Джули Кагава

Железный ворон

THE IRON RAVEN

© 2021 by Julie Kagawa

Translation copyright © 2023 by Tatyana Dimcheva.

All rights reserved, including the right of reproduction in whole, or in part in any form.

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

This is a work of fiction.

Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination, or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events, or locales are entirely coincidental.

© Димчева Т., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Поклонникам Пака, которые давно хотели услышать историю из его собственных уст

Часть I

Мир людей

Давным-давно

Подходящий момент практически настал.

Я выглянул из кустов и усмехнулся. Все было почти готово. На крошечной, скрытой за деревьями полянке, залитой солнечным светом, мерцал кристально чистый источник, привлекая своими искрящимися водами всевозможную живность. Стадо пятнистых оленей склонило к его поверхности изящные шеи под пристальным взглядом большого самца, стоявшего на краю пруда. В зарослях папоротника скакали кролики, а в ветвях большого скрюченного дуба переругивалось беличье семейство. Пели птицы, бродили дикие животные, ветер мягко шелестел листьями над головой. Своего рода исполненная благодати живописная лесная сценка, мирный день в царстве людей.

Скукотища смертная!

Улыбнувшись, я сунул руку за пазуху и вытащил флейту. Этот инструмент – мое собственное творение. Несколько дней ушло на то, чтобы собрать полый тростник, обстругать, соединить разрозненные части воедино и добиться идеального звучания. Теперь предстояло проверить, что получилось.

Подпитываясь чарами окружающего леса, я поднес флейту к губам и выдул одну-единственную ноту.

Чистый высокий звук прорезал тишину, прокатился над рощей, а собравшиеся вокруг пруда животные встрепенулись, широко распахнули глаза и начали принюхиваться. Кролики встали столбиками и задергали ушами. Олени подняли головы, настороженно осматриваясь по сторонам, готовые в любую секунду сорваться с места. Белки прижались к ветвям, их пушистые хвосты подрагивали, звонкие голоса затихли.

В этой внезапно возникшей тишине я сделал глубокий вдох, призвал свою магию и начал играть.

Веселая стремительная мелодия взвилась в воздух. Она кружилась над прудом, достигая слуха каждого живого существа. На мгновение все замерли, затем один кролик начал притопывать. Остальные последовали его примеру, отбивая ритм задними лапками, а олени затрясли головами в такт музыке. Сидящие на дубах белки стали раскачиваться, водя хвостами из стороны в сторону, птицы тоже присоединились к пению флейты.

Подавив улыбку, я заиграл громче и быстрее, втягивая в себя все больше чар и высвобождая их в растекающейся по лесу мелодии.

Взревев, старый олень встал на дыбы и, потрясая огромными рогами, грациозно зашагал к центру поляны, подпрыгивая в такт музыке. Его острые копыта взрыхляли землю и сминали траву. Стадо дружно присоединилось к своему вожаку и тоже принялось отплясывать, а вокруг дикими спиралями метались кролики.

Я ликовал: получилось лучше, чем я надеялся. Мне с трудом удавалось продолжать играть, поскольку растянувшая губы широкая, от уха до уха ухмылка грозила прервать мелодию.

Выскочив из кустов, я поспешил к роще, не переставая искусно наигрывать. Моя песнь набирала силу, и магия росла вместе с ней. Ощущая зуд в ногах, я и сам начал выделывать пируэты, пробираясь к центру поляны. Раздувая щеки, я играл так громко, как только мог; мое тело двигалось почти само по себе, подпрыгивая и вращаясь в воздухе. Вокруг танцевали лесные жители, едва не задевая меня копытами, рогами и мохнатыми телами; они скакали и кружились в бешеном хороводе, самозабвенно носясь по роще. Двигаясь вместе со всеми, я и сам растворился в музыке, волнении и экстазе.

Не знаю, как долго звучала мелодия; половину времени мои глаза были закрыты, и я действовал чисто инстинктивно. Наконец, когда песня достигла крещендо, я почувствовал, что пришло время заканчивать. В последний раз воспарив ввысь, мелодия стихла, дикие эмоции угасли, а пронесшийся по роще вихрь магии рассеялся, вернувшись обратно в землю.

Пытаясь восстановить дыхание, я опустил руки, и мои товарищи-танцоры тоже остановились, тяжело дыша. Огромный олень замер в нескольких футах от меня, склонив рогатую голову, его ноги и бока судорожно дергались. У меня на глазах он задрожал и рухнул, и когда его голова ударилась о землю, изо рта и ноздрей пошла белая пена. Следом за вожаком попадало и остальное стадо: одни животные задыхались, выпучив глаза, другие лежали неподвижно. Вокруг них в раскисшей грязи мохнатыми комочками валялись кролики. Посмотрев на деревья, я увидел у основания стволов белок и птиц, которые посыпались с веток, как только музыка прекратилась.

Я моргнул. Вот так неожиданность! Сколько же времени я играл? Взглянув на виднеющееся сквозь кроны небо, я увидел, что облака окрасились в оранжевый цвет, и солнце склонилось почти к самому горизонту. А пришел в рощу и извлек из флейты самую первую ноту я сегодня рано утром. Похоже, наше дикое торжество продлилось весь день.

«Хм. – Я почесал затылок. – Какое разочарование! Выходит, нельзя понукать этих смертных зверей слишком рьяно, иначе они просто испустят дух. Хм».

Глядя на зажатую в кулаке флейту и задумчиво постукивая по ней пальцами второй руки, я не мог не гадать, окажутся ли люди выносливее диких зверей?

– Эй, паренек! – раздался у меня за спиной глубокий мелодичный голос, и в воздухе разлилась пульсация магии.

Я почувствовал раздражение оттого, что кто-то следил за моим безудержным весельем; в конце концов, именно поэтому я и решил покуражиться в мире людей – чтобы меньше беспокоиться о любопытных любителях подслушивать да подглядывать.

Повернувшись, я увидел замершую на краю поляны конную группу, наблюдавшую за мной из-за деревьев. Сумеречные лошади были куда легче и грациознее своих смертных собратьев и едва касались копытами земли. Всадники оказались рыцарями-сидами, облаченными в доспехи из сплетенных листьев, лоз и ветвей. Я сообразил, что они принадлежат к Летнему Двору. Мне уже доводилось видеть их прежде – как и рыцарей Зимнего Двора. Я даже подшутил над несколькими из них в лесу, хотя они так и не поняли, что причиной мелких досадных промахов был мальчишка из леса, слишком незначительный, чтобы обращать на него внимание.

Но возглавляющий процессию всадник определенно увидел меня, да и его самого не заметить было просто невозможно. Лошадь под ним была насыщенно-золотистого цвета, ярче любого смертного коня, но даже ей не удалось бы затмить своего лучезарного седока. Одет он был в доспехи зеленого и золотого цветов, а его плащ был соткан из цветущих лоз, рассыпающих лепестки там, где он проходил. Из-под покоившейся на челе огромной, увенчанной оленьими рогами короны струились длинные серебряные волосы, а пронзительные зеленые глаза были устремлены исключительно на меня.

Он-то зачем сюда явился? Неужели услышал мою музыку и последовал за манящей мелодией? Вот же не повезло! Я ведь старался не попадаться на глаза Летнему Двору, и этому фейри в особенности. Строго говоря, ничего плохого я не делал; да и фейри мало заботило происходящее в мире смертных. Гибель нескольких лесных существ ничего для них не значила.

Но привлекать внимание одного из самых могущественных фейри в Небыли было опасно. В зависимости от настроения, он мог потребовать, чтобы я «подарил» ему свою флейту, над которой так усердно работал, или играл для него и его рыцарей до тех пор, пока это не перестанет его забавлять. На меня даже могли объявить охоту потехи ради. Владыки фейри непредсказуемы (это всем известно), поэтому я относился к ним, как к спящему дракону: можно незаметно подкрасться и похитить их золото, главное, оставаться при этом незамеченным.

Увы, этот дракон меня заметил.

Предводитель сидов ударил свою лошадь пятками в бока, та вступила на поляну и, топча копытами траву, пошла вперед, пока не оказалась прямо передо мной. Я не сдвинулся с места и вызывающе посмотрел на короля, который, в свою очередь, наблюдал за мной оценивающим взглядом.

– Такой молодой, – задумчиво произнес он. – И так впечатляюще умеешь пользоваться чарами. Как твое имя, мальчик?

– Робин.

– А где твои родители, Робин?

Я пожал плечами.

– Живу сам по себе. В лесной чаще.

Родителей своих я не помнил – если они вообще у меня были. Мои самые ранние воспоминания – это густые заросли, добывание пищи и поиск укрытия, усвоение необходимых для выживания навыков. Но хотя я и был один, никогда не чувствовал себя лишним в дикой природе. Тут мой дом, и так было всегда.

– Хм… – Внушительный аристократ не стал настаивать да выпытывать. Еще мгновение он молча наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица, потом наконец спросил: – Ты знаешь, кто я такой, мальчик?

На этот раз я кивнул.

– Вы – король Оберон.

Это было очевидно; Летнего Короля знали все, хотя сам я никогда не видел его лично. Это не имело значения. Королеву Мэб, правительницу Зимнего Двора, я тоже в жизни не встречал, но был уверен, что непременно пойму, кто передо мной, если доведется с ней столкнуться.

– Верно, – подтвердил Благой Король. – Это я. При дворе мне бы пригодился кто-то, наделенный такими, как у тебя, талантами. – Вскинув руку, он указал на меня длинными изящными пальцами. – У тебя есть сила – необузданная, ничем не сдерживаемая Летняя магия, способная посоперничать с той, какой обладают некоторые из моих сильнейших союзников. Такой дар не должен пропадать впустую в лесной чаще. Незачем тебе жить тут, подобно дикому зверю, развлекая пением птиц да белок. Ты должен стать частью величайшего двора Небыли. Что скажешь, Робин? – Король уставился на меня своими похожими на бледно-зеленый иней глазами. – Хочешь ли ты присоединиться к Благому Двору?

Присоединиться к Благому Двору?

Любопытство во мне боролось с непокорностью. Конечно, я был заинтригован. Живя сам по себе в лесу, я мог приходить и уходить по своему усмотрению, но мне здесь было чуточку одиноко. Хотелось общаться с другими представителями моего вида, а не только с лесными тварями и случайными пустоголовыми пикси. И если уж выбирать из двух дворов, Летние владения казались куда приятнее скованных льдом зловещих Зимних земель.

Тем не менее, никогда не стоило соглашаться на первое сделанное тебе предложение. Это было известно даже мне, имеющему весьма скудные познания о разного рода сделках.

– Мне нравится в лесу. – Я скрестил руки на груди и улыбнулся королю. – С какой стати я должен жить при Летнем Дворе?

Благой Король усмехнулся, как будто ожидал такого ответа.

– Потому, Робин, что я правитель. – Он произнес эту фразу так, словно сообщал самый важный в мире факт. – И как Король Благого Двора, могу дать тебе все, что захочешь: власть, богатство, любовь стольких сердец, скольких сам пожелаешь. – Видя, что я морщусь, он умолк. – Но, как я погляжу, ни в чем этом ты не заинтересован. Тогда, возможно, стоит обратить внимание вот на что. У меня много врагов, Робин. Как при дворе, так и за его пределами. Время от времени им нужно напоминать, что нельзя недооценивать власть Лета. Если ты присоединишься ко мне… Ну, скажем так, у тебя будет много возможностей практиковаться в магии не только на лесных зверях.

А вот это уже интересно. Я оглянулся на пруд и лежащие вокруг него неподвижные тела. Бедные глупые животные. Я не хотел причинять им вред, но, похоже, смертные существа очень хрупкие. Я бы с радостью опробовал некоторые свои задумки на ком-то, кто попрочнее, – возможно, даже на самих фейри, а Оберон сейчас махал перед моим носом этой возможностью, как большой яркой морковкой. Казалось, он точно знал, чего я хочу. Вопрос в том, нужно ли мне это?

– Итак, Робин из Дикого леса, – продолжил восседающий на лошади король Оберон, глядя на меня сверху вниз. – Каково твое решение? Готов ли ты стать частью моего двора? Я объявлю тебя придворным шутом, и ты сможешь без ограничений проделывать свои фокусы и заниматься магией. А взамен будешь время от времени оказывать мне небольшие услуги. Договорились?

Что-то грызло меня изнутри, чувство, что это соглашение не совсем такое, каким казалось на первый взгляд. Я и раньше заключал сделки, но только с пикси, спрайтами и парой местных дриад. И никогда ни с кем настолько важным, как правитель Благого Двора. Может, я что-то упускал? Его предложение выглядело слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Я поколебался еще немного, потом пожал плечами. С другой стороны, почему бы не примкнуть к Летнему Двору? Что плохого там может случиться? Я жаждал чего-то нового, а если буду находиться под защитой самого короля Оберона, то смогу совершить бесчисленное множество шалостей и проказ, не боясь возмездия.

Будет весело.

– Хорошо, – согласился я, улыбаясь Оберону, который в ответ вздернул тонкую серебряную бровь. – Договорились, король. Я присоединюсь к Летнему Двору с условием, что смогу практиковать свою магию и показывать столько фокусов, сколько захочу.

– Отлично. – Оберон кивнул и поднял обе руки. – Тогда нарекаю тебя Плутишкой Робином, шутом Летнего Двора, – объявил он своим рокочущим голосом, и ветви деревьев задрожали, как бы подтверждая его заявление. Опустив руки, Летний Король посмотрел на меня с неожиданной, почти гордой улыбкой. – Добро пожаловать в Благой Двор, Плутишка Робин. Носи свое имя с честью. Возможно, когда-нибудь оно станет известно всему миру.

Глава 1

Пак на базаре

Наши дни

Ох, как же я любил гоблинский базар!

Не поймите меня превратно, на самом деле он весьма разношерстный и опасный. Заключишь неправильную сделку, договоришься о чем-то, не подумав как следует, и окажешься проклятым или порабощенным на тысячу лет. Или тебя свяжут обязательством отдать своего первенца (не то чтобы у меня таковые имелись). А то и вовсе получишь в свое владение вещь, которая окажется не вполне соответствующей ожиданиям, поскольку будет то и дело пытаться сожрать лицо своего владельца.

На гоблинском базаре можно было найти все, что угодно. Нужно зелье, которое заставит кого-то в вас влюбиться? Желающие продать такое снадобье обнаружатся буквально на каждом углу. Хотите приобрести лампу с заключенным внутри джинном, который исполнит три желания? Гоблинский базар и в этом поможет; оказывается, джинны не такая уж редкость, как все думают.

О чем забудут упомянуть, так это о том, что от любовного зелья тот, кого вы им опоите, сделается одержим вами, точно маньяк, а джинн исполнит желания самым извращенным и садистским образом, потому что они только так и делают. И узнаете вы это уже после того, как пообещали взамен свою душу, голос или жизнь лучшего друга. Цены здесь высоки – слишком высоки – чтобы кто-то мог заплатить их, не пожалев впоследствии.

Так что да, гоблинский базар – место опасное. Опасное, таящее в себе угрозу… и необычайно заманчивое. Ведь в этом и заключается соблазн, правда? Что есть жизнь без капельки риска? Плутишка Робин никогда не пасует перед трудностями.

Когда я входил в заросшие сорняками ворота заброшенного парка аттракционов, было уже за полночь, и территория в свете полной луны казалась серебристо-черной. За оградой виднелся ржавый корпус колеса обозрения, силуэт которого вырисовывался на фоне неба, нависая над деревьями. Прямо передо мной в грязи замерла старинная карусель; ее некогда яркие лошадки облупились и растрескались, краска и штукатурка осыпались на платформу. Рядом стояла обветшалая будка для продажи попкорна: стекло разбито, зерна давным-давно растащены крысами, воронами и тараканами.

Натянув на голову капюшон своей зеленой толстовки, я шагнул вперед. На меня тут же нахлынули характерные звуки и запахи рынка. Вокруг карусели и по пыльному двору были расставлены сотни палаток, тележек, киосков, ларьков и столов самых разных размеров, превративших ровное открытое пространство в миниатюрный лабиринт. В проходах толпились фейри всех мастей, габаритов и дворов, от летних до зимних и даже диких, поскольку гоблинский базар был нейтральной территорией, где привечали любого, кто способен заплатить.

Стоящие за прилавками продавцы тоже были разных форм и размеров. У стола, где торговали вырезанными из слоновьих бивней наборами игральных костей, маячил зеленый остроухий гоблин, а несколькими палатками дальше Летняя фейри из знати наводила лоск на коллекцию плащей, сделанных из листьев, перьев или паутины. В воздухе витал аромат жареного мяса, исходящий от насаженной на вертел туши кабана, которая медленно вращалась над пламенем, а ручку крутил долговязый седой тролль. Когда он меня заметил, его красные глаза-бусинки расширились, а сухощавое тело напряглось от беспокойства.

Ухмыльнувшись, я пригнул голову и растворился в толпе. Как бы ни было весело злить тролля, последствия скорее всего вынудят меня поспешно покинуть базар. Однако на сей раз я просто прогуливался, а не занимался официальными поручениями, и уходить мне пока не хотелось.

Шагая по центральному проходу, я заметил, что земля под моими сапогами становится все более твердой и утрамбованной. Продавцы зазывали толпу, предлагая свои товары: травы и кристаллы, оружие и безделушки, драконью кровь, куриные зубы, заколки изо льда, зелья, волшебные бобы, пыль фейри и много чего еще. Я замешкался у прилавка, где продавались бусины, превращающиеся в мышей, если их намочить; в голове крутились уморительные идеи, но я, нахмурившись, отогнал их прочь.

«Прекрати, Плут. Тебе и без того хватает проблем с Титанией, – напомнил я себе. – Если из-за тебя ванна, в которой она решит понежиться, вдруг окажется полным-полна грызунов, за тобой пошлют гончих, рыцарей и жутких убийц-спригганов. Возможно, оно того не стоит».

Пауза.

«Нет, точно стоит».

– Плутишка Робин?

Я вздрогнул и, обернувшись, увидел стоящий через проход длинный низкий стол, из-за которого на меня пялилась морщинистая гномиха, чьи седые волосы походили на прикорнувшую на голове миниатюрную овечку. Прилавок перед ней был уставлен зелеными бутылками с длинными горлышками, от которых даже на расстоянии нескольких шагов исходил пьянящий сладковатый запах, способный вызвать у неискушенного фейри легкое головокружение.

Усмехнувшись, я подошел к столу, приложив пальцы к губам.

– Ш-ш-ш, Марла. Не произноси мое имя слишком громко. Я сегодня инкогнито.

– Инкогнито, значит. – Древняя гномиха нахмурилась, отчего ее глаза почти скрылись в складках лица. – Скорее уж опять по уши в неприятностях. Что ты здесь делаешь, жуткое создание? И отойди от моих бутылок. Меньше всего мне нужно, чтобы мое вино каким-то образом попало в палатки, где торгуют скотом. Так и вижу, как кареты знати съезжают в канавы и врезаются в деревья, потому что их лошади внезапно опьянели.

– А что? – невинно заморгал я, широко раскрыв глаза. – Это случилось всего на одном Элизиуме, и никто не смог объяснить, что именно пошло не так. – Мероприятие, на котором два раза в год собирались фейри, чтобы покрасоваться в причудливых нарядах, обсудить политику и пересмотреть договоры, было таким же скучным, как и его название. Чтобы не свихнуться, я старался время от времени добавлять происходящему остроты. – Согласись, было просто уморительно наблюдать за тем, как карета Мэб ездит по кругу.

– Больно надо мне с подобным соглашаться, – огрызнулась торговка вином и наставила на меня костлявый палец. – Я тебе вот что скажу: ты неисправимый смутьян и вечно замышляешь недоброе. В толк не возьму, почему владыка Оберон до сих пор не изгнал тебя навечно.

– Ну, он пытается, – пожав плечами, с ухмылкой отозвался я. – Но никогда не добивается своего. Перед моими чарами трудно устоять. Меня изгоняли из Небыли… кажется, три раза? Или уже четыре? Неважно. В конце концов, он всегда призывает меня обратно. Забавно, что именно так всегда и бывает.

А возвращает меня Оберон потому, что я слишком полезен, чтобы долгое время находиться вдали от правителя – и ему это отлично известно. Хотя мысль о том, что Летний Король никогда не избавится от меня по-настоящему, представлялась весьма утешительной, случались моменты, когда я хотел быть свободным, даже если из-за этого стану бездомным.

Гномиха бросила на меня мрачный взгляд, а я в ответ одарил ее наигранно-мечтательной улыбкой.

– Между нами говоря, думаю, что Титания втайне скучает по мне, причем довольно сильно.

Марла фыркнула.

– Если бы Летняя Королева услышала твое заявление, целый месяц бушевали бы грозы, – пробормотала она и обеспокоенно выпрямилась. – Погоди-ка, ты же минуту назад рассматривал товары Угфрига, – воскликнула она. – Только не говори, что тебе приглянулись мышиные бусины.

– Ну-у-у…

Нас прервало чье-то фырканье. Посмотрев себе под ноги, я увидел маленькую коричнево-белую собачку, которая глядела на меня, виляя хвостом. Она была симпатичной, но какой-то чересчур лохматой и, судя по виду, могла в любой момент тяпнуть за лодыжку. Сквозь шерсть виднелись медные шестеренки, зубчики и поршни, которые выдавали в ней существо из Железного Двора. Механическая гончая. Точнее, терьер, решил я. В лунном свете на голове собачки поблескивали стекла летных очков, и она продолжала скулить, не сводя с меня взгляда.

Я с улыбкой обратился к ней:

– Привет, Пушок! Откуда ты взялся? – Песик негромко выжидательно тявкнул, а я пожал плечами. – У меня нет шестеренок, которые ты мог бы пожевать, извини.

Марла перегнулась через край стола и тут же отпрянула, как будто я разговаривал с гигантским тараканом.

– Мерзость! – прошипела она, и механический терьер вздрогнул от звука ее голоса. – Убирайся отсюда, чудовище! Кыш!

Маленькое существо убежало, скрипя шестеренками и поршнями, и скрылось за будкой.

Я нахмурился.

– Хорошо, что ты прогнала эту собаку. Она выглядела ужасно злобной.

– Она из Железного Королевства, – пробормотала гномиха, сморщив нос. – Ее хозяйка – Железная фейри, которая развернула торговлю на гоблинском базаре. Ужасное создание. Нельзя их сюда пускать.

– Подожди-ка, здесь есть Железная фейри? – удивился я.

Хотя не существовало закона, запрещающего Железным фейри появляться на гоблинском базаре, раньше большинство традиционных фейри не потерпели бы их присутствия. Однако недавно было принято официальное постановление о том, что гоблинский базар открыт для всех фейри, включая и обитателей Железного Королевства.

Сделано это было исключительно по настоянию Железной Королевы, поскольку Летние и Зимние фейри воспринимали перемены с тем же «энтузиазмом», с каким старый кот приветствует в доме нового щенка. Однако о том, что подданная Железного Двора что-то здесь продает, я слышал впервые.

– И где эта Железная фейри? – спросил я.

Гномиха неодобрительно фыркнула, но все же снизошла до ответа:

– В палатке на дальнем краю рынка. – Она ткнула пальцем в указанном направлении. – Под старым колесом обозрения. По крайней мере, у нее хватает здравого смысла держаться подальше от остальных. – Она окинула меня критическим взглядом. – Нисколько не удивлюсь, если узнаю, что ты вздумал якшаться с этими мерзкими тварями.

– Ну, это же я. Мне в принципе нравится якшаться с мерзкими тварями. – Я усмехнулся кислому выражению ее лица, хотя, по правде говоря, был удивлен ядом, которым крошечная гномиха так и сочилась. Пусть подавляющая часть Небыли до сих пор питала к Железным фейри лишь страх и недоверие, большинство жителей Фейриленда уже смирились с тем, что новые соседи никуда не денутся. – Ты ведь знаешь, что мы много лет живем в мире с Железным Двором? И что их королева, типа, мой хороший друг?

Моя собеседница фыркнула.

– Я не против ни самой Железной Королевы, – заявила она, – ни ее народа, но только до тех пор, пока они остаются в границах своих собственных земель. Не желаю даже думать о Железных фейри, находясь на гоблинском базаре или в любом другом месте, которое не зовется Железным Королевством. – Марла погрозила мне пальцем. – Когда в следующий раз увидишь Железную Королеву, скажи ей, чтобы держала своих подданных на отведенной им территории, а не позволяла бродить, где вздумается, терроризируя добропорядочных фейри.

– Что ж, был рад с тобой побеседовать, но, боюсь, теперь мне пора идти. – Я отступил от прилавка, искусно избежав столкновения с бородатым гномом, который недовольно заворчал на меня. Натянув капюшон пониже на лицо, я взглянул на Марлу поверх бутылок с вином и одарил ее своей лучшей обезоруживающей улыбкой. – Пойду, найду эту Железную торговку и передам ей твои наилучшие пожелания.

Она со вздохом покачала головой.

– На которые она, будь уверен, и внимания-то не обратит, но все же будь осторожен, Робин. Хоть ты и в милости у Железной Королевы, ни одному из этих созданий доверять нельзя.

– Осторожен? – усмехнулся я. – Я же Плутишка Робин. Когда это я не проявлял осмотрительности?

Гномиха закатила глаза, и я ушел, растворившись в рыночной толпе.

«Странно-то как! – подумал я. – Интересно, что на нее нашло? Гремлин в вино плюнул или что похуже?»

Я не был наивным и знал, что в Небыли по-прежнему много тех, кто ненавидит и боится подданных Меган, но никак не ожидал столкнуться с такой неприкрытой враждебностью здесь. Входя на гоблинский базар, следовало оставить все обиды, разногласия и личные распри за его пределами. Именно поэтому Летние сиды и Зимние представители знати могли беспрепятственно фланировать здесь, не поубивав друг друга. По этой же причине халфлинг проходил мимо толпы красных колпачков, не опасаясь, что ему оторвут руки-ноги. Никому нельзя нарушать святость базара, тем более что многие торговцы продавали самые опасные, редкие и сомнительные товары во всем Фейриленде. Устрой заварушку, и тебя навсегда изгонят – и то, если очень повезет. Даже я не рискнул бы куролесить на гоблинском базаре.

«Тем не менее, ее поведение кажется чрезмерно жестоким. Железные фейри со времен войны с Железом никому не угрожали», – продолжал я свои размышления.

Пробираясь мимо разбросанных тут и там киосков и палаток, я игнорировал зазывания торговцев. Один настойчивый кобольд вцепился мне в рукав и начал что-то пищать о своих прекрасных инструментах; но стоило повернуть голову и усмехнуться ему из-под капюшона, как он отпрянул, будто от скорпиона.

Наконец, толпа поредела, прилавки тоже остались позади, и я оказался под ржавой громадой колеса обозрения, металлическая рама которого тихо постанывала на ветру.

Впереди, в тени заброшенного аттракциона, стояла странная конструкция, являющаяся смесью карнавального ларька, повозки и… свалки. У этой будки имелись четыре ржавых колеса, и выглядела она так, будто ее собрали из листов гофрированного металла и соединили скотчем. Со всех сторон ее облепили коробки, ящики, хлипкие металлические полки и оплели сияющие огнями рождественские гирлянды. Над входом мигала неоново-розовая вывеска «ОТКРЫТО». Еще одна вывеска, сделанная из дерева и железа, была вбита в землю рядом со входом. Жирные медные буквы на ней гласили: «Лавка диковинок Крикет: гаджеты, безделушки и прочие сокровища».

Когда я подошел к будке, из тени раздалось низкое рычание, а из-под ящиков и коробок выскользнула и недобро уставилась на меня пара механических гончих. Они были гораздо крупнее встреченного ранее коричнево-белого терьера и походили скорее на ротвейлеров; шестеренки и зубчики в их шерсти лениво вращались, когда они медленно двинулись ко мне.

– О, ребята! – Я остановился и, подняв руку, приветственно помахал собакам, которые продолжали недружелюбно смотреть на меня. – Я пришел с миром и вовсе не собираюсь украдкой стибрить ваши вещички. – Они продолжали сверлить меня неприязненными взглядами, и я слабо улыбнулся. – Э-э-э… готов обменять безопасный проход на пищащую косточку.

– Ух ты, покупатель!

Дверь будки открылась, и показалось создание, за которым по пятам следовала маленькая коричнево-белая собачка. Обе механические гончие тут же повернулись и потрусили в тень, снова скрывшись в наваленных вокруг кучах хлама.

– Приветствую тебя, незнакомец. – Существо, похожее на Железную фейри, направилось ко мне, сверкая зубастой улыбкой. Особа была маленького роста, гибкая, как ива, с длинными заостренными ушами и ярко-медными волосами, казавшимися металлическими. Одета в коричневый кожаный корсет, кожаные перчатки и кожаные сапоги до колен, отделанные золотыми, железными и медными деталями. Ее кожа была зеленого цвета, а кожаные с золотом летные очки на голове чрезвычайно напоминали те, что носила ее собака.

Да, это определенно Железная фейри. От утыкавших ее длинные уши бесчисленных металлических шипов и петель у обычного фейри тут же участилось бы сердцебиение.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – обратилась она ко мне. – Чем Крикет может помочь тебе этим прекрасным вечером? Ты пришел просто посмотреть товары или ищешь что-то конкретное? Погоди-и-и-ка секунду, – протянула она, прежде чем я успел ответить, и уставилась на меня своими блестящими черными глазами. – Я видела тебя раньше. Ты Плутишка Робин, не так ли?

Я ухмыльнулся.

– Виновен по всем пунктам.

– Вот это да! – Фейри с восторгом улыбнулась в ответ. – Я слышала слагаемые о тебе истории. Ты знаменитость! Правда, что ты штурмовал движущуюся крепость Железа вместе с королевой Меган и помог ей победить Лжекороля? И добрался с принцем-консортом до самого Края Мира? И отважился отправиться в Междумирье, чтобы в одиночку сразиться с целой армией Забытых?

– Все правда, – с улыбкой подтвердил я. – Ну, почти все, более или менее. – Она мечтательно вздохнула, а я жестом указал на стоящую позади нас будку. – А что насчет тебя? Не могу представить, что у тебя было много покупателей, даже на гоблинском базаре.

– Пока нет, – весело призналась Крикет. – Но было бы скучно открыть магазин в Железном Королевстве. Не в пример здешнему рынку, где есть огромный потенциал! Только подумай о прибыли, которую можно получить, став первым Железным фейри, ведущим успешную торговлю наряду с другими дворами.

– Верно, – сказал я. – Но есть одна маленькая, назойливая проблемка – у обычных фейри смертельная аллергия на железо. Трудновато будет продать кому-то товар, от которого у покупателя плавятся пальцы.

Крикет пожала плечами.

– Обладание великими сокровищами связано с определенным риском, – заявила она. – Кроме того, не все мои товары из Железного Королевства. Некоторые привезены из мира смертных и из других мест, которые я посетила во время путешествий. – Она беззаботно взмахнула рукой. – Кроме того, я уверена, что старокровцы найдут способ справиться со своей непереносимостью железа. Они адаптируются и эволюционируют, в том не может быть сомнений. Конечно, это может занять некоторое время, но я готова подождать. В конце концов, «Лавка диковинок Крикет» станет известна всему Фейриленду.

– Да… непременно, – промямлил я, не желая загасить ее энтузиазм. – Ну… удачи тебе.

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Что насчет тебя? Ищешь что-то особенное, Плутишка Робин? Карманные часы с биением сердца? Поющую механическую птичку? Носовой платок, расшитый мехом серебристо-металлической лисы?

– Хм-м-м…

Тут наш разговор прервал глубокий, низкий рык: оскалив железные зубы, обе механические гончие снова выступили вперед, и на этот раз шерсть у них на загривках встала дыбом.

Нахмурившись, Крикет повернулась к ним.

– Подшипник! Пружинка! Как невежливо. У меня же покупатель.

– Простите, – раздался позади нас негромкий голос, при звуке которого мой желудок мучительно сжался. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто пожаловал.

На краю двора появилась закутанная в плащ фигура, так хорошо сливающаяся с ночной тьмой, что казалась почти неразличимой. Подол плаща истрепался до теневых нитей, которые клубились в воздухе, словно бесформенное черное облако. Лицо скрыто низко надвинутым капюшоном, в глубине которого я уловил проблеск льдисто-голубых глаз – то было единственное пятно цвета, которое мне удалось разглядеть.

Подшипник и Пружинка залились громким предупредительным лаем. Я хотел что-то сказать, но голос потонул в гомоне разъяренных собак.

Крикет засуетилась, резко хлопнула в ладоши.

– А ну-ка прекратите немедленно! – приказала она, и, что удивительно, неистовый лай тут же стих. Гончие обиженно уставились на хозяйку, но она не поддалась. – Плохие собачки! – журила она. – Что с вами такое? Мы не лаем на покупателей. Если мне не удастся заключить эту сделку, я очень рассержусь. – Она топнула ногой и театрально указала пальцем. – На место! Быстро!

Псы потрусили прочь и скрылись в наваленных вокруг будки кучах мусора. Крикет сделала глубокий вдох, откинула назад свои медные волосы и, лучезарно заулыбавшись, повернулась к новому гостю.

– Добрый вечер! – поприветствовала она фигуру в плаще, до сих пор безмолвно маячащую на краю двора. – Прошу простить моих стражников, временами они проявляют чрезмерное рвение. Чем «Лавка диковинок Крикет» может вам помочь? Позвольте предложить живые свечи зажигания, если вы ищете что-то действительно полезное. Они станут фантастически полезным приобретением.

– Ничего я не ищу. – Таинственная фигура шагнула на границу тусклого света. – Но хотел бы, чтобы вы доставили мое послание, – добавил он негромким вкрадчивым голосом. – В Маг Туиред, ко двору Железной Королевы.

Крикет моргнула.

– Эта услуга… не из тех, что я обычно оказываю, – неуверенно пробормотала она. – Простите, но в ближайшее время я не планировала возвращаться в Железное Королевство. – Пожевав губу, она ослепительно улыбнулась. – Быть может, вы хотите, чтобы чудесный механический голубь отнес записку туда, куда нужно?

Я выступил вперед.

– С каких это пор ты полагаешься на гоблинский базар, чтобы отправлять сообщения в Железное Королевство, малыш? – громко спросил я. – Случилось что-то такое, о чем мы не знаем? Или у тебя опять неприятности? А может, и то, и другое? – Я пожал плечами. – Как я уже понял, когда дело касается тебя, всегда нужно выбирать вариант «и то, и другое».

Капюшон слегка приподнялся, как будто его владелец только сейчас понял, что я здесь. На долю секунды взгляд льдисто-голубых глаз сделался жестким и холодным, полыхнул опасностью, как у другого знакомого мне фейри, но в следующий миг парень узнал меня и расслабился.

– Пак? Что ты здесь делаешь?

– В основном ищу неприятности на свою голову, как видишь. – Я игриво подергал бровями. – Могу спросить тебя о том же. Что забыл на гоблинском базаре ты сам? Разве тебе не следует находиться в каком-то более важном месте, а?

Крикет смотрела на нас обоих, озадаченно поджав губы.

Фигура в плаще заколебалась, бросив мимолетный взгляд на торговку, и опять повернулась ко мне. Он явно не хотел, чтобы Железная фейри узнала, кто он такой.

– Давай поговорим где-нибудь наедине, – предложил он, плавно отступая. – Подожду тебя на другой стороне колеса обозрения. Пожалуйста, найди меня, когда закончишь свои дела здесь.

С этими словами он грациозно повернулся и зашагал прочь, растворившись в темноте так же бесшумно, как и появился. Когда он ушел, Крикет в очередной раз обратилась ко мне.

– Кто это был? – спросила она. – Почему-то он показался мне… знакомым.

– Просто ребенок моего друга. – Я как можно более небрежно пожал плечами. – За ним нужен глаз да глаз. Стоит только отвернуться, и он тут же вляпается в очередные неприятности. Кстати говоря, было очень интересно поболтать с тобой, но мне пора идти.

– Подожди, Плутишка Робин. – Железная фейри вскинула руку. – Негоже уходить из лавки Крикет с пустыми руками. Хоть что-то да должно тебя заинтересовать. Хм, дай-ка подумать, дай подумать…

– Мне правда ничего не нужно…

– О, знаю! – Щелкнув пальцами, она достала что-то из кожаного мешочка и протянула мне.

То была игральная карта – Джокер, если быть точным, – с изображением ухмыляющегося черно-белого шута в центре. На первый взгляд, обычная вещь. Но ее окутывала магическая аура, почувствовав пульсацию которой я удивленно вскинул брови. Это же токен! Вещица из мира смертных, которую владелец так сильно любил, лелеял, боялся или ненавидел, что она обрела собственные чары. Что-то вроде вечной магической батарейки. Токены были редкостью, а магия, исходящая от этого конкретного предмета, по ощущениям казалась очень странной, почти дерзкой, как будто бросала вызов целому свету, подначивая на самые отвратительные поступки.

– Это, – объявила Крикет, размахивая картой перед моим носом, – счастливый Джокер одного известного азартного игрока. Он верил, что пока у него в рукаве эта карта, он никогда не проиграет партию в покер. Очевидно, она приносила удачу и в других сферах. Если верить слухам, многие смертные пытались его убить, застрелив, повесив и даже похоронив заживо, но ничего не выходило. Каким-то образом пули никогда не задевали жизненно важные органы, веревки рвались, а сам он чудом спасался. – Она отдернула руку с картой, с улыбкой глядя на меня поверх ее бумажного края. – Эта удача может стать твоей, если окажешь мне одну маленькую-крошечную-микроскопическую услугу.

– Всегда есть подвох, – со вздохом заметил я, скрещивая руки на груди. – Валяй, выкладывай.

– А прошу я вот о чем. Если кто-нибудь спросит, откуда у тебя такое сокровище, скажи, что нашел его в «Лавке диковинок Крикет», единственном и неповторимом собрании уникальных вещиц во всем Железном Королевстве и за его пределами.

– И все на этом? – удивленно воскликнул я. Меня тут же начал подтачивать червячок сомнения. Токены слишком ценны и, чтобы заполучить хоть один, надлежало заключить куда более серьезную сделку. – Нет, правда. Я ожидал, что взамен ты захочешь получить самое меньшее прядь моих волос. Так легко ничего не дается. Какова твоя выгода?

– Прядь волос? – Она высокопарно хихикнула. – О-о-о! Вы, старокровцы, такие старомодные. Это называется сарафанное радио, глупенький. Бесплатный маркетинг! Если знаменитый Плутишка Робин, друг самой королевы и герой Небыли, порекомендует кому-нибудь мой магазин, это будет стоить дюжины выгодных предложений. Никаких дополнительных условий из тех, что обычно пишут мелким шрифтом – исключительно бизнес. Итак… – Она снова протянула мне карту и заманчиво поводила ею в воздухе. – Договорились? Видно же, как тебе хочется заполучить Джокера.

Что за черт? Девчонка казалась достаточно милой, хотя и была немного не в себе. А жизнь дается только раз.

– По рукам, – подтвердил я и выхватил карту из ее пальцев, прежде чем она успела добавить что-то еще. – Мне и так во всем сопутствует удача, но если ее станет еще больше, возражать не стану.

Крикет просияла.

– Приятно иметь с тобой дело, Плутишка Робин, – воскликнула она и отступила на шаг. – Не забудь, если кто-нибудь спросит об этом токене, направь его в мою лавку. А теперь доброй ночи.

Махнув на прощание рукой, она повернулась и пошла обратно к своей палатке. Маленький терьер последовал за хозяйкой, а мгновение спустя к ним присоединились и две большие собаки.

«Похоже, это самая легкая сделка на гоблинском базаре из всех, что я заключил. Бесплатное сарафанное радио, значит? Может, девчонка все-таки что-то задумала?»

Усмехнувшись, я сунул карту в карман и пошел искать замаскированного короля фейри.

Он ждал меня по другую сторону громадного колеса обозрения, как и обещал. Капюшон он откинул, и его лицо больше не было скрыто в тени. Лунный свет играл в серебристых волосах, которые стали длиннее, чем в прошлый раз, и были собраны в хвост на затылке. Высокий и худой, он стоял неподвижно, наблюдая за моим приближением, и, хотя лицо его было молодым, челюсть и суровость в глазах придавали куда более зрелый вид. Он был с ног до головы одет в черное, вплоть до сапог и перчаток, и плащ тенью развевался за его спиной. Если бы не заостренные уши, его можно было бы принять за вампира.

И хотя мне было неприятно это признавать, ему это шло.

Хотел бы я, чтобы все было по-другому. Я помнил времена, когда он постоянно улыбался, ярко-голубым взглядом мог очаровать даже мантикору и, широко раскрыв глазенки, слушал, когда я рассказывал ему истории о своих величайших приключениях в Небыли и за ее пределами. Я наблюдал, как он растет, как в нем развиваются лучшие и худшие черты обоих его родителей – доброта и сочувствие матери, храбрость и воинственный дух отца. И упрямство, свойственное им обоим. Но также я замечал в нем ту щепотку тьмы, которую не видели даже родители, а она между тем зрела и разрасталась, пока в конце концов не поглотила его целиком, и он не превратился в то, чего никто не хотел признавать. В угрозу для всей Небыли.

К счастью, с помощью своей семьи и одного небезызвестного Летнего шута парень сумел выбраться из лап тьмы и вернуться к свету. Но, как всегда бывает, когда кто-то возвращается из пустоты, прежним уже не становится. Трагедия наложила на него отпечаток, который так до конца и не исчез. За преступления против фейри его изгнали из Небыли и запретили возвращаться туда, где он родился. Теперь он жил в Междумирье, представляющем собой завесу между Фейрилендом и миром смертных, вместе с теневыми фейри, зовущимися Забытыми.

Я беспокоился за него. Несмотря на все, что он натворил, он по-прежнему оставался хорошим ребенком, желающим искупить вину за преступления своего прошлого. Но в тенях, которые когтями вонзались в его кожу и обвивались вокруг тела, я видел намек на тьму. Парнишка напоминал мне другого фейри, который во времена, когда каждым принятым им решением двигали ярость и отчаяние, ополчился против своего бывшего лучшего друга и пытался уничтожить его. В стоящем передо мной фейри я различал отголосок той печали. Как же он был похож на своего отца!

Кирран, сын Железной Королевы, бывший принц Железного Двора, а ныне Король Забытых, спокойно смотрел на меня из тени, отбрасываемой колесом обозрения.

– Принц, – поприветствовал я, подбегая к нему. – Безмерно рад встрече. Но разве ты не должен быть в Междумирье, управлять своим двором или что-то в этом роде? Забытые сводят тебя с ума, или просто стало скучно?

– Я пытался передать сообщение в Маг Туиред, – ответил Кирран серьезным деловым тоном. – Но обычные способы не работают. Гремлины-посланники исчезают – ни один так и не добрался до Железного Королевства.

– Гремлины и в лучшие времена были взбалмошны и ненадежны, – заметил я. – Уверен, что они не отвлеклись на первую встречную курицу или камень и не позабыли о деле?

Кирран нахмурился.

– Мне всегда удавалось заставить гремлинов слушаться меня, даже до того, как стал Королем Забытых, – ответил он. – В мире смертных в них нет недостатка, и раньше они неизменно мне подчинялись. Хотя бы один должен был достичь места назна– чения.

– Что насчет нашего пушистого приятеля?

– Я послал Грималкину весть, но он не ответил. – Кирран покачал головой и нахмурился. – Он появится, только если ему самому того захочется, а он, судя по всему, решил этого не делать. У меня не осталось других вариантов. Поскольку я не могу отправиться в Небыль лично, решил прийти сюда, чтобы попытаться передать послание Железному Двору.

Я прищурился. Не то чтобы я не доверял Киррану. Без сомнения, он изо всех сил старался поступать как до′лжно, стремясь загладить то, что случилось в прошлом. Но он правил в жутком местечке, окутанном туманом и тьмой и населенном созданиями, которые высасывают чары из других фейри – за неимением собственных. Тяжелая ноша даже для самого уравновешенного обитателя Небыли, а от пребывающего в вечном напряжении Киррана, да с его-то силой, и вовсе добра не жди.

– Происходит ли что-то, о чем нам стоит знать, принц? – спросил я. – Ты опять вляпался в неприятности?

– Нет. У меня никаких проблем нет, но… – Кирран замешкался и слегка нахмурил брови. – В Междумирье творится что-то странное, – признался он. – Имело место несколько… инцидентов с участием Забытых. Весьма жестоких инцидентов, что на них совсем не похоже. Да и само Междумирье… кажется не вполне таким, как обычно, как бы странно это ни звучало. – В его голосе отчетливо слышалось разочарование. Он вздохнул, и на мгновение показалось, что он выглядит на много лет моложе. – Я не знаю, что происходит, и меня это беспокоит, – пробормотал он. – Надеялся, что мама или кто-то другой из Железного Двора сможет помочь. К Зиме или Лету я, конечно же, со своими опасениями не пойду.

– Да, это было бы плохой идеей.

Хотя правители Благого и Неблагого Дворов не питали открытой ненависти к Киррану – не считая Титании, которая так относилась ко всем без исключения, – они придерживались старомодных и закоснелых взглядов, и если проблема не затрагивала их собственные территории, и пальцем не шевельнули бы для ее разрешения. Если же проблема в самом деле касалась их земель, то обычно они стремились быстренько ее искоренить с помощью множества острых колющих предметов, пока она не разрослась до размеров полноценной угрозы. Киррана очень неохотно приняли как правителя двора, поскольку фейри склонны бояться и презирать все новое. С этим боролись и Забытые, и собственные подданные Меган, Железные фейри.

Король Забытых провел рукой по волосам, мне этот жест был до жути знакомым. Парнишка так походил на уменьшенную версию Эша, что это почти причиняло боль.

– Возможно, я просто страдаю паранойей, – сказал он. – Это же мое королевство, и мне надлежит самому о нем заботиться. Не хочу беспокоить монархов других дворов, если дело яйца выеденного не стоит, но… – Он прищурился. – Полагаю, тебе следует узнать истинную причину моего прихода. Забытые ведут себя странно и… есть некая штука, которая преследует их по всему Междумирью.

– Штука? – я моргнул. – Можешь выражаться конкретнее, принц? Что еще за штука? Одержимая зубная щетка, зловещий грибной монстр, плотоядный дом? Или, быть может, речь о комнатном растении с садистскими замашками? Кивни, если хоть одна из моих догадок близка к истине.

– Я не знаю. – Взгляд Киррана остекленел. – То создание напоминало живую тень, почти бесплотную, и передвигалось неестественным образом. Может быть, это новый вид Забытых, не похожий ни на что из виденного мной прежде. И оно так и сочилось… чистой ненавистью. – Он вздрогнул и еще больше помрачнел. – Я чувствовал исходящую от него враждебность. Как будто оно презирало всех и вся и желало всем смерти. Не только мне и Забытым – вообще всем живым существам в Междумирье, Небыли и в мире смертных.

– Вот ужас-то! Я с этой тварью точно не знаком.

Кирран покачал головой.

– Однажды я уже сталкивался с этим созданием, сразу после возвращения со свадьбы Итана и Кензи, – продолжил он, назвав имя недавно женившегося брата Железной Королевы и его принцессы. – Думал, что убил его, но либо оно вернулось, либо их несколько. – Поколебавшись немного, он продолжил мрачным голосом: – Похоже, именно поэтому Забытые так странно себя ведут. Это существо, чем бы оно ни было, источает ненависть. А у Забытых нет собственных чар, так что…

– Они как губка всасывают эту ненависть, – закончил я и тихонько присвистнул. Проблема и правда серьезная – из тех, что требует проверки. – Что ж, я, конечно, не правитель Маг Туиред, – продолжил я, – но тоже много где побывал, по всему миру, правда. И повидал много странностей, как в Фейриленде, так и в землях смертных. Так вот, есть решение – почему бы мне не вернуться с тобой в Междумирье? Мы быстренько осмотримся, вдруг да найдем этого Ненавижу-всех-и-вся-и-собак-тоже и определим, стоит ли он беспокойства Меган и дворов. Но я в этом сильно сомневаюсь. В смысле, ты – Король Забытых, а я – единственный и неповторимый Плутишка Робин. Вдвоем мы в состоянии справиться с чем угодно.

В глубине сознания мелькнула тревога. Сколько раз я говорил Эшу именно эти слова, когда мы думали, что сможем на пару справиться со всей Небылью? Сколько раз мы оказывались на волоске от гибели, сталкиваясь с драконами, стаями чудовищ и древними могущественными стражами, стремившимися уничтожить нас, в то время как мы пытались выжить и спастись? Столько, что и не сосчитать. И вот теперь я адресую эти слова сыну Эша, который своими выходками уже перевернул Небыль с ног на голову. Парень очень похож на отца, но без многовековых боевых навыков и жизненного опыта. Я задумался, судьба ли это или чертовски плохое предзнаменование, что нынче вечером мы оба явились в одно и то же место.

«Все будет хорошо, – мысленно заверил я себя. – В конце концов, это ребенок Меган и Эша. Что плохого может случиться?»

Король Забытых обдумал мое предложение.

– Может, это и к лучшему, – наконец произнес он. – Если нам удастся справиться с тварью вдвоем, лучше не привлекать дворы. А если все же не удастся, ты по крайней мере вернешься и всех предупредишь. Так тому и быть. – Он решительно кивнул. – Что ж, договорились. Буду очень тебе признателен, Пак, если сопроводишь меня обратно в Междумирье.

– Без проблем, принц. – Я усмехнулся, потирая руки. – Давненько я не участвовал в приличных приключениях. Поход в Междумирье звучит как забавное дельце.

Кирран вздернул подбородок, будто собираясь ответить. Но прежде, чем он успел вымолвить хоть слово, из-за колеса обозрения раздался крик, и ночную тишину прорезали гневные голоса.

Глава 2

Никс

Мы с Кирраном обменялись взглядами. В отбрасываемых колесом обозрения тенях было невозможно прочитать выражение лица Короля Забытых.

– Ты ведь не привел на хвосте толпу разъяренных троллей, а, принц? – спросил я.

На его лице промелькнула едва заметная ухмылка.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос, – парировал он. – Ходят слухи, что несколько тысяч диких гусей, каким-то образом появившихся в тронном зале королевы Титании этим летом, были вовсе не случайным капризом природы.

– Тушé, – усмехнулся я в ответ. – Не сочти за признание, но как же они шумели! Гогот был слышен на много миль окрест. Ну, что ж. – Я похлопал ладонями, якобы смахивая воображаемую грязь, и повернулся в ту сторону, откуда доносились крики. – Думаю, стоит пойти посмотреть, в чем дело.

Вместе мы зашагали по ярмарочной площади, ориентируясь на отдаленный шум. По мере нашего приближения голоса становились все громче и злее, но слов было не разобрать – их уносил ветер. Кто бы там ни находился, я надеялся, что это не беснующаяся толпа, ищущая Киррана или меня. Как ни трудно в это поверить, на свете существовали те, кому я очень не нравился. Сама Титания по меньшей мере раз в год натравливала на меня своих гончих. Нельзя быть Величайшим Шутником и не нажить врагов, постоянно желающих тебе смерти.

Мы уже почти достигли карусели, вдоль дорожки к которой выстроились палатки и киоски, когда тембр голосов изменился. Ночь вспорол кровожадный вой, свидетельствующий о том, что у кого-то лопнуло терпение и от слов он перешел к насилию. Этот призыв тут же подхватили другие голоса и, судя по топоту и яростному рычанию, началась драка.

Мы с Кирраном поспешно обогнули карусель и наконец достигли источника шума.

Вокруг повозки широким полукругом стояли нескольких десятков фейри, во взглядах которых читалось напряжение, а губы кривились в крике или рычании. Большинство из них были подданными Неблагого Двора: красные колпачки, гоблины и даже несколько сидов – представителей Зимней знати, – которые держались особняком, не смешиваясь с низшими фейри. Однако я также увидел в толпе подданных Благого Двора. Например, с краю стояла моя знакомая, гномиха Марла, чье морщинистое лицо исказилось, превратившись в уродливую гримасу, когда она потрясала кулаком, грозя чему-то, что творилось в центре круга.

Группа из четырех красных колпачков – злобных гномов с зазубренными акульими зубами и в шляпах, пропитанных кровью их жертв, – окружила застывшую в нескольких шагах от повозки фигуру. Поскольку она стояла к нам спиной, лица мне видно не было, а ее тело скрывал серый плащ с капюшоном. В ее разведенных в стороны и слегка приподнятых руках сверкало по изогнутому отполированному до блеска клинку, которые привлекли мое внимание. Они светились в темноте серебристо-белым и казались не совсем твердыми, словно фигура сжимала два тонких лезвия, сотканных из лунного света.

Но из чего бы они ни были сделаны, определенно являлись достаточно острыми, чтобы справиться со своей задачей. Пара красных колпачков уже корчилась в пыли у ног незнакомца, и из одинаковых, не толще волоса порезов на их горле струилась кровь. Прямо на глазах их тела раздулись и… рассыпались горстью извивающихся слизней и червей – кровожадные фейри встретили свой конец привычным для всех обитателей Небыли образом – они просто перестали существовать.

Разношерстная толпа зарычала, обнажив клыки, но желающих бросаться на световые клинки незнакомца больше не находилось. Стоявший вокруг оглушительный рев грозил в любой момент обернуться сущим хаосом.

– Довольно!

Я так и подпрыгнул от прозвучавшего над ухом рокочущего голоса, заставившего содрогнуться даже стойки карусели. Я замер в испуге, а Кирран рванул вперед, в самую гущу. Сила клубилась вокруг него, как плащ. Над головой мерцали молнии, из-под сапог с каждым шагом вылетали льдинки, покрывающие землю крошечными хрустальными кинжалами.

Широко раскрыв глаза от страха и узнавания, толпа отпрянула от Короля Забытых, а он остановился в центре круга. Красные колпачки, шипя, поспешили затеряться среди других фейри, которые нервно шушукались, отводя взгляды. Хоть Кирран и стал правителем совсем недавно и для большинства присутствующих был еще ребенком, он обладал особым талантом, которым не мог похвастаться никто в Небыли: владел всеми тремя чарами – Летними, Зимними и Железными.

– Что все это значит? – Голос Киррана вновь обрел привычное спокойствие, за которым, однако, безошибочно угадывалась стальная решимость. – С ума вы, что ли, посходили? Гоблинский базар – нейтральная территория. Здесь рады всем фейри, даже тем, кто принадлежит к Железному Двору. Извольте объясниться.

– Король Забытых. – Вперед выступил Зимний сид, рослый, одетый в украшенную разноцветными сосульками мантию. Сосульки зазвенели, как колокольчики, когда он поднял руку, указывая длинным пальцем на фигуру в плаще. – Это появившееся на базаре существо показалось нам опасным, – объявил он высоким надменным голосом. – Мы решили, что угроза должна быть устранена.

– Оно что же, напало на всех вас? – осведомился Кирран голосом, в котором насмешка смешалась со скепсисом. – Неужели оно пришло на гоблинский базар с единственной целью – развязать войну? Весьма амбициозно. Возможно, нам стоит узнать, как оно собирается этого добиться. – Он бросил взгляд на неподвижно стоящую рядом с ним фигуру. – Что скажешь, незнакомец? Собравшиеся обвиняют тебя в попытке в одиночку уничтожить их всех. Какова твоя цель?

– Увы, она не столь интересна, Ваше Величество. – Я моргнул, услышав этот голос. Мелодичный, уверенный и такой же язвительно-веселый, как у самого Киррана. К тому же определенно женский. – Я пришла на гоблинский базар, чтобы кое-кого тут найти. Очевидно, нынче остановиться, чтобы спросить дорогу, – это преступление, караемое смертью, которое, однако, оказалось замаскированным благословением. По крайней мере я нашла того, кого искала.

Она подняла голову, глядя прямо на Киррана, и он напрягся. Незаметно; он хорошо скрывал свое удивление. Но от меня не укрылась вспышка узнавания и шока в его глазах, раззадорившая и мое собственное любопытство.

– Ну что ж… – Я вышел из тени карусели и пробрался в центр круга, одаривая море испуганных и сердитых лиц самой яркой своей улыбкой. – Очевидно, имело место огромное недоразумение, – громогласно объявил я, – которое всем нам надлежит поскорее забыть. Уверен, что именно этого мы и хотим, верно? Едва ли кто-то из присутствующих пожелает объяснять дворам, отчего весь гоблинский базар вдруг взорвался дождем огня, крови, молний и лягушек. При чем тут лягушки, спросите вы? Именно они посыпались с неба в прошлый раз, когда гоблинский базар пытался покончить с неким Летним шутом. Лягушки были повсюду, насколько хватало глаз. – Я обвел глазами красных колпачков и Зимних сидов. – Событие получилось настолько грандиозным, что обитатели мира смертных до сих пор говорят об этом. Однако не вижу причин, по которым это должно повториться, верно?

– И Плутишка Робин тоже здесь?

Я не видел говорившего, но по крайней мере половина толпы отпрянула еще дальше. Зимний сид в позвякивающей мантии окинул меня взглядом, полным неприкрытой ненависти, однако на его бледном надменном лице читался и страх. Высовывающиеся изо всех щелей красные колпачки яростно стреляли глазами в меня и незнакомку в плаще, но с этой толпой было покончено. Ни один фейри в здравом уме не стал бы затевать драку с Королем Забытых и Плутишкой Робином. Помолчав еще некоторое время, Зимний сид подхватил свою мантию и, развернувшись, зашагал прочь, сопровождаемый веселым перезвоном. Остальные быстро рассеялись, лишь Марла наградила меня прищуренным разочарованным взглядом, после чего тоже исчезла на рынке, оставив Киррана и меня наедине с незнакомкой.

– Что ж, было весело. – Сцепив ладони у себя на затылке, я усмехнулся Киррану. – Усмирение кровожадной толпы, растворившейся во тьме, которая ее и породила, это лучший показатель того, насколько захватывающим может быть вечер. Хотя ты сразу перешел к огненно-световому шоу, принц… Я мог бы уладить ситуацию не так… прямолинейно, знаешь ли.

– И это говорит тот, кто грозился устроить дождь из лягушек, – парировал Кирран, не глядя на меня. Его внимание было приковано к незнакомке, которая опустилась перед ним на колени и склонила покрытую капюшоном голову. – Никс, – произнес он как ни в чем не бывало. – Что ты здесь делаешь?

– Ищу вас, Ваше Величество, – прозвучал ответ из-под плаща. – Приношу извинения за то, что причинила столько хлопот. Я позабыла, что фейри этой эпохи еще не видели таких, как я. Видимо, я напугала тех созданий в пропитанных кровью шляпах, и они действовали инстинктивно. Я и не думала устраивать на базаре бойню.

Кирран нахмурился.

– Никто бы не упрекнул тебя в том, что ты защищалась. Как я уже говорил, ты не обязана кланяться мне при каждой нашей встрече. Вставай.

Изящно поднявшись, незнакомка откинула капюшон, и замечание о Кирране и надлежащем протоколе фейри замерло у меня на губах.

Я довольно старый фейри, только не поймите меня неправильно – я нисколько не похож на беззубого горбуна в кресле-качалке, который размахивает тростью и кричит: «Пошли прочь с моего газона!» соседским хулиганам. Имею в виду, я уже давно живу на свете. Был здесь, еще когда люди боялись темноты и таящихся в ней сущностей – меня в том числе. Обо мне слагали баллады и поэмы, а один писатель по имени Шекспир и вовсе обрел благодаря мне мировую славу. А может, все было наоборот. Самое главное, я не вчера родился и многое повидал. Я сражался с чудовищами из сказок и пил чай с легендарными личностями. Многих фейри и монстров повидал я на своем веку, много мифов услышал.

Но этот тип фейри никогда раньше не встречал.

Она, без сомнения, была из сидов. В современном языке их обычно называют высшими эльфами – спасибо, Толкин! Изначально существовало два типа сидов: Благие из Летнего Двора и Неблагие из Зимнего. С течением времени от них отделилось несколько дополнительных ветвей: обитающие под землей темные эльфы, которые ненавидят солнечный свет и противоестественно одержимы пауками; живущие в чащах лесные эльфы, более первобытные по своей натуре; и несколько кланов снежных эльфов, которые редко спускаются с обледенелых горных вершин. Но, несмотря на некоторые различия в одежде и предпочтительном способе умерщвления жертвы (будь то танец до изнеможения или удар ножом в лицо), большинство сидов выглядят одинаково: стройные, красивые, остроухие, похожие на неземные существа.

Эта фейри воплощала в себе все вышесказанное, вплоть до заостренных, как кинжалы, ушей, но все равно не походила ни на одно существо, которое я видел когда-либо прежде. Что делало ее самой интригующей незнакомкой из всех, кого я встречал за многие века.

Она была ниже большинства сидов – даже я, не отличающийся высоким ростом, обогнал ее на несколько дюймов. Ее кожа имела голубовато-серый оттенок, не такой, как у призраков или трупов, а почти прозрачный. На щеках и носу я заметил россыпь крошечных звездочек, похожих на серебряные веснушки. Под плащом у нее просматривалось нечто напоминавшее черные кожаные доспехи, облегающие фигуру и оставляющие мало места воображению. При этом никаких ножен для пары светящихся клинков не обнаружилось – да и само оружие, казалось, растворилось в воздухе.

Ее длинные волосы были серебристо-белыми, еще ярче, чем у Киррана, и создавали вокруг головы слабый светящийся ореол. Когда она посмотрела на меня, я ожидал, что увижу бледно-голубые, черные… или даже серебристо-белые глаза без зрачков. Но они оказались лучисто-золотыми, как две мерцающие луны, и, глядя в них, я почувствовал, как внутри у меня все оборвалось.

Никс была… старой. Старше меня. Может быть, старше даже самих дворов. Конечно, древней старухой она не выглядела; ее лицо казалось по-детски невинным, что вкупе со взглядом архаичного дракона создавало довольно неприятное впечатление. Возраст ничего не значил для фейри, некоторые из старожилов, которых я знал, выглядели и говорили так, будто им только вчера исполнилось двенадцать, но… черт подери. Кто эта фейри и где Кирран ее нашел?

Должно быть, когда я взглянул на него, на моем лице было написано ошеломленное изумление, потому что он мрачно улыбнулся.

– Пак, – начал он, указывая на стоящую перед ним фейри, – это Никс. Она – Забытая. Я встретил ее, когда только начал расследовать происшествия в Междумирье. Она родом из места под названием Фаэд.

– Фаэд? – Я потрясенно моргнул. Мне уже доводилось слышать это слово, я запомнил его по приключениям с небезызвестным Зимним принцем. – Тот жуткий городишко в Густолесье?

– Не совсем в Густолесье, – негромко возразила Никс. – Он граничит с Междумирьем и, как следствие, то попадает в Небыль, то снова из нее выходит, проявляясь лишь на короткое время. – Склонив голову набок, она окинула меня оценивающим взглядом. – Хотя я удивлена, что ты видел Фаэд. Обычно только Забытые или фейри, близкие к угасанию, могут найти дорогу в Город, Которого Нет.

– А, ну да, – усмехнулся я. – Ты меня знаешь. Невозможное имеет дурацкую привычку плюхаться прямехонько мне на колени. То же самое касается проклятий, катастроф, невезений и бед. Я являю собой ходячий магнит для притягивания неприятностей – таков уж я есть.

– Понятно. – Никс наградила меня еще одним пристальным взглядом. – И кто же ты такой?

– Плутишка Робин. Уверен, ты обо мне слышала.

Она задумалась на мгновение, затем отрицательно качнула головой и отчеканила:

– Нет. Едва ли.

– Что-о-о?

Я чуть не подавился этим словом. Никс продолжала глядеть на меня, ее лицо оставалось серьезным и бесстрастным. Я махнул рукой в сторону воображаемого меня, якобы стоящего рядом, и объявил:

– Плутишка Робин, также известный как Пак. Знаменитый трюкач из сказок, стихов и «Сна в летнюю ночь». Тот, кто приставил ткачу Основе ослиную голову и заставил королеву Титанию влюбиться в него. Все в курсе, кто я такой.

– Плутишка Робин, – задумчиво протянула она и в очередной раз решительно помотала головой. – Нет, боюсь, это имя я раньше не слышала.

Рядом раздалось покашливание. Лицо Киррана покраснело, он прижимал кулак ко рту, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Я бросил на него хмурый взгляд, и он тут же глубоко вдохнул и вернул себе привычную серьезность, хотя уголки его рта продолжали кривиться.

– Извини, Пак. Позволь представить тебя должным образом. Никс, это Плутишка Робин, также известный как Пак, личный слуга короля Оберона при Летнем Дворе. Он… весьма знаменит, как в мире фейри, так и среди смертных, и это не преувеличение.

– Мои извинения. – Никс отвесила изящный формальный поклон. – Не хотела тебя обидеть, Плутишка Робин, просто я не так давно вернулась в этот мир. Мои воспоминания обрывочны, и, боюсь, частично утеряны. Кирран пытался объяснить, что произошло за время моего отсутствия, но мир смертных стал совсем другим. Даже Фейриленд изменился до неузнаваемости. – Никс покачала головой, и в ее золотистых глазах промелькнул затравленный взгляд. – Все уже не такое, как прежде, – пробормотала она. – Последнее, что я помню, это то, как была со своими сородичами на службе у Госпожи.

– Госпожи?

– Королева Забытых, – подсказал Кирран.

– Тогда… – Брови мои сами собой поползли на лоб. – Подожди-ка, ты хочешь сказать, что она была рядом, когда Небылью правила Госпожа? – недоверчиво протянул я. – То есть, до появления дворов? Во времена, когда еще не существовали ни Лето, ни Зима?

Кирран серьезно кивнул, а я поспешно выдохнул. Никс оказалась не просто древней, а первобытной. Верно, я был свидетелем тому, как менялся мир смертных, а вместе с ним и Фейриленд, но при этом я хотя бы бодрствовал. Я наблюдал, как вырубались великие леса, и на их месте вырастали города. И как угасала вера людей в магию, когда они обращались к науке, компьютерам и технологиям. Сам я приспособился – как, впрочем, и все выжившие фейри. Но я не мог представить, как однажды проснусь и обнаружу, что все, кого я знал, исчезли, а мир за время моего отсутствия стал совсем другим.

Честно говоря, Никс справлялась с этим гораздо лучше меня.

Хотя то, что она прислуживала Госпоже, Королеве Забытых фейри, которая некоторое время назад пыталась захватить Небыль, не могло не вызывать легкое беспокойство. Если Никс была Забытой, ее королем сейчас считался Кирран, но только потому, что он убил Госпожу во время войны с Забытыми. Наверное, это было еще одним потрясением: проснуться и обнаружить, что мир не только изменился, но и королевы, которой служила, больше нет, а ее место заняли три новых двора. Я и сам был бы ошеломлен, если бы однажды пробудился и узнал, что Оберон больше не король. Ну а если бы вдруг не стало Титании, и вовсе погрузился бы в пучину отчаяния, потому что с кем бы мне тогда проворачивать свои уморительные шалости? Впрочем, о ее благополучии можно не беспокоиться. Благодаря своей злобе этот василиск будет жить вечно.

– Никс, – обратился к ней Кирран, прерывая мои размышления. – Зачем ты здесь? Последнее, что я слышал, ты собиралась вернуться в Фаэд, чтобы проверить, как там дела. Что-то случилось?

– Да. – Фейри повернулась к Киррану с мрачным выражением лица. – Вы должны пойти со мной в Междумирье, Ваше Величество, – умоляющим голосом отозвалась она. – Случилось что-то ужасное. И сам город, и живущие в нем фейри… исчезли.

Глава 3

Гончие в тумане

Кирран расправил плечи.

– Что значит – исчезли? – спросил он. – Угасли, что ли? Все разом?

Я подавил дрожь. Угасающими называли фейри, которые постепенно прекращали свое существование. Иногда это случалось с теми, кого изгоняли из Небыли, потому что иссякали необходимые им для выживания магия и чары. Но это могло произойти и тогда, когда смертные просто переставали в нас верить: наши истории и сказки заменялись новыми блестящими развлечениями, а имена стирались из памяти. Забытые были фейри, о которых больше не помнили, и до того, как Кирран стал их королем, они находились под угрозой тихого исчезновения, которого никто бы даже не заметил.

Ситуация получалась довольно скверной, но по крайней мере с Кирраном в качестве короля этот процесс вроде как замедлился, если не остановился совсем. Он помнил о них. Король Забытых дал себе труд познакомиться с каждым своим подданным и, прикладывая волевое усилие, следил за тем, чтобы они не угасли. Оттого, что он был отчасти человеком, или оттого, что ему, как и его родителям, были присущи упрямство и своеволие, этого было достаточно. Пока что.

– Я не знаю, – мрачно отозвалась Никс. – Может, и так. Большинство Забытых покинули город вместе с Госпожой, когда она проснулась, но некоторые остались. Угасание всегда было медленным, неизбежным упадком – многие из нас в течение долгих лет то возвращаются к жизни, то угасают снова. Все же мне трудно поверить, что все они померкли так быстро и в одно и то же время. Пожалуйста. – Она сделала шаг к Киррану, продолжая умолять. – Теперь вы наш король. Госпожи больше нет, другие дворы не помогут. Мы можем полагаться только на вас. Вернетесь ли вы с нами в Фаэд?

– Да. – Кирран провел рукой по волосам. – Конечно.

– Подожди-подожди. – Я вскинул руку. – Что значит «с нами»? Это ты себя так величаешь или с тобой пришел кто-то еще?

Позади раздался громкий исполненный отчаяния вздох.

– Как это типично, – нараспев произнес презрительный голос, который мог принадлежать только одному существу во всей Небыли. – Я надеялся, что в мое отсутствие вы быстро примете решение и мы сможем приступить к работе. Но даже в крайних обстоятельствах, похоже, ничего нельзя предпринять без того, чтобы прежде не удариться в бесконечные обсуждения. Мне этого никогда не понять.

Кирран поморщился, а сам я с трудом подавил стон, и мы дружно обернулись.

– Ну, здравствуй, Пушистик, – сказал я, встретившись с парой прищуренных золотистых глаз, наблюдавших за нами из тени. – Значит, ты тоже здесь, да? Кто бы мог подумать! Ну, если ты решил показаться, значит, ситуация и правда серьезная.

Глаза моргнули, и на столбе ограды, где раньше ничего не было, прямо из воздуха материализовался большой серый кот.

– Едва ли тебе известно значение слова «серьезный», Плут, – встретившись со мной взглядом, возразил Грималкин, подергивая пушистым хвостом. – Даже если Небыль будет рушиться у нас под ногами, ты и тогда обратишь все в шутку.

– А ты как думал? Ведь это был бы мой последний шанс. Если мне придется смотреть смерти в лицо, так хоть посмеюсь над ней напоследок.

– Грималкин. – Кирран шагнул вперед. – Я так понимаю, ты пришел сюда с Никс?

Кот зевнул.

– Она искала тебя, – лениво ответил он. – А я, так уж случилось, знал, где ты находишься и куда направляешься. – Его взгляд скользнул ко мне. – Полагаю, это удача, что Плутишка Робин тоже здесь. Путешествие получится по крайней мере занимательным.

Я скрестил руки на груди.

– Как ты вообще узнал, где нас искать?

Грималкин моргнул.

– Я же кот, – отозвался он.

Что ж, такой ответ стоило предвидеть.

Грималкин фыркнул, махнул хвостом и, повернувшись, поглядел на нас через плечо.

– Ну что, мы покончили с пустой болтовней? – спросил он преувеличенно терпеливым тоном. – Ночь на исходе, а путь до Фаэда неблизкий. Если один из вас сможет открыть проход в Междумирье, давайте приступим. В случае, конечно, если перестанете беспрестанно трепаться.

Я ухмыльнулся.

– Мне нравится слушать звук собственного голоса, который относится к лучшим моим качествам.

– Полагаю, что ты, возможно, путаешь качество с количеством. В любом случае, мы теряем время. Что, к слову сказать, ты тоже отлично умеешь делать.

– Нет уж, Пушистик, извини! Кто из нас теряет время, сидя здесь и препираясь со мной?

Говоря это, я почувствовал на себе пристальный взгляд Никс, этой Забытой фейри, которая ни имени моего не знала, ни вообще хоть что-то обо мне. То было страшное потрясение, ведь все вокруг были в курсе, кто я такой. Даже люди в мире смертных слышали о Плутишке Робине или Паке – благодаря одному известному стихоплету. Никс, вероятно, считала меня шутом, и в этом не было ничего необычного; большинство людей придерживалось того же мнения. Потому что я хотел, чтобы они именно так и думали.

– Вот уж поистине пустая трата времени. – Кот поджал хвост и взглянул на Киррана, который, казалось, совсем нас не слушал. Он стоял со скрещенными на груди руками, и в его будто затянутых тенями глазах отражалось беспокойство. – Пошли, что ли, Король Забытых? Ты ведь знаешь дорогу в Междумирье, да?

– Да. – Встряхнувшись, Кирран повернулся и окинул взглядом ярмарочную площадь. – Завеса тонка вон там, у домика смеха, – пояснил он, быстрым жестом указывая направление. – Оттуда мы сможем попасть в Междумирье.

– Мы следуем за вами, Ваше Величество. – Никс натянула на голову капюшон, скрыв волосы и усыпанное звездами-веснушками лицо. – Ведите.

Пока мы шагали через гоблинский базар, никто нас не беспокоил, хотя мы и поймали на себе несколько испуганных, настороженных или откровенно враждебных взглядов окружающих. На кого именно они реагировали – на Короля Забытых, Величайшего Шутника или на загадочную фейри рядом с нами, – я не знал. Может, на всех троих. Но толпа словно таяла перед нами, пока мы не оказались у дверей домика смеха, представляющих собой растянутый в ухмылке рот огромной головы клоуна.

Я скривился и посмотрел на Киррана.

– Вот здорово. Ничто так не кричит о веселье, как попадание в пасть безумного клоуна-убийцы. Готов поспорить, что из-за этой штуки многим детям потом снятся кошмары.

– Не я выбираю место, где Завеса истончается, – ответил Король Забытых. Никс с неприкрытым изумлением глазела на двери. – Завеса постоянно меняется. Попасть в Междумирье сложно, потому что входы доступны очень недолгое время. С другой стороны, почти всегда можно найти дорогу внутрь, если готов искать. Или ждать.

– И пропустить чудеса, которые подстерегают нас в пасти смерти? – Усмехнувшись, я широким жестом указал на разверстые губы входа: – После вас, принц.

Мы прошли через клоунский рот, который, сузившись, превратился в одну из тех гигантских труб, что медленно вращались бы, будь здесь проведено электричество. Выйдя из трубы, мы зашагали через лабиринт темных, извилистых коридоров, которые тонули бы в кромешной тьме, если бы Кирран не освещал путь огненным шаром фейри. Покачивающийся голубоватый шар лил свой жутковатый свет на наклонные стены, украшенные головами клоунов, фарфоровыми куклами и прочими вещами, от которых становилось не по себе.

Рядом со мной бесшумно передвигалась Никс, ее грация многократно превосходила врожденную элегантность, присущую всем представителям ее вида. Но глаза под капюшоном были широко раскрыты и смотрели на все со смесью благоговения и полной растерянности. Когда мы свернули за угол и наткнулись на прятавшегося в нише клоуна-манекена, она подпрыгнула, и в ее руках как по волшебству появились два изогнутых светящихся клинка.

– Эй, эй, полегче! – Протянув руку, я постучал костяшкой пальца по лбу манекена. – Он ненастоящий. Резать и кромсать пока нет нужды. Хотя, поверь мне, именно из-за подобной реакции в домики смеха и запрещено проносить оружие. Слишком много заколотых манекенов.

– Что это за место? – Никс опустила руки, и мечи исчезли, растворившись в воздухе, словно и вправду были сделаны из звездного света. – Какой цели оно служит?

– Цели? – Я пожал плечами. – Наверное, просто пугать до чертиков. В наше время людям нравится такое. Конечно, в абсолютно безопасной, ничем не угрожающей обстановке. Вот на такое «веселье» и можно рассчитывать в домике смеха.

Фейри выглядела совершенно потрясенной.

– Смертные теперь хотят, чтобы их пугали? – почти прошептала она. – Когда я служила Госпоже, по ночам они не осмеливались в одиночку и шага ступить за порог. Им не нужно было придумывать ужасы, чтобы нагнать страху, – это делали мы.

– Да, знаю. – Я сочувственно улыбнулся ей. – К сожалению, давно миновали те времена, когда они боялись темноты и таящихся в ней сущностей. Правда, есть еще несколько забытых мест, где люди помнят и уважают нас, но по большей части… – Жестом указал на манекен и висящие на стенах чучела. – Их мир стал настолько ручным, что приходится выдумывать что-то страшное, а потом платить за возможность как следует испугаться.

Никс недоверчиво покачала головой.

– Вот почему мы угасаем, – пробормотала она про себя. – Они ничего о нас не помнят.

Похоже, для Забытых это была щекотливая тема, поэтому я не стал ее развивать.

Мы вышли из лабиринта и попали в длинный коридор с зеркалами по обеим стенам. Не обычными зеркалами, а кривыми, которые чудовищно искажали изображения, изображая того, кто в них гляделся, то длинным и тощим, как жердь, то с задницей размером с кадушку. Никс увидела свое жуткое отражение и, вздрогнув, отпрянула.

– Что… что со мной случилось? – Вытянув руку, она посмотрела сначала на свои изящные нормальные пальцы, потом на похожие на сучья, отражающиеся в стекле. – Это проклятие? Какая-то странная человеческая магия?

– Нет, просто их представление о развлечениях. – Я шагнул за ней и, ухмыльнувшись своему отражению с головой в виде воздушного шара, помахал нам обоим рукой с толстыми, как сосиски, пальцами. – Зеркала изогнуты таким образом, что искажают отражение. Людям нравится все гротескное и чудовищное, если только оно ненастоящее.

Сделав успокаивающий вдох, она хмуро заметила:

– Этот мир очень странный. Знавала я одну ведьму, способную проклясть человека, чтобы он всегда выглядел вот так. – Подняв другую руку, она пошевелила гигантскими пальцами, глядя на них с нездоровым восхищением. – Теперь это просто трюк, кратковременное отвлечение внимания.

– Ну, если тебе от этого станет легче, скажу, что и я знаю пару ведьм, которые угрожали проклясть меня, если еще раз попадусь им на глаза. – Никс вопросительно подняла серебристую бровь, и я усмехнулся. – Не веришь? Понимаю! В самом деле, кому захочется проклясть это невинное, ангельское лицо? Из меня получилась бы ужасная лягушка.

– Пак, Никс, – раздался голос шедшего впереди Киррана, и Забытая не успела мне ответить. – Нашел.

Мы встали рядом с Королем Забытых и котом перед другим зеркалом, в котором наши головы были похожи на арбузы. Посмотрев вниз, я увидел, что по какой-то причине отражение Грималкина оставалось нормальным. Возможно, потому что он был слишком маленького роста. А может, кот отказывался выглядеть смешным в любом виде. Меня бы это не удивило.

– В этом месте Завеса тоньше всего, – пробормотал Кирран, вглядываясь в зеркальные глубины, словно мог увидеть что-то за кривым стеклом. – У нас должно получиться попасть в Междумирье прямо… отсюда.

Подойдя ближе, он поднял руку и вжал пальцы в зеркальную поверхность, словно окунул их в воду, после чего небрежно отвел руку в сторону, и стекло расступилось, как портьера, открывая взору кромешную тьму. Несколько нитей тумана вырвались из отверстия и обвились вокруг его ног.

Я вздохнул и покачал головой.

– Меня всегда пугает, когда он так делает.

– Идите вперед, – велел Кирран. Грималкин с высоко поднятым хвостом уже нырнул в раму и исчез в черноте. Бросив на меня взгляд, Никс проскользнула в проем следом за ним, ее плащ развевался за плечами.

Из прохода подул холодный ветер, и я поморщился.

– Знаешь, – сказал я Киррану, – я тут подумал, что давно не совался в жуткие таинственные щели. С тобой всегда так весело, принц.

– Именно для этого я здесь, – сухо ответил он.

Я фыркнул.

– Перестань вести себя как твой отец. Одного мрачного саркастичного темного принца вполне достаточно.

Он только усмехнулся. Ухмыльнувшись в ответ, я нырнул в холодное туманное пространство Междумирья, также известного как Завеса. Это была в буквальном смысле вуаль между мирами фейри и людей. Благодаря ей смертные ничего не знали о фейри, а если фейри переходили в Небыль из человеческого царства, то на короткое время попадали в Междумирье, поскольку его края соприкасаются с обоими мирами. Кроме того, это царство Забытых, и не спрашивайте, как Кирран и целая раса фейри ухитрялись обитать в месте, ширина которого предположительно не превышает ширину простыни. Это же Фейриленд; все здесь не имеет смысла и существует в таком виде, в каком должно.

– Ну, вот мы и на месте. – Мой голос странным эхом отдавался в окружающей пустоте, которой была заполнена большая часть Междумирья, испокон веку пребывающая в таком виде. Единственное, что можно было разглядеть, – жуткий серый туман, висящий в воздухе и стелющийся по земле. – Я успел запамятовать, какое это веселенькое место. Разве вы, Забытые, никогда не скучаете по солнцу?

Кирран улыбнулся, а на лице Никс появилось странное выражение, тень страха, которую она не смогла скрыть под капюшоном.

– Не все теперь выглядит таким, как здесь, – сказал Король Забытых, похоже, не заметивший краткой вспышки ужаса в глазах стоящей рядом с ним фейри. – В Междумирье больше не царит запустение. Я разрешил некоторым подданным построить собственные города и деревни при условии, если смогут найти якорь.

– Чего-чего?

– Якорь, Плут, – отозвался Грималкин скучающим голосом. – Это предмет, который существует как в реальном мире, так и в Междумирье. Обычно за Завесой можно вообразить что угодно – хоть целое королевство, – но оно никогда не задерживается надолго, поскольку нереально, вот в чем беда. Если только у тебя нет якоря, чтобы удержать его на месте.

– Ладно, конечно. Я просто кивну и притворюсь, что понимаю, о чем ты толкуешь.

Кирран поднял голову, будто почувствовав что-то невидимое.

– В Междумирье ощущается что-то странное, – пробормотал он, слегка нахмурив брови. – Хаотичное. Пугающее. – Продолжая хмуриться, он покачал головой. – Я не чувствовал ничего подобного со времен войны с Госпожой.

Никс шагнула вперед.

– Нужно идти, Ваше Величество, – сказала она мягким голосом. – Не стоит тут задерживаться. Если сейчас что-то появится, мы можем оказаться в опасности.

Я поднял руку.

– Эй, ребята! Я, конечно, понимаю, что вы, Забытые, и всезнайки вроде Пушистика в разъяснениях не нуждаетесь, но не стоит забывать, что с вами есть еще кое-кто, не знакомый со странными особенностями Междумирья и Завесы. Что тут может появиться? Разве что лягушка из пруда выскочит, если он есть поблизости.

Кирран сделал глубокий вдох.

– Междумирье, – терпеливо начал он, глядя на меня, – постоянно меняется. Оно… ну, почти живое, потому что улавливает любое сильное чувство или эмоцию и воплощает в реальность. Тот, чья воля достаточно сильна, способен создать здесь практически все, что угодно. Но без якоря эти проявления почти сразу же исчезают. Якорь подобен краеугольному камню, без которого ничто не будет настоящим.

– Однако из тумана может появиться… разное, – подхватила Никс, чьи глаза цвета луны, казалось, светились в тени капюшона. – Эмоции, такие как страх, гнев, смятение… Междумирье может породить нечто, основываясь на том, что ты чувствуешь в данный момент. Если тобой владеет определенное ощущение, скажем, воспоминание о том, как страшно быть преследуемым стаей бешеных волков в дремучем лесу…

– Мы можем обнаружить, что со всех ног удираем от вышеупомянутой стаи бешеных волков. Понятно. – Я постучал костяшками пальцев по голове. – Иногда мне требуется старая добрая подсказка, но в конце концов и до меня доходит.

– Неподалеку есть руины, – вставил Грималкин одновременно скучающим и нетерпеливым голосом. – Похоже, мы должны пройти через них по пути в Фаэд. – Он поднялся, выгнув спину в свойственной котам манере, и повернулся, помахивая пушистым хвостом. – Предлагаю направиться в ту сторону, пока из тумана на нас что-нибудь не выскочило.

– Не надо нам никаких «выскочек», – согласился я. – После тебя, Пушистик.

Некоторое время мы шагали в тишине, и единственным звуком было лишь шарканье наших ног в тумане и дымке. Я даже не знал, по чему ступаю: белый ковер полностью скрыл землю, а тусклый свет не позволял ничего разглядеть. Если вам когда-нибудь доводилось в одиночку брести по дороге, укутанной настолько густой дымкой, что очертания деревьев по краю тротуара были едва различимы, то вы имеете представление, на что похоже Междумирье. С той лишь разницей, что тут не было ни деревьев, ни солнца. Ни земли, судя по всему. Все выглядело настолько однообразно, что, не знай я об умении Пушистика ориентироваться на местности, забеспокоился бы, уж не ходим ли мы по кругу.

– Итак, тебя зовут Плутишка Робин. – Замечание Никс застало меня врасплох; я было собрался пристать к Грималкину, только чтобы услышать в мертвой тишине хоть чей-то голос. Оглянувшись, я увидел, что она наблюдает за мной, оценивающе глядя своими золотистыми глазами. – И давно ты здесь?

– Уже некоторое время. – Я одарил ее своей фирменной наглой ухмылкой. – Но, очевидно, не так долго, как ты. Однако в Небыли ориентируюсь хорошо. Я, конечно, не Пушистик, но, по крайней мере, в пределах дворов и прилегающих территорий видел все, что только можно.

– Ты принадлежишь к… Летнему Двору, да? Каково это?

– Громко, – отозвался я. – И всегда куча дел. Благие фейри любят танцы, музыку и празднества, а еще – напившись вина, бегать голышом под полной луной. Но не стоит заблуждаться, они не очень-то приятные ребята. Во всем Благом Дворе не сыскать ни единого представителя, которого можно было бы назвать милым. Хотя, полагаю, они не такие жестокие, как Зимний Двор. Для этих хорошее времяпрепровождение заключается в том, чтобы оторвать кому-нибудь руки-ноги да ими же и забить до смерти. С другой стороны, Летние фейри забавы ради превратят тебя в розовый куст или будут закармливать пирожными, пока не умрешь, потому что не сможешь перестать их есть. А если случайно позаимствуешь чей-то любимый гребень, на тебя и вовсе натравят гончих. Похоже, я сейчас говорю о Титании.

– Кто такая Титания?

– Жена Оберона. Королева Летнего Двора. – Я скорчил гримасу. – Госпожа злобы, леди мелочности и повелительница истерик.

– Понятно. – Никс, казалось, задумалась на мгновение, нахмурив брови. – Значит, не так уж сильно отличается от королевства моей Госпожи.

– Не уверен, что забредал настолько далеко.

Она окинула меня еще одним внимательным взглядом.

– Кирран сказал, что ты слуга лорда Оберона. Что ты для него делаешь?

– Я-то? Я его шут. – Я принял театральную позу, воздев руки вверх. – Просто скромный проказник, которого он держит при себе, чтобы я его развлекал. А также его мальчик на побегушках, наперсник, поставщик любовных зелий и просто помощник.

На лице Никс отразилась растерянность, как будто она не совсем понимала значение некоторых слов. Я догадался, что в те времена, когда она только появилась на свет, язык был совсем другим, и сленга, вероятно, еще не существовало.

– А ты? – спросил я. – На что была похожа жизнь при дворе прославленной Первой Королевы Фейри?

Она заколебалась.

– Я была…

Прежде чем она успела ответить, я зацепился ногой за что-то твердое и неподатливое и вскрикнул. Внезапно молочная пелена отступила, открыв полукруг из разрушающихся каменных стен, торчащих из тумана, как сломанные зубы. Небо над головой прояснилось, из-за облаков выглянула полная серебристая луна, и я потрясенно заморгал.

– Хм, ладно. Полагаю, это ненормально.

Где-то в темноте раздался вой, и все замерли. Кроме Грималкина, который, прижав уши к голове, попятился от тянущихся к нему щупалец тумана и, верный своему обыкновению, исчез.

Я взглянул на Киррана и Никс и при виде написанного на их лицах выражения вздохнул и быстро вытащил кинжалы.

– Вот и чудненько! А я-то думал, что это путешествие окажется слишком скучным.

Снова раздался вой, скрежещущий, леденящий душу звук, как будто проносящийся сквозь кроны деревьев ветер собрался нас убить. Никс подняла руки, и в ее ладонях появились сияющие серебряные клинки, а Кирран схватился за висевший у него на спине железный меч.

Стена тумана заклубилась вокруг нас.

Вдруг из белых нитей вырвалось что-то бледное и лохматое и метнулось к моему лицу. Инстинктивно я отпрыгнул и, нанеся удар кинжалом, почувствовал, как острие прорвало тонкую ткань, а тварь закрутилась вокруг нас.

Она была… Как описать то, чего я никогда раньше не видел? Больше всего она походила на чудовищную собаку-призрака. Ее тело образовывали рваные полосы ткани, которые развевались и хлопали при каждом движении, а торчащая из груды тряпья голова определенно была собачьей. Из узких разинутых челюстей высовывался склизкий, отвратительный язык, глаза полыхали зеленым огнем, четыре костлявые лапы едва касались земли, когда существо вращалось, а когти на лапах напоминали когти велоцираптора.

Оно с воем устремилось ко мне, и я нырнул в сторону, отбрасывая его кинжалами, когда оно пронеслось над головой. Раздался треск, как будто порвали ткань, но ничего твердого под ней не оказалось.

С жутким воем из тумана вынырнули новые твари – полдюжины монстров в лохмотьях – и закружились вокруг нас.

От их воплей у меня заныли зубы, и перед глазами все поплыло, а земля под ногами вдруг показалась не совсем твердой. Я пошатнулся, и на меня тут же набросилась готовая оторвать мне голову собака с широко разинутой зияющей пастью.

Вдруг налетел черно-серебряный вихрь, и сверкающий меч вонзился в подбородок чудовища, пронзив его горло. Пес заскулил и рухнул на землю, но под разметавшимися лохмотьями обнаружился лишь скелет собаки. Широко раскрытыми глазами я глядел, как Никс отпрянула, и на ее бледном лице расцвела мрачная улыбка. Ее капюшон соскользнул, волосы засверкали в темноте, когда она с оборонительно поднятыми светящимися клинками направилась к остаткам стаи.

– Не трудись разрезать их тела, – сказала она мне, не оборачиваясь. – Под лохмотьями нет ничего существенного. Целиться нужно в голову.

– А-а-а, так это собаки-зомби! – Когда на меня снова прыгнула гончая, я уклонился и сделал выпад, вонзив клинок прямиком в ее пылающий зеленый глаз. Собака взвизгнула и скрылась в тумане. – Порази их мозг, и выйдешь победителем. Спасибо, что сказала.

Я посмотрел на Киррана, чтобы проверить, не нужна ли ему помощь, но Король Забытых прекрасно справлялся сам. Раскрутив меч над головой, он обрушил его на пса-призрака, размозжив тому череп. Когда другая собака бросилась на него сбоку, он повернулся и выбросил перед собой руку. В ладони зажегся огонь, и обмотанное лохмотьями тело вспыхнуло. Зверь взвыл и принялся бешено вращаться по кругу; пламя при этом перекинулось на другую гончую, оказавшуюся поблизости. И вот уже два визжащих, потрескивающих факела прыгали вокруг остатков стаи, создавая еще больший переполох.

Одна горящая гончая взвилась в воздух и завыла – звук, казалось, эхом отдавался в небытии и разносился на мили окрест. Мне не нужно было знать, что это за твари, чтобы понять, что происходит: это призыв о помощи, приглашение новых союзников принять участие в битве.

Я увернулся от гончей и проткнул ей глаз, отчего она рухнула на землю грудой тряпья и костей. Но из тумана уже несся ответный вой, казалось, исходящий со всех сторон разом. Я усмехнулся и поднял кинжалы. Скулеж и рычание между тем становились все оглушительнее.

– Выше нос, вы, двое! Подумаешь, набежит еще больше щенков. У кого-нибудь есть резиновая косточка-пищалка?

Никс заслонила собой Киррана, подняв клинки-близнецы.

– Пожалуйста, отойдите, Ваше Величество, – обратилась она к нему спокойным будничным тоном. – Позвольте мне выполнить свою работу.

Кирран нахмурился.

– Я уже говорил тебе раньше, Никс. Я и сам умею сражаться. Меня не нужно защищать.

Забытая закрыла глаза. Вокруг нее появился туманный свет, вверх по рукам поползли светящиеся руны, пульсируя той же энергией, что и ее мечи. Она сделала шаг назад и пригнулась к земле, держа оружие наготове.

– Знаю, Ваше Величество, – произнесла она тем же невозмутимым тоном. – Но вы мой король, и это мой долг. Позвольте быть вашим щитом и кинжалом, коими я была и у Госпожи.

Сквозь туман прорвались новые гончие, почти дюжина; их завывания и лай звенели у меня в ушах, когда они неслись на нас. Никс открыла глаза и метнула клинки в приближающуюся стаю. Они закружились в воздухе, превратившись в светящиеся полумесяцы, и вонзались в псов-призраков, как сдвоенные жужжащие пилы.

Тела в лохмотьях разлетелись на части, головы и черепа отделились от туловищ и попадали на землю. Половина собак уже была мертва, когда полумесяцы лезвий повернулись бумерангом и прилетели обратно в руки Никс. Она поймала их, как пару тарелочек-фрисби, и немедленно бросилась вперед, чтобы атаковать оставшуюся часть стаи. Я был слишком ошеломлен, чтобы что-то делать, но этого и не требовалось, потому что Забытая в моей помощи не нуждалась. Она превратилась в танцующий и кружащийся смертоносный вихрь, прыгающий и извивающийся в воздухе, ее мечи забирали жизнь у каждой собаки, которая на нее бросалась.

Несколько секунд спустя бой закончился, и звуки битвы стихли. Облака скрыли луну, все вокруг снова затянуло серым туманом.

Кирран выдохнул и опустил меч.

– Все целы? Никс? Пак?

Я все еще не сводил глаз с Никс. Она стояла над кучей тряпья и костей, в которые превратились убитые ею собаки; ее клинки блестели в лунном свете, а волосы и плащ развевались за спиной. Когда лунный свет померк, руны на ее руках исчезли, и окружающее туманное сияние тоже – лишь мерцало в небытии изогнутое оружие. Расправив плечи, Никс удовлетворенно кивнула.

– Да, мой король, – ответила она. – С ними покончено.

Я напряженно моргнул.

– Что ж, хорошо. Думаю, единственный комментарий, уместный после устроенного маленького представления, это восхищенное «Вау!». И, возможно, «Ужас какой!». – Перехватив очередной слегка недоуменный взгляд Забытой, я указал на свои руки, напоминая о появившихся на ее коже светящихся рунах. – Я так понимаю, твои сияющие татуировки – отнюдь не дань моде.

– Я… черпаю силу от луны, – нахмурив брови, ответила Никс. – При растущей луне я становлюсь сильнее, а моя магия – более мощной. Когда полная луна висит прямо над головой, я нахожусь на пике.

– Выходит, ты похожа на оборотня! Что ж, вполне справедливо. Из тебя вышел очень красивый неволосатый оборотень, – добавил я, и она опять нахмурилась. – Не стану даже спрашивать, как луна может появляться в Междумирье, потому что, полагаю, это нужно просто принять как данность. И двигаться дальше. – Опустив глаза на валяющийся в куче тряпья скелет, я поморщился. – Кто-нибудь может объяснить мне, что это за штуки?

– Проявления Междумирья, – раздался голос Грималкина, а следом появился и сам Кайт Ши собственной персоной: он сидел в нескольких футах от нас, как будто всегда там и был. Буднично полизав лапу, он опустил ее и уставился на меня. – Тебя предупреждали, что случится, если выпустишь эмоции на свободу, – сказал он. – Междумирье ухватится за любой сильный всплеск чувства или воспоминания и создаст его временное представление. Если не сможешь контролировать свои эмоции, то скорее всего будешь воспринимать их как проявления реальных вещей, пока мы здесь.

– Правда? А мысли тоже превращаются в еще более ужасные версии самих себя? Потому что я никогда раньше не видел подобных тварей.

– Нет, – ответила Никс, отходя от поверженных туш. – Мои извинения. Это мои порождения. – Она печально улыбнулась. – Дикая охота – очень старая традиция. У Госпожи тоже были гончие, которых она обычно натравливала на тех, кто ее разозлил. – Забытая ненадолго замолчала, протирая глаза, и на ее лице отразилось выражение легкого разочарования. – Хотя я уже не помню, как они называются.

– По-моему, Лунные призрачные гончие, – фыркнул Грималкин. – Хотя они померкли и вымерли много лет назад. Пойдемте-ка дальше, пока не появились еще более неприятные создания.

Он, как я заметил, не стал делать никаких колких замечаний по поводу неожиданного превращения Никс. Конечно, я бы и сам не решился злить этот смертоносный вихрь. Когда мы продолжили путь в тумане, я оглянулся и увидел, как тела собак, лунных гончих или кем бы они там ни были, растворяются в тумане и исчезают в небытии.

Глава 4

Фаэд в опасности

Я хорошо помню, как впервые оказался в Фаэде. Случилось это несколько лет назад, когда Эш только начинал искать способ жить с Меган в Железном Королевстве. Как и любой традиционный фейри, он не мог существовать в этих землях, поскольку они отравили бы его и в конце концов убили. Поэтому, естественно, он связал себя обязательством узнать, как ему вернуться к своей любви и быть с ней, сколько бы времени это ни заняло и что бы ни пришлось сделать.

Я, разумеется, отправился с ним, потому что это было похоже на приключение, и, кроме того, без меня этот влюбленный идиот ни за что бы не выжил.

Мы тогда шли за нашим проводником через темный и полный опасностей Дикий лес, как вдруг все заволокло густым туманом, и мы оказались в этом захудалом городишке прямо посреди небытия. Его населяли странные фейри, которых я никогда раньше не видел и которые, казалось, то пропадали из виду, то снова появлялись. В то время я ничего не знал ни о Забытых, ни о Фаэде, ни о том, чем в конечном итоге обернется наше в нем нахождение. В ту первую ночь мы обнаружили, что Забытые, подобно неким жутким вампирам, вытягивают чары традиционных фейри, поэтому пришлось спешно ретироваться из города, пока они не истощили нас досуха.

Но Забытые были не единственными существами в Фаэде, и наше… хм… появление разбудило нечто гораздо более древнее и опасное, чем мы могли предположить.

Госпожу. Она была правительницей Небыли до появления дворов и спала в Фаэде, забытая всеми. Нечего и говорить, что она совсем не обрадовалась, когда, проснувшись, обнаружила, насколько все изменилось.

В конечном итоге это привело к войне с Забытыми, приходу к власти Госпожи, которая пыталась вернуть себе могущество в Небыли, и всей этой истории с Кирраном и его предательством, но к чему вспоминать былое – столько воды утекло с тех пор. Насколько я мог судить, теперь с сыном Эша и Меган все было в порядке. Он совершил несколько глупых ошибок, но, черт возьми, мы все не без греха. Мне ли этого не знать.

Все же, когда туман отступил, и мы внезапно оказались на окраине древней захудалой деревушки, я заметил, каким затравленным сделался взгляд Киррана, когда он оглядывался по сторонам. Для него это было место, где все началось.

– Странно, – тихо сказал он. – Я никого не вижу, но чувствую, что там что-то есть.

Я посмотрел на город. Как по мне, выглядел он по-прежнему: заброшенные и разваливающиеся деревянные хижины стояли в грязи и тумане. На ближайшем крыльце, покачиваясь взад-вперед, скрипело старое кресло-качалка, что лишь добавляло жути.

– Как здесь тихо, – заметил я и, понизив голос, зловеще прошептал: – Слишком тихо. – Кирран с Грималкиным наградили меня недовольными взглядами, и я усмехнулся. – Да ладно, кто-то же должен был это сказать.

Король Забытых вздохнул и грациозно ступил на тропу, старательно избегая самого грязного участка.

– Пойдемте, – велел он. – Держитесь рядом и смотрите в оба. Если здесь и правда что-то есть, мы не хотим, чтобы оно застало нас врасплох.

– Точно, – согласился я и сострил: – Врасплох – это плохо. Никто не любит врасплохи. За исключением разве что праздника, который друзья тайком устраивают на твой день рождения. Однако я не думаю, что мы свернем за угол и нас там осыплют конфетти под крики «Сюрприз!».

– Разве сейчас так поступают забавы ради? – озадаченно нахмурилась Никс. – Как по мне, подстерегание за углом – это хороший способ кого-нибудь зарезать.

– Ну да. Напомни потом, чтобы я никогда не устраивал тебе вечеринку-сюрприз.

Мы направились к центру городка, тщательно обходя лужи и одновременно стараясь следить за стоящими вдоль дороги домами. Ничто не двигалось в тумане и тенях, в окнах и дверных проемах не появлялись силуэты, и ничьи глаза не следили за нами сквозь узкие щелочки. Тем не менее, как только мы начали спускаться по тропинке, у меня по коже поползли мурашки. Не покидало ощущение, что за нами наблюдают.

Было и что-то еще. В воздухе витало некое тяжелое присутствие, заставляя волосы у меня на загривке вставать дыбом, а пальцы судорожно тянуться к оружию. И это нечто было… разозленным. Не просто разозленным, а преисполненным ненависти и жажды убийства. Оно становилось все сильнее по мере того, как мы приближались к центру города.

– Кто-нибудь кроме меня чувствует это? – прошептала Никс напряженным голосом.

Кирран мрачно кивнул.

– Это оно.

Я нахмурился.

– Оно?

– То существо, за которым мы гнались раньше, – уточнила Никс. Ее голос немного подрагивал, как от тщательно сдерживаемых эмоций. Я не мог понять, был ли то страх, гнев или и то, и другое. – Это какое-то… чудовище. Не фейри, но и не Забытый. Не знаю, что оно из себя представляет, но куда бы ни шло, повсюду оставляет разрушения.

– Разрушения? – повторил я. – Что, как Железные фейри? – Подданные Меган хотя и были мирными и в основном держались в стороне, все же оказывали слабое отрицательное воздействие на Небыль, если выходили за пределы Железного Королевства. Это вызывало беспокойство Летнего и Зимнего Дворов, которые требовали, чтобы Железные фейри получали разрешение от придворных правителей, если хотели отправиться куда-то дальше Дикого леса. К счастью, Железные фейри были вполне довольны пребыванием в Железном Королевстве или реальном мире, где тлетворное влияние их чар совсем не ощущалось.

Никс выглядела озадаченной, и тут до меня дошло, что она, вероятно, ничего не знает ни о Железных фейри, ни об их королевстве, поскольку никогда не видела их раньше. Кирран покачал головой.

– Не совсем, – сказал он мне. – Определенное сходство есть, однако Железные фейри отравляют землю своими Железными чарами. Разрушение слабое, а эффект физический – засохшие листья, увядшая трава и тому подобное. След, оставляемый этим чудовищем, больше похож на эмоциональную порчу. Его нельзя увидеть, но можно почувствовать. Ну а Забытые, поскольку у них нет собственных чар, ощущают это сильнее, чем другие фейри.

– Тогда ладно. Я уж было решил, что стал таким дерганым от царящей вокруг прекрасной атмосферы. – Оглянувшись, я поморщился. – И еще, не хочу никого пугать, но Пушистик исчез.

Никс бросила на меня недоуменный взгляд.

– Что это значит?

Кирран вздохнул и достал свой меч.

– Это значит, что что-то приближается.

Мы добрались до центра городка, который представлял собой большую открытую площадь с частично раскрошившимся фонтаном в центре. Я помнил его по прошлому посещению Фаэда – как и двухэтажное, зловещего вида здание впереди, которое, если не ошибаюсь, служило чем-то вроде постоялого двора или гостиницы. Хотя, если подумать, зачем этому городу вообще нужна гостиница? Через Фаэд никто не проходил, кроме фейри, чья жизнь близилась к завершению. Ну и нас, конечно. В общем, то было довольно пугающее осознание, и я надеялся, что оно не обернется бедой.

По мере того, как мы приближались к открытой площади, ощущение кипящего гнева становилось все сильнее и глубже, почти пульсировало в земле, словно живое. Внезапно Никс споткнулась и, чтобы устоять на ногах, уперлась рукой в кривой фонарный столб. Я замешкался, а Кирран шагнул к ней с озабоченным выражением лица.

– Никс, что случилось?

– Площадь, – прошептала она и указала дрожащей рукой. – Существо. Оно… здесь.

Тогда-то я его и увидел. Или скорее почувствовал. Площадь пульсировала негативной энергией: гнев, безумие, страх и ненависть сплетались в ядовитом тумане темных чар. На моих глазах из-под земли начали появляться теневые щупальца, извивающиеся, как чернильные змеи. Темные формы пробивались на поверхность, когтями выцарапывая себе путь наверх, словно восставшие из могилы зомби.

По моему позвоночнику пробежал холодок. Это были странные, веретенообразные существа с лишенными каких-либо отличительных черт телами, словно орда теней отделилась от своих хозяев и теперь передвигалась самостоятельно. Но были хорошо видны их головы: белесые черепа животных, увенчанные похожими на оленьи рогами. Каждое из этих существ казалось еще более ужасающим, чем предыдущее. На их спинах и плечах извивались щупальца тьмы, неистово хлещущие во все стороны, когда твари упорно лезли из-под земли.

Я выхватил кинжалы, чувствуя себя так, словно мне за шиворот засыпали ведро, полное кубиков льда. Много я повидал странного дерьма, но эти упыри находились на недосягаемом уровне по шкале жути. Волоски у меня на загривке встали дыбом, желудок яростно протестовал против встречи с подобными существами.

– Ладно. Что это, черт подери, такое? Кирран?

Король Забытых покачал головой, и лицо его помрачнело, когда он поднял меч.

– Не знаю, – признался он несколько напряженным голосом. – Но, думаю… они могут быть Забытыми.

– Что? Как?

Выпрямившись, орда кошмарных тварей повернулась и уставилась на нас пустыми глазницами, черными и холодными. Я почувствовал исходящую от них почти физическую ненависть. Волны ледяного презрения ударили меня по лицу. Я воспринимал их пульсирующие мысли, в которых не было ничего для нас приятного:

«Нарушители. Чужаки. Не такие, как мы. Уничтожить».

Бесшумно, как сама смерть, твари заскользили вперед.

Я вскрикнул и отпрыгнул назад, увернувшись от первого кошмарного чудовища, когда оно пронеслось мимо. Казалось, что оно парит над землей, а не ступает по ней. Оно не потянулось ко мне своими тонкими костлявыми когтями, не попыталось схватить; оно размахивало щупальцами на плечах, как кнутами. Я полоснул клинком по одному из них, тому, что потянулось ко мне, и перерубил надвое. Щупальце забилось в судорогах, как перерезанный лопатой червь, а сама тварь отпрянула. В моей голове раздался холодный потусторонний голос:

«Ненавижу. Презираю. Ненавижу тебя. Убью».

– Эти твари не очень-то дружелюбны, правда? – саркастически заметил я, отступая от шипящего надвигающегося на нас чудовища, которое скребло когтями. – Не по душе мне такой приветственный комитет.

Кирран увернулся от удара щупальца и, отпрыгнув, чтобы избежать колющего удара когтя, нырнул за ствол дерева, спасаясь от нападавшего. Я заметил, что сам он не атаковал и не использовал оружие ни для чего, кроме защиты. У меня в голове снова зазвучали его последние слова, мрачные и ужасные, когда он понял, что это за чудовища:

«Они могут быть Забытыми».

Кирран не хотел причинять вред своему народу, не хотел использовать силу против тех, кого поклялся защищать. В обычных обстоятельствах это было бы замечательно, но сейчас, когда Забытые пытались переломить своими щупальцами наши хребты, подобное решение отнюдь не казалось идеальным.

У Никс, с другой стороны, никаких сомнений не было, особенно когда речь шла о защите ее короля. Она кружилась и танцевала вокруг Киррана с той убийственной грацией, которую я видел раньше; лунные клинки вспыхивали смертоносными дугами, оставляя в воздухе серебряные следы. Одно лезвие пронзило конечность существа, тянущегося к Киррану, и оно зашипело, баюкая теневой обрубок.

Я уклонился от натиска молотящих воздух щупалец, но уже в следующее мгновение пара черепоголовых тварей набросилась на меня с двух сторон. Я успел втянуть голову в плечи, но щупальце все же задело висок, и прикосновение обдало меня невероятным холодом. Как если бы мне в ухо ткнули сосулькой, которая вонзилась прямиком в мозг.

На миг во мне вспыхнула ярость. Отступая, я уставился на ударившую меня тварь, внезапно возненавидев ее и желая снести уродливую башку. Двое ее подружек скользили за мной по пятам, преследуя по всей площади. Я скривил губы в злобной ухмылке.

– Ладно, упыри. Хотите поиграть с Плутишкой Робином? Что ж, давайте поиграем.

Продолжая отступать, я убрал кинжал в ножны, сунул руку себе в волосы и вытащил короткое черное воронье перо, едва различимое в темноте. Я не часто проделывал этот маленький трюк, но эти твари разозлили меня и должны были получить по заслугам. Я почувствовал, как к кончикам пальцев прилили чары; то была темная Летняя магия, дикая, хаотичная и неконтролируемая. Энергия гроз, лесных пожаров, торнадо и ураганов.

Я призвал ее к себе и перенес в перо, а когда теневые существа продолжили наступление, поднял руку и раскрыл пальцы, позволяя перу взмыть в небо, закручиваясь спиралью.

В первую секунду ничего не произошло. Теневые создания продолжали преследовать меня по площади, скрежеща длинными когтями и размахивая щупальцами. Краем глаза я заметил, что трое черепоголовых окружили Киррана и Никс. Кирран наконец-то пустил в ход часть своей силы, но по-прежнему исключительно для того, чтобы держать упырей на расстоянии, а не чтобы причинить им вред. По взмаху его руки между ним и монстрами из земли выросла преграда из ледяных копий. На моих глазах Никс перепрыгнула через нее, сделала сальто в воздухе и перед приземлением ногой ударила упыря по затылку. Тот зашатался и напоролся на ледяное копье, а Никс тут же вовлекла в свой смертоносный танец двух оставшихся тварей.

В поле зрения возникли неистово извивающиеся щупальца, когда одно из преследовавших меня чудовищ сделало выпад, размахивая когтистыми конечностями. Я упал на спину и перекатился, чтобы избежать нового соприкосновения, потом поднялся на ноги, злобно улыбаясь. Две теневые твари остановились, глядя на меня холодными мертвыми глазами.

Где-то над головой раздался резкий, гортанный крик, и из темноты вылетела одинокая черная птица. Покружившись над теневыми существами, она вспорхнула и села мне на плечо, впившись в рубашку маленькими, но острыми коготками. Ворон склонил голову набок, посмотрел на чудовищ черным глазом-бусинкой и, взъерошив перья, снова хрипло каркнул.

Ему ответил другой. И еще один. Послышалось хлопанье крыльев, когда десятки черных птиц слетелись с неба и стали описывать круги над головой. Теневые твари приостановились, чтобы поглазеть на парящих в воздухе птиц, но через мгновение опять сосредоточили внимание на мне и устремились вперед.

Спикировавший с неба ворон молнией пронесся мимо белесого черепа, заставив тварь вздрогнуть. Второй налетел и вонзил когти врагу в голову, каркая и хлопая крыльями. Упырь отшвырнул его, но его место тут же занял еще один, и еще, пока его не атаковали уже полдюжины пернатых противников, которые пронзительно кричали и дико махали крыльями, клевали острыми клювами. Ворон вспорхнул с моего плеча, чтобы присоединиться к своим собратьям, и на мгновение битва показалась мне почти комичной: толпа жутких тенеподобных монстров с выбеленными черепами вместо голов дико размахивала конечностями, пока ее со всех сторон окружали вóроны. Когти резали, щупальца молотили, сбивая птиц в воздухе. Вóроны падали как мухи, но это было только начало.

С карканьем, неизбежно заглушившим бы любые слова, несметная туча гомонящих и хлопающих крыльями воронов обрушилась на чудовищных существ. Птицы налетели, как орда саранчи на кукурузное поле, не оставив теневым тварям ни единого шанса. В считаные секунды оба черепоголовых исчезли в клубящейся массе крыльев, перьев, клювов и когтей, а звуки, которые они издавали, потонули в карканье и гортанных криках.

Это длилось всего несколько секунд, хотя из-за шума казалось, что гораздо дольше. Туча воронов распалась, стая рассеялась, птицы разлетелись в разные стороны и растворились в ночи. От теневых существ не осталось ничего материального, даже черепов, лишь несколько истерзанных клочков тьмы, которые унес ветер.

Вздрогнув, я посмотрел в ту сторону, где Кирран и Никс тоже сражались с теневыми монстрами, но бой окончился и у них. Окруженная меркнущими щупальцами Никс последний раз взмахнула клинками, прежде чем они превратились в туман у нее в руках. Кирран, однако, смотрел на меня, и на его лице застыло выражение удивления и беспокойства.

– Никогда не видел, чтобы ты делал так раньше, – сказал он голосом, в котором явственно слышались нотки неодобрения.

Я пожал плечами. Теперь, когда сражение позади, и мой адреналин снизился до приемлемого уровня, мне стало… почти стыдно за себя. О чем, черт возьми, я думал, используя такой прием? Этот тип чар – привлечение дикой, яростной, ужасающей магии, исполненной страха и полнейшего хаоса, – был не по мне. По крайней мере теперь уже нет. Очень давно, когда мир был совсем юн и гораздо менее цивилизован, имя Плутишки Робина внушало такой же страх, как упоминание в наши дни любого демона или дьявола, но мне бы совсем не хотелось возвращаться к тому состоянию.

Кирран все еще глядел на меня; его глаза затянули тени. Вздохнув, я убрал в ножны второй кинжал и повернулся к нему лицом.

– Я нечасто проделываю этот трюк, принц, – признался я. – Поскольку обычно он пугает тех, кто его видит.

– Вы убили Забытых, вы оба. – Он перевел взгляд на Никс. В его голосе звучал гнев. – Я их чувствовал. Не знаю, что с ними случилось, но они определенно были Забытыми. Мы могли бы их образумить.

– Да, возможно. – Я скрестил руки на груди. – Но они первые попытались нас убить, что стало нарушением моего самого важного правила – не умирать. С которым тесно связано второе – не быть зарезанным. Если некая тварь стремится добраться до моих внутренностей, я определенно не стану стоять и позволять ей это делать.

– Не могу не согласиться с Паком, Ваше Величество, – подхватила Никс. – Возможно, когда-то они и были Забытыми, но сейчас хотели причинить вам вред. Как я служила Госпоже, так теперь служу вам, и моя клятва остается в силе.

– Мы могли бы поговорить с ними. Они же представители твоего народа, Никс.

Сереброволосая фейри спокойно смотрела на Киррана, но ее взгляд оставался непреклонен.

– Я не дипломат, мой король, – сказала она. В ее голосе не было горечи, злости или гордости; она просто констатировала факт. – Я не умею ни очаровывать, ни говорить красивые фразы. У меня нет ни таланта, ни склонности убеждать кого-либо. Я гожусь только для одного – быть опытной убийцей. Мое прошлое туманно, но это я помню. Цель моего существования – защищать моего господина и устранять тех, кого мне прикажут устранить.

– А если я прикажу тебе никого не устранять?

– Тогда я подчинюсь в меру своих сил, но если кто-то будет угрожать вашей жизни, я буду обязана его убить. Другого способа я не знаю.

Кирран вздохнул. Довольным он определенно не выглядел, но и спорить не собирался.

И воспользовался возможностью сменить тему.

– Итак, ты сказал, что это были Забытые. Но уверен ли ты в этом, принц? – Он хмуро посмотрел в мою сторону, и я в ответ лишь пожал плечами. – Не припомню, чтобы Забытые имели обыкновение носить на лице черепа. Или быть такими злющими.

– Да, уверен, – твердо ответил Кирран. – У меня нет никаких сомнений в том, что это именно они. – На его лице появилось страдальческое выражение, и он покачал головой. – Не знаю, что с ними случилось или что заставило их напасть, но это то, в чем мы должны разобраться, причем быстро.

– С этим я согласен, – сказал я. – Потому что эти парни вели себя совсем не дружелюбно. Есть идеи, почему они набросились на нас?

– Что-то изменило их, – заметила Никс. – Раньше Забытые такими не были. Что случилось с Фаэдом и остальными? – Она на мгновение прикрыла глаза. – Этот гнев… Он неестественный. Я чувствую источаемую этим местом ненависть, пульсирующую из-под земли. Она и меня саму подстрекает причинить кому-нибудь боль. – Она взглянула на меня, и на долю секунды вспышка холодной ярости в ее золотистых глазах заставила меня потянуться за кинжалами. Но потом она вздрогнула, и выражение ее лица опять стало нормальным, как и мое сердцебиение.

– Никс, – снова заговорил Кирран, – то существо, которое мы выслеживали… как думаешь, могло оно быть виновным во всем этом?

– Возможно, – ответила Никс. – Учитывая, какое количество злобных чар оно излучало. Если бы оно оставалось в одном месте, то вполне могло бы заразить землю вокруг себя. Многие Забытые чрезвычайно восприимчивы к внешним чарам, они точно не устояли бы.

– Именно этого я и боялся. – Король Забытых кивнул. – В любом случае, нам нужно найти эту тварь, причем быстро.

– Хороший план, – подхватил я. – Вот только я понятия не имею, что это за загадочное существо, о котором вы все время говорите, и даже как оно выглядит. Куда, черт возьми, запропастился наш Пушистик? Он всегда знает ответы на все вопросы – ну, или искусно притворяется. Бой окончен… Он обычно появляется, когда становится безопасно…

Тут по земле прошла дрожь. Я замер, как и все остальные, и настороженно огляделся вокруг.

– Возможно, пока рано говорить о том, что опасность миновала, – тихо предположила Никс.

Вокруг Киррана вспыхнули чары. Выхватив меч, он устремил в небо не сулящий ничего хорошего взгляд.

– Оно все еще здесь.

Из недр земли послышался рокот, и на нас упала тень. Медленно подняв голову, я посмотрел вверх, за стену гостиницы, и увидел, что на крыше примостилось нечто массивное, темным пятном выделяющееся на фоне неба. Я не знал, что это, но в одном не сомневался – это определенно чудовище.

Для начала, даже в сгорбленном состоянии оно было, вероятно, около двенадцати футов ростом. Не принимая в расчет огромных зазубренных рогов, торчащих из головы, как ветви дерева. Верхняя часть его тела была толстой и похожей на обезьянью, с длинными мускулистыми предплечьями, заканчивающимися лапами с когтями. Шерсти на коже не было, за исключением лохматой гривы, которая щетинилась на плечах и спускалась по спине. Искривленная морда, в которой угадывались черты волка, обезьяны и бородатого козла, скалилась, обнажая желтые клыки размером с мой палец, а устремленные на нас глаза были пустыми и белыми. В точности как у отравленных Забытых, с которыми мы только что расправились, у этого чудовища имелись отходящие от туловища теневые щупальца темной магии, которые извивались и молотили воздух.

Это была, возможно, самая пугающая и ужасающая тварь, которую я когда-либо видел, и не только из-за отталкивающей наружности. И в мире людей, и в мире фейри имелось много странной, вызывающей беспокойство дряни, так что мне было не привыкать к гротеску и ужасу. Но при виде нависшей над нами искривленной формы, чей силуэт вырисовывался на фоне желтой луны, меня охватил ужас, которого я никогда раньше не испытывал. Я чувствовал пульсирующую в этом чудовище ненависть, ощущал абсолютную ярость и отвращение в его пустых белых глазах, которыми оно глядело на нас. Как будто я смотрел на Конец Всего Сущего, оживший неким извращенным образом.

Стоящий рядом со мной Кирран сделал медленный, дрожащий вдох. Мы все не сводили глаз с существа.

– Оно… гораздо больше, чем когда я видел его в последний раз, – заметил он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Понимание еще не пришло, но мрачный тон ясно говорил, что когда оно наступит, добра не жди.

Тварь откинула голову и завыла – то был пронзительный вой, от которого у меня заныли зубы, а барабанные перепонки грозили вот-вот лопнуть.

Кирран вздрогнул, Никс зажала уши руками.

Чудовище спрыгнуло с крыши здания, на долю секунды словно зависнув в воздухе, и плюхнулось перед нами, приземлившись с грохотом, от которого задрожала земля и рухнула пара ближайших деревьев. Выпрямившись во весь свой ужасающий рост, оно двинулось на нас.

Глава 5

Чудовище

Когда монстр рванул вперед, я напрягся, но стоящий рядом со мной Кирран уже начал действовать. Подняв меч, он опустился на колено и вонзил его острием в землю – точно так же, как иногда делал его отец. Я почувствовал пронесшееся в воздухе дуновение холодных чар. Ярко-синяя вспышка – и земля вдруг покрылась слоем льда толщиной в несколько дюймов.

Надвигающееся на нас чудовище пошатнулось, когда лед пополз по его ногам, распространился по груди и поднялся к морде, стремясь окутать кристаллизованным коконом все тело. Яростный рев оборвался, едва лед перетек на голову, заполнил пасть и полностью ее запечатал.

– Быстрее! – велел Кирран, глядя на нас с Никс. Выражение его лица было напряженным, а голос сдавленным, поскольку он продолжал сжимать рукоять клинка. – Убейте его, пока он не вырвался на свободу. Не знаю, сколь долго смогу сдерживать…

Раздался хрустальный треск, похожий на звук разбивающихся ламп, во все стороны брызнули осколки льда, и тварь, завывая, подняла голову. Кирран зашатался, а Никс, наконец, стала действовать: в ее руке появились лунные мечи, и она бросилась к чудовищу. Выхватив свои кинжалы, я помчался за ней.

Размахивая щупальцами, существо затряслось и с ревом раскололо свою ледяную тюрьму, раскидывая вокруг новый шквал осколков. Я пригнулся, чтобы избежать столкновения с одним ледяным снарядом, и, пронесшись мимо моей головы, он впился в ствол ближайшего дерева. К счастью, у меня была обширная практика уклонения от подобных штук, особенно от ледяных кинжалов. Когда монстр повернулся к нам, Никс прыгнула вперед, отражая клинками лунный свет.

Тварь проворно (я не ожидал от нее такой прыти) выбросила вперед лапу, и изогнутые черные когти вонзились в Никс. Ее тело, казалось, пошло рябью и распалось на части, словно лучики лунного света растворились в тени, не оставив после себя ничего. Не успел я удивиться, как она появилась в другом месте, почти за спиной чудовища, и глубоко вонзила клинок ему в бедро. Оно зарычало и закрутилось волчком, отмахиваясь от Забытой щупальцами, но она уже унеслась прочь.

Не желая уступать, я призвал собственные чары и подпрыгнул в воздух, чувствуя, как за считаные секунды мое тело уменьшается, отращивая крылья, перья и птичьи глаза-бусинки. Взмахнув крыльями, я с воинственным криком полетел прямо на существо и увидел, как Никс увернулась от очередного удара бритвенных когтей монстра, прочертивших в земле глубокие борозды. Черт подери, какая же она быстрая! Не в моих привычках восхищаться боевым стилем других фейри, но мастерство этой девушки могло соперничать с лучшим мечником, которого я знал, а это говорит о многом. Тем не менее, из-за того, что тварь размахивала щупальцами с особой свирепостью, Никс было трудно нанести еще один удар. Ей не помешала бы помощь или хотя бы хороший отвлекающий маневр.

В отвлекающих маневрах мне не было равных.

Оказавшись прямо над головой существа, я превратился из птицы в самого себя и, разбрасывая перья, с воплем устремился вниз и приземлился прямехонько на череп твари, между огромными ветвистыми рогами.

– Эй, уродец! Вот тебе задачка для размышления. Спорим, ты не сможешь стряхнуть меня, не врезавшись во что-нибудь мордой?!

Чудовище с ревом запрокинуло голову. Я, конечно, этого ожидал, поэтому заранее схватился за острый рог, чтобы сохранить равновесие. Прокатившись на одном огромном разъяренном существе, которое хочет тебя убить, считай, что прокатился на них всех. Это просто вопрос времени. Единственное, чего следовало остерегаться, его решения впечататься башкой в дерево.

– Да ладно, – поддразнил я, когда монстр сгорбил плечи и по-собачьи затряс головой. – Это все, на что ты способен? Я ездил верхом на гигантах и минотаврах, а однажды без седла прокатился на очень злом диком пегасе. Чтобы сбросить меня, тебе потребуется приложить куда больше усилий.

Пока я разглагольствовал, в воздухе разлились Летние чары Киррана, и из-под земли у ног чудовища проклюнулись лианы, корни и колючки. Монстр остановился и зарычал, когда растительность обвилась вокруг его конечностей, сковала лапы и потянула к земле. Он напрягался изо всех сил, борясь с неизбежным притяжением. Тварь была сильна – и на какое-то время позабыла о нашем существовании.

Краем глаза я уловил промелькнувшую тень – это Никс метнулась вперед, перепрыгнула через ствол дерева и вонзила клинок в толстую шею существа. Своим метким ударом она рассекла ему яремную вену. Сражайся мы с обычным зверем, он в считаные секунды истек бы кровью и испустил дух.

Я надеялся, что это и есть обычный зверь. Стоя на коленях, я вогнал кинжалы ему в основание черепа, погрузив их по самую рукоять. Вообще, я не был настолько безжалостным, и мне не нравилось убивать подобным образом, но Кирран прав. Чем бы ни был этот монстр, он должен умереть. Никаких игр, никаких танцев вокруг да около. Лучше покончить с ним побыстрее.

Чудовище зашаталось и упало на четвереньки. Обвившие его туловище лианы и корни натянулись еще сильнее, приблизив череп к земле. Я увидел, как из темноты появилась Никс с клинками в руках и бросилась к голове монстра. Вероятно, на этот раз она хотела отсечь ее, и я подумал, что это очень мудрый ход. За редким исключением, какой бы прочной тварь ни казалась, чтобы оставаться в живых, ей требовалась голова. Я поспешно отодвинулся, не желая оказаться на пути световых мечей Никс.

Чудовище у меня под ногами зашевелилось. Я увидел, как оно подняло башку, а в пустых белых глазах, когда они устремились к Никс, появился леденящий душу блеск, и тут понял нашу ошибку. Оно подманивало нас.

– Никс! – крикнул я в тот миг, когда фейри сделала выпад, чтобы нанести смертельный удар. – Нет!..

Из лоз и корней вырвался массивный коготь, врезался в Забытую и пригвоздил ее к земле. Обхватив ее когтями, чудовище с легкостью поднялось с земли, обрывая остатки удерживающей его растительности. Поднеся оцепеневшую, не подающую признаков жизни Никс к своей морде, оно зарычало и широко разинуло пасть, словно собираясь откусить Забытой голову.

Меня обуяла небывалая ярость, я кинулся вперед и вонзил кинжал в пылающий белый глаз.

Монстр завопил, забился в конвульсиях, затряс головой и попятился. Он отшвырнул Никс прочь, и щупальца на его спине и плечах снова ожили, вздымаясь вверх, как обезумевшие змеи. Они молотили воздух с такой скоростью, что секунду я не видел ничего, кроме кишащих вокруг черных теневых плетей. Я увернулся от одной, пробил еще две, и тут почувствовал, как что-то холодное и тонкое врезалось мне в затылок. Я стал падать, видя неумолимо приближающуюся землю. И тут произошло нечто странное.

Образы ожили. Давно забытые воспоминания, вспышки мимолетных эмоций и мыслей замелькали в голове, как узоры в стробоскопе. Бывший лучший друг отвернулся от меня, его глаза светились холодной ненавистью, когда он пытался меня прикончить. Непреклонное выражение лица Летнего Короля, когда тот изгнал меня из Небыли за какой-то глупый, несущественный проступок. Девушка, которую я любил, отвергла меня, выбрав моего злейшего соперника, принца, много раз пытавшегося убить меня. Лицо их сына как постоянное напоминание о том, что я потерял и что никогда не будет моим.

Падения на землю я не запомнил.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на спине, а перед глазами проплывают последние образы. Подняв голову, увидел нависшее надо мной чудовище, которое яростно размахивало щупальцами. Его холодный, враждебный взгляд встретился с моим, и на мгновение я понял его гнев, его ненависть и отвращение ко всему живому. Я понял его. Из всех существ люди самые худшие: эгоистичные, высокомерные, разрушительные и злые. Те, кто тебе небезразличен, в конце концов предадут. Зачем любить кого-то, если они просто-напросто всадят тебе нож в спину?

Затем монстр отпустил когти, и я едва успел откатиться в сторону, а удар пришелся на валяющееся позади меня бревно, которое раскололось надвое. Схватив горсть листьев, я поднялся на ноги и, выбросив вперед руку, вдохнул в листья свои чары. Рядом со мной тут же возникли еще два Пака и присоединились к схватке, с визгом бросившись на врага.

Существо распустило щупальца, которые, протянувшись во все стороны, сцапали моих двойников, и те рассыпались маленькими облачками дыма и листьев. Этот маневр позволил мне подобраться ближе к чудовищу, поднырнуть прямо под его грудную клетку, в которой должно было находиться сердце. Злобно улыбаясь, я чуть отступил, намереваясь заколоть ублюдка, но в этот момент что-то промелькнуло у меня в голове: образ Меган, когда она отвернулась от меня, устремив взгляд на стоящую позади нее фигуру в черном и с ледяным мечом наготове. Когда это воспоминание яркой болезненной искрой вспыхнуло в сознании, я пошатнулся, и мой гнев сменил направление.

С пугающей скоростью монстр повернулся и нанес мне удар сзади такой силы, что, казалось, грудная клетка попросту взорвалась. Меня отбросило в сторону, и я пролетел несколько футов, прежде чем наконец упал, задыхаясь от боли. Грудь горела огнем.

Присутствие чудовища я почувствовал прежде, чем увидел его, по тому, как дрожала земля, когда он шел прямо на меня, по исходившим от его тела ядовитым чарам, в которых смешались гнев, ярость, страх, ненависть и отвращение. Эти эмоции клубились вокруг меня удушливым туманом, когда я перекатился на спину и с трудом сел, чувствуя себя так, словно в легкие вонзили копье.

Опираясь на локти, я поднял голову.

Нависнув надо мной, ужасающее создание замерло. Я чувствовал его горячее дыхание, ощущал исходящий от его косматой шкуры тошнотворный запах. На ум пришло ехидное замечание о том, что ему не помешала бы мятная конфетка, но я не смог заставить себя вымолвить ни слова. Чудовище уставилось на меня, буравя пустыми белыми глазами, глядя в которые я подумал, что ощущаю… что-то еще. Возможно, присутствие другого существа, которое смотрит на меня из глаз монстра. Мгновение, и оно пропало. Сердце мое объял холод, он стал растекаться по венам. Казалось, я стою на краю пропасти, и передо мной пустота… из которой кто-то наблюдает.

– Пак, пригнись!

Последовала мощная вспышка чар, и ясное ночное небо вспорола молния, ударившая чудовище прямо в череп. Оно зарычало и попятилось, насквозь прошитое электрическим зарядом, наполнившим воздух едким запахом озона и паленой шерсти.

Кирран поднял руку, призывая еще одну молнию, и поразил врага, точно гребаный норвежский бог. Но на этот раз, хотя существо и вздрогнуло от удара, его пасть скривилась в злобном оскале. Опустив голову, оно бросилось на Короля Забытых, не обращая внимания на раскаленные стрелы, продолжавшие сыпаться на него градом. Земля сотрясалась под его лапами.

Я вскочил на ноги, понимая, что, вероятно, уже слишком поздно и я все равно не успею добраться ни до парня, ни до надвигающейся на него твари. Кирран был силен, в его распоряжении чары всех трех дворов, но чудовище либо оказалось невосприимчиво к воздействию магии фейри, либо слишком злилось, чтобы умереть. Превратившись в ворона и снова метнувшись к нему, я задумался, не придется ли мне сейчас стать свидетелем того, как сына Меган и Эша расплющат в лепешку, живого места от него не оставив.

И почему эта мысль вызвала у меня чувство, подозрительно похожее на ликование?

Твердо стоя на ногах, Кирран поднял руку и послал в морду чудовища пригоршню ледяных кинжалов. Хотя большинство из них разбилось о толстые рога, этого шквала оказалось достаточно, чтобы заставить монстра дрогнуть. Спикировав вниз, я вонзил когти в плоть чудовища и вогнал клюв в одно из выпуклых белых глазных яблок. Не преминув отметить, что оно то самое, которое я протыкал раньше. Тварь завыла и затрясла головой, но не замедлилась и не изменила курса.

Тьма под ногами Киррана пошла рябью, и из тени за его спиной поднялась Никс. Схватив Короля Забытых за талию, она исчезла вместе с ним в земле, а я перестал терзать морду чудовища как раз в тот момент, когда оно припало к тому месту, где только что стоял Кирран, и принялось рыть землю, заодно повалив дерево. Я увернулся от устремившегося в мою сторону мельтешащего щупальца, а монстр продолжал бушевать: с ревом бросался на все вокруг, ломая ветки и остервенело меся грязь.

Поднявшись в воздух, я увидел, как на безопасном расстоянии от разъяренного чудовища появилась Никс. Она поддерживала Киррана, закинув его руку себе на плечи. Я полетел к ним. Никс отпустила Короля Забытых, и тот, тяжело дыша, привалился к стволу дерева, а я, все еще находясь в обличье ворона, сел на ветку. Кирран был бледен и дрожал от напряжения, вызванного использованием большого количества магии, и фейри окинула его полным беспокойства взглядом.

– Вы ранены, мой король?

– Оно сильно, – выдохнул Кирран. – Я атаковал его всеми своими чарами, но не сумел даже заставить замедлиться. – Дрожащей рукой он провел по волосам и бросил встревоженный взгляд на Никс. Сидящего в ветвях над головой меня он пока не заметил. – Ты сама-то в порядке? Я потерял тебя, когда монстр во второй раз напал на Пака.

– Да, нормально, – ответила Никс. Но голос ее был сдавленным, и по тому, как Кирран поджал губы, было понятно, что с ней не все так хорошо, как она утверждает. – Нужно остановить эту тварь. Не знаю, куда запропастился Плут и в сознании ли он вообще, так что сейчас мы можем рассчитывать только на собственные силы.

Кирран кивнул и, хоть и выглядел измученным, оттолкнулся от ствола дерева.

Монстр прекратил буйствовать и теперь поджидал нас, сидя посреди учиненных им самим разрушений. Я вцепился когтями в ветку. Мы сейчас далеко не в лучшей форме – все мы. Я изнывал от боли и был уверен, что Никс тоже тяжело ранена, да и Кирран едва держался на ногах. А на твари даже царапины не осталось. Наши шансы на победу казались ничтожными.

В ту же секунду я принял решение. Внимание чудовища было приковано исключительно к Киррану и Никс, и оно не замечало меня, чернильно-черную птицу в ветвях дерева. Если бы удалось неожиданно напасть, нанести сильный удар, застав врасплох, я смог бы его уничтожить. Снести громадному ублюдку голову с плеч. Что ж, выглядело вполне выполнимо.

Сложность заключалась в невозможности сообщить Киррану или Никс о своем плане – вдруг монстр заметит, и тогда уже эффекта неожиданности не жди. С другой стороны, так было даже лучше: к тому времени, как они поймут, что я продолжаю участвовать в сражении, все будет кончено.

Никс поднялась с мрачной решимостью, в ее руках появились серебристые клинки.

– Отойдите в сторону, Ваше Величество, – велела она Киррану. – Позвольте мне заняться этим существом. Я постараюсь отвлечь его, а вы потом сможете его уничтожить.

Но Кирран решительно тряхнул головой и выхватил меч.

– Я не позволю тебе сражаться с врагом в одиночку, – заявил он. – Вообще-то, я тоже неплохо умею махать мечом. – Он посмотрел в ту сторону, где ждало чудовище, и прищурился. – К тому же, похоже, чары на него не действуют. Возможно, единственный способ победить его – вонзить в сердце трехфутовый стальной клинок. – Он ненадолго замолчал и огляделся вокруг. В его глазах промелькнуло беспокойство и разочарование. – Где Пак? Нам бы сейчас очень пригодилась его помощь. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Никс не ответила, но я заметил, как она поджала губы, словно была не согласна с заявлением Киррана. Я улыбнулся про себя. «Смотри в оба, неверующая, – мысленно обратился я к ней. – Я покажу тебе, почему Плутишка Робин так знаменит в этих краях».

Стоящее в центре поляны чудовище с рычанием встало на дыбы, но не двинулось вперед. Опустив голову, оно вонзило длинные когти в раскисшую грязь и сгорбило плечи, будто упираясь во что-то. Щупальца на его спине и плечах задвигались, свернулись в воздухе, как змеи, и проникли глубоко в почву.

«Время пришло!»

Вспорхнув с ветки, я взмыл в воздух и полетел к поляне и монстру. Поймав попутный ветер, я плавно поднимался вверх до тех пор, пока не оказался прямо над ужасающей фигурой, затем сложил крылья и спикировал вниз. Во вспышке чар и перьев я вернул себе привычный облик и упал чудовищу на голову, держа кинжалы наготове, чтобы раз и навсегда завершить этот бой.

– Сюрприз, уродец! – воскликнул я за мгновение до того, как под ним ожила земля. С шипением из нее вырвались и потянулись в воздух теневые щупальца – ни дать ни взять разъяренный кракен размахивает конечностями! Вскрикнув, я принялся дико извиваться, чтобы избежать столкновения с ними. От двух мне удалось увернуться, но потом что-то холодное и острое врезалось мне в ребра, выбив воздух из легких. Я безмолвно вскрикнул и тут же вогнал клинок в плоть монстра, однако враг обвился вокруг меня, как змея, прижав мои руки к телу, а затем поразил в живот.

Удивительно, но боли я не почувствовал. Зато в голове замелькали новые образы, всплески мыслей и эмоций, слишком быстрые, чтобы их уловить. Ощущение было такое, будто что-то внутри меня пыталось вырваться наружу, словно на свет божий вытаскивали давно погребенное в глубинах памяти воспоминание. Меня разрывало пополам изнутри, но придушенный крик застрял в горле, когда в голове зашевелилось чье-то присутствие.

«Я тебя вижу».

Вдруг возникла полоска света, и пронесшийся где-то подо мной вращающийся полумесяц разрубил удерживающее меня щупальце. Я упал, радуясь тому, что в легких не осталось воздуха, в противном случае его выбило бы из меня, когда я врезался лицом в землю. Сковывающие руки щупальца растворились в тени, но, поднявшись на ноги, я увидел, что меня окружает целый лес молотящих конечностей, а нависший надо мной монстр с пустыми белыми глазами целится в меня когтистой лапой.

Пронесшаяся над головой шаровая молния ударила чудовище в грудь, заставив его с ревом отступить. В то же время кто-то схватил меня за капюшон, рывком поставил на ноги и обхватил рукой за плечи.

– Черт возьми, Плут, – прошипела Никс мне на ухо. – Хоть на секунду отвлеки от нас внимание этой твари. Мне нужна тень, а единственная достаточно большая – это тень этого существа.

– Понятия не имею, что это значит, – прохрипел я. – Но что бы ты ни сказала…

Тут нас снова атаковали щупальца. Стиснув зубы, я бил по ним одной рукой, а Никс уворачивалась и уводила нас прочь. Нависший над нами монстр с рычанием поднялся. Поглядев на нас, он злобно скривил морду и с оглушительным топаньем двинулся вперед с когтями на изготовку. Никс сжала мою руку, и я содрогнулся, почувствовав, как из меня выкачивают часть чар.

– Держись, – пробормотала Никс и рванула вперед, нырнув в тень монстра, когда его когти метнулись к нам. На секунду наступила абсолютная темнота.

А потом мы выскочили из тени дерева на открытое пространство и рухнули на землю, как только оказались на свободе. Стоящий в нескольких ярдах поодаль Кирран обернулся, и его глаза расширились от облегчения, когда он увидел нас.

Тяжело дыша, Король Забытых подскочил к нам, его лицо было бледным.

– Никс. Пак. Вы в порядке?

Что-то зашевелилось в моей голове, словно червь, просочившийся через трещину, которой раньше не было. На долю мгновения вспыхнуло отвращение, и я усмехнулся.

– Конечно, принц, – резко отозвался я. – Я просто обожаю, когда мне прикола ради бьют морду, а ты?

– Этого бы не случилось, – холодно возразила Никс, – если бы ты не решил напасть на чудовище в одиночку.

– Прекратите, вы оба, – приказал Кирран, и Забытая тут же умолкла, склонив голову. – На споры нет времени. Тварь все еще здесь.

Словно в подкрепление его слов раздалось грозное рычание. Вскинув голову, я увидел идущего к нам монстра, окруженного щупальцами, которые прорастали из земли и пронизывали воздух вокруг него. Его пустые, мертвенно-белые глаза были устремлены на меня.

Стоило мне почувствовать его абсолютную ненависть и отвращение ко всему живому, как впервые за много веков по моей спине поползла дрожь страха. Я не единожды сталкивался с существом, кажущимся неуязвимым, и мог припомнить множество случаев, когда тактическое отступление было единственным выходом. Я вдруг понял, что мы не сможем победить эту тварь, даже несмотря на то, что на нашей стороне три вида чар Короля Забытых. Все равно враг, этот ублюдок, слишком силен. Но на сей раз нельзя было отступать, прикрываясь тем, что осторожность – правая рука доблести. Кирран никогда бы не отказался от борьбы, когда его народ в опасности, и поклявшаяся защищать его убийца тоже не стала бы уклоняться. Они умрут, сражаясь с этой тварью, да и мне негоже бежать – разве только чтобы объявить Меган и Эшу: «Ребята, я допустил, чтобы вашего сына разорвал на части монстр, которого невозможно убить».

Краем глаза я посмотрел на своих спутников. Лицо Киррана было бледным, но, пристально глядя на существо, он решительно поднял свое оружие, и лишь слабое подрагивание меча выдавало его усталость. Никс поднялась на ноги, и в ее руках снова возникли клинки, но мне совершенно не понравилось выражение ее лица – я уже видел его прежде. Оно говорило, что победить не удастся и гибель неминуема, но и противник, черт его дери, легко не отделается.

Вздохнув, я тоже вытащил кинжалы и с трудом поднялся на ноги. Грудь болела, как и лицо, словно по нему несколько раз проехал джип, а постоянная пульсирующая боль в ребрах и легких затрудняла дыхание. Но Кирран с Никс не собирались бежать, и я ни за что не собирался позволять им героически и трагически погибнуть без меня.

«Что ж, сейчас будет больно».

Монстр приближался, заслоняя небо своим силуэтом, а венчающие его череп огромные рога торчали вверх наподобие ветвей деревьев. Щупальца на его спине шипели и извивались – как вели себя и те, что прорастали из земли. Чудовище встало на задние лапы и заревело так, что задрожала земля, затем с грохотом упало на четвереньки, ощетинившись и готовясь к нападению.

Я сделал глубокий болезненный вдох, призывая остатки чар, и вдруг почувствовал, как на моем лице появилась злобная ухмылка. Если смерть наконец настигла меня, так тому и быть, но перед уходом я обязательно посмеюсь над ней, как и обещал.

Внезапно существо остановилось. Воздух зарябил, налетел слабый ветерок, от которого по моей коже прошла дрожь. Ночная чернота сгустилась, на нас стали наползать рваные клочья тумана, стелясь по земле и обвиваясь вокруг моря щупалец.

Монстр выпрямился и оглянулся через плечо, словно ощутив нечто нам недоступное. Его ноздри раздувались, у морды клубились облачка.

– Что он делает? – пробормотала Никс напряженным голосом. – Почему не нападает?

– Не знаю, – прошептал я. – Может, учуял поблизости ларек с хот-догами?

Монстр с рычанием обратил к нам голову, но при этом замешкался, явно разрываясь между нападением и тем, что привлекло его внимание. Резко развернувшись, он вприпрыжку побежал к деревьям и скрылся из вида, растворившись в клубах тумана.

– За ним! – Кирран поднял руку со сверкающими на кончиках пальцев чарами и инеем. – Мы не можем позволить ему сбежать. Я расчищу путь.

Опустившись на колени, он прижал ладонь к земле, выпустив импульс Зимней магии, заставивший землю затянуться морозной коркой. Однако ковер из машущих щупалец не превратился в лед и не рассыпался, как я надеялся, но хотя бы растворился в тенях, превратившись в ничто. Тяжело дыша, Кирран попятился, но тут же вскинул голову и посмотрел на нас.

– Идите, – приказал он. – Найдите его. Я думаю, он направляется к Реке снов.

– Кирран…

– Идите! Не волнуйтесь за меня, я догоню вас через секунду. Просто остановите эту тварь, пока мы совсем не потеряли ее след.

Никс, хоть и с видимой неохотой, все же повернулась и побежала к купе деревьев, направляясь в ту сторону, где исчезло чудовище.

Я застонал.

– Правильно, давайте преследовать неубиваемого монстра вместо того, чтобы позволить ему уйти и оставить нас в живых, – сказал я и последовал за Забытой в туман. – Мне нравится этот план.

Из-за деревьев мы вышли прямиком к широкой Реке снов, темные воды которой окутывал наползающий с берега густой туман. Крупнейшая водная артерия Фейриленда, эта огромная река, извиваясь в своем русле, протекала через Небыль и Дикий лес до самого Края Мира, где каскадом низвергалась в пустое пространство. Край Мира доводилось видеть очень немногим (в их числе был и ваш покорный слуга), но все обитатели Фейриленда знали о Реке снов, несущей через Небыль чары миллиардов дремлющих людей и наполняющей ее магией сновидений и кошмаров.

Кстати, о кошмарах.

Чудовище стояло у кромки воды, эдакая громоздкая, скрюченная форма на фоне окутавшего берег тумана. Щупальца на его спине стали извиваться, когда оно повернулось и посмотрело на нас пустыми, полными злобы глазами, которые, казалось, одновременно холодили и прожигали насквозь. Завеса тумана отступила, явив взору длинный шаткий причал, исчезающий в молочной дымке.

Существо уставилось на нас, бегущих к берегу реки, и на мгновение я было решил, что предстоит еще одна схватка. Оно растянуло губы, обнажив зазубренные клыки, и в нетерпении защелкало щупальцами. Потом монстр вихрем развернулся и, вскочив на причал, с грохотом поскакал по нему на своих длинных нескладных лапах. Раздался громкий всплеск, когда эта массивная туша плюхнулась головой вперед в Реку снов.

Я соскользнул с берега и, стуча сапогами по шатким доскам, помчался к концу причала, высматривая монстра. Я мельком увидел скрюченное тело, в следующее мгновение скрывшееся под водой. Через несколько секунд вокруг воронки заклубился туман, рябь утихла, и чудовище исчезло.

Глава 6

Привлечение оружия помощнее

– Это ты во всем виноват.

Прозвучавшее у меня за спиной обвинение повисло в воздухе. Я не сводил глаз с того места, где чудовище ушло под воду. На поверхности реки клубился туман. Стоящая на берегу с мечами в руках Никс смотрела на меня сузившимися до щелочек золотистыми глазами.

– Почему ты нас не подождал? – требовательно спросила она. – Если бы мы действовали сообща, то смогли бы убить его. Почему решил, что можешь напасть на него в одиночку? Из-за того, что тебе захотелось погеройствовать, нам теперь придется снова выслеживать его.

Ее слова больно кольнули, потому что она была права. Возможно, я и правда вел себя слишком самоуверенно, но, когда мерзкая тварь повалила меня на землю и вонзила в грудь свои щупальца, во мне взыграла гордость.

Затем гнев угас, и из сокрытого где-то глубоко внутри уголка выбралось что-то мерзкое, а затем, как масляное пятно, расползлось по всему телу.

– То-то будет потеха. – Я повернулся лицом к Забытой, чувствуя, что на лице снова расцветает злая ухмылка. – Не припомню, однако, чтобы я должен был перед тобой отчитываться. Или ты у нас теперь королева? Может, вы с Кирраном сбежали и тайком ото всех сочетались браком, а?

По какой-то причине мысль о Кирране с Никс раздражала меня до чертиков. Даже возникло желание подлить Королю Забытых зелье, от которого у него навсегда вырастут ослиные уши. Тогда он и выглядеть будет соответствующе.

– Я ни перед кем не отчитываюсь, Девочка-убийца, – продолжал распинаться я. – Все короли и королевы Фейриленда подтвердят, что Плутишка Робин делает все, что ему заблагорассудится и когда заблагорассудится. Даже Оберон ничего не может с этим поделать, а он пытался, уж поверь мне. Если тебе вдруг вздумалось внести перемены, что ж, я принимаю вызов.

«Какого черта ты творишь, Плут?» – вопрошала некая часть меня, искренне потрясенная подобными речами, совсем мне не свойственными. Это же не я. Точнее, та сторона моей натуры, которую я подавил еще в те времена, когда Плутишка Робин был неисправимым шутником, но его проказы оказывались садистскими и жестокими, особенно по отношению к людям и тем, кто его оскорблял. Принц-ледышка был не единственным фейри с кровавым прошлым. Когда-то и я звался Паком-из-леса, Паком-духом-природы; диким, беззаботным, опасным… и известным засранцем.

Я подавил этот крошечный голосок, а Никс отступила на шаг, глядя на меня широко распахнутыми золотистыми глазами. Отражающийся в них гнев сменился тревогой. Выбросив вперед руки, она выставила между нами свои клинки.

– Что на тебя нашло, Плут? – воскликнула она. – Ты стал совсем другим.

– Неужели? – Я ухмыльнулся, оскалив зубы. – А может, теперь я таков, каким был всегда?

– Нет. – Она покачала головой. – Ты даже выглядишь по-другому.

– У вас все нормально?

К нам подошел Кирран, выражение его лица тоже было встревоженным, хотя на нем, в отличие от лица Никс, не отражалось ни тени гнева. Прищурившись, я почувствовал, что моя недобрая ухмылка стала еще шире, а в душе разгорелась злоба. Мне вдруг захотелось причинить ему боль. Этому ребенку, который олицетворял собой мою самую большую потерю, отказ, до сих пор терзающий сердце. Если бы его не стало, его родители, повинные в моих страданиях, познали бы ту же боль, что и я. Почему сказочное «и жили они долго и счастливо» досталось им одним? Когда же настанет мой черед?

– Пак. – Кирран побледнел, когда я повернулся к нему. – У тебя все хорошо? Что случилось? Монстр сбежал?

– Точно. – У меня в руках почему-то оказались кинжалы, и я продолжал наступать, злобно ухмыляясь. – Сбежал. Но знаешь, сейчас меня это не особо волнует. Мне любопытно другое. Сколько чар ты израсходовал, сражаясь с этой тварью, принц?

Быстрая, как тень, Никс с мечами на изготовку встала между мной и своим королем.

– Еще шаг, Плут, и тебе придется иметь дело со мной.

– Ах, какая верность. – Я усмехнулся, наслаждаясь мыслью о сражении с этой удивительно быстрой смертоносной убийцей. Судя по тому, что я видел, многим с ней пришлось бы несладко, а я не участвовал ни в одной достойной дуэли со времен принца-ледышки. – Какая хорошая маленькая убийца. Меня почти забавляет твоя уверенность в том, что у тебя якобы есть шанс.

– Пак, – негромким, но исполненным ужаса голосом обратился ко мне Кирран. На его лице застыла боль. – Только послушай себя! Что бы эта тварь ни сделала, какие бы глубинные эмоции ни разворошила, это не ты, и ты это знаешь.

– Не я? – язвительно фыркнул я, чувствуя, как внутри распространяется уродство. – Я всегда знал, кто я такой, принц. Я тот парень, которого никто не воспринимает всерьез. Парень, над которым все смеются, у которого на все есть шутка, потому что мир испорчен, и единственный способ справиться с этим – смотреть в глаза и улыбаться. Вот я и улыбаюсь, потому что в противном случае буду мстить. А уж если возьмусь мстить, никому не поздоровится. – Я снова вызывающе усмехнулся. – Вот такая, принц, скрытая сторона Плутишки Робина. Откуда тебе знать, что я не тот, кем был все это время?

Король Забытых прищурился и вскинул руку. Вокруг него тут же закружилась магия.

– Тогда взгляни на себя со стороны, Пак, и ответь, таким ли ты хочешь быть.

Окружающий воздух вдруг сделался очень холодным, так что у моего лица облачками пара заклубилось дыхание. В лунном свете затанцевали искрящиеся мотыльки, собираясь вместе под аккомпанемент шуршащих звуков, а во льду начал формироваться большой прямоугольник, в конце концов превратившийся в лежащее на мерзлой земле зеркало во весь рост, с кристаллизованной поверхности которого стекал туман и закручивался в воздухе. Посмотрев на меня, Кирран сделал шаг назад, жестом показывая на свое ледяное творение. Никс последовала его примеру, держа, тем не менее, клинки наготове и не сводя с меня глаз. Она была готова защитить своего короля, если понадобится.

– Отлично. – Я скрестил руки на груди. – Знаю, что я очень красив и все такое, и ты не обязан мне это доказывать. Если же думаешь, будто я увижу что-то, что мне не понравится…

Фраза осталась недосказанной, потому что я, наконец, посмотрелся в зеркало, и от увиденного у меня перехватило дух. Отражение было похоже на меня: поношенная толстовка, зеленые глаза и рыжие волосы, торчащие во все стороны, словно от удара молнии. Все очень знакомо.

Вот только… еще утром у меня не было никаких рогов.

Моргнув, я еще раз поглядел на себя, чтобы убедиться, что это не обман лунного света или самого зеркала. Но нет, на голове, прямо надо лбом, торчали маленькие козьи рожки. Подняв руку, я потрогал их. Они были короткими, с шершавыми краями – еще одно доказательство того, что это не иллюзия.

А если у меня появились рога…

Я схватился за штанины и, потянув их вверх, обнажил блестящие копытца, красовавшиеся на месте ступней. Лодыжки покрывала мохнатая коричневая шерсть, и я вдруг почувствовал, что она поднимается выше, вплоть до талии.

«Так, это… нехорошо».

Внутри все заныло: это зашевелилась и подняла голову темная, злобная часть меня. Паршиво. Да, определенно паршиво. Когда же это случилось? Когда чудовище вонзило в меня щупальца? Или оно так сильно отравило меня своими уродливыми, ненавистными чарами, что я превратился вот в это?

– Ну-у-у… дерьмово. – Я выпрямился и посмотрел на Киррана, который одарил меня мрачным, понимающим взглядом и велел Никс убрать оружие. Она повиновалась с видимой неохотой, но теперь казалась менее враждебной.

– Я так понимаю, эта форма для тебя непривычна, – рискнула предположить она.

– Неужели я похож на того, кому нравится расхаживать в штанах с начесом? – Я скривил губы, глядя на нее. – Не то чтобы я советовал это делать, но если вы поищете в интернете Плутишку Робина или Пака, то, вполне возможно, наткнетесь на эту уродливую рожу. Или аналогичные. – Я поднял руки вверх. – По мнению людей, именно так я и выглядел, во всяком случае, несколько веков назад.

– Как злой сатир?

– Не сатир. – Я назидательно поднял палец. – Сатиры обитают в Греции и совершенно не способны контролировать свои низменные порывы. Я, конечно, могу быть несносным, но не расхаживаю повсюду с мачтой наперевес, если вы понимаете, о чем я. А если вам вздумается назвать меня фавном, я сочту это оскорблением и в отместку плюну вам в бокал. Я Пак, единственный и неповторимый, насколько мне известно.

– Слава богу, – пробормотал Кирран.

Я одарил его очень злой улыбкой.

– О, поверь мне, принц: и ты сам, и вся Небыль радоваться должны, что я такой один.

Никс покачала головой.

– Да, но почему ты превратился в… это? – спросила она. – Ясно, что чудовище имеет к этому какое-то отношение, но с какой целью? Зачем оно выбрало эту форму?

– Если бы я знал. – Я пожал плечами. – Возможно, чтобы разозлить меня. Чтобы разжечь во мне пламя ярости. Одно могу сказать с уверенностью: в самой твари гнева хоть отбавляй.

– Не монстр выбрал тебе такую форму, – раздался новый голос. В ряби лунного света на соседнем камне появился пушистый серый кот и, водя усами, лениво обнюхал нового меня. – Он был слишком разъярен и не способен принимать разумные решения. Как по мне, ты сам вернулся к этому облику.

– О-о-о, а вот и мохнатый трус объявился. Потрясающе. – Я закатил глаза. – Раз так, значит, появления чудовища в ближайшее время можно не ждать.

Кайт Ши наигранно зевнул, не обращая внимания на мою враждебность.

– Существо не вернется, – согласился он, – потому что оно достигло своей цели. На твоем месте я бы побеспокоился о последствиях. – Он окинул меня скучающе-презрительным взглядом, на который способен только кот, и дернул хвостом. – Ты ведь даже не догадываешься, о чем я говорю, так ведь? Как и о том, почему тварь пришла конкретно сюда, к Фаэду?

– Нет, но жду не дождусь, когда ты поделишься своей мудростью с нами, бедными несведущими глупцами.

– Фаэд существует в Междумирье, – продолжал Грималкин, не обращая внимания на мой сарказм, – но время от времени его края соприкасаются с границами Небыли. Именно так вы с Зимним принцем смогли найти его, когда пришли сюда в первый раз.

– Эй, ты тоже был там, Пушистик. Не забывай об этом.

– Я никогда ничего не забываю, Плут. – Он наклонил голову, глядя на меня с чисто кошачьим превосходством. – Но ты продолжаешь упускать суть. Если ты смог попасть в Фаэд через Дикий лес, то логично предположить, что обратное тоже верно.

– Что означает… – ахнув, Кирран так и подскочил на месте. – Эта тварь свободно разгуливает сейчас по Небыли, – мрачно заключил он. – Возможно, именно по этой причине она и оказалась здесь, в Фаэде. Переплыв реку, попала в Дикий лес, а оттуда могла отправиться куда угодно.

– Действительно, – подтвердил Грималкин. – По крайней мере один из вас в курсе ситуации.

Никс, которая за продолжением разговора наблюдала молча, теперь обратилась к Киррану:

– Что нам делать, Ваше Величество?

Проведя рукой по волосам, он неохотно признал:

– Думаю, нам нужна помощь. Чем бы ни было это чудовище, в одиночку нам с ним не справиться, потому что оно слишком сильно. Нужно поставить правителей других дворов в известность о новой угрозе. Раз оно способно одним прикосновением изменить фейри вроде Пака… – Он устремил на меня обеспокоенный взгляд, и я ухмыльнулся в ответ.

– Не беспокойся обо мне, принц. Не в первый раз на меня накладывают проклятие. Думаешь, нынешний облик так уж плох? – Я пренебрежительно махнул рукой. – Куда хуже, когда вместо пальцев вдруг появляются морковки. Тогда кролики становятся для тебя самыми страшными существами в мире.

– Нужно предупредить дворы, – согласился Грималкин, не обращая на меня внимания. – Правители Лета, Зимы и Железа, возможно, единственные, у кого достанет сил победить это существо, поскольку твои чары, похоже, не оказали на него должного эффекта. Я отправлюсь в Аркадию и предупрежу Оберона. Благой Король прислушается ко мне, поскольку тобой, Плут, он сейчас весьма недоволен. Сдается мне, Титания насела на него с требованием, чтобы он снова изгнал тебя из Небыли, и если появишься в таком виде, он сразу вспомнит обо всех твоих проказах, Плутишка Робин. На твоем месте я бы избегал их обоих.

Я пожал плечами.

– Мне не нужно повторять дважды, Пушистик. Я и сам собирался так поступить. Думаю, я мог бы пробраться в Зимний Двор и попытаться предупредить Мэб. Это всегда весело.

– Нет, – возразил Кирран. – Мне нужно, чтобы вы с Никс отправились в Маг Туиред и сообщили обо всем Железной Королеве. Я все еще изгнан из Небыли, – добавил Король Забытых в ответ на мой удивленный взгляд. – Сам я не могу отправиться в Фейриленд, но мои родители должны знать, что происходит. Отправляйтесь в Железное Королевство. Найдите королеву и расскажите ей о том, что вы здесь видели. Она придумает, что делать. В любом случае, у нее больше ресурсов, чтобы справиться с этой угрозой. Но сначала ее нужно поставить в известность.

Никс прищурила свои золотистые глаза.

– Я – ваш скрытый клинок, – обратилась она к Королю Забытых тихим голосом. – Я поклялась защищать вас, как прежде защищала Госпожу.

– В Междумирье со мной все будет в порядке, Никс, – ответил Кирран. – А ты никому не поможешь, оставаясь здесь со мной. Иди с Паком, подстрахуй его. Если монстр опять нападет, один из вас во что бы то ни стало должен добраться до Железного Королевства.

Забытая поджала губы, поскольку ей явно не нравилась идея оставлять Киррана одного. Как и отправляться куда-то со мной. Все же она сдержанно кивнула и поклонилась.

– Как скажете, мой король. Будет исполнено.

– Что ж, это замечательно и все такое, – вклинился я. – Но есть одна маленькая проблемка.

Сунув руку за пазуху, я достал амулет на серебряной цепочке и показал его присутствующим. Это был стилизованный металлический ворон, раскинувший крылья в полете. Его глаза инкрустированы крошечными зелеными драгоценными камнями, сверкающими, когда птица вращалась на цепочке.

– У нее такого нет, – объявил я, а Никс отпрянула от кулона, словно то была ядовитая змея. – Без него это будет очень короткое и неприятное путешествие, которое, вероятно, закончится чьим-то расплавленным лицом.

– Этот талисман… – В голосе Забытой отчетливо слышались ужас и удивление, когда она уставилась на него. – Он сделан из железа. Почему он не обжигает тебя?

– Это защитный амулет, – скучающим тоном пояснил Грималкин, следя глазами за раскачивающимся взад-вперед кулоном. – Железная Королева хотела, чтобы традиционные фейри могли попадать в Железное Королевство без вредных последствий. Уже существовала техника изготовления таких амулетов, но она была признана нежелательной.

– Потому что для того, чтобы она сработала, нужно было убить Железного фейри и запечатать его сущность в амулете, – подхватил Кирран, в голосе которого звучал гнев. – Тот метод был запрещен много лет назад. Мне говорили, что Мэб убила десятки гремлинов, чтобы сделать первые защитные талисманы. Очевидно, это не понравилось правителям Железного Королевства. Поэтому королева попросила своих кузнецов и изобретателей придумать другой способ, не требующий подобных жертвоприношений.

– Да, и угадайте, кто был первым фейри, заполучившим такую штучку, – усмехнулся я и спрятал кулон обратно под рубашку. – Однако подобные амулеты встречаются реже, чем зубы курицы. Их нельзя заказать на Amazon. Если собираешься путешествовать по Железным землям, для выживания понадобится собственный оберег. К счастью для тебя… – Я усмехнулся при виде помрачневшего лица Никс и добавил: – Я знаю, где его достать.

Забытая окинула меня оценивающим взглядом.

– И какова цена этой услуги, Плут? – спросила она. – Что ты хочешь, чтобы я сделала?

То был типичный ответ фейри: ничто не дается бесплатно, все имеет цену. Своим ответом я наверняка невероятно ее удивлю.

– Ничего.

Ее брови изогнулись, но она постаралась скрыть изумление.

– Ничего?

– Ни-че-го, тра-ля-ля. – Я ухмыльнулся, перехватив нетерпеливый взгляд Киррана. Он хотел, чтобы мы наконец отправились в путь, но сначала я должен был убедить эту смертоносную прекрасную Девочку-убийцу, что не стану накладывать на нее никаких обязательств. – Я не Пушистик, – сказал я Забытой. – Я заключил достаточно сделок и соглашений, чтобы хватило на несколько жизней, и новизна подобного действа несколько померкла. Полагаю, я мог бы заставить тебя петь, танцевать и прыгать через обручи, но это займет целую вечность, а у нас не так много времени. Так что предлагаю следующее: я достану тебе одну из этих штучек… – На миг я снова выудил амулет из-за пазухи, – …а ты поможешь отправить этого монстра обратно в ту дыру, из которой он выполз. Договорились?

Никс и без того собиралась это сделать, так что невелика сделка. Но мои слова заставили ее кивнуть в знак согласия.

– Да, договорились.

Кирран тоже кивнул.

– Я вернусь в Тачстоун и соберу Забытых, – объявил он, имея в виду свою столицу в Междумирье. Его взгляд метнулся ко мне. – Возможно, кому-то из моих подданных известно, что это за существо и как обратить вспять то, что с тобой произошло.

– Весьма маловероятно. – Я пожал плечами. – Если даже Пушистик не в курсе, с чем мы имеем дело, то дворы и подавно. Но с одним я согласен – монстра нужно уничтожить. Никому не позволено делать меня лохматым и рогатым без моего разрешения.

Глава 7

В гостях у целительницы

Нынешний день выдался хреновым во всех отношениях.

– Гоблины, – пробормотала Никс. Выглянув из-за дерева, мы увидели сидящую у костра немаленькую группу этих зеленокожих ушастых существ. Они смеялись и переругивались. – Похоже, кое-что никогда не меняется. Может, для тебя разницы нет никакой, а я бы предпочла избежать столкновения с ними.

– Как же так? Неужели хочешь пропустить их прекрасное дружеское приветствие вроде откусывания коленных чашечек и попыток засунуть копье тебе в задницу? Без этого ни одно путешествие по Дикому лесу не будет полноценным. – Я сделал широкий жест в сторону гоблинов, стараясь держаться вне поля их зрения. – К тому же, если мы проторчим здесь достаточно долго, они могут начать петь о расчлененных младенцах, а это всегда интересно.

– Да, я уже слышала. – Никс поморщилась. – Приятно знать, что эти создания не изменяют своим привычкам. – Она отвернулась недостаточно быстро, и от меня не укрылась исказившая ее лицо гримаса боли. – Сейчас я не в настроении сражаться с целым племенем гоблинов, поэтому предлагаю обойти их, если возможно.

– Согласен.

По правде говоря, я тоже чувствовал себя не лучшим образом. Все тело болело, а место, куда вонзились щупальца монстра, до сих пор жгло ледяным холодом. Я сравнивал себя с боксерской грушей, которую изрядно отмутузили, и мрачно осознавал, что, если бы тварь не ушла сама, мы все могли бы погибнуть. Добавьте к этому внезапное обретение копыт и козьих рожек, и поймете, почему мое состояние было… так себе. «Испорченный» – вот подходящее слово для его описания. «Злой» и «пылающий жаждой мести» тоже сгодится.

Обычно я не держу обид, но если эта тварь захотела возродить Плутишку Робина прежних времен, то так тому и быть. Пусть теперь не жалуется, когда на себе испытает, что именно это значит.

И кто знает? Может, если я сосредоточу мысли на гневе, мести и уничтожении монстра, смогу забыть о том, что впервые за много веков чему-то удалось до смерти меня напугать.

Проскочить мимо гоблинов не составило труда: большинство из них были пьяны, а остальные слишком увлечены дракой между собой, чтобы замечать происходящее вокруг. Никс двигалась как тень, безупречно сливаясь с окружением, и я боялся потерять ее из виду, если бы моргнул. Едва гоблины остались позади, я взял инициативу на себя и зашагал в сторону Маг Туиред.

Железный Двор. В конце этого пути нас ждала встреча с Железными правителями: бывшим Зимним принцем и чрезвычайно могущественной Железной Королевой. Ну, во всяком случае, таковыми они были для всех остальных, а для меня продолжали оставаться хорошими друзьями Меган Чейз и Эшем, известным также как Ледышка. Хотелось надеяться, что в настоящее время они не враждовали с Летом или Зимой, и у меня получится убедить их покинуть свое королевство достаточно надолго, чтобы помочь выследить страшную мерзкую тварь, которой все нипочем: хоть чары, хоть колющее оружие, хоть что-либо еще.

Неуязвимость чудовища не имела значения. Мне все равно, насколько сильным, особенным или непробиваемым оно являлось; когда мы трое вместе, сумеем одолеть кого угодно.

– По крайней мере, Дикий лес не сильно изменился, – задумчиво заметила Никс; ее голос был едва слышен в вечных сумерках. Росшие вокруг деревья с тесно переплетенными ветвями в основном были серых оттенков, исключение составляли лишь несколько поразительных всплесков цвета среди мрака. Неоново-синие цветы и ядовито-зеленые поганки выделялись на фоне бесцветного пейзажа. – Хотя теперь он не кажется таким опасным, как мне запомнилось.

– Как это возможно? – удивился я.

О раскинувшемся между дворами Фейриленда огромном лесе нужно было знать несколько важных вещей. Первое: он живой. В буквальном смысле. Хотя и не в такой степени разумный, как, например, притаившийся в логове и замышляющий недоброе дракон, но все же у Дикого леса имелись свои причуды, особенности и характер. Стоит на секунду отвлечься от дороги, как она вдруг исчезнет. Хорошая сухая пещера, которую вы нашли в начале дня? Скорее всего когда снова туда вернетесь, ее уже не будет. А если и будет, то не стоит рассчитывать на то, что она окажется незанятой. Строго говоря, лучше вообще не совать голову в незнакомые пещеры в лесу, если не хотите, чтобы ее откусили. А чего вы ожидали? В конце концов, это часть Фейриленда.

К счастью, я существовал почти столько же, сколько и Дикий лес, поэтому мы были очень хорошо знакомы. Я знал все его уловки: каких ягод нужно избегать (всех), какие пруды обходить стороной, на каких, казалось бы, мирных лугах произрастают плотоядные бабочки, так и норовящие сгрызть вам лицо. После стольких лет игр, охоты и блужданий под спутанным пологом, в лесу не было ничего, что могло бы меня удивить.

По крайней мере, я так думал.

Искоса посмотрев на меня, Никс перевела взгляд на окружающую нас чащу.

– Все здесь выглядит… более спокойным, – протянула она. – Не таким злобным, как прежде. Раньше, заходя в лес, фейри иногда просто исчезали. Бесследно. – Она нахмурила брови и покачала головой. – Больше такого не случается, полагаю.

– Только если вести себя беспечно и совсем не смотреть по сторонам, – усмехнулся я. – Не пойми меня превратно, здесь по-прежнему очень опасно, но только для того, кто сам не знает, что делает. К счастью, я эксперт.

Никс скептически вздернула бровь и вроде как собралась что-то сказать, но вместо этого стиснула челюсти и повалилась на колени в траву.

– Эй, ты в порядке? – переполошился я.

– Жить буду. – Слова давались ей с трудом, но она подняла голову, усилием воли превратив выражение лица в пустую маску. – Это всего лишь царапина. Бывало и хуже.

Внезапно я вспомнил, как монстр наотмашь ударил ее когтями, и возникшее у меня в животе тошнотворное чувство, когда она врезалась в дерево. У нас не было времени перевязать раны и как следует залечить их, прежде чем мы с головой окунулись в Фейриленд; возможно, под плащом Никс истекала кровью, но я мог узнать об этом, лишь когда станет слишком поздно.

– Эй, – сказал я, сделав шаг к ней и получив в ответ настороженный взгляд. – Дай посмотреть. – Она прищурилась, а я ухмыльнулся. – Не бойся, не укушу. Во всяком случае, не сильно.

Еще мгновение она с опаской взирала на меня, затем вздохнула и отвернулась. Я принял это за согласие не заколоть меня и, опустившись на колени рядом с ней, осторожно отодвинул плащ, чтобы оценить, насколько сильно она ранена.

У меня внутри все оборвалось. Черные доспехи плотно прилегали к телу, но прямо через грудь тянулись три длинные, отвратительные на вид раны, вспоровшие ткань, словно ее там и не было. Темные доспехи хорошо скрывали то обстоятельство, что порезы сильно кровоточили.

Я выдохнул и посмотрел на Никс, которая продолжала глядеть вдаль, словно в ее теле и не было никаких зияющих дыр.

– Что ж, очевидно, нам нужно дать точное определение понятию «просто царапина», – потрясенно произнес я. – Въехать задним ходом на машине в почтовый ящик? – Просто царапина. Стычка с разгневанным котенком – просто царапина. – Мой голос дрожал. Я не знал, почему вдруг так сильно разозлился. – Но то, что у тебя тут, это не «просто царапина», непреклонная Девочка-убийца. Мы должны позаботиться о тебе прямо сейчас.

– Нет. – Никс упрямо покачала головой, пытаясь отстраниться от меня. – Нет времени, – возразила она. – Нужно как можно скорее добраться до Железной Королевы. Этот монстр может быть где угодно.

Я схватил ее за руку.

– И если мы натолкнемся на него в таком состоянии, он точно от нас мокрого места не оставит, – не сдавался я. – Не говоря уже о том, что у тебя идет кровь. И это в Диком лесу. Почти на пороге ночи.

Забытая поморщилась. Бродить по лесу с ранением было плохой идеей, все равно что объявить себя легкой добычей для всего, что хочет быстро перекусить. А продолжать путь во тьме, когда из укрытий выползают самые мерзкие твари, и вовсе верный способ оказаться съеденным или мертвым.

– Слушай, мы в довольно плохой форме, – признал я, пожав плечами. – У меня синяки на синяках и синяками погоняют, хотя я даже не подозревал, что такое возможно. Поверь, я обеими руками за то, чтобы найти этого монстра и загнать его обратно в нору, из которой он выполз, но, напади он на нас прямо сейчас, вряд ли сумел бы его остановить. В данный момент я не уверен, что справился бы даже с разгневанным пикси.

На губах Никс мелькнула едва заметная улыбка, что немного разрядило обстановку.

– Так что да, мы хотим добраться до Железной Королевы как можно скорее, но для этого прежде нужно попасть в Маг Туиред. Желательно живыми. Мы никому не поможем, если прямо посреди леса нас разорвет на части Грендель[1].

– И что ты предлагаешь делать?

Я огляделся вокруг, чтобы сориентироваться, и кивнул.

– Недалеко отсюда живет целительница. – Жестом я указал на деревья в направлении Летнего Двора. – Она задолжала мне услугу. Или, наоборот, это я у нее в долгу? В общем, одно из этих утверждений справедливо. А может, и оба. В любом случае, если двинемся в путь прямо сейчас, то успеем до наступления ночи. С больными она обращается отвратительно, но ее зелья поистине творят чудеса. Если повезет, еще до наступления рассвета мы будем шагать в Маг Туиред.

Никс вздохнула.

– Полагаю, идти дальше в таком виде было бы безрассудно, – пробормотала она, осторожно прикасаясь к ране под плащом. В ее глазах мелькнула боль, но так быстро, что ее с легкостью можно было не заметить. – Король рассчитывает на нас. Я не могу его подвести. – Она твердо кивнула и посмотрела на меня. Судя по выражению лица, решение было принято. – Хорошо, Плут, тогда я пока доверюсь тебе. Где эта твоя целительница?

Я протянул руку. Через мгновение она взяла ее и позволила мне осторожно подтянуть ее ближе. Я смотрел на нее, слабо улыбаясь, и она смело встретила мой взгляд, не страшась ни меня самого, ни моего имени, ни репутации. Я видел свое отражение в ее радужках: торчащие изо лба рога и слегка одичавшие глаза, что теперь казалось нормальным, но выражение лица Никс не изменилось. У меня участилось сердцебиение и пересохло во рту, когда эта смертоносная, уверенная в себе, прекрасная убийца без страха выдержала мой взгляд.

Прочистив горло, я отвернулся, разрывая зрительный контакт.

– Пойдем, – сказал я, спиной чувствуя, что она все еще смотрит на меня. Я надеялся, что она сопроводит молчанием появившийся на моих щеках румянец, даже если и заметила его. – Как сказал бы великий и нетерпеливый Пушистик, стоя на месте, мы ничего не добьемся. А если разбудим целительницу, когда она уже отойдет ко сну, нам точно не поздоровится.

* * *

– Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени?

Я изобразил на лице самую очаровательную, сражающую наповал улыбку, когда через щель в дверном проеме на меня взглянуло морщинистое лицо гномихи. За очками в золотой оправе сверкали глаза-бусинки, а белый пучок на макушке возмущенно подпрыгивал, когда она качала головой.

– Нет, Робин! – рявкнула она. – Не в этот раз. Ты не можешь просто появиться посреди ночи, нуждаясь в помощи после очередной своей дурацкой выходки, и ожидать, что я брошу все дела, чтобы вылечить тебя.

– О, мисс Стейси, именно так вы в прошлый раз и сказали. Но, сами понимаете, это же не всерьез. Ведь я ваш любимый клиент.

– Вон! – велела гномиха, пытаясь захлопнуть дверь, несмотря на то, что я вцепился пальцами в косяк. – Если только ты не на пороге смерти, а я вижу, что это явно не так, то не стану вмешиваться в то, во что ты в очередной раз ввязался.

Дверь прищемила мне пальцы, пронзив руку короткой, но резкой болью, и глубоко внутри что-то вспыхнуло. Что-то… нехорошее.

– Правда? – усмехнулся я. – Вот, значит, что вы думаете. – Присев на корточки, чтобы оказаться на одном с ней уровне, я приблизил лицо к щели и обнажил зубы в злобной улыбке. – Посмотрите внимательно и скажите, что вы теперь думаете.

Разъяренная гномиха глянула мне в глаза и резко побледнела. Она попятилась, убрав руку с двери и, прижав ладонь к груди, уставилась на меня.

– Робин, – прошептала она, когда я медленно встал и толкнул дверь внутрь хижины. – Ты вернулся к этому? Что на тебя нашло? – Поколебавшись немного, она поджала губы и подбоченилась, глядя на меня. – Что я могу для тебя сделать, Плутишка Робин? – холодно спросила она.

Вспышка неподдельного страха в глазах гномихи кольнула меня в самое сердце, и нахлынувшая волна злобы отступила. Я виновато провел рукой по волосам и поморщился, задев пальцами шершавый рог. Еще одно напоминание о том, что когда-то давно я отнюдь не был хорошим парнем.

– Прошу прощения, что ворвался к вам так поздно, – пробормотал я, стараясь стоять в дверном проеме и не переступать порога. – Но это очень важно, Стацилла. Я бы не пришел, если бы мне не нужна была ваша помощь.

Гномиха вздохнула.

– Не ты один, но и остальные жители Небыли, кого ударили ножом или порезали. – Все же она несколько расслабилась и поманила меня дряблой рукой. – Ну, заходи, чего топчешься на пороге, только мух напускаешь. Но если ждешь, что я что-то сделаю с… этой ситуацией, – продолжила она, снова взглянув на мои рога, – честно говоря, не уверена, что смогу помочь. Я, знаешь ли, не занимаюсь проклятиями – если это вообще можно так назвать.

– Не ради себя стараюсь, – заверил я и шагнул в комнату, пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о потолок. Хотя причудливый каменный домишко был не совсем размером с гнома, но все равно меньше обычного жилища. – Моего друга недавно знатно потрепали, и мы не хотели топать ночью через Дикий лес, истекая кровью. Вот и понадеялись, что вы сможете подлатать его, ведь у вас это так хорошо получается.

– Во что вы с Зимним принцем ввязались на этот раз? – закатила глаза гномиха. – Разве в Железном Королевстве нет целителей, которые могут помочь, что бы с ним ни случилось? Или из-за тебя у него будут неприятности с королевой, если она узнает?

– Ха-ха-ха. Как же хорошо вы нас знаете! На этот раз в беду попал вовсе не Ледышка, – сказал я и отошел в сторону, пропуская Никс следом за собой. – Я прошу помощи для нее.

Под обращенным на нее взглядом хозяйки хижины Никс опустила голову.

– Пожалуйста, извините за вторжение в ваш дом, – вежливо проговорила она. – Прошу прощения за любые неприятности, которые причинило наше появление.

Кустистые брови гномихи изогнулись дугой, и она уставилась на другую фейри, которая спокойно ждала, слегка понурившись.

– Что за небылица… – начала было она, но тут же одернула себя. – Плут, ты меня, конечно, извини, но кто она такая? Едва ли я раньше встречала ее вид, хотя в свое время повидала почти всех в Фейриленде.

– Она друг, – твердо объявил я. – И она ранена. Вы можете ей помочь? Мы вроде как ввязались в потасовку с кое-кем большим и зубастым.

Стацилла издала еще один многострадальный вздох и повернулась, сгорбив плечи в знак покорности.

– Шагайте по коридору, – велела она, не оглядываясь. – Первая дверь направо. Я подойду к вам через минуту.

Мы сделали, как было сказано, и оказались в небольшой комнатке с кроватью, стулом и шкафом, заполненным разноцветными бутылочками, колбами и склянками. Любопытство мое тут же разгорелось; в менее тяжелой ситуации я бы не удержался от желания пошалить, но в данный момент меня больше волновала стоящая за спиной фейри.

Никс осторожно присела на край койки, двигаясь чуть более скованно; она стискивала челюсти в попытке скрыть, как сильно болят ее раны. Я очень ей сочувствовал. Все это время, на протяжении боя и потом, она была тяжело ранена, но даже виду не подала.

«Очень напоминает другого знакомого мне упрямого дурака. Неужели речь обо мне? Может, я просто притягиваю себе подобных?»

Никс окутывал ореол таинственности. Я не мог не гадать, где Кирран ее нашел, и как она вообще оказалась в Небыли. Она отличалась от других Забытых, с которыми мы сражались в войне с Госпожой. И не только идеалами или характером; она и выглядела совсем иначе. Чтобы остаться в живых и не померкнуть, Забытые были вынуждены питаться отвратительными чарами, состоящими из детских страхов и кошмаров. И да, на деле это выглядело так же жутко, как и звучало. Те Забытые выжили, но чары превратили их в жутких теневых фейри, представляющих собой живые, лишенные форм и черт силуэты со светящимися глазами. Это были те самые чудовища, которые прятались у детей в шкафу или под кроватью.

Если Никс появилась в Небыли после войны, то вполне логично, что она избежала чар, превративших ее сородичей в кошмары. Однако это не объясняло ни того, как она «проснулась», ни ее фанатичной преданности Киррану. Из обрывков их разговоров я понял, что при Госпоже она была кем-то вроде придворной убийцы – весьма эффективной и смертоносной. Что-то вроде девочки, которая при полной луне превращалась в Сейлор Мун и, не моргнув глазом, ради своего короля спешила сразиться с ужасным непобедимым мерзким чудовищем.

Никс заметила, что я наблюдаю за ней, и подняла серебристую бровь.

– Опять что-то замышляешь, Плут? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Просто интересно, как давно вы с Кирраном знаете друг друга. Никто не станет кидаться в бой с громадным монстром-убийцей ради незнакомца.

Ее губы слегка изогнулись в улыбке.

– Я мало что помню о своей прошлой жизни, – призналась она. – Но одно не забуду никогда: мой долг заключается в том, чтобы всем своим существом защищать правителя Фейриленда. Даже если это означает сражение с… громадным монстром-убийцей. – Никс немного запнулась на этой фразе и пожала плечами. – Больше нет Госпожи, которой я должна служить, поэтому теперь я верна Королю Забытых.

– Для тебя это стало неожиданностью? Вернуться и обнаружить, что все изменилось?

– В некоторой степени. – Она нахмурила брови. – Когда мы с Кирраном впервые встретились, я только что проснулась, ну, или вернулась к существованию… что бы там ни происходило с Забытыми, которые снова оживают. Я не знала, сколько минуло времени и какие события случились в мире людей, не подозревала о создании новых дворов. Я не поверила ему, когда он сказал, что Госпожа мертва.

– О, дай угадаю. Ты попыталась его убить.

Она поморщилась.

– У меня в голове не укладывалось, чтобы какой-то мальчишка победил правительницу, которой я служила веками, – протянула она с недоверием. – Госпожа была самой могущественной фейри в Небыли. Как этот полукровка вообще посмел бросить ей вызов?

Я фыркнул.

– Да, Кирран не совсем обычный человек. Или фейри. В общем, он не соответствует никаким критериям нормы. Держу пари, он сразу же тебя удивил.

– Можно и так сказать. – По ее губам промелькнула тень улыбки и тут же угасла. – Хотя я не сразу приняла кончину Госпожи и не теряла надежды, даже когда мы с Кирраном пришли к взаимопониманию. Думала, что она может дремать где-то в потаенном уголке Фаэда или Дикого леса. – На лице Никс появилось страдальческое выражение, и она покачала головой. – Я отправилась на ее поиски, но все было так, как сказал Кирран. Госпожа исчезла, и сам факт ее существования стерся из Небыли. Не осталось ничего, кроме воспоминаний, но и они со временем померкнут.

На мгновение она поддалась меланхолии, но быстро взяла себя в руки и со вздохом подняла голову.

– Да будет так. Госпожи больше нет, а я теперь служу Королю Забытых. Я должна быть рядом, защищать его. – Она поджала губы и устремила взгляд к двери. – Я уже подвела Госпожу и не могу подвести и его тоже.

– Кирран способен сам о себе позаботиться, – с чувством произнес я. – Поверь мне, ему совсем не по вкусу, когда кто-то бросается на его защиту. Но не волнуйся. Я уверен, что, прежде чем все закончится, мы еще попадем во множество опасных передряг.

– Что ж, хорошо. – Никс сморщила нос, и в чертах ее лица забрезжил намек на улыбку. – Только не жди, что я стану рисковать жизнью ради тебя, Плут.

– Почему бы и нет? Разве только Кирран достоин такой привилегии? Неужто я недостаточно красив, чтобы внушать желание умереть за меня?

– Я этого не говорила.

– Плут! – В комнату вошла мисс Стейси, и я не успел спросить, что Никс имела в виду. Гномиха сунула мне в руки миску. – Раз уж ты все равно здесь, займись полезным делом, иди вскипяти воду. В противном случае, будь добр, не путайся под ногами. Итак… – Она повернулась к лежащей на кровати фейри и вскарабкалась на высокий табурет, чтобы лучше видеть свою пациентку. – Как тебя зовут, дорогуша?

– Никс.

– Что ж, Никс. Поскольку я могу ожидать чего угодно, от укусов василиска до пинка разъяренного единорога, – она ткнула в меня большим пальцем, – пожалуйста, разъясни, с чем я на сей раз имею дело? Куда ты ранена?

Никс откинула плащ, и целительница поджала губы.

– Ах ты ж! – Опустив очки, она наклонилась вперед и осмотрела повреждения. – Три рваные раны, довольно глубокие, нанесенные чем-то большим. Но выглядят чистыми. – Поджав губы, она бросила взгляд на Забытую поверх очков. – С кем это вы с Плутом сражались?

Никс поерзала на койке.

– Почему вы хотите знать?

– Ну, если мне предстоит спасти твою жизнь от отравленных когтей василиска, было бы полезно быть в курсе подобных вещей, – ответила гномиха. – То же самое справедливо, если тебя ужалила мантикора, укусил волк-оборотень, ударил ножом гоблин или не посчастливилось попасться на глаза Медузе. Чем больше сведений ты мне предоставишь, тем меньше времени я потрачу на догадки и тем быстрее смогу предотвратить превращение твоих внутренностей в кашу или плоти в камень. – Она сурово посмотрела на Никс. – Итак, меня не волнует, насколько нелепый или опасный трюк Плут убедил тебя попробовать. Если ожидаешь от меня помощи, я должна знать, с чем имею дело. Включая и вид существа, которое на тебя напало.

– Я… понятия не имею, что это было, – уклончиво ответила Никс. – Никогда раньше не видела ничего подобного.

Стейси повернулась в мою сторону, но я лишь плечами пожал.

– Не смотрите на меня. Я тоже с подобным прежде не сталкивался.

– Мне очень трудно в это поверить, Плут.

– Ну же, Стацилла, вы меня знаете. – Я одарил ее улыбкой. – Я не способен лгать, помните? Скажу так: это был большой уродливый ублюдок с рогами, когтями и щупальцами, растущими там, где щупальцам быть не положено. И у него было очень плохое настроение.

И он что-то со мной сделал. Что-то, о чем я не хотел ни упоминать, ни думать, потому что был уверен, что целительница не сможет помочь. Меня беспокоили не рога и не копыта (хотя я совсем не обрадовался их появлению, а шерсть летом – и вовсе пытка), а то, что означало это внезапное превращение. Плутишка Робин, лесной дух Пак, вернулся. В голове мелькали злые идеи, розыгрыши и планы против всех тех, кто оскорблял, угрожал или обманывал меня в прошлом. Эти шалости казались уморительными несмотря на то, что по сути своей были жестокими, злобными и просто подлыми.

Мне не нравились эти мысли, но я не мог втягивать других в свою беду. Что бы это ни было, что бы со мной ни случилось, я должен справиться сам. Я знал, как это работает. Простым зельем или целебной мазью тут не обойтись. Возможно, единственный способ снять проклятие – уничтожить существо, которое наложило его на меня. Тем больше причин привлечь дополнительные силы в лице Железной Королевы и ее мужа.

– Понятно, – со вздохом пробормотала гномиха. – Что ж, это ни о чем мне не говорит, но пусть будет так. Придется работать с тем, что есть. А теперь… – Она снова обратила на меня свой грозный взгляд и требовательно рявкнула: – Где вода, Плут? Если хочешь, чтобы я помогла твоей подруге, займись полезным делом.

Сочувственно улыбнувшись Никс, я выскочил наружу исполнять, что было велено.

Позже, будучи изгнанным в гостиную, я уселся на небольшой диванчик с цветочной обивкой и, откинувшись на спинку, стал ждать, когда откроется ведущая в коридор дверь. В хижине было тихо, лишь время от времени с темной кухни доносился шорох грызуна или домового.

Оказавшись в относительном спокойствии, я вдруг почувствовал боль: полученные ранее побои напоминали о себе появлением новых синяков и ссадин, которые я продолжал находить на самых неожиданных участках тела. Несмотря на постоянную слабую пульсацию, я почувствовал, как тяжелеют веки и подбородок опускается на грудь. Наконец я прилег на диван и задремал.

Хотя для фейри это было невозможно, я увидел сон.

* * *

– Ты убил ее.

Этот голос! Я знал эту интонацию: холодную, безжалостную, непрощающую.

Повернувшись, я увидел его позади себя и почувствовал холод, распространяющийся по земле от его присутствия. Черты лица были скрыты в тени, спрятаны от глаз, но я знал его так же хорошо, как собственное отражение в зеркале. Даже если бы это было не так, две вещи выдавали его с головой: висящий на боку ледяной меч, светящийся, как неоновая сосулька и распространяющий в воздухе волны тумана и холода; и смертоносные серебристые глаза, сверкающие, точно острие клинка и глядящие на меня с лютой ненавистью.

– Эш. – Мой голос прозвучал легкомысленно, отчего его глаза сузились до щелей. Я почувствовал скользнувшую по губам опасную ухмылку и, сжав ладонями рукоятки кинжалов, повернулся к нему лицом и поднял оружие. – Давно тебя не видел. Продолжаешь в том же духе, да? Я же объяснил тебе, что это была трагическая случайность. Когда ты уже забудешь об этом?

– Я никогда не забуду, – тихо сказал скрытый в тени Эш. – Ты убил ее. Ты виноват в том, что Ариэлла умерла. Потому что ты – сеятель хаоса, Плут. Твои шалости разрушают все, к чему ты прикасаешься, а до последствий тебе и дела нет. Я уничтожу тебя раз и навсегда, и все в Небыли возрадуются, что Плутишки Робина наконец-то больше нет.

На краю сознания забрезжило беспокойство, нахлынуло ощущение, что эта сценка неправильная. Трагическая случайность… Я, конечно, знал, о чем говорил Эш. Как я мог забыть? Тот день, когда я неосознанно привел двух своих лучших друзей в логово чудовища, встречу с которым один из нас не пережил. Ариэлла была сражена и убита гигантской виверной, и Эш так и не простил мне ее смерти.

Да, разумеется, я знал, о каком случае говорил Эш, но… все было совсем не так. Или так? Я не мог вспомнить, и через мгновение это стало неважно.

Тень сделала шаг ко мне, подняв свой светящийся меч, и владеющая мной тревога исчезла.

– Уничтожить, значит, меня вздумал? – усмехнулся я и весь подобрался, готовый в любую минуту перейти к активным действиям. – Это мы еще посмотрим. Что ж, давай, Ледышка, – поддразнил я. – Хочешь избавиться от меня? Да таких, как ты, в Небыли наберется немало. Посмотрим, повезет ли тебе больше, чем последнему фейри, который пытался.

Тень бросилась на меня, высоко подняв меч. Я тоже рванул вперед. Пока мы сражались, скрещивая клинки, времена года кружились в диком хороводе. Зима сменялась весной, лето – осенью. Сверкали молнии, то и дело начинал сыпать снег. Наше смертоносное противостояние продолжалось, ни один не хотел уступать другому ни дюйма, а меч и кинжал стремились оборвать жизнь противника. В этом цикле не было ни начала, ни конца. И все это время вокруг нас эхом звучали слова Эша, невыразительные и обвиняющие, исполненные ненависти.

«Ты убил ее».

«Она мертва из-за тебя».

«Никому ты живым не нужен».

«Я был дураком, что доверял тебе».

Зарычав, я подпрыгнул в воздух и обрушил на своего теневого противника шквал злобных ударов, отбросив его на несколько шагов назад – правда, он отразил каждый мой выпад. Задыхаясь, мы разошлись в стороны и стали двигаться по кругу, как волки, выжидающие подходящий момент для нападения.

– Она никогда тебя не любила.

От его слов мой желудок словно пронзили холодным копьем. Я замедлился. Эш сейчас говорил не об Ариэлле. Опустив руки, я уставился на Зимнего принца, ненавидя его за то, что он поднял эту тему. За то, что швырнул мне в лицо леденящую душу правду.

– На самом деле, – продолжала тень, – она тебя едва выносила. – Единственное, на что ты был способен, – это помочь ей сохранить жизнь в ее первые дни в Небыли. Как только она узнала, что на самом деле является дочерью Летнего Короля, тут же поняла: ты для нее недостаточно хорош. Вот почему она выбрала меня.

Я оскалил зубы в ухмылке, сжимая кинжалы так сильно, что костяшки пальцев начали пульсировать.

– Не говори мне того, что я и так знаю, Ледышка, – прорычал я и бросился на него.

* * *

– Робин!

Я вздрогнул и проснулся. Стоило открыть глаза, как яростная битва, бушующие эмоции и голос Эша исчезли, растаяли в воздухе. На меня смотрела гномиха, на чьем морщинистом лице было написано выражение недовольства и озабоченности. В одной руке она держала глиняную кружку, от которой поднимались и тут же исчезали в темноте струйки пара.

– Итак, ты снова с нами? – спросила она, когда я окончательно открыл глаза. По какой-то непонятной причине мое сердце колотилось о ребра. Я нахмурился. Может быть, мне приснился сон? Это было бы странно, потому что фейри обычно не видят снов, если только не действует какая-то магия, заклинание или проклятие. Что мне вообще снилось? В памяти остались лишь вспышки, отрывки и образы, которые не желали складываться в целостную картину.

Глаз защипало, что-то горячее скользнуло по щеке.

– Робин, – позвала целительница. – Ты меня слышишь?

– А?

– Хм, как я и думала, – подытожила она. – Ты совсем измучен. Не думай, что я не заметила ужасных синяков на твоем лице. Что-то здорово тебя отметелило, так ведь? На, держи, – она сунула мне в руки кружку. – Выпей это. Поможет справиться с болью.

– Премного благодарен, – пробормотал я, принимая подношение и делая глоток. Пахнущий травами и лавандой пар тут же обжег мне ноздри. – Как поживает наша добрая Забытая?

– В данный момент отдыхает. – Стейси покачала головой. – Неприятное дело эти раны. Оказались куда глубже, чем я думала. С чем бы вы ни столкнулись, не хотела бы я видеть его в здешних краях. Так что… – Она пристально посмотрела на меня из-за стекол очков. – Ответь-ка мне вот на какой вопрос, Робин. Повстречавшееся вам существо повинно в возвращении прежнего Плута, да?

Я поперхнулся горячей жидкостью, часть которой попала мне в нос.

– Ой. Что? О чем вы говорите?

– За дурочку меня не держи, Робин, – вздохнула Стейси, терпеливо ожидая, пока у меня перестанут слезиться глаза, и я смогу уделить ей все свое внимание. – Я знаю тебя очень давно и помню, что в стародавние времена твое имя было сродни проклятию как среди смертных, так и среди фейри. Знаю я и то, что таким, – она провела мозолистым пальцем по моему лбу, – ты больше быть не хочешь. А если это так, то того Плутишку Робина я у себя в гостях видеть не желаю. Как и в любом другом уголке Небыли. Что же случилось?

Настала моя очередь вздыхать.

– Не знаю, – пробормотал я, отставляя кружку. – Я не выбирал этот облик. Поверьте, я не проснулся нынче утром с мыслью: «Придумал, как можно повеселиться! Вернусь-ка я к амплуа злобного засранца, вот будет потеха». Когда мы сражались с чудовищем, оно дотянулось до меня своими щупальцами и ранило. Следующее, что я понял… Ну, что теперь я рогат, собственно, я уже шутил по этому поводу.

– Итак, это монстр сделал тебя таким.

– Да, но вот что самое страшное. – Я выдержал паузу, тщательно обдумывая следующие слова. – Непохоже, что я превратился во что-то, чем не являюсь. Верно, с тех пор прошло много времени. Еще сегодня днем никаких рогов у меня не было, а теперь есть. Но то, что я чувствую сейчас… как будто превращаюсь в того, кем был раньше. В ту ипостась, которая скрывалась в каком-то потаенном уголке меня.

– М-м-м. – Стейси выглядела серьезной. – Что бы ты ни делал, будь осторожен, Робин. В Небыли полно тех, кто не обрадуется этим переменам. Многие и вовсе придут в ужас и захотят причинить тебе зло.

– Да, понимаю. Хотите, расскажу еще более страшную часть? – Я почувствовал, как губы растянулись в ухмылке – той, из прежних времен: широкой, злобной, невеселой. – Я пытаюсь понять, стоит ли мне беспокоиться.

– О чем? – спросил новый голос.

Мы со Стейси дружно подняли головы и увидели стоящую на пороге гостиной Никс, которая наблюдала за нами без всякого выражения. При виде ее я испытал огромное облегчение, ширящееся внутри меня, точно воздушный шар, который надувают. С Никс все в порядке. То есть я знал, что так и будет, ведь она одна из самых выносливых фейри, с которыми я сталкивался, не говоря уже о ее упрямстве и стоицизме. С какой бесстрастностью она отказывалась признавать, что ей больно…

Погодите, неужели я только что описал женскую версию Ледышки?

Мисс Стейси фыркнула и, обернувшись, окинула свою пациентку острым как кинжал взглядом.

– Еще одна! – воскликнула она, потрясая морщинистыми руками. – Почему все твои друзья ведут себя одинаково, Робин? Тебе еще рано вставать с постели, юная леди. Не для того я штопала твои раны в этот предрассветный час, чтобы ты тут же побежала с Робином в лес сражаться с чудовищами и перечеркнула все мои старания.

Она драматично вздохнула, но в следующий миг опустила плечи в знак покорности.

– Ведь именно так вы двое и собираетесь поступить, верно? Мне уже не раз случалось спорить о том же самом с Робином и его приятелями. К чему попусту воздух сотрясать? Что ж, продолжайте в том же духе. – Она взмахнула рукой, словно отгоняя муху. – Иди, дорогуша, действуй! Скоро у тебя разойдутся швы, и тогда ты опять прибежишь ко мне.

Слушая длинную, но такую знакомую тираду Стейси, я закатил глаза, и тут Никс удивила нас обоих, шагнув вперед и опустившись на одно колено перед целительницей.

– Благодарю вас за помощь, – сказала она, протягивая руку. Между ее пальцами сверкнула маленькая монетка в форме полумесяца, которую она протянула мисс Стейси. – Наша миссия срочна, поэтому прошу прощения, что не прислушалась к вашим рекомендациям. Нам в самом деле нужно идти. Боюсь, мне нечего предложить в качестве платы, кроме своих навыков. Если вам когда-нибудь понадоблюсь я сама или мой клинок, достаньте эту монетку и произнесите мое имя. Я услышу зов и немедленно явлюсь на него, если смогу.

– Ох. – Гномиха растерялась, разом лишившись всей своей наигранной ярости, и покачала головой. – Тебе не нужно этого делать, дорогуша, – сказала она, мягко отталкивая руку Никс. – Робин – мой старинный друг, пусть и дурной сверх меры, но я только рада помочь. – Она стрельнула в меня взглядом. – Я просто хочу, чтобы мои подопечные лучше о себе заботились. Робин и дальше будет считать себя неубиваемым, пока не наступит день, когда кто-нибудь докажет ему обратное.

– Ничего он не докажет, – усмехнулся я, а Стейси фыркнула.

Никс грациозно поднялась на ноги и натянула капюшон.

– Я готова, – сказала она мне. – Пора идти.

– Ага, – хмыкнул я, тоже вставая. К сожалению, я забыл о наполовину полной кружке и задел ее коленом, разлив горячее питье по деревянному полу. – Упс. Иди, подожди меня снаружи, – велел я Никс, спиной ощущая взгляд Стейси. – Я на секун– дочку.

Слегка кивнув мне, Забытая бесшумно удалилась. Я стал озираться по сторонам в поисках тряпки или салфетки, чтобы подтереть жидкость, но хозяйка со вздохом отмахнулась от меня.

– Убирайся, Робин, – велела она полусмиренным, полувозмущенным голосом. – Пока не натворил еще каких-нибудь бед. Но прежде чем уйдешь, ответь мне вот на что. Эта девушка… Она знает, кем ты был на самом деле, старина Плут?

– Нет. – Я покачал головой. – Она ничего обо мне не знает. До сегодняшнего дня она даже не слышала имени Плутишки Робина, как бы поразительно это ни было.

– Хм. – Гномиха поджала губы. – Тогда, пожалуй, тебе стоит воспользоваться редкой возможностью, Робин. Кажется, впервые молва не бежит впереди тебя. Может, стоит попытаться произвести хорошее первое впечатление, пока девушка не наслушалась других историй о тебе?

Я вздернул бровь.

– Я всегда произвожу отличное первое впечатление, Стацилла. Не всегда хорошее, но точно запоминающееся.

Она закатила глаза, показывая, что сдается, а я счел аудиенцию оконченной и выскользнул вон, присоединившись к Никс в прохладных сумерках Дикого леса.

– Так, с этим покончено, – объявил я, наигранно вытирая руки. – Готова отправиться в путь?

– Мы действительно можем уйти? – спросила Никс, склонив голову набок. – Я чувствую себя странно, оставляя этот долг непогашенным. По справедливости, я должна хотя бы оказать ей услугу.

– Не беспокойся об этом, – отмахнулся я. – Мы со Стейси столько раз помогали друг другу, что уже потеряли счет, кто кому должен. – Скрестив руки на груди, я окинул Забытую оценивающим взглядом. – Должен сказать, что все произошло ужасно быстро. Уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, – заверила Никс. – Я не буду препятствовать нашему продвижению или замедлять нас. Не в первый уже раз получаю ранение во время миссии. – На мгновение в ее глазах промелькнуло затравленное выражение… и исчезло. – Давая мне задание, Госпожа ожидала, что я выполню его, несмотря ни на что.

– Звучит знакомо, – вздохнул я. – Хреново, правда?

Никс недоуменно моргнула.

– Что?

– Знать, что ты всего лишь пешка в чьей-то игре, – продолжил я, – и что тебя воспринимают исключительно как средство достижения цели. Я понимаю. На себе испытал. Оберон не так плох, как другие правители – он по крайней мере не королева Мэб, – но все же он король фейри. Они не склонны принимать отказы. И как только ты это поймешь, придется выбирать одно из двух: либо, зная свое место, продолжать в меру сил прислуживать, не задавая вопросов, либо взбунтоваться и серьезно осложнить себе жизнь. – Я сделал паузу, но тут же ухмыльнулся, оскалив зубы: – Угадай, какой путь я всегда предпо– читаю?

Никс озадаченно нахмурилась.

– Неужели твой король не наказывал тебя за непослушание?

– О, постоянно. Если, конечно, ему удавалось поймать меня с поличным. Дело в том, что нельзя покарать за проступок, совершения которого не видел, поэтому я научился избегать лорда Острые Ушки, когда он не в настроении. В конце концов, Оберон успокоится и вспомнит, что я слишком ценен, чтобы изгонять меня навсегда. Когда он не строит из себя могущественного высокопарного правителя, оказывается, что он наделен здравым смыслом. Титания, с другой стороны, совершенно нетерпима, а о ее припадках гнева ходят легенды. Так весело выводить ее из себя!

– Выводить из себя? – нахмурилась Никс. – Я такого выражения не знаю. И что значит… припадок гнева?

– А! В основном, я так ее злю, что она закатывает грандиозную истерику, и мне приходится по нескольку месяцев обходить Летний Двор стороной, пока Оберон ее не утихомирит. Или пока она сама не найдет новую блестящую игрушку и не отвлечется. К счастью для меня, ее внимание легко переключается.

– Ты намеренно злишь свою королеву?! – Замешательство Никс граничило с неверием. Она покачала головой. – Небыль стала совсем другим местом, – задумчиво добавила она. – Если бы, отвечая на вопрос Госпожи, я допустила дрожь в голосе, она могла бы приказать моим сородичам затравить меня за измену. И она никогда ничего не забывала.

Я моргнул.

– Твоим сородичам? Значит, есть и другие вроде тебя?

– Похоже, больше нет. – На мгновение Никс погрустнела, и на ее лицо набежала тень. – Но да, когда-то я была частью семьи. Мой клан – мой Орден – был группой, посвятившей себя служению Госпоже, чего бы она от нас ни требовала.

– Да уж, должно быть, на нее было очень весело работать.

– Я знала свое место, – тихо отозвалась Никс. – Даже если и не соглашалась с ней, моя преданность никогда не подвергалась сомнению. Если бы она приказала мне убить моего кровного родственника… – Она тут же одернула себя и добавила: – В любом случае, это уже не имеет значения. А нам все равно нужно попасть в Железное Королевство. Чудовище сейчас может быть где угодно.

– Верно, – согласился я. – И мы туда попадем. Но сначала должны раздобыть тебе что-нибудь, чтобы твое лицо не расплавилось, пока будем находиться в Маг Туиред. К счастью, я в хороших отношениях с хранителями границ, так что это не займет много времени. Потом мы отправимся к королеве. И к Ледышке, конечно. Уверен, он будет особенно рад моему визиту.

– Какая она? – спросила Никс, шагая радом со мной в вездесущем тумане Дикого леса. – В смысле Железная Королева. Есть ли какие-то протоколы, которым я должна следовать? Не хочу никого обидеть, пока буду находиться при ее дворе.

– Расслабься! – Я ободряюще улыбнулся. – Меган не похожа ни на Мэб, ни тем более на Титанию. Она не превратит тебя в розовый куст или глыбу льда лишь из-за того, что ты брякнула что-то не то. Меган – наполовину человек, она родилась в мире смертных. Поэтому она, возможно, лучше кого-либо другого знает о том, каково это – не вписываться в общепринятые рамки. Мой тебе совет: просто… будь собой. Поверь, тебе нечего бояться.

Золотистые глаза Никс смотрели на меня с любопытством, и я вдруг сообразил, что говорил о Железной Королеве, одной из самых могущественных фейри в Небыли, в очень непринужденной манере.

– Кроме того… – Я усмехнулся и указал на себя большим пальцем, – ты будешь со мной, а я вхожу в тройку ее самых любимых фейри во всей Небыли, так что все будет хорошо.

– Верно.

– Вернее и быть не может.

– Да, но все фейри – мастера искажать правду, Плутишка Робин, – сказала Никс, бросив на меня укоризненный взгляд. – Может, я и новичок в этой эпохе, но я не вчера родилась.

– Ну-у-у… – Я пожал плечами. – Тогда, полагаю, тебе придется просто довериться мне.

– Похоже, что да, – согласилась Никс тихим голосом, от которого по какой-то странной причине у меня внутри все сжалось. Слабо улыбнувшись, она жестом указала на окружающие деревья. – Тогда веди. Я последую за тобой в Железное Королевство, а там своими глазами увижу, что из себя представляет Железная Королева.

Глава 8

Граница

Хотел бы я сказать, что до границы мы добрались без новых приключений, но в таком случае попросту соврал бы. Это ведь Небыль как-никак! Невозможно и мили пройти без того, чтобы на тебя не выскочило нечто, пытающееся напугать, съесть, ограбить или сотворить другие непотребности. К счастью, отряд гоблинов, устроивший на нас засаду на тропе, недооценил, насколько смертоносной на самом деле была «снежноволосая эльфийка». Мне не пришлось пошевелить и пальцем – Никс в одиночку без особых усилий уничтожила полдюжины приземистых зеленых тварей. Последний гоблин, низкорослое существо с отсутствующим кончиком уха, завизжал от ужаса, когда Забытая повернулась к нему. Повсюду валялись останки гоблинов из его отряда, порубленных на мелкие кусочки.

– Не убивай! – Бросив копье, он попятился, чрезвычайно похожий на уродливую зеленую собаку, пытающуюся увернуться от пинка под зад. – Не убивай! Пощади, снежноволосая, пощади. Пуга уходит. Уходит сейчас же, видишь? Не убивай Пуга.

Я закатил глаза, но Никс опустила оружие, и сияющие клинки-полумесяцы померкли в ее руках.

– Убирайся отсюда, – велела она последнему гоблину, который тут же вскочил на ноги и скрылся в кустах. Никс смотрела в ту сторону до тех пор, пока шуршание веток не затихло вдали, затем повернулась ко мне с кривой ухмылкой.

– Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Сколько гоблинов ни истребляй, откуда-нибудь обязательно вылезет еще больше.

– Гоблины – это тараканы Небыли, – согласился я. – Хотя я был уверен, что ты поразишь и последнего тоже. Ты ведь понимаешь, что он прибежит к своим приятелям и расскажет о нас. Тогда придется иметь дело со всем племенем.

Никс пожала плечами, одновременно элегантный и небрежный жест.

– Я давно сбилась со счета, скольких убила, – пробормотала она, – сколько жизней приказала мне оборвать Госпожа. Поэтому стараюсь не пополнять это число, если могу избежать кровопролития.

– Убийца с совестью, – удивленно заметил я. – Должно быть, фигово. Как ты вообще оказалась среди них?

У фейри нет души. Вдобавок к остроконечным ушам, крыльям, копытам, рогам и прочему это одно из ключевых различий между фейри и смертными, благодаря которому даже после столетий убийств, интриг и разврата фейри продолжают вести развеселую жизнь, не мучаясь чувством вины за содеянное. Нет души – нет и совести. Добавьте сюда бессмертие, и получите кучку скучающих, капризных существ, которые постоянно ищут новых развлечений и не заботятся о том, какой беспорядок оставят после себя. Я знаю только одного истинного фейри, которому удалось обрести душу, и то этот процесс едва его не прикончил. Только любовь к небезызвестной девушке-полукровке помогла ему сохранить рассудок и жизнь во время ужасного испытания.

Однако есть среди нас такие, кто вдруг обзаводится совестью (хотя случается это очень редко). Чаще всего для фейри это проклятие, одно из самых страшных событий, какие только могут произойти, и бедняга, оказавшийся обремененным совестью, обычно погибает, пытаясь от нее избавиться. Но иногда – никто не знает, как это происходит, – совесть появляется сама по себе.

Некоторые говорят, что в этом виноваты люди, что чем больше времени проводишь со смертными, тем сильнее опасность заразиться их «человеческой моралью». Другие считают, что чем фейри известнее, чем больше историй, песен и стихов рассказывают о нем люди, тем больше черт персонажей этих историй он перенимает. Как бы это ни происходило, медленно или одномоментно, жизнь кардинально меняется. Фейри может внезапно обнаружить, что испытывает чувство вины за поступки, которые раньше не имели никакого значения. Игры, которые прежде казались забавными, теперь заставляют содрогаться от ужаса.

Когда это случается, у фейри есть только два варианта: продолжать жить как прежде, пока чувство вины не заставит покончить с жизнью раз и навсегда, или приспособиться. Найти способ договориться с совестью, исправить ошибки прошлого и стать лучше. Хотя прочие обитатели Фейриленда никогда и ни за что не позволят ему забыть.

Никс заколебалась, по ее лицу промелькнуло затравленное выражение.

– Иногда мне действительно было… фигово, – признала она. – Служить при Госпоже убийцей… Я должна была принять эту часть себя – ту, которая способна отнять жизнь, которая наслаждалась погоней, кровью и страхом. Мне пришлось примириться со своей теневой сущностью, в противном случае она бы меня уничтожила. – Она бросила на меня измученный взгляд и вздохнула. – Это длинная болезненная история, – закончила она. – В подробности которой я в данный момент вдаваться не хочу. Спроси меня как-нибудь в другой раз.

Я кивнул.

– Справедливо. Тогда предлагаю двигаться дальше, пока нескольким десяткам мстительных гоблинов не вздумалось нас утопить. Мы уже недалеко от границы.

* * *

Переправа, как ее весьма изобретательно называли, находилась на краю Дикого леса, а прямо за ней начиналось Железное Королевство. Переправой служил массивный каменный мост, перекинутый через пропасть, которая тянулась на многие мили во все стороны, отделяя Железные земли от остальной части Фейриленда. Здесь дежурил отряд Железных рыцарей, и еще пара часовых стояли на страже по обе стороны от громадных медно-железных ворот.

Увидев стражников, Никс остановилась и медленно вздохнула, ее глаза цвета луны стали просто огромными – никогда таких не видел.

– Это и есть… Железные фейри, о которых ты говорил? – спросила она почти шепотом. Ее благоговение было понятно: она никогда раньше не видела подобных существ, а рыцари были облачены в блестящие металлические пластинчатые доспехи – мучительный смертный приговор для любого традиционного фейри. Даже копья с железными наконечниками, которыми они были вооружены, заставили бы старокровцев содрогнуться.

Я кивнул.

– Да, и эти парни далеко не самые странные из своего вида. Подожди, пока доберешься до Тинкерпорта, города, расположенного на другой стороне пропасти. Он населен гремлинами, это, скажу я тебе, в Железном Королевстве то же самое, что в Небыли гоблины. Они повсюду, и от них некуда деться, поэтому лучше всего их игнорировать. Уделишь им хоть немного внимания и привлечешь целый рой.

– Хм… – Теперь, когда первоначальное удивление поугасло, Никс внимательно посмотрела на рыцарей. – Здесь не так уж много охранников, – сказала она, изучая вход на мост. – При желании я смогла бы проскользнуть мимо них.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – честно ответил я. – Я бы и сам смог, раз уж ты об этом заговорила. Но проблема не в том, чтобы пробраться мимо стражников. Видишь тот мост? – Я указал рукой. – Как только перейдешь на другую сторону, окажешься в Железном Королевстве, где любой традиционный фейри сразу же начнет ощущать последствия железной болезни, если, конечно, у него нет при себе защитного амулета.

– Неужели все так плохо? – поразилась Никс, и я вспомнил, что она родом из тех времен, когда о модернизации никто и слыхом не слыхивал. Не то что сегодня, когда повсюду автомобили, компьютеры и технологии. Никс никогда не испытывала тошноты от езды в транспорте смертных, не чувствовала страха от наставленного на нее пистолета, не отшатывалась, когда кто-то из людей пытался всучить ей телефон, банку газировки или перочинный нож – любую металлическую штуку, созданную благодаря технологиям.

Я понимал, как она имела дело с мечами и священными символами, огнем и защитными чарами, чтобы держать на расстоянии обычных фейри. Но ее мир был более простым и первобытным, не пропитанным железом, которое идет рука об руку с прогрессом человечества.

Я улыбнулся… или, точнее, ухмыльнулся.

– Вспомни состояние, когда тебе было очень плохо, – сказал я ей, – рвота, тошнота, все дела, а теперь представь, что вдобавок к этому кто-то льет кислоту прямо тебе в легкие. – Она сморщилась, и я содрогнулся от воспоминаний. – Поверь мне, это совсем невесело.

– Даже звучит отвратительно.

– Вот почему тебе нужна одна из этих штук, – продолжил я, снова доставая из-под рубашки амулет. Стилизованный ворон сверкал, вращаясь на шнуре, и пульсировал слабым зеленым светом. – Мы постараемся добыть тебе такой прямо сейчас. Это единственный способ выжить в Железном Королевстве, не выблевав себе все внутренности.

Никс с минуту наблюдала за покачивающимся железным вороном.

– Полагаю, их довольно трудно достать, – задумчиво протянула она, – поскольку Железное Королевство имеет лучшую защиту границ просто в силу своего существования. Если ни один традиционный фейри не сможет выжить в этих землях, Железной Королеве не придется беспокоиться о войне с другими дворами. Ее подданные могут просто отступить на свою территорию, и никто не станет их преследовать.

– Верно говоришь. – Я спрятал амулет за пазуху. – Эти милые побрякушки находятся на строгом учете, и заполучить их действительно непросто. У правителей дворов они, конечно, есть, потому что и Оберон, и Мэб ужасно разобиделись бы, будь это не так. Но кроме них амулеты могут получить только надежные союзники и друзья Железного Королевства. Для создания такого оберега требуется разрешение королевы, так что они довольно редки. – Я усмехнулся. – К счастью, я ее лучший друг.

– Неужели нет другой возможности выжить в ее владениях? – поинтересовалась Никс.

– Ну, был еще старый метод, но принесение в жертву Железного фейри и заточение его сущности в защитном амулете не слишком понравилось правительнице, – пояснил я. – Однако она хотела найти способ, позволивший бы старокровцам безопасно путешествовать по Железному Королевству, не причиняя себе вреда. – Я почесал затылок. – Ну и, кроме того, один небезызвестный тебе Летний фейри ныл, что не сможет увидеться с ней и ее мужем-ледышкой, пока они не покинут Маг Туиред. Поэтому она попросила своих лудильщиков и кузнецов придумать что-то, не требующее убийств.

Очевидно, это было нелегко; реакция на железо являлась настолько древней и первобытной, заложенной в самой нашей природе, что ее было трудно побороть.

– Получилось не быстро, – продолжил я, – была масса неудачных экспериментов с магией и технологиями, но в конце концов кое-что придумали.

На лице Никс появилось странное выражение, заставившее меня замолчать.

– Интересно, – пробормотала она. – У Железной Королевы уже имелся способ изготовления амулетов, но она решила пойти по другому пути, чтобы не умерщвлять своих подданных. Госпожа бы так ни за что не поступила.

– Ну да, как я и говорил, Меган не похожа на других королев. Она даже железного таракана не растопчет без веской причины. – Я сморщил нос. – Хотя я считаю, что таракан сам по себе достаточно веская причина.

– И ты веришь, что меня сочтут достойной одного из этих особых амулетов? – с сомнением произнесла Никс, оглядывая стражников, стоящих у входа на мост. – Убийца из Забытых, которая раньше была в услужении у Госпожи, получит оберег, который позволит ей отправиться в любую точку Железного Королевства. Ты что же, собирался просто подойти и попросить его?

– В общем-то, да.

Она со вздохом покачала головой, когда мы вышли из леса и направились к краю пропасти.

– Похоже, пришло время обсудить важность планирования, Плут.

– Планирование? – усмехнулся я в ответ. – План – это тяжеловесное слово, будто приковывающее к земле. Куда лучше у меня получается все делать на лету. Кроме того… – я пожал плечами, – мои самые хитроумные планы всегда оказываются неудачными, так что незачем их и строить.

Стоило нам выйти из-за деревьев и направиться по дороге к мосту, как рыцари тут же расправили плечи. Я весело помахал им рукой, давая понять, что это всего лишь я, что все в порядке. Но рыцари не ответили – даже глаза не закатили при виде меня, не говоря уж об ответном взмахе. По мере того, как мы приближались, я все отчетливее понимал, что что-то не так.

– Они начеку, – заметила Никс. Ее голос тоже сделался настороженным. – Это их привычное состояние, или Железное Королевство конфликтует с другими дворами?

– Насколько я знаю, нет, – пробормотал я в ответ. – Обычно они хотя бы салютуют мне. Интересно, почему все такие раздраженные? Неужели первый полководец снова на тропе войны? Может, он задал головомойку всему отряду, и они еще дуются из-за этого.

– Сейчас узнаем, – задумчиво отозвалась Никс, когда мы подошли к первой паре стражников, выступивших нам навстречу. Подобно Зимним и Летним фейри, они были высокими и стройными, с заостренными ушами и аристократичными чертами, присущими всем сидам. Эти двое могли бы сойти за близнецов благодаря одинаковым темным волосам, заостренным подбородкам и стальным серым глазам, которые сейчас, прищурившись от подозрения, смотрели на меня и Никс.

– Привет, парни, – весело поприветствовал я. – Что это вы такие грустные? Глюк слишком усердно муштрует? Или пикси расшалились? Небось опять, пролетая мимо, роняют всякие штуки вам на головы, когда вы на посту? Хотите, чтобы я вправил им мозги?

– Плутишка Робин, – ровным невыразительным голосом обратился ко мне стражник, который стоял слева. – Зачем ты сюда явился?

– Да просто, знаете, оказался поблизости и решил навестить мою хорошую подругу королеву Меган. – Я неопределенно махнул рукой в сторону Железного Королевства. – Вы ведь в курсе, что она рада принять меня в своем дворце в любое время?

Выражение лица рыцаря не изменилось. Его взгляд переместился на Никс, спокойно стоящую рядом со мной, и глаза цвета стали сузились еще больше.

– А это кто такая?

– Это моя хорошая подруга Никс, – представил ее я, все еще пытаясь быть вежливым. Никс торжественно кивнула. – Она тоже хотела бы повидаться с королевой.

– Где ее амулет?

– Ну, в нем-то все и дело, – подхватил я, изображая глуповатую обезоруживающую ухмылку. – У нее… э-э-э… его нет…

– Тогда она не попадет внутрь.

– …но мы надеялись раздобыть амулет до того, как отправимся в Маг Туиред, – закончил я и хмуро взглянул на рыцаря. – Ладно, что здесь происходит? Вы, ребята, меня знаете. Что за допрос с пристрастием вы тут устроили?

– Тебя-то мы знаем, Плут, – согласился Железный фейри и, снова окинув Никс взглядом, сжал челюсти. – А вот твою спутницу – нет. Она не из Лета и не из Зимы. Я никогда раньше таких, как она, не видел. Что она за фейри?

– Мои извинения, – спокойно произнесла Никс, делая шаг вперед, чтобы встать рядом со мной. – Я Забытая, служу королю Киррану в Междумирье. Он попросил меня передать важное послание Железной Королеве, поскольку не может сделать этого лично.

– Забытая? – Второй рыцарь обеими руками сжал копье, не то чтобы направляя его на Никс, но определенно готовясь к этому. Я нахмурился и поспешно вклинился между ними.

– Эй, пустоголовый, Забытые нам не враги, – напомнил я, глядя ему в глаза. – Они – часть Небыли и указаны в мирных договорах наряду с остальными дворами. Кстати, их король – сын вашей королевы, так что давай-ка направь копье куда-нибудь в другую сторону.

– Эта Забытая служила Госпоже, – обвиняющим голосом произнес первый рыцарь, глядя на Никс. – Как и принц Кирран. Мы из Железа, но ничего не забываем.

– Забавно, а я застал времена, когда вы, ребята, служили парню по имени Железный Король. Помните такого? Он еще пытался уничтожить Небыль, было дело, хоть и давно. – Железный фейри бросил на меня ядовитый взгляд, и я ухмыльнулся. – Странно, что все предпочитают сохранять в памяти только то, что им удобно.

Рыцарь заскрипел зубами.

– Она Забытая, – упрямо повторил он. – Мы получили четкие приказы. Мне жаль, Плут, но мы не можем впустить в королевство странную фейри, не имеющую приглашения.

Вот такая неожиданная заминка у нас случилась. Я и не думал, что провести Никс в Железные земли будет так трудно. Рыцари обычно доверяли мне, или по крайней мере знали, что я не собираюсь зверски убивать первых встречных, как только пересеку границу. Конечно, обычно я не брал с собой странных приятелей, но все же такой уровень подозрительности показался мне странным. Кирран некогда был частью Железного Двора, и я знал, что большинство Железных фейри до сих пор считают его своим принцем, хотя путь назад ему и заказан. Но, похоже, эти двое стражников не собирались уступать, как бы вежливо я с ними ни разговаривал.

«Возможно, настало время применить невежливую тактику, – подумал я и улыбнулся, призывая свою Летнюю магию. Она заструилась по телу, ладони потеплели от прилива чар. – Посмотрим, как хорошо эти двое будут охранять ворота, если их вдруг превратят в маленьких жирных свиней в доспехах».

– Что здесь происходит? – прервал мои мысли знакомый голос.

Чеканя шаг своими боевыми сапогами, к нам спешил фейри, при виде которого стражники немедленно вытянулись по стойке «смирно». Одет он был вовсе не как рыцарь, и уж точно не выглядел как рыцарь. В черных джинсах, кожаной косухе и шипастых железных браслетах он больше всего походил на рокера-панка. Его колючие волосы торчали во все стороны, будто он сунул палец в розетку, и мерцающие в них неоново-фиолетовые молнии лишь усиливали это впечатление.

– Сэр! – Оба рыцаря отдали честь, когда к нам подошел Глюк, первый полководец и командир армии Железных фейри.

Я расслабился и ободряюще улыбнулся Никс, хотя испытывал и некоторое разочарование. Было бы забавно посмотреть, как эти чопорные рыцари скачут на четвереньках и визжат по-поросячьи.

Стоило Глюку меня увидеть, как суровое выражение его лица сменилось раздраженным, граничащим, однако, с веселостью.

– А! – протянул он, как будто ничего необычного не происходило. – Это ты. Раз у моих ворот шум и стражники шепчутся о незваном госте, значит, ты пожаловал. Ну, конечно!

Я усмехнулся. Мы с первым полководцем были знакомы еще со времен войны с Железными фейри, когда он помог нам победить Лжекороля.

– Ну, здравствуй, Электрошокер, – поприветствовал я. – Вижу, ты до сих пор терроризируешь жестянок.

Он ухмыльнулся и, казалось, собирался что-то сказать, но запнулся, уставившись на меня своими широко распахнутыми фиолетовыми глазами.

– Ты… кажешься немного другим, Плут, – заявил он, с опаской поглядывая на мой лоб. – Это что – новая мода такая или схлопотал проклятье на свою голову?

– А, рога. – Я едва сдержался, чтобы не состроить гримасу. – Да, это одна из причин, по которой нам нужно увидеться с Меган. Появилась новая опасная тварь, которая может поставить под угрозу все Дворы и уничтожить жизнь, какой мы ее знаем, ну, в привычном понимании. К сожалению, твои консервные банки весьма усложняют нам задачу.

Глюк бросил вопросительный взгляд на рыцарей, которые тут же страшно побледнели.

– Сэр, – запротестовал один из них, выходя вперед. – Мы не пытались помешать Плутишке Робину попасть в Железное Королевство. Он, разумеется, волен приходить и уходить, когда ему вздумается. Но у его спутницы нет амулета, и она не имеет права пересекать границу. Мы не сочли благоразумным позволить ей войти.

– Она – Забытая, первый полководец, – подхватил второй стражник. – И утверждает, что была в услужении у Госпожи.

Я ожидал, что Глюк усмехнется и поставит их на место; будучи Железным фейри и командиром рыцарей, он умел язвить не хуже меня, и мне очень это нравилось. Но он лишь подозрительно прищурил свои фиалковые глаза, глядя на Никс.

– Ты была в услужении у Госпожи? – спросил он.

– Да, в прошлом, – без колебаний ответила Никс. – Давным-давно, еще до появления дворов и разделения на Лето и Зиму, я была на стороне Госпожи.

– Какого рода услуги ты ей оказывала?

– Я убивала по ее приказу. – Эти слова она также произнесла без всяких колебаний, хотя мне показалось, что в ее тихом голосе прозвучал намек на сожаление. – Да, я убивала по ее приказу и защищала ее ценой своей жизни. Большего сказать не могу, потому что это все, что я сама помню.

Глюк сжал челюсти и повернулся ко мне.

– И ты ожидаешь, что я позволю Забытой убийце войти в Железное Королевство? – спросил он. – Дам ей свободу действий и передвижения в пределах вверенных моей охране земель?

– Ребята, вам что, нынче утром кто-то полил завтрак соком мантикоры? – возмутился я, делая широкий жест рукой, заключающий всю троицу. – Что с вами такое? Со всеми вами? Это же я, Электрошокер! Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы с Меган случилось что-то плохое или подвергну ее какой-либо опасности? Ты ведь хорошо меня знаешь.

– Не уверен, – огрызнулся Глюк на полном серьезе. – Я давно тебя не видел, Плут, и вдруг ты заявляешься с рогами на лбу и в компании странной Забытой, которая служила убийцей у нашего заклятого врага. Как, по-твоему, не следует ли мне насторожиться, ну хоть чуть-чуть?

– Теперь я служу Киррану, – добавила Никс, прежде чем я успел ответить. – Госпожи больше нет, а я присягнула на верность Королю Забытых. Я принесла послание от него Железной Королеве, его матери, и должна его доставить. – Поколебавшись мгновение, она со вздохом добавила: – Если хочешь, чтобы я дала связывающую клятву, что не причиню никому вреда в пределах Железного Королевства, я это сделаю. Потому что я обязана добраться до Маг Туиред, чтобы увидеть правительницу прежде, чем моя миссия будет завершена.

– Клятва. – Задумавшись на мгновение, Глюк кивнул. – Да, – протянул он. – Возможно, так будет лучше всего.

– Нет-нет. Ты не должна ни в чем клясться! – сердито воскликнул я.

Клятвы и обещания были очень серьезным делом в Небыли. Как только фейри давал слово, то не мог его нарушить. Даже если это обрекало его на верную смерть. Никс не сделала ничего, чтобы вызвать столь сильные подозрения, и меня бесило, что из всех возможных фейри именно Глюк не пропускал нас к Меган.

– Никто не станет давать никаких клятв, – запротестовал я. – Слишком серьезное условие для того, чтобы раздобыть этот чертов амулет.

Во мне с новой силой вспыхнуло желание высвободить свои чары и превратить этот маленький мирный форпост в средоточие хаоса и столпотворения. Если бы на ворота совершила набег стая обезумевших обезьян, то, держу пари, никто бы не заметил двух фейри, проскользнувших в Железное Королевство.

Я еще раз попытался проявить дипломатию.

– Глюк, ты же знаешь, что королеву это не обрадует. Будь Меган здесь и сейчас, что бы она сказала?

Первый полководец Железных фейри посмотрел на меня и вздохнул. Молнии в его волосах сменили цвет с неоново-фиолетового на синий.

– Ладно, – сказал он. – Я вполне доверяю тебе, Плут. – Нахмурившись, он указал тонким пальцем на Никс. – Но если эта Забытая устроит неприятности, пока она здесь, то пусть выживает в Железных землях без защитного амулета. Моя работа заключается в том, чтобы оберегать королевство и его правительницу от любой угрозы, какой бы она ни была. Даже если она исходит от ближайшего родственника королевы.

Ах, вот в чем дело! Ему до сих пор больно. Предательство Киррана Глюк воспринял очень тяжело, и хотя этот обычно рассудительный полководец принадлежал к Железному Двору, он оставался истинным фейри, со всеми свойственными знати причудами и вывертами. В том числе и способностью навечно затаивать обиду. Видимо, он так и не простил бывшему Железному Принцу, через что тот заставил всех пройти.

Глюк покачал головой и повернулся к рыцарям.

– Сходите за Лудильщиком, – велел он. – Передайте ему, что мы нуждаемся в его услугах прямо сейчас. Скажите, вы от Глюка.

Один из рыцарей отдал честь, развернулся на пятках и, чеканя шаг, поспешил по мосту прочь. Первый полководец проводил его глазами, а когда он скрылся из виду, снова обратился к нам:

– До прихода Лудильщика придется подождать здесь. Мы же не можем раздавать защитные амулеты первому встречному. Для каждого фейри они изготавливаются специально. Но он уже делал подобное раньше, так что это не займет много времени.

– Ценю твою помощь, Электрошокер, – усмехнулся я, скрестив руки на груди. – Хотя в следующий раз было бы неплохо шевелиться побыстрее. Нам, как-никак, нужно доставить важное сообщение королеве, а ты ведешь себя так, будто мы нарушаем твой и без того напряженный распорядок.

Он нахмурил брови, и молнии в его волосах снова стали фиолетовыми.

– Ничего не хочешь мне рассказать, Плут? Если существует опасность для королевства, думаю, я должен об этом знать.

Я одарил его гаденькой усмешкой и весело ответил:

– Я бы так и поступил, если бы на границе с моей подругой не обошлись столь неуважительно. – Не сводя с него глаз, я заулыбался еще шире. – Не уверен, хочу ли делиться с тобой новостями, Шокер. Если бы мы больше доверяли друг другу, тогда да, но не теперь.

На секунду я сам ужаснулся тому, что творю. Глюк был давним союзником, и Меган вверила ему обеспечение безопасности своего королевства. Мы сражались бок о бок против самых разных врагов, и он стал одним из первых Железных фейри, которого я назвал другом. Однако сейчас во мне зашевелилось что-то горькое и злобное, подстегиваемое витающей в окружающем воздухе враждебностью пополам со страхом. Несмотря на годы товарищества с Глюком, дружеские подначивания и то, что мы были на одной стороне с того дня, как Меган стала королевой, мне вдруг расхотелось играть честно.

Глаза Железного фейри сузились до фиолетовых щелей, а молния в его волосах засверкала красным. На секунду мне показалось, что он выхватит висевший у него на поясе меч и наставит на меня. Часть меня надеялась, что он так и сделает, но после напряженного момента, заставившего напрячься всех стоящих рядом фейри, Глюк отступил, напустив на себя отстраненный вид.

Рыцари расслабились, а Никс незаметно опустила руки под плащ, где, я был уверен, в ее ладонях уже возникли два смертоносных лунных клинка.

– Что ж, ладно, Плут. – Голос первого полководца был холодным. Не ледяным, но определенно холодным. Повернувшись, он указал на стоящую под ивой в нескольких ярдах от нас каменную скамью и добавил нетерпеливым голосом: – Вы с Забытой можете подождать там, пока не прибудет Лудильщик. Он скоро появится. И, Плут, – предупредил он, – находясь здесь, даже не пытайся выкинуть какую-нибудь штуку. Я буду наблюдать за вами обоими.

Повернувшись на каблуках, Глюк ушел, и пряди его волос сердито подпрыгивали.

– Что ж, – протянул я, когда мы шли к скамейке, расположенной на безопасном расстоянии от охранников и границы. – Это было… интересно.

– Похоже, после войны с Госпожой здесь все еще не доверяют Забытым, – заметила Никс. – И Киррану тоже. – Она ненадолго замолчала и, задумчиво нахмурившись, посмотрела на меня. – Этот полководец. Глюк… Вы всегда с ним враждовали?

– Не совсем. – Я пожал плечами. – Ну, то есть большую часть времени, Глюк, вообще-то, классный парень. Мы вместе сражались против Лжекороля, и, если не считать его ужасного вкуса в одежде, с тех пор у меня не было с ним проблем.

Она склонила голову.

– У меня сложилось иное впечатление, – сказала она мягким голосом. – Я видела, как он смотрел на меня: и он, и рыцари. И слышала, что он сказал о Кирране. Если бы тебя не было рядом, они могли бы попытаться задержать меня. Или еще хуже.

Я злобно усмехнулся, поскольку в голове снова возникло несколько коварных шалостей.

– В таком случае денек для них выдался бы весьма скверным.

Никс лишь головой покачала.

– Я здесь не для того, чтобы затевать драку с бывшими сородичами моего короля, – возразила она. – Когда-то это был его дом. И они правы, что подозревают меня, ведь в прошлом я была служанкой Госпожи, их главного врага, которая украла их принца.

Она подняла голову, наблюдая за рыцарем, который все еще издалека следил за нами.

– Кирран сказал мне, что большая часть Небыли до сих пор сердится на него, – добавила она чуть слышно, – и что они никогда не простят того, что он сделал. Полагаю, это относится и ко всем Забытым. Похоже, в Железном Королевстве мне будут так же не рады, как и ему.

Меня бесконечно раздражали два обстоятельства: что Никс так много говорит о Кирране, и что она может стать мишенью лишь из-за своей сути. Убийца, которая некогда являлась правой рукой Госпожи и была столь же искусна и опасна, сколь и красива, хотя и не участвовала в последней войне.

– Не стоит слишком сильно переживать по этому поводу. – Я присел рядом с ней на скамейку, и она устремила на меня взор своих спокойных глаз цвета луны. – В Железном Дворе с тобой ничего не случится. Если кому-то вздумается затеять свару, ему придется иметь дело со мной.

Ее губы изогнулись в язвительной ухмылке под стать моей.

– Думаешь, я не в состоянии сама за себя постоять?

– О, поверь, я прекрасно знаю, что ты можешь прорубить себе дорогу практически через любое препятствие. – Я поднял руки. Она продолжала смотреть на меня, улыбаясь. – Нисколько не сомневаюсь в твоих способностях к убийству, только, пожалуйста, меня ножом не проткни. Но если, попав в Железное Королевство, мы станем причиной неприятностей, будет лучше, если вина ляжет на меня, а не на тебя. Во-первых, ты Забытая, и, похоже, одно это обстоятельство уже заставляет всех жутко нервничать. Лучше тебе пока не высовываться. И, во‐вторых, мы с Железной Королевой давние друзья, и я намерен разыгрывать эту карту при каждом удобном случае. – Никс изогнула серебряную бровь, и я ухмыльнулся в ответ. – Кроме того, я Плутишка Робин. Если вокруг меня все трескается, рушится, взрывается или превращается в лягушек, что ж, этого следовало ожидать.

Она фыркнула.

– Могу ли я охарактеризовать тебя словом «коварный»?

– Не стоит. Лучше назови меня тактичным. Также я кроткий, мягкий, спокойный, заботливый, злокозненный, расчетливый, разумный, осторожный… Могу продолжать, если хочешь.

Мои разглагольствования прервали новые звуки: поскрипывание, сопровождаемое звяканьем колокольчика. Повернувшись к воротам, я увидел, что по мосту к нам едет крытая повозка. Издалека она выглядела так, будто принадлежала шарлатану из старого вестерна, торгующему змеиным маслом (это такое средство от всех болезней, которое на самом деле ничего не лечит), но когда она приблизилась, я сумел ее отчетливо рассмотреть.

Вместо колес из боков торчали четыре членистые ножки, как у огромного металлического насекомого, благодаря которым повозка ползла вперед, прокладывая себе путь по земле. Высокие бортики были отделаны медью, а сзади и спереди мерцала пара покачивающихся на ветру фонарей. На боку повозки красовалась вывеска «Мастерская Лудильщика: ремонт, регулировка, изготовление на заказ».

Я застонал.

– Ах да, – пробормотал я, когда Никс поднялась со скамьи и встала рядом со мной, наблюдая, как повозка вперевалку движется к нам на своих металлических ножках. – Забыл упомянуть… В Железном Королевстве у многих вещей имеется весьма тревожное сходство с насекомыми. Просто предупреждаю на случай, если ты ненавидишь пауков и им подобных и считаешь, что все, имеющее больше четырех ног, должно быть стерто с лица земли. Кроме осьминогов – их можно оставить, потому что они забавные и могут протиснуться практически в любое отверстие. Ну а остальных надлежит спалить в огне: пауков, скорпионов, сороконожек…

– И даже бабочек?

– Ты видела лицо бабочки вблизи? Оно страшное до жути. – Я поморщился. – Кроме того, в Небыли на меня не раз нападали плотоядные бабочки. Так что, да, их тоже следует уничтожить в пламени.

Никс захихикала, что вызвало во мне странный трепет.

– Что ж, надеюсь, внутри не будет бабочек-убийц, – сказала она, и мы вместе пошли к мосту и повозке Лудильщика, которая замерла на краю пропасти, подобно гигантскому сверчку.

Глава 9

Повозки с жуками и фейри-убийцы

На что я готов пойти, чтобы доставить сообщение.

Когда мы подошли к повозке Лудильщика, я весь покрылся мурашками. Может, у меня паранойя разыгралась, но мне и правда казалось, что повозка наблюдает за мной, терпеливо и неподвижно, как паук, готовый наброситься, как только подойду ближе. К тому же у нее имелись ноги – жуткие лапки насекомого – хотя куда лучше сгодились бы четыре обычных колеса.

Подавляя нежелание, я обошел тележку сзади и обнаружил ступеньки, которые вели к ярко-зеленой двери с латунными шестеренками и колесиками. Рядом с дверной рамой имелся звонок, сверкающий медью на дереве, и я решительно на него нажал. Внутри что-то зажужжало – и все на этом.

– Э-э-эй? – Встав на цыпочки, я заглянул в единственное матовое окошко рядом с дверью, но заметил лишь размытые фигуры в туманном оранжевом свете. – Есть тут кто-нибудь? Вы работаете?

Дверь щелкнула и приоткрылась. В образовавшейся щели появились три очень длинных и очень тонких пальца. Бросив взгляд внутрь, я увидел бледно-серый глаз на бледном же лице.

– Приветствую. – Я поднял руку, и глаз медленно моргнул. – Заказывали пиццу с двойной порцией оливок?

– Плутишка Робин, – раздался негромкий, как бы заржавевший голос, дверь со скрипом приотворилась еще на чуть-чуть, и появилась голова на длинной тощей шее. Похожий на клюв нос едва не задел мой подбородок, и на меня уставились теперь уже два бесцветных глаза, в одном из которых сверкнула ювелирная лупа. Я вдруг почувствовал, что меня изучают, точно неограненный алмаз. – Первый полководец упоминал о тебе. Чем могу помочь?

– Да, кое-чем точно можете. – Я отпрянул от длиннющего носища, опасаясь, как бы меня им не проткнули. – По слухам, вы тот самый мастер, способный создать некий амулет. Маленький и стильный, уберегающий лицо фейри от расплавления в Железном Королевстве.

– Это правда. Я делаю защитные амулеты, которые обычные фейри используют, чтобы выжить здесь. Однако… – Его ссохшаяся голова откинулась на несколько дюймов назад. – Для тебя амулет я уже изготовил, Плутишка Робин, – сказал он. – Я помню каждую вещь, которую создаю, а твой был заказан самой Железной Королевой. Другой амулет тебе не нужен. – Он резко прищурил глаз – тот, который без лупы. – Если, конечно, ты его не по– терял.

– Что? Я? Потерять что-то настолько важное? Да с чего вы взяли? – Ухмыльнувшись невеселому выражению его лица, я указал себе за спину. – Мне он не нужен. Зато нужен моей подруге. Ей требуется попасть в Железное Королевство, чтобы увидеть правительницу, и она хотела бы избежать симптомов железной болезни, которые сейчас были бы весьма не ко времени. Да и проявляются они очень грязно.

Взгляд Лудильщика скользнул мимо меня к Никс, нерешительно стоящей на нижней ступеньке. Поднеся два чрезвычайно длинных пальца к лицу, он подкрутил и настроил лупу, после чего медленно вдохнул.

– Для Забытой? Что ж, интересная просьба. Так вот почему рыцарь выглядел таким взволнованным, когда передавал послание. – Он еще мгновение понаблюдал за Никс и нахмурился. – Некоторые жители Железного Королевства совсем не обрадуются появлению фейри ее вида.

– Это мы уже поняли. Так вы можете сделать ей амулет или нет?

Лудильщик вздохнул.

– Входите и закройте дверь. Только, пожалуйста, ничего не трогайте. – Он попятился и исчез из виду. Дверь скрипнула на петлях, распахиваясь. Переступив через порог, мы затворили ее за собой и поверну– лись.

Я ожидал увидеть тесное узкое внутреннее убранство с заставленными всякой всячиной полками и едва ли достаточным количеством места, чтобы просто стоять, не говоря уж о том, чтобы передвигаться. На деле я оказался в большой комнате, освещаемой мягким оранжевым светом нескольких ламп на потолке. Вдоль трех из четырех стен тянулись стеллажи, заполненные всевозможными штучками и штуковинами. Во всех углах были навалены груды чего-то, подозрительно похожего на хлам. Шестеренки, рычаги, пружины, провода и другие металлические детали блестели под лампами, а в воздухе стоял слабый гул, издаваемый каким-то станком в глубине.

Помещение выглядело частично как мастерская, частично как витрина магазина. От витавших в воздухе слабых запахов железа, меди и других металлов у меня засвербило в носу. Я с тревогой взглянул на Никс, понимая, что присутствие такого количества смертельно опасной для нас субстанции, вероятно, заставляет ее внутренности сжиматься.

Челюсть Забытой была сжата, ее сумеречно-серая кожа несколько побледнела, взгляд сделался жестким.

– Никс. – Подойдя ближе, я положил руку на ее локоть и почувствовал, как сокращаются мышцы под моими пальцами. – Ты в порядке? Держишься?

Она мрачно улыбнулась.

– Признаюсь, мне доводилось чувствовать себя гораздо лучше.

– Потерпи немного. – Сунув руку себе за пазуху, я вытащил защитный амулет, снял его через голову и поднял вверх. Металлический ворон, посверкивая, стал описывать над нами медленные круги. На меня тут же нахлынули те же ощущения, от которых мучилась Никс: к горлу подступила тошнота, у корня языка разлилось кислотное жжение.

– Ух, ничего себе, как неприятно, правда? Вот, возьми мой. По крайней мере пока у тебя не появится собственный.

Я хотел надеть амулет Никс на шею, но она накрыла мою руку своей, останавливая.

– Со мной все в порядке, Пак, – сказала она. – Один из нас должен вынести эту муку. Лучше, чтобы я знала, на что иду. Полагаю, в самом Железном Королевстве будет еще хуже.

– Кроме того, твой оберег ее не защитит, Плутишка Робин, – объявил спокойный и бесстрастный голос Лудильщика. Обернувшись, я увидел его за прилавком; он протягивал длиннющую руку к одной из полок на стене. Под «длиннющей рукой» я имею в виду такую, которая вдвое превосходила размером обычную и была чрезвычайно тонкой, как надувная макаронина с пальцами. Кроме того, теперь, когда я как следует ее разглядел, понял, что пальцев-то на ней всего четыре. Четыре жуткие длинные руки с четырьмя жуткими паукообразными пальцами на каждой – для максимально жуткого эффекта.

Ладно, теперь я заявляю официально: это место мне совсем не нравится.

– Твой талисман не защитит ее от железной болезни, – продолжал Лудильщик, доставая коробку с верхней полки и заглядывая в нее. – Он был создан специально для тебя, Плутишка Робин, и его действие распространяется только на тебя и ни на кого другого. А теперь… – Он положил коробку на прилавок, одновременно протягивая вверх еще две руки, чтобы ощупать полки. – Что ж, посмотрим, что можно сделать для твоей подруги.

Я неохотно спрятал амулет обратно под рубашку, чувствуя одновременно и облегчение, и вину оттого, что неприятные ощущения почти исчезли. Никс все еще выглядела несчастной, но ободряюще кивнула, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней через всю комнату, туда, где Лудильщик до сих пор ощупывал верхние полки своими жуткими длинными руками. Когда он отодвинул в сторону очередную коробку, раздался стрекот крыльев и в воздух взвился целый рой маленьких шустрых блестящих штучек.

– Заполошные искры! – воскликнул Лудильщик. Крошечные существа бешено кружились вокруг него. – Сколько раз повторять, чтобы не спали среди припасов!

Некоторое время существа раздраженно жужжали и метались взад и вперед, потом, наконец, заметили двух незнакомцев у двери и бросились их исследовать.

Я напрягся. Вблизи они выглядели как меднокожие пикси, но были вдвое меньше, то есть совсем крошечными. Это никак не повлияло на мою настороженность. Когда люди слышат слово «фейри», то обычно представляют именно пикси: миленьких маленьких диснеевских Динь-Динь с ажурными крылышками и волшебной пыльцой. Поверьте мне, ничего милого в них на самом деле нет. Не стоит обманываться их размерами; у пикси невероятно острые зубы и инстинкты, как у стаи пираний. Если они голодны, то, налетев всей оравой, способны за считаные минуты до костей обглодать плоть с лошади.

Вот и сейчас окружившая меня стайка пикси, сверкая, перемещалась с бешеной скоростью. Воздух вокруг них гудел электричеством, а каждое движение сопровождалось слабым потрескиванием, как от статического разряда. Не будь мои волосы уже взъерошенными – в стиле «я только что сполз с кровати, но по-прежнему неотразимо выгляжу» – они бы наверняка встали дыбом.

– Ну-у-у… привет? – Я попытался улыбнуться, хотя на самом деле меня до жути пугали их маленькие веретенообразные руки и огромные фасеточные глаза, как у пчел или шершней.

Я уже упоминал, что боюсь жуков? Не поймите меня неправильно, я видел много страшных вещей: живых кукол, клоунов с острыми зубами и всевозможных монстров из самых ужасных кошмаров. Однако у каждого из нас есть что-то, из-за чего кожа мгновенно покрывается мурашками, что заставляет вскочить и выбежать прочь из комнаты, если это существо вдруг зайдет поздороваться. Если вы еще не догадались, в моем случае речь о жуках.

А этот Железный фейри с руками, как у гигантского сверчка, живущий в огромной, похожей на паука повозке с роем ос-фейриубийц, воплощал собой все мои страхи разом. Ох, черт возьми, только не это!

– Искры, довольно! – окликнул Лудильщик, заставив рой слегка отступить. – Вы снова доставляете неудобства покупателям. Ну-ка, летите прочь.

Пикси с жужжанием взметнулись к потолку, а мы с Никс подошли к прилавку. Лудильщик ожидал нас, постукивая длинными пальцами по стеклу, из-за чего его рука напоминала корчащегося в предсмертных муках паука. Я с трудом подавил дрожь.

– Никогда прежде мне не доводилось мастерить амулеты для Забытых, – задумчиво произнес он. – Очень интересное занятие, но, может статься, что будет нелегко.

– Почему? – поинтересовалась Никс.

– Потому что, чтобы создать амулет, я должен взять немного чар его будущего владельца, – объяснил Лудильщик. – Именно по этой причине оберег Плутишки Робина работает только для него самого и не признает никого другого – в нем содержится частица его сущности.

Я вспомнил, как Меган впервые упомянула об амулете. Она попросила прядь волос или что-то подобное, и закатила глаза, когда я радостно спросил, зачем ей это нужно. После объяснений, что это для эксперимента, чтобы помочь традиционным фейри выжить в Железном Королевстве, я вручил ей черное перо, а через несколько дней она подарила мне амулет, который сейчас на мне.

– И что? – пожал я плечами. – Не вижу здесь проблемы. Разве нельзя взять у Никс прядь волос? Волосы у нее, кстати, очень красивые.

– Ты не понял главного, Плутишка Робин. – Лудильщик уставился на меня своим бледным глазом. – Если бы для изготовления оберега мне нужны были только волосы, кровь или перья, я мог бы сделать его для любой обезьяны, которая постучит в мою дверь. Дело-то не в этом.

– Проблема в том, что у Забытых нет собственных чар, – догадалась Никс. – Нам приходится красть их у других фейри или у самой Небыли.

– Верно, – кивнул Лудильщик. – Чары фейри нужно вплести в амулет, чтобы он работал должным образом. Именно поэтому я не могу производить их массово. Каждый изготавливается специально для его носителя. Я даже не знаю, какую окончательную форму примет амулет – все зависит от сущности фейри, для которого я его делаю. – Он посмотрел на Никс проницательным взглядом. – Но ты, как и все Забытые, потеряла свои чары вместе с именем. Не уверен, смогу ли изготовить амулет без магии, которая скрепила бы его.

– Неужели нет другого способа? – поинтересовалась Никс. – Другого источника магии, который можно использовать для изготовления оберега?

– Не знаю, – задумчиво отозвался Лудильщик. Положив подбородок на свои длинные паукообразные пальцы, он пристально посмотрел на Никс. Когда он перевел на нее взгляд, ювелирная лупа в его правом глазу сверкнула.

– Я чувствую внутри тебя пустоту, моя дорогая, – мягко сказал он. – Ты борешься за то, чтобы просто существовать и не угаснуть. Даже сейчас ты подсознательно вытягиваешь немного чар из всего вокруг, включая и Плута.

От этого заявления Никс вздрогнула, а я выпрямился. Я, конечно, знал о способности Забытых высасывать чары, но не понимал, что они не могут контролировать этот процесс. Я вспомнил битву с чудовищем, а также усталость и вялость, которые накатили на меня, когда все закончилось. Неужели, пока мы сражались, Никс приворовывала мою магию, используя ее для подпитки собственных крутых способностей?

Я посмотрел на нее и прочел в ее ответном взоре извинения.

– Прости, Плут, – сказала она. – Я перенапряглась во время последней битвы, а когда эта тварь напала… мне пришлось хвататься за любую доступную магию. – На ее лице промелькнуло выражение разочарования, и она сжала кулак. – Я не привыкла к тому, что у меня нет собственных чар, но это, разумеется, не оправдание. Мне следовало рассказать тебе раньше.

– Ерунда! – Я пожал плечами. – Уж лучше устать, чем оказаться раздавленным в волшебную лепешку уродливым монстром или, того хуже, умереть. И это справедливо для любого дня недели. Так что если тебе еще для каких-либо целей понадобятся мои чары, забирай.

– Как бы то ни было, – перебил Лудильщик, напоминая о текущей проблеме, – ты не можешь всецело полагаться на магию Плута, если хочешь безопасно добраться до Маг Туиред. Влияние Железного Королевства очень сильно, и без надлежащей защиты ты умрешь еще быстрее, чем обычные фейри. Чтобы выжить по ту сторону границы, тебе потребуется очень сильный постоянный источник чар.

– А как насчет токена? – спросил я.

Ювелирная лупа повернулась ко мне.

– Токена, – повторил Лудильщик и принялся барабанить кончиками своих паучьих пальцев друг о друга. – Хм, – задумчиво протянул он. – Может получиться. Да, пожалуй, я смогу выдать токен за магическую сущность носителя амулета, при условии, что у меня будет что-то от Никс, чтобы вплести в него. К сожалению, у меня нет с собой токена, и их относительно трудно достать. Если вы знаете, где можно найти…

Жестом фокусника я достал из кармана игральную карту и помахал ею в воздухе.

– Та-да-а-а! – громко объявил я. – Из «Лавки диковинок Крикет», единственного места на гоблинском базаре, где можно отыскать самые интересные сокровища и диковинки. Заглянув в эту лавочку, обязательно найдете то, в чем очень нуждались, даже не зная об этом.

Все это я выдал на одном дыхании, ни секунды не задумываясь – таков был побочный эффект сделки, которую я заключил с веселой предприимчивой Железной фейри. Я говорил как продавец подержанных автомобилей, но, учитывая коварство сделок в Небыли, эта была не так уж плоха. Оставалось надеяться, что Никс не придется рассказывать о чудесных товарах Крикет каждому фейри, заметившему ее амулет.

Стоп… Если подумать, это было бы просто уморительно.

Когда я закрыл рот, завершив свое «рекламное объявление», и Никс, и Лудильщик моргнули. А я усмехнулся и бросил карту на прилавок.

– Так сработает или нет?

– Возможно. Давай-ка посмотрим, что у нас тут есть. – Лудильщик протянул руку, и его длинные пальцы сомкнулись вокруг куска картона, как у поглощающего насекомое паука. Поднеся токен к ювелирной лупе, он пробормотал секунду спустя: – Удача. Счастливый случай и судьба. И немного страсти к игре и манипуляции обстоятельствами. Хм… – Он убрал карту и долгое мгновение смотрел на Никс, словно мысленно сравнивая с бывшим владельцем Джокера. – Думаю, я смогу все устроить, – наконец сказал он. – Если носительница даст мне частичку себя. Не обязательно что-то большое, сгодится и одна прядь волос или капля крови.

Никс завела руку себе за спину и, выдернув несколько серебристо-белых волосков, протянула Железному фейри, который тут же схватил их своими длинными пальцами, в очередной раз напомнив паука.

– Отлично, – кивнул он, – подойдет. – Оба предмета исчезли в складках его фартука, и Лудильщик снова повернулся к нам, сцепив вместе длинные пальцы. – Что ж, осталось только обсудить вопросы оплаты.

– Оплаты? – Хотя я был несильно удивлен, мысленно все равно поморщился.

Посмотрев на меня, Лудильщик вопросительно вздернул бровь.

– Ну, конечно, Плут. Не думал же ты, что получишь амулет бесплатно?

– Вообще-то, как раз на это я и надеялся.

– В прошлый раз королева сама заказала амулет, теперь же подобной привилегии у тебя нет. Однако… – Лудильщик помолчал немного, затем, вздохнув, продолжил серьезным голосом: – В Фейриленде что-то не так. Не только в Железном Королевстве, но и во всей Небыли. Я не могу выразиться яснее, но ощущаю злобу в моих клиентах, а также в фейри, проходящих мимо меня на улице. Я слышу шепот, который пробирает до костей. – Он вздрогнул и, нацелив на меня лупу, уставился огромным, увеличенным глазом. – Что-то грядет, Плут. Что-то, что может представлять угрозу для всех нас. В скором будущем Железной Королеве понадобятся союзники, те, кому она сможет доверить свою жизнь. Пообещай мне, что поможешь ей всем, что в твоих силах, и когда придет время, ты будешь на ее стороне. Это моя цена за амулет. Поклянись мне в этом, и оберег твой.

– Что? – Я нахмурился, слово за словом прокручивая в голове сделку. Гнусной подоплеки в ней вроде не было, и ничто не вызывало обычные тревожные сигналы, однако… – И это все? Помочь Меган, если она будет в этом нуждаться? Я имею в виду, я бы в любом случае так поступил. В чем тут подвох?

– Ты же Плутишка Робин, – сказал Лудильщик. – Пак. Пройдоха, известный своими шуточками на весь белый свет. Ты, Кайт Ши и Зимний принц – это хранители, могущественное трио вокруг Железной Королевы. Не хочу, чтобы ты позабыл об этом. Поэтому пообещай, что если когда-нибудь понадобишься нашей правительнице, или если она попросит тебя о помощи, ты тут же явишься на зов.

– Я давно знаю Меган, – произнес я. – Присматривал за ней задолго до того, как она стала Железной Королевой. Вам не нужно выбивать из меня обещание в уплату за изготовление амулета. Клянусь, что если она окажется в беде и ей по любой причине понадобится моя помощь, я тут же явлюсь в Маг Туиред.

Старый фейри покивал головой.

– Этого достаточно. – Он отступил на шаг и, сунув длиннющую руку за прилавок, со скрипом открыл находящуюся там дверцу. Оттуда с жужжанием вылетели несколько искр, заставив меня вздрогнуть, но Лудильщик не обратил на них никакого внимания. – Дайте мне несколько минут, – сказал он нам. – Мне пока не приходилось делать амулеты с помощью токена, поэтому придется немного поэкспериментировать, чтобы заставить его работать. Но это, уверен, будет приятный опыт. Я позову вас, как будет готово.

Он выскользнул из комнаты, и дверь со скрипом закрылась за ним, оставив нас с Никс в компании нескольких жужжащих у потолка искр.

Я взглянул на Забытую и вздрогнул от того, как сильно она побледнела.

– Предлагаю подождать снаружи.

– Поддерживаю, – согласилась она, и, выйдя, мы вернулись к каменной скамье под ивой, подальше от пропитавшей повозку Железного фейри вони металла и ржавчины.

Я откинулся на спинку скамьи, вдыхая чистый, незагрязненный воздух. Никс присела рядом. Теперь, когда мы снова оказались снаружи, на ее щеки вернулось подобие румянца.

– Это было… то еще испытание, – задумчиво изрекла она, глядя на свои руки так, словно ожидая, что с них вот-вот сойдет кожа. – Покалывание, которое я сейчас ощущаю, это нормально?

– Да, не беспокойся. – Я пожал плечами. – Просто первый физический признак отравления железом. Жжение, тошнота и желание умереть приходят позже.

– Отлично. – Никс опустила руки. – Есть чего ждать с нетерпением.

Я усмехнулся.

– На самом деле все не так уж плохо. Когда этап тошноты, выблевывания собственных внутренностей и желания умереть останется позади, ты обнаружишь, что некоторые части Железного Королевства на самом деле довольно милы. Маг Туиред впечатляет. Теперь, получив возможность свободно по нему перемещаться, я наконец смогу по-настоящему исследовать это место. В прошлое мое посещение я попал в лес, в котором повсюду, насколько хватало глаз, были зеркала, растущие прямо из земли или свисающие с деревьев. – Я фыркнул и сморщил нос. – Поверь, оттуда было чрезвычайно трудно выбраться, а местные жители совсем не помогали. Стоило завести с кем-то разговор, как он замечал свое отражение в зеркале и, тут же позабыв обо мне, начинал прихорашиваться.

Никс улыбнулась, но как-то тоскливо.

– Похоже, ты много где побывал.

– Ну, кое-где. Определенно есть что порассказать. А ты что же? – с любопытством спросил я. – Учитывая, сколь долго ты живешь на свете, уверен, ты видела все безумства, которые может предложить Небыль.

Но Забытая лишь покачала головой.

– Я никогда не покидала Дикого леса, – торжественно объявила она. – Летнего и Зимнего Дворов тогда не существовало, и мир смертных был ближе к Фейриленду, чем теперь. У меня не было причин выходить за пределы владений Госпожи, а она не любила оставаться без защиты, поэтому я всегда находилась при ней.

– Что? Ты никогда не выходила за пределы Дикого леса? – Подобное заявление не укладывалось у меня в голове. Дикий лес огромен, там можно бродить всю жизнь и все равно не увидеть всего, но кому это нужно? В Небыли имелось множество других мест, которые хотелось посетить и основательно там покуролесить – не говоря уже о мире людей. – Ладно, мы это исправим, – пообещал я Никс. – Когда все закончится, устрою тебе экскурсию по Небыли. Киррану определенно не нужно, чтобы ты крутилась вокруг него круглые сутки. Он большой мальчик и может сам о себе позаботиться. После стольких веков в услужении, я считаю, ты заслужила отпуск.

На губах Забытой заиграла лукавая улыбка.

– Только мы вдвоем?

Я проигнорировал то, как странно мой желудок сжался от этой мысли, и пожал плечами.

– Ну, я бы пригласил Ледышку присоединиться к нам, но он сейчас слишком занят: правит Железным Королевством вместе с Меган. Ему теперь редко удается куда-то выбираться. Такая, право, жалость. Вот раньше были времена!

На секунду нахлынула ностальгия, а вместе с ней сожаление с примесью толики обиды. Давным-давно, Зимний принц из Неблагого двора и Плутишка Робин были друзьями неразлейвода, мы искали приключений и то и дело попадали в неприятности, но всегда выпутывались из них. Я даже отправился с ним до Края Мира и помог обрести душу, чтобы он мог жить с Меган в Железном Королевстве. А теперь у Эша нет времени ни на кого, кроме своей королевы. Королевы, которую он украл у меня.

«Ух ты, Плут, откуда взялись эти навязчивые мысли? – удивился я про себя. – Столько лет прошло! Те события остались в прошлом, помнишь?»

«Фейри ничего не забывают, – прошептала глубинная и более злобная часть меня. – И не прощают. Похоже, ты еще не отпустил произошедшее».

Я вздрогнул и постарался прогнать тот голос.

– Что ж, да. – Я повернулся к Никс. – Только мы вдвоем. Сначала отправимся в Аркадию. Политика там омерзительная, но если станем держаться подальше от двора и королевы, все будет в порядке. По какой-то причине Титания всегда жутко раздражается, когда я возвращаюсь домой.

– Не могу представить почему, – продолжая слабо улыбаться, отозвалась Никс.

– Да, та еще загадка, – согласился я. – В это время года, думаю, сначала стоит заглянуть во Фруктовый сад. Там лучшие яблоки во всей Небыли, уж поверь мне, я в этом вопросе разбираюсь. Это место определенно стоит визита, правда, только если ты не против побегать от пары жадных великанов, которые не хотят делиться. Но если пойти туда, когда солнце будет прямо над головой, они обычно спят…

Я запнулся, заметив мелькнувшую на лице Никс тревогу, и тут же пошел на попятный:

– А может, и не стоит. Думаю, не все любят яблоки. Или великанов.

– Нет, дело не в этом. – Тревога сменилась замешательством; и Никс нахмурила брови. Когда она заговорила, в ее голосе звучало разочарование.

– Что-то из сказанного или описанного тобой, – пробормотала она, – показалось мне неправильным. Не хотела бы я оказаться в тех местах. И дело вовсе не в великанах, Титании или Благом Дворе. Просто на мгновение я почувствовала глубокую тревогу, но, увы, не помню почему.

Нас прервал жужжащий звук. Я поднял голову и увидел трио пчелиных пикси-убийц Лудильщика, парящих в нескольких футах от нас; их большие черные глаза и медная кожа блестели в лунном свете, а взгляд был устремлен на меня.

Они держали что-то на серебряной цепочке, покачивающееся в воздухе и отбрасывающее блики света. Этот исполненный чар предмет распространял вокруг ауру туманных мрачных эмоций, пульсирующую под стать настоящему сердцебиению.

– Ух, как быстро, – восхитился я. – Знаете, ребята, если бы вы открыли ларек с сэндвичами, то стали бы самым популярным местом в Небыли.

Пикси не обратили на меня внимания. Жужжа, они подобрались ближе и бросили амулет в ладони Никс, который тут же замерцал, как потерянный светлячок. Она осторожно подняла руки и надела оберег себе на шею. Он ярко сверкнул на фоне ее черных кожаных доспехов – серебряное сердце с отверстием в форме полумесяца в центре. «Очень подходящий амулет», – подумал я.

Третья пикси метнулась к моему лицу – слишком близко для моего душевного спокойствия! – и, протянув сложенный лист бумаги, энергично им затрясла. Опасаясь, как бы она не порезала мне им глаз, я поспешил схватить его и развернул.

Насколько я мог судить, это был чек за оказанные услуги, с большой надписью: «Полностью оплачено», нацарапанной внизу красными чернилами. Не знаю, следовало ли сохранить его, или это была просто формальность, но я скомкал листок и сунул в карман толстовки. О том, что сказал Лудильщик, и о том, что я ему наобещал, я побеспокоюсь позже. Сейчас мы получили то, за чем пришли.

Наконец-то.

– Что ж, – жизнерадостно объявил я, взглянув на Никс. – Теперь, когда мы разобрались с этой помехой и нам больше не нужно беспокоиться о том, что в Железном Королевстве твоя кожа расплавится, готова ли ты встретиться с королевой?

Плавным жестом Никс спрятала кулон под доспехи и, поднявшись, накинула на себя плащ. Налетевший ветерок растрепал ее волосы, разметав их во все стороны, а показавшаяся из-за облаков луна заключила ее в туманный круг света. Посмотрев на меня с улыбкой, Забытая объявила:

– Думаю, что правильнее всего ответить – еще со вчерашнего дня.

Я усмехнулся, захваченный странным ощущением.

– Знаешь, для такого древнего существа ты определенно не похожа ни на одного Мудрейшего, которого я встречал, – заметил я, шагая рядом с ней по мосту. – Я ожидал, что ты будешь выражаться куда более высокопарно.

Никс одарила меня слишком знакомой ухмылкой и натянула на голову капюшон.

– Я быстро учусь.

Часть II

Летний двор

Несколько лет назад

Я был всецело поглощен придумыванием очередной хитроумной проделки с участием Титании и дюжины дикобразов, когда мне доставили письмо.

– Послание от его величества короля Оберона, – объявил явно нервничающий сатир, протягивая мне свернутый свиток. – Он желает встретиться с тобой в тронном зале сразу, как только получишь это сообщение. Тебе надлежит прекратить все свои проделки, планы или заговоры, которые замышляешь, и немедленно явиться на зов. Любое промедление карается по всей строгости, как и любая месть доставившему сей свиток.

Сатир напрягся всем телом, когда вышедший вперед дикобраз с любопытством обнюхал его копыта.

– Его в‐в-величество милостиво ожидает ответа, – продолжил сатир, пятясь от ковыляющих прямо на него дикобразов, издающих невнятные пищащие звуки. – Если до захода солнца ты не дашь ответ, лорд Оберон сочтет, что ты намеренно ослушался его, и примет соответствующие меры. Приятного дня, Плутишка Робин.

Сатир поспешно ретировался, и орава дикобразов, разочарованно вереща, вернулась к жеванию веток.

Я вздохнул, чувствуя одновременно радость и раздражение. Мы с королем Благого Двора уже не раз исполняли этот танец; его требования становились все более и более своеобразными, но я постоянно находил лазейки, чтобы не выполнять приказы. Я заглянул в свиток и обнаружил, что в нем, в основном, написано то же самое, что и прежде, лишь с большей конкретикой касательно кары, ожидающей меня в случае уклонения от зова.

Фыркнув, я скомкал свиток и кинул его ближайшему дикобразу, который с радостью им захрумкал, а вскоре полностью уничтожил. Как следует пораскинув мозгами, я, наверное, нашел бы способ не явиться к Оберону, но, по правде говоря, сам искал повод на некоторое время покинуть Летний Двор. В последнее время напряжение здесь просто зашкаливало, слухи о недавнем путешествии короля в мир смертных разрастались, распаляя Титанию и делая ее еще более невыносимой. Давненько я не видел ее настолько взвинченной, пожалуй, со времен знаменитого случая с ткачом Основой. Несколько простых фейри уже испытали на себе и ее гнев, и печально известный мелочный нрав.

Естественно, будучи хорошим шутом Летнего Двора, я замышлял нечто особенное, чтобы отвлечь ее внимание от действий мужа и обратить ярость на себя. Причем старался не ради Оберона; Титания все равно ничего не смогла бы ему сделать, но, приняв удар на себя (а она ненавидела меня со страстью тысячи солнц), я избавил бы от ее террора остальных придворных. Включая тех, кому не повезло служить ей напрямую.

Я также подозревал, что Благой Король догадался о моей затее. Будучи одним из любимых лакеев Лесного Царя, я в некоторой степени чувствовал себя защищенным от возмездия королевы, но, вероятно, его утомила необходимость постоянно объяснять, что он не будет ссылать меня за очередную неудачную каверзу. Хотя, если ходившие при дворе слухи правдивы, на сей раз Оберон сам виноват. Титания, конечно, славилась ревнивым сварливым нравом, но и Оберон не был чист как свежевыпавший снег. Поэтому ее гнев вполне оправдан.

Справедливо; пойду-ка посмотрю, чего хочет Летний Король. Может быть, благодаря его нынешнему заданию я сумею на некоторое время убраться из Фейриленда, например в пристанище смертных. Много времени прошло с тех пор, когда я в последний раз видел реальный мир, поэтому путешествие в Альпы или на залитый солнцем заморский остров звучало заманчиво.

Оберон находился в тронном зале, он сидел на одном из живых тронов, растущих из центра рощи. Неудивительно, что второе такое же кресло рядом с ним пустовало. Летняя Королева в данный момент с мужем не разговаривала и, хотя некоторые сочли бы эту новость приятной, фейри не любят, когда их обделяют вниманием. Благой Король мог некоторое время потерпеть, что супруга его избегает, но когда она удостаивала своим вниманием кого-то другого, а не его самого, он становился поистине страшен. В конце концов, он обижался и начинал ответные действия, которые ничем хорошим не заканчивались.

Не сочтите меня жалким лицемером, но объяснять все это повелителю фейри я не собирался – иронию он бы тоже не стал терпеть.

Лесной царь величественно восседал на своем троне, наблюдая за своими подданными. Проходя через скопление сплетничающих Летних дворян, я подумал, что выглядит он усталым. Заметив меня, фейри заволновались: пробираясь дальше в толпе, я спиной ощущал их подозрительные взгляды, но делал вид, что ничего необычного не происходит. При Благом Дворе это обычное дело: стоит только появиться Плутишке Робину, как все начинают нервничать.

Остановившись у подножия трона, я поднял глаза на Летнего Короля. Кланяться, становиться на колени или выказывать иные знаки почтения я не стал, а он меня за это не упрекнул. Для этого мы слишком хорошо друг друга знали.

– Плут, – скучающим тоном обратился ко мне Оберон. – Я вижу, ты наконец-то решил явиться на мой зов. Как, по-твоему, скучно при дворе?

– О, чрезвычайно, – с ухмылкой ответил я. – Как раз собирался оживить обстановку, но, боюсь, пастух дикобразов из меня никудышный. Так что, если у вас есть для меня задание, мой странствующий король, я буду рад его выслушать.

Оберон поморщился, не сумев сразу совладать с чувствами, и это выдавало, насколько сильно он был напряжен. Поднявшись, он посмотрел поверх моей головы на раскинувшийся перед ним двор и, прищурившись, вымолвил:

– Оставьте нас. – Его голос перекрыл все прочие шумы и разговоры. Некоторые дворяне так и подпрыгнули, встревоженные приказом, а король махнул рукой в сторону выхода. – Покиньте тронный зал, все вы, – приказал он. – Хочу поговорить с придворным шутом наедине.

Фейри бросали на него и на меня понимающие взгляды, но тут же повернулись и ушли, выскользнув через терновый туннель, обозначавший вход в рощу.

Оберон снова сел, потирая лоб, словно находил всех нас утомительными.

– У меня есть для тебя задание, Плут, – начал он, опустив руку и глядя на меня своими древними зелеными глазами. – Я бы не стал просить об этом никого, кроме тебя. Из всех моих Летних подданных ты больше других знаешь о мире смертных. Ты бываешь там чаще, чем кто-либо из Благого Двора.

– О, значит, я отправляюсь в мир людей. – Я усмехнулся, потирая руки. – Похоже, будет весело. А зачем? Шпионить за слугой Зимы, напомнить непокорному фейри, почему нельзя ослушаться своего короля, или стянуть какую-нибудь забавную древнюю штучку у одного из человеческих коллекцио– неров?

– Ничего из этого, – сказал Оберон. – И радоваться я бы на твоем месте не спешил, Плут. Видишь ли… – Он сделал паузу, сцепив пальцы под острым подбородком. – Это задание потребует от тебя не только отправиться в мир смертных, но и жить там.

Я моргнул.

– Что? – воскликнул я. – Вы меня изгоняете? Я еще даже ничего не сделал.

– Нет, – покачал головой Оберон. – Это не наказание, Робин, – заверил он меня. – Никто не отлучает тебя от Фейриленда. Но я требую, чтобы ты отправился в мир людей и не возвращался в Небыль в течение… некоторого времени.

– Сколь долгого?

– Не знаю. Возможно, нескольких лет. – Благой Король вздохнул, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на мою тревогу. – Мне нужно, чтобы ты нашел конкретного смертного, – продолжил он. – Человеческое дитя. Если ее обнаружат мои враги, то станут использовать против меня. Ты должен отправиться в царство людей, найти эту девочку и оберегать ее от всевозможных опасностей. Кроме того, тебе следует следить за тем, чтобы она не узнала о мире фейри и своем наследии. Она никогда не должна пересечь Завесу и попасть в Фейриленд. Ты понял?

– У-у-у, – простонал я. Внезапно все приобрело смысл. Значит, слухи о путешествии Благого Короля в мир смертных были истинной правдой. – Вы хотите, чтобы я стал для этой девчонки нянькой? – уточнил я, и Оберон прищурился. – Как долго она будет нуждаться в присмотре?

– Пока я не сочту иначе, – объявил Лесной царь в своей окончательной, бескомпромиссной манере. По крайней мере пока я не буду уверен, что ей ничто не угрожает и она сама не представляет угрозы.

Я застонал, и его голос стал чуть более успокаивающим.

– Не волнуйся, Плутишка Робин, – подбодрил он. – Если девочка никогда не попадет в Фейриленд, у нее будет вполне нормальная человеческая жизнь, а смертные живут недолго. В худшем случае, тебе придется оставаться в мире людей до тех пор, пока она не умрет.

– Похоже, мое мнение по этому вопросу никого не интересует, не так ли? – пробормотал я, но Оберон не потрудился ответить на этот вопрос. – Хорошо, я пойду на это, хоть мне не нравится такое положение дел. Где живет эта выдающаяся особа, и как я узнаю, что нашел именно ее?

– Ребенок был рожден от человеческой женщины, – пояснил Оберон, и в его голосе промелькнули тоскливые нотки. – На данный момент они живут в месте под названием Луизиана. Имя девочки, данное ей матерью, – Меган Чейз.

Глава 10

Наконец-то в Железном Королевстве

На этот раз обошлось без неприятностей. Хоть рыцари и метали в Никс острые, как кинжалы взгляды, они не пытались заговорить с нами или остановить, когда мы вошли в ворота и оказались на мосту. Глюка я тоже больше не видел, и, стоило миновать ворота, как присутствие стражников также перестало ощущаться. Путь в Железное Королевство был открыт, следовательно, можно не опасаться какого-либо противодействия.

Честно говоря, я был несколько разочарован. Та злобная, мстительная часть меня, которую я старался игнорировать, все еще хотела поквитаться с непреклонными Железными фейри, и мысль о том, что эти консервные банки будут валяться в грязи, как свиньи, заставила меня усмехнуться. Может, позже, когда мы закончим дела в Маг Туиред, я мог бы нанести Глюку и рыцарям небольшой визит. Напомнить им, почему фейри предпочитают не связываться с Плутишкой Робином.

– Опять у тебя на лице эта злая ухмылка, – заметила Никс. Мы все еще шли по мосту. Она легко запрыгнула на перила и зашагала вдоль края; задувающий из пропасти ветер трепал ее волосы и развевал плащ. – Если замышляешь возмездие, надеюсь, тебе хватит ума подождать, пока мы не увидим королеву. У меня такое чувство, что твои планы мести весьма обширны.

– Я и планы мести? – усмехнувшись, повторил я. – Месть – очень ничтожное занятие, моя добрая Забытая. Разве похоже мое лицо на лицо того, кто одержим местью?

– У тебя рога, копыта и ты улыбаешься, как лиса, которая только что обнаружила оставленный открытым курятник, – без колебаний ответила Никс. Она резко спрыгнула с перил и приземлилась прямо передо мной. На ее губах появилась вызывающая ухмылка, а освещенное лунным светом лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. – Вот и убеди меня, что ничего не замышляешь, Плутишка Робин.

Тут я едва ее не поцеловал. Инстинктивная реакция, правда. Я ведь Плутишка Робин, скандально известный Пак; я целовал бесчисленное множество красивых девушек, как людей, так и фейри. Грациозные нимфы, кокетливые сатиры, бесплотные сиды и наивные человеческие женщины в мире смертных – ни одна не могла устоять перед моим обаянием, как только я обращал его на нее. Доводилось мне целовать и русалку, трио растительных созданий и даже одну весьма разочарованную лягушку, которая мнила себя принцессой.

Поцелуи и сопутствующие им действия были настолько обычным явлением в Небыли, что их почти ожидали. А вот любви никто ни к кому не испытывал, даже в ретроспективе. Хотя некоторые фейри и привязывались друг к другу, вплоть до возникновения подлинных чувств, настоящая любовь требовала усилий, жертв и необходимости ставить другое существо превыше себя самого, чего почти никто в Фейриленде делать не умел. Поэтому, хотя я много целовался за долгие годы своей жизни в качестве Плутишки Робина, эти ласки ничего для меня не значили.

Конечно, не считая пары исключений. Самым значимым из них была королева, к которой мы прямо сейчас и направлялись. Принцесса, которую я потерял, которая выбрала вместо меня моего главного сопер– ника.

Никс не Меган. На самом деле, они настолько разные, что даже смешно. Но Забытая была самой красивой, опасной и интригующей фейри из всех, кого я знал. Мне стало интересно, что произойдет, если я поцелую ее. Приставила бы она нож к моему горлу? Или отрезала бы кое-что важное у меня между ног? А вдруг… ответила бы взаимностью?

Осмелюсь ли я рискнуть еще раз?

Прежде чем успел принять решение, послышались скрип, лязг и звяканье. Оглянувшись, я увидел, что к нам приближается повозка Лудильщика. Из-за своих сегментированных, как у насекомых, ног она была настолько похожа на массивного металлического паука, что я едва не перемахнул через перила, только чтобы не столкнуться с ней. Когда повозка доползла почти до середины моста, Никс плавно запрыгнула на столб, а я прижался спиной к деревянному парапету, чтобы пропустить эту железяку, которая, чихая дымом и оставляя за собой масляный след, с шипением проползла мимо, направляясь в сторону Железного Королевства.

– Конечно, не обращайте на нас внимания, мы просто уйдем с дороги, – крикнул я вслед повозке и взглянул на Никс. – Что-то он ужасно торопится. Может, спешит на званый вечер жестянок, на который нельзя опаздывать. А возможно, мстит мне за все те случаи, когда я наступал на муравьиное гнездо.

Никс не ответила. Она балансировала на столбе, прекрасно держа равновесие. Ветер ерошил ее волосы, а она смотрела вслед повозке со слабым изумлением в глазах.

– Вижу Железное Королевство, – пробормотала она.

Я мрачно улыбнулся, вспомнив собственный первый визит в столицу Железных фейри и те чувства изумления, волнения и тревоги, которые он вызвал.

– Да, – подтвердил я, гадая, как отреагирует Никс, когда увидит его вблизи. – Почти на месте.

* * *

Тинкерпорт, город с уморительным названием, раскинувшийся на другой стороне моста, первым встречал пришедших из Дикого леса гостей. По меркам городов, он был не очень большим; в то время как в великой столице Маг Туиред жили тысячи Железных фейри (в основном гремлины, но все же), в Тинкерпорте их было всего несколько сотен. Но стоило перейти по мосту и ступить на мощеные улицы за воротами, как в голове тут же возникала фраза из «Волшебника из страны Оз»: «Тото, мы больше не в Кан– засе».

Следом за ней приходила другая мысль: «О, черт!»

Во всяком случае, именно ее выражало лицо Никс, когда мы миновали медные ворота и вышли на главную улицу в центре города.

Тинкерпорт было трудно описать. Как будто рассеянный изобретатель взял свою коллекцию кусочков, деталей и металлических частей, разбросал по полу и таким образом создал город. Вдоль мощеных дорог выстроились здания, но не обычные каменные, деревянные или соломенные. Стены мерцали в угасающем лунном свете, шестеренки и зубчатые колеса вращались, открывая двери, флюгеры крутились, тут и там встречались беспорядочно торчащие и, казалось бы, бесполезные длинные трубы. Фонари прорастали прямо из земли, иногда изгибаясь под странными углами или закручиваясь вокруг дерева, как будто это было вполне естественно. Из вентиляционных отверстий и случайных воздуховодов с шипением вырывался пар, завиваясь спиралями или стекая в водосточные трубы, отчего над городом висела туманная дымка.

И, разумеется, здесь повсюду были Железные фейри. Эльфы-хакеры, зубчатые гномы, механические гончие, проволочные нимфы и пожиратели ржавчины – вот лишь некоторые из существ, которые ходили по дорогам или таились в тенях. И это я перечислил только тех, названия которых знал. Но по туманным улицам бродили и другие, еще более причудливые фейри. Несмотря на странности, у них была одна общая черта: всех их можно было сразу распознать как Железных фейри. У них имелось имя, и кто-то их знал – в отличие от Никс, которую никто не сумел бы окликнуть.

Надо отдать Забытой должное. Несмотря на то, что ее окружали – в буквальном смысле – самые кошмарные создания мира фейри, она сохраняла удивительное спокойствие. Я вспомнил свое первое путешествие в Железное Королевство, оно сопровождалось множеством восклицаний вроде «И-и-и!», «Жу-у-уть!» и «Ой, уберите от меня это дерьмо!». Возможно, это было как-то связано с преобладанием в Железных землях жукоподобных существ, но все же. То, что Никс не хваталась за оружие, впечатляло, хотя она закуталась в плащ и низко натянула капюшон, чтобы скрыть лицо.

– Ну, что скажешь? – спросил я, бросив на нее косой взгляд. – Это твое первое путешествие в Железное Королевство… Как ты опишешь его, когда вернешься домой?

– Как блестящее, – пробормотала Никс, и я насмешливо фыркнул. – По правде говоря, никогда не видела ничего подобного, – продолжила она. В ее голосе слышалась нотка потрясения, которую она старалась не показать. – Эти фейри… как они вообще существуют? Неужели современные люди мечтают о подобном?

– В значительной степени так и есть, – подтвердил я. – Железные фейри появились в результате одержимости человечества прогрессом и технологиями. Вот почему им так комфортно в мире смертных и почему они не исчезают, будучи отрезанными от Небытия. Железо и последствия банального неверия не оказывают на них никакого влияния.

– Понятно. – Никс рассматривала город своими золотыми глазами, уделяя внимание всему вокруг. – Однако то, что я вижу, не кажется достаточно большим для двора, – задумчиво протянула она. – Я так понимаю, Железной Королевы здесь нет?

– К сожалению, нет. – Я покачал головой. – Меган живет в столице, Маг Туиред, которая находится довольно далеко от границы. Но не волнуйся. Я не собираюсь топать туда пешком, особенно копытами, ведь есть другие, гораздо более удобные способы передвижения по Железному Королевству.

– Например, повозки? Я успела заметить несколько.

– Фу-у-у, точно нет, – вздрогнув, ответил я. – Разве ты не обратила внимание на отсутствие колес, вместо которых у них ноги, похожие на паучьи лапки? Я не поеду в Маг Туиред в жуткой паучьей железяке. – Почувствовав зуд на коже, я почесался, представляя, что по моим рукам ползают жуки. – В Железном Королевстве и правда все виды транспорта похожи на насекомых. Это как самый ужасающий в мире парк развлечений. Нетушки, никакого паучьего такси до столицы!

Никс вздернула бровь – этот жест означал, что ей весело, – но предпочла не комментировать мою вполне понятную боязнь арахнид.

– Что ты в таком случае предлагаешь?

– Поехать на поезде.

Никс нахмурилась.

– Я не знакома с этим… поездом, – сказала она. – Он как карета?

– Ну, я, конечно, мог бы тебе рассказать, – с ухмылкой отозвался я, – но зачем портить сюрприз? – Никс продолжала хмуриться, и я на всякий случай попятился. – Ой, перестань! Тебе обязательно нужно увидеть его своими глазами.

Железнодорожная станция находилась на окраине Тинкерпорта: приподнятая деревянная платформа и уходящие вдаль железнодорожные пути. Едва Меган стала королевой, тут же затеяла строительство обширной транспортной системы, протянувшейся во все уголки Железного Королевства. Я уже пару раз ездил на поезде, и должен сказать, что не отказался бы иметь нечто подобное в Диком лесу или Аркадии. Пробираться по зарослям пешком, борясь с непогодой, растительностью и всем, что подумывало тебя съесть, иногда было делом чертовски утомительным.

На платформе у железнодорожного полотна ждали всего несколько Железных фейри, в основном сидя на многочисленных скамейках. Один вертлявый парень в кривом цилиндре, который был вдвое выше обычного, примостился на самом краю платформы и высматривал на рельсах паровоз, который еще не появился. Я поймал несколько странных взглядов от ожидавших поезд фейри; похоже, что даже при более легком доступе к Железному Королевству не многие традиционные фейри сочли бы его отличным местом для отдыха. А поскольку мы с Никс, похоже, были единственными представителями старокровцев во всем городе, мы чрезвычайно сильно выделялись. Трио похожих на гномов фейри, но с челюстями наподобие стальных капканов, наблюдали за нами из-за угла платформы, перешептываясь между собой.

– Я чувствую себя сатиром, угодившим в логово красных колпачков, – пробормотала стоящая рядом со мной Никс, которая тоже заметила наших зубастых наблюдателей. – Надеюсь, они не решат устроить неприятности, пока мы едем в этом твоем поезде.

– Вот уж не знаю. – Я усмехнулся, чувствуя, как во мне снова разгорается злорадство. – Это может быть весело. Правда, они быстро поймут, что откусили больше, чем могут прожевать.

– Я бы предпочла, чтобы у меня ничего не откусывали.

Я весело фыркнул, и тут с пронзительным свистом к станции подошел ржавый черный железный паровоз и остановился у платформы, отдуваясь и выпуская дым, как запыхавшийся дракон. Никс вздрогнула и, поспешно спрятавшись за моей спиной, выглянула поверх плеча. Поезд хрипел, кряхтел и кашлял, разбрасывая повсюду хлопья сажи.

– Что это такое? – пробормотала она, глядя на огромный пыхтящий двигатель одновременно с опаской и благоговением. – Какой-то железный монстр? Он живой?

– Это, – объявил я, с усмешкой оглядываясь на нее, – и есть наш поезд в Маг Туиред.

– Это поезд? Почему ты не сказал мне, что… – Она прищурилась. – Ты просто хотел посмотреть на мою реакцию, да?

– Было бы забавно, если бы ты попыталась проткнуть его мечом… – Я поморщился, получив удар по ребрам. – Все равно оно того стоило.

В поезде было много свободных мест, но не совсем пусто. Похоже, Маг Туиред был популярным местом назначения. Железные фейри сидели поодиночке или небольшими группами. Пока мы шли по проходам, за нами следовали любопытные, настороженные и слегка враждебные взгляды, но я изо всех сил старался их не замечать. Найдя относительно тихий уголок, со вздохом опустился на скамью и положил ноги на сиденье напротив. Копыта стукнулись о край, заставив меня вздрогнуть.

– Уф, к этому придется привыкать. Надеюсь, Меган не испугается, когда меня увидит. Черт, надеюсь, что Ледышка сгоряча не натворит дел. – Я ненадолго замолчал и продолжил: – Хотя нет, это было бы уморительно.

Прислонившись к окну со скрещенными на груди руками, Никс посмотрела на меня в упор.

– Кто такой этот Ледышка, о котором ты все время упоминаешь?

– Муж Железной Королевы. – Я сцепил ладони на затылке, изображая позу ленивой беззаботности, что резко контрастировало с внезапной колючей горечью, разрывающей меня изнутри. – Третий сын Мэб, королевы Зимнего Двора. Его настоящее имя – Эш, но Ледышка подходит ему гораздо больше. Сама увидишь, когда мы с ними встретимся.

Поезд тронулся, и вскоре огни Тинкерпорта остались позади. По мере того, как паровоз набирал скорость, удаляясь от города, за окном открывались все новые виды на огромное скалистое пространство: зубчатые утесы, силуэты которых вырисовывались на фоне темно-синего неба. Луна висела очень низко над одной из вершин, а звезды начали исчезать. Скоро в Железном Королевстве наступит рассвет, чему я был несказанно рад. После темноты Междумирья и вечных сумерек Дикого леса мне не терпелось снова увидеть солнце.

Растянувшись на скамье, я зевнул.

– Устраивайся поудобнее, – сказал я все еще стоящей у окна Никс. – Не знаю точно, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до столицы, но Маг Туиред находится недалеко от центра Железного Королевства, так что это может случиться не скоро. Сейчас самое время вздремнуть.

– Как ты можешь спать? – понизив голос, воскликнула Забытая, наградив меня странным взглядом. – Мы в Железных землях, заперты в металлической коробке, набитой десятками Железных фейри. Заснуть у меня никак не получится.

– Как хочешь. – Я еще больше ссутулился на скамейке и зевнул. – У меня такое чувство, что, когда доберемся до Маг Туиред, отдохнуть нам не удастся, поэтому я собираюсь прикорнуть сейчас, пока есть такая возможность. Кричи, если какая-нибудь тварь попытается сожрать мое лицо.

Никс покачала головой, а затем, скрестив руки на груди, отвернулась и уставилась в окно.

Я откинулся назад и закрыл глаза, отгородившись от остального мира. На самом деле я не так уж и устал, но, когда Забытая упомянула Эша, внутри меня всколыхнулась трясина обиды, и резко расхотелось продолжать этот разговор. Впервые за долгое время я почувствовал, что лучше вообще ничего не говорить. Оставалось надеяться, что воспоминания поблекнут и унесут с собой гнев и враждебность.

Поезд мчался в ночи. Никто из пассажиров нас не беспокоил; казалось, они либо заснули, либо держались в стороне. Я дремал, но при этом знал, что Никс так ни на минутку и не присела, до самого рассвета продолжая свое молчаливое бдение у окна.

Я почувствовал момент, когда из-за далеких гор показалось солнце, лучи которого согрели мое лицо и защекотали веки.

Вдруг раздался сдавленный хрип, от которого у меня кровь застыла в жилах. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Никс, пошатываясь, отходит от окна. Ее лицо было бледным, глаза остекленели от боли. Прижимая руку к груди, она покачнулась и упала на колени на деревянный пол.

– Никс. – Поспешно убрав копыта со скамьи, я опустился рядом с ней и положил ладонь ей на руку. Забытая вздрогнула, ее кожа была холодной в слабых лучах солнечного света, проникающих через окно, и моя тревога усилилась. – Эй, поговори со мной. Что происходит?

– Я… я не знаю. – Ее голос был едва различимым шепотом, как будто для более громких звуков ей не хватало сил. – Чувствую себя странно. Слабой. – Она содрогнулась и положила руку на пол, как будто комната кружилась. – Что со мной происходит? Это… железная болезнь?

Мои чувства обострились. Оглядевшись по сторонам, я убедился, что незамеченными мы не остались. Фейри, которые еще несколько секунд назад дремали или смотрели в окно, занимаясь своими делами, теперь заинтересовались нами. Все повернули головы в нашу сторону, устремив на нас взгляды, в которых сквозило отнюдь не мимолетное любопытство. В уставившихся на Никс глазах отражалось напряженное внимание или голод, что заставило меня напрячься. Жители Железного Королевства, хоть и утверждали, что они куда более цивилизованные, чем Лето или Зима, все же были фейри. А фейри чувствуют слабость точно так же, как акула – запах крови. Я видел, как их хищная натура пробуждалась в расчетливых, оценивающих взглядах, прикидывающих, насколько легко будет с нами справиться. Три капканных гнома, сидевших в конце вагона, выглядывали из-за спинки сиденья и следили за нами напряженными взглядами.

Было бы здорово очутиться сейчас в каком-нибудь другом месте.

– Никс, – сказал я, обернувшись к Забытой. Мне показалось, или она стала еще бледнее, чем раньше, превратившись практически в потустороннюю сущность? – Не хочу тебя пугать, но нам нужно выбираться отсюда. Встать сможешь?

Сжав челюсти, она рывком кивнула и поднялась на ноги, слегка покачиваясь.

– Иди первым, – велела она мне. – Я прямо за тобой.

Шагнув в проход, я опасно улыбался любому Железному фейри, пожелавшему перехватить мой взгляд. Пусть только попробуют что-то сделать! Они оставались на своих местах, хотя и сверкали глазами при виде Забытой у меня за спиной, и от желания достать кинжалы у меня чесались пальцы.

– Не смотри, – пробормотала Никс, ее голос был низким и напряженным. – Кто-то увязался за нами.

Я тут же оглянулся и увидел, что три капканных гнома соскользнули со своих мест и последовали за нами по проходу, как собаки за раненой пумой, учуявшие запах крови, но осознающие, что нельзя подходить слишком близко. Я ощутил раздражение, граничащее со смертельной опасностью. Эти ребята просто напрашивались на встречу с прежним Плутишкой Робином, который в своем нынешнем настроении не был склонен к любезностям. К сожалению, если я как-то отреагировал бы на угрозу со стороны гномов, это могло спровоцировать остальных фейри в вагоне, и тогда они всем скопом бросятся в атаку. В таком тесном помещении подобная стычка может очень быстро привести к настоящей бойне. Будь Никс в обычной своей форме, я бы не тревожился. Но она явно страдала от какого-то таинственного недуга, и я больше беспокоился о том, как доставить ее в безопасное место, чем о том, чтобы у кучки хищных гномов навсегда заклинило челюсть.

Я сдвинул в сторону разделительную перегородку и шагнул в следующий вагон, который неожиданно оказался таким же переполненным, как и первый. Как только Никс переступила порог, еще больше фейри поднялись со своих мест, устремив на нее внимательные хищные взгляды.

Пока мы шли по проходу, я продолжал зловеще ухмыляться, глядя вокруг жестко и вызывающе. «Только попробуйте что-нибудь выкинуть, – мысленно обращался я к присутствующим. – Дайте мне повод, и я оторвусь как следует».

Мы почти добрались до конца второго вагона, как неожиданно из купе вышел крупный фейри и шагнул в проход, преграждая нам путь. Одетый в кожаную куртку, он был огромным и мускулистым, со стальными сухожилиями под темной кожей. На его плечи, как грива, опускались густые дреды, сплетенные не из волос, а из витых кабелей. Хоть его глаза и были скрыты за светоотражающими солнцезащитными очками, я чувствовал на себе его напряженный, испепеляющий взгляд.

Остановившись, я с ухмылкой посмотрел на громилу.

– Ну, здравствуй, – поприветствовала я, чувствуя, как на кончиках пальцев начинают потрескивать Летние чары. – Ты ведь не захочешь убраться с дороги, верно?

– Плутишка Робин! – прогудел фейри низким голосом, от которого пол завибрировал у меня под копытами. – Неужели ты меня не узнаешь?

– Эм-м-м… – Я заколебался. Знавал я одного фейри, который напоминал этого бегемота. Но он был мертв, пожертвовал собой, чтобы спасти Меган в войне с Лжекоролем. Хотя они и были похожи, это точно был не он. – Боюсь, что нет. Мы прежде встречались?

Фейри вздохнул, выпустив из ноздрей струйку дыма. Сняв очки, он посмотрел на меня красными, как горящие угли, глазами.

– Углеед, – подсказал он, и в моем мозгу наконец забрезжил лучик узнавания. – Мы встретились на Обсидиановых Равнинах во время войны с Лжекоролем. Мы с моим стадом несли Железную Королеву и ее товарищей в бой. Правда, в то время я был в другом обличье.

– Ах да. – Я прищелкнул пальцами. – Припоминаю. Тогда ты был конем.

Он очень по-лошадиному фыркнул, выпустив в воздух над нашими головами еще одну струйку дыма.

– Мне стало интересно, из-за чего поднялся такой переполох, – добавил он, оглядывая вагон с беспокойными фейри, которые все еще смотрели на нас любопытными, голодными глазами. – Конечно, это ты, Плут. Что за проказу замышляешь на этот раз?

– Я ни в чем не виноват! – Я поднял палец. – Ехал себе тихо и мирно в Маг Туиред да радовался. – Затем оглянулся на Никс и сжал челюсти при виде ее бледной кожи и остекленевших глаз, хотя она и старалась не показывать этого. – Но моя подруга чувствует себя не лучшим образом, и некоторые из здешних пассажиров сочли это за приглашение вести себя как засранцы. Я пытаюсь отвести ее в тихое место, подальше от острых зубов.

– Хм. – Багровый взгляд Железного фейри переместился на Никс, оценивая ее. – Ты ведь понимаешь, что она Забытая, – объявил он, и это был не вопрос, а простая констатация факта.

– Да ты что? – притворно ахнул я, хватаясь за сердце. – Вот это да! Хочешь сказать, что все это время она была Забытой? Ну какой же я глупый. – Углеед снова фыркнул, а я закатил глаза. – Итак, теперь, когда мы установили очевидное, может, все же уберешься с дороги, чтобы я мог допросить эту коварную Забытую в каком-нибудь безопасном тихом месте?

Углеед что-то буркнул, но все же развернул свое огромное тело так, чтобы мы могли пройти.

– Займите купе в углу, – сказал он, глядя на сгрудившихся позади нас фейри. – Я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил. При одном условии, Плут. – Он поднял свой мясистый палец. – Когда доберемся до столицы, ты расскажешь мне, что происходит и почему ты на самом деле здесь. Договорились?

Обычно слово «договорились» вызывало у меня подозрение и тревогу. Я избегал заключать всякого рода сделки и соглашения, если только не был абсолютно уверен, что меня не надуют. Но Железные кони имели репутацию праведных и благородных, они поддерживали ценности своего прародителя, Железного Коня, который был моим другом, пока не принес себя в жертву. Кроме того, то, что Жестянка 2.0 позаботится о нашей маленькой проблеме с хищными фейри, было замаскированным благословением. Он избавит нас от гномов, и мне не придется выворачивать этот поезд наизнанку, прежде чем доберемся до сто– лицы.

– Договорились, – согласился я, и Железный фейри кивнул. Посторонившись, он подождал, пока мы пройдем, и встал в центре прохода, скрестив руки и злобно глядя на троицу гномов. Мы с Никс скрылись в купе, и она опустилась на сиденье, прикрыв глаза, словно защищаясь от слишком яркого света.

– Никс. – Я сел напротив, взял одну ее бледную руку и легонько сжал. Она была холодной на ощупь, что не могло не беспокоить. – Эй. Поговори со мной. Ты в порядке?

Забытая устало кивнула.

– Настолько хорошо, насколько можно ожидать, – сказала она почти шепотом. Уронив руку, она открыла глаза, и тут ее пронзила дрожь. Она нахмурилась. – Теперь я вспомнила. Я знаю, что со мной происходит.

Ее потускневший золотистый взгляд устремился к окну и к поднимающемуся над далекими горами солнцу.

– Я и мои сородичи были фейри тьмы, – начала она, – черпающими силу от лунных фаз. Когда Госпожа посылала нас убивать, соглашение длилось всего одну ночь. Именно столько времени было в распоряжении нашей жертвы, чтобы убежать от нас и получить шанс выжить. Когда всходило солнце, мы теряли свою силу, и соглашение заканчивалось. Если жертва доживала до рассвета, то становилась свободной. – Она ненадолго замолчала, и в ее глазах промелькнуло затравленное выражение. Затем она покачала головой. – За все годы моего служения Госпоже такое случилось лишь однажды.

– Значит, ты не переносишь солнца? Как вампир?

– Дело не в том, что оно причиняет мне боль, – продолжила Никс. – И я понятия не имею, что такое вампир. Но, когда встает солнце, я становлюсь слабее и лишаюсь своих чар. – Она заколебалась и нахмурилась. – Честно говоря, не знаю, что произойдет, если я останусь под прямыми солнечными лучами надолго. В Диком лесу вечные сумерки, а в мире смертных я бывала очень редко. – Ее взгляд стал расфокусированным, она приложила руку к стеклу и стиснула зубы, когда лучи солнца коснулись ее пальцев. – Может быть, оно сожжет меня в пыль. Или я просто исчезну. – Она понизила голос, так что он стал почти неслышным, но все равно колол меня ледяным копьем в живот. – Вероятно, это и к лучшему, – пробормотала она. – В любом случае, мне здесь не место.

– Нет, этого не случится, – заверил я, заставив ее моргнуть. – Если уж на то пошло, я сделаю тебе зонтик, чтобы оберегал от солнца. Тебе не разрешается угасать прямо у меня на глазах, ни теперь, ни в будущем, ясно?

Она моргнула, и я одарил ее яростной улыбкой, продолжая держать ее руку в обеих своих.

– Когда-то я знал кое-кого вроде тебя, – продолжил я, удивляясь, зачем я ей это рассказываю. – У него было проблемное прошлое, и он был не слишком высокого мнения о себе, думал, что никто не будет скучать по нему, если когда-нибудь его не станет. Но он ошибался. Даже в Фейриленде были те, кто скучал по нему, те, чьи жизни он изменил. И если ты думаешь, что я позволю тебе раствориться в небытии без борьбы, значит, ты плохо меня знаешь.

Мгновение Никс смотрела мне в глаза, потом без предупреждения наклонилась и прижалась своими прохладными губами к моим.

На секунду я застыл, пораженный. Но лишь на секунду. Оказывается, я давно этого хотел, просто не думал, что Никс возьмет инициативу на себя. Закрыв глаза, я вернул поцелуй, чувствуя, как желудок скручивается в крендель.

Он длился недолго. Я бы предпочел, чтобы наши губы ласкали друг друга до самой станции Маг Туиред, но Никс слегка отстранилась, оставив меня сидеть на полу поезда. Открыв глаза, я встретил ее взгляд и увидел, как уголок ее губ дрогнул в полуулыбке.

– Не воспринимай это слишком серьезно, – мягко предупредила она. – Я просто хотела… Я признательна тебе, вот и все. За то, что ты сделал, чтобы я оказалась здесь.

– Значит, это была просто благодарность без слов благодарности?

Она поморщилась. Эта фраза, даже эти слова, были запретными среди фейри. Сказать «спасибо» было равносильно тому, чтобы записать себя в должники. Но долгое пребывание среди людей, которые не наделяли эти слова подобным смыслом, несколько притупило мою реакцию на нее. Потянувшись вверх, я запустил пальцы в ее длинные серебристые волосы и улыбнулся.

– Не за что, – сказал я ей. – Если у тебя когда-нибудь снова возникнет желание поблагодарить меня, я всегда готов.

– Не зазнавайся, Плут. – Никс поднялась, натягивая капюшон. – И не думай, что ты в безопасности. Солнце зайдет всего через несколько часов.

Я выпрямился и понял, что, за исключением Углееда, все еще стоящего в центре прохода со скрещенными руками, мы были одни в вагоне. Остальные фейри сочли за благо ретироваться, подгоняемые разъяренным взглядом огромного Железного фейри. Я видел, как некоторые заглядывали в дверь соседнего вагона, но ближе не подходили. Стоявший к нам спиной Углеед фыркнул, и вокруг его головы взметнулось облачко пара.

– Вы двое уже закончили?

Наверняка не скажу, но мне показалось, что скрытая капюшоном Никс покраснела. Я широко ухмыльнулся и сцепил руки на затылке.

– Завидуешь, Жестянка? – пробурчал я. – К чему такая спешка? Все равно мы не сможем добраться до столицы быстрее поезда.

– Не сможем, – согласился Углеед, оборачиваясь. – Но мы приближаемся к довольно важной вехе в Железном Королевстве. Как тот, кто сражался с первым Железным Королем, самым первым, кто звался этим именем, я подумал, что ты захочешь это увидеть.

– А ты, никак, решил поиграть в экскурсовода, Жестянка? Это так мило с твоей стороны. У тебя есть рекламные проспекты?

Углеед проигнорировал мой выпад, уставившись в окно, точнее, на что-то за стеклом. Когда Железный фейри снял солнечные очки, в его горящих красных глазах светилось торжественное уважение. Я проследил за его взглядом и тут же замолчал.

В центре плоской пыльной равнины возвышалась башня, зубчатые металлические стены которой освещало солнце. Большая ее часть лежала в руинах, разбитыми и сломанными обломками вокруг корней и ствола огромного дерева, которое взмывало в воздух, поднимаясь над разрушающимися стенами и упираясь в небо. Само дерево – массивный дуб с огромными шишковатыми ветвями и широкими листьями – сверкало и переливалось на солнце, словно было сделано из жидкого металла. Даже после стольких лет при виде его по моему позвоночнику бежали мурашки.

Никс тоже посмотрела в окно и тихо ахнула при виде руин и гигантского дерева.

– Это место силы, – тихо сказала она. – Я чувствую это даже отсюда.

Углеед ничего не ответил, его молчание выражало мрачное благоговение, поэтому она повернулась ко мне и шепотом спросила:

– Что это?

– Башня Машины, – пробормотал я, чувствуя прилив воспоминаний из более темной эпохи. – Именно там все и началось.

Глава 11

Маг Туиред

Маг Туиред был все таким же причудливым, каким я его запомнил. А уж я на своем веку каких только странностей не повидал! Дикий лес постоянно меняется, а вот при Летнем и Зимнем Дворах обстановка была необычной, но ожидаемой. Например, можно с уверенностью сказать, что в Тир-на-Ног будет достаточно холодно, чтобы щетина на подбородке превратилась в ледышки, а Летний Двор окажется полон резвящихся Благих фейри, которые либо превратят вас в розовый куст, либо заставят танцевать до смерти. Довольно стандартно, на самом деле. После стольких лет посещения обеих территорий меня уже мало что удивляло.

Столица Железного Королевства, напротив, все еще вызывала дрожь предвкушения.

Это был огромный город, в котором смешалось старое и новое, Средневековье и современность. Или, возможно, лучше сказать, Средневековье и стимпанк. Мощеные дороги, обрамленные рядами фонарных столбов, тянулись вдоль зданий, представлявших собой смесь всех строительных материалов, какие только можно придумать. Каменные и кирпичные хижины соседствовали с особняками, будто сошедшими со страниц викторианского романа в стиле стимпанк; их крыши были утыканы медными трубами и флюгерами.

На улицах и тротуарах было не протолкнуться от Железных фейри, которые перемещались пешком или в повозках; нельзя пройти и десяти футов, чтобы не увидеть висящего на стене или сидящего на фонарном столбе гремлина – крошечное недоразумение с острыми, как у летучей мыши, ушами.

– Итак, – объявил Углеед, когда поезд, пыхтя и выпуская пар, начал замедлять ход. – Вот мы и прибыли в Маг Туиред. Давай, Плут, рассказывай, что тебя сюда привело.

Я пожал плечами.

– Верно, такова была часть сделки. Вот только… – Я усмехнулся. – Ты не уточнил, когда именно я должен тебе рассказать. Сейчас, позже, через десять лет? – Я заложил руки за голову, не переставая ухмыляться. – Нужно следить за выбором слов, друг мой. В противном случае кто-нибудь куда более беспринципный, чем я, сильно тебя надует.

Железный фейри сверкнул глазами.

– У меня нет ни времени, ни желания играть в словесные игры со старокровцем, – прорычал он. – Наряду с Зимним принцем во время войны ты был одним из ближайших соратников королевы. Мы сражались на одной стороне, и первый полководец королевы хорошо о тебе отзывался. – Фыркнув, он вскинул голову и окинул меня надменным взглядом. – Я думал, что Плутишка Робин – благородный фейри, который не опустится до коварства, подобно интриганкам-фукам.

– Ох, остынь, Жестянка. – Я поднял обе руки. – Я же не отказываюсь все тебе рассказать. Просто это довольно деликатная тема, и я бы не хотел, чтобы какой-нибудь случайный гремлин нас подслушал и распустил слухи по всему городу. – Кивком головы я указал в сторону огромного замка, возвышающегося над остальными строениями. – Хочешь подробностей? Пойдем с нами во дворец. Там сможешь услышать всю историю.

Он протяжно недовольно заржал, выпустив из ноздрей облачка пара.

– Хорошо, – хмыкнул он. – Я все равно собирался просить аудиенции у Железной Королевы. Полагаю, нам действительно стоит отправиться во дворец вместе.

Никс, глядевшая в окно на сверкающий город и толпы снующих по нему Железных фейри, испустила глубокий вздох, словно готовясь к тому, что должно произойти.

Я обеспокоенно взглянула на нее.

– Справишься?

Она кивнула, потянувшись рукой к амулету под плащом.

– Надеюсь, не превращусь в туман и не вспыхну пламенем.

Я взял ее за другую руку и пожал.

– Держись поближе ко мне и Жестянке. Если кто-нибудь осмелится взглянуть на тебя хоть краем глаза, я засуну ему в штаны барсука.

Толпы фейри расступились перед Углеедом, когда он вышел из вагона поезда на мощеные улицы Маг Туиред. Одного его роста было достаточно, чтобы большинство сделало несколько шагов назад. Он действительно очень напоминал Железного Коня – его более тихую и более социальную версию. Первый вожак стада был крупным, неповоротливым, и голос у него был как у тубы, на которой играют через мегафон в трех дюймах от уха. Но у него был тот же благородный нрав, та же гордая, почти властная галантность. Я догадался, что большинство, если не все, Железные кони в этом отношении похожи на своего прародителя.

– Хм. – Углеед выдохнул облачко дыма, осматриваясь по сторонам, и его взгляд остановился на далеком дворце, видневшемся над городскими крышами. – Давненько я не был в Маг Туиред, – пробормотал он. В этом заключалось еще одно отличие. Железный Конь был просто не способен говорить тихо, тем более бормотать, даже если бы от этого зависела его жизнь. Его голос всегда напоминал трубный глас. – Сколько здесь жителей! – добавил он, поднимая руку, когда маленький, похожий на грызуна фейри обогнул его и скрылся в переулке. – Как это фейри ютятся в зданиях, имеющих по несколько этажей? Лично я предпочитаю ширь Обсидиановых Равнин. – Он покачал головой и повернулся к нам, прищурив свои горящие глаза. – Твоя Забытая не отбрасывает тени, Плут, – заметил Углеед. – Скорее всего это не к добру.

Встревоженный, я взглянул на Никс и понял, что он прав. Она молча стояла в плаще с капюшоном, освещенная проникающими между зданиями солнечными лучами. Я видел на земле собственную тень, рядом с ней – громадную тень Железного фейри, но под Никс зияла пустота, как будто свет проходил сквозь нее.

– Черт, – прорычал я. – Ей нужно убраться с солнца. Нам следует как можно скорее добраться до дворца. Черт побери еще раз, это, похоже, означает, что мне придется ехать в одной из этих жутких паучьих повозок.

Углеед вздохнул, окутав всех нас дымом.

– Ждите здесь, – велел он, делая шаг назад. – Я скоро вернусь. Без меня никуда не уходите.

Он повернулся, нырнул в узкий переулок позади нас и скрылся в клубах пара.

Никс задрожала и сползла по стене вниз, пока не села у здания, подтянув колени к груди и закрыв лицо капюшоном. Стараясь не слишком навязываться, я шагнул к ней, прикрывая ее от солнечного света своим телом и пытаясь принести ей облегчение. Из‐под капюшона раздался тихий печальный смешок, хотя она не подняла головы.

– Кто бы мог подумать, – пробормотала она, – что в Железном Королевстве меня убьет вовсе не железо. – Она вздохнула, и я заметил блеск ее золотистых глаз в глубине капюшона. – Похоже, я все-таки не пойду с тобой в Летний Двор, Плут.

– Ну, это все равно не самое захватывающее место в мире. – Я присел рядом с ней и положил ладонь на ее руку, чтобы убедиться, что она еще жива. – Вместо этого мы отправимся в Тир-на-Ног. Как ты относишься к ледяным змеям, метелям и забивающемуся в нос снегу?

– Звучит холодно. – Никс подмигнула мне, и между ее бровями образовалась складка. – Разве Зимний Двор не находится во владении Мэб? Боюсь, ей не понравится, если Летний фейри вздумает прогуляться по Неблагим землям.

– И именно это, Девочка-убийца, делает подобное путешествие таким заманчивым.

Нас прервал лязгающий звук. Я повернулся как раз в тот момент, когда из клубов пара в переулке появился огромный черный Железный Конь. Шипя поршнями и вращая цилиндрами, это громадное железное существо остановилось в нескольких шагах, нависнув над нами. На меня уставились горящие красные глаза, а сквозь щели и отверстия в брюхе мерцали языки пламени, заставляя плавиться окружающий воздух. Он щелкнул хвостом так, что железные тросы звякнули о шкуру, и с фырканьем запрокинул голову.

– Ну? – нетерпеливым голосом окликнул нас Углеед. Он поднял копыто и ударил ногой по тротуару, выбив сноп искр. – Вы двое так и будете сидеть и пялиться на меня, или все же сядете мне на спину?

Я поморщился, вспомнив, когда в последний раз ездил верхом на Железном Коне. Это было несколько лет назад, в битве с Лжекоролем. Мы тогда знатно надрали противнику задницу, но после сражения особого счастья я не испытывал. А Никс в ее состоянии и вовсе нельзя было терять ни крохи оставшихся у нее сил.

– Знаешь, возможно, нам стоит просто пойти пешком.

– Я думал, вы хотите добраться до дворца побыстрее. – Углеед посмотрел на Никс, которая по-прежнему сидела, привалившись к стене, и взмахнул хвостом. – Либо со мной, либо на свой страх и риск садитесь в паучью повозку.

– Все нормально. – Никс поднялась на ноги и посмотрела на Железного фейри. – Если ты сможешь быстро доставить нас во дворец, я выдержу. Вперед.

Углеед кивнул и, согнув передние ноги, опустился на колени, облегчая нам задачу. Даже ослабевшая и чувствующая себя не лучшим образом, Никс с легкостью запрыгнула на него. Взглянув на меня и слабо улыбнувшись, она протянула мне руку.

– Идешь, Плут?

Я закатил глаза.

– Опять у меня будет сыпь в самых неподходящих местах, – вздохнул я и взял ее за руку, позволяя затащить себя коню на спину. Углеед с фырканьем вскочил на ноги, и я вскрикнул, когда подошвы ног опалили языки пламени. – Эй, Жестянка, перестань так тяжело дышать, а? Я вполне смогу прожить оставшуюся жизнь без поджаренных пальцев ног.

Углеед запрокинул голову и взглянул в сторону далекого дворца. Под его железной кожей сокращались мощные мышцы.

– Держитесь, – рассеянно сказал он.

– Держаться? – хмуро переспросил я. – За что? Седла-то на тебе нет.

Никс покачала головой.

– Просто держись за меня, Плут, – велела она.

Углеед с низким ржанием взвился на дыбы и рванул с места, едва не сбросив меня. Я наклонился вперед и обхватил руками талию Забытой, чувствуя, как ее стройное тело прижимается к моему. У меня скрутило желудок и участилось сердцебиение, когда шаг Углееда удлинился, а Никс припала к его спине. Ее капюшон откинулся назад, и пряди серебристых волос защекотали мне лицо, прохладные и мягкие, как шелк.

– О да, это определенно лучше седла, – усмехнулся я, положив подбородок ей на плечо. – Я мог бы привыкнуть к этому… – Она ущипнула меня за ногу. – Ой. Ладно, затыкаюсь.

* * *

Поездка во дворец выдалась короткой, но очень жесткой. Углеед, как казалось, обладал неограниченной выносливостью; его железные копыта стучали по дороге, когда он скакал по улицам Маг Туиред, уворачиваясь от фейри, телег, торговцев и повозок. Он был похож на нью-йоркского таксиста, для которого автомобильные полосы – всего лишь один из возможных вариантов, а тротуар – реальный шанс объехать пробки. Чудом избежав нескольких столкновений, мы наконец оказались на свободной дороге, поднимающейся на крутой холм, на вершине которого находился дворец Железной Королевы.

Наш доблестный конь остановился недалеко от дворцовых ворот, отдуваясь и хрипя, как подъезжающий к станции поезд, и извергая пар, точно гейзер. Вход во дворец охраняли Железные рыцари в блестящих доспехах, чьи металлические мечи и нагрудные пластины сверкали на солнце.

Я с ворчанием соскользнул со спины нашего пыхтящего скакуна и спрыгнул на булыжную мостовую, испытывая облегчение оттого, что снова оказался на твердой земле. От пара и влажности мои волосы встали дыбом, словно пух одуванчика. Никс изящно перекинула ногу через спину коня и спешилась, даже не споткнувшись.

– Что ж, – заметил я, уперев руки в бедра и глядя на высоченный дворец из камня, стекла и стали, – вот мы и на месте.

Я почувствовал пульсацию Железных чар за спиной – это Углеед сменил лошадиный облик на человеческий. Однако кожа на его руках и плечах все еще дымилась, создавая впечатление, что он горит.

– Я так понимаю, тебя и Забытую ждут, Плут?

– Нет, – весело ответил я. – Ни в малейшей степени.

Железный фейри нахмурился.

– Тогда как же ты собираешься попасть на прием к Железной Королеве?

Никс сдержанно усмехнулась.

– Мы снова пройдем через парадные ворота, не так ли? – со вздохом спросила она.

– Ты говоришь так, будто уже проделывала такое раньше.

– Да, и в прошлый раз отлично получилось.

– Плутишка Робин?

Мы подняли головы. К нам направлялся стражник, он не был настроен агрессивно или враждебно, но у него определенно имелась какая-то цель. Я почувствовал, как напрягся Углеед, а Никс при приближении рыцаря еще глубже спряталась в свой капюшон. Его внимание, как оказалось, было приковано исключительно ко мне.

– Плутишка Робин, – повторил он, бодро отсалютовав мне рукой. – С прибытием. Прошу вас и ваших друзей следовать за мной. Королева ожидает.

Я моргнул, затем повернулся и вопросительно поднял бровь, глядя на своих спутников, которые ошеломленно смотрели, как рыцарь поклонился и зашагал обратно к воротам.

– Видите, что я вам говорил? – сказал я, поспешая за нашим провожатым. – В конце концов, для Пака все всегда складывается удачно. Не понимаю, как вы могли во мне сомневаться.

Глава 12

Старые друзья, старые враги

До тронного зала рыцарь нас не довел. Мы миновали огромный двор, поднялись по каменным ступеням и через массивные двойные двери вошли в главный вестибюль, где нас уже ждал маленький, приземистый фейри.

На его морщинистом носу поблескивали очки в золотой оправе, а за сгорбленными плечами шатко балансировала огромная куча хлама, в которой имелась кухонная утварь, сломанные приборы, часы и разбитые телефоны. Он был старьевщиком и, как и следовало из имени, собирал всякое барахло и таскал на спине. Чем больше была куча, тем больше его уважали. Во всяком случае, другие старьевщики. У этого была действительно впечатляющая «башня», простирающаяся едва ли не выше моей головы. На самом деле, я почти не сомневался, что с тех пор, как видел его в последний раз, она еще подросла.

– Плутишка Робин, – прохрипел старьевщик, ковыляя вперед. Огромная куча хлама у него на спине покачивалась и громыхала, и я заметил краем глаза, что Никс с сомнением смотрит на нее, в любой момент готовая отпрыгнуть, если все эти пожитки вдруг рассыплются. – Наконец-то ты прибыл.

Я усмехнулся.

– Привет, Фикс. Вот уж не думал, что Меган так сильно меня ждет. Похоже, Электрошокер предупредил ее о моем скором появлении.

– Первый полководец мне о своих решениях не докладывает, – ответил Фикс, не обращая внимания на употребленное мной довольно непринужденное прозвище командующего армией Железной Королевы. – Как и я не ставлю под сомнение действия моей королевы. Спроси ее сам, если хочешь. А теперь… – Он ненадолго замолчал и, прищурившись, оглядел меня своими мутными глазами.

Я скрестил руки на груди, ожидая, что он скажет что-нибудь о рогах, которых раньше у меня на лбу не было.

Старьевщик заколебался, снял очки, протер их тряпкой и, фыркнув, нацепил обратно.

– Будь добр, представь мне своих спутников, – сказал он. У меня сложилось впечатление, что очки у него на носу красовались исключительно для показухи. – Я должен знать их имена, чтобы объявить королеве об их приходе.

Забытая, даже в нынешнем ее состоянии, отвесила формальный и очень изящный поклон.

– Меня зовут Никс, – сообщила она, завладев вниманием старьевщика. – Я здесь в качестве посланницы Его Величества Киррана, Короля Забытых.

Услышав это имя, Фикс сразу же напустил на себя серьезный вид.

– Кирран, – повторил он почти шепотом. На мгновение взгляд Фикса стал тоскливым, почти печальным, но старьевщик быстро взял себя в руки и, посмотрев на Никс, объявил официальным тоном: – Добро пожаловать, Никс из Забытых. Как нынче поживает наш бывший принц?

– Кирран – честный и справедливый правитель, – ответила та, нисколько не покривив душой. – Безопасность Забытых он ставит превыше всего. Хоть он и скучает по Небыли, это не мешает ему выполнять свой долг.

– Понятно, – пробормотал старьевщик. – Что ж, я уверен, королева будет рада это услышать. А что насчет тебя? – продолжил он, глядя снизу вверх на стоящего позади меня громадного Углееда. – Ты один из Железного стада, я прав? С Обсидиановых Равнин. Ты проделал долгий путь… и тоже ищешь аудиенции у королевы?

– Да, – ответил огромный Железный фейри и с лязганьем ударил себя кулаком в грудь. – Я – Углеед, второй командир Железного стада. Я здесь по просьбе нашего вожака, Шипастого. Есть кое-что, о чем Железная Королева должна узнать.

Фикс кивнул головой.

– Конечно. Здесь рады любому из Железного стада. Что ж, тогда… – Он отступил, безмятежно глядя на всех нас. – Прошу следовать за мной. Железная Королева ожидает вас.

* * *

Железный Дворец всегда меня поражал. Он напоминал средневековый замок времен короля Артура, который поместили в блендер вместе с романом Герберта Уэллса и перемешали до состояния пюре. Древнее и современное органично переплетались в архитектуре этого места и, как повсюду в городе, здесь главенствовал викторианский стимпанк. Шестеренки, зубчатые колеса и провода были обычными элементами декора, а в коридорах постоянно звучало негромкое тиканье. Иногда готические каменные переходы уступали место гигантским арочным окнам, сквозь которые пробивалось солнце, но стоило повернуть за угол – и взгляду представали увитые плющом статуи, освещаемые фонарями.

«Причудливый» – было самым подходящим словом для описания Железного Дворца, уж поверьте вашему покорному слуге, который практически изобрел это слово. По залам и коридорам замка бродили Железные фейри; казалось, что здесь они чувствуют себя как дома, как ни в одном другом уголке Небыли. Тут были Железные рыцари, механические гончие, эльфы-хакеры, зубчатые гномы и вездесущие гремлины, которые следовали за нами по коридорам, точно гогочущие пауки с ушами, как у летучих мышей. Даже великан Углеед, сливаясь с окружением, выглядел во дворце почти обычным, словно всегда здесь и жил.

А вот мы с Никс определенно выделялись.

Я уже несколько раз посещал резиденцию Меган, так что, по большей части, Железные фейри меня знали. И все же был обескуражен тем, что на меня то и дело пялились. Возможно, из-за рогов. Или потому, что рядом бесшумно, как тень, скользила закутанная в плащ Забытая. В любом случае, повышенное внимание несколько нервировало. Когда фейри с телом металлической сороконожки смотрит на тебя в бессильном страхе и поспешно скрывается за углом, эту пилюлю довольно трудно проглотить.

– Вот мы и пришли, – наконец объявил Фикс, остановившись перед двойными дверьми.

Я отметил, что он привел нас отнюдь не в тронный зал, который был бы полон Железных фейри, требующих внимания королевы. Судя по паре Железных рыцарей, стоявших на страже у входа, это, вероятно, была комната для частных встреч. Часовые кивнули Фиксу и, взявшись каждый за половинку дверей, распахнули их, предоставляя нам доступ к тому, что находилось внутри.

Фикс улыбнулся и прошел вперед. Мы последовали за ним в светлую, хорошо освещенную комнату со стеклянными дверями, которые вели на мраморный балкон, откуда открывался потрясающий вид на двор внизу. Двери были открыты, и у перил, спиной к нам, стояла фигура, оглядывающая дворцовую территорию.

Ее длинные светлые серебристые волосы вились по спине, перехваченные на затылке тонким железным кольцом. Как обычно, она была одета в современную человеческую одежду, хотя с годами, как я заметил, отказалась от выцветших джинсов и футболок в пользу чего-то менее повседневного и более делового. По крайней мере, на людях. За пределами Элизиума ее никогда не застанешь в платье, но все же неряшливый неуклюжий подросток, утверждавший, что лучше носить удобную одежду, чем быть популярной, исчез без следа, уступив место Железной Королеве.

– Ваше Величество, – объявил Фикс, когда мы переступили порог и стражники захлопнули за нами двери. – Прибыли Плутишка Робин и его спутники, Никс из Забытых и Углеед из Железного стада.

Стоящая на балконе фигура повернулась, и мое глупое предательское сердце затрепетало, когда я увидел свою бывшую принцессу.

Встретив мой взгляд, Меган Чейз, Железная Королева, расплылась в искренней улыбке. Без колебаний она прошла вперед, шагнула в комнату и обняла меня.

Стандартное приветствие, на самом деле. Которое всякий раз заставляло мое сердце устремляться ввысь. Но сейчас от ее прикосновения веяло чем-то кислым. Я вдруг вспомнил, как она отвернулась и последовала за другим через портал в мир людей, оставив меня позади. Наш поцелуй в тайной спальне значил для меня целый мир, а для нее – ничего. Мучительное признание в том, что она действительно любит меня, но не так сильно, как его.

Воспоминания молнией промелькнули у меня в голове и исчезли. Все произошло так быстро, что я не знал, что и думать. Или чувствовать. Спиной я ощущал ошеломленные взгляды стоящих позади Никс и Углееда. Есть от чего выпучить глаза! Не каждый день увидишь, как королева обнимает шута.

– Привет, принцесса, – привычно прошептал я. – Скучала по мне?

– Пак. – Меган отстранилась, обхватив меня за плечи. Взгляд ее сапфирово-синих глаз был напряженным, что немедленно заставило меня насторожиться. Это определенно ненормально. – Кирран, – спросила она исполненным беспокойства голосом. – Что случилось? С ним все в порядке?

Я расслабился, но в тот же миг ощутил просочившуюся в мысли горечь. Конечно, Меган хочет узнать о Кирране; ведь он ее ребенок, в конце концов, чрезвычайно походящий на нее саму в юности. Упрямый, непокорный, не имеющий ни малейшего понятия о самосохранении.

Я ухмыльнулся.

– Да, с ним все хорошо, Меган. Когда мы виделись в последний раз, он взорвал большого злодея таким количеством чар, что хватило бы на цементовоз.

Меган расслабилась. Казалось, она собиралась добавить что-то еще, но тут ее взгляд переместился на мой лоб, и она широко распахнула глаза.

– Пак, – прошептала она, поднеся руку к моим волосам. – Что?..

– Ах да. – Я сделал шаг назад, слегка поморщившись. – Эти штуки. Что ж, это часть того, что мы пришли обсудить. А еще того огромного урода, из-за которого они у меня появились. Итак, Глюк уже сказал тебе, что мы придем? – продолжил я, спеша сменить тему, поскольку Меган все не сводила с моего лба обеспокоенного взгляда. – Кирран послал нас сюда с сообщением, чтобы предупредить тебя о появлении новой неприятной угрозы, но ты, похоже, уже в курсе.

– Это моя заслуга, – услышал я знакомый голос, и с балкона в комнату вошел большой серый кот с высоко поднятым хвостом. – Вы, разумеется, и не подумали поторопиться, – продолжил Грималкин, легко запрыгнув на стол и окинув нас презрительным кошачьим взглядом. – Я успел побывать в Аркадии, предупредил Оберона, а потом отправился в Железное Королевство. Думал, что вы уже будете здесь и введете королеву в курс дела, но, видимо, опять переоценил ваши способности.

– Грималкин как раз рассказывал мне о создании, которое вы встретили в Междумирье, – подхватила Меган, а кот зевнул и начал вылизывать переднюю лапу. Мне стало интересно, что он будет делать, если его шерсть вдруг вспыхнет. – Он сказал, что это существо невосприимчиво к чарам и что оно может одним прикосновением превращать фейри в чудовищ. Тебе есть что добавить, Пак?

– Если позволите, Ваше Величество. – Никс шагнула вперед и глубоко поклонилась, когда Меган повернулась к ней. – Мы с Кирраном уже охотились на это существо. Впервые мы встретили его в Междумирье, позже оно перебралось в Фаэд, а оттуда, в конце концов, в саму Небыль. Я считаю, что его появление неслучайно. Когда мы сражались с этим чудовищем, никто из нас не смог причинить ему вреда. Оно могло бы убить нас, если бы мы продолжили драться, но как только открылся путь в Небыль, существо прекратило борьбу и нырнуло в Реку снов, чтобы попасть в Фейриленд. Что касается причины, по которой оно здесь… – Никс пожала плечами, как бы извиняясь. – Этого я вам сказать не могу.

– Ты – Забытая, – сказала Меган, и Никс утвердительно кивнула. – Как получилось, что своим обликом ты отличаешься от остальных?

– Я не принимала участия в последней войне, Ваше Величество, – ответила Никс, – и не попала под действие метода, который использовался, чтобы изменить моих сородичей, сделать их такими, какими они являются сегодня. Я вернулась в Небыль сравнительно недавно и стала служить Королю Забытых, как прежде служила Госпоже. Именно Кирран послал меня предупредить вас об этом существе.

– Грималкин кое-что мне рассказал, – задумчиво протянула Железная Королева. – Однако даже он не знает, что это за тварь и зачем она проникла в Небыль. Но вы, кажется, сходитесь в одном – она представляет угрозу для всех, кто оказывается у нее на пути. – Королева подняла на меня глаза, и в ее взгляде снова промелькнуло беспокойство. – Пак, ты уверен, что с тобой все в порядке? Это проклятие, или состояние, или что бы это ни было… Оно ведь не причиняет тебе вреда?

«Немножко, и только моему рассудку».

– Что, это? – С ухмылкой я указал на свой лоб. – Не беспокойся обо мне, принцесса. Подумаешь, немножко рогат.

Она нахмурилась, не позабавленная моей неловкой шуткой, а Никс закатила глаза. Я понимал, что ситуация серьезная, но вдруг почувствовал себя незрелым подростком.

– О, а вот это зацени, – объявил я, задирая штанину и демонстрируя Меган краешек копыта. – Я не только рогатый, но и лохматый. Как твои любимые чучела.

– Будем надеяться, что, в отличие от них, ты не закончишь свои дни, повиснув на чьей-нибудь стене, – раздался позади глубокий голос. Жутко знакомый, как отголосок увиденного ночью сна. Я мгновенно его узнал.

И внутри что-то надломилось.

Меня захлестнула ярость, подобная бурлящему гейзеру или вулкану, который наконец-то начал извергаться. Перед мысленным взором замелькали давно похороненные образы, воспоминания и эмоции, которые вдруг ожили. Я вспомнил сон, в котором этот холодный, полный ненависти голос объявил мне, что Меган никогда меня не любила, что я виноват в смерти Ариэллы, и что мир станет лучше, освободившись от моего присутствия. Я вспомнил бесконечные поединки в те годы, когда мы едва не убили друг друга; а также гнев и обиду, которые ранили глубже любого меча. Все это всплыло на поверхность, горячее и летучее, растекаясь ядом по венам.

Мне вдруг захотелось причинить ему боль. Но не просто поразить кинжалами – в таком случае он бы слишком легко отделался. Эша уже столько раз протыкали, пронзали, кололи, резали, пинали, разрывали когтями и потрошили, что подобные травмы стали для него почти обыденностью. Нет, я хотел заставить его страдать, как умел только Плутишка Робин. Придумать такую коварную и уморительную выходку, чтобы Ледышка вспоминал ее долгие годы, да и все прочие обитатели Небыли не позволили бы ему забыть.

В этот миг я почувствовал, что Пак действительно умер, уступив место лесному духу Плутишке Робину.

Широко улыбнувшись, я повернулся лицом к обладателю голоса. Эш. Ледышка. Сын Мэб. Бывший принц Неблагого Двора. У него много имен, но все они принадлежали моему самому большому другу и самому злейшему сопернику во всем Фейриленде. Стремительной походкой он ворвался в комнату. Полы длинного черного плаща развевались у него за спиной, на боку сверкал голубым блеском ледяной меч. Как и его мрачный сын, он был одет во все черное, от рубашки до штанов и сапог. Темные волосы и серебряные глаза придавали ему опасную изюминку, которой не было у Киррана. Я увидел, как Углеед сделал шаг назад, а Никс уставилась на Эша со смесью любопытства и настороженного благоговения. Я чуть слышно фыркнул. Ледышка и правда почти на всех производил мощное впечатление. После королей и королев он был одним из самых сильных фейри во всей Небыли, и одним своим видом умел на несколько мгновений превратить окружающих в безвольных зомби.

Кроме меня. Я был практически невосприимчив к его воздействию. Честно признаться, я нарочно старался как можно чаще выводить его из себя, просто чтобы напомнить, что его царственный вид далеко не всех повергает в благоговейный трепет.

– Вы только поглядите, кто решил почтить нас своим присутствием, – нараспев произнес я, когда Эш подошел к Меган. Во мне все еще кипели гнев и обида, но я сумел их подавить. Сейчас не время для фирменных розыгрышей Плутишки, только не посреди Железного Дворца, в окружении Железных рыцарей, да еще и в присутствии Железной Королевы. Самые удачные каверзы всегда требуют подготовки.

– Ты, как всегда, появляешься в самый драматичный момент, Ледышка. Признайся честно, что просто притаился за дверью и ждал подходящего мига, а?

– Если бы это было так, то любой разговор о том, чтобы повесить твою голову на стену, определенно привлек бы мое внимание. – Эш остановился чуть поодаль от Меган, коротко и искренне улыбнулся ей и повернулся к остальным. При виде моих рогов он прищурился. – Похоже, я пропустил несколько важных событий, – продолжил он, и лишь я один заметил промелькнувшее на его лице беспокойство. – Не хочешь ввести меня в курс дела, Плут? Это проклятие, действие зелья или что-то еще?

Я ухмыльнулся. Эш понятия не имел, каков Плутишка Робин на самом деле. В отличие от двух его братьев, его тогда еще не было. Возможно, он слышал рассказы обо мне, но никогда не спрашивал о времени, предшествовавшем нашему знакомству. А стоило бы проявить любопытство! Что ж, ему же хуже.

– Тебе краткую версию? – Я пожал плечами. – В Междумирье появился большой мерзкий монстр, надрал нам задницы, наградил меня рогами, нырнул в Реку снов и был таков. Кстати, сейчас он в Небыли. Понятия не имею, где именно. Но он здесь.

– Вот почему Кирран послал нас, – вклинилась Никс, видя, что Эш нахмурился. – Мы не можем убить его сами, вот и надеялись, что вы поможете выследить это чудовище и покончить с угрозой, которую оно представляет для всех вокруг.

Меган серьезно кивнула.

– Грималкин говорил то же самое, – задумчиво протянула она и посмотрела на Эша. – Нам определенно нужно уделить этому пристальное внимание. Королевство сейчас достаточно стабильно… Я пошлю за Глюком и призову его в столицу, чтобы он присмотрел здесь за всем, пока нас не будет.

– Я могу пойти с ними, если хочешь, – предложил Эш. – Тебе вовсе необязательно покидать пределы королевства, если тебя именно это тревожит. Мы с Паком, вероятно, сможем выследить тварь и уничтожить ее.

«Только мы вдвоем, Ледышка? – Я подавил злую ухмылку. – Думаю, мне бы это понравилось, хотя для тебя закончилось бы не так хорошо. Хочешь знать, какие причудливые случайности произойдут с тобой, пока мы будем выслеживать монстра?»

Но Меган покачала головой.

– Нет, Кирран отправил к нам посланников не просто так. Кроме того, я хочу своими глазами увидеть чудовище. Мне не нравится, что какая-то тварь будет буйствовать в Небыли, награждая моих самых близких друзей… гм… – Она заколебалась.

– Рогами? – подсказал я и усмехнулся, перехватив устремленный на меня взгляд Эша. – Похоже, эта шутка никогда не устареет. Не волнуйся обо мне, принцесса. Я в порядке, просто придется вести себя осторожнее на полированных полах. А беспокоиться нужно о том, где сейчас находится большой ублюдок. Потому что я понятия не имею, куда он исчез, когда переплыл Реку снов. Он может быть где угодно, превращая местных кроликов в злобных рогатых кролозавров.

– Не говоря уже о том, – нараспев произнес начальственный голос Грималкина, – что никто из вас не имеет ни малейшего представления, что это за существо. Как вы успели убедиться в Фаэде, если не знаете, что это такое, то не знаете и как его победить. Бросаться с головой в битву без какой-либо подготовки – заведомо гиблая затея.

Я скрестил руки на груди.

– У тебя есть идея получше, Пушистик?

– Именно. – Грималкин вытянул заднюю лапу, трижды мучительно медленно облизал ее и только потом соизволил продолжить: – Есть некто осведомленный, что это за существо, – сказал он. – Та, чьи видения, бывало, являли ей будущее, прошлое и все, что между ними. Она многое знает о Небыли, даже больше, чем хотелось бы. Она могла бы помочь разгадать эту новую угрозу для Фейриленда.

– Еще один оракул? – нахмурилась Меган. Ее замешательство было вполне объяснимо. Первый оракул, древняя фейри, способная видеть будущее, была убита Забытыми во время последней войны. – Вот уж не думала, что их больше одного.

– Это не так, – ответил Грималкин, теперь и меня сбив с толку. – Когда один оракул умирает, вскоре после ее смерти в Фейриленде возрождается другой. Или, лучше сказать, ее видения и воспоминания возрождаются в ком-то другом. Точнее, другой. Она получает новое имя, поскольку она – самостоятельная личность, но несет в себе наследие всех оракулов, существовавших до нее. Я верю, что новый оракул сможет понять, на какого зверя мы охотимся.

– Новый оракул, – выдохнула Меган. – Я и понятия не имела. Где нам ее искать, Грим?

– В настоящее время, полагаю, она обитает где-то в Диком лесу.

– О, ну тогда найти ее будет легко, – влез я. – Потому что ничто, потерянное в лесу, не остается потерянным навсегда. О, подождите-ка…

Кот прижал уши к голове, но проигнорировал меня.

– Я смогу привести тебя к тому месту, где обитает новый оракул, – сказал он Меган. – Если я этого не сделаю, мало надежды, что ты когда-нибудь найдешь его самостоятельно. – Он стукнул хвостом по поверхности стола. – Однако за эту услугу придется заплатить, Железная Королева. Я уже побывал в Междумирье, Фаэде, Аркадии и Железном Королевстве. Если мне предстоит еще раз отправиться в путешествие через Небыль с тобой и этими клоунами, я рассчитываю на достойную компенсацию.

– Меньшего я и не ожидала, Грим, – ответила Меган, и кот зевнул.

– Очень хорошо, – вздохнул он. – Поскольку я здесь единственный осведомленный проводник, постараюсь показать дорогу к оракулу. Когда вы намерены отправиться в путь?

Меган и Эш переглянулись.

– Скоро, – сказал Эш. – Сегодня вечером. Нам нужно сделать некоторые приготовления и уладить дела во дворце.

– Да, – согласилась Меган. – Происходящее кажется очень важным, и я не хочу откладывать дольше, чем нужно. Пак… – Она устремила на меня взгляд своих голубых глаз. – Ты будешь готов выступить сегодня вечером?

– Ты же меня знаешь, принцесса. Я с самого рождения ко всему готов.

Внезапно воздух наполнил скрежещущий звук, как если бы сотни камней скребли ножами. Сначала я подумал, что что-то в комнате вышло из строя, но потом понял, что это Углеед прочищает горло.

– Простите, Ваше Величество, – пророкотал огромный Железный фейри, заставив меня удивленно моргнуть. Несмотря на его внушительный размер, в настоящее время я совершенно забыл, что он тоже находится в комнате. – Я проделал долгий путь с Обсидиановых Равнин по приказу нашего лидера, Шипастого. Выслушаете ли вы то, что я хочу сказать? Я могу подождать, если вам будет угодно.

– Углеед. – Меган покачала головой, как бы досадуя на себя. – Конечно. Прости, я не сообразила, что ты тоже ждешь аудиенции. Любой конь из Железного стада желанный гость в моем дворце. Слушаю тебя.

Железный фейри поклонился.

– Благодарю вас, Железная Королева. – Подняв голову, он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, и продолжил своим честным голосом: – Ваше Величество, Железное стадо заметило изменения на Обсидиановых Равнинах. Мы всегда были хранителями своей территории, защищали землю вокруг источников с магмой, но недавно почувствовали… некую скверну глубоко в земле. Это единственное подходящее слово для описания происходящего. Существа, которые называют равнины своим домом, также это ощущают, и мы заметили, что некоторые из них стали беспокойными и буйными, тогда как раньше всегда вели себя мирно. Это вызывает огромное беспокойство, настолько сильное, что Шипастый принял решение довести информацию до сведения Железной Королевы. Но теперь, послушав отчет, который дали Плут и его спутница, я не могу не задаться вопросом, не связаны ли они между собой.

– Не в моей натуре строить предположения, – продолжал Железный фейри, – поэтому я хочу присоединиться к вам в походе, Ваше Величество. В таком случае я смогу сообщить стаду все, что узнаю. Шипастый наверняка заинтересуется. И конечно, я буду защищать вас и ваших спутников ценой своей жизни. Таково данное Железным стадом обещание.

Меган задумалась, слегка нахмурив брови.

– Я не знала, что на Обсидиановых Равнинах не все спокойно, – пробормотала она. – Это тревожные новости. Когда закончим здесь, я должна навестить Шипастого и узнать, можно ли что-нибудь сделать. – Поразмышляв еще мгновение, она посмотрела на ожидающего ее решения Железного Коня. – Ты можешь присоединиться к нам, Углеед, – сказала она. – Но я тебя к этому не принуждаю. Поход может быть опасным. Однако я буду рада твоей силе, если захочешь пойти с нами.

– Почту за величайшую честь, Ваше Величество! – Углеед решительно кивнул. – Я не разочарую вас и буду с радостью служить королеве и королевству, как это делал до меня Железный Конь.

Все это время Никс молчала, глубоко зарывшись в капюшон. Когда Углеед сделал свое заявление, она подняла голову, ее кожа побледнела от проникающего сквозь стекло яркого солнечного света. На ее лице отразилось странное выражение, смятение и страх… а затем она потухла, как погасшая свеча.

Во мне вспыхнула тревога, но не успел я что-то сказать, как Никс уже встрепенулась, хотя в ее глазах теперь застыла усталая покорность, как будто она знала, к чему все идет.

Она угасала прямо у меня на глазах.

Глава 13

Мы не забываем

– Никс!

Я бросился вперед и подхватил ее, когда она рухнула на колени, отключившись на долю секунды. Углеед обеспокоенно фыркнул, а Меган и Эш, хмурясь, дружно шагнули к нам. Забытая мерцала и угасала у меня на руках, как умирающий фонарик.

– Никс. Эй, посмотри на меня. – Я схватил ее за предплечья, чувствуя себя беспомощным и испуганным, когда она привалилась ко мне, на мгновение став прозрачной. Она взглянула на меня своими золотистыми глазами, выражение ее лица было торжественным, но спокойным. – Сосредоточься, – шепотом попросил я. – Поговори со мной, Девочка-убийца. Тебе еще рано покидать нас. Если ты сейчас угаснешь, мне придется сообщить Киррану, что Железное Королевство оказалось тебе не по зубам, а необходимость в течение следующих ста лет постоянно твердить «я же говорил» будет весьма утоми– тельной.

На ее лице появилась слабая улыбка, силуэт опять на миг задрожал и расплылся.

– Ты… пытаешься досадить мне, чтобы я осталась, Плут?

– Задействую свои сильные стороны. И как, работает?

– В одном ты определенно преуспел – мне очень хочется тебя зарезать, – прошептала Никс, но перестала мерцать, как догорающая свеча. Постепенно вернулся и ее привычный цвет кожи. По крайней мере она больше не была похожа на бестелесного призрака. Она сделала глубокий, осторожный вдох и выпрямилась, для равновесия ухватившись за мои руки и проверяя, насколько уверенно может двигаться. – Все прошло, – заверила она. – Думаю… теперь все нормально. Что бы ни случилось, кажется, это в прошлом.

– Ты не сказала нам, что увядаешь, – раздался голос стоящего за моим плечом Эша, и я вздрогнул от его близости. – Мы могли бы помочь, если бы знали.

– В Железном Королевстве одни из самых передовых целителей во всей Небыли, – добавила Меган, выступая вперед. – Они не смогут остановить угасание, но, возможно, сумеют на некоторое время его замедлить.

Никс упрямо покачала головой и поднялась с пола, увлекая меня за собой.

– В этом нет необходимости, – стояла она на своем. – Я благодарна, Ваше Величество, но думаю, мне просто нужно отдохнуть. Мои извинения, я не знала, что была так близка к угасанию, но тут уж ничего не поделаешь. Я всегда была уверена, что мое время здесь ограниченно.

– Черт подери, – сердито выругался я. – Если ты так близка к угасанию, погоня за большим монстром, который уже чуть нас не угробил, едва ли пойдет на пользу твоему здоровью.

Никс спокойно и невозмутимо встретила мой взгляд, а затем лукаво улыбнулась.

– Я в порядке, Пак. Что бы это ни было, вероятно, просто случайность или реакция на одновременное воздействие солнца и Железного Королевства. Это не помешает мне продолжить миссию, ведь я верна своему долгу. Мне не грозит угасание, по крайней мере, в ближайшее время. – Я открыл было рот, собираясь возразить, но она меня опередила: – И даже если бы это было так, что бы ты мог поделать? Некоторые события никому не подвластны.

Я скрестил руки на груди.

– Ты бы удивилась, если б узнала.

– Неважно. – Она вздернула подбородок. – Я иду с вами. Не могу же я вернуться к Киррану, пока не буду уверена, что это существо мертво.

Я фыркнул. Вот так это все и закончилось. Я ведь не мог удерживать ее физически, что, вероятно, могло привести к удару ножом под ребра, и она все равно вместе с остальными членами группы отправилась бы в погоню за чудовищем, едва нас не убившим. Ослабленная, возможно, угасающая, но невероятно упорная, как самый упрямый фейри на свете.

В точности как я сам.

– Если ты уверена, – сказала Меган и решительно кивнула, обводя нас по очереди взглядом. – Тогда выступаем сегодня вечером. Встретимся во дворе, когда взойдет луна. Давайте раз и навсегда разберемся в том, что происходит в Небыли. Фикс, будь добр, проводи Никс и Углееда в гостевые покои. Пак… – с теплой улыбкой обратилась она ко мне. – Ты дорогу и сам знаешь. А теперь прошу нас извинить, – продолжила она и посмотрела на Эша, который мрачно кивнул, – до наступления вечера нам нужно привести в порядок кое-какие дела.

С этими словами правители Железного Королевства вышли из комнаты, закрыв за собой двери.

Фикс выступил вперед и с обеспокоенным видом обратился к Никс и Углееду.

– Прошу следовать за мной, – сказал он. – Я покажу комнаты, в которых вы сможете отдохнуть до вечера.

Никс бросила на меня короткий взгляд, и я пожал плечами. Упрямая убийца будет делать то, что ей нравится, невзирая на последствия. Мне остается лишь следить, чтобы она не угасла прямо у меня на руках, даже если в ответ рискую получить удар ножом.

– Обо мне не беспокойся, – сказал я ей, видя, что она все еще колеблется. – Я знаю это место как свои пять пальцев. Увидимся вечером.

Она кивнула.

– До вечера, – пробормотала она, и ее слова прозвучали почти обещанием. После чего они с Углеедом последовали за ожидающим у двойных дверей старьевщиком. Я наблюдал за тем, как они уходят, смотрел вслед Никс, пока она не свернула за угол и не скрылась из виду, и сказал себе, что вижу ее не в послед– ний раз.

– Что ж, – пробормотал я, когда двери медленно захлопнулись, оставив меня одного в комнате. Тишина внезапно сделалась очень гулкой. – Пойду-ка погляжу, каких неприятностей здесь можно найти на свою голову.

* * *

– Ты в нее влюбился.

В Железном Королевстве наступил ранний вечер. Солнце низко висело в небе над дворцом, облака окрасились в розовый цвет. Я забрел в дворцовые сады, потому что, во‐первых, в Маг Туиред именно они больше всего походили на лес, и, во‐вторых, мне было скучно, и приходилось всеми силами удерживать себя от искушения устроить в замке бунт гремлинов. В прошлый раз Меган от подобного была не в восторге.

Итак, я прислонился к металлическому стволу в обширных дворцовых садах, наблюдая за стайкой крошечных синих птиц, порхающих вокруг стального фонтана, когда позади меня раздался знакомый глубокий голос. Обернувшись, я увидел на краю дорожки Ледяного принца, который наблюдал за мной с выражением язвительного веселья.

– В эту Забытую, Никс, – сказал Эш, как будто нужно было уточнять, кого он имеет в виду. – Я видел такой взгляд раньше, Плут. Нечасто, но достаточно. Похоже, ты всегда выбираешь тех, кто способен тебя убить. – Слабо улыбнувшись, он покачал головой. – Кстати, с ней все будет в порядке. Больше нет никаких признаков угасания. Я поговорил с целителем, и он считает, что, если она станет держаться подальше от солнца, все будет хорошо. Так что можешь перестать волноваться. Расскажи-ка мне лучше, как вы познакомились.

На меня нахлынуло облегчение за Никс… и тут же потонуло в потоке воспоминаний, замелькавших перед мысленным взором, стоило мне услышать голос Эша.

– Ты за этим сюда пришел, Ледышка? – пробурчал я, отталкиваясь от ствола дерева. Уголки моих губ растянулись в злой ухмылке, характерной для Плутишки Робина: демонической и зубастой, заставляющей королей краснеть, а драконов колебаться. Я подавил ее усилием воли.

«Еще рано, Плут. Не здесь. Прояви терпение».

– Неужели сегодняшние замковые сплетни недостаточно сочные? – продолжил я, с усмешкой глядя через двор на бывшего Ледяного принца. – Или тебе просто любопытно, что за новая подружка у меня появилась?

– Ты уклоняешься от ответа, – нахмурившись, сказал Эш. – Но да, на самом деле, меня взяло любопытство – касательно многих вещей. – Резко посерьезнев, он с мрачным выражением лица приблизился на несколько шагов. – Меган беспокоится о тебе, – продолжил он. – Мы оба беспокоимся. Ты ведешь себя не как обычно.

– Да неужели? – парировал я. – И как, по-твоему, я себя веду, Ледышка?

– Я слышал истории, Плут. Братья иногда рассказывали мне о Паке, лесном духе, о Плутишке Робине, который чинил хаос и неразбериху, так что даже они не решались встретиться с ним лицом к лицу. Долгое время я думал, что братья преувеличивают, просто пытаются меня напугать. Потому что Пак, которого я знал, был совсем не таким.

Эш колебался. Он стоял в нескольких футах поодаль, вперив в меня свои яркие серебристые глаза. Его поза была не слишком опасливой или подозрительной, но его окружала аура настороженного беспокойства.

Я фыркнул и, отвернувшись, стал смотреть в сад, потому что если бы продолжал глядеть на него, то мог бы поддаться искушению прямо здесь и сейчас развязать новую вражду.

Эш тоже не стал сокращать расстояние между нами. Хотя я все еще чувствовал на своей шее его пристальный взгляд.

– Но потом, – продолжил он, – чем лучше я тебя узнавал, тем больше понимал, что те истории не были преувеличением. Потому что своими глазами видел другую сторону тебя, Пак. Нечасто. И на то всегда была причина. Время от времени, когда ты действительно зол и думаешь, что я не обращаю внимания, я замечаю Плута, которого все боялись.

– Ах, какая наблюдательность, Ледышка, – буркнул я, не оборачиваясь. Во мне закипал гнев, не мстительность или злоба, а настоящий гнев, и я сжал кулак, чтобы загнать его обратно. – Что именно ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что вижу его прямо сейчас, – мрачным голосом объявил Ледяной принц. – Более явно, чем когда-либо прежде. Он появился сегодня посреди Железного Дворца, с рогами и копытами, с этим взглядом в глазах, и до сих пор здесь. Меня это беспокоит. Меган не знает этой его стороны, потому что не находилась рядом с тобой достаточно долго, зато я в курсе того, на что способен Плутишка Робин и что он может натворить. Поэтому не могу не спросить: что именно это существо сделало с тобой и когда мы вернем настоящего Пака?

– Откуда ты знаешь, что это не настоящий я? – Я повернулся, широко улыбнулся, и Эш на мгновение застыл. – Может, я годами водил тебя за нос, и все это часть огромного тщательно продуманного розыгрыша. А на самом деле я всегда был таким, просто никому не показывал.

Эш не улыбнулся.

– Если бы это было правдой, – воскликнул он почти страдальческим голосом, – то мы по-прежнему оставались бы врагами. Те путешествия, которые у нас были, те времена до Ариэллы, когда мы странствовали по всем уголкам Небыли, – тех лет просто не было бы.

– Да, – прохрипел я, и вдруг оба моих кинжала сами собой оказались у меня в руках. Я не ведал, что творю, как не знал, откуда взялась эта ярость, но теперь, когда вступил на этот путь, уже не мог остановиться. – Я вот что хочу сказать, Ваше Высочество, – объявил я, указывая на него одним кинжалом. – Ты никогда не думал, что, возможно, я так и не простил тебя за то, что ты украл ее у меня много лет назад?

– Это уже в прошлом, Пак. – Голос Эша был мягким; он не только не достал свое оружие, но даже не дотронулся до рукояти меча, хотя и напрягся всем телом.

– Правда? – усмехнулся я. – Как долго ты пытался убить меня после смерти Ариэллы, Эш? Сколько лет? – Я взмахнул другим кинжалом, указывая на нависшие над головой башни Железного Дворца. – Больше, чем ты провел с Меган, это уж точно. И ради чего?

Подняв руки вверх, я зацепил двумя пальцами воротник толстовки и дернул вниз, обнажив тонкий белый шрам на ключице.

– Вот это у меня по твоей милости, Ледышка, – прошипел я. – Помнишь, да? У меня на теле таких отметин несколько, и все от тех случаев, когда ты чуть не убил меня, потому что поклялся отомстить за девушку. Ты когда-нибудь об этом задумывался? Приходило ли тебе в голову, что я мог быть так же зол, как и ты, когда потерял ту, которую любил? Так что не говорите мне, что это в прошлом, Ваше Высочество. Ты не хуже меня знаешь, что мы – фейри. Если обиделись, то на всю жизнь.

– И что же ты хочешь делать, Плут? – тихо поинтересовался Эш. Он покорно поднял руки, глядя на меня мрачными серебристыми глазами. – Принести свою собственную клятву? Прямо здесь пообещать отомстить мне?

– Нет. – Я одарил его злобной улыбкой. – Это не мой стиль, Ледышка. Ты же знаешь мою стойкую неприязнь к обязательствам и ответственности. Я не собираюсь связывать себя какой-то нелепой клятвой, а потом жалеть, что вообще ее дал. – Чуть отступив, я убрал кинжалы в ножны, продолжая ухмыляться Эшу. – Просто хочу, чтобы ты помнил: я ничего не забыл, принц. Поэтому тебе лучше быть начеку. Это еще не конец.

Эш ничего не ответил. Он продолжал смотреть на меня с непроницаемым выражением лица. Усмехнувшись напоследок, я повернулся и зашагал прочь из садов, направляясь обратно во дворец.

И по дороге чувствовал его устремленный мне в спину взгляд.

* * *

Вернувшись в гостевые покои, я сразу направился в свою личную комнату и, выйдя на балкон, окинул взглядом раскинувшийся внизу город. В сгущающихся сумерках Маг Туиред мерцал, как долина светлячков, светился фонарями, автомобилями и даже самими Железными фейри. Прислонившись к перилам, я наблюдал, как солнце клонится к горизонту, и вспоминал свой последний разговор во дворе, когда я, по сути, сказал своему лучшему другу, что мы все еще враги и ему лучше быть начеку.

«Что, черт возьми, со мной не так?»

Я же не вчера родился. Я пережил достаточно проклятий, чтобы понять, что сейчас вел себя не как обычно. С тех пор как подрался с большим злобным чудищем, все больше погружался в свою мерзкую, первобытную сущность. Потому-то и знал, что ситуация ненормальна, что своими действиями монстр пробудил что-то, что я считал похороненным. Но гнев, который я испытывал к Эшу, был настоящим. Я был не в состоянии просто заблокировать его и притвориться, что его нет. Возможно, Пак смог бы сделать такое ради дружбы. Но я им больше не был. Я стал Плутишкой Робином, для которого старомодное возмездие казалось очень веселой шуткой.

После того, как мы убьем чудовище. До тех пор мог и потерпеть.

– Любуешься видом?

Я так и подпрыгнул от неожиданности и обернулся.

– Боже, Никс! Никогда так больше не делай. – Я покачал головой, глядя на закутанную в плащ Забытую, которая каким-то образом возникла на балконе рядом со мной. Даже теням и призракам нелегко подкрасться ко мне, поскольку, всю жизнь злобно подшучивая над другими, я до жути боялся возмездия. – Вот, значит, каков твой предпочтительный способ убийства? – спросил я ухмыляющуюся Забытую. – Доводишь жертву до сердечного приступа? Если когда-нибудь решишь перестать быть убийцей, тебе прямая дорога на вечеринки с сюрпризами.

– Вообще, я считаю, что кинжал – гораздо более действенный способ остановить чье-то сердце, чем вечеринка с сюрпризом, – язвительно отозвалась она. – Куда меньше шансов получить ответный выпад.

– Это твой ответ на все случаи жизни, не так ли? Ударь в сердце, и дело с концом.

– Такой способ меня еще ни разу не подводил. – Она прищурилась и вдруг сделалась очень опасной. – Особенно когда один мой знакомый собирается развязать вражду с принцем-консортом Железного Королевства. Вот я и думаю, не придется ли самой заколоть его.

Моя ухмылка померкла.

– Получается, ты все видела?

– Как только зашло солнце, я отважилась выйти, чтобы сообщить тебе, что со мной все в порядке. Подумала, что найду тебя за стенами дворца, возможно, во дворе или в садах, поэтому и направилась туда. – Голос Никс сделался жестким, а золотистые глаза холодно смотрели из-под капюшона. – Представь, как я встревожилась, когда увидела, что ты наставил кинжалы не на кого иного, как на мужа Железной Королевы. Если бы это увидел кто-нибудь другой, тебя могли бы убить.

– Весьма сомнительно. – Я со смешком отмахнулся от ее беспокойства. – Никто здесь не посмеет напасть на Плутишку Робина. Кроме того, мы с Эшем столько раз ссорились, что если не будем время от времени угрожать друг другу, все вокруг начнут удивляться, что не так.

– Я видела, какой у тебя при этом был взгляд, Пак. – Смертоносное выражение лица Никс не дрогнуло. – И слышала, что ты сказал. Фейри так не шутят.

– Ты права, я не шутил, – согласился я, на мгновение отрезвев. – Я имел в виду то, что говорил. Наша с Ледышкой история уходит корнями глубоко в прошлое. До Меган, до Железного Королевства, до становления Госпожи и Забытых. Едва ли это секрет, она почти всем известна. – Откинувшись назад, я склонил голову набок, рассматривая стоящую напротив Забытую. – Однако я не могу понять, почему тебя это волнует.

Глаза Никс опасно сверкнули.

– У нас важная миссия, – напомнила она мне. – На случай, если ты забыл, монстр, за которым мы охотимся, чуть не убил нас обоих во время последней стычки. Нам нужны могущественные союзники, если хотим иметь хоть какую-то надежду одолеть эту угрозу. Принц-консорт Железного Королевства – один из таких сильных союзников. Более того… – Она заколебалась, и на ее лицо набежала тень, когда она пристально посмотрела на меня. – Кирран – мой король. Я дала клятву защищать его самого, его королевство и его род до тех пор, пока буду в состоянии это делать. Если ты поднимешь оружие против отца Киррана, Пак, у меня не будет иного выбора, кроме как зарубить тебя.

– Так просто, да? – Я ухмыльнулся, стараясь не обращать внимания на мгновенную вспышку мстительной злобы. – Знаешь ли ты, сколько раз я слышал именно эти слова, Девочка-убийца? Понимаешь ли, сколько было покушений на жизнь Плутишки Робина? Бессчетное количество, но я все еще здесь, и если ты хочешь попытаться, боюсь, придется встать в очередь.

– Плутишку Робина я не знаю, – категорично заявила Никс. – Его имя не внушает мне такой страх, как другим. Ты станешь просто очередной моей мишенью, Пак.

Я сжал челюсти. Было такое чувство, будто она взяла один из своих лунных клинков и вогнала его прямо мне в сердце. Встретившись с ней глазами, я заставил себя улыбнуться.

– Что ж, тогда постараюсь удивить и разочаровать тебя. Не стану ничего обещать, но думаю, Плутишка Робин покажется тебе самой сложной мишенью.

Никс не дрогнула.

– Не становись моим врагом, Пак, – предупредила она. – В этом деле мы с тобой на одной стороне, хотим одного и того же. Раз уж задумал отомстить отцу Киррана, подожди хотя бы до того, как убьем чудовище. Ты, конечно, понимаешь, что устранение этой угрозы должно стоять превыше любых планов мести.

– О, не беспокойся, Девочка-убийца. – Пожав плечами, я прислонился спиной к перилам. – Я осознаю, что поставлено на карту, и сказал Ледышке то же самое. Уничтожение большой противной твари стоит на первом месте. Я намерен всецело предаться старым добрым проделкам Плутишки Робина только после того, как разрежу эту штуку на мелкие кусочки и станцую на них джигу. – Скрестив руки на груди, я пристально посмотрел на нее. – Итак, можешь расслабиться. Я не собираюсь запускать в постель принца дюжину гадюк. По крайней мере не сегодня.

Забытая рассматривала меня без какого-либо выражения.

– Это та сторона, которую все боятся? – спросила она. – Фейри с определенной репутацией? Такова, значит, истинная сущность Плутишки Робина?

– Что, если и так?

Никс покачала головой и отступила на шаг.

– Пак нравился мне куда больше, – тихо сказала она перед тем, как раствориться в лунном свете и исчезнуть.

Оставшись один на балконе, я повернулся и прислонился к перилам, глядя вниз на сверкающие огни Маг Туиред. И задумался, буду ли и дальше отталкивать всех, пока не останусь совсем один.

Часть III

Тир-на-Ног

Несколько веков назад

Возможно, то была не самая лучшая идея, но меня это никогда не останавливало.

Меня привлекло название: Затерянный город в Лесу Замороженных Черепов. Как можно было не заинтересоваться? В затерянных городах обычно хранились древние сокровища, обитали всевозможные архаичные чудовища, а также имелось множество ловушек и стражей, которых нужно миновать. И неважно, что находился он в сердце Неблагих земель, в дремучем обледенелом лесу, который, как я выяснил, также являлся местом обитания некоторых очень раздраженных ледяных троллей, нисколько не обрадовавшихся моему появлению на их охотничьих угодьях. Разумеется, принадлежа к Летнему Двору, я не должен был находиться на территории Зимы; если бы Мэб или кто-то другой из Неблагих обнаружил, что я вторгся в их владения, они были бы вправе убить меня.

Опять же, подобное никогда меня не останавливало.

– Что ж, было весело, – пробормотал я, стряхивая снег с рук и оглядываясь по сторонам. Тела трех напавших на меня ледяных троллей уже превратились в камень, что обычно и случается, когда пытаешься устроить засаду на Плутишку Робина. Я ничего не имел против троллей в целом, но если им вздумалось повыскакивать из своих скованных морозом нор с явным намерением вонзить когти мне в лицо, пусть не ждут, что я не стану наносить несколько ответных ударов. – Сожалею, ребята, не повезло вам сегодня. Хотя знание о том, что в мире есть норы троллей, само по себе довольно ценно. Оно того стоило. А теперь… куда, черт возьми, запропастился этот затерянный город?

Отвернувшись от поверженных врагов, я осмотрел лес, приставив ко лбу руку козырьком, чтобы защитить глаза от отблесков солнечного света на снегу. Внезапно стало очень тихо.

Я замер на мгновение, прислушиваясь, и улыбнулся.

– Ты чертовски хорош, – крикнул я в воздух. – Не могу определить, где ты находишься, с чем и поздравляю. В общем, выходи уже. Если только не планируешь весь день просидеть у тролля в норе. Нет причин прятаться, я не кусаюсь. Во всяком случае, не сильно.

Безмолвие растянулось еще на несколько ударов сердца, затем по воздуху пробежала рябь – действовали чары – и из-за купы деревьев показалась темная фигура. Высокий и худощавый, как большинство дворян, он был с головы до ног одет в черное, с развевающимся за спиной плащом и сверкающим голубым мечом на боку.

Я вскинул брови, когда фейри крадучись зашагал вперед и остановился на краю поляны, уставившись на меня похожими на серебряные монеты глазами.

– Вот теперь я почувствовал себя важной персоной, – объявил я, ухмыляясь под его холодным, враждебным взглядом. – Неужели это любимый сын Мэб собственной персоной? Как тебя зовут, принц, что-то связанное с растительностью, да?[2] Принц Кизил или принц Черника? Намекни, когда я буду близок к истине. Принц Яблоня?

– Мое имя тебе без надобности, – ответил Зимний фейри. – Потому что жить тебе осталось недолго, Плутишка Робин. Я тебя узнал.

– Не ты один – я известен всей Небыли, принц, – нараспев произнес я. – Не такая уж это и тайна.

– А еще ты нарушил границу.

– Ничего себе, от тебя ничего не ускользает, да? – Перехватив очередной его раздраженный взгляд, я ухмыльнулся. – Что ж, Ваше Высочество, полагаю, придется называть вас Ледышкой, пока не удостоите меня чести сообщить свое имя.

Конечно же, его имя было мне известно. Принц побывал уже на нескольких Элизиумах, а сыновей Мэб не так-то просто забыть. Мне приходилось пересекаться с двумя его братьями. Сейдж был искусным фехтовальщиком и иногда охотился в лесах Небыли, но, будучи наследником Королевы Зимы, почти всегда был окружен воинами и представителями знати Неблагого Двора. Мы несколько раз сходились в поединках, но у меня сложилось впечатление, что Сейджу надоела вся эта докука, и единственная причина, по которой мы вообще дрались, заключалась в том, что от нас этого ждали. Другого брата, Роуэна, я терпеть не мог: он напоминал ухмыляющуюся гадюку, готовую ужалить, стоит только повернуться спиной. Он тоже был искусным фехтовальщиком, но я очень редко видел его за пределами двора и Элизиума. По моим наблюдениям, ему просто не нравилось пачкать свои шикарные одежды. Хотя, нужно отдать ему должное, постоянно ходить во всем белом – это особый талант.

Итак, мог ли Эш, младший сын Мэб, сравниться со своими братьями?

Принц сделал несколько шагов вперед, крадучись по заснеженной земле, точно пантера. Двигался он как боец, грациозно и уверенно. Он безразлично уставился на меня, и его меч запульсировал голубым светом.

– Ты вторгся в Неблагие земли, Плутишка Робин, – обратился он ко мне ледяным голосом. – Никому из Летнего Двора не позволено пересекать границу Тир-на-Ног без разрешения королевы. Согласно древнему закону, за этот проступок я могу убить тебя на месте.

– Этому не бывать, Ледышка, – беззаботно отозвался я. – Но ты, конечно, можешь попытаться… ой!

Не успел я договорить, как Эш взмахнул рукой, и в мою сторону полетел возникший из ниоткуда шквал сверкающих льдистых кинжалов. Извернувшись всем телом, я уклонился, и замороженные снаряды с шипением унеслись в лес, застревая в стволах деревьев и отскакивая от камней. Ухмыляясь, я оглянулся на Зимнего принца, который выглядел слегка раздосадованным тем, что меня не изрешетило ледяными осколками.

– Ого, это был хитрый ход, принц. – Выхватив кинжалы, я прокрутил их разок в руках и покачал головой, глядя на по-прежнему бесстрастного Зимнего фейри. – Почти достал меня. Я был уверен, что по крайней мере первую половину поединка ты проведешь, произнося напыщенные речи, как твой брат. – Вздернув подбородок, я посмотрел на него исподлобья и принял наигранно властную позу. – Так-так-так, что у нас тут? – нараспев прогнусавил я. – Заблудившийся пес Благого Двора, сунувший свой нос туда, где ему совсем не место. О, подождите, да это не собака, а паразит! Летний паразит, заползший в Зимние земли. Как же мне от тебя избавиться, мразь? Позволь рассказать о разных способах, бла-бла-бла. – Я закатил глаза. – Так и хочется самому зарезаться, лишь бы он только заткнулся.

Уголок рта принца дернулся, как будто он едва сдерживал улыбку.

– Я не Роуэн, – сказал он, – и не вижу смысла в разговорах, когда можно сражаться. Если я намерен драться с кем-то, то лишь для того, чтобы отточить свои навыки, а не чтобы слушать разглагольствования. – Выглядел он так, будто тоже готов был закатить глаза, но в последний момент сдержался. Сжав челюсти, он поднял меч и направил его в мою сторону. – Ты осмелился насмехаться над Зимним принцем, Летний фейри. За подобное мне следует отрезать тебе язык.

Я улыбнулся.

– Не тебе одному этого хочется, принц, но и многим другим в Небыли, – весело объявил я и поднял свое оружие, чувствуя вихрящиеся вокруг чары. – Что ж, тогда приступим к делу? Хотя не могу обещать, что не буду остроумно оскорблять тебя, пока мы станем пытаться убить друг друга. Это просто часть потехи.

Эш улыбнулся в ответ, хотя его улыбка была довольно мрачной.

– Непросто тебе будет болтать, когда лишишься языка, – ответил он и бросился на меня.

Мы сошлись в центре поляны и закружились в снежном вихре, только клинки мелькали. Я нисколько не удивился, выяснив, что и младший сын Мэб оказался искусным фехтовальщиком. Он не был так злобно коварен, как Роуэн или привержен протоколу, как Сейдж, но оказался куда изящнее и быстрее их обоих. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы избежать его ударов или парировать их, что было одновременно удивительно и восхитительно. Давненько мне не попадался такой достойный противник! Кажется, этот парень понравился мне настолько, что действительно захотелось над ним подшутить.

– Неплохо, Ледышка, неплохо, – поддразнил я, отпрыгивая назад, чтобы уберечься от удара в грудь. Он сделал резкий жест, но я увернулся от летящих прямиком мне в голову ледяных кинжалов и подхватил с земли несколько жухлых листьев. – Надеюсь, ты так же хорошо проводишь время, как и я. Вообще-то, мне так весело, что я подумываю пригласить на нашу маленькую вечеринку своих друзей.

Я подбросил листья в воздух, и они вспыхнули, превратившись в трех одинаковых Паков, которые, широко ухмыляясь, окружили принца. Эш отпрянул, на мгновение испугавшись, когда все четыре Пака засмеялись, и наши голоса эхом прокатились над верхушками деревьев.

– Братья предупреждали, что ты коварен и сражаешься нечестно. – Эш отразил брошенный в него кинжал, но тут же вынужденно отступил, так как другой Пак приблизился к нему вплотную, целясь в голову. – Вижу, что они были правы.

– В твоих словах нет ничего нового, Ледышка, – парировал я, отходя в сторону, чтобы понаблюдать, как он танцует по поляне с моими копиями. – Раз уж ты так хорошо обо мне осведомлен, то должен был это предвидеть. А если знал, что подобное случится, мог бы и подготовиться.

– Я и готов, – рявкнул принц.

Отскочив, Эш поднял меч и вонзил его острием в снег. Я почувствовал, как по земле ледяной волной прокатилась пульсация чар, и, быстро подпрыгнув, обернулся вороном и взмыл в воздух. Внизу сверкнула голубая вспышка, и все вокруг мгновенно покрылось коркой льда. Паки-двойники остекленели и превратились в хладные статуи.

«Ух ты, сколько чар! Что ж, поздравляю, принц, я официально впечатлен».

Спикировав вниз, я опустился на голову одного из Паков и с любопытством поклевал его волосы. От двойника веяло холодом, а на его лице застыло изумленное выражение.

В нескольких шагах поодаль Зимний принц все еще стоял на коленях, воткнув меч в стылую землю. При взгляде на безжизненную троицу он едва заметно ухмыльнулся, но тут заметил меня, сидящего на макушке мнимого Пака. Я пронзительно каркнул и захлопал крыльями, заставив принца прищуриться.

Поднявшись на ноги, он выдернул клинок из земли, и статуя подо мной разлетелась вдребезги – а вместе с ней и сковывающая все вокруг морозная корка. Три Пака сгинули в ледяном взрыве, а я отлетел в сторону, чтобы меня не задело хрустальной шрапнелью. Развернувшись, я с возмущенным криком покружил над головой Эша, затем взвился вверх и превратился в самого себя.

Опустившись на землю, я широко ухмыльнулся Зимнему принцу, который дышал чуть тяжелее от использования сразу такого количества чар.

– Что-то вид у тебя усталый, Ледышка, – заметил я. – Похоже, ты не слишком любишь вечеринки? Неужели с весельем перебор?

– Я тебе покажу веселье, – сказал Зимний принц и поднял меч.

Ухмыляясь в лицо Зимнему фейри, который снова двинулся на меня, я достал оружие, и в этот момент земля задрожала у нас под ногами. На долю секунды я почувствовал, что из-под моих сапог в разные стороны расходятся трещины, словно слой неверного, слишком тонкого льда над бездонным озером.

О-оу-у-у.

Земля с грохотом провалилась, и я полетел вниз вместе с камнями, грязью и кусками льда. Подняв руки, попытался уберечь голову от обломков. На мгновение я задумался о том, чтобы превратиться в ворона и выбраться отсюда, но из-за огромного количества камней и ледяных глыб, кувыркающихся вокруг меня, я не мог ни за что зацепиться. Посмотрев вниз, я увидел быстро приближающуюся черную воду и мысленно весь подобрался.

«Черт возьми, будет холодно».

Я плюхнулся в воду, которая, что неудивительно, оказалась ледяной, и волны сомкнулись над моей головой. Перво-наперво я запретил себе хватать ртом воздух. Сначала ушел на глубину, потом вынырнул на поверхность и стал искать берег. Вокруг так и сыпались камни, грязь и глыбы льда, причем последние упорно всплывали.

Оглянувшись, я вздрогнул и едва не получил сердечный приступ при виде поднимающейся из пучины огромной руки. В следующий миг я сообразил, что и сама рука, и крепящаяся к ней кисть каменные и к тому же торчат из воды под странным углом. Осмотревшись по сторонам, я увидел над поверхностью и другие полуразрушенные сооружения: стены и верхушки крыш. Из воды на меня пялилась гигантская голова каменной статуи, причем видна была только верхняя часть лица, а нижняя скрыта, но даже в этом случае размеры статуи поражали воображение.

В нескольких футах от меня из-под воды вынырнула голова Эша. Откинув назад свои черные волосы, Неблагой принц огляделся вокруг, как прежде поступил я сам, и остановил свои сверкающие серебристые глаза на мне, кое-как барахтающемся в воде, хотя из-за холода едва мог шевелить конечностями.

– О, привет, принц, – с улыбочкой поприветствовал его я. – Какой сюрприз. Приятно встретить тебя здесь. – Усилием воли я заставил себя не стучать зубами. Фейри Летнего Двора не очень-то жаловали холод, а я и подавно. – У тебя, случайно, не завалялась в кармане лодка?

Посмотрев на меня, Эш вдруг ухмыльнулся. Подняв руку, он простер ее над озером, и с резким скрипом часть воды замерзла, спрессовалась и превратилась в плоский ледяной плот, покачивающийся на поверхности. Зимний принц залез на него, одарил меня самодовольной улыбкой и вскинул руку. Откуда ни возьмись налетел пронизывающий ветер, унося плот и стоящего на нем Зимнего принца к дальнему берегу водоема.

«Что ж, полагаю, я это заслужил».

За неимением иных возможностей мне пришлось добираться вплавь.

* * *

Я следовал за Ледяным принцем, работая конечностями в ужасающе холодной воде, пока наконец не достиг серебристо-серого песка у подножия отвесных, уходящих в темноту скал. Дрожа и пошатываясь, я выбрался на сушу и огляделся по сторонам, чтобы сориентироваться. Пещера, в которой мы оказались, была очень большой и в основном затопленной водой, хотя по краям имелось несколько сухих участков. Вдоль стен и на выступающих из песка корягах росли светящиеся сине-белые поганки, заливающие окружающее пространство жутким светом.

Запрокинув голову, я поискал глазами отверстие, через которое мы провалились, но увидел только каменный потолок с пробивающимися сквозь него несколькими крошечными лучами света. Очевидно, выбраться так же, как попали сюда, не получится.

Оглянувшись, я заметил, что в нескольких ярдах дальше по берегу Зимний принц снимает плащ и накидывает его на торчащий из песка гнутый сук. Морща нос, я направился к нему, то и дело останавливаясь, чтобы собрать разбросанные по пляжу ветки и куски дерева.

Он окинул меня холодным взглядом, когда я подошел и бросил на песок охапку дров.

– Что ты делаешь, Плут? – спросил он, наблюдая за тем, как я, опустившись на колени, начал выкапывать яму. – Хочешь, продолжим сражаться здесь и сейчас? Я готов.

– Боюсь, придется тебе умерить свой пыл и проявить терпение, принц, – не поднимая глаз, пробормотал я, всецело поглощенный складыванием веток и палок в пирамиду. – Знаю, что вы, Зимние фейри, ничего подобного не чувствуете, а вот я сейчас мокрый, мне холодно и вообще не по себе. Кроме того, я взял за правило не ввязываться в поединки, когда на мне сырое нижнее белье. Так и кожу натереть недолго, а я это ненавижу. – Взмахнув рукой над растопкой, я сумел призвать горстку чар, и ожившее крошечное пламя медленно поползло вверх по веткам. – Если хочешь сделать что-то полезное, принц, можешь поискать выход. В противном случае предлагаю подождать, пока я обсохну, и только потом снова затевать драку.

Бросив на меня невыразительный взгляд, он отвернулся и уставился на воду и на торчащую в нескольких ярдах от нас куполообразную крышу, покрытую светящимися грибами, которые излучали мягкий зеленый свет.

– Я не узнаю это место, – пробормотал он. – Не знал, что здесь когда-то был город. Интересно, что случилось?

Я посмотрел на него, нахмурившись.

– Что? Ты никогда не слышал о Затерянном городе в Лесу Замороженных Черепов? А еще зовешься Неблагим, принц!

– Затерянный город в Лесу Замороженных Черепов исчез много веков назад, – как бы обороняясь, ответил Зимний принц. – Никто не ведает, что с ним случилось. Не существует историй, в которых говорится, что он провалился под землю. Возможно, это совсем другое место.

– Лес Замороженных Черепов находится прямо над нами, Ледышка, – возразил я. – Я бы сказал, что тайна раскрыта, если только у тебя нет доказательств того, что потерянный город каким-то образом отрастил крылья и улетел прочь.

Он посмотрел на меня, но не стал оспаривать мое утверждение. Я усмехнулся и вернулся к разжиганию костра.

– Так кто все-таки жил здесь? – спросил я, добавив в разгорающееся пламя несколько деревяшек. Сухие ветки занялись почти сразу, но когда огонь добрался до лишайника на коре, то зашипел и на мгновение замерцал синим и зеленым. – Я никогда не слышал о городе на территории Зимы, который не звался Тир-на-Ног, а ты, принц?

Эш покачал головой.

– И я нет. Но фейри существовали в Небыли и до нас, – задумчиво добавил он. – До появления дворов, по крайней мере, если верить легендам. Хотя о тех мифических существах почти ничего не известно.

– Что ж, возможно, стоит это исправить.

– О чем ты толкуешь?

Я махнул в сторону торчащей из воды огромной каменной руки.

– Затерянный город прямо вокруг нас, принц! Тот, который не видели с самого возникновения дворов. Разве тебе не любопытно? Думаю, стоит сходить на разведку. Кто знает, какие сокровища здесь зарыты?

На мгновение я увидел проблеск интереса в его глазах. Конечно же, ему не меньше моего хотелось все разузнать. Его жажда новых впечатлений, желание исследовать и открыть что-то новое, испытать себя и увидеть, что же там на самом деле, была даже сильнее, чем ненависть к Летним фейри. Я почувствовал в нем родственную душу, товарища по приключениям, даже когда его глаза затуманились и он с усмешкой посмотрел в мою сторону.

– У меня есть идея получше, Плут. Почему бы мне не убить тебя прямо здесь, а потом забрать сокровища в Зимний двор, где им и место?

– Ну, Ледышка, это по крайней мере непрактично. Как ты собираешься нести все сам?

Где-то в воде раздался всплеск.

Мы оба замолчали. Когда я оглянулся на озеро, по позвоночнику пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой.

В нескольких ярдах от нас из черной воды вынырнуло и стало подниматься бледное потустороннее существо, глядящее на нас пустыми светящимися зелеными глазами. Возможно, когда-то это был гном: у него имелась спутанная, поросшая водорослями борода, и ростом он был на несколько футов ниже нас. Он походил на живущих в горах скальных гномов или даже на глубинных гномов, которые обитали глубоко под землей и ненавидели солнечный свет. Но между ними и тем созданием, что смотрело сейчас на нас, было одно существенное различие.

У него не было ни кожи, ни внутренних органов, ни крови. На краю черных вод стоял скелет, облаченный в помятый нагрудник и с ржавым шлемом на черепе. Разрушающийся боевой топор, зажатый в одной костлявой руке, заскрежетал по гальке, когда существо сделало несколько шагов вперед; его глаза горели злобным зеленым огнем.

Эш вытащил свой меч, вспыхнувший голубым, а я вскочил на ноги, доставая кинжалы.

– Вот тебе и ответ, Плут, – огрызнулся Ледяной принц, когда скелет издал дребезжащий звук, от которого у меня волосы встали дыбом. – Если тебе вздумалось остаться исследовать город, добро пожаловать. Не думаю, что ты далеко уйдешь.

Вода позади шаркающего гнома пошла рябью, и из черноты стали появляться новые скелеты.

– О, смотри, Ледышка, – воскликнул я, отступая вместе с принцем по пляжу, пока не уперся спиной в стену утеса. – Весь город вышел поприветствовать нас. Как тут не почувствовать себя важной пер– соной?

Он бросил на меня косой взгляд и поднял оружие.

– Если выберемся отсюда, – прорычал он, когда первая шеренга подступила к нам вплотную, – я тебя убью.

– Пф, держу пари, ты больше никогда так не скажешь, Ледышка.

* * *

Орды нежити казались бесконечными. Я потерял счет тому, как долго мы с принцем бок о бок сражались со скелетами, которые все выползали из озера. Их были сотни, а может, и больше, и они атаковали с единой целью, непоколебимые и непобедимые. Они махали ржавыми мечами и топорами, тыкали в нас сломанными копьями, а иногда просто хватали когтистыми, костлявыми руками. То, что они наступали только с одного направления, позволяло нам устоять на ногах, но их все равно было слишком много. Если бы не прочная каменная стена за спиной, они смели бы нас в считаные секунды. Но даже совместных усилий и магии не хватало, чтобы победить поднимающуюся из озера орду.

– Думаю, тактическое отступление будет нелишним, Ледышка! – с трудом выдохнул я, уворачиваясь от направленного мне в лицо сломанного наконечника копья. Державший его скелет затряс черепом, и я пнул его ногой, раздробив полую грудную клетку и отбросив назад. – Может, тебе и все равно, но лично я не хотел бы стоять здесь и сражаться со всем городом.

Эш отбил нацеленный на него двусторонний боевой топор и быстро рубанул скелет по шее, отделив череп от туловища.

– Им конца-края не видно, Плут, – с треском рассекая надвое очередного гнома-скелета, отрывисто произнес он. – Как думаешь, куда мы можем пойти?

– Ну, я бы предложил подняться. – Что-то пролетело мимо моего лица, со звоном ударилось о камни и оставило жгучую рану на щеке. – О, черт, теперь они взялись за стрелы. Пора уходить, Ледышка! Прикрой меня на пару секунд, и я найду выход отсюда.

Эш зарычал. Отступив на шаг, он резко взмахнул рукой, выпустив сноп чар, и из земли между нами и нежитью поднялась стена льда. Оказавшиеся по ту сторону скелеты тут же принялись царапать и рубить этот неожиданно возникший барьер. Эш, стоя с поднятой рукой и сосредоточенно сжатой челюстью, бросил на меня взгляд.

– Я не смогу долго удерживать ее, Плут! – предупредил он.

– Однако на разговоры силы у тебя находятся, – парировал я.

Повернувшись к утесу, я прижал ладонь к холодному влажному камню и закрыл глаза, призывая свою магию и ища то, что мне было нужно. Даже в морозных враждебных Зимних землях я мог рассчитывать на свои Летние чары.

«Привет вам, деревья, корни, растения. Не могли бы вы оказать нам услугу?»

Зарытые глубоко в землю, застывшие в вечной спячке, корни леса над головой вяло откликнулись на зов. Я направил свои чары в землю, пытаясь сделать так, чтобы она оттаяла, думая о солнечном свете, потрескивающем огне и горячем чае, обо всем, что является противоположностью холоду.

– Пак! – раздался позади меня голос Эша, хотя казалось, что он доносится с большого расстояния. – Они прорываются!

«Простите, деревья, я больше не могу быть вежливым. Мне нужно, чтобы вы ответили сейчас же!»

Я потянул чары на себя, и из утеса с грохотом и треском ломающегося камня прорвались корни и плети. Скользя и извиваясь, они прямо на глазах образовали своеобразную лестницу с поручнями, уходящую вверх по склону скалы.

– Пошли, принц, – позвал я, но, когда грохот разрушающейся скалы затих, землю под нашими ногами сотряс новый толчок.

Вода расступилась, и из темной пучины в воздух стал подниматься огромный череп рептилии с рогами, шипами и зубами размером с мой сапог. То был такой же бескожий скелет, как и прочая нежить. Отведя назад свою гигантскую голову, дракон раскрыл пасть и зарычал, в его глазницах полыхнуло зеленое пламя, и он обратил на нас ужасающий взгляд.

– Принц, вот теперь точно пора идти!

Эш без возражений повернулся и бросился к скале. Мгновение спустя воздвигнутая им ледяная преграда разлетелась на куски, и к нам сплошным потоком устремилась армия нежити. Мы стали карабкаться вверх по корням, хватаясь за поручни из веток. Скелетообразные гномы пустились в погоню, облепили скалу, как муравьи, и, используя собственные тела и численность, тоже начали подниматься. Ужасный дракон тем временем выбрался на берег – с его белых костей капала вода вперемешку с водорослями – и медленно, вперевалку заковылял к обрыву.

– Не сбавляй темп, Ледышка!

Мы продолжали карабкаться вверх, хватаясь за все доступные корни и плети, поднимаясь все выше и выше, пока, наконец, над нами не вырос каменно-ледяной потолок.

– Плут! – Эш посмотрел на меня сверху вниз, и на лицо мне упали несколько кусочков грязи. – Выхода по-прежнему нет. Мы все еще в ловушке.

– Что я говорил о терпении, принц? – Я послал в воздух последний сноп чар, и скалы над головой задрожали и начали трескаться. Скрюченные корни пробили потолок, извиваясь, словно змеи, и вездесущую тьму пронзили солнечные лучи.

Тут мне в пятку вцепилась костлявая рука. Я вскрикнул и пнул схватившего меня скелета в череп, сбросив его вниз с обрыва. Но за ним карабкалась тьма таких же, как он: целый рой бледных муравьев спешил к нам по скале.

– Пошевеливайся, принц! – рыкнул я.

Зимний фейри ухватился за корни и подтянулся к отверстию. Я следовал за ним, пробираясь сквозь грязь и камни, пока наконец голова не вынырнула на поверхность. В лицо мне ударил поток свежего холодного воздуха. Стоя на коленях, мы дружно повернулись и заглянули в дыру, но тут же отпрянули, когда за край пролома ухватилась высунувшаяся оттуда костлявая рука.

– Запечатай его, Плут! – раздался над ухом резкий властный голос Эша.

– Я не могу это сделать, принц! – Я нахмурился. – Я умею разговаривать с растениями и даже убеждать деревья танцевать джигу. Но двигать твердую породу мне не по силам.

– Тогда я сам позабочусь об этом. Не подпускай их к дыре.

Мы дружно опустились на колени и прижали руки к ледяной земле. От совместного воздействия Зимних и Летних чар по ней прошла рябь. Орда нежити вскарабкалась почти до самого потолка, когда по скале прошла дрожь, и все плети, корни и ветви, пробившиеся сквозь камень, вдруг зашевелились и зашелестели, как обезумевшие щупальца. Они отбрасывали скелеты, сшибая их со стены, и костлявая нежить так и сыпалась на землю. В то же время от краев дыры по потолку и склону скалы пополз слой льда, делая все вокруг скользким и коварным. Еще больше скелетов падали, отскакивая от камня и своих собратьев, и разбивались вдребезги на дне.

Я посмотрел вниз, и при виде светящихся глаз дракона-нежити, глядящих на нас с земли, меня пробрал озноб. Когда вокруг него посыпались распадающиеся на костяные осколки скелеты, он открыл пасть, и между его клыками вспыхнуло зловещее зеленое свечение.

– Эй, принц? – Я взглянул на Неблагого; он все еще стоял на коленях в снегу: с закрытыми глазами и весьма сосредоточенным видом он творил свою Зимнюю магию. – Не хочу тебя торопить, но если ты собираешься запечатать эту штуку, сейчас самое время.

Мертвый дракон зарычал, из его пасти вырвался сноп зеленого огня, устремившийся вверх по склону скалы. Когда он касался плетей, корней и ветвей, они не вспыхивали, но мгновенно засыхали и гибли, чернея и превращаясь в сморщенную шелуху. Волна пламени докатилась до нас, и я напрягся, готовый отпрыгнуть и, если понадобится, утащить за собой Зимнего принца. Правда, он был врагом, и нам еще предстояло сразиться на дуэли, но я бы предпочел драться с Эшем-принцем-Неблагих, а не с Эшем-чудовищем– нежити.

За миг до того, как потусторонний огонь настиг нас, чары вспыхнули в последний раз, и появившийся толстый слой льда заткнул дыру и заморозил снег, в котором мы стояли на коленях. Так что оттаскивать Зимнего принца не понадобилось. Зловещее зеленое пламя дракона вспышкой темной магии ударило в лед снизу, заставив землю под нами содрогнуться. Затем в лесу наступила тишина, внезапное жуткое спокойствие, как будто кто-то набросил на него одеяло.

Мы с Эшем повалились на спины в снег, задыхаясь от облегчения и от интенсивного использования чар. Мне показалось, что из недр земли, из-под снега, камней и слоев льда доносится разочарованный рев. Оставалось надеяться, что костлявая рептилия и его маленькие друзья вернутся в свое милое черное озеро и снова заснут. Я больше не собирался их тревожить, это уж точно.

– Что ж, это было… весело, – выдохнул я. – Нет лучшего способа научиться ценить жизнь, чем убегать от орды проклятой нежити, верно, Ледышка?

– Я… убью тебя, – пропыхтел в ответ Эш.

Я со смехом поднялся на ноги, счищая с себя снег, грязь и ледяные крошки, и ухмыльнулся Зимнему принцу, когда тот тоже встал на ноги.

– Не сегодня, принц. Не обижайся, но я официально устал от снега, льда и всего, что холоднее весеннего ветерка. Думаю, мне придется целый месяц провести в паровых пещерах, чтобы оттаять. – Я потер руки, дуя на замерзшие пальцы, встряхнулся и шуточно отсалютовал Зимнему фейри. – Увидимся, принц, – объявил я. – О матче-реванше не беспокойся, уверен, мы еще встретимся. – Я усмехнулся, глядя на злое выражение его лица. – Если тебе когда-нибудь станет скучно и захочется заняться чем-нибудь интересным, найди меня. Я знаю много мест, которые только и ждут нашего с тобой появления.

Эш прищурился.

– Если ты еще раз попадешься мне, Летний шут, я проткну твое сердце мечом, – предупредил он в мою удаляющуюся спину. – Не думай, что мы квиты, Плут. Мы можем быть только врагами, а наша следующая встреча станет последней.

Достаточно сказать, что это заявление совершенно не соответствовало истине.

Глава 14

Еще одно пророчество

Углеед уже ждал во дворе. Он стоял, прислонившись к стволу дерева, со скрещенными на груди руками. В тени его глаза светились красным. Меган и Ледышка еще не пришли, а Грималкина поблизости не было, хотя, зная Кайт Ши, он мог находиться где угодно. То же самое можно было сказать и о Никс, также отсутствующей. Или по крайней мере ее не было видно в данный момент. Я задумался, уж не прячется ли она среди деревьев или за фонарным столбом, выжидая момента ударить меня ножом, если пройду мимо.

Посмотрев вверх, Железный фейри оттолкнулся от дерева и распрямил свои широкие плечи. Я скорчил гримасу, когда он склонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, поскольку раздавшийся при этом скрежет напоминал трение металла о металл.

– Боже, Жестянка, сколько времени ты здесь торчишь? Хочешь, смажу маслом между ушами, чтобы ты не заржавел на месте?

– Мне не терпится пуститься в путь, – спокойно ответил Углеед. – Если это чудовище вызвало беспорядки на Обсидиановых Равнинах, хочу как можно быстрее избавиться от него. То, что я снова буду сражаться бок о бок с Железной Королевой, – большая честь для меня. Я не хотел опаздывать из опасения, как бы она во мне не засомневалась.

– Да уж, – пробормотал я, оглядываясь по сторонам. – А где остальные? Ты, случайно, не видел, может, Никс спряталась в горшке с папоротником или еще где-нибудь?

– Папоротники в горшках – это непрактично, – раздался за моей спиной ее голос.

Обернувшись, я увидел выходящую из-за дерева Никс, хотя был уверен, что еще несколько секунд назад там никого не было. Ее капюшон был поднят, но глаза, когда она встретилась со мной взглядом, ярко блестели. Она вздернула серебристую бровь.

– От них слишком много шума, и волосы потом все в земле. Топиарии в этом отношении куда лучше, ну, или в крайнем случае вазы.

Я не был уверен, шутит ли Забытая или нет, но вдруг ощутил прокатившуюся в воздухе пульсацию силы: к нам направлялись правители Железного Двора, за которыми по пятам следовал очень встревоженный Фикс. Для путешествия Железная Королева облачилась в черные джинсы, сапоги и плащ; на поясе у нее висел стальной меч. Эш, как и всегда, выглядел мрачным и опасным, а его ледяной клинок источал холодное голубое свечение, оставляющее за собой клубы тумана.

Наши взгляды встретились через двор, и на краткую долю мгновения я прочел в его глазах вопрос. Вкупе с надеждой, что у нас все в порядке, что я снова стал самим собой: дурашливым и раздражающим. Что я не имел в виду то, что сказал ему на этом самом месте ранее сегодня вечером.

Я жестко улыбнулся и увидел, как его надежда мгновенно погасла, сменившись бесстрастной маской, которую он использовал, чтобы скрыть свои эмоции от окружающих. Никто этого не видел, даже Меган, которая, судя по отсутствию обеспокоенных или сердитых взглядов в мою сторону, тоже не знала о нашем разговоре. На данный момент, похоже, Эш держал то, что происходило между нами, в тайне, и меня это вполне устраивало. Лучше, чтобы Меган не вмешивалась; у нее и так забот хватает. Дела Ледышки и Плутишки Робина касались только нас двоих.

– Все в сборе? – спросила Меган, направляясь к центру группы. Заметив Никс, спокойно ожидающую рядом со мной, она улыбнулась. – Никс. Рада видеть тебя на ногах. Тебе лучше?

Забытая склонила голову.

– Да, Ваше Величество, – ответила она. – Прошу прощения за беспокойство, которое я причинила сегодня днем. Этого больше не повторится, уверяю вас.

– Не нужно извинений, – заверила Меган. – Любой друг Пака и Киррана для нас как член семьи. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся попросить.

Никс торжественно кивнула, и Меган ответила тем же. На мгновение я почувствовал странную пульсацию, прошедшую через меня. Меган и Никс. Девушка, которую я любил когда-то и потерял, и убийца, которая угрожала убить меня, но почему-то всегда присутствовала в моих мыслях. Глядя на тени Меган и Никс, я ощущал схожую силу, смелость и решительность, хотя это были две совершенно разные женщины.

«Я видел такой взгляд раньше, Плут, – сказал мне тогда Эш. – Нечасто, но достаточно. Ты в нее влюбился».

Нет. Не может быть. Нет-нет-нетушки! Не нужно мне такого. И в прошлый-то раз было слишком больно.

– Итак, перефразируя одного известного всем присутствующим кота, мы идем или нет? – громко поинтересовался я. – Дикий лес сам к нам не притопает. Я так понимаю, раз мы сейчас не стоим на дворцовой крыше, то на этот раз летунами не воспользуемся.

Летуны были особым видом транспорта Железного Королевства. По сути, это гигантские металлические стрекозы, которые скользили на ветру, однако такой способ передвижения не мог сравниться с катанием, скажем, на лошади. Нет, эти похожие на живой дельтаплан штуки несли ездока в своих жутких металлических лапах, а он в свою очередь должен был дергать за эти лапы, чтобы направить «транспортное средство» в нужную сторону. Они были огромными и пугающими и всю дорогу жужжали над ухом, поэтому пользоваться ими я ненавидел еще больше, чем паучьими повозками.

– Нет, на сей раз обойдемся без летунов, – к моему огромному облегчению, сказала Меган. – Чтобы управлять ими должным образом, нужно довольно долго учиться, к тому же, подозреваю, Углеед будет для них слишком велик. – Она почтительно кивнула Железному Коню, а он в ответ лишь пожал плечами. – Я послала за парой повозок, – продолжила Железная Королева. – Они доставят нас на лесную опушку, а дальше, полагаю, нас поведет Грималкин.

Я все еще не видел Кайт Ши, но не сомневался, что он где-то поблизости и слушает нас. Меган тоже это знала. Мы достаточно часто имели с ним дело и привыкли, что он появляется только тогда, когда нужно, и не раньше.

– Ох, здорово-то как, – вздохнул я. – Повозки. Интересно, какими они будут? Как гигантские пауки или как огромные жуки размером с дирижабль?

Меган загадочно улыбнулась.

– На этот раз никаких жуков, Пак. – Она подняла голову и прислушалась к чему-то, недоступному нашему слуху. Ее улыбка стала еще шире. – Они приближаются. Всем лучше отойти на несколько шагов.

Я нахмурился, и волоски у меня на руках встали дыбом. Воздух сделался разреженным, точно перед грозой, ясное ночное небо вспорола вспышка молнии. Я попятился, как и все остальные, и тут в центр двора ударила ослепительная вспышка сине-белой энергии, заставившая меня вздрогнуть и прикрыть глаза.

Подняв голову, я увидел, что на том месте, где я стоял всего несколько мгновений назад, светились и мерцали две кареты. У них не было колес, и казалось, две эти огромные медные сферы парят в нескольких дюймах от земли. Их тянула пара белых, похожих на оленей существ с рогами, которые закручивались в воздухе наподобие штопоров. Их глаза были электрически-синими, а по шкурам и стройным телам то и дело пробегали змейки молний, наполняя воздух характерным треском.

– Это, – объявила Меган в наступившей тишине (все молчали, совершенно пораженные), – вольт-скакуны, самый быстрый способ передвижения в Железном Королевстве. Понадобится всего пара часов, чтобы добраться до края Дикого леса. – Встретившись со мной взглядом, она понимающе улыбнулась. – Особенно понравится тем из вас, кому не по нраву ездить в обычных повозках.

– О, это замечательно, – весело подхватил я. – Гигантские пауки нас не сожрут, можно не переживать, зато вполне могут убить током статические козы. Это гораздо лучше. А телефон во время поездки удастся подзарядить?

Железная Королева покачала головой.

– Грималкин, – позвала она, игнорируя мой последний вопрос, – ты готов? Хочешь поехать с нами или встретимся с тобой на месте?

Зевнув, серый кот поднял голову. Оказалось, что он лежит почти под днищем первой кареты, хотя еще две секунды назад его там не было – в этом я не сомневался.

– Я ждал, когда все участники экспедиции будут в сборе, Железная Королева, – объявил он, лениво поднимаясь на лапы. – Аплодирую твоему решению задействовать вольт-кареты. Нам понадобится их скорость, если хотим успеть хоть что-то сегодня сделать. Ну что, вперед? Ночь не становится длиннее.

Посмотрев на остальных, Меган кивнула.

– Увидимся в лесу, – сказала она и вместе с Эшем пошла к первой карете. Кучер, тощий фейри с проволокой вместо волос и молниевым кнутом, спустился с козел и распахнул дверцу. Первой села Железная Королева, следом прыгнул Грималкин. Следуя за Меган и котом к карете, Эш не удостоил меня ни единым взглядом. Пригнувшись, он забрался внутрь, и кучер закрыл за ним дверцу.

Как я и ожидал, из-за Углееда во второй карете было гораздо теснее. Большой Железный фейри сгорбил спину и попытался забиться в угол, но все равно заполнил собой почти все сиденье. Мы с Никс устроились напротив, стараясь не касаться его коленей. Выглянув в окно, я мог бы поклясться, что парящая сфера теперь висела немного ниже, чем раньше. Закрывая за нами дверцу, кучер бросил на Углееда исполненный сомнений взгляд, а тот в ответ скорчил гримасу.

– Поездка обещает быть долгой, – пробормотал он.

– Железная Королева сказала, что до Дикого леса ехать всего пару часов, – ответила Никс, глядя мимо меня в окно. Она заерзала, и я внезапно остро ощутил близость ее тела и стройную ножку, задевающую мою мохнатую конечность.

Углеед фыркнул.

– Не хочу противоречить Железной Королеве, но не уверен, что это возможно, – хмыкнул он. – Маг Туиред расположен в самой глубине Железного Королевства, в нескольких днях пути от любой границы. Самый быстрый способ добраться сюда – на поезде, но даже тогда…

Вдруг раздался электрический треск, замерцали огни, и карета пришла в движение. Меня отбросило назад и вдавило в стенку, а Углееда едва не выбило с сиденья. Только огромная масса, вес и сила удержали его от падения лицом вниз на колени Никс.

Через несколько секунд карета остановилась, причем так внезапно, что я едва удержался, чтобы не впечататься в сиденье напротив. В воздухе пахло озоном, как после удара молнии, а у меня в ушах стоял слабый звон. Взглянув на Никс, я увидел, что ее серебряные волосы торчат во все стороны, как будто она сунула палец в розетку. Не удержавшись, я хмыкнул, а она вопросительно вздернула бровь.

– Не смейся слишком сильно, Плут. Ты и сам сейчас выглядишь так, будто молниевый гном только что воткнул большой палец тебе в задницу.

Прежде чем я успел ответить, карету снова тряхнуло, и мое остроумное высказывание затерялось в гуле помех.

Так продолжалось неизвестно сколько: короткие бешеные всплески скорости, за которыми следовала резкая, внезапная остановка. Достаточно долгая, чтобы перевести дух, прежде чем наше транспортное средство опять придет в движение. Несколько раз, когда мне приходило в голову выглянуть в окно, я не мог определить, где мы находимся. Один раз показалось, что мы на углу улицы, другой – что на залитой лунным светом открытой равнине, третий – что в дремучем лесу.

Дико прыгая с места на место, не имея возможности остановиться, вздохнуть или подумать, я представлял себя внутри автомата для игры в пинбол. Углеед сидел в углу, скрестив руки на груди и стиснув челюсти, глядя прямо перед собой и ожидая, когда все закончится. Натянув капюшон и закрыв глаза, Никс откинулась назад, являя собой образец спокойствия, – если не считать плотно сжатых губ и согнутых пальцев при каждой смене направления.

Наконец, карета опять замерла и на этот раз не сразу возобновила движение. После нескольких секунд ожидания в полной готовности к новому рывку, я стал постепенно расслабляться, чувствуя, как напряжение покидает челюсти, руки, колени, пальцы. Ягодицы у меня были сжаты так крепко, что еще несколько дней будут ощущаться точно каменные.

– Что ж, – выдохнул я, видя, что оба моих спутника тоже медленно приходят в себя, – я все осознал. Больше никаких жалоб на гигантские паучьи кареты. Вот уж не думал, что может быть что-то хуже, но, видимо, раз в столетие или около того я все еще могу ошибаться.

– Поездка получилась… интересной, – задумчиво протянула Никс, тщетно пытаясь пригладить волосы. Поднеся руку к голове, я обнаружил, что и мои собственные торчат во все стороны, как пух одуванчика. Когда я убрал пальцы, на их кончиках затрещали искры. – А еще хотелось бы знать, где мы сейчас находимся?

– Давайте-ка выясним, – хмыкнул Углеед и толкнул дверь, впуская прохладный ветерок, который разогнал спертый воздух внутри кареты.

Мое облегчение от окончания полета было недолгим: спрыгнув с подножки, я пролетел несколько футов и шлепнулся в водоем со стоячей водой, доходящей мне до колен. Копыта погрузились в грязь, и я с воплем кинулся к ближайшему клочку земли, но обнаружил, что хороший и вроде бы сухой участок травы, на который я нацелился, тоже залит водой. Найдя пень, я осторожно устроился на нем, отряхивая копыта и осматривая окрестности.

Очевидно, мы приземлились посреди болота. Крошечные островки суши были окружены черной стоячей водой, из которой тут и там торчали засохшие деревья и стебли рогоза. В нескольких футах от нас над водой парила карета, а две лошади, которые ее везли, изящно примостились на камне. Окинув меня веселым и полуизвиняющимся взглядом, кучер покачал головой.

– Простите, мастер Робин, – сказал он. – Если бы вы подождали немного, я бы открыл дверь и предупредил, чтобы вы были осторожны.

– Не стоит беспокоиться. – Повернувшись, я одарил его широкой, зубастой ухмылкой. – Я могу занятно над тобой подшутить: каждый раз, как будешь выходить на улицу, обязательно наступишь в грязь – и так до конца твоих дней. Обычному фейри такое не под силу, правда?

Лицо кучера побледнело, и, разом посерьезнев, он, заикаясь, принес гораздо более искренние извинения.

Я почувствовал крошечный укол ликующего удовлетворения. Уже много-много лет я совсем не проказничал, возможно, пришло время напомнить всем, в том числе и Железным фейри, почему не стоит перебегать дорогу Плутишке Робину.

Углеед с плеском вывалился из повозки в воду, не замечая и не заботясь о том, что его сапоги промокли. Никс последовала за ним, только она грациозно спрыгнула с подножки и приземлилась на клочок сухой земли в нескольких футах поодаль. Порыв ветра откинул ее капюшон и разметал серебристые волосы. Мое сердце заколотилось, вызывая два противоречивых желания: тоскливо улыбнуться и бросить в нее ком грязи.

Оглянувшись, чуть в стороне я увидел вторую карету, светящуюся в темноте. В отличие от нашей, она приземлилась на сухом участке земли, небольшом, но достаточном, чтобы на нем смогли стоять двое. Эш помогал Меган выйти, а Грималкин сидел на камне в паре футов от них и деловито вылизывал свой хвост. На секунду мне показалось, что его шерсть стала вдвое длиннее обычного, распушилась, как будто только что прошла через отжим в сушильной машине. Потом я моргнул, или, может, лунный свет изменился, и кот снова стал казаться нормальным.

Со статическим треском кареты взмыли в воздух, распространяя вокруг себя искры и свет, и двинулись в обратный путь по болоту. Перескакивая с камня на камень, они пронеслись по земле, как две шаровые молнии, и через несколько секунд скрылись из вида.

Мы втроем прошлепали к правителям Железного Королевства и их маленькому сухому островку в центре трясины.

– Вот уж поистине прекрасное место, – прокомментировал я, когда мы с Углеедом в очередной раз провалились. Покрывающая мои ноги шерсть уже промокла, и я оставил попытки пробраться по сухому. В отличие от Никс, которой это каким-то образом удавалось. – Я так понимаю, мы все еще в Железном Королевстве?

– Да, – ответила Меган. – Это место называется Светящееся болото, и поблизости, по словам Грима, обитает оракул. Сначала придется перебраться в Дикий лес, но граница совсем недалеко. Возможно, немного промочим ноги.

Сидящий на старом пне Грималкин фыркнул.

– Говори за себя, Железная Королева, – пробормотал он и спрыгнул с пня на ближайший камень. – К оракулу вот сюда, – окрикнул он, рысцой труся по болоту с высоко поднятым пушистым хвостом. – Постарайтесь не отставать, а ты, Плут, не вздумай «случайно» обрызгать меня водой, если хочешь вообще добраться до места назначения.

Я хихикнул.

– Обижаешь, Пушистик, – насмешливо отозвался я, когда мы впятером двинулись вслед за котом. – Зачем мне вода, когда грязь гораздо интереснее?

Мы следовали за котом по лужам и небольшим участкам сухой земли. Болото было тихим, однако не лишенным звуков. В ушах стояло неумолимое жужжание насекомых, где-то в камышах трещали птицы. Время от времени неподалеку раздавался всплеск, и какое-то существо ныряло в темные воды, но всегда исчезало прежде, чем я успевал его разглядеть.

Никс скользила рядом со мной, грациозная и бесшумная, как тень. В нескольких шагах впереди шли Меган и Ледышка, а Углеед без устали шлепал по грязи, из его носа и рта валил уносимый ветерком пар. На меня нахлынула ностальгия, чувство узнавания: сколько раз я и два моих самых близких друга так же следовали за раздражающим Кайт Ши в неизвестном направлении? Обстоятельства могли быть самыми разными, менялись и наши союзники, но так или иначе, нас всегда было четверо – я, Меган, Эш и Грималкин. Мы снова и снова отправлялись на поиски спасения для всей Небыли.

И все же почему в этот раз ощущения другие? Может быть, потому, что другим стал я сам. Потому что счастливый, улыбающийся, даже когда больно, и шутящий на все лады простачок исчез, а занявший его место фейри заставлял всех чувствовать себя немного неуютно. Даже меня самого.

Внезапно темноту озарило оранжевое свечение, и мы вышли на узкую деревянную дорожку, тянущуюся над болотом. Висящий на одном из столбов фонарь плавно покачивался, наполняя воздух пронзительным скрипом.

– Это край Железного Королевства, – объявила Меган, с выражением облегчения ступая на дощатый настил. Ее сапоги до колена были облеплены грязью, но в остальном ей удалось не запачкаться, в отличие от меня и Углееда: ниже пояса мы оба выглядели так, будто явились сюда прямиком со съемок «Болотной твари». Никто не подвергал сомнению и не оспаривал ее слова. Как и все правители Фейриленда, сильнее всего она была в своем царстве и мгновенно чувствовала, когда оказывалась за его пределами. – Где, по твоим словам, живет оракул, Грим?

Кот вскочил на один из деревянных столбов и энергично затряс задней лапой, возмущенный тем, что та посмела промокнуть. Ответить он соизволил только после того, как сел и несколько раз яростно ее лизнул.

– Оракул живет в самом сердце Черного болота, до края которого мы только что добрались, – ответил он, зевая и помахивая хвостом. – Это не слишком далеко, но и не очень близко отсюда.

– Как всегда расплывчато, Пушистик.

– А здесь обитает кто-нибудь еще? – поинтересовалась Никс, легко ступая на доски. Она единственная на протяжении всего похода умудрялась остаться абсолютно сухой, и я восхитился ее грацией и позавидовал отсутствию промокших носков.

Меган кивнула, отступая, пока остальные взбирались на узкий дощатый настил.

– Есть несколько видов фейри, которые называют это болото своим домом, – сказала она Забытой. – Но они пугливы и в основном сторонятся кого бы то ни было. Скорее всего мы никого не встретим, пока не выберемся отсюда.

Через несколько минут суша исчезла, отдельные небольшие островки скрылись под грязевой жижей, так что куда ни кинь взор, увидишь сплошной черный водоем, сливающийся с темнотой ночи, да торчащие тут и там засохшие стволы деревьев. Появились разноцветные светлячки, покачивающиеся на поверхности, как крошечные рождественские гирлянды, мигающие красным, зеленым, голубым и розовым на фоне черной воды. Было очень тихо. Кроме маленьких плавающих огоньков, в болоте ничего не двигалось, вокруг не раздавалось всплесков лягушек, рыб или потревоженных черепах. Поверхность была неподвижна, как гигантское черное зеркало под звездами.

– У меня такое чувство, будто за нами наблюдают, – пробормотала идущая рядом со мной Никс.

Я скорчил гримасу.

– И у тебя тоже, да? Что ж, тогда ладно, а то я уж было решил, что у меня одного паранойя разыгралась…

Вдруг из воды выстрелило что-то, нацеленное прямо на меня. Повернувшись, я увидел летящее мне в голову длинное копье, наконечник которого был изогнут в отвратительную зазубренную колючку. Я отклонился в сторону, снаряд просвистел мимо меня и шлепнулся в воду.

– Слушай, принцесса, – позвал я, видя, что вода вокруг нас пришла в движение. – Непохоже, чтобы местные жители были такими пугливыми, как ты говорила.

Призывая чары и обнажая оружие, мы дружно развернулись к болоту, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что вот-вот покажется из бурлящих вод. Выхватив оба кинжала, я наблюдал, как на поверхность вынырнули несколько десятков или около того голов, поднимаясь из жижи, словно зомби. Они были похожи на морской народ или рыб: на щеках и вдоль позвоночника росли плавники, а когтистые пальцы были перепончатыми. Их резиновая темно-синяя кожа мерцала десятками крошечных люминесцентных огоньков, разбросанных по рукам и плечам, а с макушки у каждого свисала светящаяся лампочка, как у огромной рыбы-удильщика. Огромные белые глаза голодно смотрели на нас, а разверстые пасти являли взору ряды сверкающих зубов, похожих на акульи.

С яростным шипением толпа рыболюдей подняла копья и ринулась на нас.

Я напрягся, но до того, как кто-то успел что-то предпринять, в воздухе пронесся мощный клубок силы. Пронзившая небо молния с ослепительной вспышкой и грохотом ударила в поднятую руку Железной Королевы, так что настил под нами затрясся и по поверхности болота пошли волны. Меган замерла на мгновение, вокруг нее мерцали нити сине-белой энергии, заставляя воздух потрескивать от напряжения.

Неудивительно, что все, включая рыболюдей, застыли и уставились на нее.

Опустив руку, Железная Королева спокойно посмотрела на окружившую нас толпу светящихся морских обитателей.

– Вы знаете, кто я, – сказала она, и хотя ее голос не был громким, доски у нас под ногами задрожали, а по воде пошла рябь. – Наша встреча необязательно должна закончиться насилием. Уйдите с миром, и мы сделаем то же самое. Но если вы нападете на моих спутников, у меня не будет выбора, кроме как защищать их.

В течение нескольких ударов сердца существа смотрели на нас, и отражающийся в их глазах голод боролся с явным страхом перед Железной Королевой, замершей в центре дорожки. Эш стоял рядом с Меган, его поза была спокойной, но лежащая на рукояти меча рука свидетельствовала о том, что он готов в любой момент выхватить его, если понадобится. Я ощущал стоящую у меня за спиной Никс, улавливал мерцание клинков в ее руках и чувствовал огромное облегчение оттого, что обрел былую силу. И да, немного волновался, но в основном испытывал облегчение. Углеед уставился на толпу, скрестив руки на груди и подняв голову, будто подстрекая хоть кого-то сделать шаг вперед. Грималкина, разумеется, нигде не было видно.

Затем одно из рыбообразных существ тихонько зашипело и, отплыв в сторону, ушло обратно под воду. Когда чернота сомкнулась над его головой, за ним последовали остальные, погружаясь в жижу и исчезая из виду, и тьма окончательно поглотила их светящиеся, как у удильщика, лампочки. Через несколько мгновений все исчезли, и поверхность болота снова стала совершенно неподвижной.

Меган опустилась на землю. Бурлящая вокруг нее сила замерцала и угасла, унося с собой непоколебимую личность Железной Королевы.

– Что это было? – прошептала она, оглядывая тихую болотистую местность. Ее голубые глаза прищурились от беспокойства. – Морской народ никогда не проявлял агрессию. Что здесь происходит?

– То же самое творится на Обсидиановых Равнинах, – пророкотал сзади Углеед. – Нарастает напряжение среди тех фейри, которые всегда отличались мирным нравом. Но теперь появился… гнев, которого я никогда раньше не чувствовал. Именно поэтому я сейчас здесь. И, полагаю, из-за этого мы идем к оракулу.

– Влияние чудовища не могло распространиться так далеко, – начала было Никс, но не успела закончить, как по доскам у наших ног прошла дрожь. Я опустил взгляд вниз как раз вовремя, чтобы сквозь щели увидеть, как под водой исчезает светящаяся лампочка.

– Ой-ой.

Деревянная дорожка накренилась, оглушительно затрещала и обрушилась, погрузив всех по пояс в болото.

Вода закипела, и нас окружили вынырнувшие из глубин рыбообразные существа. Сжимая копья и скаля зазубренные клыки, они набросились на нас, как пираньи, нанося удары и кусая. Я увернулся от нацеленного мне в голову копья, отшатнулся от пары щелкающих челюстей. Опустив руку, схватил кусок разбитой дорожки и засунул его в нависшую над моим лицом мерзкую ощеренную пасть. Зазубренные клыки сомкнулись на дереве, и рыбообразная тварь зарычала от ярости.

Углеед взревел, когда на него, царапаясь и щелкая челюстями, набросилась целая рыбья свара. Пытаясь прокусить Железного Коня, они быстро отступали, крича от боли. Взмахом огромных кулаков Углеед отправил нескольких из них в воду, но как только они исчезли, на него тут же набросились другие. По дуге в воздухе пронесся шквал ледяных кинжалов, выпущенных самим Ледяным принцем, и рыбьи твари зарычали, опрокидываясь и отшатываясь от бури замороженных осколков.

Я извернулся, чтобы избежать пары копий, направленных мне в лицо, и, почувствовав, как заостренные наконечники слегка задели кожу, сильно разъярился.

– Ладно, рыбки, хотите поиграть с Плутишкой Робином? Посмотрим, как вам понравится этот маленький трюк. – Отступив на шаг и освободив себе немного места, я оглядел скопление мерзких созданий с копьями и улыбнулся. – Острые предметы рыбкам не игрушка. Так и глаза недолго выколоть.

Благодаря чарам, которые я направил на окружившие меня копья, их деревянные древки начали прорастать побегами и цветами, которые распространялись крайне быстро. Рыбообразные существа замешкались, с тревогой и непониманием уставившись на свое оружие. Некоторые начали трясти копья, пытаясь удалить цветы, и я усмехнулся.

– Подождите. Вы еще толком ничего не видели.

Из дерева резко вырвались длинные черные шипы, пронзавшие руки, кисти, глаза и горло, насаживая рыбьих тварей на их собственные копья. Они завыли, тщетно пытаясь отбросить внезапно обросшее шипами оружие, но не могли этого сделать из-за колючек, насквозь прокалывающих руки и пальцы и продолжающих расти. Отчаянно пытаясь освободиться, твари закричали, когда шипы достигли их лиц и груди, но, пронзенные, замолкали навсегда. Те, кому повезло умереть быстро, с захлебывающимися булькающими звуками уходили под воду и скрывались из виду.

Я почувствовал краткую вспышку отвращения к себе, однако быстро подавил ее; это был еще один особенно подлый прием, который я перестал использовать, но Меган дала отвратительным ублюдкам шанс убежать, а они вместо этого устроили нам засаду. В самом деле, они сами напросились, а мне вовсе не улыбалось превратиться в суши под названием «Плутишка Робин» для кучки горланящих рыболюдей.

В наступившем на миг спокойствии я огляделся и увидел, как Никс пронзила трио рыбьих тварей, которые по глупости подобрались к ней слишком близко, а Углеед издал раздраженный вопль, и его тело вспыхнуло пламенем. Облепившие его рыболюди с шипением и воплями отпрянули, попрыгав обратно в воду. Больше они не всплывали.

Воцарилась тишина. Я оглянулся и увидел, что Меган и Эш стоят спина к спине, с мечами в руках, окруженные кольцом мертвых чешуйчатых тел. Железная Королева не использовала свои чары, но, впрочем, они ей и не требовались. Она теперь стала вполне умелой фехтовальщицей, ведь ее обучал Эш – один из лучших мастеров. Вздохнув, она опустила клинок и убрала его в ножны, когда несколько последних рыболюдей решили, что дело того не стоит, и бросились бежать. Они скрылись под водой так же внезапно, как и появились, и мы остались одни на болоте.

– Что ж, – прокомментировал я, ухмыляясь и оглядывая учиненную нами резню. – Это было весело. – Замороженные, обугленные, заколотые и расчлененные тела морских жителей извивались, превращаясь в кучи пиявок и миног, и я сморщил нос, глядя, как они сползают в черные воды и исчезают. – Не очень-то мило с их стороны вот так обрушить мост. Хотя, полагаю, если бы я был необоснованно враждебным обитателем глубин, то тоже не хотел бы честного боя.

– Это было нечто большее, – возразил Эш, убирая меч в ножны. – Не просто засада, которая дала бы им преимущество в воде. Они знали, что Меган не сможет использовать всю свою силу, не причинив вреда своим спутникам.

Я вспомнил молнию, которую Меган призвала с неба, и понял, что Эш прав; если бы она направила ее против рыбьих тварей, пока мы находились в воде, всех изрядно тряхнуло бы током.

– То, что они вообще напали на нас, вызывает беспокойство, – подхватила Никс. Стоя по грудь в болотно-черной воде и с плавающими вокруг серебристыми волосами она выглядела слегка раздосадованной из-за вынужденного погружения наряду с остальными. – Если только за время моего отсутствия ничего кардинально не изменилось, то ни один фейри – будь их хоть целая толпа – не посмеет напасть на правительницу. Разве сейчас другие правила?

– Нет, – возмущенно прогудел Углеед, барахтаясь в воде. От его тела валил густой пар. – Нет. Никакой фейри не решится на подобное. Кощунственно даже думать о подобном.

– Хотела бы я знать, что происходит, – с досадой сказала Меган. – Это ненормальное поведение для любого обитателя Фейриленда. Все же они не должны были умирать. – Она вздохнула, потирая лоб, и посмотрела на край дощатого настила, который не был погружен в воду. – Отведи нас к оракулу, Грим, – приказала она. – Мне нужны ответы, причем немедленно.

Кот спустился с края разбитой дорожки и, водя усами в разные стороны, оглядел всех нас.

– Стараюсь изо всех сил, Железная Королева, – отозвался он обиженным голосом. – Возможно, если бы вы перестали играть с рыбой, мы бы прибыли гораздо раньше. Это просто наблюдение. – С этими словами кот повернулся, взмахнул хвостом и скакнул на край разрушенного дощатого настила. – Сюда, пожалуйста…

– Фу-у-у, – пробормотала Никс, грациозно запрыгивая обратно на дорожку. – Теперь от меня воняет трясиной. Мне понадобится целая вечность, чтобы высушить сапоги.

Гордо вздернув голову, Углеед предпочел идти рядом с узкими досками, а не по ним, что было хорошо, так как его огромное железное тело скорее всего очень скоро провалилось бы обратно в болото. От его кожи, где вода касалась перегретого металла, поднимался пар.

– Я мог бы высушить их для тебя, – на полном серьезе предложил он и выпустил в воздух облако пламени и дыма. – Если не возражаешь против нескольких подпалин.

Никс поморщилась.

– Думаю, моим промокшим сапогам и так хорошо.

Болото все тянулось вперед, дорожка петляла над водой через заросли рогоза и сухих деревьев, а в воздухе лениво порхали разноцветные светлячки. Постепенно местность начала меняться, растительности прибавилось, но стволы деревьев здесь были более скрюченными и шишковатыми. Торчащие из воды фонари исчезли, на нависающих над головой ветвях стали появляться нити мха, напоминающие кружевные зеленые занавески.

– Мы, должно быть, близко к центру болота, – задумчиво произнесла Меган, глядя вперед. – Далеко ли еще до оракула, Грим?

– Близко. На самом деле… – Кот сделал паузу, поднял голову, прижав уши к голове. – Мы уже на месте.

Все остановились. Деревья впереди немного поредели, открыв небольшой островок посередине черного пруда. В центре острова стоял деревянный домик, рядом с ним росла пара огромных, покрытых мхом деревьев, корни которых змеились по стенам и извивались над соломенной крышей, словно цепкие пальцы. На столбы на краю острова были насажены два выбеленных черепа, а в золе большого костра, расположенного прямо за дверью, томился черный котел. Сквозь единственное круглое окно в стене пробивалось мерцающее оранжевое сияние, такое же манящее, как свет, исходящий из пасти дракона.

– О, – прокомментировал я, – как здорово. Всем своим видом эта постройка так и кричит «ведьмин дом», хоть ее стены и не сделаны из пряников.

Никс нахмурилась.

– Все дома ведьм, которые я знала, были сложены из камня. Ну, иногда из костей. Что за странная магия позволяет возводить стены из хлеба?

– Я тебе попозже расскажу эту историю.

Деревянная дверь со скрипом открылась, и показавшаяся из хижины фигура на мгновение замерла в дверном проеме. С такого расстояния ее трудно было разглядеть; на ней был потрепанный зеленый плащ или платье, но большего я разобрать не смог. С мгновение фигура постояла неподвижно, глядя прямо на нас, затем приглашающее взмахнула рукой, повернулась и скрылась в своей хибаре.

– Похоже, нас ждут, – продолжил я. – Все лучше и лучше. – Никто мне не ответил, и я усмехнулся. – Ну что ж, нет смысла стоять здесь. Пойдемте посмотрим, что там на ужин? Надеюсь, мы не значимся главным блюдом в меню.

Мы осторожно зашагали по извилистому настилу к острову в центре пруда, и доски заскрипели под нашими ногами. В болоте квакали лягушки, со свисающих лоз на голову капала теплая вода.

Меган подошла к двери и подняла руку, чтобы постучаться, но не успела она дотронуться до дерева, как изнутри раздался тихий голос:

– Открыто, Железная Королева.

Меган толкнула дверь, и та со стоном отворилась, явив взору небольшую уютную комнатку с камином у дальней стены. С потолка на леске свисали кристаллы, кости и другие, еще более странные штуки, они болтались по всей комнате и отражали свет камина. Переступив порог, я увернулся от пары крутящихся на бечевке птичьих лапок со сморщенными и высохшими крошечными коготками.

Перед камином спинкой к нам стояло кресло. Оно было занято, но разглядеть мне удалось только тонкую руку и предплечье, а также подол поношенного зеленого плаща. Когда все, кроме Углееда, вошли в комнату, рука поднялась в неясном приветствии, и тот же голос зазвучал снова:

– Я знала, что ты придешь, Железная Королева. Входи, входи. Хотя, имейте в виду, пол провалится, если Железное создание сделает еще хоть шаг. Это я тоже видела.

Углеед выдохнул пар и вскинул голову.

– Я подожду снаружи, – сказал он и направился к краю острова, предположительно, чтобы наблюдать оттуда. Остальные толпились внутри, в тесном пространстве маленькой комнатки, уворачиваясь от безделушек и прочей атрибутики.

Когда фигура в кресле поднялась и повернулась к нам лицом, мои брови удивленно поползли вверх. Я думал, что перед нами предстанет иссохшая ведьма, горбатая старуха с кривыми когтями и гнилыми зубами, ведь именно так выглядела предыдущий оракул. Но я никак не ожидал увидеть молодую красивую фейри с идеально ухоженными ногтями и длинными волосами цвета воронова крыла без единой седой пряди. Она стояла, гордо выпрямив спину, хотя ее взгляд был вроде бы направлен прямо сквозь нас на противоположную стену. Это казалось довольно странным, пока я не присмотрелся к ее глазам. Когда-то они были голубыми, но теперь помутнели и затуманились, зрачки ни на чем не фокусировались. Она слепа!

– Невежливо так пялиться, Плутишка Робин, – сказала фейри, не глядя на меня. – Хоть мои глаза мне и не служат, я все равно вижу больше, чем ты можешь себе представить.

– Ну, это-то мне известно, – сказал я, просто чтобы возразить. – Я тоже способен многое навоображать.

Меган шагнула вперед до того, как я успел брякнуть что-то еще.

– Ты оракул, полагаю.

– Я-то? – Фейри поднесла руку к глазам и растопырила пальцы. – Похоже, что так, – пробормотала она. – Трудно утверждать обратное, когда видишь такие вещи. Тут уж одно из двух: либо ты оракул, либо бредишь.

– Либо и то, и другое, – встрял я. – И то, и другое – всегда вариант, как я уже убедился.

Меган бросила на меня взгляд, выражающий вопрос: «Чем это замечание нам поможет?», и повернулась к слепой фейри.

– Нам нужна твоя помощь, оракул, – продолжила она, переходя прямо к делу. – Я буду краткой, потому что времени у нас не так много. В Небыли появилось какое-то ужасное существо. Оно излучает негативные эмоции, невосприимчиво к чарам и обладает способностью превращать фейри в более жестокие версии самих себя. Нам нужно знать, что это такое и где оно может быть сейчас.

И без того бледное лицо оракула стало еще белее, а мутные глаза сделались огромными и круглыми.

– Нет, – прошептала она и поспешно отвернулась. – Время еще не пришло. Пока слишком рано. Слишком рано, слишком рано. Сумерки уже наступают. Все – пустота и тьма и ничто.

– Что именно? – Меган шагнула вперед, и оракул отшатнулась от нее, поднеся руки к лицу. – О чем ты говоришь?

– Не знаю.

– Ты – оракул, – подхватил Эш, встав рядом с Меган, – и должна знать. Что из увиденного причинило тебе такую боль?

Оракул всхлипнула и отпрянула, беспомощно жестикулируя.

– Я не знаю! – причитала она. – Не вижу. Часть меня исчезла. Пропала. Воры, укравшие ее, оставили лишь дыры. – Оракул поспешно развернулась к нам, схватившись за лицо. – Разве вы ничего не замечаете? Я не могу вспомнить! Воспоминания исчезли, и я не в состоянии вернуть то, что было украдено.

– Кто-то украл твои воспоминания? – недоверчиво фыркнул я, заставив Меган нахмуриться. Много лет назад, впервые попав в Небыль, она отдала одно из своих воспоминаний предыдущему оракулу в обмен на интересующие ее ответы. – Не будем обращать внимания на эту восхитительную иронию, – продолжил я, радостно улыбаясь. – Как это произошло?

Новый оракул вздрогнула и опустилась на стул, все еще закрывая лицо.

– Я умерла, – прошептала она. – Или умерла та, что была оракулом до меня. Ее воспоминания должны были стать моими, или я должна была помнить ее видения, но когда я вернулась, перестала быть цельной. Кусочки меня – ее – пропали. Части были украдены и сгинули навсегда.

– Забытые, – сказала Меган, заставив Никс выпрямиться. Девочка-убийца тихо стояла в углу со скрещенными на груди руками, наблюдая за происходящим, но, услышав слова Меган, тут же подняла голову. Железная Королева смотрела на расстроенного оракула, и ее лицо в свете камина было мрачным. – Итан сказал мне, что он присутствовал при кончине предыдущего оракула, – пробормотала она. – Группа Забытых досуха выпила ее чары, и она померкла. – Она повернулась к Никс и встретила ее взгляд. – Могут это быть те самые воры, о которых она говорит?

– Возможно, – мягко ответила Никс. – Забытые не просто истощают чары. Они также способны красть эмоции и память. Если эти Забытые виновны в ее смерти, то вполне вероятно, что они завладели частичками воспоминаний оракула.

– Или, в данном случае, ее видениями, – пробормотал Эш.

– Подождите секунду. – Я поднял руку. – Мне нужно проверить, правильно ли я все понял. То есть, оракул хочет сказать, что мы должны разыскать Забытых, которые несколько лет назад украли ее воспоминания, при этом не зная, где они и живы ли вообще, чтобы спросить их об этих видениях, которые они, вероятно, даже не понимают?

– Я… чувствую их, – прошептала оракул. – Как крошечные угольки, мерцающие, мерцающие. Большинство уже погасло. А остальные… в ужасе. Это все, что я сейчас ощущаю. Страх. Когда-то их было несколько. Теперь остался только один.

– Где он? – спросил Эш.

Оракул наморщила лоб, как будто напряженно размышляла или пыталась вспомнить что-то сложное.

– Я… я видела… замок, – наконец прошептала она, с трудом выталкивая из себя слова. – Окруженный терновником и розами, с разбитыми статуями во дворе. Что-то наблюдает из окна самой высокой башни. Фонтан в центре двора еще извергает чистую воду. Проклятие печали и сожаления держит все в плену.

– Я знаю это место.

Грималкин. Я и забыл, что он все еще с нами. Все дружно повернулись к коту, который, обвив лапы хвостом, спокойно сидел на торцевом столике и наблюдал за нами.

– Да, – объявил он. – Прежде чем вы спросите, я могу отвести вас туда. – Несколько раз взволнованно стукнув хвостом по столешнице, он продолжил: – Однако предупреждаю, это место сулит сплошные несчастья. Кошмары там оживают. В камнях кроется мощное проклятие, и хранитель замка не очень-то жалует посетителей.

– Ничто в Колючих дебрях не радо гостям, Грим, – возразила Меган, и я кивнул в знак согласия. – Если ты знаешь, где этот замок, нам нужно пойти и найти Забытого. Похоже, это чудовище, чем бы оно ни было, является частью видений оракула. Тем больше причин узнать о нем как можно больше.

– Свет меркнет, – пробормотала оракул, – и надвигающаяся тьма стремится погасить его, поглотить целиком. Он все ближе, ближе. – Оракул сделала паузу, потом ее тело обмякло, и она опустилась на пол. Ее голос превратился в неровный шепот. – Все кончено.

Я вздрогнул от ее замогильного тона, как будто она только что потеряла что-то, чего уже никогда не вернуть. Железная Королева шагнула вперед и, опустившись на колени, накрыла ладонь оракула своей.

– С тобой все будет в порядке, оракул? – мягким голосом спросила она.

– Я сломлена, – прозвучал невыразительный ответ. – Я – всего лишь оболочка, содержимое которой развеяно по ветру. Мое Зрение вглядывается в темноту, ища фрагменты будущего, и ничего не видит. Неужели мои глаза пусты? Или это потому, что там не на что смотреть?

Сильный спазм сотряс ее худое тело, и она опрокинулась со стула. Меган поймала ее, удерживая на месте, а Эш обеспокоенно шагнул вперед. Она бросила на него быстрый взгляд, покачала головой, и Ледяной принц остановился, продолжая наблюдать за ними обоими.

– Я видела его, – прошептала оракул, и Меган посмотрела на нее с мрачным выражением лица. – На мгновение я увидела его лик. Он светился. Он сиял во тьме, и тьма поглотила его целиком. – Она моргнула и посмотрела на Меган; ее лицо снова обрело более или менее осмысленное выражение. – Грядут Сумерки, Железная Королева, – сказала она. – Тьма сейчас спит, но я чувствую, как она ворочается глубоко под Фейрилендом. Я ощущаю пульсацию, когда она смещается и движется, все сильнее ощущая присутствие мира наверху. Я боюсь, что конец близок.

– Конец чего?

– Всего.

Ничего больше не добавив, оракул с тихим стоном обмякла в руках Меган, и никакие старания Железной Королевы не сумели привести ее в чувство.

– И на этой веселой ноте, похоже, нам пора ретироваться, – встрял я. – Нам предстоит посетить множество мест, пробраться через Колючие дебри, взять штурмом проклятый замок и все такое. Ты готов вытащить нас отсюда, Пушистик?

Грималкин зевнул.

– Как только Железная Королева закончит.

Меган встала, подняла оракула на ноги и помогла ей вернуться в кресло. Фейри съехала набок, с остекленевшими глазами что-то прошептала, и Железная Королева отступила.

– Мы закончили, – пробормотала она, оборачиваясь. На мгновение суровый облик Железной Королевы промелькнул в ее стальных грозных глазах. Но она тут же стряхнула его и посмотрела на нас. – Идемте же. Грим? Отведи нас ко входу в Колючие дебри.

– Как пожелаешь.

Глава 15

Ночь признаний

– Как, по-твоему, что она имела в виду? – спросила Никс серьезным голосом. Мы пробирались через Дикий лес под предводительством кота, который в очередной раз указывал дорогу. – Ты правда думаешь, что она верит в скорое наступление конца… всему?

Пожав плечами, я ответил:

– Оракулы похожи на сфинксов. По крайней мере те, кого я встречал. Вечно говорят загадками и метафорами, и то тогда, когда не бредят и не сходят с ума. Кроме того, – фыркнул я, – знала бы ты, сколько пророчеств о конце света я услышал за последние несколько столетий. В действительности все оказывается далеко не так плохо, как они преподносят. Черт подери, да в одном таком предсказании речь шла о Кирране! Бедняга был с самого начала «обречен уничтожить всю Небыль», однако мы все еще здесь, и к счастью, он перерос фазу Разрушителя Всего Сущего. – Никс вздернула бровь, и я усмехнулся ей. – Думаю, и сейчас все будет хорошо.

Я заметил, как Эш оглянулся на меня, прищурившись, и понял, что он услышал мой комментарий о Кирране. На секунду я почувствовал укол вины. Боль от необходимости изгнать собственного сына из Небыли до сих пор терзала правителей Железного Королевства. Разумеется, они предпочли бы вернуть его домой, но законы Фейриленда неколебимы. Кирран предал дворы; поэтому для него имелось лишь два выхода – изгнание или смерть – а Забытым нужен был кто-то, кто присматривал бы за ними в Междумирье. Кирран показал себя хорошим королем и разумным правителем, но это было слабым утешением для его родителей, которые, уверен, скучали по нему и ненавидели тот факт, что их сын не может вернуться домой.

«Эш сам виноват, – прошептала злая часть меня. – Его упрямое желание быть с Меган завело нас в Фаэд, где почивала Госпожа. Он повинен в том, что она проснулась. Отрекись он от Меган, ничего бы этого не случилось».

– Ты все еще любишь ее?

Мое тело словно сковало льдом. В первую секунду показалось даже, что я неправильно расслышал. Я моргнул и посмотрел на Никс, которая наблюдала за мной с мрачным выражением лица.

– Прости, что это было? – Наклонив голову, я засунул палец в ухо и покрутил им. – Должно быть, муха или какое другое насекомое залетело, потому что мне послышалось, как ты намекнула, будто я влюблен в Железную Королеву.

Забытая не улыбнулась.

– Я здесь уже давно, Пак, – сказала она. – Отчасти мне удается так хорошо делать свою работу благодаря наблюдательности. И я знаю, что в Фейриленде обиды никогда не проходят. Они могут нагнаиваться годами, иногда без нашего ведома, пока наконец не поглотят нас целиком. Мы, фейри, ничего не забываем. Ты был влюблен в Железную Королеву. – Никс сказала это спокойно, глядя вперед, туда, где бок о бок шагали Меган и Эш. – А она выбрала его. Все просто.

– И ты теперь намерена втереть соль поглубже в рану? Потому что нынешнее состояние явно кажется тебе недостаточно болезненным?

– Мне известно, что такое месть, Пак. – Никс устремила на меня взгляд своих золотистых глаз, в которых светилось сочувствие пополам с опаской. – Известно досконально. Месть была коньком Госпожи, и для осуществления своих замыслов она часто использовала меня. Но мой вопрос в другом… Ты стремишься отомстить принцу-консорту, потому что все еще влюблен в Железную Королеву или потому что проиграл?

Я ухмыльнулся.

– Я не умею проигрывать, Девочка-убийца, – ответил я. – Это случается чрезвычайно редко. Но ты ничего не знаешь о годах – веках! – в общем, о том времени, когда Ледышка пытался меня убить. Из-за девушки. Так что не нужно воображать, будто понимаешь, что между нами двумя происходит. Потребуется оракул, чтобы распутать связующие нас нити.

Никс наградила меня непроницаемым взглядом и, казалось, собиралась сказать что-то еще, но в этот момент Меган притормозила и, обернувшись, подняла руку, призывая всех остановиться.

– Заночуем здесь, – объявила она, и тут я сообразил, что мы достигли берега зеленовато-черного озера, из вод которого торчали поросшие мхом деревья со скрюченными ветвями, похожими на цепкие когти. – Грим говорит, что вход в Колючие дебри находится на другой стороне озера, но поскольку эта территория кишмя кишит змеями, нечего и пытаться пересечь ее в темноте. Надеюсь, никто не возражает против того, чтобы разбить тут лагерь.

Возражений не последовало, и некоторое время спустя в яме весело затрещал костер, и стали готовиться большие озерные угри, насаженные на палки. Я бы, конечно, предпочел рыбу, но увы, приходилось довольствоваться тем, что удалось поймать в Диком лесу. Судя по размеру угрей и их довольно длинным зубам, смею предположить, именно они ответственны – по крайней мере частично – за отсутствие рыбы в этих водах.

Я прислонился к бревну, которое мы с Углеедом подтащили поближе к огню, а Никс устроилась на самом краешке, натянув на голову капюшон и наблюдая за пляшущими язычками пламени. На противоположной стороне ямы на земле сидела Меган, скрестив ноги и положив меч на колени. Эш примостился позади нее на камне, положив руки ей на плечи, и я до сих пор не мог взять в толк, как ему удается выглядеть совершенно непринужденно и в то же время оберегать ее. Углеед ушел вниз к озеру, а верный своей несносной кошачьей манере Грималкин исчез, так что у костра мы остались вчетвером. Если не считать Никс, все было как в старые добрые времена.

Но на самом деле совсем по-другому.

Меган протяжно вздохнула и, отклонившись назад, положила голову Эшу на колени.

– Приятно время от времени выбираться из дворца, – пробормотала она. Сейчас она выглядела не как королева, а снова стала похожа на обычную девушку. – Даже если мы в очередной раз пытаемся предотвратить катастрофу. Надеюсь, у Фикса не случится нервный срыв, пока нас не будет.

– Глюк его поддержит, – заверил Эш. – Эти двое в состоянии справиться с большинством непредвиденных ситуаций. А если случится что-то действительно катастрофическое, они пришлют гремлина.

– Полагаю, ты прав. – Меган подняла голову и посмотрела на сидящую на противоположной стороне кострища Забытую. – Ты пришла из Междумирья, верно, Никс? – спросила она, на что Забытая подняла капюшон и встретилась взглядом с Железной Королевой. – Из Тачстоуна? Как поживает Кирран?

– Он хороший правитель, – сразу же ответила Никс. – Справедливый король. Он заботится о своем народе, это очевидно. Хотя… – Она сделала паузу, задумчиво барабаня пальцами по колену.

Меган наблюдала и терпеливо ждала, пока Забытая силилась что-то сказать.

– Его гложет чувство вины, – наконец изрекла Никс, и Меган закрыла глаза. – Он винит себя за события прошлого, и иногда это туманит его рассудок, заставляет сомневаться в самом себе. Он также может… позабыть о собственной безопасности, если это требуется для защиты Забытых и Междумирья. Настаивая на том, чтобы встать между своими подданными и каждым существом, которое желает им зла, король тем самым сильно усложняет мне задачу.

На лице Эша появилась едва заметная улыбка, и он покачал головой.

Никс замолчала, обдумывая следующие слова, затем продолжила мягким голосом:

– Он очень сильно хочет исправить ошибки прошлого, но не верит, что когда-нибудь будет прощен. – Она поморщилась, бросив на правителей Железного Королевства извиняющийся взгляд. – Простите, я говорила не по делу. Пожалуйста, извините мою бесцеремонность, Ваше Величество.

– Не извиняйся. – Открыв глаза, Меган окинула Забытую оценивающим взглядом. – Я задала вопрос, и ты дала на него правдивый ответ. Ценю твою проницательность, Никс. Я знаю, что Кирран может быть безрассудным, и рада, что за ним присматривает кто-то вроде тебя. Особенно после того, как в Фаэде появилось это существо. А теперь, пока у нас есть немного времени… – Она посмотрела на меня, и взгляд ее голубых глаз внезапно сделался острым. – Я бы хотела узнать больше о чудовище, с которым вы сражались. Вы оба были там с Кирраном… пережили это нападение. Если вор, о котором говорила оракул, не сможет ничего поведать, в дальнейших действиях придется опираться только на ваши знания. Итак, что именно случилось той ночью?

Я пожал плечами.

– Рассказывать-то особо нечего, принцесса. Мы сражались с тварью, и она пинала нас, как футбольные мячи, а потом, как только открылся путь, удрала в Небыль. Магия и чары, которыми мы ее забрасывали, не оказывали на нее никакого воздействия. Даже Железные чары Киррана не оставили ни царапины.

– Может быть, в таком случае дело не в магии, – задумчиво произнес Эш. – Возможно, единственное верное решение – поразить сердце этого существа клинком.

– Какой блестящий план, Ледышка. И почему я сам об этом не подумал? – усмехнулся я. – Говорю тебе, эта штука не похожа ни на одного монстра, с которым мы сталкивались раньше. Кажется, ничто не может причинить ему боль или замедлить. Мы кололи его, пронзали, взрывали Летней, Зимней и Железной магией, а оно даже не чихнуло. Но раз уж тебе приспичило… – Я сделал приглашающий жест рукой. – Не стесняйся засунуть меч ему в задницу. В последний раз, когда я пытался проткнуть его кинжалом, у меня выросли рога. – Я с ухмылкой постучал по лбу. – Вот что со мной случилось, Ледышка. Только подумай о том, во что может превратиться бывший Неблагой принц, если эта тварь запустит в него свои когти.

Эш застыл на месте, а Меган сжала челюсти, и вокруг костра воцарилась гнетущая атмосфера. Все мы в той или иной степени знали, на что способен Эш, если он станет… ну… злым. Верно, Плутишка Робин был опасной угрозой, от которой следовало держаться подальше, и его выходки были довольно жестокими, но он не был убийцей-бродягой. Мне удалось мельком заглянуть в будущее – которого, к счастью, удалось избежать, – где сын Мэб развязал войну и практически сровнял с землей всю Небыль, уничтожил дворы и превратил Фейриленд в замерзшую пустыню. Ах да, в том видении он к тому же убил и меня. Не хотелось бы мне испытать подобное в реальной жизни.

Лицо Эша потемнело; и, как я заметил, он начал впадать в меланхолию, которая иногда одолевала его, когда он вспоминал некоторые моменты из прошлого. Меган завела руку себе за спину, коснулась его предплечья и мягко сжала.

– Этого не случится, – заверила она. – Нас здесь много, мы поддерживаем друг друга. В Фейриленде существуют правила. Ничто не является абсолютно нерушимым.

– Это правда, Железная Королева, – раздался голос Грималкина, и сам он появился у костра. Он лежал, свернувшись калачиком на плоском камне, настолько близко к пламени, насколько было возможно, чтобы не загореться. Загадка, как серая шерсть Кайт Ши не воспламенилась самопроизвольно. – Небыль гарантирует, что всегда найдется чем воспользоваться, – продолжал вещать он голосом мудреца. – Какая-то маленькая слабость, неважно, насколько незначительная или несущественная. Крошечная дырочка в доспехах дракона может оказаться достаточно большой для стрелы. – Его золотые глаза сузились, и он поскреб камень когтями. – Хотя, судя по тому, что я слышал, боюсь, этот зверь может оказаться другим. Не думаю, что это фейри или иное порождение Небыли.

– Что же это такое? – задался вопросом Эш. – Раз это не часть Фейриленда, с чем мы имеем дело?

Кот бросил на него нетерпеливый взгляд и поджал хвост.

– Если бы я знал, принц, – отозвался он, – мы бы не сидели здесь, в Колючих дебрях, и не преследовали бы группу Забытых, чтобы допросить их.

* * *

– Ты – чума, Плут.

Я обернулся. Эш стоял в нескольких ярдах от меня, и из-за нависающих над головой сплетенных крон деревьев его лицо было скрыто в темноте. Во мраке виднелось лишь неоново-голубое сияние ледяного меча.

Я усмехнулся, оскалив зубы.

– Чума, говоришь? Я польщен, Ледышка. Звучит впечатляюще. – Вытащив кинжалы, я покрутил их в руках и, не переставая улыбаться, принял боевую позу. – Позволь продемонстрировать тебе еще кое-что, чем я могу впечатлить.

Я бросился на него. Выхватив меч, он встретил меня в центре поляны, и мы начали знакомый обоим танец. Пока мы кружили, нанося удары, уклоняясь и парируя, на границе теней появлялись чьи-то неясные лица, чтобы понаблюдать за нами.

– Ты заражаешь все, к чему прикасаешься, – презрительно выплюнул принц, когда наши клинки вспыхнули от очередного соударения. – Ты один-одинешенек в целом мире, потому что рано или поздно все понимают, что тебе нельзя доверять. Вот почему Меган выбрала меня. Вот почему Никс никогда тебя не захочет.

– Что-то не припомню, чтобы прежде ты был таким несносным.

Эш отступил, опустив клинок вдоль тела, и окинул меня взглядом своих холодных серебристых глаз. Я оскалился в ответ, искривив в усмешке уголок рта. Окружившие нас фигуры молча наблюдали и осуждали.

– Почему ты до сих пор сражаешься со мной, Плут? – спросил Эш. На его лице появилась ухмылка, превратившая его в нечто уродливое и полное ненависти, и я сжал кинжалы с такой силой, что рукояти впились в ладони. – Ты проиграл. Меган любит меня, и ничто этого не изменит. Я уже победил.

– Рано празднуешь, принц. – Я бросился к нему, чувствуя, как вокруг вихрем кружатся ненависть и чары. – Ты еще можешь все потерять. В конце концов, я пока жив.

Прыгнув на него, я вонзил кинжалы прямо в его оскорбительно-красивое лицо… и мир исчез.

* * *

Я открыл глаза. Костер в яме догорал, но виднеющееся сквозь сплетенные ветви деревьев небо по-прежнему было темным. Я осторожно сел и огляделся по сторонам в поисках остальных. Грималкин отсутствовал, что было для него типично, зато я заметил красный отблеск Углееда под деревом в нескольких ярдах от меня. Он спал стоя, склонив лошадиную голову на грудь. Мне стало интересно, когда он успел сменить обличье, и захотелось уточнить, неужели спать в вертикальном положении правда удобнее.

Никс нигде не было видно, но я не слишком о ней беспокоился: если она на страже, то скорее всего бесшумно и незаметно исследует лес вокруг лагеря, выискивая, что бы проткнуть своими клинками.

По другую сторону костра Меган дремала в объятиях прислонившегося к дереву Эша. Оба их меча лежали наготове в пределах досягаемости. Хоть Ледышка и выглядел крепко спящим, я знал, что зачастую это не так. Достаточно хрустнуть сучком, и он мгновенно вскочит на ноги и нанесет удар по тому, кто поднял шум. Годы попыток подкрасться к нему научили меня быть настороже, даже когда, как мне казалось, он пребывает без сознания. Однако теперь я мастерски распознавал и те моменты, когда он действительно спит.

Как сейчас, например.

На меня снова нахлынули воспоминания об увиденном сне, отравляя кровь гневом и обидой. Медленно растянув губы в улыбке, я поднялся и посмотрел на них, в особенности на дремлющего Ледяного принца.

«Удобно ли тебе здесь лежать, Ледышка? – мысленно обратился я к нему. – Не думаю, что ты воспринимаешь меня всерьез, раз так расслабился. Может, пора уже что-нибудь предпринять…»

– Не спится, Плут?

Я так и подпрыгнул и едва не свалился в кострище.

– Боже, Никс, – прошептал я. Повернувшись, я увидел, что она сидит на камне в нескольких футах от меня. Забытая сжимала в руках свои клинки-полумесяцы, а ее глаза в темноте светились желтым. – Не то чтобы я возражал против образа смертоносного ангела-хранителя, которым ты себя возомнила, но было бы лучше, если бы ты не делала это так зловеще.

– Почему бы и нет? У меня очень хорошо получается.

– Не спорю. – Я провел рукой по подбородку, а Девочка-убийца продолжала наблюдать за мной, не мигая. – До рассвета еще несколько часов, и теперь, раз уж я проснулся, мог бы принять у тебя вахту. А тебе стоит немного поспать.

Она наградила меня слабой понимающей улыбкой.

– Не могу, – просто ответила она. Ее голос был едва ли выше шепота. – Я ночная фейри, Пак, и не сплю в темное время суток. Не уверена, что смогла бы, даже если бы захотела.

– Правда? Это прискорбно. Для меня, например, сон – одно из любимых занятий. Не говоря уж о том, что ему предшествует.

Упс, я что, сказал это вслух? Я посмотрел на Забытую, гадая, не обиделась ли она, и на всякий случай приготовился отпрыгнуть, если ей вздумается метнуть в меня лунный клинок. Никс странно ухмыльнулась и, поднявшись, откинула капюшон, позволяя свету литься на ее серебристые волосы.

– Мне тоже нравятся занятия, которые предшествуют сну, – подхватила она. – Очень сильно нравятся. Разыщи меня, и я все тебе продемонст– рирую.

Она замерцала у меня на глазах, как луч лунного света на стеклянном окне, и исчезла.

– Ну, ла-а-а-дно.

Я бросил взгляд на Меган и Эша, все еще дремавших у дерева. Каковы бы ни были мои прежние чувства, мне не очень-то хотелось, чтобы что-то набросилось на них, пока они спят. Уйди я в лес без объяснений, они, возможно, будут недовольны, если какая-нибудь большая гадость устроит им засаду в мое отсутствие. Хотя, честно говоря, с этими двумя все будет в порядке. Меган – Железная Королева, а Эш – это Эш. Они в моем присмотре не нуждаются.

Пока я топтался на месте, споря с самим собой, в темноте блеснул чей-то золотой глаз. Сидящий на верхней ветке Грималкин бросил на меня скучающий взгляд и, снова смежив веки, спрятал нос в хвост.

Его поведение стало решающим аргументом. Раз Пушистик так спокоен, значит, опасности нет. Повернувшись спиной к спящей паре, я ускользнул прочь, в лес, где, как надеялся, меня ждет неуловимая Забытая.

Долго ее искать не пришлось. Пробравшись в крошечную рощицу, окруженную разлапистыми соснами, я остановился, когда из тени, словно призрак, выскользнула Никс. Она не улыбалась, ее глаза были жесткими, а смертоносные клинки-полумесяцы мерцали в темноте, когда она принялась кружить вокруг меня, как прекрасный, опасный фантом.

Я сглотнул, с трудом подавляя желание достать свое оружие. Она подошла ближе, двигаясь по земле с текучей грацией.

– Хм, что ж, ладно. Очевидно, мы имели в виду совершенно разные вещи, – протянул я. – Так вот как ваш Орден начинает любые дела, да? С ритуального удара мечом?

Никс не остановилась. Она продолжала плавно надвигаться на меня, и ничто в ее взгляде или позе не говорило о том, что она играет. Судя по ее виду, она на полном серьезе собиралась меня заколоть.

Я отступил на несколько шагов, но зацепился копытом за выступающий корень и чуть не упал на спину.

– Никс, подожди, – начал было я. Забытая все приближалась. – Притормози. Ты можешь просто остановиться на секунду, пожалуйста? – Я поднял руки вверх в универсальном жесте, означающем «я не хочу с тобой драться», и Девочка-убийца наконец-то остановилась. – Признаться, я немного не понимаю, что здесь происходит, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Если ты привела меня сюда, чтобы прикончить, могла бы просто зарезать во сне и избавить себя от проблем.

Несколько секунд Забытая смотрела на меня, и выражение ее лица в лунном свете казалось безразличным и опасным. На секунду я было решил, что придется защищаться от смертоносного, высокоэффективного убийцы, не уступающего мне в скорости, но с которым я не собирался сражаться по многим причинам. Однако она разочарованно вздохнула и опустила оружие, позволяя и мне перевести дух.

– Я не могу тебя понять, Плут. – Никс смотрела на меня через поляну, ее взгляд был одновременно злым и противоречивым. – Хочется считать тебя благородным и преданным своим друзьям, достойным моего доверия. Потом я вижу его… – Рукоятью клинка она тыкнула мне в лоб. – …и в очередной раз начинаю гадать, кто же ты на самом деле и могу ли я хоть в чем-то тебе доверять.

Я ухмыльнулся, не в силах сдержать легкомысленное замечание, сорвавшееся с моих уст даже в нынешней ситуации:

– В этом ты не одинока – вся Небыль гадает вместе с тобой.

– Это не обнадеживает, Пак. – Никс прищурилась, нисколько не развеселившись. – Я – Забытая, – продолжила она, – и остро чувствую ауры других фейри. Так вот, твоя… пугающая. Ты носишь в себе злобу, которая отчаянно борется за возможность вырваться наружу, и, когда это произойдет, я боюсь того, что она может сделать. И что я буду вынуждена сделать в ответ.

– Знаю. – Я провел пальцами по волосам и поморщился, задев рога. – Ты видишь меня не с лучшей стороны, – сказал я ей. – Это… – Поднял руки в беспомощном жесте. – Я уже давно не такой парень. Я искренне думал, что избавился от него, но, как оказалось, он всегда жил во мне, просто хорошо прятался.

Никс, эта грациозная хищница со светящимися желтыми глазами, подобралась еще ближе.

– Что же изменилось?

– Это довольно длинная и скучная история. Ты действительно хочешь услышать ее прямо сейчас?

– Ну, либо ты мне расскажешь, либо я продолжу размышлять, стоит ли убить тебя или нет.

– Всегда-то у тебя поножовщина на уме, – вздохнул я. – Ладно. Садись, возьми попкорн, и я поведаю тебе грустную историю о том, как Плутишка Робин обрел совесть.

* * *

– Давным-давно, – начал я задушевным голосом, – в далекой-далекой галактике… Подожди-ка, это не та история. Попробую еще раз.

* * *

– Давным-давно, – предпринял я новую попытку, не обращая внимания на нетерпеливый взгляд Никс, – Оберон изгнал меня из Небыли. Тогда это случилось в первый раз, но никто не удивился. Годами Титания требовала, чтобы он выставил меня, отлучив от двора, однако в конце концов убедила его не она, а Мэб. По сути, поставила его перед выбором: либо изгнать меня, либо убить, либо начать войну с Зимой. Я… э-э-э… возможно, действительно разозлил ее в тот год. Не буду вдаваться в подробности, замечу лишь, что не обошлось без высокородного и могущественного Зимнего дворянина, забавы ради загнавшего Летнего фейри в пещеру и павшего жертвой ужасной ласки, которая его и слопала. К несчастью, упомянутый Летний фейри не знал, что тот дворянин был нынешним фаворитом Зимней королевы. Она, конечно, совсем не обрадовалась его внезапной кончине, пусть и случайной.

Никс покачала головой, и уголок ее губ приподнялся в слабой улыбке. Однако она промолчала.

– В любом случае, – продолжил я, – Мэб с таким горем не справилась, и, поскольку Оберон в то время совсем не хотел войны с Неблагим Двором, он изгнал меня из Фейриленда. Навсегда.

– Навсегда, – повторила Никс и покачала головой. – Похоже, не помогло.

– Да, ты тоже заметила, не так ли? – Я пожал плечами. – В конце концов, Лесной царь отменил изгнание, но об этом мы поговорим чуть позже. Суть в том, что это был первый раз, когда меня вышвырнули из Фейриленда. Я тогда действительно думал, что это навеки.

– И что ты делал?

– Странствовал некоторое время. Несколько лет, если быть точным. Я отправился в мир людей, и, хотя в некоторых местах задерживался подольше, неизменно двигался дальше. Я путешествовал, устраивал розыгрыши, вдохновил людей на создание парочки народных легенд и страшных историй, и вообще развлекался как мог. В те первые годы я в некотором роде отведал вкус свободы… Я больше не был частью Летнего Двора, за спиной не маячила тень Оберона, он мне больше не приказывал. Правда, всегда существовала опасность угасания, но в те далекие времена смертные еще верили в магию и фейри, а технологии не получили развития, поэтому риск померкнуть был не таким серьезным. Не буду лгать, уверяя, что не скучал по Небыли и Летнему Двору, но впервые в жизни я действительно был свободен.

По лицу Забытой пробежала тень, поскольку понятие свободы или ее явного отсутствия было слишком хорошо знакомо и ей. Разница между нами заключалась в том, что Никс никогда не ставила под сомнение свою службу у Госпожи, никогда не нарушала ее приказы, лишь чтобы доказать, что может это сделать. Наверное, по натуре своей я просто был бунтарем.

– В конце концов, – продолжил я, – я оказался в окрестностях одной крошечной деревушки в Уэльсе. Точного ее местонахождения не помню, да и неважно. Главное вот что: однажды я слонялся по лесу без дела и встретил маленькую девочку. Ей было не больше пяти или шести, и она потерялась. Она завывала, точно банши, привлекая всех гоблинов и бук в округе. Я, признаться, был в то время изрядным негодяем, но даже мне не улыбалось смотреть, как какой-нибудь буги сожрет малышку живьем, поэтому я представился и предложил отвести ее домой.

– Человеческий ребенок, – повторила Никс. – В столь юном возрасте они способны видеть нас такими, какие мы есть. Туман на них еще не действует.

– Точно. Поэтому всю дорогу домой она называла меня Веселым Козликом. – Я усмехнулся при воспоминании об этом. Это было так давно, будто в другой жизни, правда. Но я до сих пор помнил улыбку той девочки и ее крошечные пальчики, крепко сжимающие мои собственные. – Ее звали Драйзи, и когда она благополучно вернулась в свой домик, то спросила, не приду ли я на следующий день поиграть с ней и ее друзьями. Естественно, я пообещал, что приду.

Никс кивнула в знак понимания. Фейри всегда тянуло к детям, особенно маленьким – только не поймите меня превратно. У них самая яркая аура чар, и они еще не утратили способность видеть скрытый мир и существ, которые неразличимы для глаз взрослых. Они верили в фейри, магию и прячущихся под кроватью чудовищ. Хотя всегда существовали гоблины, ведьмы и огры, только и мечтающие о том, чтобы слопать заблудившегося ребенка, многие фейри с радостью играли с человеком, который мог видеть нас и не боялся. Люди частенько слышали рассказы детей о так называемом воображаемом друге. Вероятнее всего, этим другом был фейри.

– Я вернулся на следующий день, – продолжил я свое повествование. – И на следующий. И потом. Я проболтался в окрестностях той деревни почти пятнадцать лет, наблюдая, как рос этот ребенок. Когда дошло до того, что она утратила способность видеть меня, я с помощью чар принял облик человеческого юноши, чтобы мы могли продолжать дружить. Некоторое время спустя я сделался членом той общины. Драйзи была… – Вздохнув, я покачал головой. – Она была невероятной смертной. Сильная и бесстрашная, всегда стремилась заботиться о других. Когда на деревню совершили налет, она оказалась на передовой, орудуя посохом и нисколько не думая о собственной безопасности. – Я лукаво ухмыльнулся. – Конечно, это я научил ее сражаться, поскольку Драйзи всегда тянулась к знаниям, несмотря на запрет старейшин деревни. У нее не было меча, но мы тайком пробирались на пастбище для овец и тренировались с посохами и шестами, пока она не сравнялась в мастерстве с любым мужчиной. Налетчики, конечно, не ожидали получить отпор, когда попытались справиться с ней. А еще им было невдомек, что деревня под защитой Плутишки Робина. – Моя ухмылка стала злобной, когда я вспомнил резню и крики ужаса нападавших. – Для налетчиков то явно был не самый лучший день.

– Я собирался убить их всех, – снова заговорил я, – но Драйзи остановила меня. К тому времени большинство уже обратились в бегство. Я собирался принять меры, чтобы они никогда не вернулись, но она умоляла проявить милосердие. Сказала, что лишение жизни, независимо от того, чья она и что этот человек натворил, запятнает душу. Меня это не очень волновало, ведь у фейри нет души. Но, черт подери, разве мог я противиться уговорам девушки с таким красивым личиком? Она не хотела, чтобы я убивал обидчиков, поэтому я их отпустил.

Склонив голову набок, Никс глядела на меня напряженным, оценивающим взглядом.

– Ты был влюблен в ту смертную? – спросила она.

– Нет. – Я покачал головой. – Она мне нравилась и, собственно, была первым человеком, которого я считал другом, но влюблен я в нее не был. Для этого я все еще был слишком фейри, если ты понимаешь о чем я. К сожалению, – добавил я, – не могу сказать того же о Драйзи. Однажды ночью, через несколько месяцев после нападения на деревню, она призналась мне в своих чувствах.

Никс прищурилась.

– И что ты сделал с этим откровением? – спросила она.

Я вздохнул.

– Сначала собирался дать ей то, что она хотела, – начал я. – Я ведь фейри, которому красивая девушка сообщила о своей любви. Любой другой на моем месте воспользовался бы этим. Но… – Я нахмурился и покачал головой. – Я не мог так поступить. Впервые в жизни почувствовал вину за то, что делаю. Хоть и понятия не имел, что это за странное новое ощущение, я не хотел причинить ей боль.

Я ушел на следующее утро, – продолжил я. – Повернулся спиной к деревне и исчез в лесу. Так было лучше. После всего, что узнал, я больше не мог находиться рядом с Драйзи. Влюбленность человека в фейри никогда добром не заканчивается. Кроме того, я не мог дать ей то, чего она хотела. Так что мой уход был к лучшему.

– А девушка?

– Я сделал так, чтобы она меня позабыла, – пояснил я. – С остальными жителями деревни было и того проще. Когда ты фейри, люди быстро забывают о встрече с тобой. Воспоминания о юноше, который в один прекрасный день появился из ниоткуда, со временем просто стерлось у всех из памяти. С Драйзи было немного сложнее… Она любила меня, а это, как правило, мешает забыть. В конце концов, я наложил на нее чары. Не хотел, чтобы она провела остаток дней, тоскуя по парню, который исчез без предупреждения и объяснения. Я стремился сделать ее свободной. Честно говоря, в итоге это оказалось лучшим решением, потому что несколько месяцев спустя Оберон призвал меня обратно в Небыль. Мое изгнание закончилось, и мне надлежало вернуться в Фейриленд и Летний Двор.

– Но по возвращении я обнаружил… – Я поднял обе руки, пожав плечами. – В общем, я перестал быть прежним Плутишкой Робином. Изменился. Начал называть себя Паком, чтобы еще больше отделить себя нынешнего от фейри, которым был раньше. Имя прижилось, хотя большинство жителей Небыли и по сей день не видят разницы. Однако самому мне эта разница известна, даже если остальные фейри никогда не позволят забыть то, что я натворил в прошлом.

– А что случилось с девушкой? Видел ли ты ее снова?

– Вообще-то, да. Как только удалось улизнуть от Оберона, я вернулся в мир смертных, в деревню, которую оставил. Я думал, что там минуло всего несколько лет, но время в Небыли течет по-другому. Драйзи к тому времени была уже бабушкой, старейшиной деревни, вокруг нее резвилась целая орава детей и внуков. Ее жизнь продолжалась.

Вот такая история. – Я скрестил руки на груди, бросив на Забытую вызывающий взгляд. – О том, как Плутишка Робин из обычного болвана превратился в менее вопиющего болвана. И все из-за смертной девушки и силы любви-и-и. – Я фыркнул и закатил глаза. – Я никому не рассказывал эту маленькую историю, ты же понимаешь. Даже Меган и Ледышке. Буду благодарен, если и ты не станешь болтать. Хорошо, что остальной части Небыли невдомек: у Пака есть совесть.

– Итак, – подытожил я, наблюдая за реакцией Никс. Ближе она не подошла, но продолжала держать в руках лунные клинки. – Каков ваш вердикт, мисс Непреклонная Убийца? Прикончишь меня, чтобы устранить угрозу, которую представляет Плутишка Робин, или рискнешь остаться с Паком?

Никс рассматривала меня с непроницаемым выражением лица… а потом вдруг замерцала в лунном свет и исчезла. Мое удивление длилось не больше секунды… ведь уже в следующую к моему горлу сзади прижалось изогнутое сияющее лезвие.

Я тихонько хихикнул.

– Ух ты, поверить не могу, что купился на это, – пробормотал я, чувствуя присутствие Забытой у себя за спиной. Острие меча упиралось мне в кожу, слишком холодное и острое для предмета, сделанного из света. – Ну что, Девочка-убийца? Я жду. Каков твой вердикт?

– Зависит от обстоятельств. – Никс наклонилась ниже, приблизив губы к моему уху, и, омывая прохладным дыханием кожу, спросила: – Могу ли я доверять тебе, Пак?

– Не знаю. – Я хотел пожать плечами, но было довольно трудно сделать это, когда к горлу приставлен меч. – Честно говоря, сам я себе сейчас не очень доверяю. Но я не совсем он. Пока нет.

– Не слишком-то убедительно, Плут.

– Тогда вот еще что. – Резко выбросив руки вверх, я ударил Никс по локтю, отвел лезвие от своего горла и, одновременно выскользнув из ее хватки, развернулся и схватил ее за запястье. Через полсекунды Никс оказалась прижатой спиной к дереву с приставленным к сердцу кинжалом. – Я не собираюсь предпринимать ничего такого, что может поставить под угрозу нашу миссию, – сообщил я ей и почувствовал, как она замерла. – Я намерен найти чудовище и втыкать в него кинжалы до тех пор, пока оно как следует не умрет. Если его смерть вернет мой прежний облик, так тому и быть. По правде говоря, это, наверное, лучший исход. Рогатый Плутишка Робин никому не по нраву.

– Я бы не стала заходить так далеко. – Никс шагнула ко мне. Ее слабая улыбка и выражение лица заставили мое сердце бешено заколотиться. Она потянулась вверх, длинные пальцы погладили запястье руки, держащей кинжал… а в следующее мгновение она схватила его и, развернувшись с невероятной скоростью, сделала подсечку и бросила меня на лесную подстилку. Ударившись спиной, я заворчал, а Девочка-убийца тем временем оседлала меня и приставила к шее мой собственный клинок.

Ухмыляясь, я смотрел на нее снизу вверх, а она на меня сверху вниз, с холодным торжествующим выражением лица.

– Мы, что ли, до утра будем исполнять этот танец?

– А ты бы предпочел заниматься чем-то другим?

– Ну, мне на ум приходят несколько идей.

На сей раз я перевернул Забытую, уложив ее на лопатки, и забрал свой кинжал. Лезвие снова зависло у ее горла.

– Если только ты не готова признать поражение.

Она улыбнулась, и я понял, что ее руки отнюдь не пусты. Я вдруг уловил проблеск лунного клинка, направленного на ту часть меня, которую я не хотел бы подставлять под удар. Никс лукаво усмехнулась, встретившись со мной взглядом.

– Не будь таким самодовольным, Плут. Если мне придется признать поражение, я по крайней мере заберу с собой трофей.

– Ладно-ладно. – Скорчив гримасу, я отбросил кинжал и поднял обе руки в знак капитуляции. – Уступаю. Ты победила, хотя это был грязный обманный маневр, Девочка-убийца.

– И это говорит тот, кто зовется Величайшим Шутником. – Никс поерзала, чтобы устроиться поудобнее, но клинок из руки не выпустила. – Разве грязные обманные маневры – не твой конек?

– Это не значит, что их нужно направлять на меня самого, – запротестовал я, заставив ее фыркнуть. – Во-первых, некоторые вещи неприкосновенны. А во‐вторых, я заметил, что ты до сих пор не убрала эту острую колющую штуку.

– Просто хочу убедиться в твоем дальнейшем хорошем поведении, – весело воскликнула Никс. – Мне известно, что при тебе есть еще оружие. Если уберу мечи, откуда мне знать, что ты не попытаешься тут же предпринять что-нибудь коварное?

– Потому что прямо сейчас мне очень хочется тебя поцеловать, – тихо ответил я и внезапно осознал, как сильно бьется мое сердце, а желудок завязывается в узел. – Приставленный к паху клинок весьма осложняет мне задачу. – Бесполезно пытаться игнорировать происходящее, отрицать, что Забытая нисколько меня не волновала. Я больше не пытался бороться с этим чувством. – Если ты против поцелуя, – продолжал я, – только скажи. Но в таком случае я продолжу переживать, если только не направишь эту колющую штуку куда-нибудь еще.

Взгляд Никс вдруг сделался голодным, а золотистые глаза заблестели, как у хищника. Но она все еще колебалась, хотя голос посерьезнел.

– Разве ты только что не сказал, что сам не уверен, могу ли я доверять тебе?

– Да, – прохрипел я. – И, наверное, не стоит. Я признаю, что у меня голова набекрень, и я сейчас не тот, кем был прежде. Скажи одно лишь слово, и мы вернемся в лагерь и будем остаток ночи ловить на себе самодовольные взгляды Пушистика. Но я думал… надеялся, что не одинок в своих чувствах.

Никс колебалась. Затаив дыхание, я считал удары сердца, чувствуя, как желудок сворачивается и извивается, точно взбудораженная змея. Выражение лица Забытой было затравленным, она явно вела внутреннюю борьбу с самой собой. Затем без предупреждения села, толкнула меня в грудь и опрокинула. Я снова упал на спину. На сей раз мои запястья оказались прижатыми к лесной подстилке, а губы Никс впились в мои.

Я застонал, все мои нервные окончания напряглись. Забытая оказалась не робкого десятка; ее губы несколько мгновений ласкали мои, потом двинулись вниз по шее, заставив меня ахнуть и откинуть голову назад. Наконец я высвободил руки и заскользил ими вверх по ее рукам, зарылся пальцами в ее серебристые волосы и притянул ближе к себе. Она погладила ладонями мою грудь, тонкими пальцами оставляя дорожки ледяного тепла и заставляя меня дрожать.

Внезапно Забытая села, оседлав мою талию, и положила ладони мне на живот. Я посмотрел на нее снизу вверх, наблюдая, как ее волосы рассыпаются по плечам, словно серебристая вуаль, как возвышается надо мной стройное тело. Выражение ее лица было голодным, но противоречивым, а золотистые глаза, встретившись с моими, стали непроницаемыми.

– Никс, – шепотом позвал я. – Ты в порядке? Не передумала?

Она покачала головой, и ее голос, когда она ответила, был едва слышен в тишине.

– Просто… пообещай мне одну вещь, Пак. Скажи, что это ничего для тебя не значит.

Ошеломленный, я уставился на нее. В голове царил полнейший сумбур. Не таких слов я ожидал или действительно хотел услышать.

– Вот, значит, что ты обо мне думаешь? – спросил я. – Что это просто игра?

– Мы фейри, Пак, – безапелляционно заявила Никс. – Нам подобное свойственно, никаких эмоций, никаких привязанностей. Одна ночь веселья, и можно двигаться дальше. Можем забыть даже, что между нами вообще что-то произошло.

Мой желудок сжался. Когда-то это было правдой. До того как я встретил Драйзи, было время, когда Плутишка Робин мог соблазнить все, что движется. Я знал, что наделен привлекательной внешностью; по большинству стандартов, некоторые могли бы сказать, что я неотразим. Вид, пол, человек, фейри – это не имело значения. Все, что было нужно, это задействовать чары, изобразить жгучий взгляд – и дело сделано.

Таким был прежний Плутишка Робин, беззаботный фейри, лишенный совести. Теперь я совсем другой. Что означало – я не превратился в него полностью, внутри еще осталось немного от Пака.

Прежде чем я успел ответить, Никс закрыла глаза, и по ее телу прошла мелкая дрожь.

– Мне не следует быть здесь, – пробормотала она, отчего мои внутренности завязались в тугой узел. – Я поклялась, что не позволю эмоциям снова помешать работе.

– Снова? – мягко повторил я, и она поморщилась. – Я так понимаю, это уже случалось прежде?

– Всего лишь раз, – начала она и вздохнула. – Давным-давно. Но поскольку сегодня, похоже, ночь признаний… – Она слезла с моей груди и уселась рядом на землю, скрестив ноги. Сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. – Некогда и я была влюблена, – пробормотала она. – Он умер. – Она поколебалась, и впервые за все время, что я ее знаю, показалась мне неуверенной и пристыженной. – От моей собственной руки.

У меня пересохло во рту.

– Никс. Ты не обязана рассказывать об этом, если не хочешь.

– Нет. – Забытая подняла голову, ее лицо было мрачным. – Нет, прежде чем мы продолжим, ты должен услышать кое-что. Его звали Варин, и он был членом моего Ордена, таким же лунным эльфом, как я. Мы вместе выполнили несколько миссий, убивали, когда нам приказывали, и защищали Госпожу, как и все члены Ордена. Подобно мне, он был безгранично предан ей. Мы оба без колебаний отдали бы жизнь за нашу королеву.

Однажды ночью, – продолжала Никс, – мы возвращались ко двору, успешно завершив задание, и на нас напал… некто… – Она нахмурила брови. – Я не помню, как зовутся эти существа. Что, вероятно, означает, его больше нет в природе. Но оно было большим и быстрым, и поскольку мы все еще боролись с ним, когда взошло солнце, оно чуть не прикончило нас обоих. Варин был тяжело ранен, и, победив, наконец, ту тварь, мы укрылись в пещере, чтобы переждать до заката солнца. И… там-то все и случилось.

– Это было начало, – рассказывала Никс дальше. – Впоследствии мы стали проводить больше времени вместе. Варин был удивительным воином, как и ты. – Она сделала паузу, и ее лицо озарила слабая улыбка. – Хотя чувство юмора у него было намного лучше.

– Что? – воскликнул я. – Быть того не может. Ты сказала это нарочно, просто чтобы меня позлить.

Ее улыбка померкла.

– Некоторое время спустя, – заговорила она вновь, – стало казаться естественным, что Варин всегда рядом. Он практически стал частью меня. Или, точнее, мы сделались тенями друг друга. Где был один, там был и другой, наблюдал из темноты. Нам следовало бы предвидеть, чем все закончится.

Я говорила тебе, что Госпожа – ревнивый правитель, – продолжила Никс, и по моему позвоночнику пробежало неприятное покалывание. До меня начало доходить, к чему все идет. – Через некоторое время она перестала одобрять, что мы с Варином проводим много времени вместе. Ей не нравилось, что наше внимание и преданность не принадлежат ей безраздельно. Поэтому однажды ночью она вызвала к себе Варина и сказала ему, что его следующей целью… буду я.

Я прикусил щеку. Гнев, ужас и сочувствие бурей бушевали у меня в голове.

– Черт, – вздохнул я. – Я знал, что у моей ненависти к ней имелась причина. И он?..

– Варин был до конца верен своей королеве. – Голос Забытой звучал буднично, а взгляд сделался отстраненным, затерявшись в воспоминаниях. – Он пытался покончить со мной быстро, но я была не готова умереть. Мы сражались почти всю ночь. Я умоляла его остановиться, предлагала найти другое решение, но у него имелся приказ Госпожи, и его нельзя было ослушаться.

В конце концов… – Голос изменил Никс, задрожал. Она сжала кулак и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – В конце концов, стало понятно, что один из нас должен умереть. Варин был искусен, но… я всегда была лучшим убийцей. По крайней мере сделала все быстро. Он не страдал. Прямо перед смертью он признался, как ему жаль: он любит меня, но не может предать королеву. И я его поняла.

Никс замолчала, и, когда подняла глаза, на ее лице снова красовалась маска невозмутимости.

– Тогда я пообещала себе, что не совершу ту же ошибку, – сказала она. – Любовь и эмоции… в жизни убийцы им нет места. Это то, что я твержу себе с тех пор, как встретила тебя. Вот почему было бы лучше, если бы ты ничего не чувствовал.

– Слишком поздно. – Внутренности мои продолжали скручиваться. Я осторожно сел, подперев голову рукой, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами Никс. Протянув руку, я убрал прядь волос с ее лба и заправил за одно острое ухо. Глядя на меня, она казалась неожиданно уязвимой, и мое сердце отозвалось странным трепетом, который я ощущал всего несколько лет назад. – Черт возьми, – вздохнул я. – В прошлый раз, когда сказал нечто подобное, я очень сильно обжегся, но… не могу же я врать, что это ничего для меня не значит. Если мне суждено закончить свои дни, будучи проткнутым мечом, что ж, я готов на это пойти. Если и ты согласна.

– Добром не кончится. – Никс настороженно посмотрела на меня, но не отстранилась. – Я не хочу убивать тебя, Пак. Не хочу снова проходить через это.

Я нежно положил руку ей на щеку, и Никс моргнула.

– Я не Варин, – пробормотал я. – И Госпожи здесь больше нет. Уверяю, никто, в особенности Кирран, не будет приказывать тебе отнимать мою жизнь. Если дело дойдет до того, что ты вдруг почувствуешь желание прикончить меня собственными руками, значит, вероятно, я это заслужил. – Я попытался криво улыбнуться, но она не ответила. – В основном это твоя вина, знаешь ли, – продолжил я, поглаживая ее кожу большим пальцем. – Нельзя же быть такой красивой, смешной и удивительной и ожидать, что я этого не замечу. А давай заключим сделку!

На ее лице промелькнули удивление и настороженность. Невозможно произнести слова «сделка», «цена» или «торг» в присутствии фейри и не привлечь внимания. Или не вызвав инстинктивного любопытства.

– Что за сделка?

Я поднялся на ноги, потянув ее за собой.

– Отложим этот вопрос, – предложил я. – Пока ты не решишь, что хочешь делать. Мне это не нравится, но знаю, стоит надавить посильнее, и я смогу проявить терпение. – Она заморгала, серьезно глядя на меня золотистыми глазами, и я с трудом подавил желание поцеловать ее еще раз. – Никс, если тебе неуютно со мной или какая-то мысль не дает покоя, то я подожду. Плутишка Робин, конечно, дикарь дикарем, но не всегда же! Я хочу, чтобы ты сама решила, что оно того стоит.

– А я хочу доверять тебе, Пак, – тихо призналась Никс. – Но все так неопределенно. Я не уверена даже, могу ли доверять самой себе, не говоря уж о ком-то еще. Может быть, когда все закончится, когда Кирран и Забытые будут в безопасности, когда мы, наконец, убьем это чудовище, тогда сможем попутешествовать по Небыли и увидеть все то, о чем ты рассказывал. – Она сделала паузу, и по ее лицу расплылась улыбка. – Обхватив меня руками за шею, она посмотрела на меня таким пристальным, оценивающим взглядом, что мне сделалось не по себе. – Думаю, мы договорились, Плутишка Робин. Возможно, в конце концов я не стану тебя убивать.

– Таков план, – подтвердил я, обнимая ее за талию. – Не пасть от руки прекрасной убийцы – это то, к чему я стремлюсь каждый день. В моем списке этот пункт значится третьим – сразу после «не быть съеденным драконом» и «не позволить Титании превратить меня в розовый куст».

Никс слегка усмехнулась.

– Забавно, что предотвращение превращения в розовый куст для тебя важнее, чем покушение на собственную жизнь.

– Поверь, она пытается сделать это по крайней мере раз в год. А мне потом приходится еще месяц вытаскивать шипы и лепестки роз из волос.

Забытая снова рассмеялась. Встав на носочки, она потянулась к моим губам и поцеловала, отчего внутри у меня все всколыхнулось. Закрыв глаза, я вверил ей свою жизнь и позволил бывшей на службе у Госпожи убийце сделать со мной все, что пожелает.

Глава 16

Терновые сестры и раздраженные деревья

В Небыли было много тех, кто, хоть и прожили всю жизнь в лесу, никогда не видели Колючих дебрей и даже не знали, как они выглядят. Мне это казалось совершенно уморительным, потому что не заметить их ну просто невозможно. Едва ли кто-то подумает: «А, ничего особенного!» при виде парящей в воздухе на высоте пятидесяти футов бесконечной стены извивающихся, ползучих колючек с ярко-красными шипами длиной с руку.

Стоящий рядом со мной Углеед уставился на шевелящуюся терновую завесу и фыркнул.

– Значит, это и есть пресловутые Колючие дебри, – пробормотал он. – Насколько мне известно, Железный Конь однажды прошел через них вместе с тобой и Железной Королевой, Плут.

– Ага, – ответил я. – Веселые были времена – для тех, кому нравится сталкиваться с драконами, стаями пикси-убийц и оградоволками. А и еще с пауками размером с «фольксваген», это особая потеха.

– Что такое «фольксваген»? – нахмурилась Никс.

От звука ее голоса у меня внутри мучительно защемило. После вчерашнего поцелуя и темных признаний, которыми мы друг с другом поделились, во мне до сих пор бурлили чувства. Я не знал, переживу ли отношения с бывшей убийцей Королевы Забытых, но в одном не сомневался: я больше не буду пытаться бороться со своими чувствами. Возможно, тем самым подвергну свое сердце опасности в виде вполне реального кинжала, но какой была бы жизнь без капельки риска?

– Это такая машина, – ответила вдруг появившаяся перед нами Меган. – Транспортное средство из мира смертных. Ну, спасибо, Пак, что напомнил мне об этом. – Она сморщила нос от нахлынувших воспоминаний, а я усмехнулся. При всей своей храбрости, мудрости и невероятной силе, Железная Королева по-прежнему оставалась наполовину человеком по имени Меган Чейз, которая не любила пауков почти так же сильно, как и я.

– Всегда пожалуйста, принцесса. Не хотелось бы, чтобы ты забыла те веселые времена, что мы провели в Терниях.

Гримаса, которую она скорчила, отражала мои собственные мысли. По правде говоря, мне не очень-то хотелось снова соваться в Колючие дебри. Не потому, что они были одним из наиопаснейших мест в Небыли, а из-за пугающей концентрации жутких прыгучих тварей с множеством ног. Я проходил через Колючие дебри столько раз, что и не сосчитать, но все равно мысль о том, чтобы проделать это еще раз, не приводила меня в восторг.

Эш подкрался к Меган сзади и мягко коснулся ее плеча. На мгновение его отражающий воспоминания серьезный взгляд встретился с моим, и я похолодел. Я вдруг понял, о чем он думает. В последний раз я проходил через Колючие дебри вместе с Эшем, когда он отправился в поход по обретению души. Мы долго брели через Тернии, а когда вышли, оказались на Краю Света, где Хранитель подверг Эша серии невыполнимых испытаний. Или по крайней мере они должны были быть невыполнимыми. Ни одному фейри не удалось преуспеть. Но Эш выжил, справившись со всем, что припас для него Хранитель, и в конце концов стал первым фейри, когда-либо обретшим душу, – все для того, чтобы получить возможность жить вместе с Меган в Железном Королевстве.

Итак, Эш отправился на Край Света, чтобы быть с Меган. Но и я сделал ради нее то же самое. Потому что любил ее и хотел, чтобы она была счастлива, пусть и не со мной. Горькая ирония заключалась в том, что, невзирая на всю свою силу, в одиночку Эш бы до Края Света не добрался. Не будь меня рядом с ним, Зимний принц, вероятно, погиб бы.

Оказывается, у судьбы довольно извращенное чувство юмора.

Я ухмыльнулся Эшу, заслужив от него настороженный взгляд.

– А ты что скажешь, Ледышка? – подначил я. – Знатно мы повеселились в Колючих дебрях, правда? Помнишь, как наткнулись на гнездо паучьей королевы и ты оказался на потолке, весь обмотанный паутиной?

– Мы оба там оказались, Пак, – без искры веселости отозвался Эш. – Все потому, что тебе понадобилось схватить застрявший в паутине меч. Конечно, это переполошило все гнездо.

– Как бы это ни было увлекательно, – раздался из-под ног скучающий голос Грималкина, – мы здесь не для того, чтобы рассказывать забавные истории о больших арахнидах. Прошу следовать за мной, замок должен быть недалеко отсюда. Как всегда, при переходе через Тернии я бы посоветовал соблюдать осторожность и вести себя как можно более неприметно, хотя кому я это повторяю? Вы же никогда меня не слушаете. В любом случае, гигантских пауков и им подобных следует избегать, думаю, с этим все согласны.

– Ага, и если кот на нас фыркает, значит, надвигается что-то опасное, что может сожрать наши лица, – добавил я, когда Грималкин повернулся и зашагал к терновой стене. – Мы же уже миллион раз это проделывали, Пушистик.

Грималкин, как обычно, притворился, что не слышит.

Колючие дебри нависли над нашими головами, угрожающе размахивая и шелестя кровавыми шипами, достаточно острыми, чтобы пробить нагрудник Железного рыцаря, как если бы он был сделан из пузырчатой пленки. Грималкин проскочил под плетью и исчез, точно живое облако дыма, но когда мы подошли ближе, ветви задрожали и отступили, сквозь тернии и шипы открыв длинный узкий туннель.

Колючие дебри ждали нас.

Едва мы шагнули в проход, как вход захлопнулся за нами, погрузив коридор в тень. Мохнатое тело Грималкина было едва различимо во мраке, а глаза, казалось, плавали в туннеле сами по себе.

– Сюда. Постарайтесь не заблудиться.

Углеед фыркнул, наполнив воздух запахом серы. Мы двинулись вслед за котом.

– Железный Конь путешествовал по этим самым Терниям с Железной Королевой еще до того, как она заняла трон, – задумчиво произнес он, глядя на щетинистые стены по обе стороны от нас. – Не могу поверить, что иду тем же путем, что и наш прародитель, в компании самой королевы и героев последней войны. – Он запрокинул голову, и железные тросы его гривы зазвенели, ударяясь о шею и плечи. – Пусть приходят гигантские пауки. Пока жив, я буду защищать нашу правительницу.

Меган с улыбкой оглянулась через плечо, одарив Железного фейри приязненным взглядом голубых глаз.

– Надеюсь, на этот раз пауков не будет, – сказала она, положив ладонь на рукоять меча. – Мы многому научились с тех пор. Когда я впервые пришла сюда с Железным Конем, была моложе и гораздо более… – Она замялась.

– Безрассудной? – тихо предположил идущий рядом с ней Эш.

– Импульсивной, – бросил Грималкин, не оборачиваясь.

– Любящей поорать? – добавил и я, не желая оставаться в стороне.

Железная Королева окинула нас взглядом.

– Полагаю, вы все правы, – ответила она ровным голосом, намекающим на расплату в будущем.

Я бы слегка насторожился, если бы не едва заметная улыбка Эша. Углееду явно было не по себе, поскольку у него и в мыслях не было раздражать правительницу Железных фейри. Никс слегка ухмыльнулась, а Железная Королева закатила глаза.

– В общем, да, тогда я была намного моложе, – продолжила она. – И действительно, встреча с несколькими существами могла потребовать стратегического отступления.

– Ты имеешь в виду рой пикси-убийц, гигантского паука и взбешенного дракона? – хмыкнул я. – Интересный ты выбрала способ сказать, что мы убежали, вопя, точно банши.

– Пожалуйста, сведите крики к минимуму, – вздохнул шагающий впереди Грималкин. – Иначе все в радиусе пяти миль узнают о нашем присутствии, а мы пытаемся этого избежать.

Колючие дебри тянулись бесконечной шипастой стеной, всегда пребывающей в движении. Можно было подумать, что через некоторое время постоянные скользящие, щелкающие и шуршащие звуки превратятся в белый шум, но в этом и заключалась особенность Терний: в них никому и никогда не бывало комфортно. Любой треск сучка под ногами, шевелящаяся ветка или колышущийся лист напоминали о том, что в темноте затаилось скрытое от глаз нечто. Если хоть на мгновение ослабить бдительность, что-то может пробраться сквозь заросли и утащить за собой.

По мере того, как мы углублялись в Колючие дебри, туннель становился все шире, и теперь мы шагали не по тесному проходу, вызывающему клаустрофобию, а по бескрайнему лесу. Огромные скрученные ветви – нечто среднее между терновником и деревом – тянулись вверх, соединяясь с переплетенной паутиной терний над головой. Тонкие лучики солнечного света едва пробивались сквозь этот полог, лентами прорезывая нависшую тьму и окрашивая землю в золотистый цвет. С сучьев деревьев свисали чудовищные терновые плети, иные из которых, будучи в цвету, наполняли воздух приторным запахом гниющих цветов, а землю устилал мшистый ковер толщиной в несколько дюймов. В прохладной тусклой тишине было почти слышно, как все, что есть вокруг зеленое, идет в рост.

Мы осторожно двинулись через рощу, ощущая неповторимую атмосферу этого древнего места. Земля под моими копытами была губчатой и плотной, словно мы шли по гигантскому мягкому коржу, заглушающему шаги и поглощающему все звуки.

– Ну что, кто-нибудь все еще хочет бисквита? – спросил я. Хотя мой голос был тихим, все равно, казалось, гулко разносился по роще, как слишком шумный незваный гость, определенно находящийся не на своем месте. Что, конечно, только усилило мое желание поговорить еще.

Эш и Грималкин наградили меня раздраженными взглядами.

– Имей в виду, что мы вступили на территорию Терновых сестер, Плут, – проворчал кот, взволнованно махая хвостом из стороны в сторону. – Они нетерпимы к непрошеным гостям и известны тем, что сначала нападают, а потом задают вопросы. Не стоит рисковать, привлекая их…

Фразы он не закончил. Секунду назад он был здесь, на лесной подстилке, а в следующую нырнул под низко нависшую ветку и исчез.

Я застонал.

– Похоже, мы это уже сделали.

Эш остановился и выхватил меч. Мы с Меган последовали его примеру, когда нас окружили появившиеся из подлеска фигуры, кажущиеся частью самих зарослей. Дюжина или около того всадников верхом на зеленых оленях с рогами, напоминающими колючие ветки. Животные выглядели так, словно сами Колючие дебри ожили и превратились в существ, только похожих на оленей, но обросших мхом и ощетинившихся колючками. Наездники были им под стать: худые, похожие на веретена эльфы с зелеными как мох волосами и в шипастых черных терновых доспехах. Все они были женщинами.

Олени окружили нас, а всадницы смотрели на нас жесткими черными глазами, наложив стрелы на тетиву, но не целясь – пока, во всяком случае. Они ничего не говорили, не угрожали и не задавали вопросов, но невозможно было не почувствовать исходящую от них ауру молчаливой угрозы.

Меган шагнула вперед, как в мантию закутавшись в личину Железной Королевы. Подняв голову, она окинула воительниц взором, в котором не было ни намека на страх.

– Я – Меган Чейз, правительница Железного Королевства, – объявила она громким уверенным голосом. – Мы не причиним вам беспокойства. Мы со спутниками просто проходим через Колючие дебри. Если мы вторглись на вашу территорию, приношу извинения, но также прошу посторониться и пропустить нас.

Окружившие нас всадницы тихо зарокотали, их олени стали нервно переступать с ноги на ногу. Затем вперед вышел самый крупный самец с поистине впечатляющими развесистыми рогами. Остальные расступились, давая ему дорогу. На сидевшей на нем фейри был головной убор, сделанный вроде как из костей и колючек, а за спиной у нее развевалась зеленая накидка из мха.

Мгновение она изучала Меган, которая спокойно смотрела на нее. А вот стоящий за спиной Меган Эш походил на туго скрученную пружину, готовую в любой момент выстрелить. Тут всадница на удивление быстро спешилась, сделала шаг вперед и, опустившись на колено перед королевой, склонила голову. Незаметно выдохнув, я расслабил сжимающие кинжалы ладони, чувствуя, как уходит напряжение.

– Железная Королева. – Голос стоящей на коленях фейри был тихим, но хрипловатым, напоминая две трущиеся друг о друга ветки. – Терновые сестры признают ваш суверенитет и приветствуют в наших охотничьих угодьях. Вы и ваши спутники можете приходить и уходить по своему усмотрению. Ни мы, ни прочие члены племени не станем чинить вам препятствий. Однако, – продолжила Терновая сестра и склонилась чуть ниже, прижав обе руки к мшистому ковру, – у нас есть к вам просьба, Железная Королева. О вашем приближении нам поведал ветер. Даже шипы говорили о вашем приходе. Мы надеемся, что вы сможете помочь нам.

– Обещать ничего не могу, – мягко ответила Меган, – но по крайней мере выслушаю. Чего вы от меня хотите?

– На нашу территорию пала великая тень, – продолжила Терновая эльфийка. – Мы делим охотничьи угодья со многими существами… С оградоволками, живыми холмами и кланом пикси-убийц. Время от времени наши пути пересекаются, но все мы хищники и уважаем сильные стороны друг друга, поэтому конфликты случаются редко. Однако недавно кое-что изменилось. Тренты, которые некогда были нашими самыми мирными соседями, сделались агрессивными и жестокими. Они бродят по Колючим дебрям, нападая без предупреждения и убивая все, что попадается им на пути. Их жертвами стали и несколько наших воинов. Мы недостаточно многочисленны и недостаточно сильны, чтобы выжить в войне с таким противником, даже если бы и хотели. Мы надеялись, что они прислушаются к королеве фейри.

– Тренты нападают без предупреждения? – повторила Меган, нахмурившись. – На них это совсем не похоже. Они назвали какую-нибудь причину?

– Нет, Ваше Величество. – Терновая сестра покачала головой. – Мы не знаем, почему они так злы… Они отвергают все попытки мирных переговоров. И снова и снова повторяют одно и то же: «уходите» и «нечистые».

– Очень странно, – согласился я.

Тренты – огромные живые разумные деревья – были известны тем, что чурались насилия в любой форме, а их миролюбивость граничила с пацифизмом. Конечно, будучи ходячими и говорящими деревьями, они почти не имели естественных врагов – разве что Колючие дебри заполонили бы гигантские бобры. Вызвать гнев трентов могли только самые развратные или бессердечные создания, но если живые деревья все же гневались, умнее всего было просто уйти с их пути и позволить им делать свое дело, не рискуя быть прихлопнутым, как комар. Сражаться с трентом то же самое, что сражаться с древним драконом: выполнимо, но с долгими и трудными выяснениями того, как причинить ему вред. Мечи и кинжалы, как оказалось, не очень эффективны при рубке деревьев. Кроме того, у трентов очень, очень хорошая память, уходящая корнями в глубь веков. Они способны терпеливо ждать, чтобы в конечном итоге отомстить обидчику неисчислимое количество лет спустя.

Короче говоря, трентов лучше не злить.

Меган выглядела встревоженной. Вздохнув, она повернулась к нам.

– Знаю, что мы должны как можно быстрее добраться до замка и найти Забытых, – начала она, – но я чувствую, что и нынешнюю ситуацию нельзя игнорировать, особенно если не обошлось без жертв.

– Согласен, – подхватил Эш. – Тренты не должны быть такими враждебными. Что-то не так, и нам следует разобраться, пока не стало хуже.

– Остальные не возражают? – спросила Меган, взглянув на меня.

Я пожал плечами.

– Никаких возражений, принцесса. Я просто подумал, что сейчас самое подходящее время для сценки под названием «что-то огромное пытается тебя раздавить». Слушай, Ледышка когда-нибудь рассказывал тебе о том, как мы с ним лезли наперегонки на вершину дерева, а это дерево попыталось сцапать нас, как только мы туда забрались?

– Совершенно незаслуженно, я уверена, – парировала Меган и повернулась к Никс и Углееду. – Вы двое по-прежнему с нами? – спросила она. – Я не буду никого заставлять. Тренты не враждебны, но все же могут быть опасны. Вы вольны остаться здесь или продолжить путь к замку с Грималкиным.

– Я с вами, Ваше Величество, – объявил Углеед, не дав ей договорить. – Что бы вы ни предприняли, что бы ни потребовалось сделать, я готов помочь вам во всех ваших решениях. Таково вечное обещание Железного стада.

Бросив на меня быстрый взгляд, Никс склонила голову.

– Я на стороне Железной Королевы, – вот и все, что она сказала.

– Откуда приходят тренты? – обернувшись к Терновой сестре, спросила Меган. Похоже, она собралась зарубить несколько говорящих деревьев. Или хотя бы попытаться завязать с ними дружескую беседу. Что ж, я не против, поскольку уже не раз задавался вопросом, когда же в Колючих дебрях случится что-нибудь интересненькое.

– Многие из них собрались в Зеленой Тьме, – ответила эльфийка, указывая длинным пальцем в случайном направлении. – Это куда более дремучая и запутанная часть леса, чем остальные; в последнее время даже сама земля там восстала против нас. Мы больше не осмеливаемся подходить близко. Иногда тренты подбираются к границам нашего лагеря, но большинство, похоже, возвращается в Зеленую Тьму.

– В таком случае, – сказала Меган, отступая, – мы сходим туда и посмотрим, что переполошило трентов. До нашего возвращения я бы попросила сестер избегать Зеленой Тьмы. Если повезет, скоро все возвратится на круги своя.

– Мы благодарны вам, Ваше Величество. – Поднявшись, предводительница снова поклонилась, повернулась и вскочила на своего оленя. – Терновые сестры очень вам благодарны, – повторила она. – Пусть земля под вашими ногами всегда будет чистой, пусть колючки никогда не преграждают вам путь, и каждая охота приносит большую добычу.

Меган кивнула. По команде главной группа эльфов повернулась и, бесшумно нырнув в заросли, прошла сквозь колючки так же легко, как уходит под воду брошенная обратно в реку рыба. С тихим шорохом заросли закрылись за ними, и они исчезли.

– Хорошо, – объявил я во внезапно наступившей тишине. – Отправившись на территорию враждебных деревьев, мы не сделаем ничего такого, чего бы не делали раньше. Хотя у меня такое чувство, что на сей раз понадобится топор. Желательно волшебный. У кого-нибудь есть такой под рукой? Обычно они золотые, с красивой кожаной рукояткой, а иногда даже поют.

– Тренты не должны быть настолько злобными, – слегка нахмурившись, заметил Эш, игнорируя меня. – Не без причины, во всяком случае.

– Да, – согласилась Меган. – Если их что-то разозлило, нужно выяснить, что именно. А это означает, что сначала мы попробуем с ними поговорить. Будем надеяться, что они снизойдут до ответов, поскольку мне совсем не хочется сражаться с толпой гигантских деревьев посреди Колючих дебрей.

– Они не станут нападать на Железную Королеву, – подал голос Углеед, нахмурившись, но, похоже, тоже немного смутившись. – Даже я слышал о трентах… Они одни из самых старых и мудрых обитателей Небыли и всегда признавали королей и королев Фейриленда. Даже думать о том, чтобы угрожать королеве, – это кощунство, сродни тому, как если бы Летние рыцари выступили против Оберона или Титании. Если только не идет война, обитатели Фейриленда не поднимут руку на правителей дворов.

– Прости, Жестянка, но те рыбки с болота с тобой точно не согласны. Возможно, раньше твои замечания и были правдой, но теперь, похоже, ставки сделаны.

– Верно, – мрачно подхватила Меган. – А это означает, что нам нужно быть очень осторожными.

– Точно-точно, – сказал я. – Но топор бы все равно не помешал, на случай, если они не захотят разговоры разговаривать. Тогда я потолковал бы с ними по-свойски. – Я усмехнулся и, оглядев окружающие меня серьезные лица, закатил глаза. – Правда? Ни у кого нет топора? Ну вы, ребята, отстой.

* * *

– Вы никогда не обращали внимания на то, что эти темные непролазные места зовутся почти одинаково? – спросил я. Мы все дальше углублялись в Колючие дебри, следуя по пути, указанному Терновой сестрой. – Судите сами: Зеленая Тьма, Густолесье, Дремучие Леса Вечного Сумрака. Мы никогда не бывали в Дружелюбных Дебрях или Жизнерадостном Лесу. Хотя, если подумать, это даже страшнее, чем Темные Дремучие Леса Вечной Гибели.

– Плут, – раздался вдруг сверху вздох Грималкина. Как только всадницы на оленях исчезли, кот появился вновь и тут же объявил, что знает дорогу в Зеленую Тьму – кто бы сомневался! – Тебе обязательно шуметь только ради того, чтобы шуметь? Какое отношение твои разглагольствования имеют к делу?

– Да ладно! Где бы ты предпочел выстроить собственный домик – в Мрачном Густолесье или в Улыбающемся Лесу, Полном Бабочек…

И, конечно, в этот момент одно из огромных деревьев, под которыми мы проходили, замахнулось на меня своей «конечностью».

Прямо в центр нашей группы обрушилась огромная замшелая ветка, и все кинулись врассыпную. В следующую секунду из своего идеально замаскированного укрытия вышло и нависло над нами гигантское существо, частью которого и являлась эта ветка-конечность: то было тридцатифутовое, покрытое мхом древесное создание с когтистыми лапами и впалыми глазами, глядящими с изрезанного бороздами лица цвета грецкого ореха.

– Уходи-и-ите, – пророкотало дерево, окинув нас гневным взглядом с высоты своего роста. Земля задрожала у него под ногами, когда оно сделало шаг вперед, нависнув над нами и закрыв собой небо. – Уходи-и-ите, или я вас всех раздавлю-ю-ю.

– Хранитель леса, остановись!

Меган вышла вперед, сила потрескивала и искрилась вокруг нее, точно молния.

– Мы не враги тебе, – обратилась она к живому дереву. – Мы здесь не для того, чтобы вредить лесу или беспокоить твоих подопечных. Если что-то тебя разозлило, мы готовы все исправить. Пожалуйста, поведай нам, в чем дело.

Изрезанное шишковатое лицо трента исказила гримаса отвращения и гнева.

– Нечистые, – прорычал он. – Зараженные. Вы, мешки плоти, всюду распространяете свою грязь. Уничтожаете все зеленое. – Оно угрожающе взмахнуло в воздухе веткой-конечностью. – Покиньте это место. Уходите. Уходи-и-ите.

Сук обрушился на Меган, но она проворно вскинула руку, не давая напрягшемуся было Эшу броситься ей на выручку. Вокруг нее закружились Летние чары, заставляя прорастать цветы и траву у ее ног. Гигантская лапа трента замедлилась, а потом и вовсе замерла в воздухе. Выпучив глаза-бусинки, он напрягся, сопротивляясь удерживающей его магии, но, казалось, натолкнулся на невидимую стену. Точнее, на силу дочери Благого Короля. Когда дело касалось Летней магии, единственным более могущественным, чем Меган, созданием был сам Оберон.

– Я не хочу причинять тебе боль, – произнесла Меган слегка напряженным голосом. – Пожалуйста, прекрати. Мне просто нужно поговорить.

Трент зарычал. Из его спины и плеч вырвались темно-фиолетовые шипы, а глаза-бусинки покраснели. Отступив, он вонзил колючие пальцы в землю, и вокруг Меган стали быстро прорастать густые черные ветви, обвившие ее, как гигантский кулак. За долю секунды я успел заметить, как Меган подняла руки, а Эш схватился за меч, прежде чем шипастые ветви сомкнулись и исчезли под землей.

– Ладно, мирные разговоры окончены! – Я выхватил кинжалы, а Углеед издал гневный рык и, объятый пламенем, бросился в атаку. Я почувствовал прилив чар, и мое тело растворилось, превратившись в десятки крошечных пернатых комочков, которые взвились в воздух и гневно устремились к противнику.

Повернувшись к нам, Трент сверкнул красными глазами и завыл. Одна огромная конечность пронеслась в мою сторону, но стая моих птичьих ипостасей уклонилась. Те немногие, что все-таки попали под удар, взорвались облачками черных перьев, которые неспешно опустились на землю. Остальные налетели на трента, сердито каркая и кружась вокруг его головы.

Из скопления колючек на земле брызнул холодный голубой свет, мгновение спустя ветви превратились в лед и разлетелись вдребезги. В воздух хлынули щепки и замороженные шипы, а из обледенелых обломков вышел разъяренный Ледяной принц с мечом, светящимся синеватым светом. Стоящая позади него Меган стряхнула с волос листья и ветки.

Я отделился от пернатой стаи и, подлетев к ним, с хлопкόм пуха и перьев принял свой обычный вид и опустился на землю.

– Принцесса, ты в порядке?

– Да. – Ее голос был спокойным, но сдержанным. Стоя рядом с Эшем, она смотрела на разъяренного трента.

Углеед метался вокруг его шишковатых лодыжек, пинаясь и дыша пламенем, а Никс зыбкой тенью скользила по его голове и плечам, сверкая лунными клинками.

– Это не прекратится, – вздохнула Меган, наблюдая за трентом, который крутился волчком и выл от ярости. Беспорядочно размахивая веткой-конечностью, он зацепил другое дерево, повалив его на землю, и Меган вздрогнула. – Проклятье. Мне совсем не хочется этого делать, но раз иного выхода нет, давайте покончим с этим побыстрее. – Она решительно посмотрела на нас. – Мне нужно, чтобы вы обездвижили трента, – объявила она нам. – Совсем ненадолго: он не должен двигаться по крайней мере пять секунд. Справитесь?

– Легко, – мрачно улыбнулся в ответ Эш. Схватив клинок, он посмотрел в мою сторону и приподнял бровь. – Готов, Плут?

Ощутив крошечную вспышку мстительной непокорности, я поспешно ее подавил.

– Постарайся не отставать, Ледышка.

Мы помчались к огромному раскачивающемуся дереву в центре поляны. Углеед успел поджечь часть его лапы, и трент, конечно, был недоволен таким развитием событий. Завывая и размахивая шишковатой конечностью, он в конце концов зацепил железного фейри за плечо и шмякнул его в колючки. За треском и щелканьем веток я услышал сердитое мычание и решил, что Железный Конь скорее раздосадован, чем ранен.

– Эй, большой уродец! – прорычал я. Эш приостановился, и я почувствовал в воздухе импульс Зимних чар, но продолжил нестись вперед. – Посмотри сюда!

Трент повернулся ко мне, его глаза пылали. С ревом он вонзил пальцы в землю, из-под поверхности вырвались густые черные заросли терновника и поползли в мою сторону, как когти. Я остановился, увернулся от пронесшейся над головой шипастой ветки и проскочил сквозь узел колючек, который пытался сомкнуться вокруг меня. В воздух взметнулось еще больше колючек, и я оскалился.

– Эй, Ледышка, твоя помощь всегда кстати.

Сквозь извивающиеся ветви я увидел, как Эш опустился на колено и вонзил меч в лесную подстилку. От его острия распространилась рябь ледяных чар, но направленная не на поверхность, а под землю. Внезапно окружавшие меня трепещущие и размахивающие колючки и шипы замедлились, а потом и вовсе остановились, когда толстый слой льда пополз вверх по стеблям, с резким хрустящим звуком замораживая их.

Трент издал возглас удивления и ярости, затем попытался отпрянуть, но его пальцы уже застыли, и он не смог освободиться ото льда.

Я злобно усмехнулся.

– В чем дело, шипастый? Слегка обморозил себе пальцы?

Пригибаясь под ледяными зарослями, я подбежал к гиганту и прыгнул на шишковатую ногу. Теперь, когда трент не сопротивлялся, было гораздо легче балансировать на огромном дереве, не кувыркаясь, как корабль в шторм.

Никс спрыгнула рядом со мной, ее золотистые глаза сверкали опасным светом. В руках она держала лунные клинки, в волосах застряли кусочки веток и листьев. Она потрясла головой, глядя на дерево-монстра.

– Никак не могу добраться до его сердца. Оно слишком хорошо защищено.

Я улыбнулся, гордясь тем, что она это знает. Единственный надежный способ убить трента – вонзить нож ему в сердце, что, если получалось до него добраться, было намного проще, чем рубить дерево-монстра, пока оно не умрет или не раздавит тебя, как букашку. К сожалению, тренты прятали свои сердца в странных местах, например в подошвах ног или под мышками, и защищали их слоями коры и толстой деревянной кожи. Чтобы добраться до сердца, нужно было в буквальном смысле содрать броню, а ни один трент не стал бы сидеть спокойно и позволять это делать.

К счастью, у нас тоже было припасено несколько хитростей.

– Не волнуйся, Девочка-убийца, – ободрил я терзаемую сомнениями Забытую, стоящую рядом со мной. – Этого топиария-переростка уже срубили, просто он еще об этом не знает.

Призвав свои Летние чары, я направил их в глубь земли и почувствовал ответный отклик. Из почвы вырвались мясистые плети и поползли вверх по ногам трента. Они обвились вокруг его лодыжек, затем поползли вверх по конечностям и пригвоздили к земле. Не будь внимание трента направлено на другое, этот трюк не сработал бы, но гигантское дерево было несколько рассеянным из-за сильнейшего обморожения, поэтому мои плети продолжили свой путь, добрались до груди трента и устремились дальше, к голове.

– Надолго это его не удержит, – спокойно заметила Никс, наблюдая, как ползучие плети обвиваются вокруг массивного древесного ствола.

– Много времени нам и не нужно, – с усмешкой отозвался я и, подмигнув, поднял кинжал. – Его требуется ровно столько, чтобы сделать вот это.

С другой стороны поляны выпустили еще одну, более мощную волну магии, которая прокатилась по воздуху. Железная Королева, владеющая чарами Лета и Железа, соединила их так, как умела она одна. Магия пронеслась по земле и вонзилась в опутывающие трента плети, заставив их разрастись в густые заросли, колючие и гибкие, но прочные, как сталь. Осознав, что попался в ловушку, трент заревел и забился, раскачивая свое огромное древесное тело из стороны в сторону, отчего заросли затряслись и яростно заскрипели, но никуда не делись.

Я усмехнулся Никс, которая наблюдала за происходящим с ошеломленным выражением лица.

– Все немного иначе, когда твою спину страхует королева. Итак, где, ты сказала, находится его сердце?

Моргнув и встряхнувшись, она указала лунным клинком на грудь трента.

– Под левым плечом, – ответила она, – прямо под ключицей, если бы у трентов были кости.

Я приподнял перед Забытой воображаемую шляпу и, прыгнув на ветку, стал карабкаться вверх. Блестящие черные глаза трента внезапно остановились на мне, и его изрезанное лицо исказило отвращение.

– Грязь, – прошелестел он. – Мешки плоти, разрушающие все, к чему прикасаетесь. Всех вас уничтожу. Раздавлю ваши кости, превращу вас в гниль и напитаю ею свои корни.

– Прости, здоровяк. – Преодолев последнюю ветку, я оказался прямо под лицом дерева-монстра и посмотрел на место, которое указала Никс. Оно было покрыто толстыми деревянными пластинами, но между трещинами виднелась слабая пульсация зеленоватого света. – Боюсь, сегодня тебе не придется дробить ничьи кости.

– Букашки, – завыл трент, когда я сделал шаг к пульсирующему свету. – Мерзкие разрушители всего зеленого. Убью вас всех! Верну вас в землю. Накормлю червей и саженцы вашей испорченной кровью. Такова воля Матери.

«Такова воля Матери? – Я почувствовал, как по спине пополз холодок, когда поднял руку, снова призывая свои Летние чары. – Так, это нехорошо. Определенно пора с этим заканчивать».

Закрыв глаза, я ощутил связь с магией и всем, чего она касалась: землей, лесом, даже трентом, на котором я сидел. Гигантское дерево было сильно, но по-прежнему оставалось деревом, а я – Плутишкой Робином. Лес и все, что в нем есть живого – цветы, поросль и деревья, – подчинялись моей воле.

Пластины, прикрывающие источник зеленого света, задрожали и разошлись в стороны, как раскрывающийся цветок. Из трещины вырвалось темное облако, пахнущее гнилью, разложением и злобой. Оно зажужжало вокруг моей головы, подобно рою мух, и от натиска ярости, ненависти и отвращения у меня голова пошла кругом.

С треском раскололся сковывающий заросли лед. Взревев, трент высвободил руки и рванул вверх, а я потерял опору на узкой ветке. Заваливаясь назад, увидел несущуюся прямо на меня ветвистую конечность с колючими когтями, сверкающими, как полированное дерево, и превратился в ворона как раз перед тем, как эти когти рассекли воздух над головой.

Описав круг, я увернулся от другой развесистой лапы и пролетел над головой трента, намереваясь вернуться и закончить работу. Но в этом не было нужды. Никс спрыгнула с его плеча, перемахнула через плеть и вогнала свой клинок в светящееся отверстие, которое я вскрыл в груди трента.

Раздался пронзительный вопль. Гигантское дерево зашаталось, обхватив себя руками, и полсекунды раскачивалось на месте. Я быстро вспорхнул на ветку и принял свой обычный облик. Никс тем временем спрыгнула с трента в заросли, и Эш посторонился, убравшись с дороги.

– Эй, Деревяшка! – позвал я, когда чудовищное дерево лицом вперед рухнуло на землю с грохотом, от которого задрожала лесная почва.

Дождавшись, пока осядет пыль и лес станет неподвижным, мы опустились на землю и осторожно подошли к поверженному гиганту. Лицо трента было повернуто к нам, но его глаза больше не озарялись светом, и магия, поддерживавшая жизнь, погасла. Теперь он выглядел как огромная, похожая на человека груда мха и веток, гниющая в грязи.

Меган и Эш торжественно присоединились к нам, чтобы посмотреть на мертвого трента. То, что мы сделали, не было похоже на убийство дракона или другого злобного монстра, пытающегося проглотить целиком. Тренты были почти бессмертны, а возможно, и правда бессмертны, учитывая то, как долго они жили. Независимо от возраста, их всегда почитали как мудрых, мирных хранителей леса. Убийство одного из них казалось оскорблением самого Фейриленда.

Железная Королева испустила долгий вздох, и на ее лице появилось страдальческое выражение, когда она взглянула на некогда живое дерево.

– Мне жаль, – пробормотала она. – Я бы хотела поговорить, но он не оставил мне выбора. – Поджав губы, она по очереди оглядела нас. – Все в порядке? Кто-нибудь ранен?

– Только моя гордость, – пробормотал Углеед, шумно топая и раздраженно размахивая хвостом, чтобы вытряхнуть листья. Ветки и сучья торчали из щелей в его металлической шкуре, и кроме этого на ней появилось несколько вмятин, которых раньше не было, но в остальном она выглядела неповрежденной. Фыркнув так, что упрямый лист превратился в пепел, он посмотрел на поверженного трента и прижал уши к голове. – Прошу прощения, что не смог помочь в битве. Жаль, что существо мертво, но ему следовало бы хорошенько подумать, прежде чем нападать на королеву фейри.

– Что-то с ним было не так, – тихо проговорила Никс. – Когда я проткнула его сердце, оно показалось мне… испорченным. – Она бросила на меня взгляд. – Весьма похоже на тех Забытых, с которыми мы сражались в Фаэде.

– Да, – согласился я. – Ты же не думаешь, что сам большой уродец здесь?

– Если это так, – подхватила Меган, – то мы можем сэкономить время на его поиски. Хотя если он настолько силен, чтобы за такое короткое время испортить трента, то он еще опаснее, чем мы думали.

– Похоже, даже хуже, – мрачно заметил Эш. Он кивнул на неподвижного трента. – Вы слышали, что он сказал? «Такова воля Матери». – Он покачал головой. – Если это правда, все гораздо серьезнее, чем мы предполагали.

– Я не знаком с этой Матерью, – объявил Углеед, вскидывая гриву. – Не знал, что у деревьев есть родственные связи.

– Речь шла о Материнском дереве, – мрачно пояснила Никс. – Это самое старое дерево в лесу. Матерь-Древо ответственна за рождение разумных растительных фейри – дриад, трентов, даже нескольких племен пикси. Тренты связаны с ней, как и большинство прочих деревьев в округе. Если Матерь-Древо погибнет, лес засохнет, тренты умрут, а земля станет бесплодной и безжизненной. Это будет смертный приговор Колючим дебрям, или по крайней мере этой его части, на многие мили вокруг.

– Ого, – протянул Углеед приглушенным голосом. – Это… очень тревожно.

– Весьма. – Меган потерла рукой глаза. – Думаю, нам нужно найти Матерь-Древо, – объявила она, и Эш с Никс согласно кивнули. – Если она в опасности, то под угрозой весь лес. А если Матерь-Древо подстрекает трентов к нападению… – Она запнулась, как будто ей было невыносимо думать о последствиях. – Грималкин, ты можешь отвести нас в рощу Матери-Древа?

– Могу, Железная Королева. – Кот материализовался на упавшей ветке, как будто сидел там на протяжении всего разговора. – Это недалеко, хотя я бы посоветовал сохранять предельную осторожность, путешествуя по территории ходячих деревьев. Вероятно, вокруг рощи Матери-Древа трентов еще больше, и сражаться с парой или большим количеством было бы крайне нежелательно. Я понимаю, что некоторым членам группы трудно сдерживаться… – Он сделал паузу и посмотрел прямо на меня. – Но я бы предложил свести уровень шума к минимуму. По крайней мере приложите усилия, идет?

Глава 17

Роща Матери-Древа

Мы больше не сталкивались со злобными деревьями, но вовсе не потому, что они оставили нас в покое. Вы ошибетесь, если решите, что легко избежать встречи с гигантским деревом-убийцей с огромными ножищами. Оказывается, тренты отлично маскируются… под деревья. Нормальные, не враждебные деревья, у которых и в мыслях нет ожить и попытаться раздавить вас за то, что вы прошли под ними. К счастью, и Пушистик, и Никс оказались экспертами, способными с легкостью отличить обычные растения от тех, которые хотят наступить нам на голову. Следуя за этими двумя конспираторами, на пути к роще мы сумели обойти стороной полдюжины или около того трентов, не будучи замеченными ни одним из них. Они даже Углееда проморгали.

Наконец колючие заросли и деревья расступились, и мы оказались на краю небольшой поляны. Я называю ее «небольшой» только потому, что там осталось не так уж много места – почти все пространство было занято растущим из самого центра огромным (вы такого в жизни не видели) деревом. Вид его я определить не сумел, скажу лишь, что оно было громадным, превосходящим по размерам самого большого трента. Чтобы обхватить его шишковатый ствол, наверное, примерно сотне фейри пришлось бы взяться за руки, а взмывающие вверх ветви терялись в густом пологе, раскинувшемся наподобие лиственного потолка. Из ствола и вокруг массивных корней росли мох, грибы, ползучие плети и поганки, а с распростертых над головой ветвей непрерывным дождем стекали листья, опускаясь на землю по спирали, как перья.

– Я так понимаю, это и есть Матерь-Древо, – заметил Углеед, вывернув шею, чтобы окинуть ее взглядом. Прижав уши, он фыркнул и запрокинул голову. – Будем надеяться, что она не враждебная, потому что рубить ее, если что, придется очень долго.

– Матерь-Древо нельзя срубить, – с ужасом отозвалась Никс, – ведь тогда погибнет не только лес, но и обитающие в нем тренты и дриады. Это дерево живет здесь дольше нас всех, вместе взятых.

Углеед выпустил в воздух клуб дыма.

– Тогда, возможно, стоит спросить Матерь-Древо, почему она посылает своих детей уничтожать всех остальных.

С опаской мы вступили на поляну. Вокруг было тихо, из земли не высовывались ветвистые руки с намерением схватить, поэтому мы двинулись вперед, к огромному стволу в центре рощи.

– Пак! – Крадущаяся рядом со мной Никс вздрогнула, и я тут же встревожился. – Ты чувствуешь? – прошептала она.

Я непонимающе нахмурился.

– Что ты?..

А в следующее мгновение и сам это ощутил.

В воздухе, земле, деревьях и камнях была разлита какая-то отрава. Те же злобные бурлящие чары, с которыми мы впервые имели дело в Фаэде. Отвращение, ненависть и глубокая, пульсирующая ярость к ничтожным существам из плоти и крови, которые оскверняли лес и использовали его коренных обитателей в своих корыстных целях. Существа из плоти и крови только и делали, что эксплуатировали, транжирили и уничтожали, и именно лес страдал больше всех. Возможно, пришло время деревьям восстать и дать отпор обидчикам.

Ух ты! Интересный нас ждет разговор.

– Матерь-Древо, – позвала Меган, сделав несколько шагов к массивному стволу. При ее приближении корень, толщиной не уступающий ей самой, отполз, извиваясь, словно готовящаяся к броску змея, но Железная Королева не дрогнула. А вот Эш тут же закрыл Меган своим телом, положив руку на рукоять меча. – Я – Меган Чейз, правительница Железного Королевства, – продолжила Меган, стоя лицом к гигантскому стволу. – Я не замышляю дурного, Матерь-Древо, ни против тебя, ни против твоих детей. Я лишь хочу поговорить. Уважишь ли ты мою просьбу?

– Букашки.

Ветви над головой затрещали, сотрясая полог и посылая на землю шипящий водопад листьев. Шишковатая кора в центре ствола зашевелилась и задвигалась, точно воск, образовав некое подобие лица. Появилась пара блестящих черных глаз, вслед за ними в стволе образовалось дупло, из которого полились слова, медленные и ржавые, как будто до этого Матерь-Древо молчала веками.

– Паразиты, – прошептал голос, хотя от его мощи все еще дрожала земля и трепетали ветви над головой. – Долгоносики и термиты, вгрызающиеся в мою плоть, проникающие в мою кровь. Распространяете свою скверну, не оставляя после себя ничего. Чего вы хотите? И так уже взяли достаточно.

– Матерь-Древо! – Меган шагнула вперед. – Я и мои друзья ничего не взяли ни у тебя, ни у этого леса. Мы хотим пройти через него с миром. И Терновые сестры тоже очень уважают тебя и лес, в котором охотятся. Почему ты велишь своим детям нападать на них? Они чем-то обидели тебя?

– Обидели меня? – В голосе Матери-Древа не было веселья, одно отвращение, которое она проявляла весьма красноречиво. – Самое их существование – оскорбление для леса, – прохрипела она. – Их и остальных существ из плоти и крови, которые только берут и берут, ничего не отдавая взамен. Они сделались такими же жадными и разрушительными, как люди в смертном мире, которые вырубают деревья и уничтожают землю без раздумий и сожалений, не слыша, как она кричит от боли.

– Конечно, это неправда, Матерь-Древо, – рассудительно возразила Меган. – По крайней мере не здесь. Я не видела никаких признаков разрушения. Ни вырубленных лесов, ни спиленных деревьев. Возможно, люди и заслужили твой гнев, но точно не живущие в Колючих дебрях фейри.

– Ты так не думаешь, королева из плоти и крови? – Упс, разговор как-то не задался. Голос Матери-Древа стал ледяным, что заставило Эша придвинуться ближе к Меган. Он весь напрягся, готовый немедленно отреагировать. – Сколько деревьев они срубили, чтобы построить свои дома? – продолжала Матерь-Древо. – Сколько саженцев выкорчевали, чтобы изготовить луки, копья и другое смертоносное оружие? Сколько веток разорвали на части и сожгли на кострах?

– Все ради элементарного выживания, – вмешался Эш. – Фейри этого мира всегда зависели от леса, который давал им кров и инструменты. В этом нет ничего нового, Матерь-Древо.

– Волки, охотясь, не выкорчевывают мои деревья, – прозвучал бескомпромиссный ответ. – Олени не разводят костры, чтобы согреться. Медведи не нуждаются в луках, чтобы завалить добычу. Только двуногие из плоти и крови постоянно разрушают, чтобы выжить. Подобно колонии термитов, они едят и едят, пока дерево, в котором они обитают, не будет полностью сожрано, сгрызено до основания. Тогда они просто идут дальше и, найдя другое дерево, уничтожают и его. – Раздался треск ветвей, и из земли вокруг нас стали появляться извивающиеся, как гигантские черви, корни. – Вы… вы – зараза, все вы. Нам ли не обижаться на это?

Голос Меган был жестким, как будто она понимала, что разговор с этим фанатичным, разросшимся кустарником ни к чему не приведет:

– Поэтому ты послала трентов убить живущих здесь фейри?

– Я не посылала своих детей что-либо делать, – возразила Матерь-Древо. – Я не приказываю и не отдаю команды. Молодая поросль сама почувствовала скверну и взяла на себя ответственность удалить ее из леса. Тренты действуют без моего руководства, но не вызывают у меня недовольства.

– Матерь-Древо. – Вперед выступил Эш. – Выживание здешних фейри зависит от леса. Если ты и дальше будешь позволять своим детям убивать, начнется война. Тогда погибнет еще больше деревьев.

– Земля испорчена, – гнула свое Матерь-Древо. – Вы не понимаете. Я чувствую это по почве под вашими ногами. Я протягиваю свои корни и…

Внезапно она вздрогнула, и лесная подстилка вздрогнула вместе с ней. Листья посыпались вниз, стаи птиц взлетели в воздух, а земля затряслась так сильно, что мы едва удержались на ногах. Лицо дерева исказилось, превратившись в маску ярости и агонии, а в следующее мгновение обмякло.

– Эй, ребята, – позвал я, когда дрожь, наконец, прекратилась. – Вам не кажется это странным? Думаете, старый кустарник просто закатил истерику и успокоился? Что, черт возьми, здесь происходит?

Матерь-Древо по-прежнему стояла с закрытыми глазами, не двигаясь. Мы переглянулись, и Меган шагнула вперед. Тут ствол зашевелился, сбрасывая листья, и открыл глаза.

Вот дерьмо. Мне словно заехали под дых ледяным кулаком, окатив морозом. Я уставился на Матерь-Древо, вернее, на лицо в стволе Матери-Древа. Потому что взгляд, пригвоздивший меня к месту, больше не принадлежал разгневанной истеричной хранительнице леса, с которой мы до сих пор разгова– ривали.

Это был он. Или оно. Кем бы это создание ни являлось. Сущность, которую я ощущал раньше, когда она смотрела на меня из глаз чудовища в Фаэде, пытаясь постичь. Любопытная и заинтригованная, но вместе с тем какая-то… вялая, словно не вполне проснулась. Я снова почувствовал тот же холодный интерес, смешанный с разочарованием. Разочарованием оттого, что не совсем в сознании, что мысли не вполне прояснились.

Это длилось всего мгновение. Один мимолетный взгляд. Затем Матерь-Древо моргнула, и та, другая сущность исчезла.

Меня пронзила дрожь, докатившаяся до пальцев ног. Остальные чувствовали то же самое; они были мрачны и потрясены тем, что увидели, даже если не могли этого понять.

– Что это было? – пробормотал стоящий позади меня Углеед.

Матерь-Древо затряслась и открыла глаза. Теперь ее искаженное лицо еще больше напоминало маску ужаса и ярости. Я почувствовал, как под ногами прошла рябь, словно корни громадного дерева извивались, пытаясь спастись от хищника.

– А-а-ау-у-у, – простонало древнее дерево. – Слишком глубоко. Слишком глубоко, я чувствую это. Корням холодно, их жжет. Что-то… под землей. Не могу отступить.

Посмотрев вниз, Меган побледнела от осознания происходящего.

– Что-то прячется под землей, – прошептала она. Вытянув руку, она закрыла глаза, и вокруг нее закружились чары. Я почувствовал пульсацию Летней магии, устремившейся в темноту вслед за корнями гигантского дерева. Я видел, как Меган нахмурилась, как у нее на лбу появилась складка. Она посылала магию все глубже, глубже…

Вдруг она вскрикнула и, распахнув глаза, отшатнулась, едва не упав на спину. Эш бросился вперед и поймал ее, удерживая на месте и помогая восстановить равновесие. Матерь-Древо застонала – то был потусторонний крик ярости и отчаяния, прокатившийся по всему лесу.

С гулко колотящимся сердцем я посмотрел на Меган, которая крепко вцепилась в Эша; ее лицо было очень бледным. Ее трясло, она тяжело дышала, как будто мы только что бежали из Колючих дебрей, а за нами по пятам гнался разъяренный дракон.

– Меган! – позвал Эш низким, обеспокоенным голосом. Зимний принц не шевелился, просто продолжал держать ее, но вся его поза была напряженной. – Что случилось?

– Там внизу что-то есть, – прошептала Меган. – Не знаю, что это, но ощущаю его присутствие. Я никогда не чувствовала ничего столь…

– Злобного? – подсказал я мягким голосом. – Преисполненного ненависти? Стремящегося сжечь весь мир и все живое в нем?

Она кивнула, бледная и потрясенная, затем посмотрела на Матерь-Древо и тихо вздохнула.

– Что бы это ни было, – решительно прошептала она, – я не могу это так оставить. Ее корни слишком близко. – Она подняла голову и, отстранившись от Эша, встала во весь рост. – Я попытаюсь выкорчевать ее.

Матерь-Древо опять завыла, так что я едва не оглох от ее скрежещущего, как кора, голоса, и обратила на нас яростный взгляд.

– Букашки, – почти прорычала она. – Паразиты. Вы не коснетесь меня ни своими гнилыми плотскими пальцами, ни испорченными чарами. – Ее ствол задрожал, а голос эхом прокатился по лесу, отражаясь от деревьев. – Прочь из моей рощи, – приказала она. – Даю вам единственный шанс уйти мирно, мешки плоти. Покиньте мой лес, или мы расплющим ваши кости, разорвем на кусочки ваши отвратительные тела и напитаем землю отравленной кровью.

Меган проигнорировала ее. Шагнув вперед, она снова вытянула руку, привлекая чары. Я почувствовал притяжение магии: казалось, она призывает на помощь сам лес, и Летняя магия быстро откликнулась, вливаясь в Железную Королеву, наполняя ее силой.

Матерь-Древо зашипела, ее голос стал уродливым и гортанным.

– Я дала вам шанс уйти, букашки! – прорычала она. – Но вы никогда не слушаете, лишь продолжаете потреблять, убивать и уничтожать. Что ж, мы не станем больше терпеть это ни минуты. Лес вырвет из почвы вашу заразу, а ваши кости напитают саженцы последующих лет.

По земле пронесся грохот. Над нами и вокруг нас огромные ветви Матери-Древа затрещали, шелестя миллионами дрожащих листьев. И тут я заметил, что все растения – трава, камыши, кусты, поганки – дико трясутся и извиваются. По моей спине пробежал холодок.

– Э, принцесса? Кажется, на нас собирается напасть весь этот чертов лес. Возможно, будет лучше применить тактическое отступление?

– Нет. – Голос Меган был напряженным, но непреклонным. Железная Королева не сдвинулась с места, лишь нахмурила брови, продолжая пытаться извлечь чары из того самого леса, который боролся против нее. – Это нужно сделать. Постарайтесь сдержать все вокруг. Мне требуется всего несколько секунд…

С треском и пронзительным стоном к Меган устремилась огромная ветка, двигающаяся с неестественной скоростью. Эш тут же схватил свою королеву за талию и отдернул, а ветка пронеслась мимо них обоих. Меган поморщилась, на мгновение потеряв контроль над чарами, но глаз не открыла. Обнажив меч, Эш встал между Железной Королевой и гигантским стволом Матери-Древа.

– Защищайте королеву, – приказал он.

Внезапно с жутким шипением, скрипом, стоном и скрежетом лесная подстилка поднялась и потянулась к нам. Трава скрыла мои сапоги, колючие плети попытались обвить лодыжки, царапая острыми шипами. Я освободился от растительности и был вынужден пригнуться, когда мимо со стоном раскалывающейся древесины пронеслась ветка.

– Черт возьми, Ледышка! – Я бросился к Меган и Эшу, пытаясь подойти к Меган с другой стороны, но разросшиеся корни и плети когтями впивались мне в ноги, замедляя. – Ты хоть понимаешь, как трудно будет сражаться с целым лесом?

Трио крутящихся светлых полумесяцев просвистело мимо моего уха, вонзилось в клубок колючек, готовых наброситься на меня, и разрезало кустарник на части. Оглянувшись, я увидел, как Никс разрубает саженец надвое, а Углеед, встав на дыбы, раскалывает бревно на обугленные, дымящиеся куски и разрывает в клочья извивающуюся плеть. Вскочив на спину Углееду, Никс грациозно спрыгнула с Железного фейри, пролетела над моей головой и приземлилась рядом с Меган, перерубив корень, тянущийся вверх, чтобы схватить ее. Мы вчетвером окружили Железную Королеву, создав живой барьер между ней и бурлящим вокруг безумием.

– Букашки! – От криков Матери-Древа у меня звенело в ушах. – Приносящие беды! Разрушители! Раздавите их! Вгрызайтесь в их больную плоть! Расплющите их кости в пыль! Восстаньте, дети мои, и проглотите их целиком.

Со всех сторон лес подползал к нашему защитному кольцу как мощный неудержимый прилив. Море разъяренных растений – колючек, шипов, лоз и корней – вознамерилось захлестнуть нас с головой.

Никс метала свои световые клинки в приближающуюся живую стену, а Углеед опалял пламенем те растения, которые подбирались слишком близко, но враг продолжал неумолимо ползти на нас, оглашая воздух несмолкаемым шипением.

– Пак! – Разрубив проносящуюся мимо ветку, Эш повернулся и посмотрел на меня. – Замедли их, – велел он, кивком головы указывая на наступающую стену. – Меган нужно сосредоточиться. Она сейчас ничего не может сделать, в отличие от тебя. Примени свою Летнюю магию, пока не стало слишком поздно.

– Не многого ли ты просишь, а, Ледышка? – огрызнулся я, но все же опустился на колено в колышущуюся траву и с силой прижал ладонь к земле. Посылая чары в окружающий лес, я чувствовал, как под кожей пульсирует гнев, ярость и ненависть ко всем нам, существам из плоти и крови, которые постоянно разрушают лес. Отчаяние Матери-Древа давило на меня, тяжелое и удушающее.

Стиснув зубы, я направил посыл в бушующий лес, в прорастающие из почвы корни и ветви. Пот струился по лбу, заливая глаза, пока я боролся с древней сверхмощной волей Матери-Древа и пытался сдержать бесчисленное зеленое воинство.

Ползучие растения замедлились, а у меня от усилий начала болеть голова. Стиснув челюсти, я продолжал передавать свою волю и чары в окружающий лес, безмолвно умоляя Железную Королеву поторопиться. Внезапно я почувствовал, как ее сила, представляющая собой чужеродную смесь Железной и Летней магий, все глубже опускается в землю, к корням Матери– Древа.

Вокруг моей руки обвился кустарник, он впился колючками в плоть и попытался оттащить. Я вздрогнул, но сверкнувший рядом клинок перерубил ветку, и ко мне шагнула Никс, выставив свои световые мечи. Краем глаза я видел, как лес тянется к нам: сучковатые конечности, извивающиеся плети, колючие когти на расстоянии нескольких вдохов. Несмотря на все мои усилия, через несколько ударов сердца растительность грозилась погрести нас под собой.

Еще одна шипастая плеть обвилась вокруг моей руки, отчего по коже потекли тоненькие, как нити, струйки крови. Корень впился мне в штанину, что-то острое и ветвистое коснулось шеи. В этот момент я почувствовал, как странные стальные чары Железной Королевы дергают корни Матери-Древа, вытягивая их вверх, все выше и выше, распределяя по разным уголкам леса.

Матерь-Древо закричала, и лес будто с цепи сорвался. Стена растительности отпрянула, корчась и извиваясь, корни и ветви метались, как беснующийся кнут. Постепенно, однако, они затихли, успокоились и вернулись в нормальное состояние.

Задыхаясь, я плюхнулся на землю, позволяя своим чарам рассеяться. Зловещие звуки, издаваемые злобными ветвями, травами и листьями, стихли, и снова воцарилась тишина.

Опустив руки, Меган покачнулась и рухнула в объятия Эша.

Ледяной принц подхватил ее и прижал к себе, а нависающая над головой Матерь-Древо издала последний вопль и растворилась в самой себе. Ее глаза закрылись, морщинистое лицо исчезло, затерявшись в коре ствола. Теперь возвышающееся в центре безмолвной рощи огромное дерево больше не казалось разумным.

– Это все… что я смогла, – шептала Меган, хватая ртом воздух. – Я выдернула корни… и направила их в разные стороны. Они не останутся в таком состоянии надолго, но… по крайней мере сейчас… они вне влияния чудовища. В лучшем случае это временное решение. Хотела бы я сделать больше.

– Ты сделала то, что нужно, Железная Королева, – раздался голос Грималкина. Кот сидел на ближайшем корне. Шевеля усами, он глядел на лишенный лица ствол Матери-Древа. – Она подстрекала трентов. Если бы ты не приняла меры, по ее указке другие разумные растения продолжали бы нападать на фейри и, возможно, прочих живых существ в Колючих дебрях. Но ты права. Хотя враждебность трентов угаснет, и, в конце концов, они вернутся к своему привычному состоянию, скорее всего, это не навсегда. Если только вы не уничтожите самый источник скверны.

– Ты сделала все, что могла, – мягко вторил коту Эш, глядя на Меган. – Теперь отдыхай. Нужно выбираться отсюда. Плут… – Он бросил на меня взгляд, и я не мог понять, испытывает ли он облегчение или раздражение оттого, что я все еще здесь. – Ты как, идти сможешь?

Я заставил себя устало ухмыльнуться.

– Ну, конечно, справляйтесь о самочувствии Железной Королевы. Какое вам дело до парня, который фактически затормозил весь лес. – Я поднялся на ноги, и Никс шагнула вперед, позволяя мне опереться на нее. Я бы велел ей не волноваться, но мои ноги дрожали, а руки были словно сделаны из лапши, и в данный момент я чувствовал беспричинное раздражение. – Не притворяйся, что тебе не все равно, Ледышка, – сказал я ему. – Давайте уже уберемся отсюда. В настоящий момент я могу сразиться разве что с бабочкой.

Меган вздохнула. Положив голову Эшу на плечо, она устало посмотрела на Матерь-Древо. Черты ее лица исказила тревога.

– Мне жаль, – прошептала она. – Надеюсь, нам удалось подарить тебе хоть толику спокойствия.

Матерь-Древо ничего не ответила, и лица своего на стволе больше не являла.

Грималкин спрыгнул с корня, разок махнул хвостом и, ни слова не говоря, зашагал прочь с поляны. Мы последовали за ним (Эш нес Меган на руках), и скоро роща Матери-Древа осталась позади.

Глава 18

Розы и проклятия

В ту ночь мы разбили лагерь в увенчанных гаргульями развалинах, которые окружали осыпающиеся стены, густо оплетенные черным терновником. В центре двора уныло стоял разбитый фонтан, который некогда мог быть русалкой, но теперь от него остались только хвост да руки.

Никс прислонилась к чаше фонтана, скрестила ноги и продолжала сжимать клинок. Она не сводила глаз с туннеля, по которому мы пришли, следя за тем, чтобы ни один мерзкий жук или гигантская многоножка не проскользнули вслед за нами. Углеед тоже встал на страже, загородив своим огромным телом дверной проем. Если сороконожка-переросток попытается протиснуться внутрь, ей придется иметь дело с разъяренным Железным Конем.

В скобках замечу, что подобные меры предосторожности можно было бы счесть излишними, но все мы видели большую уродливую тварь, когда пробирались обратно по туннелям Колючих дебрей: пятнадцатифутовое чудовище весело ползло сквозь колючки, шевеля ярко-желтыми антеннами. А поскольку жуки нравились мне примерно так же, как бодрящие удары по яйцам, я решил, что лучше перестраховаться, чем проснуться оттого, что какое-нибудь мерзкое насекомое пытается выесть мне глазное яблоко.

Я взглянул на голубков, занявших один из дальних углов. Железная Королева сидела, прислонившись спиной к каменной стене, а Эш пристроился перед ней, глядя на нее своим серебристым взглядом, в котором читалось напряжение. Меган оставалась бледной и измученной, что побуждало Эша вести себя еще более заботливо и властно, чем обычно. Он выглядел так, словно собирался подхватить ее на руки и унести обратно в Железное Королевство, чего Меган никогда бы не позволила и скорее всего надрала бы ему задницу за подобную попытку, но ему все равно хотелось поступить именно так.

– Я в порядке, Эш, – заверила она нависшего над собой Ледяного принца – как я догадался, уже во второй или третий раз. – Я же говорила тебе, что просто устала. – Подняв руку, она горестно улыбнулась. – Наверное, не стоило расходовать всю магию сразу, но я должна была так поступить. Дайте мне поспать часок-другой, и я буду готова тронуться в путь. – Эш начал что-то говорить, но она зыркнула на него, заставив замолчать. – Мне требуется отдохнуть от постоянного маячащего над головой чрезмерно заботливого Зимнего фейри, который беспокоится, что я недостаточно отдыхаю.

Эш опустился на пол в знак поражения.

– Отлично, – услышал я его слова. – Как пожелаешь, моя королева. Но если ты потеряешь сознание или заснешь во время боя с большим монстром, придется тебе потом целый месяц терпеть мою «чрезмерную заботу».

Меган зевнула.

– И чем это отличается от нашей повседневной жизни, а? – пробормотала она, откинувшись назад и закрыв глаза.

Эш фыркнул, поцеловал ее в макушку и поднялся на ноги в вихре своего черного плаща и ауры защитных чар. Заметив, что я наблюдаю за ним с Меган, он приподнял бровь и, повернувшись, зашагал в мою сторону.

Гневные воспоминания, которые я безуспешно пытался подавить, ожили вновь, заставив меня напрячься.

– Ледышка, – холодно улыбнувшись, поприветствовал я подошедшего Эша. – Да у тебя талант! Даже после стольких лет благодаря тебе меня все еще не оставляет желание выколоть себе глаза.

Сначала он ничего не ответил, просто прислонился спиной к чаше фонтана рядом со мной, скрестив руки на груди. Между нами будто возник ледяной барьер. В первое мгновение мы оба хранили молчание, глядя на разрушенный двор.

– Как долго? – спросил, наконец, Эш. Я бросил на него недоуменный взгляд, и он сжал челюсти. – Как давно ты это чувствуешь, Пак?

– Всегда, Ледышка, – ответил я чуть слышно. – С того момента, когда увидел, как вы с Меган танцуете на Элизиуме. О, я справился с этим чувством, но оно никуда не делось, оно всегда при мне. Тебе лучше других известно, что я изначально был неудачником.

Эш ненадолго прикрыл глаза.

– Я не хочу этого, Плут, – пробормотал он. – Я думал, мы давно покончили с враждой. Не желаю снова сражаться с тобой.

– Тем хуже, Ледышка. Потому что мы не всегда получаем то, что хотим. – Я усмехнулся, заставив его прищуриться. – Я вот тоже не хотел бесчисленное количество лет драться с тобой из-за принесенной тобой клятвы. Я не хотел смотреть, как Меган влюбляется в тебя, когда сам все время был рядом с ней. Не хотел получить удар от большого уродливого ублюдка, который выволок эти далеко не прекрасные воспоминания на поверхность. Но это все равно случилось, и теперь нам придется с этим жить.

Я скрестил руки на груди, подражая позе Эша, и одарил его вызывающей ухмылкой.

– Радуйся, что моя старая добрая тяга к мести имеет приоритет над всем прочим. Но как только все закончится, приготовься встретиться с настоящим Плутишкой Робином. Как и твои братья, ты узнаешь, что он еще больший ублюдок, чем его всегда считали.

– Пак. – Эш оттолкнулся от края фонтана, больше не глядя на меня. Вспышка боли промелькнула на его лице, прежде чем он успел ее скрыть. – После собственной клятвы касательно Ариэллы я не могу винить тебя за желание отомстить, но… – Он сделал паузу, словно борясь с собой, и добавил чуть слышно: – Роуэна и Сейджа больше нет. Ты… единственный брат, который у меня остался.

Прежде чем я успел ответить, Эш развернулся и зашагал прочь, возвращаясь к спящей Меган, а я остался смотреть ему вслед.

Тут уголком глаза у входа в туннель из зарослей я заметил Никс; ее золотистые глаза сияли во мраке, наблюдая за нами. Я понял, что она слышала каждое мое слово.

Проклятье. Я привалился к камням, закрыв глаза рукой и мысленно разрываясь между тем, чтобы задумать самую жестокую, ужасную выходку в истории Небыли, и надеждой, что никто не заметит медленно струящихся между моими пальцами слез.

* * *

Я проснулся от запаха… роз?

Разлепил веки и вздрогнул. Некогда черные, суровые и безжизненные шипы, оплетшие разрушающиеся каменные стены, теперь пылали цветом. Повсюду среди колючек проросли красные, белые, черные, синие, желтые и фиолетовые розы, наполняя воздух цветочным ароматом и радуя глаз буйством красок.

– Ну, ла-а-адно. – Осторожно поднявшись, я увидел, что и остальные тоже осматриваются по сторонам, сжимая в руках оружие. – Кто заказал свадебную сервировку? Или это Черная Королева пытается задушить нас своими кустами роз?

– Понятия не имею, – сказал Углеед, стукнув копытом по каменному полу. – Они просто появились из ниоткуда несколько секунд назад. – Он раздувал ноздри, будто раздумывал, а не поджечь ли их все. – Не знаю, что это значит, но мне не нравится.

Меган встала. Теперь она выглядела более крепкой, почти вернувшейся к своему нормальному состоянию.

– От них не исходит враждебность, – задумчиво сообщила она, касаясь кончиком пальца лепестков желтой розы. Бутон зашевелился от ее прикосновения, почти как кошка, проснувшаяся, потому что почувствовала, что кто-то ее погладил. – Не думаю, что они здесь в качестве предупреждения или угрозы.

– Это замок. – Грималкин смотрел вниз с вершины разбитого фонтана; его золотые кошачьи глаза будто плавали во мраке. – Он знает о нашем приближении.

Рядом со мной появилась Никс. Я почувствовал ее присутствие всеми фибрами своего существа, но прямо сейчас не мог заставить себя посмотреть на нее, потому что не хотел прочесть в ее лунных глазах злость или, еще хуже, разочарование. Ведь она опять увидела настоящего Плутишку Робина и убедилась, что доверять ему нельзя.

– Если он знает, что мы идем, – тихо произнесла Никс, – то не вижу причин заставлять его ждать.

Розы и дальше сопровождали нас в пути через Колючие дебри, украшая проход пахучими цветами. Нам больше не требовался Пушистик в качестве проводника, поскольку и без него было очевидно, в каком направлении нужно идти. Следуя по цветочному следу, мы прокладывали себе дорогу через туннели Терний, пока они не вывели нас в огромный внутренний двор.

– Что ж, – прокомментировала Меган, глядя вместе со всеми на то, что ждало нас в конце пути. – Я бы сказала, мы нашли, что искали.

На фоне неба во всей своей зловещей средневековой красе возвышался огромный каменный замок, густо поросший кустами терновника. Многочисленные башни и башенки устремлялись ввысь, остроконечные крыши упирались в облака, а десятки каменных гаргулий смотрели на нас сверху вниз, скаля морды. По каменным стенам ползли черные колючие плети, охватывая перила, гаргулий и заставляя весь замок цвести розами. Они в изобилии присутствовали и во дворе, обвивая стволы деревьев и разрушающиеся колонны, так что запах пепла и пыли смешивался с ароматом цветов. Ярко светившая в небе полная луна заливала все вокруг жутковатым серебристым светом.

Мой взгляд остановился на Никс. В отличие от прочих, смотревших на ожидающий нас замок, она стояла с закрытыми глазами, запрокинув голову вверх и греясь в сиянии луны. Ее капюшон был откинут, а мягко колышущиеся на ветру волосы в темноте казались жидким серебром.

Она была абсолютно прекрасна.

И я не заслуживал ее. Ни на секунду.

* * *

Кот опять взял инициативу в свои лапы, и мы последовали за ним, осторожно ступая по двору, который почему-то был покрыт легкой снежной пылью. Тут и там, расколов плитку, росли колючие кустарники, обвиваясь вокруг расставленных по всему двору статуй, изображающих извивающихся зверей.

Присмотревшись к одной скульптуре, я поморщился. Выглядела она так, будто амбициозный скульптор пытался изваять лошадь, но в творческом запале либо забыл, как выглядит животное, либо решил перейти на медведя или иную мохнатую тварь. В результате получилась гротескная мешанина из частей животных, которые определенно не сочетались друг с другом. Соседняя статуя выглядела ненамного лучше, она закрыла морду обеими неимоверно длинными руками, как будто смущаясь, что ее видят в таком виде. Я покачал головой в знак сочувствия.

– Ребята, кто-нибудь знает местного ландшафтного дизайнера? Думаю, нам нужно поговорить, если только «зловещая жуть» не была его изначальной задумкой… ой! – Я замолчал, увидев кривую табличку с надписями «Не входить!» и «Посторонним вход воспрещен!», торчащую из зарослей. – Знак «Держитесь подальше, черт вас разбери» тоже был бы тут уместен. У кого-нибудь еще есть ощущение, что нам здесь не очень-то рады?

– Неважно, – тихо сказала Меган. Она свернула на ведущую к замку тропинку, обрамленную с обеих сторон статуями безымянных чудовищ. – Оракул сказала, что похитивший ее воспоминания Забытый прячется здесь. Нам нужно найти его и узнать, что ему известно о монстре.

– Монстре?

Одна из статуй пошевелилась и вышла из тени на середину тропы. Это было нечто огромное и лохматое, с широкими плечами, рогами и скалящей клыки мордой. С рычанием оно встало на задние лапы и нависло над нами, раскинув в стороны огромные когтистые руки. На нас уставились холодные голубые глаза с узкими, как у кошки, зрачками – но в них светился ум.

– Вам нужен монстр, нарушители? – произнесло существо низким замогильным голосом. – Вот он я.

Меган подняла руку, не давая Эшу вытащить меч, а остальные напряглись за ее спиной.

– Мы не причиним тебе вреда, – обратилась она к лохматому зверю, преградившему нам путь. – Прошу прощения за вторжение, но мы хотим только поговорить. Позволишь ли ты нам встретиться с твоим хозяином?

Существо скривило губы.

– Я хозяин этого замка, – прорычало оно сквозь клыки и сделало шаг вперед, заставив Эша в очередной раз схватиться за оружие, а Углееда предупреждающе фыркнуть. Краем глаза я заметил, что плащ Никс пошел рябью, и понял, что она призвала свои клинки.

Монстр настороженно осмотрел собравшихся и снова обратился к Меган:

– Ты говоришь с владыкой этой земли. Кто ты и что тебе нужно?

– Я Меган Чейз, правительница Железного Королевства, – объявила она, и голубые глаза чудовища расширились. – Это мои друзья и спутники. Мы ищем фейри, который предположительно сбежал сюда и прячется в твоем замке. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Железная Королева. – Гортанный голос существа сделался невыразительным. Оно фыркнуло и отступило, тряхнув лохматой головой, как будто дело было сделано. – Итак, ты – королева отравленного царства, – прорычало оно. – Того самого, о котором не перестают говорить теневые фейри.

– Только послушай, принцесса, – восхитился я в повисшей тишине. – Нас и правда здесь ждали.

Меган сделала шаг вперед.

– Значит, он здесь.

Зверь скривил губы.

– Я поймал это существо, когда оно рыскало в моих садах, – пояснил он. – Оно было невменяемым, вопило и выкрикивало сущую бессмыслицу. Я пытался выгнать его обратно в Колючие дебри, но оно отказалось уходить. Говорило, что за ним кто-то охотится, и что оно предпочтет умереть, чем рисковать. Тогда я запер его в одной из камер в башне, где оно могло бы спокойно выть и рыдать. – Чудовище сделало отвратительный жест одним огромным когтем. – Оно все еще там – попытай удачу, Железная Королева, вдруг получится понять хоть что-то из его бреда.

Меган обменялась взглядом с Эшем и кивнула.

– Если ты позволишь нам поговорить с этим Забытым, – сказала Меган, – мы будем очень признательны.

Зверь снова фыркнул.

– Железная Королева, если сумеешь заставить его перестать визжать, как свинья, которую режут, или лепетать, как дурак, я буду тебе вечно благодарен. Сюда. – Он поднял волосатую переднюю лапу и повернулся, маня нас вперед. – Следуйте за мной.

Опустившись на четвереньки, чудище зашагало в сторону замка, а мы, озадаченные, последовали за ним.

Внутри замок был элегантным и удивительно чистым, и мне тут же стало интересно, куда подевались все слуги. Я никого не увидел, но был уверен, что наш лохматый проводник не сам подметал, готовил и убирал. Представив это огромное косматое существо в белом фартуке, смахивающее пыль с мебели крошечной перьевой метелкой, я громко фыркнул.

Эш бросил на меня предупреждающий взгляд, как будто знал, о чем я думаю, а чудовище оглянулось через широкое поросшее шерстью плечо.

– Что смешного, Плут?

– О, ничего особенного, – отозвался я, ухмыляясь в ответ. – Приятно слышать, что ты знаешь, кто я такой. – Широко улыбаясь, я посмотрел на Никс. – Видишь, даже проклятые, одинокие монстры меня знают. Я всем известен.

Никс закатила глаза, а зверь раздраженно рыкнул.

– Я жил здесь некоторое время, Плут, – пророкотал он. – И слышал истории, как и все остальные. Я бы попросил тебя держать руки при себе, иначе придется их тебе оторвать.

Мы продолжили путь, следуя за чудовищем по лестнице из потрескавшегося мрамора, которая привела нас в длинный коридор с парящими арочными окнами, выходящими во внутренний двор, а потом по спиральной лестнице поднялись на самую высокую башню. Углеед был вынужден принять человеческий облик, чтобы поместиться в вызывающем клаустрофобию лестничном пролете, но сделал он это без жалоб, лишь вздохнул, окутав все вокруг дымом.

Когда мы преодолели примерно половину пути, послышалось бормотание. Мы остановились, прислушиваясь к низкому непрерывному шепоту, доносящемуся сверху. Голос был слишком тихим и далеким, чтобы разобрать, но несколько слов я все же уловил: «смерть», «тщетность» и «приближается».

– О, – заметил я. – Хорошо. Это как раз то, что мы хотели услышать. Вот речь совершенно разумного фейри. Не могу дождаться, чтобы побеседовать с ним о том о сем.

Монстр покачал лохматой головой, скривив губы от звуков, доносившихся с лестницы.

– Теперь ты знаешь, почему все избегают этой части замка, – прорычал он. – Когда начинаются вопли, их слышно даже в коридорах.

Меган сочувственно нахмурила брови.

– Ты смог его понять? – спросила она хозяина, но тот лишь фыркнул в ответ.

– Всего несколько слов. Я не особо прислушиваюсь. Он часто кричит «Оно идет». Учитывая, что он прячется здесь и отказывается уходить, я полагаю, он думает, что за ним кто-то охотится.

– Или за ним и правда кто-то охотится, – возразила Никс.

Монстр пожал плечами.

– Сначала этот кто-то должен найти замок, а потом пройти мимо меня. Не то чтобы меня сколь-нибудь заботила судьба моего незваного гостя, но вот нарушителей границ я не терплю. – Где-то над головой раздался пронзительный визг, и он вздрогнул. – Ох, опять начинается. Сюда, Железная Королева. Когда он завоет по-настоящему, ты не сможешь вытянуть из него и двух связных слов.

Он повернулся и стал подниматься по лестнице, и мы последовали за ним к небольшой каменной площадке с вделанной в стену толстой деревянной дверью, из-за которой доносились рыдания и бессмысленное бормотание, заполняя небольшое помещение и жужжа в ушах, как очень назойливые комары.

– Здесь не заперто, – сказал чудовищный хозяин замка, указывая огромной волосатой лапой на ручку. – Можно просто открыть… – Он надавил на дерево, но в ответ раздался лязг, и дверь не поддалась. Монстр вздохнул. – Если только мой незваный гость в очередной раз не воспользовался задвижкой изнутри.

– Позволь мне. – Меган шагнула вперед, и существо, пожав плечами, отошло в сторону. Подойдя к двери, Железная Королева приложила руку к дереву и закрыла глаза. Вокруг нее замерцали чары, что-то по ту сторону щелкнуло и отъехало в сторону.

Стоило ей толкнуть дверь, как по камере разнесся вой, и что-то пролетело сквозь дверную раму. Меган пригнулась, а меч Эша вспыхнул, ударив по маленькой глиняной чаше и разбив ее на дюжину черепков.

– Не-е-ет! – закричал голос, доносящийся вроде как из ниоткуда. – Меня здесь нет! Нет меня, вы меня не заберете!

Мы все заглянули в комнату. Сначала я не увидел ничего, кроме теней. Промозглый каменный пол упирался в промозглые каменные стены, а единственный свет исходил от двери и крошечного зарешеченного окошка в верхней части комнаты. Задняя часть камеры тонула в кромешной тьме, и казалось, что ничто в этой темноте не движется.

Затем появился проблеск желтого света, за ним последовал другой, вместе они походили на пару круглых золотых светлячков. Через секунду я понял, что два парящих огонька – это глаза, принадлежащие похожему на тень Забытому, скрючившемуся в углу комнаты. В отличие от Никс, он выглядел более привычным образом: гагатово-черный и безликий, словно ожившая тень.

Я прищурился во тьме, стараясь разглядеть его получше, но это было все равно что пытаться в полночь рассмотреть чернильное пятно на черном ковре. Не помогали даже очень яркие светящиеся глаза, огромные и круглые, как автомобильные фары.

– Не-е-ет… – снова подал голос Забытый. Он не был громким, но все равно заставил волоски у меня на загривке встать дыбом. – Нет, еще не время. Еще не время. Сон еще не завершился. Он еще спит, пока не время.

– Успокойся, – прорезал нарастающее напряжение тихий утешительный голос Меган. – Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Мы просто хотим поговорить.

– Королева. – Хотя я не мог его отчетливо видеть, Забытый явно разговаривал сам с собой. – Королева пришла. Конец близок.

Меган выпрямилась от этих слов, а Эш прижался к ней, загородив проход. Я нахмурился и встал на цыпочки, чтобы заглянуть ему через плечо, и увидел, как из угла камеры отделился и вышел на свет кусок тьмы.

Это был тонкий силуэт человекоподобного фейри, то есть у него имелись две руки, две ноги и одна голова. Уши у него были длинные и заостренные, а дополнительных конечностей, крыльев или хвостов не наблюдалось. Больше я не мог ничего сказать наверняка, поскольку Забытый действительно выглядел, как поднявшаяся с пола тень, которой вдруг вздумалось ожить. Он мог быть красивым или уродливым до безобразия, или покрытым ярко-оранжевыми перьями – мы никогда этого не узнаем.

– Железная Королева, – прошептал Забытый. – Ты явилась. – Он задрожал и опустился на пол, словно стекающие по стене чернила. – Она здесь, – простонал он. – Она пришла. И оно последовало за ней. Скоро все будет кончено.

Меган шагнула в камеру. Остальные, даже Эш, стояли в дверях и смотрели, как Железная Королева приблизилась к фейри и опустилась на колени, глядя на неразличимый комок на полу.

– Ты видел воспоминания оракула, – сказала она, а Забытый замычал, свернувшись калачиком, и стал еще больше похож на масляное пятно. – О чем ты все время толкуешь? Что грядет? Ты имеешь в виду существо, которое держит в страхе всю Небыль? То, которое может превращать фейри одним прикосновением?

– Оно идет, – стонал Забытый. – Оно явится за мной. За тобой. За нами. За всем миром. Поверхность сломается и разобьется, и притаившаяся под ней тьма поднимется, чтобы поглотить нас. Ты не сможешь это остановить. И никто другой тоже. Мир расколется на части и утонет в ненависти. Предвестник найдет нас. Тебе не спрятаться, не убежать, не прогнать его. Это…

Забытый замолчал и замер, на секунду превратившись в неподвижный темный комок, распростертый на камнях камеры. Затем он хихикнул. И еще раз. Поднявшись, он запрокинул голову и засмеялся, пронзительно и неистово, отчего волосы у меня на руках встали дыбом, солидарные с теми, что на загривке.

Рука Эша скользнула к рукояти меча, но Меган оставалась спокойной во время этого припадка неуместного веселья; она даже протянула руку, чтобы поддержать Забытого, когда ей показалось, что он опять может упасть.

Стоящий позади нас чудовищный хозяин замка издал рык отвращения, шерсть на его шее и плечах встала дыбом наподобие шипов.

– Именно это я и имел в виду, Железная Королева, – сказал он, перекрывая пронзительный смех фейри в камере. – Когда мой незваный гость в таком состоянии, с ним ничего нельзя поделать. Хочешь, чтобы я лишил его чувств? Тогда всем нам удастся немного передохнуть в тишине.

У меня возникло искушение согласиться, но тут Забытый остановился так внезапно, будто выключателем щелкнули.

– Нет, – выдохнул он, качая головой, и из его горла вырвалось еще несколько истерических смешков. – Нет, ты не понимаешь. Железная Королева… – Он вцепился в ее руку, и Меган ничего не сделала, чтобы оттолкнуть его. – Ты опоздала, – прошептал фейри. – Слишком поздно. Оно явится за мной. За тобой. За всеми нами. Я это видел. Оно не остановится, потому что его нельзя остановить. Оно…

Он поднял голову, и в его глазах промелькнула ужасающая вспышка света. Осознание того, что нельзя вернуть.

– Оно здесь.

Где-то в ночи раздался знакомый зловещий вой.

Глава 19

Еще один последний бой

Оно здесь.

По моим венам тут же разлился холод, внутренности завязались узлом. Я посмотрел на Никс, которая, оставаясь неподвижной, слушала эхом отдающиеся от стен замка отголоски воя. Сидящий на полу Забытый разразился тихим непрекращающимся хихиканьем, обеими руками прикрывая светящиеся глаза.

Наш лохматый хозяин с рычанием повернулся и выглянул в крошечное зарешеченное окошко.

– Что это значит? – спросил он, когда эхо стихло. – Что-то явилось на мою землю? Я не потерплю нарушителей. Оставайтесь здесь, – велел он нам.

Прежде чем мы успели его остановить, он пригнул голову, а затем, плечом толкнув дверь, вышел на лестницу и скрылся из виду.

– Подожди! – Меган быстро поднялась, но чудовище уже исчезло, его громогласные шаги затихали на ступенях. Судорожно вздохнув, Железная Королева вышла из камеры. Миновав дверной проем, она устремила взгляд на меня. – Пак? Ты уже сталкивался с этим существом. Это оно?..

Я торжественно кивнул.

– Это оно, принцесса. – Судя по тому, как трепетали мои внутренности, а по венам разлились внезапная ярость и ужас… это не мог быть кто-то другой. Мой голос дрожал, и я не понимал, от страха ли или от внезапного, ликующего предвкушения. – Большой ублюдок либо выследил нас, либо охотится за нашим хохочущим другом.

Меган кивнула в ответ.

– Тогда, похоже, у нас нет другого выбора, кроме как встретиться с ним лицом к лицу. – Она продолжала смотреть на меня своими голубыми глазами, в которых светились беспокойство и тревога. – Пак… с тобой все будет в порядке? Тебе необязательно сейчас сражаться. Мы можем сами позаботиться об…

– Ни за что, принцесса. – Слова прозвучали странно, холодно и плоско, хотя даже я почувствовал, как губы растягиваются в широкой зубастой ухмылке. – Я задолжал ублюдку возмездие, так что если ты думаешь, что я собираюсь отсидеться в сторонке, боюсь, я тебя разочарую. – Подняв кинжалы, я одарил присутствующих жесткой улыбкой. – Чудовище пробудило Плутишку Робина в прежней ипостаси. Посмотрим, понравится ли ему иметь с ним дело.

Я видел отражающееся на лицах Меган и Эша беспокойство и чувствовал рядом с собой уверенное присутствие Никс. Снова раздался вой, на этот раз ближе, и по воздуху пронесся холод, на долю секунды покрыв камни инеем, который тут же растаял. Содрогнувшись, я смахнул с ресниц кристаллики льда, а Забытый в камере свернулся калачиком, продолжая издавать безнадежные, бессмысленные звуки. Между хихиканьем до меня то и дело доносились отрывочные фразы «Оно здесь, оно здесь».

Меган на мгновение смежила веки.

– Хорошо, – объявила она твердым голосом и, открыв глаза, посмотрела на нас. – Давайте сделаем это. Будьте осторожны. Следите друг за другом. Мы не знаем, на что способна эта штука.

Эш достал свой меч, а Никс призвала световые клинки.

– Мы готовы, Ваше Величество, – ответила она. – Следуем за вами.

– Вы не сможете его остановить, – простонал Забытый, когда мы повернулись, чтобы уйти. – И никто другой не сможет. Конец близок. Сумерки уже наступили. Мир расколется, и бездна поглотит нас целиком.

На этой веселой ноте мы спустились по лестнице, прошли через весь замок и вышли во двор. На краю Колючих дебрей появилась чудовищная тень.

Я сделал глубокий вдох, сдерживая страх, ярость и прочие эмоции, рвущиеся наружу. Это он, точно. Громадный злодей собственной персоной. Монстр с большой буквы «М».

Он возвышался над стеной, являя собой ужасающую мешанину частей животных, скрученных вместе в самого уродливого урода из всех, кого когда-либо видела Небыль. Он стал еще больше, чем в прошлый раз, а теневые щупальца теперь находились не только на спине и плечах, а по всему телу, что делало его похожим на кальмара. Он перешагнул через стену, и тут же из земли и камней вокруг него проросли черные щупальца, которые извивались, хватая воздух.

Когда мы достигли края двора, раздался вызывающий рев, но исходил он не от большого Монстра, а от лохматого зверя, которого мы встретили раньше. Хозяин замка вышел вперед, ощетинившись, так что шерсть на спине и плечах стала похожа на шипы.

– Незваный гость, – прорычал он. – Тебе здесь не рады, тварь! Покинь мой замок или я разорву тебя на части!

Монстр повернул свою рогатую голову в сторону меньшего зверя и посмотрел на него холодным взглядом пустых глаз. Запрокинув морду, он завыл, отчего мои внутренности сжались, и окружавшие его щупальца дико затрепетали.

Хозяин замка издал ответный рев, опустился на четвереньки и бросился на чудовище.

– До добра это не доведет, – пробормотал я.

Монстр тоже опустился на четвереньки. Хозяин замка приблизился и, выпустив когти и обнажив клыки, бесстрашно прыгнул, целясь противнику в голову. Монстр не двигался, лишь поднял свои черные текучие щупальца и на лету перехватил наступающего зверя, оплел его всего, лишая возможности дышать. Хозяин замка зарычал и, сопротивляясь, вырвал из земли несколько щупалец, но Монстр продолжал поднимать его все выше в воздух, пока, наконец, тот не скрылся в клубах тьмы.

– Говорил же, добром это не кончится, – сказал я, и мы дружно поспешили вперед.

По двору снова эхом разнесся рев, хозяин замка вырвался из клубка щупалец и приземлился перед Монстром на четвереньки. Теперь лохматый зверь был больше, рога удлинились, лапы тоже стали огромными, увенчанными массивными когтями. Рыча, он повернул к нам громадную голову, и мы увидели, что с его морды свисают изогнутые клыки, а глаза напрочь лишились проблеска разума.

– Нарушители, – рявкнул он, брызжа слюной. – Убью вас. Убью вас всех!

– А это вообще ни в какие ворота не лезет! – воскликнул я, когда зверь зарычал и бросился к нам, широко разинув огромную пасть.

Вспыхнув пламенем, Углеед взвился на дыбы и принял форму жеребца.

– Никс, – крикнул он, и Никс тут же вскочила ему на спину. – Остановите Монстра, – крикнул нам Железный фейри, – а мы разберемся с хозяином замка.

Никс встретила мой взгляд. В ее золотистых глазах сияли эмоции, которые я не мог распознать.

– Будь осторожен, Пак, – твердо сказала она. – Не теряй себя полностью. Я по-прежнему хочу увидеть Небыль, когда все закончится.

Я проглотил внезапно образовавшийся в горле комок и в ответ усмехнулся.

– Рассчитываю на это.

Углеед развернулся и понесся галопом прямиком на хозяина замка, скачущего по двору в нашу сторону. Глядя им вслед, я почувствовал, как мое сердце устремляется за сереброволосой Девочкой-убийцей, и внутри у меня все перепуталось. Углеед бросился на зверя, в последний момент уклонившись в сторону, а мечи Никс пронзили мохнатую шкуру. Хозяин замка взревел от ярости и закружился, погнавшись за ними в другую часть двора, подальше от остальных.

Я сделал глубокий вдох, веря, что моя Девочка-убийца справится с задачей, и повернулся к настоящей проблеме, стоящей на краю Колючих дебрей.

Монстр издал рев и двинулся вперед; вместе с ним к нам устремился и ковер из щупалец. Чем ближе они подходили, тем холоднее становился воздух, и тем сильнее у меня в животе бурлило от страха и гнева. Теперь я чувствовал исходящую от Монстра скверну, эдакую зловещую смесь ярости и ненависти, которая просачивалась в землю. Реагируя на ауру чар, во мне всколыхнулась безжалостность, в голове начали мелькать непрошеные мысли и воспоминания.

– Нечего сказать, Плут?

Я моргнул и посмотрел на Эша, который шел рядом со мной с мечом наготове. Бросив на меня мимолетный взгляд, он сосредоточил внимание на наступающем Монстре.

– Что-то ты необычайно тихий перед боем. Обычно ты бы уже насмехался над противником или делал нелепые замечания. Только не говори, что боишься.

Я усмехнулся.

– Я и боюсь? С кем, по-твоему, ты разговариваешь, Ледышка? Неужели мое лицо похоже на лицо того, кто испугался большого плохого чудища?

Эш снова посмотрел на меня и нахмурил брови. Тут-то я и понял, что мне его не обмануть. Только не его. Да, я в самом деле боялся. Мои руки дрожали, а полученная ранее фантомная рана пульсировала ледяным холодом прямо под ребрами. Вместе с тем я пребывал в ярости, дрожа от гнева и ненависти к Монстру, этому существу, которое посмело заставить меня, Пака, впервые за много веков испытать настоящий ужас, которое перевернуло мой мир и превратило меня в то, что я ненавидел. В Плутишку Робина, презираемого всеми за жестокость и злобные шутки. В его обыкновении было затаивать обиду, играть на человеческих эмоциях и разрабатывать сложные схемы мести. Этот фейри подумывал о том, чтобы опять стать врагом своему лучшему другу.

Так что в данный момент мне было совсем не до веселья. Хотелось не шутить, а отсечь ублюдку уродливую голову. Хотя я знал, что это будет нелегко, даже имея в союзниках Ледяного принца и Железную Королеву.

– Что это за тварь? – прошептала Меган, наблюдая, как силуэт существа становится еще больше, так что огромные рога уже обрамляют луну. – Источаемое им количество негативных чар… пугает.

– Да, – прорычал я. – Что бы ты ни делала, не позволяй щупальцам прикоснуться. Ничего хорошего в этом нет, зато грозит превращением… в иную форму. Я понял это на собственном опыте. – Я бросил взгляд в ту сторону, куда удалились Никс и Углеед, но не увидел их среди леса статуй.

Эш поднял меч, позволяя ледяному голубому свету омыть все вокруг. На мгновение в холодном сиянии клинка лицо принца стало очень бледным.

– Тогда давайте убьем его поскорее, пока он не причинил еще больше вреда, – сказал он и опустил клинок, погрузив его в землю.

С приливом чар от кончика меча по земле стала расползаться ледяная корка. Она затянула камни, стены и разбросанные по двору искореженные статуи. Извивающийся ковер щупалец застыл, окутанный льдом, и разлетелся на тысячи мелких осколков, создавая кристальную метель.

То был знак. Я с рычанием бросился вперед, держа кинжалы в обеих руках, и помчался по замерзшей земле к Монстру. Эш был рядом со мной, он выбрасывал шквал замороженных ножей, которые, закручиваясь в воздухе, летели прямиком в уродливую морду твари.

Монстр опустил голову, десятки щупалец на его спине и плечах затрепетали, отбивая атаку с воздуха. К тому времени мы с Эшем уже были прямо под ним и метались вправо и влево, когда он, размахнувшись, вонзил изогнутые когти в покрывающую двор плитку и с грохотом разбил ее вдребезги.

Меня обуял страх. Находясь так близко к Монстру, было трудно дышать, не задыхаясь от ужаса. Подавив это чувство, я ухватился за ярость, которая бурлила на поверхности, – ярость к Монстру, Эшу, Оберону, Титании и всей Небыли. Направив эту ярость в острие ножа, я с рычанием вонзил кинжалы глубоко в бок Монстра, в то же время чувствуя холод от меча Эша, когда ледяное лезвие ударило тварь с другой стороны и, вероятно, перерубило что-то жизненно важное.

По темной кожистой шкуре существа, из которой все еще торчали рукояти моих кинжалов, пошла рябь, бесплотная точно тень. Сам Монстр не издал ни звука. Ни воя боли, ни рева ярости или агонии; казалось, мой выпад остался незамеченным. Я выдернул клинки; за ними из тела чудовища вырвалась струя тьмы, и, извиваясь и молотя вокруг, превратилась в длинные черные щупальца, которые попытались схватить меня, но я отпрыгнул в сторону.

На меня нахлынула волна отчаяния и гнева. Все то же самое, что раньше: я не могу причинить ублюдку вред, и, что еще хуже, мои удары, судя по всему, лишь делают его сильнее. Я увидел, как зашедший с другого бока Монстра Эш увернулся от злобного удара и, полоснув мечом, глубоко рассек волосатую руку. Этот выпад должен был полностью отрубить конечность или по крайней мере создать огромную рану в плоти. Я видел, как он проделывал такое прежде с существами, не уступающими размерами нашему нынешнему противнику. Но на сей раз ничего не произошло. Ни крови, ни реакции существа; только клубы тьмы, которые превратились в еще большее количество проклятых щупалец.

Монстр вскинул вторую лапу, и Эш откатился в сторону, едва избежав когтей, прочертивших в камне глубокие борозды. Пока враг отвлекся на Эша, я бросился к нему и, оттолкнувшись от его бедра, изо всех сил вонзил оружие ему в основание позвоночника, вложив в удар весь свой гнев и ненависть.

Монстр взвизгнул, пустые белые глаза закатились и уставились на меня, давая Эшу достаточно времени, чтобы проскользнуть под ним и по самую рукоять всадить меч чудовищу в грудь, так далеко, что острие прорвало кожу на спине.

Отдуваясь, мы обошли его спереди, наблюдая, как он крутится с ужасной удивительной грацией, стараясь не упустить нас из виду. Его движения были медленными и плавными, нисколько не затрудненными. Хотя трехфутовое лезвие из сверххолодного металла, пропоровшее грудную клетку, убило бы большинство чудовищ, этого Монстра мы лишь разозлили, и ничего больше.

Эш разочарованно покачал головой.

– Ничего не выходит, Плут.

– Ты так думаешь, Ледышка? – Я скривил губы, глядя на него. – Теперь вспомни, на что ты мне раньше намекал?

Посмотрев на меня, он прищурился, и в его глазах вспыхнул гнев. Я узнал этот взгляд, и у меня внутри все перевернулось. Точно так же он взирал на меня, когда хотел убить.

Внезапно в небе вспыхнула молния и ударила Монстра в череп. Он зарычал – это был первый крик боли, который я услышал от него за сегодня, – и отшатнулся, а его зловещие белые глаза обратились к стоящей позади нас фигуре.

Меган застыла чуть поодаль. Одна ее рука была вытянута в сторону Монстра, меч вытащен из ножен и сверкал у бока, а голубые глаза пристально смотрели на существо. Ее переполняла сила, и на мгновение в моем сердце затеплилась надежда.

Тут Монстр запрокинул голову и зарычал, а земля у наших ног взорвалась новыми тянущимися в воздух темными щупальцами, которые извивались и хлестали все вокруг. Они распространились по всему двору, так что вскоре не осталось ни одного незатронутого участка.

Я отпрянул, увернувшись от пары щупалец, перепрыгнул через еще одно, и вдруг почувствовал, как другое змеится вокруг моей талии, обжигая холодом, и тянет вниз. Сознание заполонили нежелательные и непрошеные образы, вновь вспыхнула ярость. Зарычав, я высвободил руку и вырвался из стискивающих талию колец. Меган и Эш, как оказалось, также были опутаны тьмой. Те щупальца, что пленили Эша, превращались в лед, но их место тут же занимали новые, а парочка даже сумела обвиться вокруг ног принца и рукояти меча. Последовала вспышка чар, и они застыли, заледенели, а Эш с резким треском высвободился. В следующее мгновение его подхватила гигантская клешня, подняла в воздух и с жутким грохотом обрушила на камни.

Мое сердце перестало биться. Монстр издал вопль ярости и триумфа, снова впечатав Эша в землю, потом с ревом поднял его и разинул пасть, намереваясь откусить голову.

– НЕТ! – Меган подняла руку, и от нее по земле пронесся электрический импульс.

Извивающийся ковер щупалец задергался, дико затрещал и исчез в клубах тьмы, которые тут же развеял ветер. С воплем королева выбросила вторую руку, и сорвавшаяся с пальцев молния ударила Монстра в грудь. Он зарычал, отшвырнул окровавленное тело Эша на камни и, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, прикрывая морду.

С шипящей вокруг нее молнией королева шагнула вперед и схватила Эша, который кое-как пытался подняться на ноги. Длинный плащ Ледяного принца был изорван, по одной стороне лица струилась кровь, но он все же повернулся и слабым жестом указал на Монстра, вызвав из земли ледяные копья, которые поднялись и окружили их с Меган защитным кольцом из замороженных кристаллов.

– Эш, – чуть слышно выдохнула Меган. От ее привычного спокойствия не осталось и следа. Она была ужасно напугана, пока стояла на коленях на каменных плитах двора вместе со своим Ледяным принцем и сжимала его плечи. Ее страх разносился ветром и растворялся в клубах тьмы, пока не исчезал совсем. – Поговори со мной. Мы должны вытащить тебя отсюда.

– Все нормально, – с трудом произнес Эш. Это определенно было не так, его ранили, и напряженный голос выдавал, насколько все плохо. Но как и Никс, стоический Ледяной принц никогда не показывал, сколь серьезны полученные им повреждения. Он поднял свободную руку и, накрыв ею ладонь Меган, встретил ее взгляд. – Я в порядке, Меган, – прохрипел он. – И еще могу сражаться.

Стоящий над ними Монстр поднялся на задние лапы и зарычал, темные щупальца развевались, из земли поднимались новые, окружая пару в ледяном круге. Меган сделала жест в его сторону, небо вспыхнуло, и еще одна молния вонзилась в его череп, но на этот раз он даже не вздрогнул.

Наблюдая за ними, я внезапно почувствовал странный покой от осознания того, что все мы здесь умрем. В пророчестве, фрагментарном и неполном, говорилось, что это чудовище невозможно убить. И что никто не сможет его остановить. Если его не удалось прикончить даже магии Железной Королевы, то мы и подавно бессильны.

Я потеряю их обоих.

Внутри меня разверзлась пустота. Мир без Меган и Эша? Я был не в состоянии представить себе такое. Что я буду делать, если их вдруг не станет? И я больше никогда не смогу дразнить Меган или донимать Ледышку? Нам больше не доведется сражаться бок о бок, исследовать новые потаенные места Фейриленда и в очередной раз спасать Небыль? По сравнению с этим все те обиды и ревность, которые я носил в себе, вдруг показались ничтожными. Почему я был так зол? Почему чудовищу удалось проявить самую худшую сторону Плутишки Робина?

Мне вспомнился голос Никс, тихий и осуждающий: «Ты стремишься отомстить принцу-консорту, потому что все еще влюблен в Железную Королеву или потому что проиграл?»

Я тогда не дал ей честный ответ, хотя в глубине души понимал, что к чему. По этой причине Никс, эта Девочка-убийца, так интриговала меня и не шла у меня из головы. Дело в том, что… моя жизнь продолжалась. Я перестал любить Меган в романтичном смысле этого слова.

Раз влюбленность осталась в прошлом, значит, причина моего гнева и обиды заключалась в том, что я проиграл Эшу. Я был слишком гордым, упрямым и дерзким, чтобы признать, что после всех боев, горя и ада – после всего, через что мы заставили друг друга пройти, – именно он оказался на высоте: заполучил и душу, и девушку. И, что хуже всего, сумел простить нас обоих, оставить злость и ненависть позади.

От осознания этого у меня сжалось горло. Эш простил меня за Ариэллу, простил самого себя за все те годы, что мы враждовали. А вот я ничего подобного так и не сделал. Я годами носил в себе горечь и ярость, никогда не высказывая, маскируя смехом и сарказмом, позволяя им гноиться и даже не подозревая об их существовании. Монстр не изменил меня, не сделал тем, кем я в действительности не являлся, он просто вытянул скрытые чувства на поверхность.

Теперь у меня никогда не будет шанса все исправить.

«Что? Нет, ни черта подобного!»

Глубоко внутри вспыхнула крошечная искра неповиновения, и к жизни возвратилась частичка Пака. Сдаться сейчас? Неужели я буду сидеть и смотреть, как моих лучших друзей растопчет в порошок невесть откуда взявшийся большой засранец? Я еще никогда не сдавался без боя. И даже если пророчество было правдивым и тварь нельзя убить, неужели я позволю такой ерунде остановить меня? Или посмотрю Монстру в глаза и рассмеюсь в его уродливую рожу?

«Даже если Небыль будет рушиться у нас под ногами, – воспоминанием не столь отдаленного прошлого раздался в моей голове голос Грималкина, – ты и тогда обратишь все в шутку».

«А ты как думал? – ответил тогда я. – Ведь это был бы мой последний шанс. Если мне придется смотреть смерти в лицо, так хоть посмеюсь над ней напоследок».

О да. Вот таким я был, но в окружающем хаосе как-то позабыл об этом.

Я сделал глубокий вдох. Что ж, сейчас самое подходящее время это исправить. Тем более что нам всем, вероятно, предстоит умереть. Нагнувшись, я поднял кинжалы, и, крутя их в руках, распрямился. Глядя на Монстра, который скорее всего вот-вот меня прикончит, я усмехнулся.

Эш с трудом поднялся на ноги. Теперь они с Меган стояли бок о бок лицом к Монстру, возвышающемуся над ними на фоне луны. Окруженный уменьшающимся островком льда в море черноты, Ледяной принц размахивал мечом, а Железная Королева подняла руку, и на кончиках ее пальцев сверкнула молния.

Взревев, Монстр встал на задние лапы, растопырил когти и оскалил ужасные челюсти, чтобы раз и навсегда разорвать противников на части.

Тут, каркая и хлопая крыльями, на него налетела стая гомонящих ворон, и целилась она прямо в морду. С криками они закружились у его головы, разрывая щупальца, клюя глаза, кожу и все, до чего могли дотянуться. Монстр зарычал и попятился, бешено отмахиваясь от голосящей тучи птиц, сбивая их с воздуха. Несколько ворон упали и с хлопком превратились в кучку черных перьев, остальные продолжали каркать и лупить крыльями у его головы.

Не переставая издавать пронзительные крики, вороны завертелись в вихре перьев, крыльев и когтей прямо над башкой Монстра. С последним громким карканьем стая разлетелась в разные стороны, и я с улюлюканьем выпал из общей массы прямиком чудовищу на голову.

– Эй, уродец! Угадай, кто!

Монстр дернулся, запрокинув башку. Схватившись за один из его роговых зубцов, я помахал ладонью перед глазом, который, закатившись, уставился на меня.

– О, привет, приятно встретить тебя здесь. Я был поблизости и решил зайти поздороваться. Ты ведь не возражаешь?

Он зарычал, щупальца на его шее и плечах задвигались и устремились ко мне. Я увернулся от одного, отмахнулся от другого, карабкаясь выше по костлявому черепу Монстра, подальше от извивающихся теней.

– Упс, похоже, я пришел не вовремя. Нет-нет! Плохое щупальце, не трогай! – Я крутился и танцевал на голове противника, избегая разящих щупалец, но при этом бросал мимолетные взгляды на фигуры внизу. – Эй, Ледышка, не то чтобы мне не нравилось плясать чечетку на макушке этой твари в одиночку, но ты не стесняйся, запрыгивай в любое время!

Монстр с воем опустил голову и набросился на пару статуй, стоящих вместе на углу обрамляющей внутренний двор стены. Разгадав его намерение, я с воплем спрыгнул как раз в тот момент, когда костяной череп врезался в фигуры и разбил их на мелкие мраморные осколки. На меня опять набросились щупальца, но тут по земле прокатился импульс статического заряда, от которого во все стороны разлетались молнии, и шевелящийся черный ковер исчез в тумане.

Я с грохотом плюхнулся на камни и поспешно отпрянул. Монстр вонзил когти в землю там, где я только что находился, и бросился на меня с ревом, от которого задрожала земля. Вокруг появилось еще больше теневых щупалец. Я почувствовал ярость и ненависть, исходящие от них, от Монстра, а также из темных уголков собственного сердца. Снова нахлынул страх, стремящийся затянуть в свою пучину и задушить.

Вместо этого я рассмеялся, и тут произошла странная вещь. Устремляющиеся ко мне щупальца отпрянули, как бы отшатнувшись. А вот когти Монстра веселье не остановило, и они обрушились на меня с силой свинцового снаряда. Я увернулся и поморщился, когда в спину мне впились каменные осколки.

– Знаешь, для большого страшного Монстра ты ужасно навязчив, – обратился я к существу, которое скривило губы при звуке моего голоса. – Ты намерен нас убить или просто пообниматься захотелось? Совсем запутал меня своими противоречивыми сигналами.

Монстр ударил кулаком, и я отпрыгнул назад, ухмыляясь.

– Ладно, значит, не обнимашки. Может, тебе нужен приятель? Вдруг ты одинокое чудовище, которого просто не понимают?

С ревом существо ринулось прямо на меня, развив шокирующую скорость. Я отшатнулся, но, не имея возможности отойти в сторону, мог выбрать одно из двух: либо прыгнуть в щупальца, либо быть растоптанным. Видя надвигающуюся на меня зияющую, полную клыков пасть, я схватил кинжал и подпрыгнул.

Костлявая голова твари ударила меня в грудь, выбив из легких весь воздух, но я поднял кинжал и вонзил его в пылающий белый глаз, прежде чем сила удара отбросила меня на несколько футов назад. Еще находясь в воздухе, я услышал, что Монстр наконец-то издал вопль боли.

Я упал на спину и почувствовал, как в меня вцепились щупальца, обвились вокруг талии, рук, ног и груди. Кожу обожгло холодом, а разум, как бы я ни старался отгородиться, наводнили образы и эмоции. Ярость. Предательство. Отчаяние. Я ощутил поднимающуюся во мне тьму, пытающуюся потопить все хорошие чувства и воспоминания, которые у меня были.

«Нетушки, не в этот раз, большой уродец. – Глубоко вздохнув, я закрыл глаза, набираясь смелости для того, что должен был сделать давным-давно. – Ты слушаешь? Я прощаю Эша. Я прощаю Эша и самого себя за все, что произошло между нами. Я прощаю себя за историю с Ариэллой, я прощаю Меган за то, что она не любила меня, черт, и Оберона тоже, хотя на протяжении стольких веков он вел себя как полный придурок. Давайте начнем все сначала, с чистого листа, заново. Свободная любовь для всех, что бы о ней ни думали!»

Обвивающиеся вокруг моих конечностей щупальца исчезли, и мрачные удушающие эмоции тоже пропали. Задыхаясь, я с трудом поднялся на локтях и увидел перед собой пару знакомых серебристых глаз. Эш смотрел на меня с беспокойством, сжимая в руке сияющий голубой меч.

Я ухмыльнулся ему.

– Чуть припозднился, Ледышка. Ну почему ты всегда ждешь до последнего драматического момента?

На его лице появилось выражение облегчения, он протянул мне руку. Я схватился за нее, позволив ему подтянуть меня к себе, и встретил обеспокоенный взгляд Меган, когда она присоединилась к нам. В нескольких ярдах от нас Монстр завывал и метался, истерично круша камни и статуи.

– Пак, с тобой все хорошо?

– Лучше не бывает, принцесса. – Моя искренняя улыбка на мгновение ошеломила ее. – Просто должен был отыскать частичку себя, которую на некоторое время потерял. Теперь все в порядке. Я вернулся и больше никуда не денусь.

– Ты его ранил. – Эш был удивлен, и в его голосе прозвучало что-то еще, чего не было раньше. Надежда. – Монстр отреагировал не так, как в прошлый раз.

– Ну да, ранил. Похоже, непобедимое чудовище не такое уж и непобедимое, как ему хотелось бы, чтобы мы думали. – Все еще ухмыляясь, я повернулся к Монстру, который опустил лапу и теперь смотрел на нас с холодной ненавистью; его искалеченный глаз стал пустой черной дырой. – Знаешь, похоже я понял, в чем дело, – сказал я, улыбаясь от осознания своей правоты. – Сдается мне, наш большой уродливый друг питается негативными эмоциями. Вот почему мы не смогли причинить ему вреда, и вот почему он пытается вызвать эти эмоции при любой возможности. Ярость, страх и отчаяние лишь придают ему сил.

– Значит, выход в том, чтобы ничего не чувствовать? – задался вопросом Эш.

– Необязательно. – Я бросил на него вызывающий взгляд. – Если ярость и ненависть делают его сильнее, значит, мы должны поступать наоборот. Может, тебе стоит попробовать улыбнуться, Ледышка. И посмеяться немного – думаю, это действительно выводит его из себя.

Ледяной принц посмотрел на меня страдальческим, усталым взглядом.

– О чем ты толкуешь?

Стоящий на некотором расстоянии от нас Монстр обнажил клыки, и мы услышали громкий ужасающий рев. Я посмотрел на Эша, который с грозным решительным выражением лица поднял свой меч. Я видел, что они с Меган готовятся к битве, и тут мне в голову пришла совершенно сумасшедшая идея. Нелепая, неуместная выходка в духе Пака.

– Погоди-ка, Ледышка! – Заведя руку за спину, я выдернул кое-что из волос и поднял: два черных, трепещущих на ветру перышка. – Прежде чем начинать заново, нужно создать настроение. В конце концов, это может быть наш последний бой. А какой последний бой без бодрящей боевой музыки?

Я подбросил перья в воздух, посылая вслед за ними импульс чар. Раздался негромкий хлопок, и в клубах дыма и разлетающихся во все стороны перьях в нескольких футах от нас появились еще два Пака, на лицах которых играли одинаковые ухмылки. Один держал в руках лютню, другой поднес к губам свирель. Оба были готовы заиграть. Пока Меган изумленно моргала, а Эш хмурился, я с минуту критически осматривал своих двойников, потом покачал головой.

– Хм, чего-то не хватает, – задумчиво протянул я.

Стоящий на другом конце двора Монстр снова зарычал и двинулся вперед. Его шаги были размеренными и неторопливыми, щупальца поднялись вверх, нацелившись на нас. Меган и Эш бросали на него настороженные взгляды, я же полностью игнорировал. Постукивая пальцем по подбородку, я размышлял.

– Чего же, чего же? О, знаю! – Я зашел Эшу за спину (его внимание было сосредоточено на чудовище) и вырвал у него прядь черных волос.

– Ай! – Ледяной принц дернулся и уставился на меня. Еще недавно после такого поступка мне пришлось бы уворачиваться от его меча или брошенного в голову ледяного кинжала. Теперь он просто одарил меня взглядом покорного отчаяния. – Что ты творишь, Плут? – рявкнул он.

– Помоги мне, Ледышка. – Ухмыляясь, я поднял зажатую между пальцами прядь волос. – Помнишь, ты как-то пытался освоить новый навык? – продолжил я и увидел, как он в замешательстве нахмурил брови. – Думаю, это было сделано, чтобы произвести впечатление на Ариэллу? Ты провел целое лето, пытаясь довести его до совершенства. Когда-нибудь рассказывал об этом Меган?

Секунду он продолжал непонимающе хмуриться, затем его глаза расширились, и на лице отразилась тревога.

– Плут, не смей…

Снабдив прядь волос щепоткой чар, я выпустил ее, и, она превратилась в двойника Эша, возникшего в клубах дыма между двумя Паками. Он был немного моложе Эша, стоявшего рядом со мной, и одет в изысканный смокинг с длинными фалдами. Его волосы были убраны назад, в одной руке он держал элегантную бело-золотую скрипку.

От удивления и восторга Меган выпучила глаза и зажала себе рот руками, на время позабыв об огромном существе, которое по-прежнему подбиралось к нам.

Хихикнув, я посмотрел на Эша.

– Кажется, я припоминаю, что ты довольно сносно играл, Ледышка, – заметил я, ухмыляясь, когда двойник Эша уверенным жестом поднял инструмент и поставил себе под подбородок, коснувшись смычком струн. – Почему бы тебе не начать финальную битву?

Эш побледнел, но тут же с протяжным вздохом откинул голову назад, подняв руку в сторону ожидавших в стороне трио музыкантов.

– Плут, я убью тебя за это, – пробормотал он и щелкнул пальцами.

Зазвучала музыка. Протяжные аккорды скрипки взмыли вверх и окутали нас, за ними лилась песнь лютни и свирели. Мелодия кружилась, набирая мощь для финального крещендо, затрагивающего все чувства, драматичного, захватывающего и совершенно грандиозного. Музыка заглушала рычание приближающегося Монстра, заставляя мое сердце воспарить ввысь.

Я рассмеялся и посмотрел на Эша; Ледяной принц сверлил меня взглядом, но в его серебристых глазах пряталась едва заметная ухмылка, а Меган так и вовсе широко улыбалась.

– Ну вот, Ледышка, кто сказал, что ты не умеешь веселиться?

Монстр обрушился на нас, с ревом вонзив когти в середину нашей маленькой группы, и мы бросились врассыпную. Музыканты тоже отпрыгнули, не переставая наигрывать зажигательную мелодию, даже когда Монстр завыл и ударил их когтями. Двое исполнителей-Паков пританцовывали, кружась вокруг стоящего в центре Эша, который, прикрыв глаза, ловко орудовал смычком. Сценка показалась мне настолько уморительной, что я громко рассмеялся и, проскочив под машущими щупальцами, подобрался поближе к Монстру.

– И тут маленький поросенок взвизгнул: «Ай!», – объявил я, вонзая острие кинжала в большой волосатый палец. Монстр дернулся и убрал ногу, словно наступил на шпильку. Не переставая танцевать, я отступил в сторону, ухмыляясь Эшу, который кружил вокруг существа с мечом на изготовку. Монстр повернул голову, следя за мной пылающими яростью глазами, и я бросил на Эша ликующий взгляд.

– Ну же, Ледышка, помогай! Не одному мне всю работу делать. Пока что счет два-ноль в мою пользу.

Принц одарил меня мимолетной, слегка раздраженной улыбкой, и вокруг него начали вихриться чары.

– Укол в палец ничего не значит, Плут, – ответил он.

Я увернулся от удара огромного когтя, пронесшегося над моей головой. Музыканты вились вокруг нас, продолжая исполнять песни, мелодии которых возносились ввысь.

– Это лучше, чем то, что делаешь ты, принц! – с вызовом бросил я и играючи уклонился от второго удара. – Я все жду, когда ты меня впечатлишь. Когда уже начнешь наносить удары?

– Прямо сейчас.

Чудовище взревело. Щупальца потянулись вверх, окружая меня и создавая впечатление, что я заблудился в черном лесу, но тут резко похолодало, и в следующий миг все они покрылись льдом. Монстр обрушил на меня свои когти, и я отпрыгнул в сторону, а его удары расколотили лес замерзших щупалец на мелкие кусочки.

Я усмехнулся, увидев, что Ледышка зашел чудовищу с другого бока и вытянул руку, отчего в воздухе повеяло его холодными чарами. Тут мимо промелькнула белая вспышка – это Меган пронеслась мимо, подняв меч. Она бросилась на Монстра, и по жесту Ледяного принца перед Железной Королевой возник ряд замороженных столбов, каждый последующий из которых был выше предыдущего. Меган вскочила на эти ледяные ступени, прыгнула на противника, когда тот начал поворачиваться, и обрушила меч на его морду.

Монстр закричал и отшатнулся, поднеся лапу к глазам. На сей раз, в отличие от прошлых, из ран не вырвались тени – между его пальцами сочилась темная жидкость и капала на землю. Железная Королева приземлилась и откатилась в сторону, когда коготь существа ударил по ней, разбивая камни и разбрызгивая вокруг ледяную крошку.

– Отлично, принцесса! – Я усмехнулся, а Монстр зарычал и повернулся к Меган, его теперь уже единственный глаз пылал от ярости. – Ладно, хорошо, ребята, это было впечатляюще. Теперь давайте посмотрим, сможете ли вы довести дело до конца.

Монстр угрожающе шагнул к Железной Королеве. Я же зашел ему за спину, отвел руку назад и вонзил острие кинжала ему в бедро, прямо под ягодицами.

– О, как некрасиво с моей стороны, правда? – Я усмехнулся, когда Монстр с визгом развернулся ко мне. – Знаешь, еще есть время разобраться с этим: присесть, выпить по чашечке чая, поплакаться друг у друга на плече. Нет? Тогда, может, потанцуем?

Я исполнил несколько движений джиги, увернувшись от пары сильных ударов, а музыка все продолжала играть, наполняя воздух эмоциями и ощущением триумфа. Я рассмеялся, просто потому, что мне так захотелось, и мой голос эхом разнесся над полем боя и присоединился к нарастающей мелодии.

– Знаешь, – вновь обратился я к существу, не переставая улыбаться, даже когда отступил, а оно нависло надо мной, обнажив клыки, – ты, может, и страшная тварь, но не очень умная. Любой фейри, у кого в голове есть хоть капля мозгов, сообразил бы, что я всего лишь назойливая приманка, а ты сейчас получишь по заднице от тех, кто обладает подлинной силой. Так что, да, желаю отлично повеселиться.

На секунду показалось, что Монстр понял мои слова, потому что он притормозил и повернул голову туда, где в нескольких ярдах от него остановились Меган и Эш. Железная Королева стояла с полузакрытыми глазами, воздев ладони вверх, вокруг нее вихрем кружились чары. Эш примостился позади, положив руки ей на плечи и добавив к ее магии свою ледяную силу. От их объединенных усилий воздух вокруг мерцал, по земле расползался иней.

Монстр издал тревожное рычание и повернулся, намереваясь напасть на них. В этот момент над двором разнесся резкий стук копыт по камню.

С Никс на спине Углеед обогнул разрушенную стену, ринулся на Монстра и врезался своим мощным железным телом в толстую волосатую ногу. Раздался треск, и чудовище с ревом пошатнулось, а Никс соскочила с Железного фейри, оттолкнулась от бедра Монстра и вонзила оба лунных клинка ему в шею. Дико извиваясь, Монстр пронзительно завизжал. Никс отпрыгнула от молотящих воздух щупалец и снова оказалась на спине Углееда, словно они отрабатывали это движение десятилетиями.

Я усмехнулся, сердце мое воспарило от облегчения и гордости.

– Когда вы, ребята, решили присоединиться к вечеринке? – окликнул я, и Углеед, заметив меня, поскакал галопом, фыркая паром. Сидящая на его спине Никс улыбнулась.

– Примерно тогда, когда началась музыка, – ответила она. – Мы позволили хозяину замка погонять нас по двору, но когда в воздухе разлилась мелодия, он как будто вспомнил, кто он на самом деле такой. Или по крайней мере влияние Монстра стало ослабевать.

– Где он сейчас?

На стену, сверкая глазами, прыгнула громадная тень. С ревом чудовище бросилось на Монстра, навалилось всем весом на спину и заставило упасть на колени. В этот момент правители Железа высвободили свои чары.

Земля задрожала, из земли вырвались огромные корни, которые пробивали плиты двора и дробили камни. Корни обвились вокруг Монстра, утолщаясь и уплотняясь, становясь такими же крепкими и жесткими, как стволы деревьев. При этом они излучали холод. Даже со своего места я чувствовал морозные волны, видел в воздухе клубы тумана и инея, а корни продолжали опутывать Монстра, как гигантские питоны. Он рычал и бился, загребая землю. Ему даже удалось сломать несколько корней, но тут снова замерцали чары, и корни превратились в стальные тросы, а холод сделался еще более пронизывающим.

По ногам Монстра пополз иней, постепенно превращающийся в лед. Вся его нижняя половина уже была скована и обездвижена, и лед продолжал подниматься с резким хрустом.

Наблюдая за происходящим, я чувствовал, как губы сами собой растягиваются в злой, свойственной Паку ухмылке.

– Пак! – Заметив выражение моего лица, Никс тут же протянула мне руку, и я схватился за нее. Балансируя на широкой металлической спине Железного фейри, Забытая втянула меня за собой. – Куда? – спросила она.

– Прямо на чудовище, – ответил я. – Нужно подобраться как можно ближе.

Мы атаковали. Копыта Углееда стучали по камню, когда он скакал к похожему на гору Монстру, все еще бьющегося в удерживающей его паутине льда и железа. Фыркая огнем, Железный фейри увернулся от машущего когтя и пронесся рядом, перепрыгнув через клубок щупалец, растущих вокруг Монстра. В самой верхней точке я соскочил со спины Углееда и приземлился прямиком на скользкое, покрытое льдом покатое плечо противника.

Сидящий на спине чудовища хозяин замка повернулся и посмотрел на то, как я спешил к нему, уклоняясь от нескольких последних щупалец.

– Эй, зверозавр, подбрось-ка меня!

На долю секунды он нахмурился в замешательстве, потом в его голубых глазах появилось понимание, и он присел, расставив лапы, чтобы я мог на них наступить. Я прыгнул ему на ладони, и он поднялся, подкинув меня в воздух прямо над головой Монстра.

Запрокинув морду, Монстр издал последний вопль ярости, а затем растущий слой льда достиг его черепа, стекая по голове и покрывая рога. И вот в центре двора появилась огромная замороженная статуя. Прямо подо мной.

Вытащив кинжалы, я ухмыльнулся.

– Шах и мат, большой уродец.

Я бросился к Монстру, обрушил оба кинжала на его череп, и существо разлетелось на куски.

Звук был такой, будто на пол разом уронили миллион фарфоровых чашек. Чудовище, которое терроризировало Фаэд и Небыль, превратило меня в злобного ублюдка и едва не убило всех нас, рассыпалось на тысячи сверкающих хрустальных осколков, брызнувших по всему двору. В налетевшем порыве ветра раздался вой, от которого у меня внутри все сжалось, и из расколотой ледяной статуи выплыло удушливое облако тьмы, распалось на отдельные струйки и исчезло в ночи.

Я приземлился на разбитые плиты двора, прикрывая голову, поскольку замороженные кусочки продолжали сыпаться градом, жаля незащищенные участки тела и отскакивая от камней. Острые осколки ударяли по рукам и голове, но это был лед и ничего больше. Ни крови, ни костей, ни замороженных частей существа. Монстр исчез, как будто его никогда и не было.

Когда дождь из хрустальной шрапнели закончился, я выпрямился и огляделся в поисках остальных членов группы. В нескольких шагах от меня Углеед вскинул голову, поднялся на задние ноги и огласил воздух торжествующим ржанием. Стоящая у кромки расколотых плит двора Меган вздохнула и прислонилась спиной к Эшу, который крепко обнял ее. А хозяин замка шагал по сверкающим останкам, кивая рогатой головой и выглядя довольным.

Я огляделся по сторонам в поисках Никс, и тут сзади к моему горлу прижался холодный край лунного клинка.

– Не расслабляйся, Плут, – пробормотал мне на ухо голос Забытой. – Даже одержав победу, не стоит терять бдительность.

Я с усмешкой покачал головой.

– Значит, так оно дальше и будет? – спросил я. Никс тем временем убрала клинок и встала ко мне лицом. – Приставленный к горлу нож после каждого важного события? Вот как ваш Орден поздравляет с днем рождения или чествует того, кто только что спас мир?

– Обычно нет, – ответила Никс. – Просто с тобой веселее. – Она скользнула глазами по моему лбу и зачесала мне волосы назад своими прохладными пальцами. – У тебя больше нет рогов.

Я захихикал, испытывая огромное облегчение оттого, что наконец-то вернулся к нормальному облику. Увидел свое обычное, не рогатое отражение в ее глазах, почувствовал отсутствие шерсти под штанами и усмехнулся, глядя на стоящую передо мной Забытую.

– А они могли бы проникнуть в сто-о-олькие места.

Никс закатила глаза.

– Это не лезет ни в какие рамки, так что позволь немедленно тебя остановить.

И она поцеловала меня.

Я закрыл глаза и обхватил руками ее тонкую талию, а она обвила руками мою шею. В течение нескольких секунд существовала только Никс, ее тело, прижатое к моему, и сладкое чувство триумфа, восторга и облегчения, охватившее нас обоих.

Внезапно я услышал музыку: сладкие волнующие звуки скрипки, смешанные с песней лютни и свирели. Открыв глаза, я увидел, что нас окружают три заколдованных музыканта, причем двойник Эша вышел вперед и исполняет, если не ошибаюсь, песню из мультфильма «Леди и бродяга».

Которую я, конечно, играть их не просил.

Подняв голову, я увидел настоящего Эша, который стоял, обняв Меган, и ухмылялся мне поверх ее плеча. Я почувствовал, что мое лицо пылает, даже когда смех пополз вверх по гортани и вырвался наружу, даже когда Никс непонимающе посмотрела на нас обоих. Гнев и обида, долгое время похороненные глубоко внутри меня, наконец-то исчезли; и впервые за много веков я почувствовал себя по-настоящему свободным.

– Ну, что ж, Ледышка, тушé. Рад, что у тебя все же появилось чувство юмора.

Он улыбнулся. Меган хихикнула и прислонилась к мужу, со вздохом положив голову ему на плечо.

– Ну и испытаньице нам выпало! – воскликнула она, и в ее голосе помимо облегчения прозвучала нотка усталости. – Ребята, всем вам огромная благодарность и признательность Железного Королевства. То, что вы остались и боролись, даже когда все выглядело безнадежным… – Она перевела на меня свои голубые глаза и поблагодарила без слов одной улыбкой. – Спасибо тебе.

– Для меня было честью сражаться бок о бок с вами, Ваше Величество, – торжественно произнес Углеед. – Железное стадо всегда готово защитить королевство и его правительницу от любой угрозы. И все же я рад, что это закончилось.

– Я бы не стал пока праздновать.

Все повернулись. В нескольких футах спиной к нам сидел Грималкин, устремив взгляд на огромный замок чудовища. Однако его внимание было приковано не к самому замку. Забытый, которого мы оставили в башне, выбрался оттуда и теперь шел, шатаясь, как пьяный, через двор, глядя на нас своими желтыми глазами-фарами.

– Еще не все, – прошептал он, сделав несколько неуверенных шагов вперед. – Это еще не конец. – Он остановился и посмотрел на то место, где был повержен Монстр, на разбитые камни и сломанные статуи, и его охватила сильнейшая дрожь. – Нет, это… это был лишь фрагмент, шальная нить сознания, вырвавшаяся из целого, которое до сих пор спит, не ведая о том, что происходит в мире. Но оно начинает пробуждаться и различать свое окружение. Когда оно стряхнет с себя остатки сна, мир расколется, и все мы погрузимся в бездну.

Забытый уставился на нас своими огромными безумными глазами, воздев руку к горизонту.

– Это начало конца, – прошептал он. – Вы не сможете его остановить. Никто не сможет. Наступают Сумерки. Фейри и прочие существа, живущие под солнцем, обречены.

Прежде чем мы успели что-либо предпринять, Забытый опустил руку вниз и выхватил кинжал буквально из ниоткуда, из теней, которые его образовали. Лезвие было обсидианово-черным, казалось, оно притягивает свет, а не отражает его. Я подпрыгнул, когда Забытый с криком взмахнул рукой и вонзил черный клинок себе в грудь. Он дернулся раз, другой и распался на нити теней, которые закружились в воздухе и развеялись на ветру.

В воцарившейся ошеломленной тишине Меган судорожно вздохнула и, отойдя от Эша, посмотрела на всех с мрачным выражением лица.

– Что ж, – объявила она стальным голосом, готовящим к тому, что должно последовать дальше. – Думаю, пришло время вернуться домой.

Эпилог

Когда мы выбрались из Колючих дебрей и вернулись в Дикий лес, у меня не было ощущения, будто мир находится на пороге Конца Всего Сущего. Все выглядело и воспринималось привычным образом, начиная от пикси, которые сбрасывали мне на голову сосновые шишки, пролетая мимо среди деревьев, и заканчивая пестрой толпой красных колпачков, попытавшейся устроить нам засаду у границы… но очень быстро сникшей, поняв, что с нами сама Железная Королева.

Вернув прежний облик, чувствовал я себя довольно бодро. Мои рога исчезли, и нижняя половина туловища больше не выглядела так, будто я страшно надругался над козой. Мы только что одержали победу над большим злом, угрожавшим Небыли, я уцелел сам, и все мои друзья остались живы и здоровы. На лучший сценарий нечего было и надеяться.

Но самое главное, меня все еще будоражил поцелуй одной небезызвестной Забытой. Я чувствовал ее рядом с собой, элегантную, забавную, опасную, прекрасную тень, и, признаться откровенно, втрескался по уши. Я не чувствовал себя так с тех пор, как… ну, с тех пор, как много лет назад принцесса-полукровка разбила мне сердце.

Я не мог не гадать, не сделает ли Никс то же самое? Не оказался ли я теперь в куда большей опасности? Ведь она могла не только растоптать мои нежные чувства, но и с легкостью перерезать горло сзади, а я бы даже не заметил ее приближения. Ответов на эти вопросы у меня не было, но в данный момент я был готов рискнуть. В конце концов, меня зовут Плутишка Робин, и я отлично умею играть в игры с опасностью.

Несмотря на то, что в целом я был настроен довольно оптимистично, в уголке сознания притаилась тень. По словам безымянного Забытого, Монстр, которого мы уничтожили, был фрагментом чего-то большего, нитью сознания, которое только начинает пробуждаться.

Я не мог не задаваться вопросом, что же это за «большее» такое? Сравнимо ли оно по величине с горным троллем, древним драконом или Годзиллой? Или еще крупнее? Я вспомнил, как в роще Матери-Древа Меган отшатнулась, когда проследила за уходящими в землю корнями. Не нащупала ли она там нашего большого уродца? Возможно, он и есть тьма, спящая под Небылью и медленно разлагающая все, к чему прикасается?

Я вздрогнул. Что ж, чем бы он ни был, когда решит проснуться и вырваться на поверхность, стремясь к хаосу и разрушению, ему придется иметь дело с нами. Я оглядел нашу компанию: Меган и Эш, Никс, Углеед и Грималкин. Мы не будем стоять в стороне, сложа руки, даже перед лицом пророчества. Когда придет время, мы станем сражаться вне зависимости от того, бесполезно это или нет. Держась вместе, как сегодня, сможем перевернуть пророчество с ног на голову и победить.

Во всяком случае, таков был мой план.

На границе Железного Королевства стояла карета, очевидно, ожидая правителей, которых надлежало доставить обратно в Маг Туиред. Повернувшись, Меган одарила нас изнуренной улыбкой.

– Я должна вернуться в город, – сказала она с усталым облегчением королевы, которая знает, что ее народ в безопасности, по крайней мере, на данный момент. – Мы выполнили задуманное – уничтожили угрозу для Небыли и всего Фейриленда. Но, боюсь, это еще не конец. Что-то грядет. Об этом упоминали и оракул, и Забытый.

– Сумерки, – подал голос Грималкин, и я почувствовал, как по позвоночнику до самых моих лишенных теперь шерсти ног пробежал холодок. – Предвещающие наступление вечера, – продолжил кот. – Опускание тьмы. Времени, когда все погрузится во мрак. Я не слышал этого пророчества раньше, значит, оно либо совсем новое, либо, наоборот, старше самой Небыли. Ни то, ни другое мне не нравится.

– Что бы это ни значило, – подхватила Меган, – что-то в самом деле грядет. И я хочу, чтобы, когда оно, наконец, появится, мы были готовы. Следовательно, необходимо предупредить дворы о том, что мы видели сегодня вечером. Пак, – продолжила она, взглянув на меня, – мне нужно, чтобы ты вернулся в Аркадию. Сообщи Оберону о происходящем. Эш поставит в известность Мэб. Углеед, возвращайся на равнину и посвяти во все Шипастого. Пусть знает, что мне, возможно, придется призвать Железное стадо, прежде чем все закончится.

– Я так и сделаю, Железная Королева. – Железный фейри выпрямился и приложил кулак к сердцу. – Железное стадо будет готово поспешить на помощь, когда мы тебе понадобимся.

Меган кивнула и посмотрела на стоящую рядом со мной Забытую:

– Никс…

Никс торжественно поклонилась.

– Я вернусь в Междумирье и поставлю в известность Киррана, Ваше Величество, – подхватила она и, подняв голову, одарила Железную Королеву понимающим взглядом. – Также я передам ему все прочее, что вы пожелаете.

Я подавил вздох. Хоть и знал, что это должно произойти, все равно почувствовал легкое раздражение. Вместо того чтобы расслабиться и попутешествовать по Небыли в компании прекрасной Девочки-убийцы, мне предстояло решать новую проблему. Глупые пророчества о Конце Света, которые всегда всплывают в самое неподходящее время.

Меган улыбнулась, и тут мое внимание привлекло движение у самой границы. Три фигуры обогнули карету и направились к нам. Солнечный свет отражался от их металлических доспехов. Увидев мерцание фиолетовых молний, я понял, что впереди идет Глюк. Его лицо было напряженным, и шагал он прямиком к Меган.

– Ваше Величество!

Меган повернулась, и первый полководец поклонился, а два рыцаря опустились на колено перед ней и Эшем.

– Глюк, – поприветствовал его Эш. – Что случилось? Почему ты здесь, вдали от Маг Туиред?

– Ваше Высочество. – Глюк распрямил плечи, выражение его лица было серьезным, а кожа очень бледной, почти белой.

В этот момент я ощутил в животе холодок. Потому что понял, что какие бы новости ни сообщил первый полководец, хорошими они не будут.

– Мне очень жаль, моя королева, – объявил Глюк во внезапно наступившей напряженной тишине. – Сегодня мы получили известие… из Междумирья. Тачстоуна, столицы Забытых, больше нет, а принц Кирран, король Забытых, исчез.

Примечания

1

Чудовище из англосаксонской эпической поэмы «Беовульф», обычно изображается в виде великана-людоеда. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

По-английски имя принца Эша означает «ясень».

Content

Джули Кагава
Железный ворон

Часть I Мир людей

Глава 1 Пак на базаре

Глава 2 Никс

Глава 3 Гончие в тумане

Глава 4 Фаэд в опасности

Глава 5 Чудовище

Глава 6 Привлечение оружия помощнее

Глава 7 В гостях у целительницы

Глава 8 Граница

Глава 9 Повозки с жуками и фейри-убийцы

Часть II Летний двор

Глава 10 Наконец-то в Железном Королевстве

Глава 11 Маг Туиред

Глава 12 Старые друзья, старые враги

Глава 13 Мы не забываем

Часть III Тир-на-Ног

Глава 14 Еще одно пророчество

Глава 15 Ночь признаний

Глава 16 Терновые сестры и раздраженные деревья

Глава 17 Роща Матери-Древа

Глава 18 Розы и проклятия

Глава 19 Еще один последний бой

Эпилог

Примечания