на ней из трещин асфальта высокими гребнями тянулись ввысь трава и кое-где молодые рябинки, ольха и клены.

Санька пошмыгала носом, и я понял, что снова нужно готовить мотивацию.

– Боязно как-то все-таки… – тихо пролепетала она тоном, все же не дающим безоговорочного приказа к отступлению. – Ну, честное слово, что-то боязно! Может, все-таки это… того…

Я не дал ей прояснить мысль до окончательной идеи и снова напомнил о главном:

– Ты прикинь: сама же круто все придумала, а теперь что, в кусты?..

– Вот в кусты мне сейчас приспичило больше всего, – жалобно призналась Санька. – И от этого уже не откажешься… Постой тут, а? Не отходи никуда.

Вот эту идею я поддержал как раз безоговорочно:

– Да без проблем! Я тут на шухере. Потом – моя очередь.

Сестренка отошла назад всего шага на три и даже не за кусты… Мы ж – близнецы, одной крови, одних генов: чего нам стесняться друг друга!

А потом… потом я просто решительно взял сестру за руку и потащил за собой к клубу…

Клубный кошмар!

Клуб был, как все клубы ушедших советских времен. Двухэтажная постройка, смутно напоминавшая экономный вариант исторического здания дворянских, помещичьих времен… Я еще по прошлогодней вылазке помнил, что вход заперт, но тянуло в том удостовериться. Так и оказалось: заперт. Причем незадолго до закрытия и самого поселка «Сигнал А» двери его клуба заменили на новые, мощные и красивые. В сочетании с кое-где треснувшими и даже разбитыми окнами и обшарпанными колоннами выглядело это так, будто старинному самолету-биплану времен Первой мировой войны приделали крылья современного истребителя…

– А я думала, что здесь уже развалины, а тут вон… – с неясной надеждой в голосе вздохнула сестренка.

Но я снова не позволил ее пораженческим мыслям выйти на простор:

– Не киксуем. Тут полно запасных ходов. Один точно был открыт, я помню.

– Ага, забыли запереть специально для нас с тобой, – съехидничала сестра.

– А почему бы и нет? – со спокойствием удава согласился я.

И правда! Первые же оказавшиеся на нашем пути двери с боку дома культуры поселка «Сигнал А» оказались не только со сломанным замком, но и гостеприимно приоткрыты специально для контактеров с неведомым.

Утренний свет уже наполнил здание, и было в нем не то чтобы уж приветливо, но точно не страшно… Однако ж запашок известки, сырости, грибка неприятно ударил в ноздри… Одним словом, тоскливая заброшенность.

– Проветрить бы, – привычно пошмыгала носом Санька.

Я указал на разбитое окно:

– Как ни проветривай… Апокалипсис не проветришь. И потеплее тут места не найдешь. Давай поищем, где посуше.

Двери в большой кинозал оказались заперты.

– Ключи у завклуба, – пришло мне в голову. – Может, он еще и зарплату получает… – И вспомнил: – Тут гримерная есть. Ее никогда не запирали. Там нормально. Еще дискозал с креслами, но он всегда был заперт.

Это старинное словечко – «дискозал»! Уже в пору нашего детства оно не употреблялось для танцполов, давно ушло из моды и вообще из реальности, как и сам стиль «диско», но мы в Загривках все его знали: передавалось по наследству от прошлых поколений, хранивших легенду о том, что в танцзале «Сигнала» гоняют самый моднючий по тем временам музон и даже выступают с тайными гастролями Bonnie M и Modern Talking…

– А вот и нет! – обрадовалась Санька тому, что можно, наконец, опровергнуть брата. – Там двери приоткрыты!

В помещении дискозала окон не было. Я нащупал на стене выключатель и щелкнул. Загорелся свет! Здание пока даже не обесточили, словно еще оставляя бывшим обитателям «Сигнала» какую-то надежду на светлое будущее…

– Выруби! – раздался опасливый и почти панический шепот-возглас сестренки.

– Да не видно ниоткуда, – попытался я ее успокоить.

– А вдруг где-то отслеживают? – всерьез бдела Санька. – Ну это… как ее… энергопотребление. Вдруг засекут!

Подозрение было сомнительным… но тем не менее внушительным.

Перед тем как выключить свет, я прикинул, где нам лучше расположиться. Как и во всяком танцзале, вдоль стен стояли кресла. Здесь – такие же, как и в кинозале, только в один ряд… Мягкие, но очень-очень пыльные!

– Давай вон там кости бросим, – предложил я. – Доставай салфетки. Протереть надо!

Мы все-таки позволили себе попользоваться смартфонами, но только встроенными в них фонариками. Кое-как устроились… В темноте выпили по глотку горячего чая из термоса, вытянулись на креслах голова к голове, собираясь еще поболтать немного… но отключились оба практически мгновенно!

Вернее сказать, не отключились, а провалились оба. Прямиком в тревожное сновидение! Как потом выяснится – совершенно одинаковое у обоих. С одной стороны, тут никакой мистики-телепатии искать вроде не надо – близнецам иногда снятся одинаковые сны. Но с другой стороны… Все было в тот день совсем не просто!

Снилось… будто мы проснулись прямо тут, где и расположились. В темном танцзале. И как будто уже знаем, что нас хватились родители и нужно срочно возвращаться домой… И вот мы уже ищем в темноте выход, но никак не можем найти. Полностью дезориентированы!.. И уже становится нам не на шутку жутко… И вдруг из ниоткуда появляется кот Валтасар. Его глаза светятся так ярко – ну прямо как фонарики смартфонов. Причем один глаз – синевато-белым огоньком, а другой – таким красным, как лампочка над запасным пожарным выходом…

И кот Валтасар уводит нас за собой. Мы оказываемся в длинном-предлинном и таком же темном, без окон, коридоре… Идем, идем, потом бежим… И наконец, видим двери… Я толкаю их, но они оказываются запертыми! Что теперь делать?! И вдруг слышим за дверями голоса:

– Может, они не здесь? Может, в лесу прохлаждаются? Костерчик где-то развели…

– Точно тут. Детектор четко показывает. В кинозал, наверно, двинули… Или в гримерку. Там бы и я укрылся на их месте.

– Ладно… Я тут снаружи покурю пока. Послежу, пути перекрою. И те вон, другие двери, проконтролирую, чтобы в лес не утекли, если тут они… А ты давай – проверь… где там этот биоматериал.

– Грязную работу всегда мне…

И послышалось такое ругательство, от которого мы с Санькой судорожно дернулись и проснулись, как током ударенные!

И мы взлетели с кресел, словно вспугнутые птицы.

– За мной! Я знаю куда! – жарко выдохнул я и снова схватил сестру за руку, как маленькую, которую надо спасать и тащить за собой из беды.

Мы вынеслись из танцзала на лестницу, где уже было светло, и помчались на второй этаж. Идея была такая: на втором этаже библиотека (по моим воспоминаниям пустая и со сломанной дверью), а в ней окно на заднюю сторону клуба, обращенную в лес и не видную тому, кто перекрыл дверь, в которую мы вошли… А у окна там, снаружи, к стене пристроена пожарная лестница. План бегства был как будто хорош, но… Эти «но» часто возникают в критический момент, как в страшных снах.

Мы ворвались в библиотеку, в которой теперь тоже хоть танцуй: несколько старых стеллажей были сдвинуты плотно между собой, и на них кое-где еще лежали забытые и жалкие стопочки трудов политических корифеев прошлых эпох… Я кинулся к окну, вскочил на подоконник, дернул засовчики шпингалетов и… Ой! Беда! Рамы слиплись! Старые на этой стороне клуба были оконные рамы – деревянные, крашеные… Слиплись они наглухо! Толкал я, толкал… Санька взялась помогать – все без толку! Попались, птички…

Мы услышали шаги в коридоре и оцепенели. Последний, молящий о спасении взгляд бросили на стеллажи. Но в этих скелетах не укроешься, не то что в добром старом платяном шкафу – между мамиными шмотками…

– Капе-е-ец! – безнадежно весело выдохнули мы.

И у меня мелькнула мысль благодарности самому себе: хорошо, что я не успел заистерить и разбить окно… и вообще, ничего особенного мы тут не делали, никаких преступлений, за которые можно привлечь несовершеннолетних, а не просто отчитать и настучать их родителям. Ну, своих-то предков мы знали… Да-да, мы в те дни реконструкции прошлого научились называть Павлинов «предками», как называли своих родаков дети в старые времена. Мы знали: папа скажет «бугага!», а мама напомнит про грабли, на которые второй раз наступают только «сами знаете кто»… И я подмигнул Саньке, а она, побледневшая, грустно моргнула в ответ обоими своими голубыми глазками. У меня они скорее серые… Ясное дело, что подумали мы об одном и том же.

И вот он появился на пороге – не зомби, не вампир, а снисходительно и слегка ехидно улыбающийся лейтенант полиции. Высокий, на вид сорокалетний или немногим старше, остроносый такой.

– Здрасьте! – вдруг смело и весело первой выступила сестренка.

– Здрасьте-здрасьте! – усмехнулся лейтенант и задал риторический вопрос: – Нарушаете, значит, режим объекта?..

Сестренка опять выступила первой, едва я рот успел раскрыть, чего совсем не ожидал еще минуту назад, как зомби, бледнючей от страха девчонки:

– А что мы нарушаем? На контрольно-пропускном пункте нет никого… Мы ж не туда, где что-то секретное было, мы вот в библиотеку.

Лейтенант вперился в сестренку и секунд десять смотрел на нее так, будто не ложь диверсанта выжигал в ней взглядом, а соображал на тему «А кто она такая вообще?»

– Записаться пришли, – обнаглев, решил я усилить эффект и посмотреть, можно ли с этим стражем порядка говорить по-человечески, есть ли у него чувство юмора.

Лейтенант перевел взгляд на меня, и я аж позвоночником почувствовал его полицейский мозговой сканер: «А ты кто такой и что задумал?»

С абсолютно серьезным видом и абсолютно бесчувственно лейтенант проговорил:

– В городе библиотека побогаче будет…

– А здесь поближе, – не полезла за словом в карман моя сестренка, став от страха такой отважной.

Я тихонько ткнул ее в бок: «Все, хватит, больше тему не развиваем, а то озвереет еще…»

На наше удивление, лейтенант, так и стоя в дверях, обвел взглядом все помещение библиотеки и несколько секунд внимательно смотрел на опустевшие стеллажи… как будто даже видел на них книги и теперь думал, не взять ли, вправду, что-нибудь почитать.

– Ну, хватит… – словно эхом моих мыслей откликнулся он и ка-ак скажет вдруг: – Вас уже давно родители ищут. Пошли.

Все, что угодно мы ожидали… даже если бы он сейчас пообещал посадить нас в «обезьянник» или накатать телегу в школу, не изумились бы и перетерпели бы все угрозы и приговоры с присущим нам хулиганским мужеством, но только не такое… Неожиданной новостью он просто контузил нас!

Наших предков еще больше недели не должно было быть! Неужели внезапно вернулись?! И в самый неподходящий момент! И сон тот тревожный, совсем недавний! Неужто почуяли наши сердчишки родительскую тревогу?!

Лейтенант отступил назад в коридор и неторопливо двинулся по нему, не сомневаясь, что мы поплетемся за ним… вот уж точно как зомби!

Мы переглянулись… и ничего не сказали друг другу… Сестренка даже свой любимый «капе-е-ец!» не пропела. Наверно, у меня глаза были такими же огромными, как у нее, в ту минуту.

Ну, теперь деваться было совсем уж некуда. Реальность оказалась даже хуже того темного коридора из кошмарного сна…

– А что, наши родители уже дома? – проговорила Санька уже в коридоре в спину полицейскому…

Тихо-тихо проговорила, а в пустом здании такая акустика была, что, казалось, по всем залам и коридорам прокатился ее голос и эхом вернулся… И в голосе том слышалась слабая надежда: вдруг лейтенант все придумывает только для того, чтобы мы уж точно не оказали никакого сопротивления при задержании… и родителей наших в Загривках еще нет.

– Дома-дома, – не оборачиваясь, ответил лейтенант. – Заждались вас уже… Нас вот дернули.

Ну все! Теперь с нами можно было делать что угодно и вести куда угодно…

Кто они?.. И кто вообще мы?!

Спустившись с последней ступени широкой лестницы, лейтенант резко развернулся к нам. Вид у него был такой приветливый, будто мы вовсе не нарушители, вторгшиеся на секретный объект, а бедные-бедные детишки, потерявшиеся в лесу и, наконец, найденные… и нужно их срочно согреть, успокоить и приголубить.

– Вот что, ребята! Вы только не бойтесь… Вас надо проверить сначала. Тут всякие вредные вещества остались. Лазили – подцепить могли…

Честно говоря, в те минуты у нас уже никаких сил не было чего-либо бояться.

– А мы никуда и не лазили! – прямо выпалила сестренка. – Сюда пришли, тут и сидели.

Лейтенант снова долго и внимательно смотрел на Саньку. Странный взгляд был! Тем более при такой отеческой улыбке.

И вот улыбка пропала.

– Ну да, – задумчиво кивнул лейтенант. – Понятно. Тут и сидели.

Мы прошли к той двери, через которую проникли в здание. Там поджидал нас не менее добродушного вида еще один представитель платоновской полиции – по званию целый капитан! Если бы мы могли задуматься, то задумались бы, почему это за нами послали далеко не самых нижних чинов… Капитан, в отличие от лейтенанта, был куда более приземист и крепко сбит. Парой они немного напоминали Артурчика, который сошел бы тут за лейтенанта, и коренастого Славку, здесь – капитана. Ну и глаза у капитана были тоже очень острыми – Славке такого взгляда по жизни не надо ни тогда, ни сейчас… Сейчас у него настоящий кондитерский взгляд!

– Ага! Вот они, птенчики-лисички! – встретил нас капитан странным определением… и добавил еще более странные слова: – Ну ладно. Какие вы там на самом деле, нам не важно. Главное – целенькие-здоровенькие.

Он бросил окурок, придавил его черным ботинком и сказал:

– Поехали!

– Проверить еще надо, – напомнил лейтенант.

– А чего проверять? – хмыкнул капитан. – Все сходится. Клуб. Близнецы. Ясно же, что близнецы. Вон, двоится у меня в глазах. Только от этой, крашеной, еще и прищуриться охота. Так и слепит.

Мы оба были без наших бейсболок, оставшихся в дискозале вместе с нашим рюкзаком.

– По инструкции полагается, – без нажима настаивал лейтенант. – Третий пункт… Да и что-то мне тут не нравится. Странное что-то есть…

Уж если бы нас спросили, то мы бы единогласно подтвердили – странное было теперь на каждом шагу!

Капитан посмотрел на нас поочередно, затем на лейтенанта и снова хмыкнул:

– Ну, веди.

Странно получалось и то, что тут вроде как лейтенант командовал капитаном…

Капитан ненавязчиво положил руку на мое плечо, а лейтенант положил руку на плечо Саньке. Ясное дело – чтоб не убегли! И куда-то нас двинули…

Вскоре оказалось, что ведут нас к поселковой поликлинике – вытянутому одноэтажному зданию. Дверь его не была заперта.

– Ну, ты проверяй, а я покурю тут пока, – отпустив мое плечо, сказал капитан.

И мне почудилась в его голосе какая-то смутная робость… опаска.

– Ага, пути перекрой… Четыре окна там, четыре здесь, – подначил его лейтенант.

– Ничего, справлюсь, – не обиделся капитан. – Ты, главное, сам справься. Кнопки не перепутай…

И очень странно присвистнул…

И лейтенант ответил ему таким же странным звуком – вроде как коротко свистнул, практически не открывая рта.

Екнули у нас сердечки у обоих. Мы переглянулись – не дернуть ли прямо сейчас, пока нас не держат мертвой хваткой.

– Да не бойтесь вы! – громко скомандовал нам лейтенант, явно уловив наше не успевшее полыхнуть намерение. – Догонять не стану. Только вы ж домой всякую гадость можете занести… Туда, где ваш дом.

Он пропустил нас в здание и дал инструкцию:

– Налево. Вторая дверь справа. Заходите – там открыто.

Мы пошли, как было велено, зашли… и все-таки, хотя и были обалдевшими, обалдели еще сильнее.

Кабинет выглядел как «с иголочки»! Как будто только что эту комнату отремонтировали и заставили дорогим оборудованием. Здесь казалось очень светло, хотя плафоны на потолке не горели. И пахло, как в салоне нового автомобиля…

– Говорю, не бойтесь! – послышался позади голос лейтенанта, и он деликатно подтолкнул нас в спины. – Тут не зубной, скорее уж глазной…

Действительно, обстановка напоминала кабинет стоматолога. Стояло два кресла, на которые полагалось забираться с ногами и хоть садиться, хоть ложиться… Над ними были пристроены коленчатые светильники и еще какие-то приспособления, похожие на лапки огромного насекомого типа богомола. Между креслами стоял металлический столик, при нем – небольшое вращающееся креслице, а на столике лежал таинственного вида чемоданчик, поблескивавший закругленными металлическими поверхностями.

– Выбирайте себе места и садитесь.

Мы с сестрой с ясельных лет привыкли держаться так, что Санька всегда была слева от меня и, если страшно ей, хватала меня за левую руку… Так и сейчас. Она сжала мою левую кисть, мы двинулись к креслам и расположились в них в том же порядке.

Лейтенант сел между нами за столик и приложил к чемодану штучку, похожую на магнитный ключ от домофона. Раздался такой звук – «ззззззз» – и крышка приподнялась. Под ней в полиуретановых ячейках лежали два пистолетика, напоминающих приспособления для инъекции. Лейтенант вынул пистолетики и нажал поочередно на те места, где у обычного оружия находится курок. На пистолетиках сбоку засветилась тонкая голубая полоска.

– Давайте мне ваши запястья, – дружелюбно потребовал лейтенант.

– А протереть место не надо? Ну, дезинфекция… – напомнил я обычную инструкцию.

– Там вставлен дезинфектор, – ткнул лейтенант пальцем почти в конец ствола одного из пистолетиков. – Давай.

Я протянул руку… «Дуло» уперлось мне в запястье… В пистолетике послышался короткий, едва слышный гул, и я почувствовал легкое жжение, как от слабого тока.

Санька посмотрела на меня робко.

– Нормально, – успокоил я ее. – Не страшно.

– Маладца, брательник! – похвалил меня лейтенант и, взяв другой пистолетик, повторил процедуру уже с Санькиным запястьем.

Через несколько секунд полоски на пистолетиках стали с одного конца розоветь и, наконец, сделались полностью розовыми.

И вот это как раз обеспокоило лейтенанта, наблюдавшего за процессом во все глаза.

– Что за хрень такая?! – пробормотал он.

У меня холодок пробежал по спине, и кожа на голове напряглась.

– Что?.. Подцепили что-то? – в ожидании ужаса спросил я шепотом.

– Да нет, – мотнул головой лейтенант. – Тут другое…

Напряжение схлынуло, как воздух из перенадутого и лопнувшего шарика. Мы с сестренкой выдохнули и переглянулись… Она даже сама порозовела немного от маленького счастья и уже не напоминала девочку-зомби.

Лейтенант тем временем нажал еще на какие-то кнопки, встроенные в сами кресла, сбоку и сверху, с двух сторон, опустились коленчатые лапки, на концах которых были металлические кольца диаметром с рамку крупной оправы очков. Лейтенант вынул из чемоданчика два маленьких цилиндрических футляра, отвинтил крышечки, достал толстые стеклышки вроде линз и вставил их в кольца. Кольца тотчас чуть сжались, захватывая линзы плотнее.

– Так. Теперь смотрите прямо в линзы.

Лейтенант встал и на этот раз потянулся сначала к Саньке. Система сразу отреагировала на его движение и подвела кольцо с линзой к правому глазу моей сестры.

– Смотри и пять секунд не моргай, – велел лейтенант, рассматривая глаз Саньки со своей стороны.

Потом он, тяжело вздохнув, повторил ту же процедуру со мной, и я увидел в линзу увеличенный и от этого как бы очень удивленный глаз лейтенанта… Через несколько секунд линза стала мутнеть и затянулась розоватой пеленой.

Лейтенант устало, если не сказать – изможденно, опустился в кресло, и обе лапки поднялись вверх.

Диагноз он поставил тот же:

– Что это за хрень такая?

Он посидел немного в размышлениях, потом снял фуражку и вытер рукавом пот со лба… Затем провел пальцем по внутренней стороне фуражки… и посидел еще немного в полной неподвижности.

Мы смотрели на него, затаив дыхание.

– Так, – наконец встрепенулся лейтенант и, достав из кармана мобильник, позвал капитана: – Зайди… Убедись сам.

В коридоре послышались неторопливые шаги, и в «глазной кабинет» зашел капитан… Но остановился, едва переступив порог.

Произошел такой короткий разговор:

– Что тут у тебя?

– Как чуял неладное… Хрень какая-то. Вроде те… а вроде не те…

– Это как так?

– Ну, сам видишь. Внешность та. И локация совпадает… А по этому… как его… биоматериалу не совпадает ничего.

Мы услышали какое-то движение, вывернули головы и увидели, что капитан разглядывает что-то на экране своего мобильника. Как только он вскинул взор на нас, мы резко отвернулись.

– Да сходится же все, – с недоумением проговорил капитан. – Может, ты не те кнопки нажал?

– Если бы не те, то не было бы того, что в инструкции написано о результатах обследования. Шестой пункт.

– Может, они успели это…

– Чего?

– Мутировать?

Мы с сестренкой аж вздрогнули.

А лейтенант снова очень внимательно пригляделся – сначала к сестренке, потом ко мне – и спросил абсолютно серьезно… и даже как бы умоляя нас не уходить в несознанку:

– Ребята, вы мутировали? Скажите честно…

Я не знал, что ответить, но вздохнул, чтобы хоть что-то сказать, а Санька успела выпалить испуганно и жалобно:

– Мы не знаем!

– Ага! Понятно, – кивнул лейтенант и даже как будто немного успокоился. – Придется вызывать начальство. Пусть сами разбираются.

– Не хотел бы их здесь видеть, – донесся голос капитана.

– Нет, ну что самим-то подставляться? – начал уверенно переводить стрелку лейтенант. – Пусть проверят аппаратуру… и вообще. Пункт десятый: вызывать в случае проблем, не объяснимых при осмотре на месте.

– Так что, вызывать? – опять робко, вовсе не начальственно спросил капитан.

– А ты сам посмотри, – предложил лейтенант.

Он поднялся и нажал на кнопки на боковых сторонах наших сидений. И сам двинулся к капитану. Лапки с линзами потянулись за ним.

– Нет уж, не буду, – отказался капитан. – Верю-верю… Вызываю.

И в этот момент снаружи послышался резкий звук тормозов. А следом – автомобильный сигнал, какой бывает, когда водитель напоминает кому-то о том, что приехал.

– Ого! – радостно возгласил капитан. – Они уже здесь. Легки на помине.

– Тем лучше, а то инициатива наказуема… Сами явились. – И лейтенант вздохнул с большим облегчением. – Тут наверняка встроенные передатчики данных…

– Эй, птенчики-лисички! – позвал нас капитан. – Пошли. Хватит отдыхать-разлеживаться!

…Когда мы вышли из поликлиники… вернее, когда нас вывели, перед нашими глазами у входа предстал автомобиль «скорой помощи».

Если бы мы находились в нормальном состоянии, он бы нас напугал, хотя и был самым обыкновенным. Но теперь мы просто тупо посмотрели на него – и все.

И вот двери его открылись – и началось такое… Такое!

Если бы мы были не контужены происходящим, у нас бы точно крыша поехала, но теперь мы просто тупо смотрели представление – и все! Даже потом жалели: нам такой цирк показали, а мы что? Ни удивленных возгласов, ни аплодисментов!

Из кабины «скорой помощи» вышли две совершенно одинаковые девчонки! Уж на что мы, близнецы, Одно-и-То-же, но эти были просто клонами по всем статьям. Совершенно на одно лицо! Такие кругленькие лица, остроносенькие… очечки с черными оправами… сами щупленькие… аккуратненькие такие… в белых медицинских шапочках, из-под которых немного выбивались короткие черные волосы… в белых халатиках… в белых плотных колготках… в белых мягких туфельках… А главное, обеим было никак не больше одиннадцати… ну, двенадцати лет!

Мы тупо глазели, а вот полиция – она обалдела!

– А это еще кто такие?! – возгласил капитан.

– Добрый… – сказала левая.

– …день! – тотчас добавила правая.

Звонкие такие голоса!

Так они и говорили дальше – каждую фразу деля на двоих.

– Мы и есть…

– …начальство!

– Какое еще начальство?! – загремел позади нас и над нашими головами капитан. – Пацанки, вы откуда?! Кто вас привез?! Где ваши родители?!

– Кто вас за руль пустил? – без крика, но мрачно и по поводу главного нарушения добавил лейтенант.

Клончики переглянулись, хихикнули и…

– А мы его…

– …и не трогали.

– Он сам…

– …крутился.

Снова переглянулись и снова стали доканывать стражей порядка:

– Не все видно так…

– …как есть на самом деле.

– Так! Сейчас вы ждете тут, – командовал капитан. – Мы вот отвезем этих ребят, а потом поедем с вами в город разбираться, что и кто тут такой на самом деле.

– Давай. Ты забирай их машину, а я с ребятами на нашей, – внес конкретное предложение лейтенант.

Клончики переглянулись и:

– Так! Сейчас мы…

– …отвезем этих ребят…

– …а потом…

– …можем забрать…

– …и подкинуть вас в город.

Несколько мгновений над нами стояла звенящая, вернее, сопящая тишина.

Тут клончики в ногу подошли к нам, синхронно вытащили из нагрудных карманов своих халатиков какие-то блестящие пластинки и протянули их жестом, каким показывают важные пропуска. Протянули прямо над нами ко взрослым-превзрослым полицейским.

– Теперь убедились…

– …что мы и есть…

– …начальство?

Еще несколько секунд тишины.

– Понятно, – послышался потухший голос капитана. – Извините, не ожидали. У нас тут такого не бывает.

– Но если когда-нибудь будет, я застрелюсь, – тихо пробормотал лейтенант.

Над нами произошло движение воздуха, и мы, вспомнив об этом потом, догадались, что полицейские отдали честь.

И тут в наших головах послышался звонкий голосок. В головах, потому что губы у клончиков не двигались: то была явно телепатическая передача. Кто из них какую часть фраз передавал, было уже не догадаться:

– Живо в машину! Обойдите. Только не бегите. Мы вас спасаем.

И мы с сестренкой то ли как зомби, то ли как киборги тупо, на негнущихся ногах, потопали к «скорой», обошли ее и полезли внутрь, в салон.

Там увидели и наш рюкзак, и обе бейсболки. Все успели клончики! Они тотчас то и подтвердили мысленным сигналом:

– Все ваши вещички на месте? Точно все? Ничего не посеяли по дороге?

– Все-все, – ответили мы с сестрой вслух и хором.

Мы – не мы… и родители – не родители!

Минут пятнадцать мы тряслись по каким-то жутким колдобинам-ухабам. «Скорая помощь» уже казалась нам чем-то сугубо противоположным: это было «скорое добивание»!.. А клончики в кабине просто развлекались: ойкали и тихонько похохатывали при каждом прыжке-скачке машины…

Я не выдержал и из последних сил соображения в моих взболтанных мозгах крикнул им:

– Вы так мосты у машины угробите!

Тогда я и не знал толком, по делу или нет кричу.

– До моста отсюда далеко, – впрыснули они мне в мозг ответ… и прыснули обе.

Я подумал, что издеваются… подтянулся и заглянул сквозь окошко в кабину.

Мама моя! Та, что сидела за рулем, совсем не держала его в руках! Они обе изображали веселых мотыльков, взмахивая ручками в такт тряски. А руль сам двигался то так, то эдак… то влево, то вправо… Жуть! У меня от вспышки ужаса даже тошнота прошла…

Сестренке я ничего не сказал – слава Богу, мысли мы друг у друга не читали… Неразвитые оказались по сравнению с этими… этими… ну, с того момента за людей я уж точно перестал их считать.

А они обе разом повернулись к окошку, подмигнули мне каждая одним глазом – то есть в сумме двумя глазами, что были ближе друг к другу, – и, отвернувшись, снова залились смехом.

Наконец, так резко остановили машину (не иначе как телекинезом), что нас с сестренкой так и швырнуло к стенке кабины.

Спустя несколько мгновений дверца «скорой совсем не помощи» отъехала в сторону, и нас пригласили на выход.

– Добро пожаловать…

– …на место важной встречи.

То есть начался более-менее человеческий разговор, а не вколачивание приказов-мыслей.

Не знаю, как я выглядел, но Санька вылезла… скорее, выпала из машины вся зеленая и схватилась за горло.

Я испугался, что ее сейчас стошнит залпом прямо на белоснежные колготки этих спасительниц-мучительниц.

Но клончики вдруг шумно выдохнули прямо в лицо Саньки, взметнув ее оранжевые волосы… И – хоп! Она распрямилась и глубоко вздохнула.

– Отпустило, – тихо проговорила сестренка, обратив взгляд на меня. – Я думала все…

И, догадавшись, сказала «спасибо» клончикам.

«Ну, еще им и “спасибо”!» – возмутился я про себя.

А клончики остро глянули на меня и синхронно погрозили указательными пальчиками.

– «Спасибо» потом…

– …обязательно скажете.

– Извините за то…

– …что пришлось вас…

– …так трясти.

– Надо было сложный…

– …объезд сделать, чтобы…

– …те не сразу поняли…

– …куда мы едем.

– Вы это место…

– …знаете…

Только сейчас реальность расширилась до видимых пределов и горизонтов, и мы обнаружили, что стоим на краю большого открытого пространства. Мы оказались на антенном поле!

До поля, и вправду, если нормальную, ровную дорогу использовать, ехать от поселка практически две минуты… а то и меньше.

День тут уже явно клонился к вечеру.

Получалось, что мы продрыхли в дискозале часов десять как минимум! Ведь странное приключение с полицией длилось совсем недолго.

Тут клончики обошли нас с двух сторон и зачем-то полезли в машину.

А мы с Санькой стали вымученно наслаждаться пейзажем, который тоже иначе как странным не назовешь. Хотя он и был знаком по прошлым вылазкам.

Справа от нас уходила в заросшую полевую даль шеренга поржавевших сетчатых локаторов. Под самым крайним издавна рос ясень и так успел вытянуться, что его ветви пронизали насквозь сетку-решетку локатора. И теперь казалось, что они оба вместе слушают таинственные сигналы небес…

А прямо перед нами на поле стояла стройными, но редкими рядами рота высоких шестов-антенн, соединенных паутиной проводов, там и сям порванной.

Никаких предположений насчет того, с какой целью мы тут оказались, в наши бедные головы не лезло. Мы и оставались тупыми близнецами-зомби под начальством клончиков-киборгов, способных передавать мысли и с помощью телекинеза управлять автомобилем.

Клончики оказали нам любезность и сами вытащили рюкзак. Они очень мило подали его мне: каждая держала ношу за одну из лямок. А в другой руке у каждой из них висело по одной из наших бейсболок.

Рюкзак был аккуратно застегнут.

– Повернись! – хором скомандовали клончики.

Я повернулся к ним спиной, и они взгромоздили рюкзак на меня без всякого телекинеза.

– Спасибо! – сказал я.

Опять хиханьки:

– Ну вот, мы же говорили…

– …что будете говорить «спасибо».

Бейсболки они подали нам тоже синхронными движениями рук.

На этот раз «спасибо» мы с сестренкой не сказали… В те мгновения у нас обоих одновременно возникла смутная, как первый утренний свет, надежда на то, что теперь нас отпустят…

Клончики переглянулись и хихикнули.

– Мы тоже сначала…

– …думали сразу вас…

– …домой отвезти…

– …и объяснить тут…

– …кому нужно, ситуацию…

– …но поняли, что…

– …могут быть непредсказуемые…

– …последствия у вас в Загривках.

– Короче говоря…

– …они сами должны убедиться…

– …что вы – это…

– …не совсем вы…

– И тогда они…

– …как мы надеемся…

– …примут правильное решение…

– …и вы все сами…

– …поймете.

– Вы же…

– …сообразительные ребята.

– А потом…

– …откроем вам короткую…

– …дорогу домой…

– …а они будут сами разбираться…

– …со своими проблемами…

Вдруг клончики замолкли, и не просто замолкли, а как будто нажали на «паузу»… Замерли обе.

Мне вдруг очень захотелось спросить у них, какой такой документ они показали полицейским, после чего те сразу переключились на другую программу. Или это был фейк, подкрепленный страшным телепатическим приказом?

Но не тут-то было!

– Ого! Кажется…

– …начинается!

Клончики замолкли и приложили пальцы к губам, и мы расслышали в природе какой-то неприятный электрический треск.

Клончики указали нам на антенны…

Вершины шестов-антенн и концы антенн на радарах искрили! Это были коронные разряды! Огни святого Эльма, о которых мы читали и мечтали увидеть… и восхититься… И вот увидели. Но было совсем не до восхищения! А вот страх наступал на нас грозовым шквалом.

– Грозы…

– …не будет.

Этим успокоить нас не удалось.

– Ребята…

– …ничего не бойтесь.

– Ничего страшного…

– …не случится.

– Вы же хотели…

– …приключений…

– …на свою голову.

– Вот оно – в меру безопасное…

– …приключение.

– Если что, мы…

– …вас попытаемся…

– …спасти.

– Но сейчас мы…

– …должны исчезнуть.

– Стойте прямо здесь … и ждите.

– Вы смелые…

– Вы крутые…

«Удачи!» – прогремело уже у нас в головах.

От этого телепатического возгласа и в ушах зазвенело.

А клончики обошли нас опять с обеих сторон и… натурально исчезли! Мы невольно обернулись спустя несколько мгновений – а за нами ни клончиков, ни машины! Звука мотора мы не слышали – весь этот невиданный медицинский комплект в белом испарился напрочь…

Что нам оставалось делать? Сматываться от греха подальше, от треска огней святого Эльма, украшавших антенное поле новогодними бенгальскими фейерверчиками… или ждать каких-то очередных сюрпризов от ночного кошмара наяву и средь бела дня? Наверно, мы бы и рады были удрать, да только ослабли от всех пережитых ужасов, у нас дрожали коленки и почти не осталось сил…

Стоим, глядим…

И вдруг все антенное пространство сверху донизу стало наполняться туманом… причем пульсирующим: то он гуще, то разряженнее. Треск усилился – и отдельные огоньки соединились в извивающиеся дуги мощных коронных разрядов. Туман принялся пульсировать еще и электрическим светом! Красотища разыгралась жуткая!

Мы с сестренкой невольно попятились.

И вдруг…

…и вдруг в тумане нарисовались два человеческих силуэта… вроде теней на стене… Они начали приобретать объем… и нам навстречу вышли…

…наши папа с мамой!

Натурально – наши Павлины!.. Одетые точь-в-точь, как в тот момент, когда мы их провожали: в спортивные ветровки: папа – в темно-синюю, а мама – в красную, в одинаковых серых джинсах и белых кроссовках.

Санька так и вскрикнула:

– Мама!

Но это был вовсе не радостный зов! Таким криком маму невольно зовут, когда умирают от страха, а не от радости долгожданной встречи!

И Санька рванулась назад и спряталась за мной, вцепившись в рюкзак и едва не повиснув на нем.

А я, помню, ошеломленно выдохнул:

– Па?..

Меня тут же обожгла совершенно нормальная мысль: «Неужели, действительно, нашим Павлинам сообщили, что мы пропали, что только одна кроссовка от всей Саньки-Сандры и осталась… и вот наши родители, наши предки-родаки, сорвались из своей экспедиции и пулей принеслись сюда?!

Но что-то было не то в происходящем. Что-то, что заставляло цепенеть и ничего вообще не понимать. Да и голоса Павлинов мы с сестренкой услышали не собственными ушами. Они раздавались в наших мозгах так же, как недавно голоса клончиков! Наши странные… я бы даже сказал, сильно постранневшие Павлины просто шли к нам и улыбались.

То, что мы слышали, тоже не прибавляло нам уверенности в сегодняшнем дне… Наоборот: от их странных слов спирало дыхание, а ноги и вовсе каменели, как в очередном страшном сне, когда чем сильнее хочешь бежать, тем меньше сил это сделать.

– Дети наши! – воззвала к нам, не открывая своего рта, вроде как наша мама, потому что голос был ее, и только по тембру мы и могли предполагать, кто из вроде бы наших родителей с нами в этот момент телепатически общается. – Скорее освобождайтесь! Хватит тратить силы на образ, на чужую массу. Уходим отсюда немедленно!

На самом деле тогда мы с Санькой, а вовсе не они – эти как бы Павлины – первыми почуяли подмену.

– Мне страшно… Это не они… – прошептала мне в затылок сестренка.

Они, но не они!

Слишком уж идеальными – выглаженными, отфотошопленными и покрытыми прямо-таки целлулоидным блестящим гримом – выглядели наши родители!.. И глаза их казались какими-то… скорее кошачьими, чем человеческими. А когда они приблизились, я невольно пробормотал, холодея:

– Па, что у тебя с волосами?

Так Красная Шапочка, наверное, задала вопрос Волку, прикинувшемуся ее бабушкой: «Бабушка, а почему у тебя такие большие серые уши?» Только она в то мгновение еще не успела испугаться, а мы с сестренкой уже пульсировали двумя комочками ужаса.

Темные густые волосы – такие же, как у настоящего нашего папы, – у этого как бы папы шевелились, будто клубок ужей.

– С волосами? С какими волосами? – раздался в моей голове как бы совсем не удивленный голос как бы нашего папы.

– На голове… – пролепетал я.

– На голове? – как бы, наконец, удивился как бы папа.

Он поднял руку вроде как пощупать свои волосы… и нам стало еще страшнее.

– А что с рукой?! – так и взвизгнула сестренка, скрываясь за братом, отнюдь не как за каменной стеной, а за дрожащим и уже готовым упасть…

На руке как бы нашего папы Павла было… кажется, семь очень тонких пальцев!

Тут как бы наша мама перестала улыбаться и чуть-чуть склонилась в нашу сторону. Я попятился и наступил Саньке на ногу… Она даже не ойкнула.

И в головах у нас раздался ее голос:

– А кого вы видите, дети? Кого вы сейчас видите перед собой?

Мне очень хотелось переглянуться с сестрой – мы всегда так делаем, подбадривая друг друга… и я вправду вывернул голову до боли назад и увидел угол рюкзака и глаза сестренки, высовывавшейся из-за него с опаской, как солдат в окопе.

– Ты кого видишь? – с трудом прохрипел я.

– А ты кого? – в шепоте Саньки шелестела беда.

– Это не они, – снова раздался в наших мозгах голос женщины, но уже явно обращенный не к нам, а к мужчине с ужами на голове, будто брату той страшной Медузы Горгоны из мифов Древней Греции. – Они местные. Они видят не нас. Ты догадываешься, зачем наши дети удрали именно сюда?

– Теперь понятно, – послышался мужской голос. – Здесь тоже есть близнецы тождественного класса, возраста и масс.

Мы потом с сестренкой недоумевали, почему вообще слышали их собственные переговоры на нашем языке, и пришли к выводу, что дело в неком поле понимания, которое они излучали.

И поверите ли? Хотя мы ничегошеньки не соображали, но от слов как бы нашей мамы нам стало немного спокойней… Мы даже дышать с сестренкой смогли, как будто на поверхность моря из мутной глубины всплыли.

– Да, дети, успокойтесь. Так будет лучше, – поддержал нас телепатически как бы наш папа. – Просто сосредоточьтесь и опишите, какими вы нас видите.

И поверите ли: мы стали сбивчиво описывать как бы наших родителей как бы нашим родителям тем же способом, каким недавно говорили с нами клончики – если фразу начинал я, то уже через пару слов запинался, и ее продолжала сестренка… а потом она переходила к следующей примете тех, кого мы видели, сбивалась, и тогда подхватывал и продолжал я.

Внезапно женщина подняла семипалую руку, останавливая наши сбивчивые описания:

– Достаточно, дети. Вы видите немножко не то, что есть на самом деле. К тому же с помехами. Слушайте нас внимательно! Вам теперь многое не понять, но одно вы хорошо усвоите, как и дети во всех мирах и вселенных. Мы, родители, очень волнуемся за наших детей. Они сейчас здесь, в вашем… объеме.

– В вашем городе, – уточнил мужчина и махнул в сторону Загривок.

– Да, – кивнула женщина. – Они скрываются здесь, у вас, от большой опасности. Их преследуют… Мы не можем сказать, кто и что их преследует, ибо вы не поймете. Считайте, что их преследуют злые силы. Наши дети приняли ваш вид, потому что вы по большинству параметров подходите для этого. Они могут перемещаться у вас здесь, как того пожелают, и сколько угодно масс… по-вашему, сколько угодно времени… но это не совсем точно. В этом их уникальная способность. Мы не можем. Наши массы сейчас истекают, и мы должны покинуть это место, чтобы набрать новый потенциал. И мы видим, что только вы можете найти их по сродству параметров…

Женщина сделала паузу… и они переглянулись – ну, точно так же, как мы переглядываемся с сестренкой, когда дела плохи или непонятны.

– Дети, послушайте нас, – взял теперь инициативу тот, кто принял в нашем восприятии облик нашего папы. – Только вы сможете найти у вас наших детей и привести их к нам сюда, на это место, чтобы мы могли забрать их… и защитить по-настоящему.

– Мы даже умоляем вас! – телепатически воскликнула женщина.

– Да, возможно, вы – наша последняя надежда, – добавил мужчина.

При этом их лица были так же спокойны, те же миролюбивые улыбки простирались по их губам… и телепатические голоса, в общем-то, не передавали глубину истинных родительских волнений за своих детей, то ли потерявшихся, то ли скрывавшихся в чужом для них мире…

– Вы смелые. Мы видим это, – сказал мужчина.

– Вы очень смелые дети, – усилила женщина наше ничем не подтвержденное качество, тем более в ту самую минуту, когда нас просто трясло.

– Вы сможете нам помочь. Найдите наших близнецов! – уже как бы повелительным тоном внушал нам мужчина.

И тут женщина протянула нам красивый такой тонкий браслетик – на вид металлический, но весь пластичный и мягкий… Браслетик переливался глубокими синими и золотистыми оттенками.

– Этот предмет знаком нашим детям, – сказала она. – Когда они увидят его у вас, то сразу поймут, что это мы послали смельчаков на их поиски.

Повторюсь: браслет был очень красив. И потому я молча предложил его сестренке, которая уже осмелилась выбраться из-за моего рюкзака, как улитка, высунувшаяся наружу из своего домика. Она уже стояла рядом, прижавшись ко мне боком…

Но в ответ Санька закусила губу и мотнула головой. Что ж поделаешь! Пришлось мне протянуть вперед свою руку.

Женщина просто отпустила браслет на весу. И он не упал, а повис в воздухе… а потом, спустя пару мгновений, сам кинулся к моей руке, наделся и сжался на запястье… Удивительное дело: я вообще не почувствовал его! Наоборот, даже закрыл глаза, пытаясь ощутить прикосновение к коже, и потряс рукой. Чувство осязания на моем запястье удивленно молчало, и я открыл глаза: маленькая такая галлюцинация осталась на своем месте!

– Нам нужно уйти! – сообщила женщина. – Сейчас мы немного сократим вам дорогу. Мы расступимся – и вы увидите прямо перед собой радугу. Войдите прямо в нее. Мы видим, что вы не станете бояться. Никак иначе сократить путь не получится.

– Да, вы смелые ребята, – повторил мужчина. – У вас все должно получиться.

И они разошлись в стороны и повернулись друг к другу. После этого у них на головах сначала заискрили огни святого Эльма, а потом соединились над ними в дугу коронного разряда, переливавшегося цветами радуги.

– Вперед! Быстрее! – скомандовала нам женщина.

Сестренка сама вцепилась мне в руку, до боли впившись ноготками в ладонь, – и я тотчас рванулся вперед, потащив ее за собой.

Помню, как в миг прохода у меня по всему телу пробежала волна электрических иголочек… в глазах сверкнуло… и…

И мы вывалились прямо на поле между Загривками и лесом. Похоже, что прямо на то же самое место, где мы последний раз виделись с котом Валтасаром, потянувшимся за нами от дома в надежде на походную колбасу.

– Ой! Я больше так не могу! – простонала сестренка…

Она осела на землю и… разревелась. Затем закрыла лицо ладошками, повернулась на живот и стала изо всех сил рыдать, уткнувшись носом в родную землю-матушку…

От леса до дома полкилометра и… три дня пути!

Вот что я подумал в ту минуту: хорошо, что у Саньки есть такой брат, как я. Он всегда рядом и знает, как успокоить сестру… Да! Пока мы не повзрослели, то всегда шли по жизни вместе, плечом к плечу. Считай, рука в руке. Один – за двух, и два – за одного! Эх, славное время детства и отрочества!

Первым делом я сбросил с плеч рюкзак и устроил его на земле так, чтобы можно было к нему привалиться. Потом опустился на колени и погладил сестренку сначала по голове, а потом по спине. Так всегда делала наша мама, когда маленькая Санька спала на животе и у нее начинались кошмары. Мне в детстве кошмары не снились. Дома это объясняли тем, что я первым выбрался из маминого живота, когда родился, а Санька – за мной следом, но чего-то слегка замешкалась и стала задыхаться, и ей пришлось помочь… В общем, обошлось, но кое-какие последствия остались – всякие страхи внезапные. И мне говорили наши Павлины:

«Ты – старший брат. Ты должен заботиться о сестре, защищать ее, никогда не ссориться с ней, а если она заупрямится в чем-то, не будет уступать и покажется тебе плохой, то должен терпеть уже потому, что ты мужчина». Да мы и не ссорились никогда! Чего нам ссориться, если мы – Одно-И-То-Же! Найдите, как говорится, два отличия, да о них и говорить-то не принято, ха-ха! Ну, и третье отличие – ее оранжевые локоны оттенка мякоти манго…

Санька перестала вздрагивать. Душераздирающие рыдания стихли… Уже лучше!

Тогда я приподнял ее за плечи, перевернул и привалил к рюкзаку. У нее ко лбу смешно приклеились травинки. Я заботливо и аккуратно смахнул их пальцами.

Сестренка крупно хлюпнула носом и стала глядеть в небо.

Я устроился рядом. И вот что сказал… только сначала сам помолчал немного:

– Сань, ну ты сама прикинь: на самом же деле все норм… и классно! Ну да, страшно было… Но ведь мы сами хотели приключений! Вот они на наши головы! И какие! Расскажешь, так не поверит никто. Мы с тобой, считай это… оказались в прикольном месте в отпадное время… Мы теперь самого деду Геру удивить можем – и он пойдет тихо курить в сторонку… Мы ж думали, что он прикалывается с пришельцами, а оказалось-то, не шутит… Не, у нас с тобой все получится, Сань! Вон даже эти… зелененькие, сказали, что мы – крутые ребята!

Сестренка шмыгнула носом и слабо улыбнулась:

– Зелененькие… Ничесе «зелененькие»! Уж лучше бы зелененькими были, чем так… Пить хочу!

Я взбодрился, так как понял, что взял правильный тон: еще немного, и сестренку уже не надо будет нести на плече, а она сама пойдет. Достал из рюкзака термос, отвинтил крышечку и налил в нее чаю.

– Холодный! Совсем! – закапризничала Санька, сделав глоток, и это тоже было хорошо, что закапризничала.

Я на мгновение удивился тому, что чай в термосе успел так капитально остыть, но удивление перебила очень своевременная мысль: «Нужно как можно скорее позвонить маме и дать трубку Сане – тогда она уж точно сразу взбодрится и мобилизуется».

Я достал из кармана курточки мобильник и… весь похолодел! От даты на экране. 18 АВГУСТА. А мы когда ушли из дома? Правильно! Рано утром 15-го! Что за ерунда такая!.. И еще я заметил, что зарядка уже на пределе… Может, глюк какой-то?

– Дай мобильник, – попросил я сестру.

– А чего с твоим? – спросила она.

У меня сердце екнуло: говорить нельзя.

– Да зарядка вот-вот закончится, – стараясь быть спокойным, как удав, ответил я…

…и прямо вырвал из руки Саньки ее мобильник, когда она достала его, – не хотел, чтобы она смотрела на экранчик, если… если что?.. А вот то самое, о чем я уже успел подумать!

У сестриного мобильника зарядка тоже готовилась сдохнуть. И он тоже показывал 18 АВГУСТА.

Мы в поход, конечно, запаслись на всякий случай пауэр-банком, чтобы зарядиться, если что… но сейчас я доставать его не стал… И вызвал маму по Санькиному мобильнику, чтобы он сдох побыстрее и сестренка не увидела жуткого несоответствия дат. Рано ей еще переживать новый стресс!

Мама ответила быстро:

– Саша, привет!

– Это я, мам.

– Аль, ты? А чего с Сашкиного номера?

– Зарядка села…

За это время я неторопливо поднялся на ноги, отошел на шаг и немного отвернулся от сестры, чтобы она не услышала… и заговорил с мамой шепотом:

– Ма, ты извини…

– Тебя плохо слышно, – перебила мама.

Я осторожно отошел еще дальше.

– Что-то со связью, ма… Ты извини, что мы так долго вам не звонили…

У меня уже была заготовка про то, как мы уронили оба мобильника в реку и пришлось идти в Платонов чинить их. Но не тут-то было!

– Ой, какой ты пай-мальчик! – услышал я мамин смех. – Сразу слышно, сыночек-голубочек, что скучаешь по своим Павлинам. Шутка засчитана!

– А что такое? – обомлел я.

– А вчера поздно вечером кто звонил и докладывал о ваших достижениях и прорывах? – услышал я.

У меня аж испариной лоб покрылся! Да что лоб! Кажется, шевелюра дыбом встала!

Хотел бы и я знать, КТО звонил нашим родителям!!!

Но все уже очень ясно и красиво складывалось в понятную, хотя и невероятную мозаику событий.

И вообще, во всей этой кутерьме перескочить на пару-тройку дней вперед было уж совсем не впечатляющим спецэффектом!

– Да, ма, точно! – попытался я изобразить озорное веселье. – Без вас тут каждый час как целый день! У нас все норм. Вечером перезвоню. Целую-обнимаю. Пока-пока!

Последние три фразы я, образцовый сыночек, выпалил уже скороговоркой. А все последние пять фраз – громким праздничным голосом.

И отключился.

…Кстати, небольшое отступление… Если кому-то мой разговор с мамой покажется слегка слащавым, то знайте: да, мы были пай-детишками, несмотря на все хулиганства, и скучали по своим родакам, когда их не было поблизости, потому что наши Павлины – классные! Ну, может, немного чересчур прикольные… Папа говорил, что если бы он родился лет на тридцать раньше, то наверняка стал бы хиппи хотя бы ненадолго… но когда он подрос, была недолгая мода на ботанов с кулаками… Папа учился не в Норильске, а в Новосибирске. И да, мы – благополучная семья. Может, поэтому нам судьба и дарила всякие фантастические истории… А то какую книгу про подростков ни возьми – все начинается с какой-нибудь угрюмой, мучительной и неизбывной проблемы, из которой парень или девчонка по ходу сюжета с трудом вылупляются, как цыплята из замороченного на всю скорлупу яйца… Или вообще сирота, или папа ушел, а то и погиб где-то, или мама умерла от рака… или домашнее насилие и алкоголизм… А у нас вот все в порядке и с семьей, и с любовью в ней… А с другой стороны, вон тот же Славка. У него отец, и правда, погиб в автокатастрофе, когда Славке всего два года было… Работал его батя шофером… и что? Славка совершенно нормальным чуваком рос, даже больше того – мужичком таким без неврозов и комплексов единственного маминого сынка… Или вот Артурчик.

У него родители эмоциональные такие, часто ругаются так, что на всю округу слышно… даже разводились один раз, а потом снова поженились… и бизнес у них общий – одежду всякую брендовую продают.

Так сынок их, несмотря ни на что, ни разу не сноб и не заносчив, хотя и пижон, конечно, любит приодеться… А с другом Славкой они – два бойца: в огонь и в воду, хоть и видятся не часто и из разных, так сказать, социальных слоев. И не трус. За сестренку мою мог полезть в драку сразу, как чуял, что ее не то чтобы обижают, а только как бы могут обидеть или неуважительно о ней отозваться… Сколько раз крепкому Славке, не говоря уж обо мне, приходилось кидаться на подмогу и, случалось, всем вместе огребать неслабо. Нормальная у нас компания, без всяких отклонений в комплексы и детские неврозы…

– Спасибо, что мне мобилу не дал, – приятно удивила меня сестренка, когда я вернулся к ней. – А то бы я опять разреветься могла.

– Ага. Да и твой уже садится, заряжать надо, – ответил я в режиме «не давать сестре вспоминать кошмар».

– Я есть хочу…

Вспомнил я про оставшийся кусок докторской колбасы… но давать ее сестре уже было опасно. Три дня в тепле колбаска провалялась… Хотя, может, ТАМ время вообще не текло, а?

Что думал, то и сказал сестренке, но с небольшой поправкой:

– Слушай, Сань, колбаса уже, наверно, того… несколько часов в теплом рюкзаке пролежала, задохнулась уже… Есть шоколадка. Хочешь? А лучше дочапаем до дома – тут пять минут идти, а там супчик твой любимый.

Этот супчик и мой был любимый. Соляночка с сосисками! Сам я его и варил. Умел с детства, но тогда я, конечно, слегка упрощенный вариант готовил, добивая пряностями разными.

– Доставай колбасу! – упрямо потребовала сестренка.

– Ну я ведь сказал… – опять же спокойно, как удав Каа в «Маугли», начал я.

– Да не мне… – перебила оживившаяся вдруг Санька. – Вон идет уже, оглоед…

Оказалось, она вглядывается в сторону Загривок не для того, чтобы оценить, сможет ли без шоколадного подкрепления одолеть дистанцию…

– Брысь! – невольно шикнул я на кота Валтасара, который, казалось, тоже обрезал время в трое суток и пришел через портал Звездных врат на вожделенный аромат.

Его появление показалось мне совершенно неуместным, совсем уж несвоевременным.

Но Санька уже бодро рылась в рюкзаке, ища оставшийся бутерброд.

– Не гони Валтика, он нас встречает, он по нам скучал, – вступилась она по ходу на брата нашего меньшего. – И вообще, кошки успокаивают… Вот я уже успокаиваюсь.

«Ага! – сначала с обидой, но уже через секунду без всякой обиды тихо подумал я. – Выходит, он тут тебе психотерапевт, а не я… Вместо меня плату получит».

Санька протянула коту колбасу… но тут же отдернула руку назад, как укушенная:

– Ой! Мамочки!

Кот замер, а Санька, все еще сидя на земле, схватила меня за рукав и рывком потянула к себе.

– Аль, у него глаз настоящий! – в страхе простонала она. – Погляди! Мне страшно!

И отвернулась, будто не кота, а орка или Ктулху какого-нибудь увидала.

И правда, левая глазница Валтасара не была пустой, как раньше, после эпической битвы с воронами… Это все нам в прошлый раз не показалось… В ней сиял новый глаз! Только не зеленый, а красный… и он был как бы поменьше правого и потому чуть-чуть прикрыт веками… и казалось, что глаз тот даже светится сам собой… Что за новая жуть?!

У меня снова не было времени пугаться, ведь с Санькой опять могла случиться истерика.

– Сань, я ж тебе говорил, что читал про это… что у кошек глаза могут регенерировать… постепенно… – на ходу снова придумывал я, в корне противореча тому, что сам же говорил во время предыдущей встречи с котом.

– Чего? – не восприняла сестренка, продолжая сидеть, зажмурившись и уткнувшись лбом мне в плечо.

– Ну, как у ящерицы хвост, если оторвут… восстанавливаться, – объяснил я… хотя у самого какая-то поджилка тихо тряслась.

Я еще не придумал, как этот феномен укладывается в цепочку событий, но чуял, что новый глаз Валтасара – нормальная часть ненормальной фигни, происходившей с нами.

Я осторожно вынул из руки сестры кусок колбасы, вернее вырвал, потому что маленький кусочек так и остался в ее судорожно сжавшихся пальцах, и сунул в нос коту:

– Ладно, жуй и вали отсюда! Вали, говорю! Снимай своей скрытой камерой кого-нибудь еще!

Я даже вообразить не мог, насколько круто, на всю катушку, работала в тот момент моя интуиция!

Валтасар с достоинством взял колбасу, посмотрел на меня уж как-то больно пристально… и так вот, с колбасой в зубах, повернулся и двинулся в сторону Загривок…

Я подумал: может, это уже и не кот никакой, если сразу не расправился с едой… может, он и не ест вообще, а на самом деле он тоже кто-то из «зелененьких», прикинувшихся котом? Но делиться своими невольными подозрениями с Санькой не стал… да и себя самого не хотелось пугать еще сильнее.

В общем, минут через пять мы кое-как собрались с духом, поднялись, Санька помогла мне устроить рюкзак на плечах, и тоже двинулись к дому…

И вот когда уже подошли к самому забору на задворках участка, к задней калитке… я протянул к ней руку… и вдруг меня самого прорвало по полной. Вдруг колени задрожали, ноги ослабли… и не то чтобы я разревелся в голос, но все во мне стало как-то хлюпать, растекаться… и слезы без рева сами ручьем потекли из глаз… Это было что-то вроде постбоевого синдрома в детском варианте… Перед тем как тронуть родную калитку, я был собран и четок для того, чтобы в первую очередь защитить сестренку, если вдруг чего… но тут настала очередь расслабления – и сорвало…

Хорошо, что у меня есть такая сестра, как Санька!

Она вот не стала подбадривать всякими «Подбери сопли! Ты же крутой чувак! Возьми себя в руки. Все уже позади. Забей!»

Она просто крепко обхватила мою голову руками и прижала к себе, следя только за тем, чтобы я не задыхался… И стала молча ждать.

Так вот мы просто постояли у калитки, сколько нужно было, чтобы я пришел в себя.

А потом Санька подала мне салфетку, подождала, пока я, и вправду, подберу сопли, и сказала:

– Открывай давай!

Я сделал, как полагается в таких случаях несколько глубоких вздохов и выдохов… положил руку на один из колышков той, задней калитки нашего участка, и… снова резко напрягся!

Ведь если нас с Санькой дома три дня не было, то, значит, нас уже давно хватились… Хватились и не нашли! Три дня не шутка! Это наверняка уже заявление в полицию о пропаже детей. Это поиски… Это волонтеры, прочесывающие лес… Это три инфаркта, два инсульта у бедной тети Люси!..

Стоп! Но с другой стороны, наша мама была спокойна и весела… Ей не только не сообщили о нашем исчезновении, но и кто-то звонил, говорил моим голосом… Так вот мошенники, изучая и подделывая голоса, звонят чьим-нибудь близким родственникам: «Мамочка! Я тут человека на велике сбил чуть не насмерть! В полиции сижу… Говорят, могут отпустить и дело не заводить, если… ну, сама понимаешь… штука баксов… человек подъедет» А тут все наоборот – какой-то доброхот звонит и сообщает нашим Павлинам, что у нас все тип-топ! Моим голосом сообщает! Он ведь мог так же моим голосом или голосом Саньки и тете Люсе позвонить… и пацанам… Сказать, к примеру, что мы срочно к родителям выехали… нет, лучше в Москву – что-то срочно узнать для родителей… какую-то не терпящую отлагательств научную информацию из папиных архивных накоплений для докторской переслать ему в экспедицию… или что-то в этом роде…

– Ты чего завис опять? – поинтересовалась сестренка.

Все эти суматошные мысли и гипотезы пронеслись в моей голове секунды за две, максимум за три…

Я посмотрел на Саньку. После того как она классно и от всей души сыграла роль заботливой мамы, вид у нее был вполне решительный, уверенный и самодостаточный… а значит, насчет перескока во времени уже можно ей сообщить – в обморок, чай, не упадет.

– Знаешь, погоди минутку, – сказал я. – Тут еще немного постоим. Ты посмотри на свой мобильник, если еще не совсем сел. На дату… Только сначала к забору прислонись… на всякий случай.

В общем, мы еще не только постояли, но и посидели у забора некоторое время, чуть ли не полчаса, обсуждая и переваривая случившееся… и прикидывая стратегию и тактику… что и как рассказать пацанам… что и как сказать тете Люсе, если она, и вправду, нас хватилась… но что делать с камнем преткновения, совсем ничего придумать не могли.

А камень преткновения был главной проблемой – не только как найти, но как, вообще, искать этих… ну, типа зелененьких, но маленьких… тех, чьих родителей в облике наших собственных родителей мы видели на антенном поле. Вроде мы ничего не обещали им конкретно, клятв найти «зелененьких потеряшек» не давали… даже не сказали, что постараемся… Но ведь получалось, что какие-то люди… то есть дети… а может, и не люди, но все же однозначно дети потерялись где-то в нашей галактике… то есть конкретно тут, у нас на Земле… а по всей галактике их, наверно, до этого искали их родители… Как им не помочь! А как помочь?!

Первый наш правильный вывод был таков: на голодный желудок мы уж точно ничего толкового не придумаем и никого не найдем.

Мы хором пошмыгали носами, встали и пошли домой.

«Кто спал на моей кровати?!»

Ключ от двери висел на своем месте – на гвоздике под третьей ступенькой крыльца.

Мы вошли на террасу… и снова обалдели.

Обалдели от порядка, который царил на террасе. Это была просто образцовая картинка по ведению домашнего хозяйства! А ведь мы нарочно оставили легкий беспорядок… ну, в духе тех загадочных кораблей, которых находили в океане, а команду на них не обнаруживали – в столовой чай не допитый… в камбузе посуда еще не мытая… Посуда у нас теперь была вся не только вымыта, но и разложена на полочках «по росту» и объемам. Сковородки выдраены и тоже развешаны ровненько по размерам, слева направо по возрастающей! Плита была выдраена и сияла! Пол был не только подметен, но и вымыт – и он сиял у нас под ногами! Полотенца – это виделось издали – тоже сияли выстиранные, выглаженные и аккуратно развешанные. Раковина сияла!

Можно было, конечно, грешить на тетю Люсю, которая в наше отсутствие решила показать класс, чтобы потом всю оставшуюся жизнь попрекать Саньку. Но и тетю Люсю подозревать в таком шизо-фанатичном стремлении к запредельному порядку тоже было как-то сомнительно и даже неловко!

Мы с Санькой молча скинули кроссовки у порога, чего на террасе давно уже не делали, надеясь вымыть здесь пол только к возвращению Павлинов…

Санька, словно почуяв неладное, кинулась первым делом к холодильнику.

– Аль! Кто-то и дверь, и ручку вымыл! – с ужасом констатировала она. – Я даже открывать боюсь…

– Ну, в холодильнике ИХ точно нет, – решил я хоть немного разрядить атмосферу. – Отойди, я сам открою.

И я бесстрашно открыл…

Я точно помнил, что в холодильнике стояли кастрюля с моим супчиком, а еще – глубокая тарелка с котлетами, нажаренными тетей Люсей, и та тарелка была накрыта тарелкой поменьше… и еще была кастрюля с отварной картошкой. Ну, и там всякое – сыр, масло, яйца… Но теперь на нижней, ранее пустовавшей полке красовалась гора экзотических фруктов – ананас, манго, маракуйя… и еще что-то, что мы несколько раз ели, но даже не помнили, как это называется…

Пригнувшись, мы с сестренкой – голова к голове – с полминуты разглядывали этот райский натюрморт, пошмыгали носами и ничего друг другу не сказали.

– Давай по супчику, – сказал я и слегка дрожащими руками вынул большую кастрюлю.

Она показалась мне тяжелее, чем была… ведь мы ее к нашему походу уже успели уполовинить.

Я поднял крышку… Так и есть – кастрюля была полной! Полной моего супа! Значит, кто-то еще наварил солянки по моему же рецепту! КТО???

– Ты поняла? – посмотрел я со значением на сестренку. – Сечешь?

– Секу, – кивнула она.

Мы были удивительно спокойны в те минуты… ну, после того, как пришли в себя, стоя на пороге… Но это было спокойствие перед какой-то бурей, которую было неведомо откуда ждать…

– Думаешь, не отравлено? – даже невольно пошутил я.

– Я, знаешь… я даже думаю… – Санька собрала бровки и пожевала губки. – Я даже думаю, что для НИХ могло быть отравленным то, что ты раньше приготовил… ну, какой-нибудь наш, земной как это…

– Ингредиент? – догадался я.

– Ага, он самый… – кивнула сестренка, – типа компонент… вот они и состряпали на пробу по-своему… но для нас безопасно… не могли ж они тут такой блеск наводить, чтобы нас отравить!

Да уж, логика женская бывает иногда странной, но зато в непонятные моменты – вполне успокаивающей. И да, это не считалось шуткой-подначкой! Это было искренним предположением…

– Но для нас это точно не отравлено! – с какой-то отчаянной уверенностью в голосе вновь выпалила Санька… Потом посмотрела на двери в сени и комнаты и тихо, почти шепотом проговорила: – Знаешь, погоди греть… Надо сначала… может, ОНИ там…

И мы тихо, на цыпочках, стали углубляться в родной дом. Одну дверь осторожно открыли, в сенях головами повертели – никого. Вторую дверь распахнули – тишина… даже слышно было, как где-то муха августовская тяжело так гудит… Вошли в большую комнату нашу… Ну, в общем, удивляться уже было нечему. Постели убраны идеально… заправлены по линеечке… а мы их неубранными оставляли, между прочим. Пол, опять же, вымыт… окна вымыты – стекол не видно… На полках какие книжки есть – все по росту, миллиметр к миллиметру, вазочка точно на середине стола…

Невольно я вспомнил сказку про девочку и медведей… ну, и Машу и медведя заодно, конечно. «Кто спал на моей кровати?!» – заревел старший медведь… А у нас опять все наоборот. «Кто так чудесно заправил мою постельку?» – радостно воскликнул маленький медвежонок.

БОМММММММ!!!

От этого гулкого удара мы с Санькой аж присели… поглядели друг на друга… и кинулись в родительскую комнату, которая также служила гостиной.

Там в углу стояли высокие напольные часы какой-то допотопной немецкой фирмы. Часы с огромным маятником и тяжеленными гирями. Часам было больше ста лет! В нашем раннем детстве они еще ходили… Но родители нередко останавливали их на ночь, чтобы те не отбивали время по мозгам, будя не по делу. Но потом часы остановились… Приходил деда Гера, тогда еще совсем не называвший себя «дедом» и бороду не носивший. Он посмотрел и сказал, что сломалась какая-то редкая деталь и надо такую искать у старых опытных часовщиков или антикваров… Нашим дедушке и бабушке было недосуг ехать в Москву или Санкт-Петербург и носиться по антикварам, а уж родным Павлинам – и подавно. Они одно время даже думали продать часы на Интернет-барахолке, но потом мама пожалела эту память о предках… И часы остались и стояли в доме уже без дела… Стояли во всех смыслах этого слова… А сегодня, 18 АВГУСТА НЕИЗВЕСТНОГО ГОДА, шли! Шли в точном соответствии с объявленной нами догаджетовой эпохой середины двадцатого века! Шли в самом главном, часовом смысле этого слова!

С минуту мы смотрели, как качается маятник. Удар был получасовой. Часы теперь показывали то же время, что и наши мобильники, – 16.31.

– Это то самое, о чем я думаю? – совершенно непроизвольно, бессознательно пробормотал я цитату из какого-то фантастического фильма, герои которого смотрели на что-то невероятное, и один из них задал такой риторический вопрос своему другу.

– Я уже обдумалась тут вся! – с какой-то даже злостью процедила моя сестренка.

ТУК-ТУК-ТУК!

Присесть мы не присели, но от этого стука в дверь террасы вжали головы в плечи.

И как заорем истерически:

– Кто там???

И тут же кинулись опрометью – теперь уже на террасу.

Оказывается, мы – хорошие… Но на самом деле не мы, а те мы, которые вместо нас!

…На пороге стояла тетя Вера Чернова. Мама Славки.

– Ой, как хорошо, что вы дома! – всплеснула она натруженными руками. – А то с утра вас найти не могу. Давайте, давайте, тимуровцы, ко мне. Я такой яблочный пирог приготовила – пальчики оближете, языки проглотите. Яблочный Спас уже начинается! Мне спешить надо!

Она схватила Саньку за руку и потащила за собой. А Санька, в свою очередь, схватила меня за руку и меня тоже потащила за собой. Мы чуть с лестницы не загремели вослед тете Вере, резво соскочившей с крыльца.

Какие тимуровцы?! О чем речь?! Не знали мы еще никаких тимуровцев.

Так и семенили мы за тетей Верой, как малые детишки, которых за ручки ведут в детском садике, а они сами еще друг друга за ручки держат.

Что еще показалось странным – тетя Вера поволокла нас не на улицу, на нормальную дорогу вдоль домов, а на задворки… И там мы по краям огородов, по кочкам и колдобинам понеслись к дому доброй нашей соседки.

…Пирог яблочный выглядел на столе роскошно. Был он с пылу с жару! Пах обалденно!

БОМММ!.. БОМММ!.. БОМММ!..

Звук почти как у наших часов. Но били уже не часы наши, хотя мы не удивились бы тому, что их звук теперь долетает и до дома тети Веры, который стоит вторым от нашего, за соседским домом тети Люси… Бил колокол нашей загривской церкви святителя Николая Чудотворца! Кстати, единственный храм в Платонове, который не был закрыт в эпоху обязательного и непреклонного атеизма.

– Ой, ну мне пора на всенощную! – всплеснула руками верующая тетя Вера. – Если со мной в церковь не пойдете… да лучше и не надо пока… а то опять с утра эти ходили тут… Ешьте, только не обожгитесь. Чай заварила. Пейте. И меня дождитесь. На улицу пока сами не выходите. Ладно? Потом объясню все… Да, а ваш этот летун чудесно яблоки собирает. Он там еще летает… Я побежала. С Преображением вас! С праздником!

И тетя Вера впрямь убежала – и как-то сразу пусто без нее сделалось в ее же доме.

Столько всего непонятного и даже настораживающего натараторила тетя Вера! Но мы слушали вполуха, не отрывая взглядов от пирога и глотая слюну.

Молча налили себе чаю. Молча и скромно так отрезали по куску пирога, по куску среднего размера в сравнении с пирогом почти полметра на полметра. Налили себе чаю. Сели за стол.

– Слушай, Сань! – спохватился я. – Забыл суп в холодильник убрать. На столе он там…

– Не испортится, – безоговорочно постановила Санька, сказав с полным ртом «нэиспооиисся»… прожевала, проглотила и добавила серьезную гипотезу: – Я, Аль, знаешь, думаю, этот суп вообще никогда уже не испортится…

Спокойно попить чай и обсудить происходящее нам не дали. Казалось, весь мир вертится вокруг нас и тех нас, которые на самом деле не мы…

Бух-бух-бух по ступеням крыльца – и в дом ввалились Славка с Артурчиком.

– А! Вот вы где! – обалдел Славка. – Пирог примагнитил! А мы вас с утра ищем! Надо было сразу конфет купить!

Мы с Санькой даже не поздоровались с друзьями, а как-то странно переглянулись. И, видно, сделали это так многозначительно, что пацаны заметили наши таинственные переглядки и даже слегка оцепенели.

– И давно ищете? – решил я разрядить атмосферу, а заодно и разузнать кое-что даже более таинственное.

– Говорю ж, с утра, – ответил Славка, но ближе к столу не подошел, словно почуял что-то неладное.

– И где искали? – продолжила допрос Санька.

– Да везде, Сань! – тотчас откликнулся Артур-чик. – И домой к вам стучались.

Мы снова переглянулись: что же выходит? Эти «зелененькие потеряшки» не такие уж простые и как-то узнали, что сегодня в Загривках должны появиться мы настоящие?

Сестренка первой спохватилась:

– Ладно, садитесь. Чайку попьем.

Прозвучало это, однако, тоже как-то странно – немного наигранно. Таким тоном следователь приглашает к столу подозреваемого… Поэтому пацаны присели как-то немного робко. Даже Славка, который, собственно, к себе домой пришел.

– А мама в церковь пошла? – спросил он.

– Угу, – кивнул я и решил еще немного разрядить обстановку: – Кто-нибудь знает, кто такие «тимуровцы»?

– Я – ни разу, – сразу признался Артурчик.

А Славка немного помедлил, поморщил лоб.

– Погоди-ка! – помахал он рукой, вскочил из-за стола и кинулся в комнату.

Вернулся Славка через полминуты и положил на стол допотопную, истрепанную и пожелтевшую детскую книжку. На обложке был изображен светловолосый пацан с красным пионерским галстуком. Он мчался в ночи на мотоцикле с зажженной фарой, а за ним, прижавшись к нему, сидела девчонка с косичками. Ни разу не близнецы!

Название гласило «ТИМУР И ЕГО КОМАНДА». Автор – Аркадий Гайдар.

Про автора мы с Санькой слышали: воевал на Гражданской войне, погиб в Великую Отечественную.

– И про что там? – спросила Санька.

Артурчик напрягся, страдая от того, что не может ничего сказать – тоже никогда в руки не брал эту книжку.

– Я давно читал… Года три назад, – признался Славка. – Да там про такую команду пацанов. Ну, и городок или поселок вроде нашего. Точно не помню. Так вот они типа тайно помогали семьям офицеров, которые то ли на войне были, то ли на учениях… Старая книжка. Это все до войны было… Ну, и девчонка городская к ним примазалась… Ну вот. А главного у них, альфу такого, Тимуром звали.

Пока Славка рассказывал, Артурчик во все глаза смотрел на мою сестренку. Прямо-таки изнемогал весь от какого-то непонятного восхищения.

Ну, я-то видел, что Санька заметила это, и уже вся ревностью исходит, губки поджимает и Славку вполуха слушает… Сейчас разразится!

И точно!

– Чего глазами ешь? – рыкнула Санька на Артурчика. – Лучше зубами пирог жуй!

Артурчик бедный опешил:

– А я что? – Но нашелся на первый взгляд молодцом: – Давно не видел тебя… Соскучился.

Санька на меня посмотрела, и в глазах ее полыхнули молнии, предназначавшиеся Артурчику, а я просто невозмутимым громоотводом послужил. И правильно сделала сестренка. Я ж знал, что она подумала, что хотела выплеснуть на Турю: «Ага, соскучился он! Знаем! Гулял где с ней? Целовались уже? Где – колись!» Но она сдержалась… а то у Артурчика крыша бы съехала!

– Что скажешь, брат? – абсолютно хладнокровным голосом киборга обратилась ко мне сестренка. – Пора?

– Пора, – так же строго и мощно ответил я.

И подумал: «Теперь главное – не заржать не вовремя!»

– Тогда я начну, – сказала сестренка.

– Начинай, – согласился я.

И правильно: Саньке Артурчик сразу поверит, а Славку мы дообработаем потом вместе, если что.

– В общем, тимуровцы – это не мы, – провозгласила сестренка и сделала паузу.

– Не понял, – заморгал Славка…

…а Артурчик просто не воспринял. Сидел и глазами хлопал.

– Нас тут не было три дня, – продолжила Санька. – С того самого момента, как мы утром пошли в «Сигнал»…

– Как не было? – удивился Славка.

– Как не было?! – прямо ахнул Артурчик. – А с кем же я…

– Целовался?! – сорвалась-таки, заорала Санька, аж подскочив на стуле.

– С кем?! – Артурчик как будто уменьшился в два раза.

– С ней! – бушевала Санька.

– Погоди, сестра, не гони волну, – со спокойствием индейского вождя проговорил я, а во мне вся глубина души тряслась от смеха. – Остынь, а я пока продолжу…

Молодец у меня сестренка – к брату чутко прислушивается… Сразу вздохнула глубоко и выдохнула… С другой стороны, подумалось мне, сцена, которую Санька закатила, насильно прибавит веры пацанам… хотя бы Артурчику.

– Давай, – кивнула, – а с этим потом разберемся…

– В общем, братаны, сейчас мы расскажем вам нечто такое, что гораздо круче истории деды Геры про инопланетян, – нагнав солидности в голос, предупредил я. – Не знаю, правда ли то, что он рассказывал, но у нас – настоящая правда… и вам придется поверить, иначе тут что-то нехорошее может случиться.

Я сделал паузу… Секунд десять стояла полная тишина… и снова стало слышно, как где-то муха гудит… «Уж не дрон ли какой-нибудь вражеский!» – невольно подумалось…

И стал рассказывать. С чувством. С толком. С расстановкой.

Когда дошел до нашего обследования теми «левыми» ментами, Санька не вытерпела:

– Можно дальше я?

– Валяй, сестренка, – кивнул я.

Мой рассказ был типа триллером, а в устах сестренки он перешел в реальный ужастик. Санька прибавила две тонны эмоций и даже побледнела немного – чтобы такому не поверить, нужно быть ментом или психиатром… или уж совсем бесчувственным чурбаном. Когда на сцене появились наши «псевдородители», даже Славка рот разинул, а за него я больше всего боялся…

Рассказ закончился реалистичными подробностями о небывалом порядке в нашем доме, который служил явным доказательством инопланетного вторжения!

И тут Санька, наконец, как-то сдулась, иссякла, так что про чудо со старинными часами уже я дорассказал.

И замолк.

И снова воцарилась тишина…

– А вот еще доказательство! – вспомнил я про радужный браслетик, который совсем не чувствовал на руке. – Они дали, чтобы мы их детям показали!

– Я и гляжу, какая-то клевая штука у тебя появилась… брендовая на вид, – откликнулся Артурчик. – Даже спросить боялся, откуда она у тебя… почему раньше не видел…

И я четко осознал, что где-то вовсе не муха жужжит, а вправду что-то техническое.

– Это очень… очень круто, – тихо пробормотал Артурчик и, оказалось, что не про клёвую брендовую фенечку. – Смотришь тут всякие киношки… думаешь, фантастика… а рептилоиды уже здесь, в твоем доме копаются… типа за спиной у тебя…

– Они не рептилоиды! – кинулась на защиту инопланетян Санька. – Они нормальные… Рептилоиды людям не помогают! И найти своих детей не просят.

– Да я понимаю, извини, – снова сжался Артур-чик. – Просто даже завидно. – И запросил подмогу: – Жалко, что нас с Черным там с вами не было! Скажи, Слав!

– Ну да, – кивнул всегда очень трезвомыслящий Славка. – Всем вместе там легче было это… ну, проанализировать ситуацию и понять, что делать… со всем этим. Может, и эвакуировать весь город надо… и «Сигнал» закрыть совсем… Ну, как американцы закрыли совсем эту Зону Пятьдесят Один у себя в Неваде… где летающая тарелка упала.

– То есть ты предлагаешь все военным рассказать? – возмутился я до глубины души, не ожидав от Славки таких запредельно взрослых рассуждений. – Да они нас же сначала в психушку отправят, а если что и найдут в «Сигнале» аномального, так нам вообще уже родителей не видать! И этим, зелененьким, своих детей не видать… И воли нам не видать! Слишком много знаем! Они же с нами, сам знаешь, что сделают!..

– Не знаю, но догадываюсь, – опять же по-взрослому согласился Славка.

– Так, Аль, стоп. Погоди гнать волну, – теперь уже Санька напустила на себя деловитое спокойствие, видя, что ее рассказ произвел нужный эффект, а я вышел из берегов, как она недавно. – Пусть теперь они подробно расскажут, что тут происходило в эти три дня. – И обратилась к Славке: – Вы успели рассказать тете Люсе о том, что мы пропали?.. Кроссовку мою показали? И как потом все обернулось?

– Не, слава Богу, не успели, – помотал головой Славка. – Я сказал Туре, что сначала надо с утра к вам зайти… Проверить, ушли вы или нет. А то мало ли – может, какой форс-мажор случился и вы все отменили…

– Маладца! – хлопнула в ладоши Санька.

А Артурчик униженно шмыгнул носом… и тут же рванулся вперед:

– Мы пришли полдесятого… Я даже позавтракать не успел. Во! Смотрим: дверь открыта… а на террасе – вы… – Он нахмурился и потупился. – Ну, выходит, что не вы, а эти…

– И что, ничем от нас не отличались? – строго вопросила Санька.

– Ничем, зуб даю! Ничем! – поклялся Артур-чик. – Скажи, Слав!

– Вроде так, да, – подтвердил Славка, но с каким-то сомнением в голосе. – Но что-то все-таки было не то… если подумать…

– Что «не то»?! – хором выпалили мы с Санькой.

– Какие-то вы… ну, улыбчивые чересчур, что ли, были… – прищурившись, прямо как сыщик, сообщил Славка. – Особенно ты, Сань… Уж извини.

Сестренка моя сжала губки, но смолчала.

– Что сказали-то они, кроме «Доброе утро, земляне. Мы пришли к вам с миром»? – немного, но по делу прикололся я.

Умный Славка глянул на Артурчика и умело передал слово другу.

– Просто «Доброе утро!» сказали, – доложил Артурчик. – А потом произнесли, что в «Сигнал» не пойдете… то есть не пойдут, а нужно срочно деде Гере дрова порубить, а то у него очень ноги разболелись и он не может.

– Не порубить, а поколоть, – уточнил загривский житель Славка.

У меня даже немного в голове зашумело… Наверно, и у Саньки – тоже.

– А кто сказал? Он или она? – как-то невольно и непонятно зачем спросил я.

– Ты! – ответил Артурчик и тут же спохватился: – То есть он…

– И вы сразу пошли? – продолжила допрос Санька.

– Ну да, – подхватил тему Славка. – Только я обратил внимание… на террасе два набитых рюкзака стояло, а ты, Аль, мне один показывал… У вас же один только, да? Ну, с которым вы в «Сигнал» хотели идти… А тут было два. Одинаковых. И потом оказалось, что в этих рюкзаках полно всего.

– Инопланетного? – хором вопросили мы.

– Да нет… земного, – ответил Славка. – Только вот это все потом началось. А сначала мы пошли к деду Гере – и все вместе дрова кололи… Ну, они так четко кололи… Деда Гера и назвал вас… нас всех «тимуровцами»… Только он как-то очень подозрительно на вас, то есть на них, поглядывал… Верно, Турь?

– Ну, не знаю. Я не заметил, – пожал плечами Артурчик.

– И как-то уж очень сильно ноги у деды Геры болели… – заметил Славка. – И он в небо тоже часто поглядывал.

– Давай, что дальше было… Не затягивай, – потребовала Санька. – После дров.

– А потом они сказали, что нужно и моей маме срочно помочь… и тете Люсе, и еще тете Васе тоже, – продолжил Славка. – И мы вернулись к вам домой. Они стали рюкзаки потрошить. Мы слегка прибалдели. Там куча всяких железок была. Откуда успели набрать, непонятно… – И Славка вдруг сделал страшные глаза и даже указательный палец вверх поднял. – Во где собака порылась! Вот тут и должны были мы с Турей сообразить, что это не вы, а кто-то под вас замаскировался… Типа совершенно несвойственные вам увлечения. Но мы как под гипнозом были…

– Под гипнозом?! – опять же хором выпалили мы с сестренкой и переглянулись.

– Ну, типа того… – кивнул Санька. – Они сказали: «Помогите нам скорее», и мы просто стали помогать собирать эти дроны… Ну, там железяки эти, проводки, аккумуляторы, отвертки…

– Почему это «несвойственные увлечения»? – вдруг возмутился я, вспомнив всякие наши технические приколы и водяную катапульту.

– Сейчас поймешь, – как-то подозрительно серьезно пообещал Славка.

– Они еще сказали: «Помогайте, а то времени у нас мало», – осторожно добавил Артурчик.

– Точняк! – сверкнул глазами Санька. – Я и забыл. Так и сказали. А мы даже не спросили почему… Ну, точно под гипнозом были. Ну, и стали собирать эти дроны для моей мамы и тети Люси, чтобы они яблоки и вишни собирали. Чудно́!

– Это ж они, значит, всех успели заранее просканировать, – поделился я с сестренкой еще одним пугающим выводом. – Они как-то все про всех узнать успели… Они на расстоянии и наши мозги просканировать могли. Они так и к нашим Павлинам могут поехать.

Санька только головой отчаянно помотала. Мол, «Ой! Все что угодно, только не это!»

Пацаны между собой переглянулись.

– А зачем им ехать к вашим родакам? – резонно вопросил Славка. – Ну, если б они были плохими пришельцами, они бы вас укокошили уже, чтобы полностью здесь заменить, и трупы ваши бы это… аннигилировали… А они вон в добрые дела типа ударились. И потом их же собственные родаки ищут… в смысле, предки. Они же вам сказали, что этим… ну, детям их, опасность грозит… Точно, они где-то поблизости прячутся.

Славка нас немного успокоил.

Он и сам это заметил и продолжил, причем обращаясь именно к моей сестренке, словно хотел еще больше успокоить ее, отвлечь от мрачных мыслей:

– Вот я и говорю, Сань… Нам бы тогда и чухнуться… Ты ж тогда, прямо как настоящий автомеханик, стала второй дрон собирать… который как раз для тети Люси. А уж когда тете Васе – этот комбайн для сбора полива и сбора капусты – так, вообще, космос!.. Нет, я понимаю, у вас водяная катапульта есть и много всякого… но чтобы так конкретно… типа изобретение на пользу человечества… Уж извини…

Моя сестренка только терпеливо покусала губки. Да, на самом деле Санька в ту пору мечтала стать ландшафтным дизайнером… но жизнь так повернула, что стала в итоге педиатром. И вообще, характер у нее поменялся потом круто, но это – отдельная и большая история. Как-нибудь расскажу вам.

– Она попросила помочь… эта, которая под тебя заделалась, – снова решился вступить в разговор Артурчик… – И я тоже заметил, что она какая-то не совсем такая, как ты.

– А какая? – вонзила Санька взгляд в Артурчика.

– Ну… какая-то чересчур… идеальная, что ли.

– Вот и катись к ней, если она такая идеальная! – снова разразилась грозой сестренка.

– Ты не так поняла, – простонал Артурчик.

– Я прекрасно все поняла! – бушевала сестренка.

– Я не то хотел сказать… – все бледнел и бледнел Артурчик.

– Вот ей и говори, как хотел! – не жалела рыцаря моя сестренка.

Да уж, Артурчик косячил капитально… Зато потом на всю жизнь усвоил, что при девушке ни в коем случае нельзя ничего говорить про какую-нибудь другую девушку.

Я решил прийти к нему на помощь – мужская солидарность как-никак:

– Сань, не гони все-таки… Все мы тут – в шоке. Не усиливай стресс, а? Туря точно совсем не то имел в виду…

Славка тоже вовремя подтянулся со своей, как всегда, тяжелой артиллерией и серьезно так стрельнул:

– Слушай, Сандрочка, Туря дело говорит… хотя и не теми словами, какие тебе нравятся. Я вот сейчас тоже вспоминаю, и только сейчас до меня доходит: оба они были такие… глянцевые, что ли… прямо как три дэ графика в высоком разрешении… как из мульта…

– Точно! – встрепенулся Артурчик. – Будто из манги сюда пришли… ну, или из игры какой-нибудь… Ты вот живая такая и красивая… хоть и злишься… а та какая-то как будто не совсем живая… на одной эмоции все три дня… улыбочка такая, как у немного ку-ку…

– Как у сектантов бывает, но без заморочки, – умело запутал Славка. – Туря прав: ты такая живая, что аж страшно… вот сейчас красивая и злая… что страшно делается… Скажи, Турь!

– Точно! Красивая! – подтвердил Артурчик и покраснел.

Гроза ушла из глаз моей сестренки. Снова чистое голубое небо открылось…

– Ладно, Турь, не обижайся, – ласково проговорила она и помахала ему ручкой. – Это я от шока… Извини.

– Не, ну понятно, – потупился Артурчик и растаял весь, как мороженое…

– Так, – хлопнул я ладонью по столу. – Сильно отвлеклись. У нас тоже времени, наверно, не так много, чтобы с этим всем разобраться. Поехали дальше. Получается так. Эти детишки где-то здесь… типа адаптируются. Их ищут. И похоже, ищут не только их родаки. Почему, не знаем… И еще на то похоже, что там из-за них какой-то наверху шухер в этих… тамошних силовых структурах. А то как-то странно все. Менты какие-то левые. Еще эти клоны девчонок. Что это вообще?

– Аль, они же в кого угодно тут превращаться могут, – сказал дело Славка. – Нам все равно их не понять никогда. Есть вариант вообще забить. Уж больно темное какое-то дело. Вы теперь дома – и все. Пусть сами разбираются.

– Но ведь их предки нам так и сказали, что их дети в опасности, – напомнила Санька. – И просили нас помочь. Даже сказали, что больше помочь некому. И что, мы бросим их?

Славка пожал плечами:

– Кто их знает… Они же сами намекнули, что вы видите не то, что есть на самом деле. Может, и слышали не то… Но то, что их не только их родаки ищут, а кто-то еще – это факт. И там тоже какие-то «игры престолов». Ключевое слово – «опасность». Раз дети в опасности, значит, и те, кто их будет искать, тоже будут в опасности.

Логика железная у Славки была! Не подкопаться.

Снова зависла тишина. Снова отчетливо слышалось снаружи странное жужжание.

– Так. Нужен тайм-аут, – предложил я, чувствуя, что у самого крыша опять тихонько поехала. – Надо все это переварить… И наверно, все-таки следует немного подождать. Может, что-то само начнет происходить, а там посмотрим. О! – осенило меня. – А эти штуки, которые они тут за три дня вместе с вами собрали, – их можно увидеть?

– Да на раз! – встрепенулся Артурчик. – Вон они еще в саду жужжат оба. Один здесь, другой у тети Люси.

Мы вышли в вечерний сад и перевели дух… Хорошо у нас в Загривках. Все спокойно, мирно… но так ли на самом деле?

Артурчик протянул руку и указал:

– Вон он!

И мы с сестрой увидели удивительный квадрокоптер. Сумчатый квадрокоптер! С длинной механической рукой-манипулятором. Он неторопливо двигался у верхних веток одной из яблонь, тянул руку, срывал аккуратно яблоко и опускал его в сумку, вернее, в обычный пластиковый пакет, прикрепленный к дрону снизу и напоминавший эдакое брюшко…

– Обалдеть! – прошептала Санька.

– У тети Люси еще круче, чем у мамы, – сообщил Славка. – У нее такой вишни собирает, у него две руки и потоньше… Там прямо ювелирная работа. Пошли посмотрим.

У тети Люси тоже были яблони, но деревьев гораздо меньше. У старых подружек-соседок существовало как бы разделение труда. У тети Веры, помимо ее животноводческого хозяйства, имелся яблочный сад вокруг дома, а у тети Люси – вишневый. Они обменивались урожаями.

Мы подошли к забору, разделявшему участки, и…

– А! Вот вы где, ребятишки! – накрыла нас тетя Люся…

Но голос у нее был прямо елейный!..

И вообще, тетю Люсю было не узнать – как будто ее тоже подменили каким-то инопланетным приветливым клоном.

– Заходите, заходите к нам! – помахала она рукой и подошла поближе, вся светясь теплом и добродушием… и добавила уже тихим голосом, обращаясь прямо к моей сестренке: – Только не по улице идите, а там, через позадки. Потом объясню. Давайте, давайте! Я пирог сделала. Яблочный Спас же!

Что-то подобное с нами уже случалось… два стола – и одинаковые угощения, а желудок уже полон.

Кстати, тетя Люся как образцовый учитель советской эпохи в церковь не ходила и в Бога не верила, но исторические традиции блюла свято.

Мы пошли через задворки…

– Что это с тетей Люсей? – задала как бы всем сразу вопрос моя сестренка. – Она так со мной никогда не разговаривала.

– Ты же ей этот сборщик вишни собрала, – даже удивился вопросу Славка. – Ну, не ты, но как бы ты… В общем, жизнь облегчила, а то ей все труднее и труднее вишню собирать. Особенно наверху.

Санька немного задумалась, носом пошмыгала, а потом толкнула меня локтем:

– Слушай, Аль, это что теперь – всю жизнь хорошими такими надо быть нам? Типа идеальными? Чтобы она всегда так… И все вообще…

Я тоже думал над этой проблемой и ответил не то чтобы очень уверенно:

– А почему бы и нет?

– Так я ж ей больше ничего не смогу собрать, – прямо-таки с удивительной ноткой отчаяния проговорила Санька. – И починить эту штуку… если сломается.

– Ты сейчас об этом не думай пока, – снова дал дельный совет рано повзрослевший Славка. – Посмотрим, что вообще тут будет…

К нашей с сестренкой радости, тетя Люся не сразу нас в дом, к столу, потащила, а хотела, чтобы мы еще все вместе полюбовались, как квадрокоптер-вишнеуборщик работает…

– …Хирургически точно, – сказала тетя Люся, однако без нотации, хотя и высказанной очень добрым голосом, не обошлась: – Вот, Саша, я всегда тебе говорила, что ты – девочка очень способная и талантливая… А теперь вон как удивила! Вот и развивай талант. Гладишь, станешь первой женщиной – генеральным конструктором космических ракет…

И внезапно, нам на удивление, тетя Люся пообещала моей сестренке:

– …Больше тебя донимать своими нотациями не стану. Вижу, что можешь, если захочешь. Дальше сама живи, своим умом. У тебя его немало.

Санька сначала бледнела, потом краснеть начала… Зыркнула в мою сторону. Во взгляде ее прямо вопль отчаяния полыхнул: «Аль, уведи меня отсюда!»

– Теть Люсь, нам тут еще глянуть это… комбайн у тети Васи надо, – придал я своему голосу тон слесаря высшего разряда. – И к деде Гере заглянуть… Дрова не дорубили… ну, то есть не докололи. Надо бы, пока не стемнело.

Кто не спрятался… А кто не виноват?

Я серьезно так с тетей Люсей говорил, и она посмотрела на меня тоже серьезно… помолчала немного, а потом выдала директиву:

– Так. Сначала у меня по куску пирога в рот. Это пятнадцать минут. Стемнеть не успеет. А потом – по вашим делам…

Помолчала еще немного и тоже так, серьезно, обратилась к моей сестре:

– Саша, а откуда вы все эти детали взяли? Для всех этих устройств.

Санька опять в меня глазами стрельнула: «Спасай!»

– Давно-о-о собирали… – потянул я, лихорадочно придумывая отмазу. – В хозмагазе кое-что было… Еще на свалку у авторемонтного ходили.

Был такой, тлел еще в то время на краю Платонова авторемонтный заводишко…

– А у тети Васи старый пылесос и телевизор в дело пошли… – пришел на выручку Славка. – И канистра пластиковая.

– Понятно, – с непонятным, однако, для нас облегчением сказала тетя Люся. – Пошли в дом.

А уж за столом мы узнали про затеянную взрослыми конспирацию. Оказывается, с утра по улице прошли два каких-то подозрительных незнакомца. Аккуратные. В серых костюмах и при галстуках… И спрашивали не про нас конкретно, а про «мальчика и девочку – по-видимому, близнецов». Есть ли такие… Если есть, то где живут.

Мы с пацанами подумали про пришельцев из рассказа деды Геры, но уточнять не рискнули.

– Мы тут все сразу подумали – особисты какие-то, – объясняла тетя Люся. – Из КГБ… В смысле, из ФСБ. КГБ – это давно было. Но от перестановки слагаемых сумма, как известно, не меняется. Мы ж все знаем, что вы – ребята положительные… Но ситуация нехорошая какая-то. А еще ваших родителей нет. Если зацепятся – «как да почему» начнется. Чего доброго заберут вас… Пока выяснится, что вы не при чем, натерпитесь там у них… Да и родителям вашим достанется… Времена дурные – какой-нибудь ювенальной полиции тут нам еще только не хватало… В общем, мы тут небольшой заговор против властей затеяли. Решили вас прикрыть, пока родители не вернутся. Сказали, что нет таких. А которые бывают – те с родителями сейчас и далеко. Пока они больше тут не появлялись… А вы до поры до времени у нас ночевать будете. Сегодня – у тети Веры. Она подальше от вашего дома. Потом у тети Васи. После – у нас. Только не скисайте. Ведь вы ж не набедокурили так, чтобы особисты сюда по ваши души нагрянули… Вы ж не шпионы какие-нибудь… Не диверсанты же! – И пригляделась к Саньке. – Верно же?

Тетя Люся в заговоре «против властей»?! Да еще на нашей стороне?! В общем, чудеса продолжались!

– Верно, верно, теть Люсь! – выпалила Санька. – Не знаем ничего. Мы их и не видели.

В самом деле, после всего пережитого в «Сигнале» что нам были какие-то особисты из ФСБ! Так, мелочь пузатая!

По нашей реакции тетя Люся сделала вывод, что мы ни в чем таком диверсионно-шпионском, и вправду, не виноваты.

Честно говоря, пирог был вкусный, но у моей сестренки он явно в горле застревал. Она чувствовала себя как бы не в своей тарелке – от ласкового взгляда тети Люси… и от ее ласкового, сочувствующего молчания.

Тетя Люся видела, как мы торопимся и уже едва не давимся.

– Давайте я вам с собой дам, и пойдете, – вошла она в положение.

Выручил Славка. Почти выручил.

– Теть Люсь, у мамы такой же пирог! Мы ж объедимся! Кишки слипнутся.

– Ничего-ничего, молоды еще, чтобы кишки у вас слипались, – не обиделась тетя Люся. – Пока Саши наши в бегах, кусок про запас нелишним будет, до завтра не испортится. – И, подмигнув, удивила так удивила: – Потом ночью захочется от этих всех страхов и переживаний… Под одеялом съедите… И не забудьтесь, – так и сказала «не забудьтесь», – ходить только через позадки, на улицу ни ногой, пока старшие отбой не дадут.

Пакет с пайком понес я.

Уже за пределами участка, на задворках, которые тетя Люся смешно называла «позадками», Артурчик не утерпел первым:

– Облажались мы с тобой, Черный!

– Да, Туря, типа бдительность потеряли, – признал Славка.

– Еще чего у вас?! Колитесь! – успела вперед меня сестренка и… категорически остановилась на месте.

Оказалось, пацаны сами только что узнали, что за нами какие-то «двое из ларца» охотятся. Поверить было трудно в то, что оба – даже Славка! – дрыхли сегодня почти до одиннадцати утра, а уж потом пошли к нам. Славка, правда, встал, как и полагается настоящему фермеру, спозаранку, помог матери, а потом снова завалился. А все почему? Потому что накануне засиделись у нас дома до часу ночи, пока тетя Вера не разогнала. Как бы с нами засиделись пацаны… Заслушались как бы нас, наших двойников! А те рассказывали пацанам как бы содержание какой-то научно-фантастической книги про удивительных внеземных детей, живущих в необыкновенном мире. В мире за пределами наших измерений. И у этих детишек было удивительное хобби – создавать планеты и целые планетные системы в нашем мире. Очень красивые планеты с необыкновенными живыми существами. Вот как тетя Вася выращивает капусту, так и они выращивали планеты. Так сказали сами рассказчики, то есть наши двойники… И часа два эти как бы мы описывали пацанам в подробностях те планеты. И пацаны заслушались, хотя вроде никакие приключения еще не начались. Но все же начались.

Потом с героями той фантастической истории случилось вот что. Оказалось, что во Вселенной есть и какие-то темные силы… в общем, плохие парни из какого-то темного мира. И они смогли похитить этих детей. А для чего?.. Оказалось, эти детишки пока уникальные такие во Вселенной. Они – новый виток развития разума в ней. Потому и могут развести вселенский огород с планетной капустой. Более того, они способны перемещаться по мирам без ограничений. И вот их похитили, чтобы взять образцы крови или еще чего-то такого… Ну, вроде образцы их ДНК. Чтобы сделать попытку обновиться самим, совершить такой злонамеренный апгрейд и создавать свои, темные, планеты и проникать в любые пространства. Но взять образцы можно было только в самом темном мире, а те детишки как-то сумели удрать от похитителей и начали заметать следы, перемещаясь по разным мирам…

И тут к нам в дом, увидев в нем свет, ввалилась тетя Вера и погнала пацанов по домам.

Наши двойники, прощаясь, обещали дорассказать историю на следующий день… А когда пацаны раскачались к полудню и пошли к нам, то нас, то есть наших двойников, дома уже не было.

– Так это ж они про себя рассказывали! – осенило меня…

Хотя пацаны и так уже догадались раньше меня… Это понятно было по тому, как они переглянулись.

А сестренка моя – так просто закрыла лицо руками.

– Ты чего? – первым встревожился, как и положено, Артурчик.

– Да стыдно ж! – донесся голос Саньки из щелки между ее руками. – Они планеты могут делать! Эта, которая как будто я, может… Эти все штучки здесь – так, игрушки для них! А я… что я-то могу?! Как теперь всем в глаза смотреть? От меня же чего-то такого зашибенского все будут ждать здесь.

И тут Артурчик, наконец, реабилитировался. Он встал перед Санькой, взял ее нежно за запястья и попросил:

– Опусти руки, пожалуйста.

И Санька опустила. Затем спросила:

– Ну? И дальше что?

– Тебе не стыдно мне… всем нам в глаза смотреть?

– …Вы же все знаете, – немного поколебавшись, ответила робко моя сестренка.

– Вот на нас потренируйся, а потом так же всем в глаза смотри… – провел психотерапевтический сеанс Артурчик, а уж закончил и вовсе зашибенно: – Такими красивыми голубыми глазами никому в глаза не стыдно смотреть.

Санька поморгала удивленно и сказала «спасибо»! Вот это да!

Славка стоял рядом со мной и шепнул мне, усмехнувшись:

– Ага! На голубом глазу…

Хорошо, что Санька не слышала… но все же немножко услышала:

– Ты чего там шепчешь, Черный?

– Жалею, что мамка нас вчера разогнала и мы не дослушали, – на голубом, хотя и карем, глазу соврал Черный. – Если б они нам дорассказали, может, мы бы и знали, где их теперь тут искать… Пошли комбайн посмотрим. Ты ж, Сань, должна хотя бы знать, как его включать и выключать.

«Комбайн», корпусом которого служил тот, что остался от старого круглого пылесоса, был похож на жутковатого механического паука. Его брюшком служила большая пластиковая канистра. Она была пока пуста.

Славка показал, как комбайн включается и как выбираются опции работы… Славка выбрал «полив».

У паука выдвинулись коленчатые ножки, и он помчался через участок к калитке, сам открыл калитку манипулятором, а потом понесся к колодцу.

Надо сказать, что – на счастье еще не привыкшей к новой роли Саньки, – тети Васи не было дома, она ушла в город. И еще надо сказать, что тетя Вася всегда поливала свою капусту только колодезной водой, считая ее особо полезной и живительной. Наша загривская колодезная вода действительно была хороша!

У колодца комбайн размотал прикрепленную к корпусу бухту длинного поливочного шланга, спустил его в колодец, насосал воды в канистру и уже не так резво побежал обратно, на теть Васин огород.

Санька смотрела на это чудо во все свои красивые голубые глаза.

– А они рассказали, как его чинить, если что? – вдруг на удивление деловито спросила она. – Ну, и как заряжать? Там в нем батарейки, что ли?

– Нет, у него аккумулятор для шуруповерта, – ответил Славка. – Все просто. Сейчас канистру выльет на грядки, я его выключу – и все тебе покажу…

И тут он вздохнул тяжело. Санька напряглась, подумав, что Черный предвидит трудности в объяснениях для блондинки с красивыми голубыми глазами.

Славка, чуткий, догадался:

– Нет, ты не подумай чего… Я сам о другом сейчас думаю. Чтобы нам искать этих… «зелененьких»… нужен хотя бы один взрослый. Вы вот сейчас сами в бегах… в общем, ограничены в пространстве… к тому же эти «зелененькие» наверняка отслеживают как-то ваши перемещения и наши тоже… В общем, нужен хотя бы один взрослый, который поверит. Ну, деда Гера, он уже, считай, готовенький, наш… он сам таких «зелененьких» видел… но он не очень мобильный… ноги у него больные, слежку не потянет… Тетя Вася… Ну, она такая вся земная… конкретная… смешливая… Да и дядя Коля завтра или послезавтра вернется, ей не до наших проблем будет. Она вон и в город побежала, чтобы жратвы вкусненькой накупить гору.

Дядя Коля, Николай Петрович, – это муж тети Васи. Он работал водителем-дальнобойщиком.

– Тетя Люся точно не поверит. Потому что для нее всего этого не может быть, потому что не может быть никогда. Остается моя мама, – заключил Славка. – Она и так верующая. Она в нашу мистику поверит без проблем. И подпишется помочь… Гарантирую.

Тут мимо нас на грядки снова пробежал комбайн-трансформер. Мы молча понаблюдали за его работой, переваривая предложение Славки. Не хотелось, конечно, втягивать взрослых в наши дела… да и разоблачаться бы пришлось… а мы с сестренкой еще не поняли, как ко всему этому относиться. С другой стороны, предложение было дельным… Наших двойников уже наверняка искали не только их инопланетные родители, но и кто-то нехороший. И нас, судя по всему, тоже, хотя, возможно, и не инопланетный…

Что делать, пока не известно. А тетя Вера могла бы что-то придумать… выяснить, кто же все-таки о нас тут, в родных Загривках, а не в опасном «Сигнале» спрашивал и почему… могла сама всех расспросить ненавязчиво. Да, стоило ее ошарашить…

Когда Славка показал Саньке, как самой управлять «комбайном», я подал свое веское слово:

– Наверно, это правильно будет. Тете Вере сказать… Вообще, все про все ей рассказать.

Я уже знал телепатически, что моя сестренка тоже поддерживает высказанную идею. Заодно получилось бы, что мы честно, хотя и совершенно секретно признаемся, что никакие не «тимуровцы», а даже пока еще немного плохиши… но перед нами есть пример, на который можно и нужно равняться… И мы типа постараемся. Совесть чиста. Камень с души упадет. Даже два камня – с двух душ.

– Только нужно, чтобы не вы рассказывали, – удивил Артурчик. – А мы про вас…

– А нам что, молчать? – с легким возмущением откликнулась Санька. – Так тетя Вера точно не поверит.

– Я опять не так выразился, извини, – помотал головой Артурчик. – Надо тете Вере сказать, что идею с похищением инопланетянами придумала не ты, а я… То есть это я вас нечаянно подставил. Сначала, мол, хотел, чтобы меня украли, но ты или ты, Аль, меня отговорили. Тут же мои родаки – сразу бы апокалипсис начался, если бы я к ночи не вернулся. А Славку нельзя похищать – ему маме с кроликами помогать надо. Он бы не подписался.

– А ведь Туря дело говорит, – солидно поддержал Славка. – Так мы немножко вас отмажем, и мама тогда легче поверит…

Санька удивленно моргала…

– Во! – потряс кулаком Артурчик. – Пусть тетя Вера бочку на меня покатит. Мои ж родаки все равно ничего не узнают в любом случае. Даже если она не поверит, то…

– И уж точно не скажет твоим родакам, если поверит, – дал еще один точный пас Славка, перебив друга.

– Сань, знаешь как это называется? – решил я подколоть сестренку.

– Как? – хлопнула она глазами раз и другой.

– Самопожертвование ради друга – вот как! – оглушил я Саньку, а рикошетом и Турю. – Зацени, сеструха!

Санька медленно повернула голову в сторону покрасневшего, как рак, Артурчика.

– Спасибо, Туря! – тихо сказала она, потянулась через стол и потрепала густую и взрывоподобную шевелюру Артурчика.

Так треплют любимого песика.

Артурчик и вовсе уменьшился весь чуть ли не вдвое.

В общем, когда тетя Вера возвращалась, одухотворенная, из церкви, она и вообразить не могла, какая во всех смыслах засада ожидает ее дома.

А первым выдвинулся даже не Артурчик, а Славка.

Но сначала мы молча смотрели, как тетя Вера суетится, снова накрывая на стол… Все-таки темнело уже, пора ужина наступала.

Даже Славка не стал помогать маме – и это был тактический ход. В какой-то момент тетя Вера осознала, что мы сидим как подозрительные истуканы, хмуримся не по-детски и поджимаем губы.

Она замерла с батареей тарелок на руках и обвела нас озадаченным взглядом:

– А чего вы такие… как пыльным мешком ударенные? Что случилось? – И охнула, испугавшись догадки. – Заходил без меня кто-то?

– Не, мам, – ожил Славка. – Никто не заходил, но нам нужно тебе кое-что сказать… Точнее, рассказать. Только надо, чтобы ты не суетилась, а села и послушала нас… и это еще…

– Вы, и правда, чего-то набедокурили? – перебила сына тетя Вера и испуганно посмотрела на нас с Санькой.

Честно говоря, мы не знали, что ей ответить. С одной стороны, нет, но с другой…

– Нет, ма, – поспешил спасти нас Славка. – Ничего такого, за что полиция может искать… или кто похуже… Ты, мам, лучше присядь и послушай.

– Может, сначала поужинаем? – растерянно предложила тетя Вера, вся еще в инерции своих житейских планов.

– Не, лучше сначала мы расскажем, а то кусок в рот не полезет, – веско постановил Славка. – Ты, мама, сядь… и тарелки положи.

И правда, тетя Вера все крепче прижимала к себе тарелки.

Она села к столу и поставила на него стопку тарелок, а Славка встал, подошел к маме, отодвинул тарелки так, чтобы они не выглядели баррикадой между нею и нами… и скомандовал Артурчику:

– Теперь твоя очередь, Туря. Рассказывай все как есть, а я уточню, если что-то пропустишь.

Артурчик все рассказал, как по писаному, самоотверженно взяв на себя статью «Подстрекательство».

– А теперь, ма, тебе нужно поверить в то, что с Саньками потом случилось, – очень весомо заявил после Славка и сделал паузу.

– А во что я должна поверить? – уже робко спросила тетя Вера.

– Они расскажут, а ты просто поверь, что это не выдумки, – сказал Славка. – Да в это легко будет поверить, если без булды… типа если трезво оценить то, что тут происходило в последние три дня.

– Ну, ты пугаешь, сына… – пробормотала тетя Вера.

– Не, тебе страшно не будет, гарантирую, – очень лихо соврал наперед Славка. – А вот Санькам было… Давайте травите… – Он осекся, поняв, что не то слово употребил, и проговорил уже с прокурорской интонацией: – То есть рассказывайте все, что произошло с вами с того момента, как покинули дом… – И добавил для вескости: – Пятнадцатого августа, в пять часов утра.

Перед этим мы с сестренкой робели и переглядывались: боялись, что будем запинаться, рассказать не выйдет складно, и вообще все будет похоже если не на совсем уж наглую, не известно для чего нужную ложь, то на неудачный розыгрыш… Но вдруг на нас нашло вдохновение, и признание-повествование потекло, говоря древним языком, из наших уст необыкновенно складно, в ярких подробностях и веских деталях, которые запросто не придумаешь…

Начал я, а когда выдыхался, подхватывала Санька, а потом снова я продолжал нашу поэму-«Одиссею», которую, не сомневаюсь, и сам старик Гомер заценил бы… Короче говоря, закончили мы нашим выпадением на поле и неувязкой с датами на обоих мобильниках… только встречу с Валтасаром обрезали… не то чтобы забыли, но посчитали ее неважной и к делу уже не относящейся.

А потом мы все с минуту посидели в тишине. Тишина стояла сама по себе звенящая, а не тарахтящая: дроны, прилежные собиратели яблок и вишен, закончили свой рабочий день.

Тетя Вера сидела, приоткрыв рот, и продолжала поворачивать голову, как будто мы с Санькой еще не завершили рассказ: то на меня посмотрит, то на сестренку…

По ее виду непонятно было, поверила она или нет.

И вдруг она тихо вздрогнула, ахнула и всплеснула руками:

– Ой, ребята! Если бы такое со мной случилось, я бы с ума сошла… Как мне вас жалко. Бедняжки вы мои!

Мы всей компанией облегченно выдохнули.

Но чуток поторопились.

Тетя Вера вдруг ахнула так громко, что вздрогнули уже мы. Всем скопом.

– А вдруг это вам все приснилось! – прошептала она и сделала страшные глаза.

Мы обалдели…

– Как это «приснилось»? – прямо возмутился Славка. – Ма, ты что?! Как такое могло присниться?!

– У нас же тут аномальная зона, это все знают, – стала объяснять тетя Вера утешающим тоном, при этом глядя жалостливо только на нас с сестренкой. – Может, вы в самом деле ходили в «Сигнал»… но что-то там с вами случилось, попали под какое-то влияние… излучение какое-нибудь аномальное… и потом как лунатики сюда вернулись… вот… поэтому и делали то, что никогда раньше не делали… Говорят, такое с лунатиками случается… А сегодня проснулись… А то, что вы рассказали, это могло быть что-то такое вроде сна…

– Ну, ма! – больше не выдержал и вскочил из-за стола Славка. – Кто ж знал, что тебе прямо фантастические романы писать, а не кроликов разводить!.. Вот хоть прямо сейчас садись и пиши… Можно по такому сценарию целый сериал снять. Миллион киношники дадут. И еще два лимона – за второй сезон…

– Что ты, в самом деле, на мать накинулся, сын? – не сердито, но с упреком проговорила тетя Вера. – Какой еще сезон?

Славка увидел, что переборщил… оперативно остыл и снова сел к столу.

– Ну, мам, извини. В это еще труднее поверить, чем в инопланетян и их детишек… И время же еще! Саньки, покажите ваши мобильники.

Но оба наши мобильника оказались полностью разряженными, а мы и не чухнулись об этом раньше…

И тут тетя Вера ахнула так, что мы головы в плечи вжали.

– А вдруг это были бесы?! Бесы вместо вас!

– Мама, какие еще бесы? – тихо-тихо спросил Славка.

Видно было, что ему стало неловко за маму.

– Вот я читала в книжках… и многие батюшки говорят, что нет никаких инопланетян и летающих тарелок, а это все бесы всякие фокусы показывают, чтобы людей искушать, – искренне и простодушно призналась тетя Вера.

Не сказать чтобы мы с Санькой сразу отмели и такую версию, религиозную… Что-то можно было почуять эдакое, бесовское в том, как нас странные менты в «Сигнале» обследовали…

А вот кто нас снова удивил, так это Славка. Ему б каким-нибудь знаменитым юристом стать с его хладнокровными извилинами, но он не стал, а предпочел профессию кондитера.

Сначала Славка шумно вздохнул и выдохнул… а потом выдал такую речь:

– Мамуль, ну ты сама посуди. Какие это могут быть бесы? Бесы добрых дел не делают и людям не помогают. Или вот делают вид, что помогают, но чтобы потом предложить решение какой-нибудь трудной проблемы за плату в виде души… Ну, они как бандиты, когда кого-то крышевать предлагают. Они разве просили отдать им твою душу за то, что яблоки наши своим дроном соберут?

– Нет… – опешила мама Славки.

– То-то и оно, – аж палец указательный поднял вверх Славка. – Не было тут бесов… И в ребят они не вселялись, не надо Груздей под статью об экзорцизме подводить.

– О чем? – совсем растерялась тетя Вера.

– Экзорцизм – это изгнание беса из человека, – объяснил Славка. – По – нашему церковному – отчитка.

– А-а… – даже как-то успокоилась тетя Вера.

И Славка мощно добил тему:

– И потом, я сам у нашего батюшки спрашивал про пришельцев, и он сказал, что никто ничего про это не знает, а в Библии нигде не написано, что на других планетах никаких обитателей нет… Главное – нельзя надеяться на то, что они нам жить помогут и рай на Земле устроят… или бояться, что прилетят и всех нас покоцают… Это точно нельзя. Вот это уже бесовское искушение, то есть если так думать изо всех сил, то вместо инопланетян действительно бесы прилетят… то есть сделают вид, что прилетели.

Пока за столом сидели, тетя Вера тоже еще раз сумела удивить нас. Мы горячо обсуждали тему поисков, где и как искать в Загривках спрятавшихся инопланетных детишек… Раз мы здесь – значит, они знают, что мы здесь. Но не пошли же они в «Сигнал», где, как мы догадывались, им находиться еще опаснее. Почему – толком не ясно, но выходило, что скорее всего так оно и есть. Так где же они? Наш дом тоже отпадал… Может, ушли в город, где скрыться даже легче, а заодно и на землян поглазеть любопытства ради, кому-нибудь еще помочь… Типа за еду… если они вообще могут есть наше земное. Получалось, что для начала тем же Артурчику и Славке нужно походить по городу с нашими фотографиями и поспрашивать, не видал ли кто таких. Тетю Веру тоже стоило привлечь: она многих в городе знала – продавцов на рынке, таксистов тех же… охватить хорошо могла… И вдруг тетя Вера выдала:

– А вдруг они еще здесь! Может, тыквами сделались!

Артурчик чаем поперхнулся, сестренка моя прыснула, у меня извилины в голове запузырились, а Славка нахмурился, сделал глубокий вдох и спросил маму:

– Ма, объясни… пожалуйста.

И тетя Вера очень толково объяснила. Эти инопланетянчики, которые, выходит, тоже близнецы, приняли наш, то есть Сашек Большегруздевых, внешний вид. Про внутренний мы ничего не знаем… Почему – их же родители успели объяснить: мы подошли им по размерчикам… А что если они во что угодно парное и похожее друг на друга также могут превращаться? Вот у тети Васи на огороде как раз две тыквы есть. Большущие! Тетя Вася их лелеяла, чуть не спала с ними – и они вымахали во все стороны, не поднять. Выходит, эти тыквы – почти близнецы на вид, весом каждая почти подходит на каждого из нас, Груздей. И почему бы «зелененьким» не переждать неспокойное время в образах «оранжевеньких», то есть теть Васиных тыкв? И рыпаться никуда не надо – лежи себе на грядке, загорай на солнышке.

Идея была настолько ошеломляющая, насколько и… да! вполне здравая, хотя с виду абсолютно безумная.

– Шерлок Холмс снимает перед тобой шляпу, ма! – прямо-таки торжественно провозгласил Славка. – Сейчас мы пойдем к тете Васе… не, наверное, она уже вернулась… лучше завтра, когда она снова в город пойдет. Возьмем тыквы в кольцо и прямо им скажем: «Если вы не тыквы, а дети, давайте превращайтесь назад, а то вас родители ищут… но можем для конспирации и так, по полю, вас тыквами докатить туда, где вас родители ждут…» Не, ну дурдом по нам плачет, точно! Только бы нас тетя Вася не застукала, если мы облажаемся, а тыквы у нее настоящими окажутся…

– Давайте я лучше сама схожу, – предложила тетя Вера. – Не страшно, если Вася меня на своем огороде увидит. И детишки эти, наверно, мне легче поверят, чем вам. Как бы они не испугались этого вашего оцепления и не укатились бы куда-нибудь.

– Капе-е-ец! – простонала моя сестренка. – У меня уже крыша едет! Пакуйте меня!

Вот в таких веселых дурдомных беседах и проходило чаепитие, пока не…

ТУК-ТУК-ТУК!

На дворе – Трава! Причем Трава с большой буквы!

Мы все оцепенели.

Тетя Вера резким жестом приложила к губам указательный палец, а взгляд метнула на дверь, что вела с террасы в комнаты. Мы с Санькой все поняли, без лишнего шума выскочили из-за стола и скрылись в доме… но замерли, конечно, прямо у двери на террасу. С другой стороны.

– Кто там? – донесся до нас голос тети Веры.

Ответа с крыльца мы не расслышали, но… но спустя пару мгновений я облился холодным потом. А сестренка посмотрела на меня страшными глазами, и на губах ее расползлась ох какая многозначительная улыбка…

– А, это ты Вика! Заходи! – вот что сказала тетя Вера.

И в дом вошла… да-да, Вика Ковылина! Трава собственной персоной!

– Вера Ивановна, добрый вечер! – теперь явственно услышали мы голос Травы. – А ребята у вас?

– Какие ребята? – по голосу тети Веры можно было определить, что она сделала запредельно невинный вид.

– Саши Большегруздевы, – уточнила Трава. – Их дома нет, а тетя Люся сказала, что все ребята у вас были…

– А зачем они тебе? – тетя Вера держалась молодцом!

И тут мы с сестренкой услышали такое, отчего я вообще весь так взмок, что рубашка к спине прилипла и брови защекотало каплями пота … А сестренка моя стала строить ну очень странные и непонятные гримасы, при этом страшно скалясь…

– Вера Ивановна, – сказала Вика-Трава, – я в курсе того, что ребят тут искали. Меня тоже о них спрашивали. Судя по всему, это особисты или опера из полиции. Что-то в «Сигнале» случилось. Но ребята тут наверняка не при чем. А у меня папа очень высокий начальник… ну, там же, наверху… в силовых структурах. Особисты это знают. Ко мне в дом они не сунутся, если что… Ну, если искать серьезнее начнут… Было бы здорово, если бы ребята не у вас побыли, а у меня. У меня им безопаснее… Пусть побудут до приезда их родителей.

Вот такой хайп вырисовывался вокруг нас на районе…

Мы даже не сразу удивились тому, как много знала Трава о том, что мы и где мы…

Между тем на террасе воцарилась тишина. А потом тетя Вера позвала нас:

– Саши, выходите! Тут свои!

Сестренка потянулась к родному братику… и тыльной стороной ладони смахнула пот у него со лба:

– Не очкуй, бро! – жестко, но тихо скомандовала она. – Прорвемся!.. Ты же о таком всегда тайно мечтал…

И, взяв меня на плечо, прямо вытолкнула из-за кулис на сцену.

Я вывалился на террасу – и встал столбом. Контуженный услышанным, я уже не особо обалдел от увиденного. А вот сестренка ахнула, пришла ее очередь:

– Ну ваще! – рядом со мной прошипела она, как масло, вылитое на раскаленную сковородку.

Вике-Траве было чем нас поразить, кроме своего внезапного появления. Просто своим внешним видом! Августовский вечер был довольно прохладен, а она была в высоких шортиках и легонькой футболочке. Шортики и ниже точеные ножки в классных белых кроссовках – конечно, для моего подросткового глаза то же, что масло, попавшее на сковородку… а вот футболочкой она мою сестренку пришибла. Футболочка была такого зеленого… вернее, мшистого тона и на ней были принты… не поверите!

ТИШЕ ВОДЫ

НИЖЕ ТРАВЫ

Понимай, как хочешь!.. Но что понимать, если так и говорила моя сестренка про Вику… эти же слова, когда давала ей прозвище!

Опять пахло опасной телепатией…

– Привет, Саши! – тихонько улыбнулась нам Вика и так мило сделала ручкой, пошевелив пальчиками…

– Здравствуй, Т… Вика! – отозвался я тупо.

– Здравствуй, Вика! – эхом откликнулась моя сестренка.

И стоим, значит, столбами все трое, включая Вику.

– Да что ж вы все стоите! – кинулась на помощь тетя Вера. – Вика, присядь с нами! Чаю попьем вместе. Ты, небось, замерзла уже в таком… этом…

– …прикиде, – глухо подсказал Славка.

Он глядел на Траву во все глаза. А вот Артурчик все в пол старался пялиться… чуял, что Санька краем глаза, как орел из поднебесья, и его прихватывает далеко внизу, на грешной земле.

– Спасибо, Вера Ивановна, – прозвенела Вика. – Мне неловко. Я с пустыми руками.

– Садись, садись… – и тетя Вера встала. – Я на табуретку пересяду.

– Не надо, мама, – вскочил Славка. – Я – на табуретку. Вика, садись на мое место… – И не смог не подначить по привычке: – Оно теплое.

В общем, капе-е-ец, что и говорить!

Расселись, наконец, заново. Дальше чаепитие тронулось немного с английской чопорностью… Какие-то разговоры пошли о погоде между тетей Верой и Викой. А мы переглядывались – то озадаченно, то многозначительно…

Наконец, Славка, по своему обыкновению, взялся за дело с толком:

– В общем, Вика, – баску добавив в голос, твердо начал он, – как мы понимаем, ты делаешь Груздям предложение, от которого они не смогут отказаться. Верно?

Трава с несколько озадаченным видом поправила очки, ткнув средним пальцем в дужку:

– Смогут, если очень захотят, – ответила она, пожав плечами. – Но для их же безопасности… – И обратилась к нам: – Вы как? Не против?

Санька больно ударила меня ногой по голени и тотчас выпалила первой:

– Не против, не против! О чем ты говоришь, Вика? Нам это попадалово совсем ни к чему… И мы, честное слово, ничего такого нигде не делали… если только это про нас эти менты… или как их…

– …особисты, – подсказал Артурчик.

– …ага… вот эти гнобисты… – схохмила по ходу сестренка. – Если они именно про нас спрашивали.

Такой скороговоркой сестренка тарахтела, что, и вправду, можно было подумать, что мы с ней где-то апокалипсис устроили, а теперь вот в несознанку уходим.

Для меня участок с домом, где жила Трава, она же Вика Ковылина, был аномальной зоной почище «Сигнала». Я, несмотря на все ободряющие подмигивания и ухмылочки Саньки, впал в совершенный ступор от мысли о неизбежности… провести все время до приезда родителей – почти целую неделю! – на территории Травы, да еще под ее пристальным присмотром. Уму такое было непостижимо! Только одна здравая мысль смутно маячила в океане ужаса: на той территории никакие наши законы реконструкции былых времен действовать не могут, и я хотя бы немного смогу отвлечься, уткнувшись в смартфон… В те минуты оставалось только наивно надеяться на то, что особисты-гнобисты сами придут в Загривки и с помощью громкоговорителей милостиво объявят отбой, скажут, что обознались или нашли кого надо, но не нас… в общем, снимут облаву.

И во мне боролись два желания: одно из них пыталось отчаянно тянуть время, а другое, наоборот, радовалось новому необыкновенному приключению, от которого дух захватит… да у меня и так уже в тот день с утра дух захватывало по самое не хочу, куда уж еще!

Так или иначе, время работало на второе желание… Тетя Вера распорядилась:

– Ну ладно, ребята. Поздно уже. – и повернулась к нам с сестренкой: – Давайте-ка, Саши, покажет вам Вика, где и как разместиться сегодня… А то еще холоднее станет, а она вон в каком легком. – И, заметив страдальческое выражение на моем лице, как смогла, обнадежила: – Утро вечера мудренее. Завтра посмотрим и решим, как вам дальше жить. Может, и так все обойдется. – И повернулась к Вике: – Да, Вика?

В ее вопросе послышалась надежда на то, что папа Вики, если захочет, может позвонить куда надо и от ребят отстанут.

– Да, Вера Ивановна, – решительно кивнула Трава, снова поправила очки и скомандовала нам: – Ну, пошли!

И тут вдруг слегка тормознула Санька:

– Мы только домой сбегаем за едой… А то, Вик, что нам тебя объедать! У нас такой суп вкусный есть! Целая кастрюля! Алька сам варил. Он – мастер, ты еще не знаешь какой! Пальчики проглотишь!

Санька как будто нарочно смешала «язык проглотишь» и «пальчики оближешь», меня рекламируя. Что и говорить, сестренка у меня – настоящий кореш!

– И белье еще возьмем свое, – в бессознательном состоянии пробурчал я и аж похолодел от этой здравой, вежливой идеи, настолько дурацкой и вообще непонятно какой она мне тут же показалась.

– Отставить «домой»! – вдруг с необыкновенной, генеральской властностью по-военному отрезала Вика, намекая на свои родственные связи с «большим начальником наверху, в силовых структурах», а продолжила уже мягче: – Нельзя вам туда сейчас заходить. И свет включать нельзя. Мало ли. Может, тут еще какая «наружка» есть… ну, то есть наружное наблюдение… Саши, давайте не искушать судьбу. Дома у меня всего полно. И еды, и белья. – И еще добавила, как будто слышала раньше опасения тети Веры: – Родителей ваших нет. Как бы, правда, не нарваться на ювенальную полицию.

Против этого лома не было приема…

И опять же, откуда Вика все это уже знала про нас? Ведь вроде ни с кем не общалась – разве что мило здоровалась…

Она поднялась и поблагодарила тетю Веру за чай. Мы с Санькой тоже поднялись и тоже сказали «спасибо»… Как зомби, честное слово!

Артурчик тут тоже резко поднялся:

– Я провожу…

– Не надо! – лютым жестом остановила его Вика. – Не надо лишних людей. Если тебя зацепят, то расколят сразу… Верно ведь?

Артурчик только и сделал, что рот разинул.

В общем, проводили нас с Санькой наши пацаны взглядами, как будто в новую опасную экспедицию… но при этом даже из-за стола выйти не решились. Чем-то таким и вправду генеральским, безоговорочным веяло от худенькой девочки в шортиках. А тетя Вера три куска пирога-таки сунула нам в дорожку. Мы с сестренкой дико порадовались тому, что Трава не отказалась…

Но перед выходом из дома она остановила нас, отдав пакет с кусками пирога Саньке:

– Подождите минутку. Сейчас я гляну на улицу…

И выскочила наружу… Такое впечатление она произвела, что в течение двадцати секунд, пока ее не было, на террасе стояло гробовое молчание, и пацаны только жестами – большими пальцами и знаком «виктория» – поддержали нас…

– Все чисто! – известила Трава, вернувшись.

И…

…и через полминуты перебежкой мы уже достигли калитки, впустившей нас в аномальную зону Травы.

А на десерт – жареная картошечка от бабушки!

Дом, в котором жили Вика Ковылина с бабушкой, стоял в глубине участка. Тропинка к нему пролегала через яблоневый сад, и в поздних августовских сумерках он казался особо таинственным. Сердце у меня колотилось, будто я шел в дом с привидениями… и это, опять же, после всех необыкновенных приключений в «Сигнале»…

Однако уже через десяток шагов мир начал становиться, на удивление, знакомым и уютным. Запах, особый запах действовал на меня лучше всякого успокоительного средства. То был запах… нет, лучше сказать более поэтически – аромат. Аромат… жареной картошки! Мы с сестренкой ох как помнили жареную картошечку нашей бабушки… Только она умела ее так готовить, что просто объеденье! И именно у той бабушкиной картошки был такой аромат!.. Когда бабушки с нами не стало, мама много раз пыталась повторить это, казалось бы, совершенно немудреное блюдо: положи сливочное масло на сковородку, навали порезанную ломтиками картошку и на несильном огне знай помешивай! А вот не получалось так, как у бабушки… И у мамы не получалось, и у папы, и у меня с сестренкой. И запах был другой – не такой аппетитный… И вот теперь мы оба с сестренкой могли поклясться в том, что у Вики Ковылиной, в «царстве Травы», нас встречал тот самый родной аромат. Просто волшебство какое-то! Будто мы, и вправду, оказались попаданцами в прошлое!

Я не решался, а моя сестренка перед крыльцом террасы нарочито шумно потянула носом воздух и восхитилась.

– Ох, какой прекрасный вечерний аромат! – начала она романтически, будто про аромат сирени или магнолий каких-нибудь, а потом спросила очень прозаически: – Это твоя бабушка такую вкусную картошку пожарила?

Вика остановилась на второй ступеньке.

– Нет, – ответила она вполоборота. – Бабушку мама уговорила побыть… в общем, обследоваться в военном санатории под Москвой. Бабушка уехала. Это я сама перед тем, как за вами пойти…

И она двинулась в дом, давая нам возможность дико удивиться и переварить такое откровение… Да, родной запах детства был налицо. Но в то, что Трава еще и пожарит картошку так же, как наша бабушка, не то чтобы верилось с трудом – совсем не верилось!

Вика зажгла на террасе свет. Мы молча вошли и сбросили кроссовки.

Терраса в ее доме была самая обыкновенная – по набору предметов интерьера ничем не отличалась от нашей: достаточно широкий обеденный стол, позади него шкафчик со всякой утварью, за ним газовая плитка, работающая от баллонов… холодильник… умывальничек еще, конечно, у двери…

– Хотите попробовать? – спросила Вика. – Еще не остыла!

В ее голосе слышалось сильное желание узнать наше мнение о ее кулинарных способностях. И она явно приготовила блюдо для гостей, для общего с ними стола.

А кто мог быть против? Все – за!.. День у нас, конечно, выдался обжорный, мы уже почти по горло набиты всякой едой… но, с другой стороны, еда – лучшее средство против стресса… а когда так пахнет жареной картошечкой, как пахло у Вики, то слюнки текут и голод начинает плясать на куче еды внутри тебя, утрамбовывая ее в организме…

– Ну… немножко только, – скромно так про-канючила Санька. – А то мы уже очень сыты… Но пахнет просто обалденно!

И да – волшебство на самой обыкновенной террасе деревенского дома свершилось: это была та самая бабушкина картошка, вкуснятина невероятная!

Мы с Санькой синхронно сделали страшные глаза и переглянулись.

– Что, не нравится? – испугалась Вика.

– Викуня, это профто фудо хахое-то! – с полным ртом признала Санька чудо… прожевала, проглотила. – Мы такую сто лет не ели. У нас только бабушка так ее готовить умела!

– Вот и меня бабушка научила, – как бы немного стесняясь, призналась Вика.

Тут и я осмелился подать голос:

– А мы, дураки, все профукали… не догадались попросить нашу бабушку научить нас… вот и остались так…

– Вик, ты научи Альку, покажи ему как, – перебила меня сестра. – Он вообще на все руки мастер… Супчики такие варит! – уже повторялась она, пугая меня своими четко поставленными целями. – И не только супчики… Он на скейте соревнования выигрывал. В Москве, между прочим! Видела бы ты, как он парапеты берет!

– Ну хватит, Сань! – не выдержал я.

Лицо гореть начало… Подумал, что уже красный, как рак!

Вика остудила живо… Обоих.

– Да уже наслышана о вас тут, – сказала она моей сестренке, порадовав тем, что не пригляделась ко мне сквозь свои строгие с черной оправой очки. – Вы и дроны какие-то умеете собирать.

Сестренка аж оцепенела с вилкой в руке и отчаянно посмотрела на меня.

– Было дело, – хмуро кивнул я. – Были дроны… Соседки просили. Проехали. Больше нужных деталей нет… Тебе можем завтра яблоки так пособирать… Вручную…

– Да-да! – закивала Санька. – С превеликим удовольствием. И даже варенье можем сварить. Мы умеем.

Ясно было, что Вике ничего рассказывать нельзя. Реакция непредсказуема! Вряд ли она поверила бы – на вид Трава в своих очках серьезной отличницы была очень далека от всякой фантастики и небывальщины… Но уж точно стала бы подозревать, что неспроста нас особисты ищут, если мы такое заливаем…

Санька тут же перевела разговор на вопросы о возможных общих интересах… Про свое аниме, манги, про сериалы-дорамы корейские… про музыку. Она, как и я, на территории Травы отключилась от наших правил реконструкции минувшей эпохи… Можно было удивляться тому, что Трава, появлявшаяся у нас на глазах только с раскрытыми толстыми книжками, была сведуща во всем, о чем заводила разговор моя сестренка. И сестренка – да, удивлялась и круглые глаза делала… У них с Травой даже нашлись какие-то общие кумиры-айдолы из дорам. А я вот не удивлялся ничему, а сидел, тупо ловя на себе редкие и быстрые вопросительные взгляды Вики и пытался понять, чем же она меня так… ну как сказать?.. слова «привлекает», «завораживает» вроде не годились… вроде как не втюрился я в Траву по уши подобно тому, как Артурчик в мою сестренку и робеет, видя ее. И я робел перед Травой… но каким-то другим способом… Я как бы легко без нее обходился в обыденной жизни и вспоминал редко и без волнения… но при этом, если проходил мимо ее участка, то всегда ноги мои тяжелели, и я был не в силах справиться с головой, которая, как стрелка компаса, поворачивалась в сторону дома Вики Ковылиной, ища ее взором… А если она была в саду или сидела на лавочке у калитки, то сердце мое начинало подскакивать, и я, наоборот, невольно прибавлял ходу. Вот понимайте, как хотите!

День тот странный и удивительный тянулся долго, но, наконец, решил закончиться.

– Ну что, поздно уже, наверное? – в полуприказном порядке вопросила Вика.

Мы с сестренкой переглянулись.

– Как скажешь, – смирилась за нас обоих сестренка. – Хотя я лично ни в одном глазу.

– Ну, мы можем еще потом поболтать, – предложила компромисс Вика. – А вот брат твой, по-моему, предпочел бы завалиться уже… – И подколола-таки: – Мальчики, они любят поспать, когда им уже негде развернуться…

– Как скажешь, – эхом вслед за сестренкой отозвался я и поймал себя на том, что, и вправду, не прочь бы отдохнуть, перевести дух… в общем, скрыться из поля видимости Вики Ковылиной.

– Тогда, Аль, я тебе свою комнату наверху отдам, на мансарде, – вдруг оглушила меня Вика. – А мы с твоей сестренкой внизу, в гостиной завалимся.

Я похолодел реально… Ночевать в девчачьей комнате?! Это же… это же… слов не найти!

Ох, до чего ж у меня сестренка – свой кореш! Опять спасла брата и друга в одном лице!

– Вик, ты не думай чего! У нас с братом нет проблем, – прямо-таки грозно заявила моя сестренка. – Мы с ним в одной комнате дома ночуем… Ну, у разных стен… ширма там, комната большая… Я бы не хотела брата в твоей комнате одного оставлять. У него там это… паническая атака в чужом месте может начаться… или эта… клаустрофобия… во!

Наверно, я бы заржал на месте Травы. Но она не заржала. Поморгала и спросила:

– Серьезно?

– А то, – на голубом глазу кивнула Санька. – Ты не думай – он смелый. Он один с тремя дрался, когда ко мне низовские подкатили с гнусными шуточками… и боли не боится… Но тут сама понимаешь… У тебя комната девчачья же… Он там заснуть точно не сможет…

Трава посмотрела на меня – и улыбнулась. Честное слово, по-доброму и без всяких штучек улыбнулась… хотя у меня лицо уже опять все горело.

– Я поняла, Сандра, – вполне серьезно доложила Вика. – Тогда берите еще раскладушку и отправляйтесь наверх…

– Так мы можем и в гостиной, а ты у себя наверху, – с вполне резонным недоумением предложила перестановку слагаемых моя сестренка.

– Я еще тогда немного телевизор в гостиной посмотрю, – сказала Вика…

…и мы почувствовали, что… в общем, почему-то приврать решила Вика.

– …и потом, если утром особисты все же и ко мне с вопросами прийти не побоятся, то вы в гостиной, как в западне, окажетесь, – прямо с облегчением придумала еще одну причину Вика. – А с мансарды есть вон лестница и на террасу, и с той стороны дома, с балкончика, прямо в сад… Если что… если они обнаглеют и станут подниматься, вы услышите и успеете слинять…

Мы с сестренкой заметили, что возникла логическая нестыковка – ведь Вика предлагала моей сестренке сначала гостиную… И Трава как будто стелепатила нашу общую мысль:

– И, кстати, да… как это я сразу не сообразила – вам действительно лучше быть наверху обоим!

Не прошло и пяти минут, как укрепилось наше подозрение в том, что Вика подготовила это добровольно-принудительное у нее «подполье» заранее и основательно. В ванной уже стояли в стаканчике две новые зубные щетки – для нас с сестренкой. Были повешены свежие полотенца. Это все чуть-чуть пугало… Потом Вика стала подниматься наверх со стопочкой постельного белья, а я потащил следом за ней раскладушку, стараясь глаз не поднимать…

На втором этаже, перед комнатой Вики, был небольшой холл с выходом на балкончик и лестницу в сад… Вообще, хоть дом и казался вполне деревенским, даже старинным, но был устроен внутри как вполне современный коттедж… В комнате Вики тоже нашлось чему нам с сестренкой удивиться. Одна стена была сплошь покрыта изображениями бабочек – фотографиями, явно своими, и еще распечатанными из Интернета рисунками…

– Очень бабочек люблю! Но прокалывать их иголками – ни за что! – коротко объяснила Вика.

А противоположную стену украшала огромная карта звездного неба. И многие звезды были соединены разноцветными линиями, сделанными белым и красным маркерами.

– …просто с детства любила придумывать всякие собственные созвездия… – как будто еще сильнее смутившись, объяснила и этот странный экспонат Вика, хотя на ее месте можно было и похвалиться.

– И что это за созвездие? – указала Санька на звезды, соединенные красными «ниточками».

Вика несколько секунд молчала.

– Типа Близнецы, – как-то даже неуверенно призналась она.

Мы с сестренкой невольно переглянулись.

– Что-то не похоже на нас… – заметила Санька.

– Ну это так… считайте, абстрактное искусство, – без иронии намекнула Вика на жанр, который нам с сестренкой был тогда совсем незнаком.

Ночной котокошмар

Вика пожелала «спокойной ночи», что нам, конечно, не помешало бы, и ушла… Мы стали устраиваться на ночлег.

– Вообще, странно у нее тут как-то, – вскоре шепотом проговорила Санька. – Кучи главных девчачьих вещей нет… Даже зеркала!

– Может, все в шкафу? – предположил я, глянув на легкий такой шкафчик. – И зеркало в нем на дверце…

– Может… Но все равно странно… – продолжала недоумевать сестренка. – Ну, может и вынесла все, когда мечтала тебя одного тут поселить.

И хихикнула.

Я не поддался.

– …а она, Трава, вообще ничего, – продолжила сестренка, когда уже натянула на себя одеяло. – Хорошенькая на самом деле… И ножки такие – ого-го! Заценил, да?

Я смолчал… но посопел.

– Как из аниме… – и сестренка назвала по имени какую-то героиню аниме со стройными такими ножками. – Вкус у тебя изысканный, бро!

Сестренка еще чуток помолчала… и решила-таки мне горячую головню кинуть:

– И, кстати, по-моему, ты ей тоже нравишься… Стал нравиться… Ну, и близняшка твоя постаралась. Хоть бы «спасибо» сестре сказал…

И тут я спохватился:

– Ух, мы же родакам не позвонили!

Я дернулся к своему мобильнику – а он как был разряжен, так и остался! События дня совершенно вышибли нас из нормального течения дел и режима нужных бытовых мелочей. И зарядника нет – тоже остался дома! А Санька и вовсе хватилась своего мобильника: нечаянно оставила его дома на столе. Вот что значит войти в роль попаданца в догаджетовые времена!

– Завтра как-то надо выскочить до дома… или Траву попросить… – нервничала Санька. – Вообще, мне как-то совсем не в кайф тут почти целую неделю сидеть. Даже на жареной картошке, как у бабушки!

Трудно было с этим не согласиться… Да и найти же надо было нам «зелененьких детишек», которые под нас замаскировались! Или хотя бы контролировать их поиски… В общем, на очереди встал план побега… хотя бы временного…

– Да суп! Суп еще ведь! – вспомнила самый «важный» аргумент Санька. – Он же на столе… Неохота вообще отправлять Траву к нам домой. Не знаю почему, но неохота…

После мы еще поболтали минут десять о том и о сем, стараясь отвлечься от всяких волнений по поводам и без… Потом еще минут десять уговаривали друг друга заснуть. Сами знаете, в чужом доме почти всегда нелегко спится, особенно в первую ночь. А под конец я дико захотел в туалет. То ли чаю в тот вечер перепил, то ли переволновался… Минут десять полежал, прикидывая, дотерплю ли до утра. И сдался…

Выбираюсь из раскладушки…

– Ты куда? – испуганно шепчет сестренка.

– Куда-куда… – прямо огрызнуться мне захотелось. – Сама знаешь, куда…

– Ну вот уж сейчас точно не знаю, – нарочито всерьез призналась Санька. – Может, у тебя свидание назначено. В романтическом саду под луной. С помощью тайной записочки…

И хихикнула.

– Ага… свидание, – почему-то даже полегчало мне. – Деловая встреча с холодным белым другом.

– Сочувствую, – без шуток вздохнула сестренка. – Береги себя.

И повернулась на другой бок.

Тише воды, ниже травы я спустился босиком вниз и добрался до туалета… Боялся, как огня, столкнуться с хозяйкой дома… Джинсы, конечно, перед походом в туалет натянул – не в трусах же щеголять по дому Вики Ковылиной. Обошлось… Выдохнул было…

Но вот на обратном пути дернуло ж меня тормознуть. Услышал я неясный шепот, доносившийся из гостиной… Заметил и тонкую полоску света под чуть-чуть приоткрытой в гостиную дверью. Кстати замечу: дверь с террасы вела прямо в гостиную, а не поначалу в сени, что характерно для всех деревенских домов в Загривках.

И вот я на цыпочках подошел к двери и прильнул глазом к щелке… И что же я вижу! Около подлокотника дивана горит торшер… У дивана стоит сервировочный столик… А на столике лежат… в моей памяти отложились исключительно хирургические какие-то мелкие инструментики… и еще какой-то странный цилиндрический предмет. На диване сидит вполоборота хозяйка дома и держит руками… лежащего на спине кота Валтасара и шепчет что-то такое очень жуткое, хотя шепчет тоном уси-пуси…

– …у-у, какие плохие дяди Валтику злой глазик вставили с наводкой… и ходишь ты, бедный Вал-тик, теперь не сам по себе… вижу, что тебе совсем не по себе… Не бойся… сейчас мы тебе заменим злой глазик на добрый и настоящий… а все, что не надо, отключим.

Вика взяла со столика предмет, похожий на дорогую шариковую ручку, но оказавшийся фонариком…

И навела его на тот самый глаз кота Валтасара, который был когда-то утрачен в бою с воронами, а потом странным образом вырос вновь, каковой феномен мы с сестренкой и засвидетельствовали на поле.

Валтасар дернулся и попытался оцарапать Викину руку.

– Не бойся, не бойся… Не будет больно, – прошептала Вика и другой рукой крепче прижала кота к дивану.

Она положила фонарик обратно на столик и на пару мгновений накрыла ладонью голову Валтика.

И кот вдруг обмяк…

– Так… значит, придется с легким наркозом, – проговорила Вика.

Теперь она взяла тот самый непонятный цилиндр, стала держать его торцом над головой кота и медленно вращать в пальцах. Вдруг послышался такой звук вроде «чпока»… похожий на звук, когда выдергиваешь ногу из жидкой, вязкой грязи… И я мог поклясться, что увидел именно то, что увидел! Новый глаз кота вылетел из глазницы прямо в цилиндр… и за ним потянулся из кошачьей головы тонкий-претонкий металлический проводок, блеснувший на свету…

Я отшатнулся… Меня аж скрючило от ужаса, от всей этой анатомической жути… К горлу подкатил комок. Я сжал горло рукой, да так, что чуть ли самого себя не придушил. И на дрожащих ногах двинулся к лестнице…

Пока я поднимался едва живой, меня колотило ознобом… И еще потом под одеялом я зубами долго стучал.

Я решил ни слова не говорить сестре и был рад тому, что она успела заснуть до моего возвращения.

Что я такое явно запретное и секретное увидел – вообще не мог никак себе объяснить! Хотя всю нашу с сестренкой жизнь, начиная с похода в «Сигнал», уже никак нельзя было объяснить с помощью логики, науки и вообще здравого смысла! Разве что с помощью психиатрии, которая глюками занимается.

Худшее и самое страшное, что мне приходило в голову: а вдруг Вика-Трава, такая милая, скромная и невинная с виду, на самом деле жуткий маньяк… маньячка… может, она специально заманила нас к себе, чтобы дождаться удобного момента, а потом усыпить и расчленить на всякие дефицитные и очень дорогие детские органы… или тупо сожрать нас под жареную картошечку… На другом полюсе сознания вяло мерцали «хорошие версии»: а вдруг мне это все показалось… а вдруг Вика собирается стать хирургом и просто решила подлечить кота как-то по-своему… Но тогда откуда у нее такие продвинутые технологии… типа подсадки имплантов новых глаз… От папы, который Большой-Начальник-Наверху?.. Все равно какая-то жуть получалась…

Всегда ношу с собой любимый мой перочинный ножичек – красный, швейцарский, с полдюжиной всяких острых штучек. Почти как талисман ношу! И вот теперь, укрывшись под одеялом как был – в джинсах! – я еще и самое длинное лезвие, десятисантиметровое, перочинное, вынул… и так вот, лежа на спине, сжал его в руке…

А потом вдруг забылся… видимо, выгорел весь… и мне приснился-привиделся Кошмар Кошмарович Кошмарский… Будто лежу я на спине, а у меня на груди сидит Валтасар и смотрит мне в глаза своими разными глазами… и ничего хорошего его взгляд не сулит… И вдруг вокруг обоих глаз Валтасара проявляются черные овалы… эти черные овалы превращаются в очки… очки Вики Ковылиной!.. И смотрит на меня сверху, в упор и впритык, уже не кот, а сама Вика Ковылина… и вкрадчиво так говорит: «Сейчас я заменю твои глаза на мои… и ты будешь видеть все-все… не бойся… больно не будет…» Вика немного отстраняется… И вот уже куда-то пропали с лица ее очки… а она берет и своими милыми анимэшными ручками вынимает свои милые глазки из своих глазниц…

И тут я дико вскрикиваю, дергаюсь и опрокидываюсь набок вместе с раскладушкой!

Сестренка, естественно, катапультировалась ко мне, как летчик из подбитого истребителя…

– Ты что?! Что с тобой?! – схватила меня за плечи.

Помню, что пробормотал:

– Валить надо…

Тут Санька, заметив и вовсе неладное, схватила меня за запястье руки, которой я крепко сжимал открытый ножик… И поняла, что привиделся мне не кошмар, а что-то похуже…

– Ты что-то видел? – прямо опаляя меня своим дыханием, прошептала она. – Там… внизу…

И я тоже кое-что понял: смолчать не придется, а соврать не получится… И я все рассказал Саньке о том, чему оказался невольным свидетелем.

Реакция сестренки меня очень удивила, а потом, и вправду, слегка успокоила…

– А-а! – выдыхая с облегчением, протянула она. – Ну, это объяснить можно… если тут вообще что-то можно объяснить… Мы ж не знаем, какие теперь технологии у особистов… Валтик, и правда, вел себя странно. Его могли запрограммировать, чтобы следить за нами… какой-нибудь чип вставили в мозги… ну, и камера у него там вместо глаза была вставлена… а ты, понимаешь, – «регенерировал», «вырос, как у ящерицы»… Я на месте Валтика обиделась бы… А все проще оказалось. Если у Травы отец – там типа генерал фээсбэ, может, она знает про эти технологии… ну, и нейтрализовала Валтика… Она ж его точно не убила, да?

– Да вроде нет, – уже с трудом вспоминал я. – Наоборот, говорила, что заменит ему плохой глаз на хороший…

– Ну вот, – ткнула в меня сестренка пальцем. – Расслабься… Скорее всего, Трава на нашей стороне. Стопудово…

Как вы полагаете, мог я расслабиться?..

– Но в одном ты прав, Аль: валить надо, – твердо согласилась Санька. – Мой сотовый – это раз… Суп – это два… Искать «зелененьких» – это три… Ну, и вообще надо валить – это четыре. Сейчас сколько времени?

Время у нас было только в мобильниках, а с мобильничками, как я уже говорил, были проблемы. Мы посмотрели в окно на бледный свет, прикинули и решили, что примерно пять утра…

– Надо бы еще попытаться поспать, а то днем никакими будем, – резонно заметила сестренка. Затем посмотрела на меня, посмотрела на себя и приняла решение: – Знаешь, я все-таки тоже приготовлюсь. А ты вообще не снимай…

И стала сама натягивать джинсы.

Утро вечера не мудренее, а коварнее…

В общем, мы как-то по очереди, «посменно» выпадали с Санькой из реальности в смутное забытье, а когда услышали, что Вика завозилась внизу, то сначала немного выждали, а потом осторожненько спустились.

Вику Ковылину было почти не узнать. Очков не оказалось, волосы заплетены в косу, толстовка, джинсы с широченными штанинами и фирменной дырой на колене. Не кроссовки на ногах, а кеды.

– Доброе утро!

– Доброе утро, Вика!

– Не думала, что вы так рано встанете…

– А сколько сейчас?

– Семь тридцать…

– Ну, мы решили, что надо помочь тебе на стол накрыть, – круто завернула Санька.

– Спасибо! Как спалось?

Небольшая пауза…

– Честно говоря, так себе, – признался я, снимая с себя ответственность за столь кислую и мятую физиономию. – Наверно, от того, что на новом месте.

– А я нормально спала, – понизила Санька градус моего подозрительного вида. – У тебя там классно!.. А ты какая-то совсем другая…

Вика ко всему прочему изменению имиджа тем утром казалась еще и «девочкой повышенной веселости», а вовсе не такой сдержанной, вся в себе, какой мы видели ее раньше. Тем утром светилась вся.

– Да, рано утром стараюсь без очков походить… немного глаза тренирую, – не слишком определенно ответила она и добавила: – Идите умойтесь… потом поможете…

На завтрак Вика угощала нас котлетками какого-то странного зеленоватого оттенка… Я посмотрел на них с легким ужасом, потому что пахли они, хотя и очень вкусно, но уж слишком по-мясному… прямо вот как будто из совсем-совсем свежего мяса были сделаны.

Вика стрельнула в меня взглядом и… поняла по-своему:

– Вы с сестренкой – вегетарианцы?

– Да нет… – пробормотал я.

– Еще нет, но постараемся, – как всегда пришла на подмогу Санька.

– А я вот – вегетарианка, – призналась Вика. – Эти котлетки – из авокадо и еще пары овощей, которые тут не растут… поэтому так пахнут.

«Как будто авокадо у нас прямо здесь на огороде растет!» – про себя хмыкнул я, но по усталости и рассеянности в смысл Викиной фразы не углубился… А котлеты оказались жутко вкусными и действительно напоминающими свежее куриное мясо.

Завтрак завершился тем, о чем мы в тот момент могли только мечтать.

– Мне надо в город сбегать, – сообщила Вика. – Кое-какие дела… Заодно на разведку. Попробую разузнать через УВД, чего это по вашу душу сюда особисты могли намылиться… Меня там знают.

Нашей главной задачей было в тот момент не выдать радости.

– Ага, давай! – просто и деловито сказала Санька. – Мы тут скучать не будем. Только зарядник нам оставь…

– Моим ноутбуком можете попользоваться, – предложила радушная хозяйка. – Вай-фай у меня в норме… Книжки еще есть. Стеллаж в гостиной… Там, правда, в основном про бабочек и про космос. Но еще кое-что из классики имеется. Бунин, Гоголь…

Кто бы сомневался в том, что Вика только классику читает… несмотря на свои модные прикиды!

– Ага, классику нам как раз подтянуть надо, – на голубом глазу подхватила моя сестренка. – С ней и завалимся у тебя. Но если что-то по хозяйству надо, давай.

– Лучше классику, – хитрый такой взгляд сделала Вика…

…и через пару минут ушла, попросив только одно «по хозяйству» – вымыть посуду.

Ну, мы выждали, посудой погремели… и собрались с духом.

– Валим? – первой не выдержала как раз Санька, скучавшая уже смертельно по своему смартфону.

– Валим! – безоговорочно принял я тему. – Суп, смартфон твой, зарядник…

– Не, зарядник пусть ее будет, – перебила меня сестренка. – А то еще проколемся, если нечаянно увидит наш. Еще к тете Вере надо заскочить… и с пацанами переговорить, что и как дальше. Пары часов хватит, чтобы успеть…

– Да раньше успеем! – не сомневался я.

Перед выходом мы собрались с духом и заглянули в гостиную. Сервировочный столик стоял в противоположном от дивана углу, и никаких орудий хирургических пыток на нем не сверкало.

– Не злись, Аль… но может, тебе вся эта жуть все-таки приснилась? – осторожно, ради моего же успокоения, предположила Санька. – Мы ж и так успели всякого насмотреться… Мог же быть просто ночной кошмар, похожий на реальность.

Я не обиделся. Я и сам очень хотел, чтобы так оно и было, о чем и сообщил сестренке… но в душе не успокоился.

Мы, невольно пригнувшись, перебежкой достигли калитки, высунулись осторожно из-за забора… Улица была безлюдна, если не считать незнакомого велосипедиста. Но на особиста под прикрытием он, на наш взгляд, никак не походил.

Рванули через улицу к нашему дому. Ломанулись на террасу. Думали перевести дух, но…

Супа на столе не было!.. Ну ладно: этот фокус можно было легко объяснить контрольным визитом тети Люси… Однако ж прямо на месте кастрюли стоял другой предмет – литровая банка с вареньем!.. В нашей новой реальности мы бы уже не удивились, если б узнали, что кастрюля с супом путем квантовой трансформации превратилась в банку с вареньем… Но эта мысль нам в головы не пришла, потому что банка была знакома. Это была одна из банок, стоявших в подвале…

В свое время бабушка, которой теперь уже не было с нами, наварила всякого разного варенья на целый полк и почти на каждой банке оставила этикетку с милой надписью «ЛЮБИМЫМ ВНУЧАТАМ». Мы с сестренкой далеко не чемпионы по поеданию варенья и вообще не сластены, а Санька еще и фигуру с детства блюдет… В общем, в большинстве банок варенье давно и жутко засахарилось, но выбрасывать их рука не поднималась. Так не хотелось душу бабушки огорчать-расстраивать! И вообще: только подумаешь, не выбросить ли, так комок к горлу подступал – и у нас с сестренкой, и у нашей мамы…

Ивоттеперь, словнонамвупрек, настолекрасовалась одна из банок. На этикетке, сделанной из тетрадного листа в клеточку, надпись красным карандашом: «КЛУБНИКА ЛЮБИМЫМ ВНУЧАТАМ». Прямо светилась этикетка нам в глаза, так что надпись была видна от двери, где мы стояли опешившие.

– Тетя Люся, что ли, прикольнулась? – предположил я.

Мы подошли к столу осторожно, как кошки – к незнакомому предмету.

И только у стола обратили внимание на то, что к банке на столе прилагались блюдце и две ложки. Даже не чайные, а десертные – ешь до отвала! И самое удивительное: обе ложки были измазаны вареньем, и с них по блюдцу еще немного растеклось!

– Пацаны, что ли, прикольнулись? – внесла более правдоподобную версию моя сестренка. – Похозяйничали у нас, гады, и смылись.

Банка была сверху прикрыта, и оказалось, что крышка лежит на ней просто так, неприкрученной.

Я снял ее… Мы, невольно прижавшись друг к другу висками, сунули нос в банку… и обалдели еще сильнее! Клубничное варенье было свежайшим. И пахло умопомрачительно! Мы с сестренкой одновременно и машинально схватили ложки и сунули в банку… Глаз и нос не обманывали!.. А уж язык – и подавно!

– Думаю, это скорее тетя Вера прикольнулась, – выдвинул я новую версию, облизывая губы. – Она бабушку очень любила…

– Это да, – согласилась Санька. – Она могла… А потом пришли эти гады и стали жрать.

Очень миролюбиво, надо сказать, сестренка выразилась про «гадов».

В общем, исчезновение супа – а он, и вправду, оказался убранным в холодильник – и появление банки мы с Санькой объяснили для себя по-научному и мужественно отказались от привала и чаепития с роскошным клубничным вареньем. Отложили его до лучших времен. Были у нас дела поважнее.

Санька сбегала в комнату за своим мобильником. И мы намылились рвануть к тете Вере. Надеялись увидеться и со Славкой, который наверняка еще помогал маме.

Эх, как мы прокололись! Надо было задворками, а мы в спешке лопухнулись и двинули по старинке – по улице… Хотя это нас, наверное, все равно не спасло бы.

Мы почти достигли дома тети Веры, когда нас догнал белый микроавтобус «мерседес». Признаться, мы его заметили, еще когда выходили с нашего участка, но не придали значения: белый цвет – цвет мира и безопасности… вот бы черный – тогда, наверное, насторожились бы и дали задний ход.

Микроавтобус еще не успел полностью остановиться, когда его дверца скользнула в сторону и нам наперерез выскочила из него эффектная длинноволосая блондинка с микрофоном в руке…

Мы не герои. Герои не мы…

– А вот и наши герои! – звонким, громким, отлично поставленным голосом выпалила она. – Нашлись, наконец… Как в том стихотворении Маршака:

«Ищут пожарные,

Ищет милиция,

Ищут фотографы

В нашей столице…»

А мы нашли! Привет героям!

И тотчас путь нам окончательно перекрыл худой парень с мощной видеокамерой, вооруженной микрофоном, похожим на ствол пулемета.

– Вы кто вааще?! – панически вскрикнула Санька.

– Как кто? Родное телевидение! – весело доложила блондинка.

Надо было догадаться: и на футболке, и на бейсболке парня, и на боку микроавтобуса красовались буквы ОТ-П:

ОБЩЕСТВЕННОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ – ПЛАТОНОВ

– А мы тут при чем? – в полубессознательном состоянии подал и я свой голос.

– То, что вы – скромные ребята, только радует, – надвинулась на нас блондинка. – Вы не хотите известности – и это похвально. Наверное, боитесь порицания: пробрались в опасное место, на стройку, на кран лезли… да еще по стреле… Боитесь родителей напугать. Все это очень понятно. Но не страшно! Никто вас ругать не станет, и родители будут вами гордиться!

– Отпустите нас, пожалуйста! – жалобно пропела Санька.

Блондинка вздохнула и глянула на парня, который целил в нас камерой…

– Крановщица Валя Корешкина очень огорчится, если мы вас отпустим, – сменила блондинка бодрый тон на вкрадчивый. – Она очень хочет сказать вам «спасибо» за свое спасение. Она сейчас в больнице, но чувствует себя уже гораздо лучше… И к тому же пожарные вам грамоту готовят, а мэрия – премию и награду за спасение человека.

– Мы ничего не знаем! Мы никого не спасали! – не вынесла ужаса нашего положения моя сестренка. – Отпустите нас!

– Что я тебе говорил, Ленок, – хриплым, тихим голосом проговорил парень-телеоператор. – Они в шоке. Уйдут в несознанку.

И тут у меня все как-то разом устаканилось в голове. Я взял сестренку за руку, попросил ее успокоиться и на честном «голубом» глазу (хотя глаза у меня, напомню, скорее серые, в отличие от сестренки) сообщил телевизионщикам:

– Вы нас извините, пожалуйста… Но мы, правда, все очень плохо помним. Наверное, действительно, в шоке были… и все делали в шоке. Стройку вдали помним… а потом, как отрезало. Что-то вроде амнезии… Ну, знаете, бывает такая в экстремальных случаях… Сегодня с утра пытались что-то вспомнить… но все, как в тумане…

– Ага… В полном тумане, – поддержала меня сестренка.

По тому, как расслабилась ее кисть, я понял, что она экстремальный случай с телевидением уже немного переварила и начинает успокаиваться…

Блондинка пригляделась к нам, наморщила лоб аж до морщинок, губы поджала…

– Погоди, Виталик. Выключи пока… Потом обрежем немного, – подала она команды оператору… Затем снова перевела взгляд на нас, поморгала и собралась с мыслями. – Ребята, сделаем так… Извините, но обратного пути у нас уже нет. Корешкина ждет. А главное, мэрия ждет. Мы без вас вернуться сейчас не можем. Нам через три часа репортаж сдавать… Давайте так. Мы немного посидим в автобусе, вы успокоитесь, мы вас какао горячим угостим… с бутербродами… И покажем вам хронику… уж извините, вашего подвига. Какой был, такой и есть, иначе не назовешь. Наверно, тогда вы все вспомните. Потом в больницу ненадолго съездим, к Вале-крановщице… В мэрию я позвоню – пусть они вас прямо в больнице и наградят… а потом мы вас домой отвезем. Хорошо?

Мы стояли… молчали… как говорится, адаптировались.

Я еще даже успел подумать, что те особисты искали нас именно по этому и только по этому поводу. И это было бы маленьким счастьем!

– Еще фруктов вам с собой дадим, – продолжала искушать нас блондинка. – И родителей ваших я беру на себя. Идет?

Деваться было некуда… И мы с сестренкой дружно и обреченно кивнули.

…Насчет горячего какао и бутербродов с колбаской салями и сыром телевизионщики не обманули – и на том спасибо! Хотя мы с Санькой были уже сыты завтраком у Вики, мы набросились на бутерброды – со страху и со стрессу жор нас пробрал! Попутно знакомились с хроникой Нашего-Ненашего Подвига… Телевизионщица рассказывала и показывала – кадры хроники с камер слежения, фотографии… «Зелененькие» Мы-Не-Мы подставили нас, конечно, по полной программе!

Дело было так… Двумя днями ранее на стройке первой высотки в Платонове случился опасный инцидент. Хотя по прогнозам должен был случиться только легкий дождичек, но перед ним в районе строительства вдруг рванул короткий, но небывалый, аномальный шквал. И надо же было так совпасть, что именно в этот момент кран поднимал широкую плиту, которая пришлась всей плоскостью прямо на удар шквала… Получился такой бетонный парус… Потом, правда, и в конструкции самого крана комиссия обнаружила какой-то дефект. В общем, трагическое стечение обстоятельств… Стало бы трагическим, если бы не наши инопланетные клончики. Кран стал валиться – и «ушел» стрелой прямо в проем окна одного из этажей строившегося здания. Крановщица Валя в своей кабине ударилась обо что-то головой и потеряла сознание… Да и вообще, выбраться ей обычным путем было уже практически невозможно – башня крана немного изогнулась, и какая-то балка, или как там это называется, перекрыла лестницу… Прораб тут же вызвал «скорую» и пожарных. Строители, столпившись внизу и поодаль, стали внизу молиться и гадать, достанет ли пожарная лестница до кабины… При этом опасность продолжала нарастать: стрела крана очень медленно, но верно уходила дальше в здание – и кран вот-вот грозил рухнуть совсем…

Внезапно опасное движение стрелы остановилось – она как будто во что-то уперлась. И все увидели, как по стреле друг за другом, держа дистанцию метров в пять, стремительно, будто цирковые акробаты, движутся две маленькие фигурки… Ну, явно не взрослые люди! Строители затаили дыхание… А ребятишки так же ловко и шустро, как даже не акробаты, а обезьянки, спустились со стрелы к кабине, пробрались в нее и… короче говоря, спустили вниз лишившуюся чувств крановщицу на тросе – то есть с помощью компактного канатно-спускового устройства «Самоспас»…

Пока строители вместе с прорабом хлопотали вокруг крановщицы… а тут уж и платоновская «скорая» примчалась, таинственные детишки-спасатели точно так же выбрались назад – на стрелу и по стреле в здание… И пропали!.. Ну, с земной точки зрения тут фокуса особого не видно: в здании, тем более на этаже, куда воткнулась стрела крана, и на ближайших этажах ни одного строителя не было – все вниз помчались от греха подальше!

Смелых детишек хватились… а их уж нет нигде! Стали изучать съемки с камер слежения… увеличивать изображение… Оказалось, один из строителей этот «смертельный номер под куполом неба» на мобильник снимал… Журналисты взялись за дело оперативней полиции, которой этот случай не был особо интересен: никто не погиб, никого не ограбили. Кто-то где-то нас с сестренкой раньше видел, кто-то припомнил, что есть близнецы такие в Загривках… Дальше все понятно…

– Ну что, вспомнили? – уже нетерпеливо спросила нас блондинка-телевизионщица.

Мы с набитыми ртами смиренно покивали.

– Вы что, акробатикой занимались? – поинтересовался, правда без особого интереса в голосе, оператор Виталик, но вдруг ожил: – Такой высоты не боитесь! Я бы там умер со страху!

– Занимались, занимались, – покорно, себе под нос подтвердил я, стараясь не смотреть в глаза и в камеру оператора Виталика, и добавил, невольно подняв взгляд: – Да нам самим страшно было до жути!

– Было, было! – подтвердила сестренка.

Это было единственное, в чем мы не соврали: страшно было, хотя и не там и не тогда.

– Как вы оттуда слиняли-то? – продолжил тихий допрос оператор Виталик.

– С другой стороны со второго этажа спрыгнули, – выдала версию Санька. – И смылись. Шума не хотели.

– А рояль в кустах откуда? – задал странный вопрос Виталик.

– Какой рояль?! – первой удивилась блондинка – новостник платоновского телевидения.

– «Самоспас», – уточнил Виталик. – Откуда вы его взяли? Говорите ж, что случайно у стройки оказались…

– Так он там, в кабине, был, – нашелся я.

Виталик пожал плечами:

– Странно… Прораб сказал, что там такого не было раньше.

– Крановщица могла в этот день принести – может, предчувствовала что-то нехорошее, – прямо спасла нас добрая блондинка.

– Если б я занимался акробатикой и был бы руфером, то всегда бы такой с собой носил… – с хитрым намеком и о-о-очень хитрой улыбкой заметил оператор Виталик. – И всегда бы около строек небоскребов ошивался.

И подмигнул нам, зараза!

Видя, что мы, наконец, ожили, пришли в адекватное состояние, порозовели и даже практически все про все вспомнили, блондинка намекнула нам на обязательное посещение больницы. Мол, готовы ли мы навестить крановщицу?

Санька очень удивила меня своим энтузиазмом:

– Готовы, готовы! Еще как готовы! Всегда готовы!

А в больнице удивила меня еще сильнее. Они с милой, круглолицей крановщицей Валей Корешкиной, которая с перевязанной головой лежала на кровати под одеяльцем (вставать ей запретили), целовались и обнимались, как старые подружки, и даже слезу обе пустили. «Прямо конфетка получилась!» – радовались потом и блондинка Лена, и оператор Виталик.

Чуть позже, когда дожидались мэра, мы с Санькой отпросились в туалет («Надеюсь, “Самоспас” там у вас не прикопан в кабинке?» – схохмил нам вдогонку оператор Виталик), и в коридоре я невольно… как бы немного попенял сестренке за чрезмерные эмоции. Мол, это ж не мы крановщицу спасли, а она, как ангелов-хранителей своих, нас встретила… как-то неловко, в общем.

– Включи мозги, Аль! – жестким шепотом бросила мне сестренка. – Это ж я не себе, а ей праздник устраиваю, стараюсь… А ты все как тормоз тут!

С этим тоже нельзя было не согласиться. То есть и с тем, и с другим.

Подъехал чин из МЧС, то есть пожарный. Вручил нам грамоту типа «За храбрость».

Потом подгреб представитель мэрии. Не сам мэр, а его помощник. Ценным подарком оказался… тяжеленький бронзовый бюстик русского гения Михаила Васильевича Ломоносова, который был в Платонове проездом триста пятьдесят лет назад или еще раньше… «Хоть бы шоколадный такой дали!» – прямо-таки хором пробормотали мы с сестренкой, когда помощник мэра, пожав нам руки, отошел. Правда, Саньке повезло немного больше: ей еще вручили косметический набор всяких полезных кремов, выпускавшихся местной парфюмерной фабрикой… так сказать, на вырост.

И все! На этом торжества были свернуты… Мы боялись, что про наших родителей вспомнят и попытаются их позвать, но обошлось на наше счастье, именно потому, что подвиг решили не афишировать. Нас потом просветили насчет того, почему не стали устраивать награждение в самой мэрии и вести репортаж оттуда… хотя, казалось бы, мэру такое братание с детьми-героями было бы очень на руку. Хайп ограничился тридцатисекундным сюжетом в дневных теленовостях и заметкой в местной газете с героическим названием «Платоновские рубежи», названием, родившимся еще на исходе Гражданской войны. В общем, взрослые решили, что раздувать событие – значит рекламировать и провоцировать опасное поведение подростков в местах, куда вход посторонним воспрещен. Тем более – на стройках. Тут мы с мэром были заодно, что и говорить!

Мы просили отпустить нас прямо из больницы, но телевизионщица напомнила о своем обещании довезти нас до дома. Причем довольно таки назойливо напомнила… Видно, ей еще хотелось с нами пообщаться. Может, она книгу тогда решила написать про всяких героических подростков или же в своих будущих воспоминаниях упомянуть какой-нибудь эксклюзив, который не вошел тогда в репортаж.

Мы вышли из больницы и направились к микроавтобусу… и даже не сразу обратили внимание на грозный черный внедорожник «Тойота» с тонированными стеклами, стоявший прямо перед микроавтобусом. Тут бы нам с Санькой сообразить и сделать ноги… но мы ж расслабились, с подарками тащились…

Из князи – в грязи…

Есть такая поговорка – «Из грязи – в князи»… И я нарочно сделал грамматическую ошибку, вывернув поговорку наизнанку. И для рифмы, и для более ясного понимания того, как внезапно, не заморачиваясь правилами грамматики, может повернуть жизнь… и все твои былые заслуги вдруг полностью потеряют свое значение…

Из внедорожника вышли два крепких типа в серых пиджаках, неярких галстуках… оба с каменными лицами. Они заслонили нам дверцу микроавтобуса, но поздоровались вежливо.

– Добрый день! – сказали.

– Здрасьте! – фамильярно, хотя и настороженно ответила блондинка. – А вы кто?

– Областное управление фээсбэ, – ответил тот, что был повыше и стриженый покороче. – У нас есть вопросы.

И показал «корочку».

Блондинка напряглась, но взяла себя в руки:

– Сейчас мы ребят отвезем домой и будем к вашим услугам, – громко и крепко официально сказала она.

Особист улыбнулся левым краем губ и ответил:

– Мы сами их отвезем. Они-то нам и нужны.

Блондинка посмотрела на нас так, как, наверно, посмотрели на нее мы с Санькой, когда она настигла нас в Загривках.

Ясное дело, на нас уже лица… вернее, лиц не было.

Блондинка закусила губу – видно, догадалась о том, что полной невиновностью, как в случае с краном, мы козырять не можем… Что-то случилось.

– Разрешите нам следом поехать, – спросила она особистов, намекнула нам на свою поддержку, невзирая ни на какие возможные проблемы.

– Нельзя! – отрезал второй.

– …так, Виталик, сними кадр на всякий случай, – тоном уже бывалого военкора велела блондинка оператору.

– Убери камеру! – негромко, но по-тигриному прорычал первый особист.

И тут же обратился к нам удивительно милостиво, если не ласково:

– Вы, ребята, не бойтесь… Просто есть несколько вопросов к вам… Вы могли кое-что видеть… и если видели, то нам расскажете. Садитесь в машину. – И ткнул в мою сторону двумя пальцами, как стволом пистолета: – Ты, Александр, на переднее.

Мы тупо полезли в черный-черный внедорожник.

И с полминуты все четверо сидели в полной, прямо могильной, иначе не назовешь, тишине.

– Ну… немного успокоились? – спросил первый, севший на водительское место и положивший свои большие кисти на руль.

– Не знаем, – послышался голосок Саньки.

Первый повернулся так, чтобы видеть не только меня всего, но и Саньку на заднем сиденье, и спокойным таким, миролюбивым голосом проговорил:

– Интересные вы, конечно, ребята. Успеваете по всем запрещенным местам. И даже кое-где, оказывается, в нужном месте и в нужное время. Отважные и ловкие, конечно… Ничего не скажешь. Герои дня. Это надо честно признать… Но знаете ли, героические действия не могут служить оправданием противозаконных действий, приведших к хищению государственной собственности в особо крупных размерах…

С половины этого монолога голос особиста уже звенел в моей голове, как колокол, возвещающий о пожаре… причем висящий прямо около уха!

– …и что скажете? – многозначительно вопросил он.

Снова в этой «коробке», куда мы угодили, стала сгущаться и даже как будто становиться тьмою зловещая такая тишина.

Мы не то чтобы собирались с духом и с мыслями; мы вообще ни с чем не собирались… Пока понимали только то, что наши «зеленькие» клончики подставили нас по полной программе аж дважды: один раз на медаль за героизм, а второй – на колонию для несовершеннолетних преступников. Причем, как известно, если плюс умножить на минус, в итоге получится жирный минус…

– Короче говоря, ребята, – подключился к допросу второй особист абсолютно тем же спокойным, доброжелательным, но чуть рокочущим голосом… на слух как будто один и тот же человек говорил, – вы взяли одну вещь, которая вам не принадлежит… Вещь очень дорогую и к тому же секретную. Вы вот еще несовершеннолетние, и нам трудно поверить, что вы взяли то, на что случайно наткнулись в запретной зоне. С камеры наблюдения видно, что вы действовали очень четко и целенаправленно. Кто-то вас попросил это сделать… уговорил… может быть, даже угрожал… С этим мы потом разберемся. Сейчас другой вопрос. Если эта вещь у вас, то верните. Если уже не у вас, то все сложнее и хуже. Скажите, где она…

И тут заговорила Саня, моя храбрая сестренка. Заговорила сразу – голосом уверенным, громким, хотя и нервным, с дребезгом в ее нежном горлышке… Я успел перед тем подумать, что девочке особисты поверят скорее, чем мне, и она как будто телепатически уловила мою трусливую, что и говорить, мысль… хотя и рациональную.

– Вы знаете… вы, наверное, нам совершенно не поверите, но мы ничего не помним, что было в последние дни… Вообще ничего! Мы вообще не помнили, что спасали эту крановщицу… Если не верите, то спросите этих телевизионщиков. Они перед тем, как в больницу нас везти, целый час рассказывали и показывали на видео, что и как там было… на этой стройке… Да если б я в сознании типа была, я ни за что не полезла бы на этот кран! Я дико высоты боюсь… И то мы так очень неясно, смутно что-то вспомнили, когда они про нас кино нам показывали… И про эту вашу вещь мы не помним ни-че-го! Честное слово! Скажи, Аль!

– Ну да вот… – кивнул я, шевеля лопатками и стараясь отлепить от спины прилипшую к ней футболку. – Я ничего не помню.

– Хоть убейте, не помним! – прибавила высоких нот и децибел громкости моя сестренка. – Можете проверить нас…

– …на детекторе лжи, – поддержал я идею… и даже на душе легче стало. – Мы как зомби все эти дни…

Особист сначала очень остро вгляделся в меня, а затем вывернул голову и весь подался через спинку в сторону Саньки. Потом снова посмотрел на меня.

Было видно, что и по нашей реакции, и по долгу службы он вынужден не сбрасывать со счетов и такую, самую неправдоподобную версию – версию о том, что какие-то злые силы в лице, к примеру, иностранных разведок, как-то сумели зомбировать бедных детишек-близнецов, запрограммировать их на противозаконные действия… и отключить у них страх, что позволило детишкам мимоходом и героизм проявить на родной земле.

Особист потянулся к бардачку передо мной, открыл его и достал оттуда черный цилиндрический предмет, похожий на чехол от небольшого фотообъектива.

– Вот на это похоже, – сунул он его мне под нос. – Видели что-то подобное?

Я пожал плечами:

– Не помню…

Сестренка моя ответила то же самое, когда штуковину показали ей.

– Поехали к месту, – со сдержанным нетерпением предложил второй особист, сидевший позади рядом с Санькой. – Может, там вспомнят что-то.

Мы с сестрой еще больше успокоились, поняв, что и второй готов поверить в невероятное – в то, что мы не врем и уходим в честную, самую что ни на есть чистосердечную несознанку…

Ехать оказалось не слишком далеко, и пункт назначения ничуть нас с сестренкой не удивил. Машина тормознула на узком, раздолбанном лесном шоссе перед металлическими воротами, которые всеми своими силами поддерживали полуобвалившиеся бетонные плиты по сторонам от них…

Второй особист вышел и поколдовал с замком. Я же тем временем прикидывал, насколько близко мы от знакомого лаза и не попробовать ли в перспективе дернуть к нему, если… а что «если»? Вот насчет реального повода к бессмысленному побегу ничего в голову не приходило.

Потом мы снова остановились, но не на площади у дома культуры закрытого городка «Сигнал», а в лесной чаще – перед другими воротами, поменьше. Но ограда здесь была куда надежнее – вся металлическая, пятиметровой высоты. Раньше, во время вылазок в «Сигнал», мы подходили к этой ограде, окружавшей квадратный периметр со стороной примерно в сто метров, но преодолевать ее, обтянутую сверху жуткой колючкой, не решались: ходили слухи, что по самой ограде и колючей проволоке проведен электрический ток.

Эти ворота также распахнулись перед нами, но особист перед тем не выходил, а навел на них штучку, похожую на ту, какой дистанционно открывают шлагбаум на стоянках, только побольше. Заехав внутрь, внедорожник повернулся правым боком к зданию – так повернулся, чтобы оно было хорошо видно именно нам с сестренкой. Здание было кубическим, и ряд длинных, но узких окон имело только на уровне третьего этажа.

– Узнаете? Вспоминаете? – вопросил нас особист-водитель.

– Вообще без понятия, – осмелев, не соврал я ничуть, ведь мы, и вправду, никогда это здание не видели.

– Уже странно и непонятно, как вы во внутренний периметр проникли… не говоря уж о самом объекте, – без угрозы в голосе и с искренней озадаченностью заметил второй особист и обратился к первому: – Ладно… покажи им. Я тоже покажу.

Они одновременно включили в своих смартфонах видеозапись, сделанную на этом объекте камерой наблюдения, и синхронно показали ее нам с Санькой.

Съемка велась с помощью тепловизора в каком-то глухом и темном помещении. Похоже, в подвальной зоне, поскольку по стенам тянулись кабели и трубы… Два белесых силуэта, на нас, конечно, похожих, но не до явного сходства, подошли к ящику, висевшему на стене, и открыли его. В ящике ярко засветилось что-то небольшое и круглое. Вот с этим круглым эти Как-Бы-Мы повозились и открутили его… То есть покинули пространство, покрываемое камерой, с той яркой небольшой штуковиной в руках.

– Ну что? Вспоминаете? – как ни странно, так же спокойно и приветливо вопросил вновь особист-водитель.

– А это вообще точно мы? – не постеснялся я своего вопроса.

– Точно вы… – кивнул особист и даже усмехнулся. – Большегруздевы. Александр и Александра. Возраст – четырнадцать лет.

Зачем он возраст упомянул, нам так и осталось непонятным.

– Вот честное слово! Ничего не помним! – звонко выдала моя сестренка, несгибаемый партизан. – На чем угодно можем поклясться! Вот хоть на Библии!.. Или даже на Конституции нашей это… родной Российской Федерации!

Круто завернула Санька про Конституцию – высоко у особиста брови поднялись.

– Тогда так сделаем, ребята, – тихим, проникновенным голосом заговорил второй особист на заднем сиденье, что рядом с Санькой. – Нам придется ехать с вами в нашу, так сказать… контору. Оттуда мы вызовем ваших родителей и будем дожидаться их столько, сколько придется. Даже если они не в городе. У нас есть, где переночевать с комфортом. Вы же сами понимаете, что гулять вам, где попало, сейчас нельзя. Если за вами следят те, кто вас, возможно, запрограммировал на эту кражу, они, наверно, теперь постараются избавиться от свидетелей при удобном случае…

Мы с Санькой похолодели и вжали головы в плечи. Нас угроза жизни не испугала, хотя как раз этим, конечно же, объяснили себе наш испуг особисты. А вот то, что родителей наших вызовут… ох, совсем не в школу!.. вот это нас убило… хотя и следовало такой оборот событий ожидать!

Особист сделал довольно долгую паузу, надеясь, что испуг пробудит в нас воспоминания, а по-простому – чистосердечное признание… Должны же эти школята, наконец, сообразить, что они слишком много знают, хотя и не помнят, а потому представляют собой ходячую опасность для всех, кто в курсе дела! Не маленькие уже… Но мы упорно молчали, позволяя тишине прозвенеть в наших ушах громче школьного звонка на урок…

– …у ваших родителей мы спросим разрешения обследовать вас и ввести вам инъекцию препарата, который освобождает… раскрепощает воспоминания, – продолжил особист. – Дает, можно сказать, доступ к вашим файлам… Попросту говоря, «таблетка правды»… вернее, укольчик. Ваши родители, конечно, дадут нам такое разрешение. Препарат совершенно безопасен и применялся тысячи раз…

Снова пауза – для того, чтобы мы могли все осознать… и, может быть, кое-что в себе раскрепостить.

– Готовы? – риторически спросил первый особист.

– …всегда готовы… – обреченно донеслось с заднего сиденья.

Голосок моей сестренки был подобен голоску испуганного и загнанного в угол котенка… Она как будто сама себе запоздалым, но уже грустным эхом откликнулась на прошлое «всегда готовы!» – перед поездкой в больницу к травмированной крановщице.

– Хорошо! – как-то вовсе без чувства глубокого удовлетворения сказал особист-водитель.

Внедорожник уже готов был тронуться с места… но вдруг…

…И помог нам деда Гера,

Как хромой рояль в кустах

Такое название самой длинной и самой главной главы я взял из поэмы, которую написала моя сестренка, когда все закончилось… «Это я от стресса», – сказала она потом. Да, когда все закончилось, она села за стол и, хотя раньше стихосложением не баловалась, за час написала поэму, которая завершалась такими строками:

Помогла нам очень вера

В то, что Зло повергнем в прах.

И помог нам деда Гера,

Как хромой рояль в кустах.

Концовку ее мы оба запомнили, а все остальное потом забыли… Да и потерялась после поэма.

Однако ж вперед забегать не будем…

Случилось вдруг такое «вдруг»: наружи внезапно сгустился совершенно непроницаемый и к тому же светящийся фосфорически загадочный туман.

– Это что за… – чуть ли не хором пробормотали особисты и синхронно выскочили из машины…

И… пропали в тумане.

Миг спустя так же синхронно распахнулись правые двери внедорожника, и мы услышали снаружи команду, разбитую на два знакомых голоска:

– Живо…

– …сюда!

Мы не заставили себя ждать и, выскочив наружу из страшного, темного внедорожника, обнаружили, что никакого тумана уже нет… а прямо перед нами – те самые девчоночки-клончики в очечках с черными оправами и в медицинских халатах, а у них за спиной – их волшебная «скорая помощь», уже один раз увозившая нас прочь от темных сил нашего мира.

– Вы уже знаете…

– …что делать!

Спустя еще несколько мгновений мы оказались в салоне «скорой». Когда она развернулась, мы успели увидеть обоих особистов: они стояли, как неподвижные статуи, в двух шагах от внедорожника.

Очередной пункт назначения нас снова ничуть не удивил. Мы его предчувствовали всей душой… и желудком тоже, ведь началась уже знакомая нам тряска.

Мы вскоре оказались на краю антенного поля. Точно в том же месте, где и в прошлый раз.

Клончики заговорили с нами по очереди, но уже цельными фразами – видно, для того, чтобы мы получше и побыстрее все усвоили.

– Тех уже не бойтесь. Мы стерли кражу детектора из их памяти…

– …и стерли всю съемку с камеры слежения и данные из отчетов… и память им подчистили тоже.

– Но вы обязательно заставьте ребят вернуть детектор, когда их найдете.

– Мне, – так и сказала одна из клончиков – «мне», – их найти очень трудно, есть ограничения.

– Я, – продолжила вторая, – смогла только немного усилить ваше квантовое разнополярное сродство с ними… другим словом, взаимное притяжение… и когда вы сейчас пройдете через портал, вы окажетесь очень близко от них.

– Будьте там внимательнее. Постарайтесь их сразу найти. Они где-то очень близко от вас окажутся…

– Готовы? Есть еще вопросы?

У меня был один, свербел в мозгу:

– А что это за детектор хоть?.. Мы из-за него дико влипли…

– Да, натерпелись по полной! – поддержала меня сестренка. – Я их увижу – вкачу тоже по полной.

Клончики переглянулись и хором хихикнули.

– Если объяснять по-простому: это детектор аномальных энергетических всплесков, – сказала левая.

– Спецслужбы ведь прекрасно знают о странных феноменах в «Сигнале», – продолжила правая. – Вот и поставили такой.

– Когда что-то происходит, аппаратура нескольких спутников начинает отслеживать квадрат «Сигнала»… Локаторы разные, съемка…

– И не только спутники…

– Близнецы, насколько я понимаю, – сказала левая, – хотели настроить этот детектор на подходящую точку, где можно создать портал и выскочить отсюда в свой мир, к родителям, в обход системы слежения их похитителей…

– Они хоть и планеты могут создавать и много чего еще, – добавила вторая, – но здесь, у вас, в вашем молекулярно-квантовом континууме, на них действуют серьезные ограничения.

Ну что, теперь все было понятненько и ясненько! Нам уже не терпелось прихватить наших… незваных копий и закатить им грандиознейший скандал, пусть они хоть целые галактики создают!

– Давайте скорее! – потребовала моя сестренка. – Мы готовы! Типа всегда готовы!

И это «всегда готовы!» было уже настоящим, крепким, не обреченным.

– Напоминаю, – добавила левая. – Передайте им, чтобы скорее пришли сюда, на эту точку… Как можно скорее!

– А то, похоже, – продолжила правая, – сюда вот-вот пробьются главные злодеи, их похитители… Полицейские, которых они запрограммировали, надежд не оправдали.

– Да мы их почистили также…

И обе опять хихикнули.

– Короче, вот-вот с неба на наши головы упадут эти самые похитители, – сказала левая. – Они поняли, что если хочешь, чтобы все получилось, как надо, делай все сам…

– Я постараюсь их сразу прихватить, – сказала правая. – Но мало ли… Могут возникнуть непредсказуемые флуктуации…

– …и как бы они не успели прихватить близнецов, – с тревогой заметила другой клончик.

– Все и так понятно! – уже недовольство стала проявлять моя грозная сестренка. – Давайте уж нам волшебный пендель!

…И снова, как и в прошлый раз, все антенны на поле шумно заискрили бенгальскими огоньками… Огоньки эти стали подниматься, сгибаться и, соединяясь, превращались в ослепительные дуги… И вот прямо перед нами появилось яйцеобразное облачко тумана, который тоже искрился, как снег ясным морозным утром.

– Вперед! – скомандовали хором девчоночки-клончики.

И мы…

…и мы, шагнув по очереди в облачко, оказались в темном узком помещении…

…и я от такой резкой смены обстановки выронил бюстик Ломоносова…

…и бюстик оглушительно грохнул по деревянному полу…

Да-да, в процессе всех тех приключений мы с сестренкой судорожно прижимали к себе городские подарки – бронзовый бюстик и косметический набор в милом, маленьком розовом чемоданчике… А вот грамоту от пожарных мы забыли-таки во внедорожнике спецслужб. Вот, наверное, удивились особисты, когда пришли в себя и обнаружили этот похвальный лист в своей машине… Нашла грамота «героев» только через неделю: нам ее снова вручал пожарный чин, но о том, как она оказалась у него в руках, секретные материалы умалчивают…

Когда глаза наши привыкли, мы даже расслабились немного: оказалось, что прошли с антенного поля через портал прямо в сени нашего родного дома в Загривках.

Я включил в сенях свет…

И мы вперились взглядами в одно и то же место. Крышка подпола была открыта!

И нас с сестренкой осенило!

Мы переглянулись. Я ткнул пальцем во второй выключатель, внизу тоже загорелся свет, и мы без малейшего страха решительно двинулись в подпол.

Я стремился попасть туда первым и даже руку вытянул, чтобы задержать сестру… Боялся, что она, и вправду, «вкатит по полной», если… Но сестренка и так задержалась – она сначала бережно поставила на полочку свой косметический набор, а потом уже последовала за мной на лестницу.

То, что мы увидели в подполе, нас во‐о-обще не удивило ни разу!.. И вправду, мы так натерпелись, что уже не напугали бы нас внизу, окажись они там, ни Дарт Вейдер, ни Волан-де-Морт, ни дракон Смауг, хоть вместе взятые!

А увидели мы… практически свои отражения-голограммы… И даже, может быть, приняли бы их в первый момент за свои отражения, если бы… если бы не одно принципиальное различие. Губы и носы наших отражений-голограмм были измазаны вареньем, в руках каждое отражение держало большую столовую ложку… а между отражениями на полке стояла отрытая бабушкина банка. Банка черносмородинового варенья!

– Вы просто офигели тут все! – заорала у меня из-за спины разъяренная сестренка. – Вы что творите-то?! Что вы творите?!

Наши отражения-голограммы оцепенели перед нами и сделали большие глаза.

– Мы ничего плохого не сделали! – пролепетало отражение Саньки.

Голос был точь-в-точь как у моей настоящей сестренки… но все же чуть-чуть не совсем ее – немного выше и звонче… и как бы слегка стереофонический.

– Так это еще хуже! – не унималась Санька.

Она было подалась вперед, как говорится, «вкатить по полной», но я ее остановил рукой… Хорошая у меня сестра – реагирует: вздохнула глубоко и выдохнула… и заговорила уже более спокойным голосом:

– Вы даже не представляете, как нас тут подставили!

– Вы нас простите, пожалуйста, – проговорило мое отражение в совершенно несвойственном мне тоне пай-мальчика. – Мы у вас тут варенье поели, а разрешения не спросили…

– Но оно такое вкусное! – подхватила сестренка моего отражения. – Мы его вам исправили – запустили в нем временной континуум назад, и оно снова стало свежим.

И улыбнулась примирительно.

– И еще суп в холодильник убрали, – добавило в свое оправдание мое отражение. – И квантово освежили его немного…

– Ну, спасибо, конечно… – даже потерялась настоящая Санька.

Хотелось воскликнуть в сердцах и наотмашь: «И эти малолетние сопляки где-то целые планеты выращивают, как капусту! Да в жисть не поверим!»

Моя сестренка почти остыла и повернулась ко мне. Она сделала такое девчоночье лицо: «Ну, я просто в шоке от всего этого!»

– Ты слышал, Аль? «Континуум» у них… Вкатить бы им по полной за весь этот их континуум!

Однако ж пора было и делом заняться. Во мне тоже всякое копилось, но я взял себя в руки и начал конкретно:

– Короче, пока вы тут нашим вареньем отъедаетесь, по вам ваши родаки убиваются. Ждут вас не дождутся!

А ведь, и вправду, смешно выходило, если вдуматься: галактические супердетишки попались на варенье, как на наживку! Как осы влипли!

– А кто такие «родаки»? – с опаской спросило отражение моей сестренки.

Оба напряглись – наверное, подумали, что мы злодеев имеем в виду… ну, другие у них там мозги, это понятно.

– Мама и папа ваши! – выпалила Санька. – Родители! Они нас за вами и послали.

– Они вот этот браслет показать вам велели, – вспомнил я про «брендовую штучку» и вытянул руку вперед.

И тотчас браслет перескочил с моей руки на руку моего отражения!

Как мы потом догадались, «зелененькие» наши таким способом проявили несказанную радость. Звук послышался свистящий… оба вдруг засветились лицами и… и приподнялись над полом! Да-да, зависли сантиметрах в двадцати над ним.

– А где они, наши родаки? – прямо пропели они хором, паря невысоко в воздухе.

Не будь над ними низкого потолка – наверное, и выше бы взлетели.

– На антенном поле. Там портал, – объяснил я. – Сказали, чтобы вы туда к ним пришли.

– И скорее! А то эти гады, которые вас похитили, могут сюда заявиться, – предупредила моя сестренка.

– И еще нужно, чтобы вы детектор отдали, – вспомнил я о главном – о том, за что нас тут свои не самые светлые силы прищучили.

И снова они хором:

– Какой «детектор»?

– Эту штуку, которую вы открутили там, в «Сигнале»… – неуверенно пояснил я, но тут же понял, как правильно сказать: – С ее помощью вы хотели открыть портал домой…

Наши отражения испуганно переглянулись… и поддались земной гравитации, опустились на пол, то есть радость кончилась у них.

– А он не у нас сейчас… – робко призналась Не-Санька.

Мы с сестренкой так и похолодели.

– Его настраивают, – так же боязливо уточнил Не-Я.

– Заряжают… – совсем уж уточнила Не-Санька.

И они замолчали. Врать, похоже, не умели вообще, а сдавать подельника или подельников явно не хотели.

– Нас тут из-за вас теперь в тюрьму посадят, – стала подступать и у меня злость к самому темечку. – Что такое «тюрьма», надо объяснять?

– Надо… – протянули оба хором.

– Я сейчас про-о-осто закричу! – простонала моя сестренка.

И вдруг…

…и вдруг наверху раздалась мощная и суровая поступь. Прямо-таки железная поступь какого-то Дарта Вейдера или кого похуже!

Вот тут уж мы все вчетвером, без различий в квантово-молекулярном составе, струхнули смертельно… я бы даже другое слово употребил, но воздержусь приличия ради… Задрали головы и затаили дыхание!

И снова вдруг…

– Тут вы, что ли, все? Внизу? – послышался суровый голос.

…но до боли знакомый и практически родной голос!

– Деда Гера! – хором теперь уже мы с Санькой выдохнули. – Тут мы!

– Ну, вылезайте живо! – скомандовал деда Гера. – Я к вам туда не полезу. Да и не спрячетесь вы там уже.

Мы с сестрой выскочили из подпола, как пузырьки из водной глубины на поверхность.

Деда Гера был мрачнее тучи и морщился. О том, что ничего хорошего и не предвещается, уже голос его показал, но мы все равно были рады встрече. Дико рады!

– Вы – которые настоящие или эти… дубликаты? – поинтересовался деда Гера.

Не успели мы с сестренкой ртов раскрыть, как из подпола послышался хор:

– Они – настоящие!

– Ага, значит… все в сборе вместе с копиями, – констатировал факт деда Гера так же сурово и… совершенно буднично, как будто знал уже обо всем давным-давно.

А в руке у деды Геры мы заметили вещицу тоже очень знакомую нам по своему виду. Тоже – до боли. Душевной боли.

– Здесь мы, – раздалось в подполе.

– Давайте вылазьте живо! – прикрикнул деда Гера еще суровей. – Нечего прохлаждаться! Беда у порога!

Как ни странно, наши с Санькой галактические копии поднялись наверх не с помощью левитации и антигравитации, а – ножками-ножками. Как простые земные детишки!

И вот перед дедой Герой предстала вся четверка Большегруздевых, настоящих и их, как сказал деда Гера, копий-дубликатов. Два по два! И деда Гера даже усом не повел, увидев это чудо.

– Ну вот что. Страшно ноги у меня болят! – поведал он нам так же строго и просто. – Пока ничего не помогает. Не к добру это… И не к дождю. Кто-то нехороший, похоже, надвигается. Никак по ваши души.

И он ткнул мощным заскорузлым указательным пальцем в наших дубликатов.

А другой рукой протянул им… тот самый детектор.

– Вроде зарядил я его, – сказал деда Гера. – Берите и бегите отсюда скорее! Ноги живо уносите!

Мой дубликат сказал деде Гере «спасибо», принял детектор и отдал мне:

– Возвращаем. Наши родаки ждут нас на абсциссе и ординате. Уже не нужен.

– Кто вас ждет, не знаю, но только умоляю – удирайте отсюда с Богом! – проворчал, еще сильнее морщась, деда Гера. – Вот-вот свалится нам на грешные головы какая-то зараза оттуда… – он указал перстом в потолок. – Чую!

И мы помчались. Все четверо! Хотя нам с Санькой, настоящим, можно было и не мчаться никуда… Но за компанию же надо! Тем более – за такую компанию двойняшек-четверяшек! Даже странно было бы, если бы мы с ними разбежались в разные стороны, нелогично! Короче говоря, проводить «зелененьких» очень хотелось.

Выскочили мы на задворки, на край поля. Страшно было… Страшно было, что нас увидит кто-то, кроме уже всезнающего всегалактического деды Геры. Всех четверых. Ну, если пьяный бы кто увидел, так хоть, может, пить бы бросил… Но если нормальный, а особенно нормальная – то обморок, как минимум, был бы гарантирован!

Какой-то слабый туманчик, похожий на совсем тонкую тюлевую занавесь, почудился нам в стороне леса… Широкий такой – во весь лес! А инопланетные близнецы вдруг испуганно тормознули.

– Смотрите! – указали они пальцами на тот туманчик. – Они уже близко. Это они отсекают нас от абсциссы и ординаты! – И тут же пальцами в небо показали. – Вон они! Не успеем!

Мы с сестренкой подняли головы: в ясном небе над нами образовывалось несколько мутненьких шарообразных облачков…

Плохи были наши дела!

И вдруг случилось оно – ОЗАРЕНИЕ! Полыхнуло во мне!

– У вас есть кровь?! – выпалил я.

И кровь застучала у меня в висках.

– Какая кровь?! – хором обомлели трое.

Да, я не обсчитался: воскликнули все трое вместе с моей настоящей сестренкой.

И я уже неведомым, утробным откровением знал: если у них и нет такой крови, какая течет в наших жилах, у землян, то сейчас она станет у них такой, как у нас. Они могут!

Маленький, красненький, того же цвета, перочинный ножичек был у меня уже наготове.

Идея была, по здравому размышлению, совершенно безумная и несбыточная… Но то была у меня не идея, а – безоговорочный ПРИКАЗ, ударивший, как молния с громом, из самой глубины моей души, из недр сердца!

Я потом не раз возвращался к тому моменту истины в моей жизни. Что меня тогда могло подвигнуть?.. И прихожу к простому выводу: зависть! Бывает такая редкая Зависть с большой буквы и в Хорошем Смысле – тоже с двух больших таких букв. Торчали перед нами, мозолили нам глаза такие крутые ребятишки из иного мира – и целые планеты они могут лепить из всякой темной материи Вселенной, и подвиги разные совершать, простых людей спасать. Перед ними я сам себя уже начинал чувствовать не настоящим! Кто мы тут с сестренкой – твари, что ли, дрожащие?! Насекомые какие-то существа?! И надо было доказать им и всей Вселенной, что мы тоже кое на что способны. Можем!

Я полоснул лезвием по краю ладони.

Боли не почувствовал.

И показалась она – живая, земная кровь!

– Надо смешать нашу кровь с вашей! – глас безоговорочного высшего, небесного приказа гремел из моих уст, – чтобы они не сразу поняли, кто настоящий! Мы их задержим. А вы…

– Дай мне! – перебила меня Санька.

И выдернула из моей руки ножичек. И полоснула свою ладошку еще глубже и шире.

– Ой! – только чуть-чуть вскрикнула Санька.

– Мы их отвлечем, а вы попробуйте прорваться в обход этого… барьера… – предлагал-приказывал я. – Или просто отсидитесь пока… пока…

Я представил себе на миг, как злодеи забирают нас… а что они сделают с нами потом?! И тряхнул головой, чтобы вытрясти из воображения всякую жуть…

…и увидел, что наши дубликаты-отражения уже тянут к нам свои ладони… а с их ладоней, из разрезов, которые они сделали себе просто усилием воли, безо всяких ножичков, капает на землю кровь. Красная. Настоящая!

– У нас она такая же, как у вас, – сказали они.

Мы с ними оказались одной крови! И этого теперь было довольно для восстановления полного равенства! Как у меня на душе потеплело в тот миг, вы бы знали!

И мы пожали друг другу руки. Просто крепко пожали руки! Считай, кровно побратались и посестрились с «зелененькими», как в былые, стародавние времена делали по большой дружбе викинги и прочие древние грозные воины. Различие между нами было, похоже, только в одном: мы с сестренкой почувствовали при рукопожатии острую боль… а эти, продвинутые из продвинутого мира, наверно, физической боли уже не знали. На их лицах боль не отразилась… Хотя кто знает… кто знает…

– Как хоть зовут вас? – спросила сестренка.

– На вашем языке наши имена не произносимы, – отвечала перед ней ее отражение-дубликат. – Можете моего брата называть А-Б, а меня тогда – Б-А.

Санька аж присела:

– Капе-е-ец! АББА! Они – АББА! Прикинь, Аль!

Мы не знали возможностей злодеев. Можно было предполагать, что они уже сейчас видят нас сверху четче всяких наших земных разведспутников… И тогда оставалось только сложить лапки и сдаться… Но я чувствовал без всяких сомнений, что мы поступаем единственно верным способом. АББА дернули в глубину нашего сада. А мы с Санькой, пригибаясь и прижимаясь к заборам, над которыми кое-где нависли ветки старых яблонь и груш, устремились к дому деды Геры – туда, где он неведомым никому, в том числе и сверхцивилизациям Вселенной, способом заряжал детектор аномальных энергетических всплесков… Оказалось, что – с помощью того же аккумулятора для шуруповерта. Сильна во Вселенной земля загривская гениальными самородками!

Когда мы зашли на участок деды Геры, то увидели такую же «тюлевую занавесь» и в его саду, прямо перед собою – и занавесь неторопливо двигалась на нас!

Мы выскочили с участка вновь на край поля – а там занавесь уже куда стремительней двигалась к нам от леса. Кольцо облавы неумолимо стягивалось… Но нам всем это, скорее всего, было на руку… даже на руки – блокированная площадь тоже уменьшалась, позволяя инопланетным близнецам дунуть в обход ее. По крайней мере, я о таком развитии событий успел подумать с облегчением.

Внезапно вниз на поле ударили сверху лучи-столбы света… и погасли… И в кругу, который они обозначили, возник яйцеобразный НЛО величиной с большой самосвал, сам же на огромное белое яйцо и похожий… И из него, как из плотного сгустка тумана, выступили трое темных. Можно прямо с больших букв – Трое Темных!

Их высокие, под два метра, на вид человеческие фигуры как будто были сотканы-слеплены из густого дыма-тумана, переливавшегося оттенками от светло-серого до иссиня-черного. Они шли к нам, и дымки от них кучерявились в воздухе по сторонам.

И у нас в головах раздались такие бесчувственные, без всяких эмоций слова: «Убегать… Барьер… Распад на атомы…»

Причем раздались с эффектом реверберации. Мы сразу догадались, что на нас направлена телепатическая передача со стороны Трех Темных. В данный момент – предупреждение.

Мы с сестренкой подняли руки, как бы сдаваясь… Но резко так подняли – как бы даже угрожающе.

И со стороны темных, прямо из их фигур, нам в руки ударили лучи синеватого света… и окраска лучей тотчас изменилась на лимонно-желтый.

«Подлинные… Равнозначные…»

Не уверен, что они хотели бы, чтобы мы это услышали, однако мы услышали их мысленный процесс.

Вроде сработало! Они засекли кровь тех, кого похитили. Ту кровь, за которой они и охотились.

В висках у меня застучало еще сильнее. И больнее!

– Аль, мне уже страшно! – прошептала Санька и тут же добавила: – Держусь, держусь! За меня не бойся…

Трое Темных Дымов приближались.

И вдруг…

…и вдруг белый НЛО-яйцо пропал… И пропала занавесь, окружавшая нас уже почти вплотную… Пиши все пропало! Но не у нас!

Трое Темных замерли…

А в тылу у нас с сестренкой раздался победоносный и злой, с треском горящих дров в печи, голос деды Геры:

– А вот фиг вам! Фиг вам, чертовы дети! Выкусите!

Честно признаться, деда Гера применил словечки куда покрепче… но нельзя их тут писать…

– Помогли-таки родные лопухи… лопушки мои с пчелиным медом! Ножки-то легонькие стали! – раскрыл деда Гера секрет своего смертоносного фокуса противоракетной, точнее противоэнэлошной обороны. – Никуда вы наших ребят не заберете! Не на чем! Капут вашей тачке! Лучше сразу в милицию… в полицию сдайтесь…

Трое Темных прослушали этот земной ультиматум и…

«Перебить… Ноги…»

Злодеи знали, как им теперь вернуть свое межпланетное транспортное средство!

Один из Троих Темных сменил свое агрегатное состояние… Так пар превращается в воду, а вода – в лед. Он превратился в фигуру, словно выточенную из черного блестящего эбонита, а одна рука его удлинилась, став подобием полицейской дубинки… И он стремительно, как на коньках, двинулся вперед, на нас с дедой Герой.

Испугаться мы с Санькой по-настоящему даже не успели. Потому что…

ТРУМ! ДРЫМ! ДРАМ!

Примерно с такими трескучими звуками въехала из ниоткуда в нашу реальность «скорая помощь». Казалось, она разорвала воздух в клочки вокруг себя. В нас дохнуло горячим ветерком.

Ну, стало ясно, что теперь всех вылечат!

Потому что из «скорой помощи» выскочили… вы уже догадались – КТО!

«Ура! Прихватили!» – раздался в наших головах телепатический хор девчонок-клончиков.

А в ответ им только – «Ооооооооуууу!» Такой вот гул…

Трое Темных свернулись в единый туманный жгут – и жгут стал расти, пухнуть и дико вращаться! Настоящее торнадо! Даже маленькие молнии начали посверкивать в нем, треща.

Клончики повернулись друг к другу, посмотрели друг другу в глаза… а потом каждая резко развернулась на сто восемьдесят градусов, и они понеслись в разные стороны!

Вот тут мы с Санькой успели чуток испугаться: неужели клончики сдрейфили и стали удирать от чертовой силы?!

Но не тут-то было! Разбежавшись на дистанцию примерно в двадцать метров, они синхронно тормознули, развернулись… и тотчас, так же бегом, рванули навстречу друг к другу… и… раскинув руки, столкнулись!

Полыхнула и затопила на миг весь мир жуткая ослепительная вспышка! Оглушительно грянул гром! Воздушной волной нас с Санькой швырнуло на землю…

Когда мы немного оклемались и проморгались, то…

…никакой машины «скорой помощи» уже не было…

…а Трое Темных застыли в прозрачном куполе… Знаете, есть такие сувениры – всякие миниатюрные достопримечательности, залитые массивной и тяжеленькой плексигласовой оболочкой… Что-то вроде этого мы увидели…

А клончики тоже пропали! Но на месте их столкновения, в темном круге на земле, стояла на четвереньках, словно тоже контуженная взрывом… и к тому же вся облепленная травой… да, сама Трава и стояла! Вика Ковылина! В очень странном прикиде: в комбинезончике-милитари и в здоровенных черных солдатских берцах.

Спустя пару мгновений она бодро вскочила на ноги и, не отряхнувшись, понеслась куда-то мимо нас, по ходу коротко поинтересовавшись и не собираясь дождаться ответа:

– Живы, Сашки?

И вот уже позади нас раздался ее звонкий голосок:

– Деда Гера, Вы как? Не ушиблись? Простите меня, пожалуйста! Не надо было мне так далеко разбегаться!

Перестраховалась! Слишком много антивещества возникло… Хватило бы поменьше…

Голосок пробивался сквозь звон и шум в наших собственных ушах.

Мы развернулись прямо на своих попах, так и сидя на земле.

Деда Гера тоже сидел на земле, привалившись спиной к покосившемуся забору и выставив в разные стороны свои эпические, всесезонные валенки. А Вика умело, как настоящий врач «скорой помощи», обследовала его на предмет возможных растяжений-переломов.

– Огромное Вам спасибо, Герман Валентинович! – благодарила деда Трава. – Без Вашей помощи я могла бы не успеть… У нас тоже не так все просто, чтобы раз – и все…

– Да ладно, не тарахти! – ворчал в ответ деда Гера. – Беда с вами, японский бог! Как мне на голову валитесь – так убытки одни. Ты посмотри, где теперь мои дрова! Как их достать-то?!

Деда Гера попал пальцем в небо – и все мы задрали головы. Поленница, которая еще недавно стояла аккуратной стеночкой по другую сторону забора, теперь кружила, как большая стая птиц неизвестной породы, на высоте примерно пятиэтажного дома.

– Это мелочи, деда Гера! – снова по-свойски успокоила его Вика. – Сейчас опустим. А потом с ребятами живо уложим на место.

Она махнула рукой – и поленья стали неторопливо опускаться вниз, нам на головы.

Вика помогла деду Гере подняться на ноги, кинулась к нам и бухнулась перед нами на коленки:

– А вы как? Целы? Не ушиблись?

– Да нормально у нас все! – так же сердито, как и деда Гера, пробурчала моя сестренка… и добавила по существу: – Тебя тут сколько вообще?

Вика улыбнулась – ну, очень-очень многозначительно:

– Ну да, эти девчонки – это тоже я… Я так могу, когда надо… как бы в короткий период распада входить… Это здесь, у вас, как пистолет из кобуры достать уже… Вы меня тоже извините, пожалуйста. Разбежалась я слишком сильно. Заряд…

– Слышали уже, – перебила моя сестренка. – Ты вообще кто?

Вика улыбнулась еще таинственнее… и в руке у нее появился гаджет, похожий на большой смартфон.

– Это мое служебное удостоверение, – пояснила она.

На экранчике появилась надпись… Надпись выступила наружу как голограмма повисла перед нами в воздухе и увеличилась.

И мы узнали, кто такая на самом деле Вика Ковылина:

КОМИТЕТ МОЛЕКУЛЯРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

СРЕДНИЙ МИР

СПЕЦПРЕДСТАВИТЕЛЬ

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ТРАВА

Так и было написано – ТРАВА. Поэтому-то сначала поверить было просто невозможно!

– Что это за прикол еще?! – выразила полное недоверие такой «корочке» моя сестренка.

– Мое имя не произносимо на вашем языке, – вздохнула Вика, – поэтому вы видите тут тот… скажем так, псевдоним, которым вы меня между собой называете…

Вот тут мы с сестренкой слегка скисли. Теперь уж, хочешь не хочешь, а верить пришлось!

– А вот так мое имя выглядит, – сказала Вика-Трава…

… и по экранчику побежали всякие разноцветные волны.

– Ты че, правда, генерал? – кое в чем все же сомневалась Санька.

Вика усмехнулась и ответила уклончиво, но убедительно:

– Вообще-то я немного старше вас… А выгляжу в реальности так же, как вы меня видите. Мы полностью вам подобны. В отличие от этих…

И она указала большим пальцем на пойманных, как мухи патокой, Троих Темных.

Мы даже спрашивать не стали, какое удостоверение показала в «Сигнале» раздвоившаяся Вика-Трава тем полицейским…

Между тем поленья, а вместе с ними и сорванные с деревьев яблоки стали уже достигать земли, и от некоторых, падавших точно на нас, приходилось отмахиваться…

– И вам тоже огромное спасибо! – заявила тут генерал-майор молекулярной безопасности Вика-Трава. – Без вас ничего бы не получилось! Я не смогла бы подступиться к близнецам – они энергию нашего мира издалека чувствуют… От меня они бы удирали. Мне их не найти было.

– А где они сейчас? – спохватилась моя сестренка. – Их же предупредить надо, что все кончилось.

– Да они уже в «Сигнале». У антенного поля. На точке, – сообщила Вика. – Сейчас их мама с папой заберут. Все счастливы!.. А за этими, – она снова ткнула пальцем в прозрачную клетку, – я давно охотилась… хитрые тоже… А вы очень помогли!

Вика поднялась и помогла нам обоим подняться, протянув каждому руку. Ее рука показалась мне удивительно теплой, даже горячей… и сильной – я прямо взлетел на ноги… а может, это их иномирная энергия меня подбросила.

– Давайте мне детектор, – сказала Вика. – Я сама его на место вставлю.

А где же этот злополучный детектор?

Стали втроем искать… И тут он вместе с последними яблоками плавно приземлился… чуть не приголовился прямо на затылок моей сестренке.

Я протянул штуковину генералу Траве… Она взяла, посмотрела на меня, этак таинственно прищурившись… и говорит в сторону моей сестре, продолжая глядеть на меня:

– А ведь твой брат, Саша, просто нереально крут. Смотрю на него и удивляюсь. Надо же такое придумать! Обалдеть! Наживкой себя подставить… Кровь пустить. Да вы оба – герои, ребята! Но брательник твой, Сандра, это вообще что-то! – И добавила с веселой подначкой: – Крови, ну, совершенно не боится! И ты, Сандра, за ним туда же!

Вот тут и я подал голос… ну, смутило меня это… и этот прямой взгляд Вики мне в глаза… Надо было что-то мощно сказать, чтобы совсем уж забитым ботаником не выглядеть.

– Мне как будто кто-то подсказал, что надо делать, – честно признался я. – Телепатически… Это точно не ты?

Вика аж поморгала от удивления… И как будто к себе самой прислушалась.

– Нет, Александр, никто тебе ничего не подсказывал и никто тебя не зомбировал, – категорически выдала она, прямо как авторитетное заключение следственной комиссии Комитета молекулярной безопасности Вселенной. – Это ты сам себя запрограммировал. Вот здесь…

И она ткнула пальцем меня в грудь – туда, где сердце…

И добавила шепотом, явно перед этим подумав, стоит ли вообще такое говорить:

– Вы даже не представляете, какой опасности себя подвергали… А может, и представляли… Ваши души для нас – потемки.

А потом еще такое говорит моей сестре, уже на нее глядя:

– Ты своего брата поцелуй в благодарность… Я б ему орден дала за отвагу… и грамоту в придачу… но у нас там наверху такого нет.

Но моя сестренка ничуть не менее крута, чем ее брательник. Она и отвечает Траве:

– Вообще-то, тебе ближе идти к нему, чем мне. Может, сама, а? Чего жмешься-то? Ты ж постарше… Небось, уже стольких героев перечмокала по всему космосу!

А Трава – Саньке:

– А он в обморок не упадет?

Девчонки, такие девчонки!

Тут меня злость взяла… А злость, она куда более мощный двигатель прогресса, чем реклама!

– Вообще-то, Вик, это я тебе должен «спасибо» сказать и бонусом поцеловать за то, что спасла и меня, и мою сестренку! – вот так прямо я и выпалил на одном выдохе. – А то бы нас расчленили эти гады на органы…

– Положим, расчленить не расчленили бы, – не слишком уверенно проговорила Вика, – но неприятности у вас были бы очень большие… Так что ты хотел мне сказать?

И тут мы взяли и просто поцеловались с Викой! Она и так почти вплотную стояла… Нормально так поцеловались… И сердце из меня не выскочило, хотя и собралось было. И все это, что произошло в те мгновения, я посчитал тогда самым главным подвигом дня… а вовсе не какое-то там незначительное кровопускание-харакири мелкого камикадзе!

И раздались аплодисменты…

– Я просто в шоке, бро! Ты – Железный Человек! Я тобой горжусь! – похлопав нам в ладошки, проговорила моя сестренка…

…и в ее голосе мне даже послышалась тонкая, как звон комарика, нотка зависти…

А потом мы собирали и укладывали дрова деды Геры и узнавали много чего интересного о строении Вселенной, чего пока даже академики-астрономы земные не знают. Оказывается, планеты не только вокруг звезд командами кружатся. Они еще и между вселенными особым образом взаимодействуют наподобие атомов в молекулах. Вот, к примеру, молекула воды: она состоит из атома кислорода и двух атомов водорода. Так вот, Земля и еще две планеты из иного мира составляют примерно такую же троицу. Причем Земля выступает как бы в роли атома кислорода, поэтому в Комитете молекулярной безопасности ее так и называют – Кислородина. А две другие, соответственно, в роли атомов водорода. Если проецировать их местоположения на нашу Вселенную, то одна из них придется примерно на район звезды Шедар, главной звезды созвездия Кассиопея, а другая – на Альдебаран в созвездии Тельца. Обе обитаемы. Но при тамошних физических условиях на них живут по несколько разных, очень разных, скажем так, островных цивилизаций, друг для друга мало интересных. Но есть в них особо пытливые и пронырливые представители. Так вот, именно технологичная банда «альдебаранцев» и украла детишек с другой планеты, из одной тамошней очень продвинутой цивилизации… а те сумели удрать от них и скрыться на Земле-Кислородине.

А Вика Ковылина, она же генерал Трава, – представитель Вселенной, можно сказать, высшей организации: там обитаемые миры связаны между собой очень мощно, подобно нервным клеткам человеческого мозга, а не каким-то мелким молекулам… Вот их Комитет и разбирался у нас с криминальной ситуацией. И да, кота Валтасара «альдебаранцы» сумели тоже похитить – он маленький, и его можно было прихватить дистанционно… Они и похитили, чтобы запрограммировать его на слежку. А Вика Ковылина сняла с кота Валтасара ту дурную программу и заменила камеру наблюдения, замаскированную под кошачий глаз, на нормальный новый глаз. В общем, не было бы у Валтасара счастья, да несчастье помогло!

А потом… потом наступило время прощаться. Генерал Трава сказала, что сейчас отправит нас с сестренкой в следующий день, а то сюда вот-вот понаедут всякие серьезные люди из секретных земных организаций – следы мощной энергетической аномалии изучать… и нам лучше у них под ногами не путаться, а то еще вспомнят они чего-нибудь про нас и наших дубликатов… Подобное иногда случалось, ведь люди и их память непредсказуемы.

А еще Вика сказала, что ее секретная миссия на Земле завершилась со счастливым воссоединением семьи «шедарцев-кассиопейцев» и поимкой злонамеренных «альдебаранцев»: сейчас она отправит Темных куда следует, а потом еще чай попьет с дедой Герой и обсудит с ним положение дел в нашей Вселенной. А потом покинет наш мир…

И тут, при этих ее словах, мне что-то сильно взгрустнулось… Девчонки это, конечно, заметили – и обе похлопали меня по плечам.

– Не грусти, – сказала Вика-Генерал-Трава. – Еще увидимся… Вас тут в Загривках надолго без присмотра оставлять нельзя. У вас тут все время какие-то аномальные чудеса случаются… А кстати, – добавила она, поглядев уже на мою сестру. – Вы поосторожнее теперь со своей кровью… и с эмоциями.

– Не поняли, – удивилась Санька за нас обоих.

– Кровь близнецов уже в вас, – слегка напугала нас Вика. – Она и ваше кроветворение немного переформатировала. Вы теперь тоже от радости можете нечаянно взлететь над землей… или засветиться… или вот сможете суп за три секунды сварить, отквантовать… старое варенье исправить… Короче, следите за собой… Старайтесь себя контролировать. Вон посмотрите на ваши руки… на порезы…

Мы глянули и обомлели: на месте порезов остались только едва заметные рубцы! А про боль мы и давно забыли…

От такого сенсационного откровения мы прощались с Викой как бы в полузабытьи… Пообнимались, поцеловались… Я был как запрограммированный на ноль эмоций!

А потом, следуя инструкции генерала, мы просто прошли насквозь участок деды Геры и вышли через «парадный подъезд», то есть через калитку, на главную улицу Загривок…

Они – настоящие!

…И мы сразу догадались, что вышли в следующий день. Солнце как бы попятилось назад и сияло тут по-утреннему.

Было странно тихо и безлюдно.

И мы двинулись к своему дому…

…и ничуть не удивились, когда на месте дома Вики и ее бабушки увидели густо заросший бурьяном небольшой пустырь. Наша память разделилась. В одной половине нашей памяти были ухоженный сад с домом, гамак и шезлонг… и Вика Ковылина. Трава… А в другой половине нашей памяти никогда тут никакой Вики не было. Конечно же! Это же место, где стоял дом академика Гордеева – человека одинокого, у которого не нашлось наследников: всю жизнь он отдал науке… А потом дом сгорел, когда в нем старшие ребята себе тайное логово устроили… Вон и дуб гордеевский поблизости стоит с памятной табличкой!

Должен заметить, что и Славка с Артурчиком, и тетя Вера никакой Вики не знали, хотя все остальные чудеса и приключения прекрасно помнили. И удивительные механизмы – квадрокоптеры и поливальный комбайн – никуда не пропали и продолжали исправно работать, побуждая нас с сестренкой интересоваться для дела техникой и быть прилежными «тимуровцами»…

А когда мы приблизились к нашему дому, то из калитки нам навстречу вышли…

Мы с Санькой чуть в обморок не упали!

– А они настоящие?! – прошептали хором и… даже попятились немного.

К нам шли наши Павлины!

– Не бойтесь, это мы – настоящие! – крикнула нам наша веселая мама, словно… а может, и не «словно» услышав наши мысли. – Мы просто раньше приехали!

Сердце не обманешь – и мы кинулись в объятия Павлинов.

Оказалось, это тетя Люся подсуетилась. Она позвонила нашей маме и описала тревожную обстановку… рассказала о том, что тут какие-то особисты шлялись, и лучше бы нашим родителям поскорее вернуться, пока ювенальная юстиция не заинтересовалась несовершеннолетними, что оставлены без родительского присмотра… Папа наш договорился с начальством – и они сорвались.

– А вы давно здесь? – поинтересовались мы.

– Час назад приехали, – сообщил папа. – Уж думали искать вас.

– А у нас есть суп квантовый! – на радостях безбашенно похвалилась моя сестренка. – И варенья – завались!

Бабушкиным вареньем, прошедшим вспять через временной континуум, потом все Загривки объедались!

…и вишенка на торте!

…пока что на далеком торте.

Когда-нибудь я вам расскажу о том, как женился на инопланетянке из высшего мира. Теперь мы одно лето, один отпуск, проводим всей семьей с нашими детьми у нее на родине. Ставим палаточку на спину огромного кита и путешествуем по разноцветным морям и океанам. А питаемся в основном фруктами, которые там имеют, подобно электронам, двойственную природу – корпускулярно-волновую… То есть их можно получать просто по радио, ловя разные волны – ананасные, яблочные и волны таких плодов, которых на Земле нет. А следующий отпуск обязательно проводим в родных Загривках, где чудеса и приключения никогда не кончаются!

Автор благодарит своего друга Евгения Давидюка за ценные воспоминания о нашем общем детстве и отрочестве в Загривках.

Content

Сергей Смирнов
Альдебаранское похищение детей и кота

Начало очень странных дел в Загривках

Добро пожаловать в Платонов и заодно – в его Загривки!

Добро пожаловать в мою семью, в нашу банду и в давний год!

Знакомьтесь: дед Гера, бывший «лютый аниматор Загривок» и ловец НЛО!

Рассказ деды Геры, или На дворе – дрова

Не НЛО, А НЛА – «Новые лютые аниматоры»

План похищения утвержден похищаемыми

Перед съемками обязательны пробы актеров на главные роли

Место и время похищения выбрано этими озорными детьми

Опасный поход в лапы страшных инопланетян начинается

Клубный кошмар!

Кто они?.. И кто вообще мы?!

Мы – не мы… и родители – не родители!

От леса до дома полкилометра и… три дня пути!

«Кто спал на моей кровати?!»

Оказывается, мы – хорошие… Но на самом деле не мы, а те мы, которые вместо нас!

Кто не спрятался… А кто не виноват?

На дворе – Трава! Причем Трава с большой буквы!

А на десерт – жареная картошечка от бабушки!

Ночной котокошмар

Утро вечера не мудренее, а коварнее…

Мы не герои. Герои не мы…

Из князи – в грязи…

…И помог нам деда Гера, Как хромой рояль в кустах

Они – настоящие!

…и вишенка на торте!