Баканай Абдусаламова

Единогласное решение. История Магомеда Абдусаламова о том, как воля к жизни, терпение и любовь побеждают смерть

© Баканай Абдусаламова, текст, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Эта книга посвящается всем настоящим мужчинам, которые, даже получив тяжелые травмы, находят в себе силы не сломаться и радоваться жизни дальше.

Эта книга посвящается всем настоящим женщинам, которые никогда не бросают своих мужей, в какой бы трудной ситуации они ни оказались.

Все средства, вырученные от продажи книги, будут направлены на помощь спортсменам, пострадавшим на соревнованиях.

ИНСТАГРАМ БАКАНАЙ АБДУСАЛАМОВОЙ: @magbak1

Пролог

Затаив дыхание, я смотрела на экран мобильного телефона, где жестоко били друг друга двое мужчин.

Один из них – мой муж Магомед, отец моих дочерей. Мой самый любимый, самый близкий человек.

Я много раз видела, как он дерется на боксерском ринге. И честно скажу, привыкнуть к этому зрелищу так и не смогла. Мне каждый раз было страшно за супруга. Но вместе с тем я каким-то женским чутьем понимала: все будет хорошо.

Так и происходило. Магомед побеждал в любом бою.

Но в этот раз что-то было не так. Я не могла понять, что именно, ведь в боксе не разбиралась на профессиональном уровне.

Когда закончился первый раунд и показали лицо мужа на весь экран, мне стало страшно.

Я не могла его узнать! В глазах Магомеда промелькнуло нечто непонятное – мне показалось, что он был в замешательстве, словно не понимал чего-то.

Затем бой продолжился. Муж наносил сопернику такие же мощные удары, что и всегда. Но тот упорно не желал падать и бил в ответ. Я же успокаивала себя одной мыслью: Магомед знает, что делает. Знает ведь?

А поединок все шел, раунд за раундом, он казался просто бесконечным! Смотреть на это было выше моих сил, но и заставить себя оторвать взгляд от экрана я тоже не могла.

Я видела, что Магомед не просто устал – он держится из последних сил. В глазах его читалась боль.

Наверное, он ранен! Почему же бой не остановят?!

Я молила Всевышнего, чтобы все это скорее прекратилось. Было тогда уже неважно, победит ли Магомед в поединке. Просто пусть этот кошмар закончится!

Но муж продолжал драться несмотря ни на что. Он знал, что на него смотрит буквально весь мир. Его жена, его дочери, его близкие. Там, в зале «Мэдисон Сквер Гарден» находились его брат Абдусалам, менеджер Борис, друзья – Сурхай, Аминулла и другие… Даже Владимир Кличко, которого Магомед хотел видеть своим следующим соперником.

Мой супруг не имел права сдаться. И он не сдавался – крепко стоял на ногах, продолжая мужественно переносить каждое попадание противника-кубинца и отвечать такими же тяжелыми ударами.

Он надеялся, что этот бой изменит всю его дальнейшую жизнь.

Тогда я еще не знала, что так оно и получится, хотя мрачные предчувствия одолевали меня с самого начала.

Наша жизнь после того поединка действительно изменится.

Но совсем не в лучшую сторону…

Девушка по имени Баканай

– Берете ли вы фамилию мужа?

Я задумалась. Смотрела на лист бумаги с напечатанными вопросами и не знала, что написать. Оказывается, подача заявления в ЗАГС – это настоящий экзамен…

– Возьми же ее! – раздался голос над ухом, не громкий, но требовательный.

Это сказал Мага, мой будущий муж.

Так он и заговорил со мной напрямую в первый раз. За десять дней до нашей свадьбы.

И я ответила: «Да».

Нет, не будем торопить события. Прежде чем поведать о муже, расскажу сперва немного о себе.

Я всегда была послушной девочкой, а вернее сказать – очень стеснительной. В детстве постоянно крутилась возле мамы, всюду следовала за ней, как хвостик, за нее же и пряталась, если вдруг ко мне обращались незнакомые люди. Поэтому и детских снимков у меня по сути нет: когда нашу семью собирался запечатлеть фотограф, я тут же становилась позади родных и ждала, когда это мучительное действо закончится.

Да что там, я и в ближайший магазин никогда не ходила одна и даже при встрече с соседями мне бывало непросто выдавить из себя простое «здравствуйте». Когда к нам приходили гости, а это происходило часто, потому что папа был очень гостеприимным, я мигом пряталась за печкой, как мышка.

Через какое-то время меня замечали и спрашивали, уж не знаю, в шутку или всерьез:

– Кто эта девочка? Может быть, соседка? Ей домой не пора?

– А это наша трусишка Баканай, – с улыбкой отвечал мой отец – махачкалинский милиционер Абдула Муртузалиев.

Он очень любил меня и продолжает любить. А я… немного побаивалась его, хотя отец делал для меня буквально все, выполнял любые мои пожелания и просьбы. Например, представьте себе, что это такое – раздобыть приличную обувь в Махачкале 90-х? Это было, мягко говоря, непросто, но папа упорно ездил вместе со мной по всем коммерческим «точкам», пока не находил то, что мне нравилось.

Бывало, ждала его с работы допоздна и, не дождавшись, засыпала. Но перед этим расклеивала по всей его комнате записки: «Надо купить то, это!» И утром находила деньги, оставленные для меня отцом.

Дальше – больше. В девятом классе, помню, в начале зимы я захотела новую кожанку. Папа держался до последнего:

– У тебя уже есть хорошая, недавно купленная куртка. Куда тебе еще одна?!

Я попросила тетю убедить его.

– Да купи ты ей эту куртку! – попросила она, но тут же передумала: – А лучше ковер. Подаришь Баканай на выданье.

«Вот так, значит! И тетя туда же! Ну ладно, сами напросились…» – подумала я.

В тот же день позвала папу в наш огород, где он и увидел… мою куртку. Она висела на дереве, словно ненужная тряпка.

– Все! Нет у меня теперь куртки! – сказала тогда я.

Тут-то отец и сдался, видя мою непреклонность. Получив обновку, я сняла прежнюю куртку с дерева и как ни в чем не бывало продолжила носить, поочередно с новой кожанкой (не пропадать же добру?).

И не только отец меня баловал. Однажды папа забрал меня с собой в гости, где его друг просто так взял и подарил мне настоящее бриллиантовое кольцо! Я, конечно, взяла, хотя потом поменяла подарок – на золотой браслет.

Такая вот я была «принцесса»: послушная, немного стеснительная – но своего не упускающая. Хотя однажды мои капризы сыграли со мной злую шутку.

Как-то раз к нам пришло даже больше гостей, чем обычно, и в мою комнату хотели уложить какого-то малыша, чтобы он поспал. Возможно, это была моя племянница – уже не помню подробностей, зато до сих пор вспоминаю, какой я устроила скандал. Как это так, мою кроватку отдали чужому ребенку! Вот тогда-то отец и накричал на меня, первый и последний раз на моей памяти. Я потом горько плакала, не понимая, что случилось с папой, который обычно делал все, что ни попрошу…

Но побаивалась я его не поэтому. Отец, хоть и никогда меня не наказывал, бывал очень строгим. Всегда говорил, что дочери должны ночевать только дома. Поэтому мы с сестрой никогда не оставались до утра даже у бабушки, папиной мамы, за что она на него порой обижалась. И лишь когда мы стали постарше, он скрепя сердце начал разрешать нам ночевать у двоюродной сестры. Да и то, лишь когда сам уезжал куда-нибудь. Наша мама, между прочим, была еще строже отца, ругала нас чаще и сильнее. Могла и ремнем шлепнуть, если проступок совсем серьезный.

Кстати, о маме: она домохозяйка, поэтому у нас всегда было прибрано: мама очень чистоплотна, она и нам изо всех сил старалась привить опрятность. Постоянно заставляла убираться, всегда и везде. До сих пор, когда я к ней приезжаю в гости, она первым делом вручает мне тряпку: приведи, мол, в порядок кухню, а потом и пообедаем. И это порой обескураживает, честное слово. Но мама есть мама, и ее слово важно для дочери.

В целом, если папа меня баловал, то мама относилась ко мне строже. Но тоже, конечно, любила. И мы прекрасно общаемся до сих пор, можем поговорить о чем угодно.

Еще мама очень вкусно готовит – и может накормить до полусотни гостей, даже если они заявятся неожиданно (не раз проверено на опыте). Больше всего, к слову, я обожала мамины манты, с чесноком и сметаной. Они чудесны, куда там итальянской и французской кухне!

Кушать-то я любила, но при этом от обязанностей по кухне в детстве всячески старалась увильнуть. Уборку и прочие домашние дела норовила спихнуть на сестру Перзият. Даже в шутку шантажировала ее: «Помой сегодня посуду вместо меня, а то расскажу папе, что ты меня обижаешь!» И сестра соглашалась: она знала, что отец будет на стороне своей любимицы, а ее поругает.

Мы с ней то дрались, то мирились – и тогда вместе нападали на брата, хоть он и был младше. Кстати, Перзият всегда была более боевой, чем я. И сейчас она ни много ни мало замначальника ОРЛС УМВД РФ по г. Махачкале!

Люблю сейчас вспоминать наше с ней веселое детство. Как мне кажется, оно было интереснее, чем у нынешних детей. Ни компьютеров, ни телефонов – бегали, прятались, играли в казаки-разбойники, часто ходили в гости. Мы к кому-нибудь идем, а потом и к нам, в свою очередь, все время кто-то приходил: друзья, родственники, знакомые нашего гостеприимного папы. Шум постоянных посиделок очень прочно врезался мне в память. Случались времена, когда мы даже не могли спокойно пообедать в семейном кругу – у нас постоянно кто-то гостил!

Почему я так подробно об этом рассказываю? Чтобы вы знали: я была, по сути, самым обычным ребенком, ничего сверхординарного.

Да, своеобразный характер у меня всегда был – наверное, в папу. А что выросла хорошей хозяйкой, спасибо маме. Кроме готовки и уборки она научила меня важному для женщины искусству: ухаживать за собой.

– Девушка в любой ситуации должна быть красивой! – говорила мама.

Она сама не перестала следить за своей внешностью и после того, как родила Наиду, мою младшую сестру, с которой у меня 11 лет разницы. Помню, как я удивилась появлению этой малышки. Маме тогда было 33–34 года, с моей тогдашней точки зрения это почти что старость. Куда уж тут детей рожать!

Теперь, когда я пишу эти строки, мне самой тридцать четыре года, и я боюсь, что кажусь пожилой уже своей дочери, которую я иногда, забывшись, называю именем младшей сестры. Сейчас же Наиде двадцать три года, и я уже не чувствую между нами разницы в возрасте. Она взрослая, у нее двое маленьких детей, и мы общаемся на равных.

А когда-то Наида была просто кудрявой, болтливой, непоседливой девочкой… Вечно выбегала на улицу, мы иной раз угнаться за ней не могли! Я частенько брала ее с собой гулять, если оставить нашу младшенькую было не с кем.

Как-то раз мы с ней зашли в только что открытый компьютерный клуб, я уселась играть, а сестру посадила себе на колени. Именно тогда Мага и увидел меня впервые. Нас трудно было не заметить!

Знаю, что вы уже ждете рассказа о знакомстве с Магомедом. Но… обо всем по порядку.

Школьница с сильными руками

В детстве я была уверена, что в будущем стану директором банка: роскошный лимузин, дом с тридцатью спальнями, охрана… и шмотки, много шмоток, я же всегда любила приодеться! А что нужно, чтобы стать банкиром? Конечно же, знать цифры, а то не сможешь деньги считать.

Поэтому в школе если я что-то и любила, то только математику. И перемены еще, когда можно похвастаться обновками перед подругами. А не любила… все остальное. Я же трусишка, людей стесняюсь, а в школе их вон сколько! Сыграло роль и то, что в садик я не ходила, хотя он находился у нас под боком. Папа не отпустил: зачем, мол, если у нас мама постоянно дома?

И отправилась я сразу в первый класс. Долго привыкала и к ребятам, и к учебе. Даже на первых порах пыталась быть отличницей и вроде бы все понимала, что учителя объясняют. Но потом просто взяла и рукой махнула: какой смысл себя заставлять, если не нравится? Так и не получила серебряной медали, не говоря уже о золотой.

Какие-то таланты у меня, конечно, были. Я хорошо умела рисовать – точнее, срисовывать, самой что-то придумывать почему-то не получалось. Мне даже доверили оформлять стенгазеты, вот и главное мое школьное достижение. В самодеятельности или каких-то других интересных делах я не участвовала – вы догадываетесь, почему. Стеснялась!

Но странное дело, вопреки моему характеру у меня были и подруги, и просто знакомые. Я любила время от времени собирать ребят со всего двора и устраивать шумные игры! А если мамы не отпускали кого-то гулять, я умела их уговорить. Своего я всегда добьюсь! Парадокс? Да. Но, наверное, каждый человек состоит из противоречий.

Судите сами: я очень любила дорогую одежду, но жадной никогда не была. Вот мы вышли гулять с подружкой, а ей рядом со мной как-то неуютно: она одета в обноски, я – в новехонькое. И что делаю? Бегу домой, роюсь в своих вещах и нахожу для подружки что-то приличное! Мне совсем не жалко, папа еще купит. Да и вообще, жизнь так устроена, что сегодня ты кому-то что-то отдал, а завтра – раз, и уже дадут тебе…

Умение сходиться с людьми наперекор стеснительности очень мне помогало в жизни. Как-то летом мы ненадолго переехали из Махачкалы в село, где у нас строился дом, и задержались в тех краях до середины сентября. Пришлось пойти в местную школу. Представляете, какой это был для меня стресс? В первый же день попросила девочек из класса, что жили возле школы, проводить меня домой. Они мало того что выполнили просьбу – так потом каждый день доводили меня до порога, и лишь затем возвращались обратно к себе. Как мне это удавалось, понятия не имею.

А еще у меня с рождения были сильные руки. И в девять лет я полюбила… армрестлинг. Папа хвалился этим перед приятелями:

– Спорим, моя дочь одолеет твоего сына?

Мужчины принимали спор, не догадываясь о подвохе. И я всегда побеждала.

Однажды отец даже заключил со своим другом пари на деньги, чтобы купить для меня, десятилетней, платье! На меня поставили полтора миллиона рублей – не удивляйтесь, на нынешние деньги, после деноминации, это всего 1500.

Мы поехали в Избербаш, где проходили собачьи бои, увидели там толпы людей, делавших ставки на своих питомцев. А когда поединки псов закончились, меня вместе с другой девочкой посадили за стол. Нас тут же обступили со всех сторон: зрелище обещало быть не менее интересным! Мы взялись за руки… Первый раунд у нас завершился вничью, а второй и третий я выиграла!

Удивительно – я такая стеснительная, но нисколько не смущалась участвовать в состязаниях при скоплении зрителей. Ведь все меня хвалили, иногда даже деньги карманные давали, а мой строгий папа мной гордился. Что может быть лучше?

Правда, потом все веселье закончилось. С отцом поговорил его брат и попросил:

– Пожалей девочку! Прекрати эти поединки, пока она себе плечо не вывихнула!

Да, спорт порой приводит к травмам. В то время я и подумать не могла, какую роль этот факт сыграет в моей жизни. И беззаботная Баканай, втайне от папы, все равно продолжала бороться на руках со сверстниками. По секрету скажу, одна из моих дочерей сейчас делает то же самое. У нее тоже очень сильные руки.

Пусть папа и смеялся над моей стеснительностью, которая проявлялась время от времени, но всегда по-доброму, никогда не ругал. Наоборот – находил, за что похвалить, и воспитывал во мне чувство собственной красоты и значимости. В жизни это мне очень помогло. Меня любили и мною гордились, считали красавицей и умницей, поэтому я выросла куда более доброй, светлой и уверенной в себе, чем могла.

Пока мы растем, из нас, как из конструктора, строят личность, и если все сделать правильно, из любого ребенка может получиться хороший человек.

Я считаю, что мне повезло – именно такой я и выросла. Мама, конечно, тоже во многом мне помогла, но папа мне все равно был чуть ближе по духу. Родители вложили в меня столько любви, что потом, выйдя замуж, я окутала этой любовью мужа и детей, и наша семья до сих пор невероятно счастлива.

Я несмотря ни на что люблю этот мир и готова его обнимать, чтобы все люди вокруг подобрели.

Студентка-невеста

Годы шли. Подходил срок определяться, чем я буду заниматься в жизни – не стенгазеты же рисовать. Решив, что банкиром, мне, пожалуй, не стать, я начала подумывать о чем-то более реальном и достижимом: белом халате врача. Ведь это так здорово: ты помогаешь людям, тебя все уважают.

Собиралась уже поступать в медицинский институт, но кое-что произошло. Однажды мы с мамой пришли в больницу, проведать кого-то из родственников. И я воочию увидела всю эту казенную обстановку: сердитых от вечного стресса врачей, мрачных пациентов, грязь, запущенность. Моя романтичная картинка в голове совершенно не совпадала с тем, что было перед глазами. И я поняла: нет, не смогу. Мое место все-таки не здесь.

Кто же знал, что пройдет много лет, и больница надолго станет моим вторым домом – правда, будет это не здесь – дома, а в США. Да и врачебное дело я в каком-то смысле все-таки освою…

А тогда мне пришлось срочно менять планы на будущее. Конечно, раз я с детства мечтала создать свой банк, то и почему бы мне не пойти на финансово-экономический факультет Дагестанского государственного университета в Махачкале?

Сказано – сделано. Поступила.

Поначалу мне, как и на математике в школе, было очень интересно учиться. В первый год я не пропустила ни одной пары, но… стеснительность с возрастом никуда не делась и это по-прежнему мешало мне. Иной раз было стыдно выйти к доске и что-то рассказать в присутствии всех этих малознакомых людей. Я так нервничала, что чуть ли не волосы себе вырывала!

В институт меня всегда возил либо мой папа, либо отец моей подруги, вечером тоже забирал кто-то из них, а учились мы во вторую смену, кстати – допоздна.

Как-то раз отец где-то задержался и не успел приехать, и подруги со мной не было… Папа позвонил и сказал:

– Поезжай домой на маршрутке!

Я согласилась – что мне еще оставалось делать? Но кто же знал, что эта маршрутка сломается и нас всех попросят выйти улицу!

Для кого-то – обычная житейская ситуация. Но меня охватила истерика.

Всхлипывая, я позвонила отцу:

– Папа! Забери меня! Здесь темно, я одна!

– Конечно, сейчас. Где ты?

– Я… я…

Тут я ощутила настоящий ужас, осознав, что просто не понимаю, где нахожусь и как добраться отсюда домой.

Кто знает, чем бы все кончилось, но вдруг сквозь слезы заметила знакомое лицо. Рядом стояла девушка, тоже ехавшая со мной на той злополучной маршрутке. Я узнала свою бывшую одноклассницу, а она – меня. Вместе вызвали такси, и эта добрая душа довезла меня до дома, объяснив водителю, куда ехать. Я сама бы, вероятно, не смогла.

И вновь парадокс: несмотря на эту застенчивость, я была очень сильной и в определенном смысле уверенной в себе. Мой папа на тот момент дослужился до полковника, и я чувствовала себя как будто дочерью президента – ни больше, ни меньше – гордилась им безмерно.

К тому моменту появились у меня в группе и близкие подруги. Да и вообще я, если разобраться, со всеми хорошо общалась, даже с мальчиками (но определенной черты никогда не переступала). Как-то раз на лекции один юноша, сидевший впереди, стал постоянно ко мне поворачиваться, улыбаться, спрашивать какие-то глупости и вообще, проявлять к моей персоне слишком уж пристальный интерес. Мне, воспитанной в строгости, его внимание было не очень-то приятно. Пришлось звонить брату, чтобы он приехал, поговорил с парнем.

И хоть в целом наша группа была дружной, я общалась с сокурсниками все реже. Уже под конец второго курса прогуляла много занятий во время подготовки к свадьбе сестры, а после началось уже мое сватовство. Ну а на третьем курсе было замужество… и я перешла на заочное обучение.

Кажется, настало время рассказать о том, как я стала женой?

Итак, когда училась на первом курсе, у моей сестры состоялась свадьба. Там меня и заметил мой троюродный брат, которого я раньше даже никогда не видела. И он… решил ко мне свататься – отправил к нам свою мать, двоюродную сестру моего отца. Папе парень понравился и получил от него согласие.

Поначалу я не хотела выходить замуж. Но отец заявил:

– Я уже все решил! Свадьбу сыграем в марте следующего года – когда тебе исполнится восемнадцать.

И так получилось, что мой отец и мать жениха поссорились за месяц до назначенного дня. Поэтому помолвку расторгли (к слову, у Магомеда была похожая история: он изначально планировал жениться на другой девушке, но свадьба не состоялась…).

Потом появились и другие претенденты на мои руку и сердце. Я тем временем начала понимать, что сделать карьеру – это, конечно, хорошо, но и замуж выйти тоже надо, чтобы родить детей, стать заботливой мамой. Считала, что моим супругом непременно станет какой-нибудь красивый качок, за которым меня вообще не будет видно. Но… свататься к нам приходили парни не совсем красивые и вовсе не накачанные! Кончилось тем, что я поговорила с отцом, он все понял и никому из них меня в итоге не отдал.

И вот однажды все решилось.

Когда недалеко от нас появился маленький салон красоты, я туда иногда стала заходить. В нем работала девчонка, которая рассказывала мне обо всех новостях района:

– Ты слышала? К нам тут переехал один парень по имени Магомед, живет через одну улицу от вас. Он мне очень нравится! Высокий, красивый, спортивный! Я специально хожу в аптеку на той улице каждый день – вдруг его увижу?

Я знала, о ком она. Я видела этого парня на улице, приняла за своего однокурсника и хотела подойти поздороваться, но вовремя поняла свою ошибку и прошла мимо. Он тоже видел меня мельком – тогда, в игровом салоне, где я была с Наидой…

Однажды моя знакомая показала мне девушек, переходивших через дорогу, и сообщила:

– Это сестры Магомеда!

– О, твои будущие золовки идут! – пошутила я.

Кто же мог знать, что это шли не ее золовки, а мои… И что отец Магомеда уже узнал обо мне, «красивой дочери Абдулы», и принял решение сватать меня за своего сына.

Кто-то, наверное, спросит: «Как такое вообще возможно в XXI веке – поженить двух незнакомых людей, не спросив толком их согласия?»

Справедливости ради скажу: далеко не все в Дагестане придерживаются традиционных взглядов на свадьбу и сватовство, когда все решается, прежде всего, между родителями. Но лично для меня устои и обычаи нашего народа всегда стояли на первом месте! Я даже не представляю, что в моей семье может быть иначе.

Вы удивитесь, но мне нравится, что мы с Магомедом просто взяли и поженились, даже толком не пообщавшись. И нет – мы не боялись, что не сойдемся как люди. В таком возрасте об этом вообще не думаешь. Когда он пришел к нам в гости, я посмотрела на него в окно со второго этажа и поняла, что этот парень мне нравится: он был красивым и здоровенным, как я и мечтала.

А когда нас засватали, Мага уже мог с полным правом приходить со своими родителями к нам в гости. Кроме того, его младшая сестра общалась с моей, и мне часто доводилось провожать ее до дома. Там мы и виделись с моим будущим мужем, но ничего более. Нам обоим при этом было так неловко, что мы практически не могли вымолвить ни слова, даже взглядом боялись встретиться.

Да-да, я и будущего мужа стеснялась.

А любовь пришла уже потом, чуть позже. Главное – она пришла, и это было настоящее большое чувство!

Конечно, все люди разные, и нельзя сказать, что лучше: узнать и полюбить друг друга до свадьбы или после. Да, есть пары, которые поженились, будучи незнакомыми людьми, а потом через месяц развелись. Другие общались десять лет и любили друг друга, а после свадьбы разошлись почти сразу же… В общем, бывает по-разному.

К тому же отец смотрел еще и на семью моего будущего мужа, что для нашей культуры тоже очень важно. И конечно, к моменту свадьбы у меня еще не было чувств к кому бы то ни было – я думаю, это тоже сыграло большую роль. Мое сердце было открыто для любви, и она со мной случилась: самая первая и единственная, оттого такая сильная…

Датой свадьбы назначили восемнадцатое сентября 2004 года. Я готовилась с самого утра: долго трудилась над макияжем и прической, и когда надела белоснежное платье, осталась довольна тем, что увидела в зеркале.

Приехал жених, и едва он передал мне в руки букет цветов, как я ощутила сильнейшее волнение, какого не испытывала никогда в жизни. Мне предстоял важный и ответственный момент – взять будущего мужа под руку. И я сделала это сразу же, как только Мага вошел. Волноваться тут же стало не о чем. Он, в свою очередь, был улыбчивым, добрым и приветливым, и мне это тоже понравилось.

Первым делом мы с ним сфотографировались, после чего спустились по лестнице и поехали в ЗАГС. Плохо помню, как это было, зато всегда можно пересмотреть видео, полюбоваться, как Магомед всячески мне помогает, поддерживает за руку и, в общем, ведет себя очень галантно. А я… я держу себя скромно и сдержанно.

Я действительно в этот день почти не смеялась, была очень серьезной и кроткой. Словом, вела себя как положено у нашего народа. А в тот момент, когда мы надевали друг другу кольца, у меня дрожали руки, не слушались, я ничего не могла с этим поделать! Стало так неловко и стыдно, что мне пришлось даже отвернуться на секунду… Но Магомед все сделал правильно – взял мои пальцы в руки и осторожно надел кольцо.

Со свидетельством о браке мы покинули ЗАГС и отправились в парк, на фотосессию. Мага все это время успокаивал меня разговорами, напоминал улыбаться в кадре, поддерживал за руку, чтобы я не упала, запутавшись в подоле платья. Он был очень милым, и даже видеограф заметил, когда съемка завершилась:

– Давненько я не видел такого счастливого жениха с такой широкой улыбкой в тридцать два зуба!

А я по-прежнему оставалась серьезной…

После парка мы поехали в зал, где нас встретили гости и семья. А гостей было много! Мой папа забронировал для нас самый большой зал, ведь у него – бывалого милиционера – за годы службы накопилось великое множество друзей и знакомых. К нам на торжество пришло восемь сотен человек – а может быть даже и целая тысяча, никто точно не считал… До конца, впрочем, досидели не все: это был сезон свадеб, и гости, посидев немного у нас, убегали на другие празднования, чтобы успеть побывать везде.

Потом, после застолья, Мага пригласил меня на танец. Точнее, невесты у нас не танцуют, а просто ходят под музыку, а вот мой муж начал красиво двигаться, и наблюдать за ним было одно удовольствие!

Затем последовали тосты, новые танцы… Когда же Магомед решил, что нам пора уйти, его тут же остановили, напомнив – торжество еще не закончилось.

Пришлось дождаться официального финала, и лишь тогда мы поехали в другой зал – который сняла семья мужа. Там нас встретила на улице его мать: обняла и поцеловала, вручила нам мед по обычаю (чтобы жизнь была сладкой), и мы пошли в зал, где нас ждал отец Магомеда. Соблюдая традиции, он кинул перед нами деньги, пожелав таким образом достатка в семье.

Так все и было – мы сели за стол и продолжили праздновать. А к вечеру нас проводили в нашу квартиру. Вот так закончился наш первый день вместе.

А сколько дней было впереди… И как жаль, что не все они оказались такими веселыми и безоблачными.

Восхождение спортивной карьеры

Торжество продолжалось три дня: танцы, еда, гости, тосты… Но никакая свадьба не может длиться вечно, после нее всегда наступают более сдержанные будни семейной жизни, где у каждого из супругов – своя роль. Но даже родители Магомеда не могли предположить, каким примерным семьянином он станет, как сильно изменится за короткое время!

Хотя в первые дни нашего брака мы с мужем ни о чем серьезном не думали – наоборот, напоминали счастливых детей! Даже играли в прятки в нашей трехкомнатной квартире, выключая свет и затаиваясь в темноте. Или покупали обычные шприцы, набирали в них воду, перед этим выкинув иголки, и просто брызгали друг в друга. Еще приобрели дартс и часами метали дротики. Да и вообще – много сидели дома и постоянно что-то делали, развлекались, и нам никогда не было скучно! Могли даже встать в пять утра и просто поехать на море… Почему нет? Я помню день, когда я пришла к своей маме и рассказала ей о том, какой у меня хороший муж! Она была очень за меня рада.

Знаю, что в наше время многих невест интересует, кем работает избранник, а главное – сколько он зарабатывает. Возможно, удивлю кого-то, но для меня было не очень-то важно, чем именно мой супруг занимается в жизни – главное, чтобы любил свое дело. Мне было известно, что он спортсмен и начал осваивать бокс, пока что как любитель, а свой первый бой провел прямо перед нашей свадьбой – и выиграл его.

И уж тем более я не могла представить, что мой муж Магомед Абдусаламов – это будущий чемпион России в тяжелом весе, боксер-профессионал, всемирно известный спортсмен. На тот момент он, конечно, не был еще знаменит.

Мой отец, Абдула Магомедович, сейчас часто вспоминает те времена и моего мужа, на тот момент – претендента на руку и сердце его любимой дочери.

Вспоминает только самыми лучшими словами:

– О Магомеде можно говорить много и долго. Мы с его отцом были близкими друзьями. Я его хорошо знал еще маленьким. У них возле дома было большое озеро, и Мага в нем плавал все время, был отличным, сильным пловцом!

Магомед вырос очень спокойным, порядочным и добрым человеком и он очень дружил с моим сыном, которого сейчас уже, к сожалению, нет – попал в аварию… Порой их было не отличить: оба – одного роста, одного веса. Мой сын тоже был чемпионом России, только по вольной борьбе.

Когда они вдвоем выходили на улицу, все молодые ребята тотчас прятались: мой сын и Мага не разрешали им курить. Сами они все время думали только о спорте, занимались очень много и качественно. Я возил обоих на тренировки, соревнования, и сам тренировал. Всегда советовал Магомеду идти заниматься настоящим, а не тайским боксом. Потом он все-таки так и сделал. И в профессиональном боксе у него все хорошо получалось вплоть до последнего боя.

То есть к моменту моего знакомства с будущим мужем мой отец знал его уже достаточно давно. К слову, папа сам в свое время занимался боксом и обожал его. Так что здоровенный парень-боксер был, с его точки зрения, идеальным кандидатом мне в женихи.

Я тогда не очень разбиралась в боксе и не до конца понимала, насколько это опасно. Мага понравился мне как человек, и только когда вышла замуж – стала задумываться о его профессии, вникать в суть вопроса.

– Если в жизни Магомед был очень мягким и чутким, то в боксе, напротив, его жесткость проявлялась по максимуму, – вспоминает его младший брат и мой однокурсник, Абдусалам. – Он был всегда невероятно целеустремленным: каким бы спортом он ни занимался, победа всегда значила для него все. И все-таки как человек Мага всегда оставался очень добрым: я даже помню, если в детстве мы ездили в село, и я начинал гонять коз или овец, он меня сразу ругал за это! Сам он животных очень любил и всегда их жалел.

Родился Магомед 25 марта 1981 года, в поселке Степном, который входит в черту города Махачкала, там и жил до 1998 года. Все детство, как часто бывает у мальчишек, провел на улице. Рядом с их домом не было больших магистральных дорог, и родители спокойно отпускали его с братом к друзьям и соседям или просто поиграть в футбол во дворе.

Море было совсем рядом, всего в километре от того места, где жил Мага. Ему не разрешали туда ходить без позволения старших. Но мой будущий муж все равно нарушал этот запрет! Вполне в его духе: вижу цель – не вижу препятствий…

При этом, как вспоминает младший брат Магомеда, Абдусалам, отец воспитывал их чутко и всегда знал, в каком окружении находятся его сыновья, с кем дружат, где играют. Он много с ними говорил о жизни, все объяснял и хотел, чтобы окружение сыновей было правильным и влияло на них положительно.

Абдусалам, к слову, любит вспоминать те времена и рассказывать о том, каким был его брат в детстве:

– Магомед помогал мне практически везде! Наш отец всегда отличался солидными габаритами, и мы сами получились очень крупными и быстро повзрослели. Я неизменно был первым в строю, поскольку оказывался выше других, и нам почти всегда приходилось соревноваться с ребятами старше нас самих. И когда у меня с ними возникало недопонимание, на помощь всегда приходил старший брат – и в школе это очень много значило для меня в тот период. Конечно, вопросы, касающиеся моих сверстников, я всегда старался решать сам, но если речь шла о тех, кто повзрослее, брат всегда был в курсе, что к чему. У нас ведь была одна школа!

Да и учились мы с Магой примерно одинаково – правда, он немного лучше. Но все же нас в этом вопросе родители настолько хорошо контролировали, что старшему брату не было нужды вмешиваться в вопросы моей успеваемости. Каждую четверть мы приходили к отцу и показывали ему наши дневники, и тот, кто учился хорошо, получал поощрение – разного рода подарки. Ну а если кто-то учился плохо, тому несдобровать…

Да, добрые были времена! Мы с Магомедом никогда не ссорились и не дрались, об этом даже подумать было нельзя. Согласно закону гор, для меня старший брат всегда оставался старшим – во всем! Субординация и воспитание были на высшем уровне. Старший брат всегда прав – и это в любом случае! Если он неправ, он сам это поймет, когда время придет. Но если вдруг он тебя ругает, значит, так и надо. Он старший, он больше видел и знает – и грань заключается в том, что я не могу показать какое-то возмущение или даже просто обидеться на него. Он для меня идеал, почти как отец.

Но если отец – это глава семьи, который дает воспитание всем нам, то следующим человеком идет именно старший брат. Он воспитывает тебя дальше, и если в той же уличной жизни есть детали, которые папа мог нам недосказать, на помощь всегда приходил Магомед. К тому же изредка были вещи и вопросы, которые мы могли даже скрыть от отца, что-то ему не рассказать до конца – здесь тоже брат был первым, к кому я шел за советом. То есть Магомед был, прежде всего, моим другом, с которым мы вместе могли говорить на любые темы, все обсуждать. Это для меня идеальные отношения между братьями.

Мой будущий муж начал заниматься спортом еще с ранних лет. Его отец, чемпион СССР по вольной борьбе Магомедгаджи Абдусаламов, любил по утрам отправить обоих мальчишек на пробежку вдоль берега озера, где они тогда жили. На три километра! Магомеду тогда было лет 8–9, а его брату примерно 5–6. Их отец следил в бинокль, правильно ли бегают мальчишки, не отлынивают ли. Затем начинались упражнения: жим лежа, отжимания, приседания, подтягивания, брусья… Во дворе стояла специальная доска с именами, где парни мелом записывали свои спортивные достижения, а отец следил за их динамикой – и за тем, чтобы показатели возрастали.

И да, как многие кавказские мужчины, Магомед занимался единоборствами. В юности увлекся ушу саньда, потом стал осваивать кикбоксинг, где в равной степени задействованы руки и ноги.

Когда в 2010 году у Магомеда во время интервью порталу allboxing.ru спросили, почему же он выбрал тогда именно этот вид спорта, а не популярную у дагестанской молодежи борьбу, он ответил так:

– Борьба мне всегда нравилась. У меня отец, кстати, мастер спорта по вольной борьбе. Но когда начали показывать «кунг-фу фильмы» с участием Джеки Чана, Брюса Ли, молодежь потянулась в секции восточных единоборств. Секции вольной борьбы поблизости не оказалось, зато на каждом углу были секции кикбоксинга, тэквондо. Так сложилась судьба, что я пришел не в секцию борьбы, а в кикбоксинг.

Профессионально Мага занимался этим видом спорта пять лет, пока травма колена не поставила точку…

Абдусалам вспоминает со смехом:

– Я должен был поступить в школу милиции – и получилось так, что на улице посоревновался в силе с одним человеком и сломал себе бедро. Лег в больницу, где, на правах больного, ел много шоколада, без ограничений. Магомед пришел меня навестить, увидел все это и сказал:

– Хорошо тебе здесь! А мне не разрешают есть столько сладостей…

– Да чего же хорошего? Сам бы попробовал полежать в горизонтальном положении целый день… – возразил я.

– А мне кажется, тебе повезло. Ну, брат, буду к тебе каждый день ходить, после тренировок! Поправляйся!

И вот через два-три дня ко мне в палату принесли на носилках … его самого! Да, смотрю, как вносят моего старшего брата с травмой ноги, замученного, уставшего от того, что ему совсем недавно вправляли кость! А меня самого на следующий день должны были оперировать, чтобы поставить в бедро пластины…

– Что, Магомед, хорошо в больнице, да? – спросил я.

И мы оба засмеялись.

Врачи, которые потом приходили нас осматривать, видели одну и ту же фамилию над койками рядом и думали, что мы попали в одну аварию!

После этого Магомед год проходил с аппаратом Илизарова.

Драться ногами ему было больше нельзя…

Учиться никогда не поздно

Пожалуй, самый необычный факт в не очень долгой, но яркой спортивной карьере моего мужа – что он изначально не собирался становиться боксером. Тем более профессиональным, который сражается в боях, когда на кону стоят большие деньги, а сами поединки транслируют на весь мир…

Но в жизни случается много удивительных событий. Немного оправившись после травмы ноги, Магомед стал посещать зал, где тренировались боксеры. Поначалу он хотел лишь время от времени колотить мешок себе в удовольствие, чтобы не терять форму.

Вышло иначе. Там, в зале, он познакомился со своим будущим тренером – Гаджимуратом Газиевым.

Проходя по залу и давая всем задания, Гаджимурат Катибович опытным взглядом заметил, что у Магомеда все получается очень хорошо, гораздо лучше, чем у многих – он старался и всегда выкладывался на полную!

Вы спросите: а что, другие не старались? Может, и пробовали показать свой максимум, да получалось явно не у всех. Бывает такое, что человек действительно хочет заниматься и показывать результаты, но чисто физически не вытягивает. Еще чаще случается, что ребята в спортзале тренера просто не слушают, потому что им не особо интересно. Зачем они тогда вообще туда ходят – для меня это загадка… Но факт остается фактом.

А у моего мужа все всегда получалось сразу, и он внимательно слушал Гаджимурата Катибовича. И тот спустя некоторое время предложил Магомеду не просто бить мешок для здоровья, а начать профессионально тренироваться.

– У тебя отличный удар, и все остальные данные на месте… Ты далеко пойдешь! Мы с тобой еще Олимпиады будем выигрывать! – сказал он.

Но последнее слово Гаджимурат Катибович оставил за Магомедом – все-таки тот был уже взрослым, ответственным мужчиной и мог самостоятельно принимать решения. Мой муж в итоге согласился, и тренер стал заниматься с ним индивидуально. Правда, у Магомеда мелькнуло сомнение. Не поздновато ли начинать в двадцать два года? Будут ли у него реальные шансы против сверстников, боксирующих с десяти лет?

– Когда есть способности и желание работать – возраст значения не имеет! – успокоил его Газиев.

И Магомед двинулся к своей новой цели. Тренировался долго и самозабвенно. Иначе нельзя! Необходимо было не просто освоить новый вид спорта, но и, из-за травмы правой ноги, научиться переносить вес тела на левую – а значит, по сути, переучиться на левшу.

Его первый бой прошел на чемпионате республики Дагестан среди студентов. Те соревнования (как затем и многие другие) Магомед выиграл досрочно! Потом он ездил на Кубок России среди МВД, где стал первым. Позже побывал на мастерском турнире памяти Мурада Гамзаева в городе Избербаше, где получил титул чемпиона и разряд мастера спорта…

– Потом Гаджимурад Газиев повез его на первый турнир – международный чемпионат Вооруженных сил в Африку, страну уже точно не назову, – вспоминает Абдусалам Абдусаламов. – Конечно, мы много раз главный бой потом пересматривали, да и отец у нас не любит слово «засудили» (он считает, что явных победителей засудить невозможно), но на этом турнире решением судей было признано, что Магомед проиграл, хотя его соперник дважды валялся в нокдауне, потом еле встал, и ему присудили победу с перевесом в одно очко! Я уверен, что брат этого не заслужил. Когда же он вернулся домой без настроения, отец поддержал – сказал ему, чтобы он не расстраивался. Это спорт, в нем невозможно выигрывать вообще всегда!

И я помню: когда он в 2005 году ехал на чемпионат России, отец пожелал ему удачи, дал свои наставления и сказал:

– Пускай Всевышний тебе поможет, и слова «засудили» никогда в твоей жизни не будет. Сделай так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что ты – чемпион!

И итогом стала сенсация любительского бокса, о которой писали в газетах: на чемпионате России все четыре боя будущего чемпиона закончились четырьмя нокаутами. Магомед занял первое место, вернулся домой с победой – и это было очень трогательно, ведь сын оправдал надежды отца и реализовал все его наставления. Конечно, критики бокса тогда назвали это случайностью, говорили, что у Магомеда много здоровья, он как танк, но техники у него мало… А на следующий год, уже на следующем чемпионате России, Мага повторил ту же самую историю с тем же результатом, и критикам пришлось замолчать. Магомед доказал, что он настоящий чемпион России в любительском боксе в супертяжелом весе!

Слово «случайность», кстати, не раз еще звучало в адрес моего мужа и его побед, но он снова и снова доказывал, что удача и везение тут ни при чем.

– Его характер был по-настоящему бойцовский, – позже говорил Гаджимурат Катибович. – Отличные скорость и сила помогли ему быстро догнать своих сверстников, а благодаря своему удару почти все бои он заканчивал именно нокаутами. Из всех боев чемпионата России, который Магомед в итоге выиграл, только в одном соперник сумел продержаться на ногах до конца…

Вновь я немного забегаю вперед, простите меня, уважаемый читатель! Впрочем, когда мы только поженились, в Магомеде уже угадывался будущий чемпион – человек, который всегда добивается своего и не терпит, если что-то происходит поперек его воли.

Однажды, когда мы ехали домой на маршрутке после его тренировки, муж попросил:

– Остановите здесь!

Водитель тормознул так резко, что мы чуть не упали и ударились.

– Эй, что вы делаете?! – возмутился Магомед. – Кто вас учил так тормозить?

– Я останавливаю машину так, как хочу! – нахально ответил шофер, и не подумав извиниться.

Услышав эти слова, муж, не смог сидеть сложа руки. Это был первый раз, когда я увидела, как он дерется на улице, – и, к счастью, последний.

Едва супруг вытянул из кабины наглого водителя, как появились два приятеля последнего, откуда ни возьмись – они тут же вмешались. Но Мага был не робкого десятка… и стал биться сразу с тремя.

Я кричала, на улице собрались люди, даже движение остановилось… Как только увидела алые пятна на одежде мужа, у меня затряслись руки.

На счастье, кровь оказалась не его, но я уже позвонила отцу. Тот мигом примчался на улицу Тимирязева, и все завершилось.

Позже мой свекор отчитал Магу. Конечно, ситуация возникла серьезная: эти подонки, что бросаются втроем на одного, могли и ножом в спину ударить… Но все обошлось.

В общем, родители нас поругали и уехали домой.

Вскоре после этого случая мы, как обычно, решили пойти в пять часов утра на море, чтобы развеяться. Оставили телефоны на песке и долго купались, не зная, что наши родители нам уже названивают! И пока мы плескались, они приехали к нам домой, перелезли через забор, выломали дверь… В то утро наши близкие сильно перенервничали! Боялись, что мы опять в историю влипли. Дескать те, из автобуса, вернулись, чтобы отомстить…

Но нет – при мне никаких стычек больше не было. Хотя произойти они могли в любой момент. Причиной тому была невероятная ревность Магомеда.

Однажды мы с мужем снова ехали в маршрутке, он – на тренировку, а я – к своим родителям. Мне пришлось выйти раньше. Я прошла мимо каких-то мужчин, которые что-то сказали в мою сторону. У меня тут же зазвонил телефон. Это был Магомед, который заметил неладное из окна маршрутки и стал расследовать этот вопрос:

– Кто это?! Что они тебе сказали? Они к тебе приставали?

Он даже выскочил на улицу и нашел этих самых мужчин! Кто знает, чем бы все закончилось, если бы я не уладила вопрос…

Вообще-то эти незнакомцы и правда сделали мне комплимент – точнее, моей красивой белой шубе. Но я не призналась мужу, чтобы избежать стычки.

Да что там случайные прохожие… Магомед буквально ревновал меня ко всему, что шевелится, – а то, что не шевелилось, он шевелил и ревновал! Шучу, конечно, но помню, как к Международному женскому дню он купил мне игрушку – плюшевого мишку с сердечком – и сам же через пару дней, увидев, как я крепко обнимаю игрушку, забрал. То ли в шутку, то ли реально из ревности.

– Ты должна обнимать только меня! – сказал он при этом. Мы посмеялись над всем этим и потом много раз с улыбкой вспоминали тот эпизод.

Жили мы в нашей квартире четыре года, из которых три он не выпускал меня одну даже в магазин! Впрочем, мне это даже нравилось. Плохо ли, что муж сам приносит домой продукты? А когда все-таки разрешил мне впервые сходить за хлебом одной, настоял, чтобы я включила телефон и позвонила ему. И я шла, а он в прямом смысле слушал каждый мой шаг, чтобы точно знать, что мне никто из прохожих ничего не скажет.

Когда я готовилась рожать старшую дочку, муж особенно радовался: ведь из-за большого живота на меня никто из мужчин не станет смотреть. Он ошибался! Я продолжала ходить в университет и, даже будучи «в положении», иногда слышала комплименты от сокурсников. Конечно, я всегда намекала им на своего мужа-боксера, который мог бы на них потренироваться, чтобы знали край и не сильно наглели. Но вернувшись домой, обязательно рассказывала обо всем Магомеду, чтобы он ревновал, – признаюсь, мне бывало приятно наблюдать за такими сценами. И каждый раз срабатывало!

Мой Мага, кстати, до сих пор ревнив.

Даже сейчас… И знаете что? Это очень-очень здорово!

Крепкая голова

Из-за того, что мой муж поздно начал заниматься боксом, все рассматривали его как не очень умелого бойца, который выигрывает бои за счет лишь физической силы, упрямства, характера и слепой удачи… То есть чего угодно, только не умения. А он умел, и еще как! Думаю, поэтому он и не попал на Олимпиаду в качестве боксера-любителя – из-за своей якобы неопытности, отсутствия техники, как посчитали некоторые.

Но вот насчет характера и упорства – в точку. Бывает так, что боксеры к концу раунда осознают, что проигрывают по очкам, и попросту опускают руки. А Мага никогда не сдавался и выкладывался на максимум до последней секунды! И почти всегда завершал бой нокаутом.

Кстати, в упомянутом выше интервью порталу allboxing.ru 2010 года мой муж заявил:

– Это у меня, честно говоря, просто от природы. Гены такие мне мой отец передал. Практически можно сказать, что все мои нокауты – это неожиданность для меня. Я никогда не стремлюсь закончить бой нокаутом, я просто стремлюсь точно и сильно попасть. Но так случается, что точное попадание – и соперник падает.

А что касается отсутствия техники… Так про Магомеда говорили многие, я и сама так думала одно время, пока не узнала мнение Гаджимурата Газиева, что техника у моего мужа имелась, и еще какая – просто не совсем обычная.

По словам Гаджимурата Катибовича, у Магомеда была крепкая голова. И не в переносном, а в самом прямом смысле – это природное явление, которое нельзя натренировать (способность держать сильнейшие удары). Человек может накачать себе мышцы, но если голова «слабая», то с этим самый трудолюбивый и богатый боксер ничего уже не поделает.

И вот, пользуясь этим своим преимуществом, Магомед любил нарочно обострять бой. Раскрывался и да, давал сопернику себя бить, надеясь на прочность своего черепа. Со стороны это выглядело чуть ли не ошибкой начинающего боксера, но по факту, найдя брешь в обороне противника, он сильнейшим ударом отправлял того на канвас.

– У каждого боксера есть свои сильные стороны и недостатки. У кого-то козырем является хорошая скорость, у кого-то наличие сильного удара. Чтобы заманить боксера, мне иногда нужно казаться открытым. Но в таких случаях я контролирую момент и стараюсь излишне не увлекаться этим. Я вижу, когда идет сильный удар соперника. Иногда я даю возможность сопернику нанести удар вразрез, навстречу, и этим вызвать его на себя. Это все равно что поставить капкан. Это моя работа, – так высказался Мага в том же интервью 2010 года.

Но недалекие любители бокса смотрели на это и говорили, что ему не хватает техники. Да, он по факту действительно пропускал много ударов, но не из-за неопытности, а вполне осознанно. Он просто не любил «бегать» за противником, предпочитая просто, как говорят профессионалы, драться с ним «кость в кость».

При этом перед каждым боем Магомед усиленно тренировался в течение месяца, и во время подготовки я его не трогала – он бывал весь на нервах.

Если вам интересно, как проходили тренировки, то разочарую… Ничего необычного, никакого волшебства, все как у всех – очень много тяжелой работы. Сначала муж разминался в зале, растягивал мышцы и суставы, потом совершал пробежку. Затем – снова разминка и растяжка, а что потом – зависит от того, сколько времени осталось до соревнований.

Если много, то – общефизическая подготовка. Отжимания, турники, брусья… Завершается тренировка отработкой ударов по мешку или несколькими раундами «боя с тенью». Кто не знает: это когда спортсмен представляет перед собой противника, высокого или низкого, левшу или правшу, и как бы дерется с ним, оттачивая свои навыки. И это не просто махание руками, как может показаться: надо понимать, что даже воображаемый противник не станет ждать, пока ты отдохнешь, и будет бить до последнего!

А ближе к выступлению общефизическую подготовку уменьшают – после всех этих отжиманий и подтягиваний мышцы сковываются, и удары получаются не такими быстрыми. Поэтому спортсмены переходят на другие упражнения, специальные: бросание мяча, удары кувалдой и так далее. Большую часть времени занимает уже работа в парах, становится больше боев с тенью и избиения мешков. На этом этапе главное – количество ударов, их сила и скорость.

За пять дней до соревнований работа в парах заканчивается, уступая место индивидуальной доводке. Тут уже проходят занятия с личным тренером, на растяжках и на скорость, а еще – упражнение с теннисным мячом. Его обычно подвешивают на резинке к голове. Стараясь попасть по этому мячу, боксер оттачивает свои скорость и точность.

Вот чем занимался мой муж в спортзале почти каждый день, выкладываясь полностью. И несмотря на это, после тренировки он все равно находил время и силы, чтобы куда-то вместе со мной выбраться.

Но ближе к самому бою, где-то за неделю до его проведения, Магомед всегда уезжал и уже готовился вдали от дома. Я же старалась лишний раз мужу не звонить и ничего не спрашивать, чтобы не отвлекать его. В такие дни Магомед напоминал бомбу, которая может в любой момент взорваться. Конечно, надо упомянуть, что кроме подготовки и правильного отдыха он еще и молился – просил Всевышнего, чтобы бой прошел хорошо.

Также Мага изучал своих противников, часто – вместе со мной. Смотрел их бои, разбирался в них. Но ругать своих соперников, говорить о них плохо, в отличие от некоторых других спортсменов, которые занимаются боксом и другими единоборствами, никогда не пытался. К любому противнику Магомед относился серьезно, все время консультировался с менеджерами и тренерами, чтобы найти слабые места у будущих оппонентов.

Вот как он вспоминал о бое с Джерри Батлером, 7 декабря 2010 года (кстати, Джерри был единственным на тот момент профессиональным боксером, которому удалось продержаться против Магомеда больше одного раунда):

– За день до боя мы нашли видеозапись одного из боев Батлера и увидели, что он любит идти вперед, закрывшись блоком. Исходя из этого, я избрал тактику на этот бой. В первом раунде пытался раскрыть его при помощи обманных движений и ударов, которые выбрасывал «по этажам».

Мой соперник был маленького роста, наглухо перекрывался блоком и наклонялся вниз, поэтому большинство ударов, которые доходили до цели, приходились по верхней части головы. Нокаутировать соперника ударом по макушке довольно трудно. Тем мне менее, мне удалось несколько раз его «болтануть». Надо отдать должное Джерри, он очень стойкий парень. Во втором раунде мне удалось его раскрыть. Несколько раз хорошо попадал в корпус. Потом я заметил, что он уже чуть стоит на ногах, но не падает. Я даже приостановился, ждал, что рефери остановит бой, но бой продолжался до тех пор, пока его угол не выбросил полотенце.

Все это я узнала значительно позже. На первых порах, как уже было написано выше, я смутно представляла, что такое бокс: ну, спорт и спорт, дерутся и дерутся… Но как-то раз увидела один из его поединков по телевизору. Когда моего дорогого мужа сбили с ног (это был нокдаун), я просто зарыдала в голос! А ведь тогда уже была в положении…

Плохо понимая, что происходит, я молилась, чтобы все обошлось. Конечно, Мага потерялся всего на несколько секунд, но они показались мне вечностью. И после этого я… стала умолять его бросить бокс.

Мой муж, к слову, и сам постоянно думал над тем, в нужном ли направлении движется, правильно ли живет. В основном, такие серьезные мужские вопросы он обсуждал не со мной, а со своим отцом. Мой папа тоже поучаствовал в его судьбе, даже помог с трудоустройством Магомеда – в полицию. Мой супруг начал работать там и получать зарплату. В какой-то момент показалось, что он даже собирается повесить перчатки на стену. Но его отец настоял, чтобы Мага дальше двигался к своим целям в спорте.

Магомед так и сделал. Очень быстро он понял, что не может просто ходить на обычную, пускай и очень важную, работу – ему нужен был ринг и профессиональный бокс в целом. Тем более что он со временем начал получать в этом деле достойные деньги.

Его бои я видела «вживую» трижды. Первый раз – в Майами в 2010 году, и это было невероятно жутко, гораздо страшнее, чем по телевизору!

В остальные два раза только и делала, что просила Всевышнего: только бы с моим мужем ничего не случилось! К слову, в третий раз я сидела в зале уже с двумя нашими детьми. Это было в Лас-Вегасе, не помню точно, когда именно – муж дрался там трижды. Записи всех боев доступны в Интернете, и на одной из них, если прислушаться, можно различить детские голоса:

– Давай, папа, уложи его!

И он их слышал – а потом попросил меня не ходить больше на бои, потому что чувствовал, как я нервничаю, и не хотел, чтобы жена сильно страдала.

Он всегда был прекрасным мужем.

И отличным отцом…

Лучший в мире папа

Наша старшая дочь Шахризат родилась в 2006 году. Кстати, мой муж появился на свет двадцать пятого марта, а она – одиннадцатого.

В роддоме девочка оказалась самой большой – четыре килограмма и шестьсот грамм!

Девочку мы, кстати, назвали в честь матери мужа. Она папина дочка, на него похожая. Конечно, мой Мага в детстве был немного хулиганом, и его сестрам частенько доставалось от старшего брата, но в этом смысле Шахризат совсем другая, более спокойная.

Старшая дочка у нас очень высокая. Сейчас, когда пишутся эти строки, ей 14 лет, а рост – около 1,75 метра! То ли еще будет…

Шахризат – настоящая красавица, модельной внешности, при этом очень проста и не любит пафоса, в том числе и в одежде. Она хорошо учится, изучает английский, русский, испанский и арабский языки. Замечательно рисует, посещает художественную школу.

Дочка Сайгибат (названная в честь бабушки мужа) родилась в 2009 году, тридцать первого марта. Она оказалась чуть более шумной, нежели первая. Вторые дети – все такие! Бывало, Мага велит ей что-то сделать, а она не подчиняется и этим сильно нас удивляет, особенно меня. Я-то перед своим отцом трепетала в такие моменты…

Еще Сайгибат всегда любила (и любит до сих пор) всех цеплять: то к старшей сестре пристанет, то к младшей. И в отличие от Шахризат она любит красиво одеваться, во всех магазинах ищет что-то яркое и фирменное. Хоть в этом пошла в меня!

В учебе она пока не так хороша, как хотелось бы, но мне кажется, все еще впереди. Сейчас, пока я работаю над этой книгой, Сайгибат перешла в шестой класс. Она любит заниматься бегом и играет в баскетбол.

У нас должна была родиться третья дочка – но на восьмом месяце моей беременности, когда я прилетела в США, случилось несчастье… Похоронили мы ее там же, в Майами. Не хочу об этом писать много, поймите меня правильно.

В 2013 году, первого января, у нас родилась наша четвертая принцесса – новогодняя девочка, которую мы назвали Патимат. Она у нас гражданка Америки, так как появилась на свет в Лос-Анджелесе.

Наша четвертая дочка не гоняется за дорогой одеждой, как Сайгибат, она менее привередлива, но более ревнива, чем другие наши дети, – тут она вся в отца. Однако во многом похожа и на меня: нежная и хрупкая девочка, цыпленочек, как я ее называю, в отличие от второй, которая, хоть и не высокая, но все же и не Дюймовочка.

Будучи очень спортивной, Патимат сейчас занимается теннисом и даже в раннем детстве проявляла недюжинную физическую силу: чтобы сделать ей прививку, к примеру, ее приходилось держать нескольким врачам сразу. И она тоже, как и я когда-то, побеждает всех в армрестлинге, даже меня! Еще отлично умеет танцевать, а ее манера речи и эмоциональность очень напоминают меня саму в ее возрасте.

Видеть в детях самих себя действительно невероятно! Когда я была маленькой – любила рисовать сердечки и писать в них свое имя. И мои две младших девочки делают то же самое, хотя я их этому не учила. Просто чудо!

В отличие от Сайгибат, Патимат оказалась очень послушной. И нежной: очень любит меня обнимать, целовать, и я стараюсь проявлять эту нежность по отношению ко всем своим детям.

Все наши дочери – очень добрые и сочувствующие. Когда старшая увидела в Дагестане на улице бабушку, которая что-то продавала, – тут же побежала к ней, чтобы что-то купить и помочь пожилой женщине. Мы узнали ее адрес и потом привозили бабушке еду. А однажды я увидела, как мои дети ловят муху: запускают в стакан и выпускают на улицу, заявляя, что у нее тоже есть семья, и убивать ее нельзя.

Они выросли в атмосфере тепла и нежности, которыми окружили их мы с Магомедом.

Да, мой муж любит всех своих дочерей, а особенно внимателен к самой младшей. Недаром говорят, что чем взрослее мужчина, тем глубже его отношение к детям и их воспитанию! Мага и сам считает, что возраст влияет на мужчину. И когда родилась наша младшая дочь, он постоянно носился с ней на руках, заботился о ней и всегда был рядом. И пусть Магомед хотел сына, рождение дочери ничуть не повлияло на его отцовский инстинкт.

Патимат в ответ его невероятно любила, обнимала и целовала все время, у нас сохранилось великое множество видеозаписей, где это запечатлено! Забегая вперед, скажу: когда Магомед оказался прикован к постели и не мог ни двигаться, ни говорить, она все время к нему приходила самой первой. Конечно, Патимат не осознавала толком, что случилось с отцом, – просто чувствовала на уровне инстинкта: папу надо развеселить! Просто не отходила от него ни на шаг. Иначе как чудом я объяснить это не могу…

Мне кажется, именно детская любовь Патимат и старших девочек повлияла на скорость выздоровления моего мужа, причем очень сильно. А он любит их в ответ. Уверена, что таких пап, как он, мало.

Магомед все время переживал за своих девочек, волновался за их здоровье, часто думал о будущем дочек: где они будут учиться, в какую поликлинику ходить. Даже хотел открыть для них собственную больницу, чтобы они там работали врачами, а он – в ней был бы директором и следил за всем процессом в целом.

Пусть Мага и старался быть строгим с ними, чтобы правильно воспитать, но даже непослушание Сайгибат его скорее веселило, нежели разочаровывало. За своих дочек он всегда мог перевернуть планету и сделать все, чтобы их жизнь сложилась хорошо.

Я, к примеру, всегда любила покупать своим детям дорогую и хорошую одежду, и муж никогда не запрещал мне это.

Он хотел, чтобы у его дочек всегда было все самое лучшее.

Но главное – у них есть самый лучший папа на свете.

Америка, Америка…

Могла ли я, дочь махачкалинского милиционера, предполагать, что мое замужество станет для меня билетом в Соединенные Штаты Америки, на постоянное место жительства?

Разумеется, нет. Я даже не думала о том, что мы вообще куда-то переедем. Мне было хорошо везде, где есть мой Мага, чем бы он ни занимался. Но мой муж был боксером, настолько успешным, что ему предложили сменить любительский статус на профессиональный и драться за океаном. Свою роль здесь сыграл менеджер – Борис Гринберг.

До Магомеда Борис занимался делами Султана Ибрагимова, который был неординарным боксером. Султан одолел в поединках двадцать три гиганта, хотя сам был не так уж и велик ростом и весом: примерно 183 сантиметра и чуть больше ста килограммов в самые боевые свои времена, тогда как его противники достигали двух метров и 115–120 кг!

Когда Султан стал чемпионом мира в тяжелом весе по версии WBO, первым из русских боксеров проведя практически все бои в США, он дрался с Кличко уже за объединение титулов – WBO и IBF. После того, как Ибрагимов проиграл тот бой, Гринберг взял паузу. Затем он стал изучать молодежь, пытаясь найти того, кто бы мог стать приличным тяжеловесом по всем показателям, в том числе по росту и весу. Внимательно следил за всеми молодыми ребятами-любителями, которые занимаются в России, пока наконец дагестанский родственник не сообщил Борису, что появился интересный парень:

– Представляешь, он занимается боксом всего два года и имеет немного лишнего веса, это да. Но при этом обладает колоссальным ударом и нокаутирует всех подряд!

Как вы уже догадались, речь шла о Магомеде, который второй год подряд был чемпионом России, в общей сложности проведя около 50 поединков и выиграв достойное количество боев нокаутами.

Естественно, менеджер заинтересовался и предложил родственникам моего мужа устроить встречу с перспективным новичком, или, как это называется, «проспектом». Те согласились, так как знали, что Борис работал с Султаном Ибрагимовым и, по сути, создал из него чемпиона мира.

Вот что говорит сам Борис о знакомстве с Магомедом:

– Он на тот момент производил впечатление несколько грузного мужчины, у которого было побольше живота и поменьше талии. И я сказал ему, что ради титула чемпиона ему нужно будет, во-первых, привести в порядок свой вес – похудеть на 20–25 килограммов, а во-вторых, пересмотреть свое отношение к жизни – полностью посвятить себя боксу.

Профессиональный бокс – не любительский, и когда ты приезжаешь куда-то ради череды поединков, то должен посвятить себя только тренировкам и ничему больше.

Магомед оказался парнем интересным: с самого начала сказал, что будет драться в США только при условии, что с ним туда отправится его семья. Несмотря на свою молодость, он уже был женат – и у него на тот момент было две прекрасных дочери. Я согласился; мы подготовили в Америке место, где они могли бы жить, и сняли для него квартиру.

Здесь у него был тренер Джон Дэвид Джексон, в зале также царила хорошая рабочая обстановка. Там и Сергей Ковалев тренировался, и много других интересных ребят. Да, он приехал туда с семьей, но роли особой в его тренировках это не играло. Мы обсудили его привычки, его режим и его питание, посадили Магомеда на диету, полностью поменяли ему график. После чего я переговорил с Баканай и все обсудил уже с ней. Она оказалась толковой женщиной и, к счастью, сразу меня поняла. Знаете, от жены ведь многое зависит, особенно у боксеров: они обычно неженатые, а Магомед был уже тогда серьезным парнем, семьянином.

Мы начали его правильно питать – и даже не для того, чтобы согнать вес (он и так его терял на тренировках), а чтобы подтянуть его общую физическую форму. И буквально за полгода мы привели Магомеда в порядок: он сбросил более двадцати килограммов, у него появились рельефные мышцы, а сам он стал похож на настоящего атлета.

После начала сотрудничества с Гринбергом переезд в Америку был неизбежен. Как позже говорил мой муж в интервью для youtube-канала AnnaSportReporter,

– Америка – это Мекка для боксеров, да и не только для них. Любой серьезный спортсмен, в какой бы стране он ни начинал свою карьеру, рано или поздно обязательно окажется за океаном. Только там боксер может добиться по-настоящему больших результатов – если, конечно, достойно проявит себя. Его обязательно заметят и станут с ним работать.

Каких результатов хотел добиться Мага? В том же интервью, находясь на тот момент уже на четвертой строчке рейтинга WBC (Всемирного боксерского совета), он признался:

– Самому интересно, докуда я дойду. Буду изо всех сил выжимать самого себя! Скажу откровенно, когда я только начал заниматься боксом, мне было любопытно: стану ли я чемпионом Дагестана? Стал. Выиграю ли чемпионат России? Выиграл. Так и двигаюсь шаг за шагом… тренируюсь и полагаясь на Всевышнего, делаю свою работу. Боюсь только Всевышнего Аллаха, а больше никого. Так должен жить каждый мусульманин!

…За три года до того интервью, в 2010 году я впервые приехала в США с мужем, чтобы вживую посмотреть на его бой, но визы нашим детям тогда не дали. Мы жили в Майами два месяца, похоронили там нашу дочку (писала о ней выше) и вскоре вернулись домой.

Где-то через восемь-девять месяцев полетели в Лос-Анджелес, но уже вместе с нашими детьми. В этом городе находился спортивный лагерь, где моему мужу нужно было тренироваться – усиленно готовиться к боям.

Поначалу Мага, конечно, прилетал туда один и оставался там на два или два с половиной месяца, но мы очень страдали без него, поэтому он как можно быстрее сделал визы и забрал нас с собой.

Хороший лагерь в Лос-Анджелесе помогал ему подготовиться к боям, поэтому мы переехали туда – и жили там полтора года. Потом снова переехали в Майами: нам нравился этот город, там всегда тепло! Мага очень хотел, чтобы его дочки круглый год могли купаться – либо в бассейне, либо в океане. А Лос-Анджелес, конечно, город чуть более холодный, там в водичке не всегда можно поплескаться. И мы пожили в Майами шесть-семь месяцев, прежде чем случилось то, что случилось…

Да и вообще, почти никого из наших родственников или друзей не было рядом, и мне бывало скучно. Всех моих подруг, надо сказать, мой муж «удалил» сразу после свадьбы – просто взял мой телефон и стер их номера. Новое место, другой язык – все это, конечно, создавало определенные сложности. Но мой самый главный человек, без которого я не представляла своей жизни, находился рядом, и я была спокойна за себя и нашу семью.

О том, как мы проводили свободное время, можно рассказывать часами! Было очень весело, и для этого нам, как и раньше, нужны были только мы сами. Как-то раз купили ролики и стали учиться на них кататься. Я тогда была в положении, и наша четвертая дочка, жившая у меня в животе, мчалась вместе со мной. Потом мы обзавелись велосипедом с прицепом, муж закидывал туда меня с детьми и катал нас по городу. Мы постоянно что-то делали – и никогда не сидели в четырех стенах подолгу.

Вскоре у нас на новом месте появились настоящие друзья, родом из Дагестана, как и мы. В их числе будущий идейный вдохновитель этой книги – предприниматель Сурхай Сунгуров.

О первой встрече с Магомедом он вспоминает так:

– Я учился тогда на первом курсе Дагестанского государственного университета: 2001–2002 годы. Пришел в боксерский зал, впервые увидел Магомеда. Он был очень физически сильным парнем. Все обращали на него внимание. Он как «звезда» зала был уже тогда. Я запомнил, как он бил по огромной груше, что та отлетала до потолка и обратно. После него я ради интереса сам ударил в эту грушу, чуть кулак свой не оставил там, настолько она была крепкой и тяжелой!

Мы тогда не познакомились. Я ведь был всего лишь студентом первого курса, а он – уже достаточно известным спортсменом.

Второй раз я его увидел в 2010 году. Мне удалось попасть на его поединок с Джерри Батлером, в Голливуде, 7 декабря. После этого мы и начали близко общаться. Я жил в Сан-Франциско тогда, а он – в Окснарде, Калифорния, это 4–5 часов езды. Мы познакомились дома у моего друга Ибрагима Исиева. И с тех пор я на все его бои приезжал! Вообще, мы много времени вместе проводили: катались на водных мотоциклах, в пейнтбол играли…

Упомянутый Сурхаем Ибрагим Исиев тоже стал одним из наших самых близких друзей. Еще хочу упомянуть Магомедхана Джаватханова.

С моим мужем он до встречи в Америке знаком не был. Ему просто позвонил его же тесть и попросил:

– Семья моего друга прилетела в Штаты и собирается здесь обосноваться. Познакомься с ними, помоги обжиться и обустроиться!

Тот, конечно же, согласился. Так принято у нас: наш народ всегда помогает землякам. О боксе наш новый друг до этого и не думал, слышал лишь некоторые имена, которые и так у всех на слуху: Мохаммед Али, Майк Тайсон и так далее.

Мага, кстати, на всех производит замечательное впечатление! Как позже признавался наш знакомый (да и не он один), мой муж, при всех его немалых внешних габаритах, показался ему простым улыбчивым и добродушным парнем.

У Магомеда тогда не было первое время крупных боев, только тренировки, в обычном режиме. Поэтому у него имелось свободное время, и мы часто куда-то выбирались вместе, семьями, тесно общаясь.

Мы бывало – просто ходили по городу, посещали кафе и рестораны, выезжали на речку и катались на гироскутерах, ходили в парк, гуляли по пляжу, а один раз съездили в парк аттракционов «Six Flags». Мага любил веселиться и дома – они с новыми друзьями даже устраивали сценки! Бывало и так, что просто включали на «YouTube» караоке и пели песню за песней. Причем развлекались наши семьи совсем без алкоголя. Мы все были и останемся абсолютными трезвенниками!

Со мной товарищи мужа говорили редко, это надо отметить. Таков наш менталитет – мужчины не часто общаются напрямую с женами друзей. Я со своей стороны старалась проявить себя хорошей хозяйкой, и столы во время наших встреч всегда были до отвала забиты едой. Одевала своих девочек так, чтобы их наряды гармонировали по цветовой гамме, аккуратно причесывала их… Дочери в то время были маленькими, запросто могли и испачкаться, играя, и растрепаться, за ними был нужен глаз да глаз – и я зорко следила, чтобы они всегда отлично выглядели в присутствии гостей!

Да, Мага всегда любил повеселиться в компании знакомых. Он был и остается человеком жизнерадостным, умеющим расположить к себе людей. При этом немного боялся, что окружающие подумают, будто он зазнался, и всегда старался оставаться максимально открытым.

Еще Магомед неизменно хотел помогать людям, и не только близким, а буквально в мировом масштабе – и начать собирался с самых близких, но только лишь на них одних останавливаться не планировал.

Мой супруг не раз говори о старой мойке на улице Акушинского, в Махачкале, где Мага планировал открыть социальную столовую. Он мечтал сделать такое заведение – с очень низкими ценами, где могли бы питаться пенсионеры и малоимущие. Муж подбирал подходящее место и так нашел бывшую мойку с узким и длинным помещением, которое идеально подходило для организованного движения людей с подносами. Кстати, один из наших друзей-предпринимателей теперь живет с этой идеей и хочет построить эту столовую – от имени мужа. От души желаю ему со страниц этой книги, чтобы благородное намерение воплотилось в жизнь!

Словом, те месяцы в Лос-Анджелесе – это было, без сомнения, наше самое веселое время в жизни! Двое, а затем и трое детей никогда не были для меня проблемой: мы просто усаживали их в машину и ездили по стране. Заглянули в студию «Universal Pictures», побывали в зоопарках и аквапарках, катались на русских горках – не успели разве что поехать в Диснейленд, не рискнули из-за своего слабого на тот момент английского языка.

В ту пору я старалась побыстрее уложить наших детей спать и прибраться, а потом мы с мужем брали мороженое и смотрели кино вместе – это было нашей традицией, причем каждую ночь!

А однажды, когда мы уже перебрались в Майами, где тепло и пляж близко, всей семьей вышли из кафе и попали под сильнейший ливень. У нас были с собой зонтик и коляска с младшей дочкой. Дети укрылись под зонтиком, а Магомед сказал:

– Кажется, с ним что-то не так. Дайте-ка я поправлю!

Девочки передали ему зонтик, не ожидая подвоха, а отец… просто схватил его и убежал. Дети устремились за ним, кричали и смеялись под дождем, а Мага бегал от них, как озорной ребенок, подкалывал их.

Проблем тогда, конечно, тоже хватало – работа Маги забирала много сил и времени, мы бывали уставшие и порой на нервах. Могли тогда и поссориться, неправильно понять друг друга. Был даже случай, когда чуть не развелись!

Случилось это чуть раньше. Дело было так: нашей второй дочке едва исполнилось два годика. Мы жили тогда еще в Махачкале и как-то раз сильно поссорились – просто возникло недопонимание, со всеми иногда бывает. Все наши родственники приехали нас мирить (есть у нас и такая традиция), но пошло не по плану – мой папа в итоге забрал меня с детьми домой, и я провела там десять дней, хотя мне тогда показалось, что прошло десять лет.

В те дни я поняла: не могу жить без этого человека! Хочу к нему вернуться несмотря ни на что! И когда услышала, что Мага пошел на чью-то свадьбу и танцевал там, то уже во мне сыграла ревность, и я захотела помириться с ним как можно скорее…

Через десять дней нас все-таки помирили, и мы больше так сильно не ссорились никогда, а тем более – не расходились.

Вместо этого много разговаривали о будущем, всегда о чем-то мечтали. Хотели построить свой дом, обеспечить детей, купить машину… Словом, сделать все, чтобы быть счастливыми и дальше. Мага боксировал и думал, что, заработав хорошие деньги, пойдет работать на государственную службу или в полицию, куда его все хотел вернуть мой папа. Ну, или займется тренерством – почему бы и нет? Были разные варианты, но при любом развитии событий он планировал вначале подзаработать – и именно в спорте. А еще, если писать совсем как есть, то мы мечтали о двух мальчиках, но…

Не все в нашей жизни происходит так, как мы того хотим.

Путь профессионала

– Если для любительского бокса Магомед подходил не так хорошо, то для профессионального был буквально рожден! – говорил тренер Гаджимурат Газиев. – В любительском боксе успех формирует именно количество очков – там даже сделанный сопернику нокдаун считается за один удар. А в профессиональном боксе нокдаун дает возможность выиграть раунд, здесь сильные удары очень хорошо способствуют победе.

Наш друг Магомедхан тоже любит вспоминать о короткой, но блистательной карьере моего мужа:

– Я помню, как мы с Магомедом были в Лас-Вегасе – у него тогда намечался бой против Рича Пауэра. Магомед выиграл поединок, переоделся, и мы сели в зале праздновать.

И когда Мага вышел в зал и сел возле меня в первых рядах, я впервые увидел, как к нему подходят болельщики за автографом. Его бои были зрелищными, он отправлял всех в нокауты! И когда к нему обратились на английском, и я перевел Магомеду, что им нужны автографы, он так засмущался, что даже не знал, что ему делать. А люди стали подходить, все больше и больше, и Магомед даже передал мне тетрадь, чтобы я тоже помог ему расписаться!

Но зачем фанатам мой автограф? В итоге Магомеду естественно пришлось все делать самому: я помню, как он тогда использовал в своей подписи псевдоним «Маго», похожий на его имя. Его менеджер рассчитывал и на испаноговорящую публику в том числе – и слово «маго» на их языке значит «волшебник». Они так его и называли тогда, имея в виду то волшебство, которое он творит на ринге. У него тогда даже мантия была с этим словом!

…Мой супруг всегда считал, что его карьера в боксе и есть тот шанс, который поможет всей его семье раскрыть свой потенциал и жить хорошо! Это знала и я, и все друзья мужа.

Мага старался обеспечить своей семье достаток и сделать так, чтобы его близкие и дети ни в чем не нуждались. Поэтому он, собственно, и согласился в свое время принять предложение Гринберга.

Слово Борису:

– В боксе сложилось так: чтобы боксер спокойно работал и думал только лишь о спорте, у него есть целая команда. Менеджер, промоутер, тренерский состав – все эти люди обеспечивают жизнедеятельность боксера, отвечают за его тренировки, организацию боев, подготовку к ним и даже за его жизнь в целом. Менеджер делает все, чтобы спортсмен нормально трудился, чтобы его семья спокойно жила. Он для него – и как папа, и как мама: занимается организацией всего необходимого.

В Америке к этому добавляются некоторые нюансы.

Начнем вот с чего: чтобы продвигать российского боксера, нужно знать здешнюю ситуацию, разбираться в том, как проходят бои, кто будет судьей, кто выйдет на ринг, кто будет за рингом, как будут проводиться пресс-конференции и так далее. Вы постоянно должны быть рядом с боксером: в том числе знать, во сколько он просыпается и во сколько идет на первую тренировку. Знать расписание всех тренировок боксера, знать, кто его будет тренировать, кто будет с ним спарринговаться, и так далее.

Каждый шаг спортсмена необходимо отслеживать. Как ваш подопечный питается, как у него со здоровьем – нужно знать все. Менеджер для такого спортсмена в профессиональном боксе – самый важный человек. Тогда как сам боксер, повторяю, чтобы стать профессионалом, должен жить только боксом и больше ни о чем не думать.

Именно так и делал Магомед, он изначально был заточен на упорную работу – и на победу.

Когда мы начали организовывать бои, Абдусаламов стал побеждать. И я еще на тренировке обратил внимание на то, что он – прирожденный нокаутер с острым чутьем на удар и очень хорошим видением ринга. Так, Магомед смотрел бои других боксеров – Геннадия Головкина, например, – и обращал мое внимание на то, к примеру, как тот ставит кулак, когда бьет апперкот. В общем, он всегда видел разные невидимые другим детали.

Да, Магомед обладал очень хорошим интеллектом – и он действительно жил боксом, любил свое дело и не собирался в ближайшем будущем заниматься ничем другим. Мы все видели в нем огромнейший потенциал. Еще раз – Абсусаламов начал всех подряд нокаутировать, проявив себя уже в первом бою. Его врожденные способности оказались уникальны, и если Султан, мой предыдущий боксер, всегда был тонкокостным и сильно разбивал руки, то Мага обладал, как говорят в боксе, тяжелой костью. Он просто пробивал стенку – и мог любым ударом «усадить» соперника.

Мага был прирожденным боксером: да, он не оказался таким драчуном, как Александр Поветкин или Султан Ибрагимов, хотя и Султан тоже по своей природе был в определенной мере близок к Магомеду. Они оба дагестанцы и горячие ребята, но все равно во многом сдержанны. Мага был сдержанным особенно – и всегда вел себя уважительно как с тренерами, так и с друзьями. Менеджер, семья и боксеры в спортзале – со всеми, кого он чаще всего видел, Мага общался на равных. Обаяние, улыбка – и никакого высокомерия, он всегда оставался мощным: как физически, так и духовно. Его физические данные, которыми его наградили мама с папой, были уникальными, ну а уже в российской сборной он набрался опыта и стал довольно квалифицированным боксером.

Да, он не стал идеальным «технарем» в плане ударов, но сам обладал отличным чутьем, и если соперник открывал хотя бы одно место в защите, он свой шанс никогда не упускал и наносил удар прямо туда. Другие боксеры обычно бьют по площадям, а Мага всегда делал это четко и точно. Это уникальная способность – особенно если учесть, что в боксе очень важна скорость. Увидеть, как соперник открылся, разглядеть его недостатки – он это умел!

Магомед Абдусаламов вырос буквально за полгода и стал очень опасным соперником. На него многие приходили посмотреть: он всегда производил впечатление своими мощными ударами, и не только видом, но даже их громким звуком! А если работал на мешке, мешок попросту отлетал! Магомед пахал как настоящий боксер и спортсмен. И его не нужно было заставлять…

Профессиональный бокс подразумевает совсем другие нагрузки на тренировках и другой режим, даже перчатки там не такие, как в любительском. Вот что сказал в интервью 2010 года порталу allboxing.ru мой муж:

– Когда я надеваю профессиональную перчатку, у меня такое чувство, будто кулак без перчатки совсем находится, а в любительской перчатке совсем не так, там губка мешает. В начале боя еще можно нокаутировать соперника любительской перчаткой, там удары более акцентированные. А в затяжном бою удары становятся более вязкими, менее резкими. Конечно же, я предпочитаю профессиональные перчатки.

Конечно, супруг не посвящал меня в технические тонкости своей подготовки, поэтому передам слово коллеге мужа, боксеру Магомедрасулу Меджидову, бронзовому призеру Олимпийских игр в Лондоне:

– В обычное время боксер просто поддерживает форму. Все меняется, когда он узнает определенную дату боя, которая обсуждается с тренерами, менеджерами и промоутерами. Определяется соперник, а затем, на первом этапе, начинается основная подготовка.

Например, спортсмены едут в высокогорье (1500–2000 метров над уровнем моря), где воздух более разреженный, и там работают в течение двадцати девяти дней. На первом этапе тренировки проводятся только утром и вечером. Они обычно длинные и монотонные, позволяющие спортсмену набрать мышечную массу.

После чего боксеры спускаются и вступают во второй этап. Тренировка там уже идет немного другая, как и физические упражнения, занятия становятся короче, но интенсивнее. Между этапами – активный отдых длиной 5–10 дней.

На третьем же этапе спортсмен стоит непосредственно в парах – встречается с такими спарринг-партнерами, которые по определенным критериям похожи на будущего соперника. Так, если возникает необходимость провести двенадцатираундовый бой, соперников на протяжении поединка обычно обновляют: через каждые два-три раунда подключается уже новый человек. Благодаря этому противник всегда свежий, а сам боксер чувствует конкуренцию и не расслабляется, контролируя быстроту и координацию. Это также развивает необходимость вовремя видеть удары, чтобы успеть сделать уклон и уйти от него. Ценный опыт при этом получают все участники тренировки.

Работа в парах чаще всего чередуется с работой на мешках, день через день. Такая тренировка тоже бывает интенсивной. Раунды здесь обычно короткие, по тридцать секунд – так спортсмен чередует удары разной степени силы.

Когда до боя остается уже не так много времени (неделя или от силы десять дней), и боксер, и вся его команда едут в тот город, где будет проводиться поединок…

В целом, перед каждой тренировкой боксеру необходимо потратить около получаса, чтобы хорошенько размяться. По утрам обязательны стаканчик сладкого чая и пробежка, чтобы организм проснулся, так как нагрузку на тело сразу давать нельзя.

Во время тренировок в горах спортсмены используют максимум всего, что есть под рукой. С камнями можно сделать множество упражнений: качать пресс, поднимать как гири, перебрасываться ими… Можно пустить в дело и бревна, и даже крутые горные тропы, по которым нельзя бегать – можно только взбираться, это же тоже трудно!

Другая важная часть подготовки – питание. Боксер должен хорошо кушать, стремясь к разнообразию, но при этом не переедать, особенно в преддверии поединка. Желудок не должен быть во время боя полным, иначе дышать станет очень тяжело.

Что касается отдыха, то развлекательных моментов у боксеров не так уж и много. Они могут сходить куда-нибудь поесть, посидеть на открытой веранде в ресторане (в летний период), а в выходной день – отправиться на море и искупаться. Увидеться с друзьями, посидеть, поболтать, посмеяться… Особенно это любил Магомед во время подготовки – он всегда обожал пошутить, и все это замечали. По словам друзей, мой муж всегда был раскрепощенным, открытым, легко находил общий язык с любым человеком, но никогда никого не обижал. Даже с тренерами не препирался, хотя иногда бывал с ними не согласен.

– Я сам себе тренер, – признавался он в интервью. – Мной трудно манипулировать. Я слушаюсь, только если считаю это правильным!

Особенно Магомеду не нравилось, когда во время боя его команда наперебой советовала, что надо делать:

– Когда я в угол подходил, эта суета меня, честно говоря, раздражала. Даже начинал на них чуть-чуть давить: «Не кричите, успокойтесь!» Не люблю панику, а люблю спокойствие. Вот подходит боксер в угол и, как бы он плохо бой ни вел – скажите ему: «Молодец, молодец!» И не надо этого: «Ты здесь пропустил, тут не поднял руки, то-се…» Они дают подсказки, целый диктант…

Словом, он «железный человек» – любит спокойствие и порядок. Но на ринге этот добродушный великан становился настоящим бойцом. Видел перед собой цель и, как зверь на жертву, шел вперед. Но… никогда не ненавидел своего соперника. Впрочем, это не мешало Магомеду выигрывать бой за боем.

И нам казалось, что так будет всегда.

В объективе камеры – Магомед

Вы, наверное, ждете подробного рассказа о победах моего мужа на ринге – а ведь их было целых восемнадцать за пять лет его профессиональной карьеры! Причем в восьми из них Мага нокаутировал противника в первом же раунде – представьте себе восторг зрителей, получивших зрелище!

Честно скажу: я сама не специалист по боксу и до определенного момента даже не знала, чем джеб отличается от апперкота. Дать профессиональный разбор всех поединков Магомеда я, конечно, не смогу и не хочу – эта книга не о профессиональном спорте, а о Человеке по фамилии Абдусаламов. К счастью, мы живем в XXI веке, и бои моего мужа можно найти в Интернете, на видео, а также отыскать и записи его интервью.

В США мужа, к слову, часто приглашали на местное телевидение. И хотя он обычно на экране выглядел спокойным и говорил четко и грамотно, на самом деле очень волновался – о том, что мог выглядеть слишком пафосным, что люди могли подумать, будто он понтуется или не уважает остальных. Он переживал, что люди посчитают его зазнавшимся, а мнение уважаемых людей для него всегда имело большое значение…

Для меня же всегда было главным одно: мой дорогой супруг сражается – и побеждает. Вот и все, что мне нужно было знать, не вдаваясь в его профессиональные секреты.

У меня защемило сердце, когда в 2012 году американец Джамиль Макклайн сбил Магомеда с ног. Но муж сумел с этим справиться – крепкая голова, помните? – встать и броситься в бой с новыми силами. Уже во втором раунде Джамиль потерпел поражение…

Серьезная схватка была и с Виктором Бисбалем из Пуэрто-Рико. Аналитики писали, что это был первый боксер, заставивший непобедимого «Маго» понервничать на протяжении первых раундов. Но уже в пятом Бисбаль отправился в глубокий нокаут.

Вскоре после этого боя Магомед дал интервью для youtube-канала AnnaSportReporter. Я порой пересматриваю это видео. Вот он сидит, мой муж: обаятельный, улыбчивый, веселый…

– Может быть, я был слишком в себе уверен, – рассказывает Магомед о бое с Виктором. – Вышел – думал, я его сейчас «задавлю»… Но когда начал его «давить», он оказал такой отпор! И комбинации были – не ожидал. И пока я думал, в его сторону два раунда ушло.

Многие бои у меня так проходят! И когда по мне попадут, я уже, естественно, разозлюсь, начинаю более внимательно смотреть. Но бой интересным получился, я этим доволен. Всегда хочется, чтобы зрителям понравилось. Чтобы была интрига, красивая драка!

О назначенном на 27 апреля 2013 года поединке с аргентинцем Себастьяном Игнасио Себальосом Магомед отозвался с легким юмором и мужской задоринкой, как умел только он:

– Все может быть… он у себя на родине! Будет и президент Аргентины и много других руководителей их страны. Намечается грандиозное шоу, десятки тысяч зрителей, и все будут орать, поддерживая своего боксера. Я хочу ощутить это состояние, когда все против меня. Меня это заведет! Конечно, не хочу себя преподносить, как будто я враг народа… просто хочу сделать свою работу и произвести впечатление красивым боем. И я сделаю это.

И он действительно это сделал, отправив аргентинца в нокаут.

На ринге, как и под прицелом телекамеры, мой муж казался спокойным и раскованным, хотя, конечно, тоже волновался, как и любой спортсмен перед важным выступлением. Но мой муж умел себя преодолевать и сдерживать. Гасил это волнение и делал так, чтобы оно приносило ему только пользу…

Кстати, о пользе. В завершение этой главы скажу, что на первых порах в боксе больших денег не было. Дойти до высоких гонораров там, конечно, очень тяжело. Поначалу промоутеры тратятся на оплату бытовых расходов – чтобы мы жили хоть где-то, а муж мог спокойно тренироваться.

Только после восемнадцати боев Мага наконец-то начал зарабатывать более-менее серьезные суммы. Он был уверен, что через какое-то время выйдет драться с Кличко: за этот бой, если бы он выиграл, ему заплатили бы действительно много. Но до такого пика нужно еще дойти – поначалу идут только затраты. Поэтому менеджер вынужден постоянно искать спонсоров.

Мы, по сути, только начали идти по этой дороге, ведущей к финансовым вершинам.

Впереди был девятнадцатый бой – с кубинцем Майком Пересом, назначенный на 2 ноября 2013 года. На этот поединок мой муж возлагал большие надежды. В случае победы Магомед защитил бы титул чемпиона США в тяжелом весе по версии WBC.

И вот когда он только-только пришел к своей цели, когда начал по-настоящему реализовываться, случилось это…

Бой, изменивший все

К тому последнему бою Магомед готовился основательно, как всегда. Но у меня в памяти навсегда отпечаталось, как он подошел ко мне и сказал:

– Знала бы ты, как я устал от бокса, ото всех боев, от тренировок и подготовки…

– Так оставь бокс! Не выходи на бой, если тебе не хочется! – тут же сказала я. – Найди другую работу!

– Не могу. Надо, – коротко ответил он.

Лучше бы он, конечно, отказался…

…Ранним утром мы с его матерью провожали моего мужа, его отца и брата в Нью-Йорк. Я на всю жизнь запомнила, как Мага вышел тогда из квартиры и направился к лифту. Уже заходя в него, обернулся ко мне, лучезарно улыбнулся, как умел только он, и помахал на прощание рукой. Это был последний раз, когда я видела своего Магомеда таким. Здоровым, целым и невредимым…

Улетел он где-то за неделю до назначенного боя.

Еще помню, как в тот роковой вечер мы с его матерью и одной из моих дочек вышли в магазин. Надеясь, что на следующий день Мага выиграет, заранее отправились за продуктами для праздничного стола и увидели очень интересную стеклянную кастрюлю, которая сразу же мне приглянулась.

Конечно, у меня на моей малой Родине в приметы не особо верят, но когда мы с его мамой взяли ее, кастрюля словно сама собой выскользнула у нас из рук и разбилась вдребезги! Такого у меня ни в одном магазине ни разу не случалось…

– На счастье! – весело сказал продавец. И мы не придали эпизоду значения.

Ночью наша младшая дочь, которой тогда едва исполнилось десять месяцев, стала очень капризничать. Это тоже, на мой взгляд, было знаком. Ведь недаром говорят, что дети все чувствуют куда лучше, нежели взрослые. Она плакала всю ночь…

А я? Я всегда волновалась за мужа. Но ничего опасного с ним никогда не случалось. Да, у него бывали синяки, но ведь они быстро проходили! Один раз был нокдаун – но Магомед быстро поднялся на ноги. Он победит! Обязательно победит!

Конечно, я болела за мужа всей душой и желала ему победы. «Мэдисон Сквер Гарден» – для Магомеда это была самая лучшая площадка в его жизни! К тому же в зале был Владимир Кличко, которого мой муж мысленно уже назначил своим будущим соперником.

Здесь же находились и наши друзья, болевшие за моего супруга всем сердцем. В первых рядах сидели отец Магомеда Магомедгаджи Абдусаламов и его брат Абдусалам, Борис Гринберг, его сын-переводчик (тоже Борис), друзья Магомеда – Сурхай Сунгуров и Аминулла Сулейманов. Все были рядом.

Ведущий представил моего мужа, комично перепутав Дагестан с Казахстаном.

И поединок Магомед Абдусаламов – Майкл Перес стартовал.

Я прилипла к экрану телефона.

– Бой еще не начался? – спросила моя свекровь, находившаяся в соседней комнате.

– Трансляцию отменили, – соврала я, чтобы мама моего мужа не переживала за сына.

Сама же смотрела все втихаря. Места себе не могла найти, как всегда, когда муж дрался: ходила вокруг кровати с телефоном в руках и просила Всевышнего, чтобы все обошлось. Если честно, мне тогда уже было неважно, победит Мага или проиграет: главное – чтобы не получил серьезных ударов.

Я, далекая от бокса, не очень понимала, что происходит. Тогда как для зрителя-знатока сразу стало понятно, что поединок будет непростым: спортсмены бросились друг на друга без разведки – сразу началась «рубка». Бойцы были еще «свежими», не уставшими, поэтому могли нанести друг другу свои самые сильные удары. Важным фактором было и то, что оба боксера были левшами.

Уже в середине раунда Магомед пропустил сильный удар под левый глаз…

Я продолжала бродить по кругу, поглядывая в телефон и не понимая: почему соперник не падает даже от самых сильных ударов мужа?!

Во втором раунде Магомед с помощью своей не раз испытанной тактики попытался завершить бой досрочно. Сильно выкладывался, но иногда промахивался, теряя силы. В третьем раунде оба боксера, выражаясь их профессиональным языком, работали разнообразно, каждый пропустил несколько точных ударов. И как оказалось, Майкл Перес не менее устойчив, чем мой муж.

…Наши друзья, которые смотрели этот бой по телевизору в прямом эфире, тоже к тому моменту просили Всевышнего остановить это. Как и я, они не узнавали моего мужа в те мгновения, когда его показывали крупным планом. Это был как будто не Магомед, словно не его лицо, не его глаза!

Естественно, есть врачи, которые должны проверять состояние боксера. У Магомеда уже в стартовых раундах была травма – он пропустил тяжелый удар в голову, и никто не обратил на это внимания!

Точнее, конечно же, обратили, но не те люди, которые могли бы остановить бой. Тогда как каждому профессионалу, наблюдавшему за поединком, было ясно как день: поединок следовало прекратить.

– Во-первых, у Магомеда сломался еще и мизинец на левой руке, также он получил вдобавок повреждение скуловой кости, – говорит боксер Магомедрасул Меджидов. – У меня самого скуловая кость ломалась два раза, поэтому я знаю, как эта травма выглядит на экране. Скула становится плоской, опухая чуть ниже, – то же самое я видел в тот вечер у Магомеда.

Конечно, он понимал, что с ним, но разумеется, никогда бы не позволил кому бы то ни было остановить бой. Но все-таки Магомед не был сам врачом – и до конца осознать степень серьезности своих травм все равно не мог – его мысли были только о противнике. Я думаю, сам он понимал, что уже проигрывал бой, и хотел решительно завершить его нокаутом противника.

Разумеется, когда боксер выигрывает, он тоже это осознает. Если ты попадаешь и при этом не пропускаешь, это заметно не только со стороны!

По словам Сурхая Сунгурова, все в тот вечер шло не по плану.

– Я, зная Магомеда, не мог предположить вообще, что он может проиграть этот бой! – вспоминает Сурхай. – Тем более что поединок так плачевно закончится. Зная даже, что Перес – непростой соперник, я не предполагал такого до последних раундов, там уже понятно было, что Магомед проигрывает. Я не был в углу, я не слышал, что он говорит. Но понимал, что никто этот бой останавливать не будет. Потому что все решал, в принципе, сам Магомед. А он никогда не остановился бы! Не допускал даже мысли, что может проиграть.

Мы пришли уверенными – никто не сомневался в Магомеде. Хотя, конечно, так нельзя: всякое в боксе может быть. Тем более у тяжеловеса – мощные удары, нокауты… Сам Абдусаламов часто повторял, что «всю мою карьеру может решить один удар». Потом мы узнали, что в бою он сломал руку, кисть. Как сейчас помню, когда он лежал в реанимации, я видел эту сломанную левую руку в гипсе…

А некоторым из наших друзей даже показалось, что Майк Перес был в какой-то нереальной форме – они потом смотрели его бой с Александром Поветкиным, и российский боксер уложил его лишь за пару раундов. А ведь Магомед тоже очень хорошо по нему попадал! Хотя… решающую роль все равно сыграло то, что муж не особо защищался, да и не хотел действовать «от обороны» в принципе. Он сильно надеялся на свой «молот», но его противник смог устоять.

– Вспоминать все это очень тяжело, – рассказывает Абдусалам. – Выход на ринг тогда прошел так же, как и все предыдущие, совершенно обычно. Все поначалу шло своим чередом. Я помню, как уже во время боя я подошел к брату и посоветовал ему больше работать в ближнем бою, поскольку в нем у него всегда были выше шансы. Но подойти к Пересу близко у него тогда не получалось.

Тот бой я никогда не пересматривал – но я хорошо помню вот что: Магомед на протяжении боя хотел достать его издалека. Однако ничего не вышло – быть может, из-за травмы у него нарушилась координация, и это тоже могло повлиять…

После поединка он позвонил домой, своей матери и семье, сказал, что не сумел в этот раз их обрадовать, но обещал, что обязательно обрадует их в будущем. Я даже помню, как Магомед, не сходя с ринга, уже говорил, что хочет реванш. И когда комментаторы к нему подошли, он ответил им коротко: «Сегодня ему повезло больше… Сегодня его день». После этого он спокойно спустился, пошел в раздевалку и, в общем, вел себя вполне нормально. Он сделал пару звонков по «WhatsApp» в Россию… и после этого у него начала очень сильно болеть голова. Он стал жаловаться на боль, его начало тошнить, и мы все стали бегать по врачам и менеджерам. Были там и другие люди, но всех я сегодня уже не назову.

…Бой завершился.

Магомед проиграл по очкам: 94–95 и дважды 92–97. Мой муж твердо выстоял все десять раундов. Несмотря на травмы и потерю сил, он сражался до конца, как и положено настоящему мужчине, дагестанцу, мусульманину.

Борис Гринберг сразу заметил, что его подопечный сам на себя не похож, и предложил поехать в больницу. Мага, в силу своего духа и боевитости, поначалу не захотел. Лишь попросил обезболивающего. Но менеджер не отступился – и вызвал доктора.

Моему мужу просто посмотрели глаза, взяли анализы для допинг-контроля и задали несколько вопросов специального теста, на которые он ответил не полностью… В моче также оказалась кровь, но врач успокоил Магомеда и отпустил домой, посоветовав отлежаться, а потом, если самочувствие не улучшится, посетить поликлинику по месту жительства. По сути, штатные медики просто сделали что-то лишь «для галочки».

– Врачи тогда зашили ему нижнее рассечение глаза, и я помню, как он уже в это время пожаловался врачу на голову, – рассказывал Абдусалам. – Доктор тогда вызвал другого врача, тот обратился еще к одному, и так прошло драгоценное время… Когда же мы были уже одеты, брат сказал, что голова у него заболела еще сильнее, и я, взяв его под плечо, вывел на улицу, на свежий воздух. Там мы увидели «Скорую помощь», поговорили с ними и попросили отвезти в больницу. Магомеду пришлось самому на английском языке объяснить им, что ему плохо: его состояние на тот момент было уже очень тяжелым, Магу тошнило, и сейчас, вспоминая тот момент, я до сих пор удивляюсь, почему же врачи так и не смогли понять, насколько серьезной была ситуация.

Когда же мы поняли, что нас оттуда не заберут, отцу пришлось самому поймать такси, на котором нас доставили в госпиталь. Когда мы начали трогаться, как раз завершился последний бой вечера и тысячи людей хлынули с трибун на манхэттенские улицы… Мы попали в ужасную пробку, передвигались очень медленно, и пусть до больницы Магомед еще мог с нами говорить, ему было уже тогда очень больно.

Повторяю снова и снова: по всем правилам моего мужа должны были забрать прямо с ринга на Emergency (карете «Скорой помощи»)! А получилось так, что Магомед просто спустился вниз, его «проверили», и он пошел в раздевалку сам. Позже мы судились именно по этому поводу…

Наконец мой муж и его спутники все-таки добрались до больницы, но Магомеда даже там не сразу приняли. Была длинная очередь из пациентов. В основном, с легкими бытовыми травмами. По логике вещей Магомеда должны были пропустить вперед, но так было бы у нас в России. А в США порядок другой: начинали с тех, у кого есть медицинская страховка или кто приехал на «Скорой помощи». Но мой муж прибыл как частное лицо, поэтому было сложно. Система оказалась против нас.

Когда друзья Магомеда поняли, что других вариантов не осталось, они просто взяли его под руки и пошли напролом. Охрана пыталась их задержать, но спутники моего мужа устроили такой скандал, что в итоге им все же привезли каталку, положили на нее Магомеда, повезли делать обследование.

И сразу же обнаружили страшную гематому в черепе…

Диагноз поставили быстро: обширное кровоизлияние и отек мозга.

Мага тем временем лежал уже без сознания.

Глядя на снимок, один из врачей сказал:

– Смысла что-то делать уже нет. Этот человек уже почти труп.

– Пока он жив, есть смысл бороться за его жизнь, – возразил другой медик.

– Потом он мне лично говорил: «Если бы Магомед не был спортсменом, молодым, физически крепким, я бы даже не рискнул его оперировать. Потому что у него уже глаза были желтые – когда мозг начинает умирать. Был очень маленький шанс, что он выживет», – добавляет Сурхай Сунгуров.

Магомеду потребовалась срочная операция, и врачи потребовали письменное согласие его семьи. К счастью, родной брат мужа был по-прежнему рядом. Он подписал все документы, и Магомеда тут же забрали в операционную. Его спутники остались стоять в проходе…

А я… Я всю ночь писала супругу и звонила его брату, чтобы он дал телефон Магомеду, и я могла бы просто услышать голос мужа. Но Абдусалам все время отговаривался: объяснял, что брат лежит в палате и спит или что он на приеме у врачей, его будут долго осматривать…

Он не говорил мне о самом страшном, щадя мои чувства, но мне от этого было не легче. Я сидела всю ночь без сна, читая, что пишут на сайте allboxing.ru. И только под утро наконец увидела новость: «Магомед Абдусаламов введен в искусственную кому»…

…В ту ночь Магомеду открыли череп для медицинского вмешательства. Из восьми местных хирургов лишь один, индиец по происхождению, решился на эту операцию.

И успел спасти моего мужа, когда счет времени шел уже на минуты.

Я даже видела фотографии той операции. Чем-то похоже на эпизод фильма «Робокоп» – такая же страшная и кровавая сцена…

– Операция шла очень долго… Никто ничего не знал, и это была самая тяжелая ночь в моей жизни, – позже сказал Борис Гринберг.

Я могла бы сказать то же самое, но…

Тяжелых ночей мне предстояло множество.

И какая из них хуже – сказать, увы, не могу.

Кто виноват?

Несчастные случаи происходят везде и всегда: где-то чаще, где-то реже. Спорт, а тем более единоборства, всегда связаны с риском для жизни и здоровья. И я всегда это понимала, но… Одно дело – понимать, другое дело – узнать, что мой муж, могучий и непобедимый, не просто получил травму, он при смерти. И на вопрос «Как это получилось?!» нет четкого ответа…

– Я считаю, что свою роль сыграли все факторы, – рассказывал позже Борис Гринберг. – Для подготовки у Маги был хороший кэмп и спарринги, я даже специально поменял тренера! Мы после второго боя переехали в Окснард в Калифорнии, знаменитый боксерский город, откуда вышли многие «звезды». Магомед в этом городе занимался в особом зале – там и готовился почти ко всем своим боям. Но ему больше хотелось жить во Флориде, и мы вернулись туда из Калифорнии вместе с его семьей. Здесь и стали тренироваться…

Я знал, что Магомед пойдет очень далеко, я был уверен, что он станет чемпионом мира и побьет всех в своей весовой категории. И я думаю, если бы последний роковой бой не был таковым, Магомед бы всего добился. Он победил бы Переса – и мы побили бы всех. Я уверен, что он нокаутировал бы и Деонтея Уайлдера, и Тайсона Фьюри, потому что, в отличие от других, он не просто боксировал, но еще и бил со страшной силой, и когда попадал, никто не мог устоять.

Я не сомневался ни минуты, что он станет чемпионом мира: такого боксера, как Магомед, не было среди тяжеловесов – и сейчас нет. Был уверен, что он пройдет Переса, но недооценил его соперника – у того была бешеная мотивация на Магу.

У самого Магомеда же всегда была одна особенность: он никогда сам не начинал активно вести бой, всегда присматривался. А Перес изучил все его бои – и первым бросился в атаку. И первой же «двойкой» попал ему, очень сильно, а Мага в ответе очень сильно повредил левую руку. Соперник же сломал ему лицевую кость, и все сразу пошло не по плану.

Конечно, Мага мужественно достоял до конца, но уступил инициативу. Перес стал работать первым номером, и оказалось, что даже такие гиганты, как Магомед Абдусаламов, могут проиграть. Это было самое страшное время в моей жизни…

Тренер Гаджимурат Газиев высказался короче:

– У Магомеда голова была крепкой, и это сыграло негативную роль: в том бою с Пересом, если бы он быстро отправился в нокаут или нокдаун, такого ущерба для здоровья могло бы и не быть.

Как бы то ни было, главными виновниками трагедии были врачи. Мой муж фактически потерял полтора часа, за которые хотя бы что-то можно было сделать! Скорее всего, он бы сейчас и ходил, и чувствовал бы себя куда лучше, чем теперь. На счету была каждая минута, и если бы медики опоздали еще немного, Магомеда уже бы не спасли. Его мозг был весь в крови: рентгеновский снимок представлял собой просто темную картинку, на которой ничего не было видно.

…Узнав обо всем, я, конечно, сообщила о том, что случилось, матери, после чего просто зашла в ванную и начала там плакать.

Я очень хотела увидеть своего мужа! Стала всем звонить…

– Я прилечу уже вечером! – сказал мне отец и добавил: – А ты сама отправишься к мужу чуть позже.

Он был прав. Мне нужно было немного прийти в себя.

Весь день я не знала, куда деться. Иногда выходила на балкон, смотрела вниз с двадцать второго этажа и думала: высоко… Если мужа не станет, мне достаточно будет прыгнуть вниз, и все закончится. Но… что же будет с детьми? Как я вообще могу думать о самоубийстве?! Мать должна быть сильной!

Эти мысли заставляли меня взять себя в руки. А чтобы дочери не видели, как я рыдаю, приходилось прятаться в ванной.

На следующий день, вечером, прибыл отец и разрешил мне полететь к мужу.

– Я советовал дочери не падать духом, – вспоминает папа сейчас. – Что случилось, то случилось, и мы все равно ничего не можем с этим сделать. Я рядом, вся семья тоже рядом, и мы были готовы ее поддерживать. К сожалению, я сам поехать не смог, потому что болел тогда: сердце пошаливало. Но я постоянно ей звонил и поддерживал. Кроме того, туда ездила моя супруга и наша старшая дочка.

Бака все время плакала, но я ее успокаивал – и велел ей держаться…

Хорошо, решила я. Буду держаться. И взяв десятимесячную дочку, сразу отправилась в Нью-Йорк.

Меня встретили его друг с женой, кроме того, там был супруг сестры Магомеда.

Первое, что я услышала, когда вошла в госпиталь, было:

– Пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие. Не шумите, не впадайте в истерику! А еще обработайте руки антисептиком.

Надо полагать, работница больницы насмотрелась на людей, столкнувшихся с горем. Для меня случившееся стало невероятной трагедией, для нее – всего лишь еще одним рабочим эпизодом.

Наконец я зашла в палату. И увидела его… С опухшим лицом и перебинтованной головой, подключенного к капельнице, опутанного множеством трубок, которые вели к его рту и носу, обложенного пакетами со льдом.

Удивляюсь теперь, как я смогла остаться в сознании при виде всего этого. «Трусишка Баканай» смогла взять себя в руки, даже не заплакала – просто потому, что не умела особо проявлять эмоции в присутствии других людей.

Взяв мужа за руку, я произнесла:

– Мага, ты чего лежишь? У тебя есть я, и твои дочки… Ты не можешь нас оставить, ты должен выздороветь…

Не знаю, было ли это совпадением, но машинка, подключенная к нему, начала сильно пищать. Сразу же прибежали медсестры:

– Пациент не в состоянии вам ответить, но он вас слышит! Пожалуйста, ничего не говорите, чтобы его лишний раз не волновать.

Затем нам показали на экране компьютера МРТ его мозга и рассказали, что именно случилось с мужем. Так как я плохо знаю английский язык, мне все переводили его друзья – и многое умолчали, чтобы лишний раз не пугать.

– Если пища не будет отторгаться, значит, пациент, по крайней мере, точно выживет. А возможно, и пойдет на поправку… – сообщил мне врач.

Возможно?! Мне не надо было никаких «возможно».

И я приняла решение:

– Переезжаю сюда, чтобы быть рядом с мужем!

На волоске

Всегда удивлялась – как можно спать сидя?

Никогда не умела, ни в поезде, ни в самолете.

Просто не понимала: если на самом деле хочешь спать – заснешь хоть на стуле…

Познала это на себе за два тяжелых месяца. На это время больница стала моим домом.

Моим – и Магомеда, висевшего между жизнью и смертью.

Все это время со мной была моя маленькая дочь. Ей повезло больше: она отдыхала в коляске, которую купил кто-то из друзей, а в остальное время ползала по полу. Не могла же я, кормящая мать, оставить свою девочку?

Новый город, новый штат, я никого здесь не знала – но мне повезло, что здесь жили друзья моего Магомеда: несколько человек, которые помогли мне устроиться. С жильем мне помог Аминулла Сулейманов. Жена друга позаботилась о моих старших дочках, чуть позже прилетела моя старшая сестра, чтобы за ними присмотреть.

Я же все время следила за состоянием мужа. Смотрела, чтобы на ногах не было пролежней. Бегала за врачами, когда у него поднималась температура, и всячески помогала им. Вокруг Магомеда все время лежал лед – и в матрасе, и прямо на теле мужа. Дотронешься до его кожи, и мурашки по телу побегут от холода…

Борис Гринберг все это время был рядом. В Нью-Йорке он тогда поселился почти на месяц: дневал и ночевал в этой больнице. Опытный менеджер хорошо знал английский, поэтому мог побеседовать с врачами, узнать о том, как движется лечение. Но никто ничего не мог прогнозировать. С вероятностью девять из десяти Магомед мог вообще не выжить – а если бы выжил, то, вероятно, стал бы «овощем» – так говорили.

Сразу же после того, как случилась трагедия, прилетела Перзият, а всего она побывала у меня два раза и очень помогла с детьми, пока я сидела у постели мужа. Чаще приезжать ко мне у сестры не получилось: она же работает в органах и в настоящее время уже не имеет права вылетать за рубеж.

Немного забегая вперед, скажу: Перзият часто говорит: «Я бы так не смогла…» Сестра гордится мною. Она считает меня сильной, а я – ее. Точнее, мы сильны каждая по-своему: Перзият – в своей непростой работе, а я – в борьбе за семью и любовь…

И когда эта борьба только начиналась, нас с Магой сразу поддержали многие. В том числе и друзья моего мужа: Сурхай, Хабиб, Аминулла и другие, о которых подробнее расскажу чуть позже… Постоянно кто-то приходил навестить Магомеда и узнать о его самочувствии.

Увы, врачи ничем не могли их обрадовать.

Несмотря на прогнозы, я все время мечтала о том, что через два-четыре месяца Магомед встанет на ноги, и все будет так, как раньше. Но медики говорили иначе:

– Не ждите того Магомеда. Его уже не будет… Ваш муж станет другим человеком.

Чего они мне не говорили – или говорили, но друзья не переводили, опасаясь за мой рассудок, – что вопрос даже не в том, выздоровеет ли Магомед или нет, а в том, выживет ли он вообще. В любом случае, я думала о другом: мне хотелось, чтобы мой муж скорее открыл глаза и начал двигаться, хоть как-нибудь. А выйдет ли на ринг, сможет ли бегать по утрам, тренироваться – это уже неважно.

Я и сама не понимала, что мой муж висит на волоске.

Главное – через двадцать с лишним дней Магомед вышел из комы. Точную дату уже не помню…

– Будьте готовы к тому, что ваш муж не сможет нормально думать и узнавать других! – предупредил меня врач.

Через два месяца его перевели в реабилитационный центр, где Магомед носил специальную каску, чтобы не ударить голову в том месте, где у него не было кости. Еще через два месяца нас вернули обратно в госпиталь, там мужу закрыли голову уже другим металлом.

Так мы и жили на два места: когда мужу становилось лучше – его переводили в реабилитационный центр, а если состояние ухудшалось – возвращали в больницу.

В реабилитационном центре Магомед начал приоткрывать глаза, но еле-еле. Мне объяснили, что в человеческой голове есть желудочки, в которые набиралась жидкость, в результате чего они давили на нервы и мешали глазам открываться. Муж все время находился в сонном состоянии, а когда нас перевели в больницу, ему поставили трубку (ее можно было даже почувствовать сквозь кожу), которая отводила жидкость из этих самых желудочков. После этого глаза Магомеда стали открываться лучше.

Реабилитационный центр очень отличается от больницы, где только лечат. В центре тоже есть врачи, которые следят за больными, но имеются и всяческие терапии. Там поднимают пациента, делают с ним зарядку…

Наш реабилитационный центр был самым хорошим, по стоимости выходило примерно пятьдесят семь тысяч долларов за месяц. Откуда у нас такие деньги? За нас платил тогда Андрей Михайлович Рябинский, промоутер Александра Поветкина и Дениса Лебедева, хотя он на тот момент даже не был знаком с моим мужем лично.

Вот как вспоминает об этом Сурхай Сунгуров:

– Мы всегда вместе были. Постоянно кто-то из нас находился в госпитале. Потом там был какой-то ивент по ММА, на который прилетали Камиль Гаджиев с Бату Хасиковым. И Рябинский через них вышел на связь, говорит: «Я буду оплачивать, хочу помочь. И вот реабилитационный центр, где Мага лежал около полугода, полностью оплатил Рябинский. Как мне известно, это 300–400 тысяч долларов.

Передам слово самому Андрею Рябинскому:

– Я услышал о Магомеде как о боксере задолго до трагических событий, потому что он хорошо шел, сильно поднимался в рейтингах. Было понятно, что он отличный спортсмен!

Лично я с ним знаком не был. Познакомились мы уже позже, после всех этих событий. В общем, я подключался к этой истории, не будучи с ним знакомым лично. Просто сама по себе ситуация тронула до глубины души. Молодой парень, подающий надежды, прекрасная семья…

Вообще, я довольно сильно был погружен в бокс на тот момент. В принципе, много делал в боксерском мире каких-то некоммерческих, благотворительных вещей, которые я считал правильными. И здесь подключился потому, что эта ситуация задела за живое.

И с Баканай мы потом уже познакомились. Она очень приятный, спокойный человек. И вообще, это та семья, которая вызывает исключительно положительные эмоции. Они очень симпатичные люди. И дети у них прекрасные. А Баканай – самоотверженная женщина, которая многое отдала, проявила себя очень мужественно в этой ситуации. Оказалось, что хрупкая женщина – при этом очень сильный человек!

Словом, Андрей Михайлович взялся нам помогать и оплачивал реабилитацию моего мужа примерно семь месяцев. Хотя это должен был делать не он, а виновники трагедии.

Именно поэтому люди, которые хорошо знали США, предложили мне подать в суд. Кто-то привел нам в больницу адвокатов, но тогда мне было еще не до них.

– Я не хочу со всем этим связываться! – искренне говорила я. – Мага через несколько месяцев встанет, и мы уедем домой.

Мои адвокаты до сих пор на меня сердятся за то, что я в них не верила. Но в итоге мы все-таки подали в суд за несвоевременно оказанную помощь и выиграли процесс.

Как звучит… Сегодня подали, завтра выиграли и кругленькую сумму получили, да? Нет. Это только в кино доказать свою правоту в американском суде очень легко: вышел, все рассказал, как настоящий оратор, публика поплакала, похлопала, судья в парике строго стукнул молотком… А в реальности это долгое и муторное дело!

Меня сразу же замучили всяческими поездками и разбирательствами. К тому же я почти не общалась с адвокатами: они могли позвонить, а я попросту не поднимала телефонную трубку.

Поймите, меня не интересовали деньги, тяжбы и прочие суетные земные дела – я просто хотела поднять своего Магомеда и забрать оттуда!

Нам потребовалось более пяти лет, чтобы выиграть первый суд – против Нью-Йоркской комиссии врачей, состоявшей из восьми специалистов. Все они должны были отвечать за здоровье боксера и постоянно его проверять. Чью-то вину удалось доказать сразу же, с другими пришлось разбираться дольше. Последний суд мы выиграли совсем недавно (относительно момента написания этой книги)…

Виновные выплатили штрафы. Для нас это было важно: если раньше мой муж зарабатывал и обеспечивал семью, то теперь я осталась без кормильца, с тремя детьми! Мы судились не столько ради восстановления справедливости, сколько для того, чтобы нам было на что жить. На мне висели долги от больницы на миллионы долларов, а дочери ходили в школу и садики – это тоже стоило денег…

Мне предлагали увидеть соперника моего мужа, Майка Переса. Я отказалась. Зачем мне это? Перес ни в чем не виноват, ведь он делал то же самое, что и Мага, – дрался. И это было не подлое уличное нападение, а честный спортивный поединок. У нас говорят так: «Раз суждено, значит, так и будет». У Магомеда были все шансы на победу, но получилось наоборот.

Сам Майк тоже с нами не связывался особо, но я слышала его интервью, где он очень сочувствовал нам. Более того, ему было очень плохо, он стал как бы бояться выходить на ринг, начал потом проигрывать. Но… сделанного не вернуть.

Ни с кем из обвиняемых я тоже ни разу не встречалась лично. Что толку? Если бы я могла их отколотить как следует и тем самым вернуть моего Магомеда назад, я бы так и сделала – но ведь так не бывает… Даже просто говорить с этими врачами не было желания. Я и не смогла бы им ничего вразумительного сказать – не знаю языка на должном уровне. Хотя мои эмоции они бы поняли, но думаю, что медики и без того осознавали свою вину в случившемся и сочувствовали мне по-человечески.

Адвокатам тоже было не очень приятно вести мое дело: моя семья разрушена, а тут они, со своими постоянными вопросами… Тем более, что американцы сами по себе неплохие люди – постоянно улыбаются, всегда приветливы, внимательны. Я чувствовала, как им бывает неудобно одолевать меня постоянными уточнениями.

Самым сложным было объяснить дочерям, что произошло с их отцом. Точнее, двум старшим – Патимат на момент трагедии не было и года. Она все время видела своего папу в постели и, к сожалению, не знает его другим. А вот Сайгибат и Шахризат все время ждали, что папа, который получил удар и заболел, вылечится и будет чувствовать себя так же, как и раньше.

Мало того, Магомед приучил дочерей ходить в кафе и рестораны, развлекаться на всю катушку – и они долго не могли привыкнуть к тому, что наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Еще он щедро «платил» им за хорошее поведение – баловал разными способами. А я теперь должна была как-то объяснять девочкам, что мама, в отличие от папы, уже не сможет делать все как раньше…

Год назад был такой случай. Средняя дочка делала папе массаж правой руки, которая у него не работает, и попросила:

– Пошевели пальцами!

– Не могу. Моя рука умерла, – ответил Магомед.

– Неправда! – закричала Сайгибат сквозь слезы. – Она не умерла! Ты еще сможешь двигать пальцами!

Рыдая, она прибежала ко мне. Я спросила мужа, зачем он так ей сказал, а он лишь смеялся. Весельчак… Несмотря ни на что – весельчак и оптимист! И если старшая дочь понимает его шутки и в целом относится к состоянию его здоровья спокойно (все-таки ей уже четырнадцать, совсем взрослая), то средняя до сих пор остро переживает, хотя и не всегда это показывает.

Например, недавно мы были на Ниагарском водопаде. И я хотела встать у ограждения, чтобы сфотографироваться, но Сайгибат закричала:

– Мамочка, не подходи к краю! Упадешь, станешь как папа!

Дети теперь всего боятся – и за меня тоже, и когда у меня что-то начинает болеть, дочка плачет… Девочки успели очень многое увидеть в этой жизни, и я стараюсь сделать для них все. Готова облететь весь мир и все им показать, чтобы у них в жизни была хоть какая-то радость!

Они не виноваты, что так получилось.

Они не должны страдать…

Новая жизнь

Рядом с «трусишкой Баканай» всю ее жизнь был мужчина, который любил ее и защищал: сперва – отец, потом муж. И вот… она осталась одна с тремя детьми и супругом-инвалидом.

Конечно, мне помогали друзья и родственники, но я понимала: у них – своя жизнь, а у меня – своя. И со свалившейся на нашу семью бедой никто, кроме меня, не справится.

Я решила запастись терпением, еще не зная, насколько оно мне понадобится.

Первые три-четыре года были настолько ужасны, что дети порой просили меня просто прилечь и отдохнуть. Я и сама не замечала, как сильно уставала, пока ухаживала за мужем…

Итак, я переехала в Нью-Йорк и взяла себе квартиру. Когда же реабилитация моего супруга закончилась, врачи сказали:

– Магомеда нужно переводить в другой центр, чтобы он там лежал целый день и час-два в день тренировался.

Я поехала смотреть другие реабилитационные центры, но мне ни один из них не нравился. И тогда я решила:

– Зачем нам какие-то центры? Я заберу его домой – и эту самую тренировку мы будем проводить вместе.

– Нет! Вы не сможете! Чтобы ухаживать за вашим мужем, нужен профессионал! – говорили мне.

«Это мы еще посмотрим», – думала я.

Каждый раз, когда приезжала к Магомеду в реабилитационный центр на нашей машине – сама сидела за рулем и вспоминала, как Мага впервые разрешил мне управлять ею. Это было еще в Майами. И пока я напряженно следила за дорогой, он, как ни в чем не бывало, откинул ноги наверх, позвонил другу и сообщил ему:

– Хорошо, когда у жены есть права! Она рулит, я по телефону говорю – кайф!

Ему-то хорошо, а я только и думала, как бы не врезаться в чужую машину…

Кстати, то, как я получила права, – это настоящая комедия! С мужем учиться водить машину было невозможно: он все время кричал, что я все делаю неправильно. Поэтому сперва за рулем сидел менеджер Магомеда, а потом мы наняли преподавателя и после прохождения курса занятий пошли на экзамен.

Теорию я сдала, оставалось вождение. Я никак не могла правильно заехать на паркинг – и провалила. Потом провалила второй раз, и тогда уже вышел Мага, накричал на меня… и у меня все же получилось.

И только я начала ездить на машине, вокруг дома понемногу, как с моим мужем все это случилось… И вождение превратилось из необязательного занятия в жизненную необходимость.

Конечно, поначалу меня возили друзья Магомеда, но вечно так продолжаться не могло, и за руль пришлось сесть уже самой. Я стала ездить постоянно: по 95-й трассе час в больницу и час обратно, в горы, за огромный мост. И так каждый день. Даже не знаю, как я все это делала и успевала при этом заботиться о детях…

Помню, как ехала в больницу в сильный дождь по трассе, и крупные машины брызгали мне водой из луж на лобовое стекло… Вцепившись в руль обеими руками, я плакала – не потому, что боялась попасть в аварию, – мне было очень обидно… Если бы мой Мага видел все это и мог все ощутить так, как раньше, он бы, я думаю, плакал со мной вместе. Как же мне хотелось, чтобы он в один из дней просто встал, обнял меня и пожалел бы.

И я рассказывала ему обо всем, пока он спал…

Через полгода на пару месяцев приехала его семья, после чего, уезжая, они забрали моих детей, а я рыдала и не хотела их отпускать… Но так было нужно, чтобы мне стало легче.

Через пару месяцев, не желая оставлять Магомеда в реабилитационном центре одного, я на несколько дней отправила за своими детьми в Москву подругу. И представьте: в столице России ей не разрешили сесть в самолет с чужими детьми. Я, конечно, очень перенервничала тогда… В результате просто купила билет на вечер, вылетела в том, что на мне было, прибыла через десять часов, осталась там ночевать, а утром отправилась обратно в США с детьми. За сутки дважды пересекла полмира!

Я приходила к мужу в реабилитационный центр, как на работу, делала ему зарядку и массаж. Часто просила сотрудников помочь мне перевернуть его на другой бок – муж был слишком тяжелым. И вроде я не оканчивала медицинский институт, а когда-то даже собиралась стать банкиром и экономистом, но, видимо, мозг мой перестроился. И я проявляла настолько правильные инициативы по уходу за мужем, что врачи сами пребывали в шоке.

И все равно я каждый раз слышала, как за моей спиной говорят:

– Спорим, она в последний раз приходит?

– Да, зачем такой молодой красивой девушке муж-инвалид! Скоро она его бросит и найдет нового!

А иногда мне в глаза заявляли:

– Все ваши усилия напрасны! Магомед вас никогда не узнает, а если и узнает – обнять не сможет!

Когда же я наконец решила забрать его, мне открыто сообщили, что я чокнутая на голову.

Я же верила в лучшее. И продолжила заниматься с мужем уже дома.

Значит, ему нужен профессионал? Что ж, я готова им стать!

Каждое утро я вставала с новыми идеями. Приносила Магомеду, который уже открыл глаза, разноцветную бумагу, показывала ему и говорила:

– Посмотри на красный лист! А теперь на зеленый!

Его глаза задвигались.

Вопреки уверениям дипломированных врачей, он все понимал…

Потом Магомед смог пошевелить пальцами левой руки, и мы с ним занимались счетом.

– Сколько будет два плюс два? – спрашивала я.

И видела, как четыре пальца на руке моего мужа поднимаются, а пятый остается прижатым к ладони.

Я снимала эту маленькую победу на видео и показывала врачу:

– Разве недумающий человек смог бы так делать?

– Вы делаете большое дело! Если честно, мы уже поставили крест на способностях вашего мужа к мышлению… – отвечал потрясенный медик.

Иногда мой муж даже сам тянулся ко мне, шевелил рукой! Он понимал, что я рядом.

Он помнил меня, он любил меня.

Потом мой Мага начал говорить… Хотя последнее слово можно поставить в кавычки. Слышали когда-нибудь, как маленькие дети издают звуки, которые могут расшифровать только их родители? Так было и у меня с мужем – на первых порах только я понимала его.

Я все время разговаривала с ним. Часто спрашивала, любит ли он меня… И когда он первый раз мне что-то ответил, я принялась бегать вокруг его кровати и танцевать, кричать и смеяться от радости!

Порой и сейчас, стоит мне произнести его имя, он заранее отвечает: «Люблю только тебя».

Ах, Мага! Когда ты родился – Ромео умер!

…Потом я начала давать мужу большие стаканы, чтобы он их поднимал. Затем протягивала ему предметы поменьше, а после – карандаши, чтобы он разрабатывал пальцы.

Мой муж даже глотать разучился, пошевелить языком не мог, поэтому его кормили через трубочку. Над этим тоже пришлось работать. После всех упражнений, которые я проделала с Магомедом, я сама уже могу работать врачом!.. Вот так и становятся профессионалами.

Я покупала специальные трубки и шарики, чтобы он тренировался выдувать воздух и одновременно с этим говорить. Учила его вытаскивать язык и двигать им, тем самым помогая ему еще и тренироваться глотать еду.

Много раз Магомед проваливал проверки врачей: ему давали глотать лед, но кусочки шли в сторону легких, поэтому медики по-прежнему не решались кормить его с ложки. Конечно, я из-за этого очень расстраивалась.

Но затем муж научился глотать воду, и это стало огромным прорывом. Мы смешивали ее со специальным порошком, чтобы получалось густое желе, и Мага где-то два с половиной года или три это пил. Такая жидкость шла именно в желудок, минуя дыхательные пути.

И еще мы продолжали делать зарядку, как и в больнице.

Врач, следивший за моим мужем еще в реанимации, даже попросил меня прочитать лекцию перед его коллегами и рассказать о Магомеде, потому что все, чего мы с ним добились за эти годы, – настоящее врачебное чудо.

Уже позже Мага однажды сказал:

– Даже не думал о том, насколько ты окажешься сильной на самом деле!

А я и не мыслила о том, что совершаю что-то невероятное. Мне просто хотелось вернуть моего мужа. Думаю, так и должно происходить, когда ты кого-то любишь: ты летишь впереди поезда, чтобы спасти своего самого дорогого человека.

Когда Магомед был между жизнью и смертью, я мучилась вопросом: что делать, если его не станет?

Мне казалось, что я просто пойду и сброшусь с моста. До такой степени мне было трудно… Я всегда очень любила Магу, хоть и совсем не знала его до свадьбы, и не представляла без него своей жизни!

Много раз в процессе лечения ему становилось хуже, и я часто думала о том, что убью себя. Конечно, я понимала, что из-за самоубийства я попаду в ад, но не могла отогнать этих мыслей – и мечтала поскорее умереть, чтобы на том свете быть вместе с мужем. Мне кажется, у меня в такие моменты ехала крыша – потому что нельзя так сильно любить… Но все было именно так, я была готова на все ради него, даже забыть своих детей, хоть сейчас и понимаю, что это неправильно.

В сентябре 2015 года, почти через два года после того злополучного боя, я настолько сходила с ума, что тоже попадала в больницы. У меня случались нервные срывы, я пила лекарства, иной раз страдала от аллергии и почти не могла дышать. Из-за крапивницы я вся тогда опухла, и врачи были в шоке. Мне даже прописывали уколы, потому что я умереть от этого могла.

Потом у меня начались проблемы со спиной: я много раз поднимала моего мужа, тем самым заработав грыжу в районе четвертого или пятого позвонков. Врачи мне прямо сказали:

– Если продолжите в том же духе – попросту ляжете рядом с ним. Ноги откажут!

Я молча пила успокоительные – что мне еще оставалось? Разве что плакать, но даже если я и срывалась в рыдания, мало кто видел меня в такие моменты, а если и видел – то лишь успевал заметить одинокую слезинку на щеке. Не люблю показывать слабость прилюдно, в этом мы с мужем очень похожи.

В сентябре 2015 года я рассказывала обо всем моей маме – тогда и не сдерживала рыданий. Она мне вдруг сказала:

– Может, все-таки в будущем все будет хорошо? Потерпи немного, ведь все, что ни делает Всевышний, – к лучшему.

Я же ответила:

– Что может быть лучше того, что мой Мага вылечится, и хуже его нынешнего состояния?

Вы не поверите, но через два месяца я потеряла своего родного брата… Он погиб в аварии.

И тогда я действительно почувствовала, что в жизни всегда может быть еще хуже – даже когда кажется, что хуже уже некуда.

Так и сказала мне мама, вспомнив наш разговор.

И после этого я взяла себя в руки чуть больше и поняла, что у меня, оказывается, еще есть семья, есть родители и сестры! Что самое главное – у меня есть три дочки, о которых я чуть не забыла за все это время, пока страдала и убивалась. И эти девочки нуждаются во мне! Что с ними будет, если меня не станет? Бабушки и дедушки все равно никогда не заменят мать…

Я побывала на прощании с братом, а после, в Дагестане, проверила свою спину у врача. Вердикт был неутешительным:

– Все очень плохо.

Я и сама это чувствовала. Даже пару минут не могла просидеть – начиналась сильная боль, которая отдавала в ноги. А как иначе, если я сама поднимала своего мужа, весившего вначале восемьдесят пять килограммов, а потом – еще больше?

Мы сажали его в машину вместе с моей помощницей Моникой (о которой я расскажу позже), потому что в автомобиле у нас не было специального лифта. Возили Магомеда на тренировки и в бассейн, пусть нам и говорили, что купание для мужа на первых порах было опасно из-за возможных судорог, – я не слушала врачей и не собиралась держать Магомеда дома, словно комнатное растение. Наоборот, я хотела всячески шевелить его, заставлять двигаться, и считаю сейчас, что бассейн ему в свое время пошел только на пользу, состояние понемногу улучшалось и я даже начала с улыбкой вспоминать наше прошлое.

Когда он был здоров, я бывало говорила полушутя:

– Если сама умру, а ты второй раз женишься, я с того света спущусь и тебя заберу!

Хоть и была трусишкой, но при этом очень ревнивой. У нас говорят, что если мужчина хорошо себя показал на этом свете, на том, после смерти, получит сорок гурий – самых красивых женщин. Когда я об этом узнала, даже взбесилась! Потом мне сообщили, что если я на этом свете буду хорошей женой, то стану самой красивой среди этих гурий. Только тогда и успокоилась…

Такой я человек – полюбила своего мужа и никому не хотела его отдавать. Если бы моя любовь не была такой сильной, возможно кто-то на моем месте и ушел бы. Хотя почему «бы», мне известны подобные примеры. И я понимаю, что осуждать таких людей нельзя. У них – своя жизнь, им хочется прожить ее с удовольствием. Это их право. Просто я сама никогда бы не смогла так поступить. И не поступила.

Конечно, очень тяжело жить вместе тем, кто физически не может ответить на твою любовь. Да, многие ухаживают за немощными родителями или бабушками-дедушками, но лично я лучше бы присматривала за десятью бабушками, чем за своим мужем. Ведь это он должен был обо мне заботиться всю жизнь, а в итоге получилось вот так…

Это тяжело – и об этом можно рассказывать бесконечно…

Не имей сто рублей…

Нам помогали многие, но о некоторых из них, кого еще не упомянула, хотелось бы рассказать отдельно.

В реабилитационном центре, где лежал муж, работала девчонка-американка, Моника Линч, которая была даже не медсестрой, а ассистенткой. Мне было примерно двадцать семь – двадцать восемь лет на тот момент, а она была еще младше меня, года на три.

Моника не просто помогала нам с Магомедом, выполняя свои служебные обязанности, но еще и очень переживала за нас. Всегда интересовалась нашим состоянием, так искренне, словно мы были не просто пациентами, а ее близкими людьми!

Мне было трудно без знания языка. Я даже не могла нормально поесть, да и негде особенно было. Возле центра – только небольшой магазинчик и кафе. Остывший кофе и шоколадка, вот и вся моя еда за целый день. И эта девушка, видя, что я фактически голодаю, всегда приносила мне покушать, если была на работе.

А чаще всего я так ничего и не ела до самого вечера, лишь по дороге домой заезжала в «Starbucks» и там пила кофе без остановки. Из-за неправильного питания и сбитого сна даже набрала вес!

Наконец наступил момент, когда я готова была забрать мужа домой. Но мне в любом случае нужна была помощница, поскольку Мага даже шевелиться нормально еще не мог, он был как каменный! Нанимать кого-то – опять-таки нужны деньги, а наше финансовое положение было таким, что адвокаты советовали даже тренировки делать мужу не четыре раза в неделю, а один или два. Но я воевала с врачами и просила заниматься с Магомедом в долг – ему нужны были процедуры, тренировки, массажи и иглоукалывание четыре раза в неделю. Экономить на его здоровье я не собиралась.

Пришлось объяснять Монике, что я не смогу дать ей всех денег сразу. И она без колебаний согласилась: ей стало меня по-человечески жалко. Эта чудесная девушка с золотым сердцем не представляла, как я одна буду справляться одновременно и с мужем, и с детьми, – и пошла ко мне работать фактически за копейки.

Помимо этого, Моника продолжала числиться в реабилитационном центре. Получалось так: треть месяца она работает у нас, остальное время – на своем официальном месте. Представить себе не могу, когда же она отдыхала…

И Моника стала не просто моей помощницей, а настоящим членом моей семьи. Хороший человек с позитивной энергетикой, она поддерживала меня во всем. Через два года мисс Линч устала от такого жесткого режима работы и вынуждена была уйти. Но ее самоотверженность не осталась без награды.

Когда мы выиграли суд, у меня на руках оказалась большая сумма денег, и я отдельно отблагодарила мою верную помощницу.

Очень помог нам Аминулла Сулейманов, который тоже был зрителем того злосчастного боя с Пересом. Предоставлю слово ему:

– Почти полтора-два месяца Мага пролежал в больнице в коме. После больницы в Манхэттене мы перевели его в реабилитационный центр в Нью-Йорке.

Я занимался стройками и, когда подошло время забирать Магомеда из реабилитационного центра домой, попробовал подыскать им с семьей дом в аренду, приспособленный для инвалидной коляски. Это было непросто, ведь если дом не оборудован всем необходимым, далеко не каждый согласится его переделать! В итоге мне самому пришлось заниматься перестройкой помещения, сам же я и заселял туда его семью.

Сейчас они живут рядом с нами, в Гринвиче, штат Коннектикут.

Были и многие другие, кто приходил нас проведать и как-то посодействовать. Всех уже не вспомню, а о ком-то и вовсе ничего не знала, и не узнала бы, если бы не друзья нашей семьи. Как вспоминает сейчас Сурхай Сунгуров, среди меценатов были и очень громкие имена:

– У Баканай тогда не было адреса в Нью-Йорке, все приходило на мой адрес. Поэтому она и не сразу узнала, что ее поддерживали сами Майк Тайсон и Мухаммед Али!

Тайсон звонил в больницу, отправил чек на 10 тысяч долларов. От Али пришло письмо с сувенирами и словами поддержки.

Одним из первых, кто стал помогать Магомеду, стал Хабиб Нурмагомедов – непобежденный чемпион UFC в легком весе. В том числе поддержка была и финансовой, хотя особых возможностей у него на тот момент еще не было, он тогда только прокладывал себе путь к чемпионству и получал за бой минималку – 12 000 долларов. Рустам Хабилов также помогал – он тоже сильный боец UFC. Позвонил, сказал: «Я готов все, что есть, отдать!»

Многие русские боксеры присылали деньги: я уже не помню всех фамилий, но точно были Денис Лебедев и Александр Поветкин. А больше всех – Сергей Ковалев. Он три раза к нему в больницу приезжал, перчатки с какого-то боя свои продал, а выручку отдал. Это люди, о которых нельзя забывать!

И вообще, помогали многие. Мало кто может представить, что было, когда в Америке открыли сборы. У меня до сих пор хранится пакет писем от тех людей, которые проявили сочувствие к нашему положению. Да, они даже нас не знали – тем более что мы и американцами-то не были, – но они оказались настолько душевными, что я сама удивилась. Дагестанцы, русские, приезжие, местные – к нам поступило столько теплых писем и слов, что я приятно удивилась – всегда буду благодарна этим людям.

Не так давно, кстати, я снова доставала все те письма, мы вместе с детьми их читали и рассматривали, вспоминая еще раз те тяжелые годы…

Чуть позже появился еще один человек, пожилой уже, который отправлял нам по пятьсот долларов в месяц со своей пенсии. Потом, к сожалению, у него что-то случилось с домом. И да, он написал, что не сможет больше направлять нам деньги… Но человек и так сделал очень многое – хочу сказать отдельное спасибо на страницах этой книги.

А еще нам в течение шести лет каждое воскресенье одна ферма направляла продукты: молоко, яйца и апельсиновый сок. Сейчас, правда, сок они выжимать уже перестали, но это не беда. Если учесть, что поначалу эти фермеры обещали отправлять продукты только года два и не больше – и это немало!

И таких замечательных людей много – дай Всевышний им всем здоровья!

Свет в конце тоннеля

Когда я вспоминаю долгие годы нашей реабилитации – порой даже поверить не могу, что сумела через все это пройти и не сломаться. Наверное, сам Всевышний давал мне силы – и я до сих пор прошу их у Него.

Каждые два часа у меня на телефоне срабатывал будильник – днем и ночью! – напоминая мне о том, чтобы я переворачивала Магу и не давала развиваться пролежням. Один у него был еще с больницы, и мы очень много сил потратили на его лечение. Эта зараза нам потом еще и сепсис крови сделала – и мы из-за этого чуть не потеряли Магомеда…

Он тогда попал обратно в больницу, с высокой температурой. Я рыдала, кричала, просила врачей его спасти – и надеялась, что, раз муж не умер от тяжелой травмы головы, то и от такого «пустяка» не должен.

Его организм сильно капризничал: на копчике образовалась рана, и чтобы Магомед ее не трогал, врач велел надевать ему на левую руку специальную перчатку. Но муж все время лез чесать это место, и я не спала ночами – следила за ним круглые сутки! Потом стала приматывать его руку шарфом к своей. Он проснется ночью, только потянется поскрести рану – а я сквозь сон, на автомате, дергаю его руку на себя. У меня даже фотографии есть, как это выглядело, их сделала Моника.

Мы вместе с друзьями мужа поднимали Магомеда и держали на коленях для сохранения кровообращения. И когда все вместе вылечили его, не было, наверное, такой мази в нашем мире, которую бы я ему не поставила. Врачи разрешили нам его посадить, и в тот момент его рана взяла – и снова открылась… Та самая, в районе копчика.

После этого медики посоветовали моему мужу лежать в постели еще месяц или полтора, а я решила иначе. Мы стали ходить на тренировки и в бассейн, чтобы кожа становилась более гибкой и заживала быстрее. И рана попросту закрылась и исчезла уже насовсем, целых три с половиной года назад (на момент написания этих строк). А врач не поверил – приехал к нам домой и все посмотрел сам, с удивлением обнаружив, что мы его не обманываем.

Рана была не единственной проблемой. Мой муж не спал порой до четырех утра. Барабанил по ручкам кровати, хватался за железки и перекладины, кричал, издавал невнятные звуки – у нас сохранилось много видео, потому что адвокаты просили нас постоянно снимать Магомеда. Дети все это тоже слышали…

И делал Мага это не только от боли – еще и от перепадов настроения. Он мог, например, сказать:

– Хочу погулять! Помоги мне встать!

Или заявить:

– Хочу есть. Принеси мороженое!

А ведь он и так уже располнел при таком режиме…

Или просто стучал, чтобы я не спала и была рядом.

После трех-четырех лет все изменилось. Два последних года ночи стали спокойнее. Да, Магомед может не спать до двенадцати или до часа, включить телевизор погромче и немного покапризничать, но сейчас у меня хотя бы есть возможность спокойно поспать.

Нынешнее состояние Магомеда, с учетом того, что при лечении ему удалили часть мозга, – это настоящее чудо. Да, я часто произношу на страницах книги это слово, но иначе выразиться не могу. Врачи были уверены, что мой муж не сможет ни вспомнить ничего, ни говорить с нами, ни тем более двигаться, но все оказалось совсем иначе. Вот он сидит, произносит слова, узнает меня, обнимает… И ни разу не сказал, что ему тяжело жить инвалидом, который ничего не может, и что он мечтает умереть.

На сегодняшний день Мага помнит все, что было до боя, вплоть до мелочей. Даже то, что подзабыла я. Магомед смотрит поединки других боксеров, смешанные единоборства, другие спортивные состязания, может назвать имена всех спортсменов, с которыми он встречался. Даже его друзья удивляются, насколько хороша его память.

– Мага – даже сейчас харизматичный, общительный парень и все помнит! – говорит Сурхай Сунгуров. – Когда к нему приходят друзья, знакомые, соседи, родственники, он вспоминает всех людей и разные факты о них. Например, Вагабов, ММА-боец, к нему пришел, так Магомед вспомнил про какие-то случаи, которые происходили с ними 20 лет назад! Сам Вагабов об этих событиях четкую картину не смог сложить даже после воспоминаний Магомеда!

Постоянно разговаривает, шутит, что-то рассказывает. Тяжело, конечно, понять его разговор. Но он подшучивает и над собой, и надо мной. Духом не падаем!

А правая сторона тела все так же не работает. Хотя муж ее всегда чувствовал, ощущал прикосновения, но двигать ею до сих пор не может. Левая сторона, напротив, работает превосходно. Рука очень сильная, он ею даже боксирует, нога тоже двигается. Однако из-за неподвижной правой стороны Магомеда не так легко передвигать – правда, он иногда и сам не хочет нам помогать. Муж у меня, если честно, немного избалованный, хоть и спортсмен. Вырос в окружении женщин: мама, пять сестер, и все для него всегда все делали…

Поэтому раньше муж дергал меня по каждому пустяку: мог даже со второго этажа на первый позвать, чтобы я принесла ему стакан, который лежит на расстоянии метра.

Сейчас он изменился – на тренировки ходит, потому что я его заставляю.

Мага занимается в хорошем зале. Он стоит, бьет груши, качает пресс, боксирует. В период пандемии коронавируса я побоялась отпускать мужа на тренировки. К нам приходил его помощник, водил Магу во двор и на улицу, и они делали то же самое.

Всего в неделю получается пять тренировок. С понедельника по пятницу по два – два с половиной часа, плюс полчаса на дорогу. В субботу у нас массаж, а в воскресенье – прогулки.

Как проходит наш обычный день

Магомед встает в девять или в половине десятого вместе со мной. Проснувшись, я говорю:

– Доброго тебе утра, солнышко!

А он отвечает:

– И тебе доброго утра, моя Луна! Дай мне пульт…

День начинается с телевизора. То, что он любит смотреть, лучше бы сразу выключить… Там не только спорт, и музыка, но и, конечно, красивые модели с певицами – и этого, мужского, у Магомеда точно не отнять.

После просмотра телеканалов мы, в десять часов утра, встречаем нашу помощницу, которая начинает кормить его.

Тут нужно уточнить: раньше я готовила много мучного, нашу дагестанскую еду, но заметила, что мы все начинаем толстеть. Вес Магомеда достиг 130–140 килограммов. У мужа был очень большой живот, как у Деда Мороза, хоть сейчас иди на утренник, выступай! Но мы взялись за это дело всерьез. Удалось скинуть килограммов двадцать, хотя Магомеда взвесить тяжело, и мы не так часто это делаем.

Разумеется, когда собираемся вместе с близкими – готовим много всего, кушаем хинкали, но это происходит не так часто, как раньше. Поэтому мой муж все-таки сбросил вес – правда, сейчас снова замер на одной отметке, поскольку постоянно просит десерт – то мороженое, то еще что-то сладкое или сдобное.

Я стараюсь кормить его овощами и ягодами, на основе последних делаю для него шейки, и мы избегаем мучного. Покупаю для дома только полезную и органическую пищу, даже посуду использую правильную, чтобы лишний раз не мыть с химией. Мы готовим рыбу, мясо, гречку, перловку, супы… Мага очень любит плов – к тому же у нас все смешано с овощами. Едим все, что полезно, от чего будет толк.

Так вот, возвращаясь к режиму дня. По утрам муж любит есть каши – я всю жизнь их готовила и приучила супруга к ним. Кроме того, еще и блинчики ему делала. Но по сей день, когда предлагаю приготовить что-то новое – или даже любимую всеми мужчинами яичницу, – он все равно просит кашу. Чаще всего – овсянку, и мы, конечно, добавляем туда шоколад, ягоды или сгущенку. Без них Магомед кашу есть не будет. Кроме того, готовлю кофе, даю мужу лекарство с йогуртом. Он все это съедает, но кофе специально не допивает – всегда просит добавить десерт. Для нас это уже традиция, мой муж – сладкоежка. Если не получит лакомства, может даже взять стакан и просто разлить его содержимое на пол в знак протеста. Вот настолько он обожает сладости.

Главное – сейчас Магомед ест сам. Но мы очень долго к этому шли. Он много раз давился едой, и это было очень страшно.

После завтрака его начинают мыть с шампунем, скрабировать лицо, чистить зубы… В этом плане у нас тоже есть своеобразная традиция – муж любит, чтобы зубы ему чистила я, в это время он меня обнимает.

Мыться каждый день – обязательно! Мой Мага должен быть чистым и пахнуть кремами и духами, и если что-то идет не так, я сразу же замечаю это. Мы даже нос ему скрабируем, чтобы не было черных точечек. Мы моемся, одеваемся красиво, я покупаю ему постельное белье под цвет его одежды. Старые футболки отдаем нуждающимся.

В свое время, когда мы еще ходили в реабилитационный центр, у нас постоянно спрашивали:

– Как вам удается покупать такие хорошие вещи под один цвет?

Да все просто: у меня с детства привито чувство стиля. Я могла заставить мужа снять футболку, если она не гармонировала с другими вещами! Быть опрятным и ярким для моего мужа, считаю, очень важно.

Потом в полдень или на полчаса позже приходит тренер, сажает Магомеда на кресло, и они уезжают на тренировки. Там проводят два часа, не считая получаса на дорогу. Потом мы умываем Магомеда, моем ему руки, и муж начинает просить обед.

После обеда он снова требует десерт – фрукты или сладости, а после опять садится за телевизор. Мы можем веселиться с детьми, смотреть концертные шоу, даже танцевать вместе…

В семь часов вечера начинается ужин, после чего мы в восемь часов даем Магомеду лекарства, потихоньку надеваем пижаму. В девять уходит наша помощница. Муж готовится ко сну, при этом по-прежнему смотрит телевизор и, когда мы выключаем свет, постепенно засыпает – в одиннадцать или двенадцать часов. Бывает, и позже, а вот раньше получается редко, лишь когда он очень устанет…

Хоть Магомед и получает удовольствие от регулярных тренировок, но, как муж мне недавно признался, ему вообще-то больше нравится лежать перед телевизором с пультом в руках.

Впрочем, возможно, он шутит. Магомед всегда был остроумным, а сейчас стал еще больше веселиться. Я даже предлагаю ему пойти в «Comedy Club», чтобы было чем заняться.

Он любит подколоть меня. Иногда его друзья меня просят:

– Хватит брить Магомеда! Он хочет бороду отпустить!

И откуда они только узнали? Конечно же, муж им сообщил, тайно от меня.

Я же, наоборот, люблю видеть его побритым, гладким, поэтому его друзьям до сих пор не удалось меня переубедить.

Каждую неделю, уже шесть лет подряд, Мага также проходит иглоукалывание и массаж. Именно благодаря иглам правая рука мужа стала реагировать чуть лучше, сам он начал говорить…

Кстати, слова Магомед обычно произносит тихо и немного невнятно. Хотя я понимала его с первых дней, в отличие от других – даже заметила на видеозаписях наших интервью, что, когда муж что-то говорил, я повторяла своими губами его реплики.

Главное: он всегда находит слова, чтобы похвалить меня, рассказать друзьям, какая хорошая, как я вкусно готовлю, назвать принцессой… И мне хочется делать для него все, чтобы снова и снова слышать от него приятные вещи.

Иногда я начинаю ему говорить что-то важное, а он комично распахивает глаза и всем своим видом показывает, что собирается слушать меня «очень» серьезно. Такой уж он шутник.

Почти такой же, каким был когда-то. Почти.

Увы, того Магомеда нет со мной уже семь лет…

– Он не будет ходить, – говорит сейчас Сурхай Сунгуров. – И дело не в мышцах, не в суставах, а в мозге: его поврежденная часть не подлежит восстановлению. Главное, что Магомед и Баканай живут полноценной семейной жизнью, насколько это возможно. Растят детей, у них есть планы устроить их учиться, планы, где именно они хотят жить…

И этого уже немало! Врач-хирург тогда что сказал: «Какой он будет в течение полутора лет, таким и останется на всю жизнь». И он ошибся. Когда эти врачи, которые оперировали Магомеда, видят его сейчас, они говорят: «Мы даже предполагать не могли, что он будет в таком состоянии».

Как бы то ни было, сейчас мой муж – другой, и дело не в том, что половина тела его не слушается. Он как ребенок, даже сам мне порой об этом говорит, на что я замечаю, что мне не нужен сын… Да, Магомед может вести себя нормально и все понимать, а потом вдруг взять и назвать черный цвет белым. Даже не поймешь: шутит он или, как я боюсь, ненадолго потерял связь с реальностью. Травмы мозга, увы, без последствий не проходят.

И в целом: вроде это Мага, вроде все помнит, вроде юморит как прежде, но что-то все равно поменялось… И теперь мне нужно о нем заботиться. Муж от меня зависит полностью и когда выходит из дома – сразу же начинает мне названивать.

Ну а дома, в течение дня, он мое имя может произнести миллиард раз или обратиться как-то иначе. Выходит на улицу тренироваться и тут же зовет меня:

– Бака! Тренер меня бьет! – хотя никто его не обижает, конечно – это снова такой юмор.

Вообще, в последнее время Магомед стал вести себя на тренировках немного капризно. Так, мы слушаем музыку в наушниках, и он ни с того ни с сего может начать петь какую-то песню вместо того, чтобы делать упражнения. Или просит тренера повернуть его ко мне лицом, после чего начинает посылать воздушные поцелуи…

Муж постоянно меня зовет, без конца мне рассказывает о том о сем… Потому я и перестала ходить на тренировки, чтобы его не отвлекать. Но отправив его в первый раз одного с помощником, почти сразу же получила от него звонок в «FaceTime». Даже перепугалась: вдруг случилось что-то нехорошее?

– Где ты? Я соскучился… – сказал мне Мага, как только я приняла звонок.

В итоге теперь он не носит телефон в спортзал, помощник оставляет его в машине. Но муж все время шлет мне голосовые сообщения, где просит позвонить ему как можно скорее, и вообще – не дает далеко от него отходить.

Например, как-то раз был случай: мы с детьми и двумя подружками ездили в «Disney World», в Орландо, и когда через несколько дней возвращались в аэропорт, позвонил Мага.

– Как дела? – спросил он. – Где ты и с кем? В такси? Покажи мне таксиста в «FaceTime»!

Меня это очень повеселило.

При этом Магомед до сих пор о себе очень хорошего мнения, потому что я ни на секунду не дала ему возможности думать, что не люблю его и не считаю красивым! И до сих пор ревную его…

Как-то раз я спросила:

– Я знаю, что ты на тренировке болтал с какой-то девушкой. О чем? Кто она?

– Да так, одна балерина, она обещала для меня станцевать.

– Я этой балерине ноги оторву! – пообещала я.

Даже пришла на следующий день в реабилитационный центр, чтобы серьезно с ней поговорить, но не нашла ее там. Кто-то предупредил эту девушку, что у нее намечаются неприятности…

Иногда я говорю Магомеду:

– Я люблю тебя.

– А я тебя – нет, – отвечает он, посмеиваясь. Он любит сказать какую-нибудь ерунду, лишь бы посмотреть на мою реакцию.

– Ну и что, моей любви хватит на нас двоих, – серьезно произношу я.

Раньше я считала, что нежные слова – это лишь слова и не более, но теперь я точно знаю: больного человека можно вылечить, показывая свою любовь, даря ему жизненную энергию.

Это очень важно. Если бы все узнали, сколько я всего делаю, – решили бы, возможно, что я не человек, а какой-то робокоп. Успеваю и за мужем посмотреть, и за детьми, и за собой. А остальные пусть завидуют молча.

Я сплю рядом с ним. Между нашими кроватями пятнадцать сантиметров, и он все время чувствует мою энергию. Сейчас со мной каждый день моя помощница – с тех пор, как появилась такая возможность, она все время рядом. И вроде бы все не так уж плохо, но…

Я скучаю по тому самому Маге, с которым когда-то познакомилась.

О том, чего не случилось

Не зря говорят: «История не знает сослагательного наклонения». К истории нашей с Магомедом семьи это тоже относится. Но все-таки… не могу не думать: как сложилась бы наша жизнь и карьера моего мужа, если бы не тот злосчастный поединок?

Тренер Магомеда, Гаджимурат Катибович Газиев подтверждает, что Магомеда знают во всем мире, а тем более – в России. На него возлагались большие надежды в профессиональном боксе, и сам Газиев считал, что мой муж станет чемпионом мира.

То же самое говорит и Андрей Рябинский:

– Я практически уверен, что у него были бы очень большие шансы получить титул чемпиона мира по одной из версий. Как минимум. Он был очень хорош на ринге! Подавал большие надежды. Это факт.

Присоединяется к его словам и бывший менеджер Магомеда, который вынужден был, как он сам выразился, «выйти на пенсию». По его словам, Перес в тот вечер победил двух человек: Магомеда Абдусаламова и Бориса Гринберга:

– Я больше даже думать не мог о боксе… Магомед был для меня как сын, и я постоянно был с ним, днем и ночью. Когда он жил в Окснарде, я сначала приезжал и жил в гостинице, а им снял хорошую двухэтажную квартиру с тремя спальнями, но после останавливался и жил уже с ними – настолько мы были близки. Его дочери прибегали ко мне каждый день и прыгали на мои колени. Я был настолько поглощен его жизнью, его семьей, что ближе Магомеда у меня человека и не было. И после того боя я не смог заниматься боксом, ни физически, ни морально. Мага постоянно был у меня перед глазами, и я отказывался ото всех предложений, хоть они и поступали постоянно. В результате совсем отошел от дел.

И не только Борис, но и многие другие люди испытали на себе последствия того боя.

Спортивная комиссия Нью-Йорка была оштрафована – ведь именно они вовремя не осмотрели спортсмена и отпустили… А затем во всем мире ужесточили правила для боксерских поединков. Так, если раньше на бой можно было привести любого медика, теперь врач должен быть действующий, практикующий, а не просто человек с медицинской лицензией.

Кроме того, ходили слухи, что у Переса в перчатках было что-то металлическое. Это все пустые слова, ничего не доказали, конечно – но сейчас боксерский инвентарь стали проверять особенно тщательно.

В чисто спортивные нюансы я, конечно, вдаваться не могу, поэтому передам слово другу Магомеда Хабибу Магомедову:

– Ребята сейчас подходят к своей подготовке с умом. Да, видов спорта действительно много, но по статистике бокс является самым травматичным из них, исходя из того, что удары руками нацелены там на голову и корпус. Поэтому тщательно уделяют внимание и безопасности, и фармацевтике, и приему витаминов, и за питанием следят, и за здоровьем в целом. У нас в Дагестане раньше были спарринги, в которых мы рубились так же жестко, как в реальных боях, но сейчас все стараются это делать более аккуратно. И со шлемами дерутся, и здоровье берегут, чтобы избежать травм, и так далее…

Ситуация с Магомедом повлияла на нас всех. Многие стали понимать, что это все не просто так. Все-таки Мага стал примером для всего мира и доказал важность вовремя оказанной медицинской помощи и вовремя остановленного боя. Исход этого события мог бы быть и другим…

О влиянии злополучного поединка на спортивный мир может многое рассказать опытный промоутер – Андрей Рябинский:

– Я думаю, урок, который действительно нужно усвоить, заключается в том, что спортсмены точно так же, как и представители многих других опасных профессий (а спортсмен – достаточно опасная профессия), требуют определенного внимания к себе. К своей безопасности, здоровью и т. д.

И урок для общества – в том, что система должна быть выстроена таким образом, чтобы эти люди были застрахованы от подобного рода событий. Чтобы система уменьшала саму вероятность таких происшествий. А если они все же произошли, то именно система, а не частные меценаты, должна заботиться о пострадавших! Ведь меня и других неравнодушных людей могло бы не быть в этой ситуации. И тогда не очень понятно, как бы развивалась история. Это уже потом был суд, какое-то условно положительное материальное развитие в этой истории. Но до этого – как? Счета ведь надо оплачивать!

Так что должна быть система, которая следит за спортсменами. Чтобы и те понимали, что застрахованы на случай травм, что им гарантированно окажут медицинскую помощь. Знали, что о них позаботятся!

И разумеется, трагедия, случившаяся с Магомедом, потрясла всех, кто близко его знал. С другой стороны, она показала, сколько у него друзей. А друзья никогда не бросают в беде своих!

– Я дружу с многими спортсменами, которые сейчас летают на бои в США, – рассказывает Хабиб Магомедов. – У нас между собой существует спортивная братская дружба и негласное правило, что кто-то до боя обязательно должен посетить Магомеда. Чтобы знал, что у него есть братья, друзья, которые о нем не забывают, – и в любом случае он в нашей обойме всегда будет!

К нему много кто ездит и общается: Сурхай Сунгуров, например. Мы стараемся поддерживать связь через Баканай и общаемся чаще всего по видеосвязи. К нему часто приезжает Али Исаев – боец ММА, чемпион промоушена PFL в тяжелом весе. Забит Магомедшарипов и другие друзья также регулярно приходят в гости к Абдусаламовым. Мы вспоминаем Родину, его былые достижения, общих друзей и коллег. Магомед не грустит и не жалеет ни о чем!

Конечно, это заслуга и Баканай, и людей, которые с ним рядом. Они, особенно супруга и дети, дают ему такой заряд энергии, что он попросту не чувствует себя обделенным или каким-то неправильным. И во все времена нашего общения он находится на позитиве, всегда шутит, и никакого негатива мы в нем не видим.

Мы хорошо проводим время. Приезжаем к нему, идем в ресторан или гуляем где-то, смеемся. И он все помнит – кто кому брат, кто с кем дружил и ходил на тренировки… У него есть спортивная закалка, и я думаю, его спортивный бойцовский дух до сих пор с ним. Магомед не опустил руки и работает над собой, но большая заслуга в этом принадлежит именно Баканай.

Пусть мой муж и не стал чемпионом мира – и теперь уже никогда не станет – наши друзья считают, что он совершил настоящий подвиг.

Этот подвиг заключается в том, что Магомед всегда, любыми законными путями хотел, чтобы его семья им гордилась, чтобы она жила в достатке и была им довольна.

Что ж, достаток есть. Нет только самого Магомеда, который был когда-то…

– Мне до сих пор снится, как мы с ним выигрываем, – говорит Борис Гринберг. – Он бы побил Кличко, он бы побил всех! Магомед идеально сложен для бокса, и единственным его недостатком было то, что он очень любил размениваться в ударах. Мы говорили с ним на эту тему много, я просил его защищать себя более плотно, но Магомед всегда отвечал: «Пока я не почувствую, что кто-то меня ударяет, я не просыпаюсь».

По своей натуре он добрейшей души человек, и ему всегда требовалось, чтобы кто-то его ударил, – тогда он начинал злиться. Эта «теория» и сыграла с ним злую шутку, как я думаю…

Не сломаться

Предпоследнюю главу этой книги хотелось бы посвятить подробному ответу на вопрос, который я часто слышу от людей и вижу в сообщениях.

Как человек в принципе может справиться с такой нагрузкой, которая свалилась мне на плечи? Как получилось просто не сойти с ума, пережить и остаться человеком, который может улыбаться и который открыто смотрит на этот мир?

Что сказать… Каждому из нас хотелось бы получить волшебную палочку: тебе тяжело, грустно, больно, а ты взмахнула ею – и стало легко, и мир расцвел. Так вот, не существует такой палочки.

Наверное, поэтому Всевышний дал человеческому мозгу интересное свойство: когда происходит что-то действительно трагическое, мы долгое время не осознаем этого по-настоящему, иначе просто сошли бы с ума! Так было и со мной в американской больнице: вроде вижу мужа, но толком не понимаю, что это и вправду он, неподвижный, еле живой.

Лишь иногда приходила мысль: если его жизнь все-таки оборвется – что тогда будет со мной, с дочерьми? Но когда начинала задумываться об этом, представляя не самые лучшие картины будущего, мой мозг сам собой переключался на что-то хорошее. Происходило это почти мгновенно, и я сама не понимала, как у меня получается так быстро возвращать на лицо улыбку…

Думаю, это во многом связано с особенностями моей психики: когда другим плохо, они обычно рыдают, я же всегда принималась смеяться. Любые эмоции проявляются у меня через смех или шутки, плачу я довольно редко и не дольше двух минут. Это такая защитная реакция, чтобы не поехала «крыша».

И еще – мне кажется, когда ты любишь – выдержишь любые испытания. Эта простая мысль и заставляла меня идти напролом.

Магомед – моя первая и единственная любовь. С тех пор, как мы познакомились и поженились, я действительно с ума по нему сходила все эти годы, и мои чувства помогли мне. Но не только они. Немаловажную роль сыграла еще и моя совесть, она не позволила мне предать дорогого мне человека, бросив его в таком состоянии.

Благодаря Интернету знаю, что не только я столкнулась в жизни с подобными трудностями. А многим приходится даже труднее, чем мне: тем, у кого нет друзей, и финансовой поддержки ждать неоткуда… Хотя напомню, что мы с мужем сами пять лет существовали, по сути, в долг. Лишь когда выиграли процесс – смогли вздохнуть более-менее свободно.

Что же я посоветую женщине, которая, как и я, вынуждена ухаживать за любимым человеком в тяжелом состоянии?

Когда вам кажется, что проблемы одолели, и деваться от них некуда – постарайтесь остаться наедине с собой. Например, идите в парк, сядьте на скамейку, вдохните свежего воздуха, побудьте в тишине… А затем поговорите сами с собой. Это прекрасный способ «разгрузиться», немного прийти в себя. Когда проговариваешь вслух все, что тебя гложет, становится легче.

Еще я занялась спортом, хотя в школе даже на физкультуру не ходила, чтобы не носить с собой пакет со «сменкой». Моя тетя, тогда работавшая в больнице, выдала мне справку о проблемах с почками, чтобы любимая племянница могла «легитимно» пропускать занятия. Я не представляла, как можно каждый день ходить на тренировку, это казалось утомительной рутиной! Когда видела своего мужа, возвращающегося домой после долгих занятий, мне было его так жалко… Хотя он и сам агитировал меня заниматься спортом, когда находился в зените своей карьеры.

Только сейчас поняла, чего же лишала себя! Час тренировки в день придает мне силы и настроения, чтобы дальше продолжать жить. Еще я вылечила больную спину благодаря тренировкам. Всем советую: если вам грустно, если подкрадывается депрессия – делайте физические упражнения, пока не почувствуете усталость. После этого расслабьтесь и сразу почувствуете себя хорошо.

Конечно, многие из читателей скажут, что у них на это нет свободного времени. Это отговорки! Время найти можно всегда, хотя бы часок. А если спортзалы закрыты – бегайте возле дома, приседайте и отжимайтесь прямо в квартире. Это помогает нашему организму вырабатывать гормон счастья, нервы успокаиваются, а мозг начинает работать более продуктивно. И когда вы видите свой результат, это заряжает готовностью двигаться дальше!

А еще человеку ежедневно нужны объятия близких людей, поэтому я каждый день обнимаю дочерей и мужа. Говорю: «Мага, погладь меня по голове…» И он гладит. Такие моменты наполняют меня жизненной энергией.

Каждое утро я включаю аудиозаписи сур Корана и благодарю Всевышнего за все, что у меня есть. И конечно, любовь и совесть, как две сестры, всегда были со мной и никогда не позволили бы мне опустить руки. И именно благодаря им я по-прежнему с мужем и люблю его. И пусть это уже не тот Мага, каким он был до того злополучного матча, он все равно остался тем, кого я любила с самого начала и буду любить всегда.

Забавно: мой папа часто говорил, что я трусишка. Даже не знаю, как мне удалось так себя перестроить. Все-таки и воспитание тоже помогло. Горжусь своими родителями, которые передали мне ценности нашего народа.

Конечно, моего Магу, в первую очередь, спас Всевышний, но я точно знаю, что без меня он бы не смог выкарабкаться. Все врачи это признали, и сам Магомед говорит, что не выжил бы без своей Баканай. Говорю об этом впервые и не из желания похвастаться – а чтобы дать сил всем, кто оказался в той же ситуации. Не зря говорят:

«Когда человек болеет, окружите его любовью – а если не помогает, увеличьте дозу».

И пусть я несколько раз попадала в больницу сама – все равно не сдавалась. Опухала из-за аллергии, становилось тяжело дышать. Вот что значит чудовищный стресс! Мне давали лекарства, прописывали уколы в ногу, которые нужно было делать в случае, если аллергия перекрыла бы дыхательные пути из-за отека Квинке. И так было не один раз. Я ходила по врачам, пила успокоительные, но моя любовь помогала мне думать тогда не только о себе… И, конечно, мои дети тоже. Я знала, что ни они, ни Мага не смогут без меня. Пускай у мужа были мать и отец, они бы все равно не смогли подарить ему ту любовь, которую может и должна подарить жена. Да я и сама всегда была на позитиве!

Поэтому Всевышний мне и помог. И когда в Интернете кто-то пишет, что есть на свете люди, которые с больными мужьями еще и работают, поскольку у них нет таких денег, как у меня сейчас, я всегда такие рассуждения пресекаю. Разве можно пожелать такое своему мужу, просто чтобы обогатиться? Не я отправила его в это состояние, так получилось, и никто не знал даже, выиграем мы или не выиграем этот суд. Всевышний видел все, что я делала… и считаю, именно он в итоге помог. Мне ведь тогда было совсем не до денег; и даже адвокаты подтвердят, что я до последнего не верила в успех и не хотела судиться вовсе.

Однажды я видела во сне, что оказалась в святом доме Всевышнего на небе. Вокруг были молящиеся люди, которые так же, как и я, поднимаются туда, чтобы что-то попросить себе. У меня тогда были мать, отец, еще живой брат и дети, и в тот момент мне не пришел в голову никто, даже я сама. И я подняла высоко руки и помолилась за своего мужа. Попросила у него здоровья для Маги – даже во сне думала о нем и больше ни о ком.

Я люблю эту жизнь, и что бы ни случилось, не изменю к ней своего отношения. Раньше даже не задумывалась об этом, но… через трудности и проблемы мир учит нас по-настоящему ценить жизнь и тех, кто нам дорог. Когда утром выхожу на улицу и стою на лестнице – всегда благодарю Всевышнего за то, что могу стоять, за то, что вдыхаю этот воздух и вижу все вокруг. Это много для меня значит. Мир прекрасен, и опускать руки в этой жизни я не собираюсь. Не знаю, может, меня так «построили» родители, поэтому я стараюсь воспитать своих детей точно так же.

Когда ты любишь – ты живешь.

Мои дети до сих пор надеются, что все наладится. И пусть младшая дочка совсем не помнит того времени, когда Магомед был другим, старшая в самом начале (ей сейчас четырнадцать лет, а в тот страшный день было семь) часто спрашивала:

– Когда папа снова встанет на ноги? Когда станет прежним?

Мне приходилось ее обнадеживать: «Еще два-три месяца реабилитации, и посмотрим…» Сама даже начинала в это верить. Мысли не допускала, что он никогда не сможет снова ходить!

А когда старшая дочь замолчала – потому что выросла и многое поняла, – вопросы стала задавать средняя дочь. Ей сейчас одиннадцать лет, и она до сих пор спрашивает:

– Будет ли папа заниматься боксом, когда встанет на ноги?

Меня же другое волнует. Главное, чтобы у него работал мозг – поверьте, это куда важнее, нежели ноги… Я хочу, чтобы Магомед мог понимать меня, нормально со мной говорить и общаться с детьми так, как раньше. Троих дочерей сложно воспитывать одной, и мне бы очень хотелось, чтобы мой Мага давал советы, поддерживал меня и просто был рядом. Девочки к папе привыкли и любят его таким, какой он есть. Я не стремлюсь отучить дочерей от отца, раз он так изменился – наоборот, всячески «подталкиваю» их к нему. Хотя они и так все время рядом с ним, целуют его и делятся с ним чем-то вкусным. А ведь часто бывает так, что дети даже к больным отцам не ходят – и не чувствуют ничего к ним… Случаев в нашей жизни много разных, и я считаю, что отстранять ребенка – это неправильно.

Сайгибат, Патимат и Шахризат все еще верят в чудеса. Да и я, честно говоря, тоже. Ведь первое чудо уже произошло: мой муж, которому предрекали либо смерть, либо состояние «овоща», стал меня узнавать, начал говорить, двигаться.

Поначалу Мага не очень понимал меня и то, что происходило вокруг: мог ругаться, говорить гадости, драться, не осознавая, что делает. Но сейчас он говорит мне очень приятные слова, а ведь я до последнего боялась, что Мага вылечится и уже не взглянет на меня, заболевшую на нервной почве и вымотанную, и уйдет к другой. Мне это даже во сне снилось порой! Наверное, я просто очень ревнивая. Но он со мной, он любит меня, и, мне кажется, ради этого стоило вытерпеть все, что на меня свалилось.

Что же насчет второго чуда… Я верю в это, надеюсь, что он встанет, что в его правой руке и правой ноге появятся какие-то сигналы, но, знаете, когда вы привыкаете ко всему сложному и живете так целых семь лет – начинаете смотреть на вещи куда более реалистично.

Да, мой муж все понимает и знает, помнит все до мелочей, но все равно это не совсем тот Мага, которого я знала. Он иногда ведет себя как ребенок.

И все же у нас есть и было то будущее, которое мы обсуждали до того злополучного матча. Он хотел, чтобы его дочки были умными и поступили в престижные вузы, говорил еще до болезни, что построит большую клинику и станет там боссом, а его три девочки все будут там работать.

– А если их мужья не захотят, чтобы они работали в больнице? – спрашивала я.

– Я им всем головы оторву! – без капли сомнения отвечал Магомед.

О том, что он меня в свое время перевел на заочное обучение в университете и работать не разрешил, я ему напоминать не стала.

Впрочем, девочки о карьере врачей пока не думают.

– Когда была маленькой, хотела стать модельером, шить одежду, владеть собственным брендом! – признается Шахризат. – В своих мечтах я все это ясно представляла… Но, став старше, поняла, что выбор профессии – очень серьезное дело. И теперь не до конца уверена, чем именно хочу заниматься в будущем. Знаю одно: чего я точно не собираюсь делать – так это сидеть в офисе и подписывать документы или машинально стучать по клавиатуре компьютера. Мне нужна такая работа, где я смогу путешествовать, разрабатывать интересные проекты, фантазировать, а не просто выполнять чужие приказы!.. Готова приложить все силы, чтобы добиться этого.

Сейчас я хожу в 9-й класс, мой любимый предмет – изобразительное искусство. Рисовать я люблю, хотя до совершенства мне пока еще расти и расти…

О нашей теперешней жизни моя старшая дочь говорит так:

– Мой папа – очень любящий человек, он заботится о нас и хочет, чтобы у нас было все самое лучшее! У него отличное чувство юмора, но когда нужно, папа умеет быть серьезным.

То, как мы проводим время с отцом сейчас, сильно отличается от того, что было раньше. Тогда он возил нас с мамой всюду, куда мы только захотим: в зоопарки, аквапарки, парки с аттракционами, разные необычные места. Или даже просто катал меня на велосипеде, усадив на заднее сиденье, и это было весело.

Конечно, я мечтаю о том, чтобы те счастливые времена вернулись. Но здравый смысл подсказывает мне, что надо привыкать к тем обстоятельствам, которые есть сейчас. И просто жить, не пытаясь изменить то, что изменить невозможно.

Мы с сестрами знаем, как тяжело бывает нашей маме, и помогаем ей, чем только можем: мыть посуду, пылесосить, стирать… Сайгибат больше любит ходить по магазинам, а Патимат обычно убирает за нашей птичкой в клетке.

Мама заботится о нас, для нее важно, чтобы мы были счастливы и не грустили из-за всего, что произошло с папой. Поэтому я никогда не трачу время впустую и наслаждаюсь каждым моментом, который провожу вместе с семьей!

Конечно, серьезные коррективы в нашу жизнь внес коронавирус. Мы хотели полететь в «Disney World», в Орландо, ведь я стараюсь хотя бы раз в год свозить детей куда-нибудь, отдохнуть. Эти планы пришлось отложить. Но жаловаться на это, как мне кажется, грех. Ведь главное, что мы все живы и здоровы! Пока что у нас все в порядке, но мы очень переживаем за наших близких – и в США, и в Дагестане. У Магомеда в марте 2020-го умер отец. Мой папа тоже заболел, но, к счастью, все обошлось. Все вокруг то и дело подхватывают ковид, много человек умирает, и это нас очень сильно пугает…

И вроде бы болезнь и не кажется такой серьезной – обычное ОРВИ с виду, однако люди умирают, даже молодые и крепкие. Но большинство столкнулось с другой страшной проблемой: из-за карантина нельзя ходить на работу – значит, нет и зарплаты, а сбережения тают потихоньку… Закрываются магазины, разоряются фирмы. И сегодня, если честно, мне страшно за будущее наших детей: неужели у них больше не будет нормальной учебы и общения со сверстниками, только один сплошной онлайн?

Поддерживает лишь то, что все мы вместе. И что мой муж по-прежнему рядом.

…Не так давно я ехала домой и остановилась, увидев, что на дороге стоит гусь. Посигналила – ничего не произошло. Стоит, как столб, меня не пропускает. И тут я заметила, что позади него перебегают через дорогу маленькие гусята…

Мне это сразу напомнило мужа: когда мы были в Махачкале, он привез меня на машине к родителям в гости и ждал, пока я перейду дорогу. А я не могла этого сделать из-за сильного движения, и Магомед вышел, встал посередине проезжей части и поднял руки. Остановил весь поток автомобилей, чтобы я могла спокойно пройти!

Того гуся я сняла на видео, чтобы показать мужу и напомнить ему о том случае. Было весело – и здорово.

Многие из комментаторов в Сети пишут: «Магомед раньше был идеальным мужчиной и на руках вас носил, поэтому вы с ним и остаетесь, по старой памяти!» По этому поводу должна сказать одну вещь: жизнь не сказка, здесь нет идеальных людей, они все в книжках про прекрасных принцев и принцесс. Мы с супругом, бывало, и ругались, и ссорились, и не всегда понимали друг друга – как любая другая пара. И с деньгами проблемы были, но мы любили друг друга, поэтому старались идти дальше и обсуждать все, находить компромиссы. Когда ты любишь, ты можешь все перетерпеть, и потом твои отношения с человеком будут становиться только лучше и лучше.

Да, конечно, мы не общались с ним до свадьбы, но, на мой взгляд, то, что жених и невеста нравятся друг другу с первого взгляда, уже очень важно. Мы друг другу внешне очень приглянулись, а следом появилась и любовь.

Как я удивилась, даже поразилась, узнав, что на свете есть много разных пар, которые живут без любви и просто терпят друг друга! Для меня это было шоком…

Еще чаще случается так, что поначалу все хорошо, но люди сами все портят. К примеру, если жена ссорится с мужем, то обычно она бежит рассказывать обо всем своим родственникам, и те злятся: мол, их девочку обижают! После чего – либо дают советы, от которых ситуация становится только хуже, либо вмешиваются в конфликт напрямую, что также ведет к новым ссорам.

Самый лучший вариант – «не выносить сор из избы», как гласит народная мудрость. Вам следует просто сесть со своей второй половинкой, спокойно все обговорить и дать задний ход, если это возможно. С супругом нельзя сталкиваться лбами: скажите ему, что он прав, и он сам пойдет на уступки. Конечно, есть совсем дебильные мужчины, которые не слушают, да еще и драться лезут, но я говорю об обычной здоровой семье.

Ссоры – это нормально, ведь все мы люди, и у каждого бывают свои интересы, которые часто сталкиваются с желаниями близких людей. Предотвратить это невозможно, зато любой конфликт можно решить, и сделать это можете только вы сами! Ничьи советы здесь не помогут, разве что все испортят…

Беда в том, что некоторые люди не умеют говорить друг с другом, зато любят ругаться. Смотрю на молодежь и понимаю, что у кое-кого из современных девушек просто нет терпения. Им нужна легкая жизнь: найти богатого мужа-подкаблучника, выкачивать из него деньги и ничего не делать.

Это нехорошо. Лично для меня важнее всего традиции нашего народа, когда мужчина – глава семьи и добытчик, а женщина – хранительница очага. Да, если взять конкретно нашу семью, то в ней сейчас многое делаю и решаю я. Но при этом не считаю себя «главой»! Я всего лишь «временно исполняющая обязанности главы семьи» – если угодно, заместитель Маги, который делает все, пока начальник отдыхает.

К слову, недавно нам позвонила учительница из школы старшей дочки. Она готовит проект о том, как живут мусульмане, об их обучении в школах. И я рассказала ей о нашем укладе жизни. Шахризат, слушая разговор, немного возмутилась, поскольку считает, что в семье все нужно решать совместно – как принято в США. Но я настояла на своем мнении: ведь перед дочерью есть живой пример того, что случается, когда женщина становится вровень с мужчиной.

Разве мне легко решать все проблемы семьи? И насколько было бы лучше, если бы с этим разбирался папа, а я бы, как раньше, его бы поддерживала, готовила кушать, занималась бы каким-нибудь маленьким бизнесом и не просыпалась бы с переживаниями по поводу каждого нового дня.

Дочка меня выслушала – и согласилась, что находиться на одной ступеньке с мужчиной, пожалуй, не так уж и хорошо. Женщина всегда должна быть чуть слабее. Да, в Америке все может быть иначе, но я не хочу, чтобы мои дочери так жили.

При этом, разумеется, женщина не должна считать себя человеком более низкого сорта, нежели мужчина. И для полной гармонии в семье мужу следует периодически советоваться с супругой, потому что иной раз жена лучше него может знать, как правильно поступить. Но если есть любовь, то и остальное приложится.

Желаю вам взаимопонимания с вашей второй половинкой!

Эпилог

Человек всегда ждет, что случится что-то хорошее, и очень надеется на это. Так уж мы устроены. Хотя мне теперь уже и не критично, сможет ли мой муж ходить или нет. Конечно, если на ноги он все-таки встанет, буду невероятно счастлива. Но нынче я стала более реалистичной и считаю, что вероятность этого равна одной десятой процента. Это станет чудом, которое дарует мне Всевышний…

Впрочем, то, что Магомед сейчас может хотя бы говорить со мной, – это уже настоящее чудо. Надежда все еще есть, но я уже мало в это верю. Главное другое – чтобы у него на сто процентов работала голова. Я хочу, чтобы он мог меня поддержать.

Иногда я рассуждаю с ним о том, что мы не успели сделать за девять лет нашей совместной жизни и уже не сделаем. При этом всегда вспоминаю о наших детях – и хочу, чтобы у них точно все было, чтобы они радовались и жили счастливо. Они ведь тоже пострадали, остались без нормального детства…

Когда твой муж в таком состоянии, вокруг постоянно появляется очень много умничающих людей, которые берутся давать советы и лезть не в свое дело. И мне порою очень хочется, чтобы мой муж сам взял и разогнал всех советчиков, напомнив им о том, что он все еще здесь и сам может все для нас решать.

Сейчас, конечно, мой Мага ведет себя намного лучше, чем раньше, но он все равно не может участвовать в решении важных семейных вопросов…

Но несмотря ни на что я всегда благодарю Всевышнего за то, что у нас сегодня есть: еда, машина, крыша над головой – этого уже немало. Главное, мы живы, мы есть друг у друга, и все, чего я иногда прошу у Всевышнего, – терпения и сил.

Сейчас для меня главное, чтобы были счастливы дочери. Да, мы и сами еще молоды, но я хочу, чтобы у моих детей было все. Но не балую их – я очень строгая мама, и девочки порой боятся одного моего взгляда. И так не только с моими дочерями. Передо мной трепещут дети моей подруги и мои племянники.

В будущем я бы хотела много путешествовать с дочками, показать им весь мир. Никто из нас не знает, что будет завтра. Кто знает, как повернется жизнь у меня, у дочерей? Поэтому сегодня, пока мы все еще здесь и все вместе, хочу успеть все, что могу. У меня три девочки, и я стараюсь их веселить и воспитывать их так, чтобы они не выросли замкнутыми. Иногда вожу их в Дагестан, к родственникам, но не всегда получается. К счастью, есть Интернет. Мои дочки каждый вечер говорят с дедушкой и бабушкой по «WhatsApp».

– Они очень меня любят, – признается мой папа. – Выросли уже очень сильно… Два года их не видел, очень соскучился!

А здесь, в США, у нас нет ни бабушек, ни родственников, к кому мы могли бы пойти в гости просто так. В нашем доме мы одни, и, чтобы мои дочери не были ни на кого обиженными и не боялись выйти замуж из-за случившегося с их отцом, делаю все, чтобы они ценили наше маленькое счастье. И у меня получается! Они знают, что их мама любит папу сильнее, чем вся планета способна.

Не зря говорят, что детей учат не словами: они смотрят на нас и повторяют все за своими родителями. Я хочу, чтобы они знали: жизнь прекрасна, несмотря ни на что!

После смерти брата я на многое стала смотреть иначе, и сейчас я счастлива, что у меня есть три дочки, что мы все живы, можем ходить и дышать. И Мага тоже меня в этом поддерживает на сто процентов – для него наши дочки всегда на первом месте.

Мы говорим с ним о боксе, и часто. Мага пересматривает свои прежние бои – и даже тот самый, роковой – подмечая, где пропустил удар. Но я не помню, чтобы он хоть раз сожалел о прошлом. Может быть, это я слишком загоняюсь… Конечно, раньше жалела о случившемся, а теперь многое поняла. Какой смысл убиваться, если нам все равно не дано ничего изменить? Главное, что мы вместе.

Иногда мне пишут, что я не ухожу от мужа только из-за денег, но come on! Нам выплатили компенсацию после пяти лет судебных разбирательств. Повторю в который раз: я не верила, что мы выиграем, и мои адвокаты могут это подтвердить. Даже хотела это дело закрыть и уехать домой из США. Когда же узнала, что на нас повесили миллионные долги, – чуть с ума не сошла. Где бы я взяла такие деньжищи? Даже если бы почку продала – не получила бы и малой части нужной суммы.

Теперь деньги есть, но они находятся на счете, и нам все время выписывают чеки сугубо на конкретные расходы: на дом, на продукты, на расходы, на тренировки и так далее… Хотя как жена я тоже выиграла на суде сумму денег, но совсем не большую.

Возможно, вы удивитесь, но когда мы выиграли процесс, я испытала… нет, не счастье. И даже не удовлетворение, а грусть. Мне говорили: «Бака, мы победили! Теперь у вас есть деньги, чтобы обеспечить дальнейшее существование». А я хотела плакать. Что такое эти доллары? Просто цифры на бумаге. Они не вернут моего мужа, будь их хоть сто тысяч миллиардов.

Но сейчас я, по крайней мере, спокойна за наше будущее. Но мой муж до сих пор лежит в постели, и если бы я могла бы купить себе своего здорового Магомеда хоть за какие деньги – без вопросов отдала бы любую сумму.

В последнее время у меня снова временами возникает грустное состояние. Нет в жизни того самого счастья, о котором я мечтала раньше… Хотя есть красивый дом, хорошая машина, одежда буквально всех имеющихся брендов, как я хотела в детстве, но теперь все это перестало мне быть интересным. Вещи пылятся в шкафу – и если такие покупки и помогали мне отвлечься, то только на несколько мгновений.

Конечно, у многих нет и этого. Но зачем некоторые люди злословят в мой адрес – разве я у них эти деньги отобрала? До сих пор не знаю, почему Всевышний так наградил меня. Может, я просто не думала о какой-либо выгоде, все делала от души и ставила на первое место мужа и детей, как принято у женщин моего народа? Так что советую всем, кто считает чужие деньги, просто успокоиться…

Люди, которые попрекают других деньгами, забывают, что в жизни может случиться что угодно. Никто не знает, что будет завтра! И если вы думаете, что я с Магомедом из-за денег, знайте: я могла бы устроить себе хорошую жизнь с другим человеком, если бы не любила Магу. Но я этого не делаю – я люблю только его одного.

Сколько бы мне проблем ни давал Всевышний, я считаю, что Он меня любит и мне помогает. Я лишь говорю ему спасибо за сегодняшний день и прошу на завтрашний день терпения. И если кто-то мне завидует, это уже не моя вина.

Да, я привыкла к безбедной жизни. Мой папа – генерал, у меня с детства было все: и дорогая одежда, и свой водитель, и домработница. Но не это для меня главное, а чтобы мой родной человек был здоров. Меня так воспитали – наполнили меня любовью, чтобы я эту любовь отдала Магомеду. А любовь, если кто-то забыл, не продается и не покупается.

Я уже не та трусишка Баканай, что была когда-то, и сегодня могу высказывать свое мнение в полный голос. Столько всего прошла за свои 34 года, сколько не каждому 60-летнему выпало… И считаю, что я все делаю правильно, и поэтому Всевышний мне помогает. Да, Он дает мне проблемы, но при этом меня любит. И когда я обращаюсь к Нему – никогда не плачу, а лишь молюсь и прошу дать мне силу идти дальше и проходить испытания.

У меня есть люди, которые для меня важнее любых денег. А те, кто пишет обо мне плохо, видимо, не имеет таких близких… Они очень жестоки – и мне порой просто хочется посоветовать им начать менять мир с себя. Полюбить деревья, солнце, людей рядом – и, может, Всевышний и им поможет тогда найти любимых и свое счастье… Мне жалко этих людей – и иногда хочется всем, кто не ценит жизнь на нашей планете, посоветовать просто взять и сойти с нее.

Недели две назад я постепенно начала думать о том, чтобы удалить свой аккаунт в Instagram. Конечно, у меня много подписчиков, и мне жалко терять всех, потому что среди них есть очень хорошие люди. Но на мои мысли это не влияет…

Кстати говоря, мой аккаунт в Instagram был изначально закрытым, и лишь три-четыре года назад я его открыла для всех. Сначала мне было странно внимание множества людей, даже неприятно: возникло чувство, что они слетелись на сенсацию, решили покопаться в чужом белье… Но меня очень просили показать мужа – те, кому небезразлично было его состояние. Только эту цель я и преследовала, а не себя миру предъявить.

Не могу не сказать, что комментарии хороших людей, их слова поддержки и понимания, очень мне помогли. Когда мне становилось трудно – я читала эти сообщения. Думаю, каждому человеку было бы приятно, если бы о нем говорили хорошо.

Эти люди давали мне энергию – и я очень хочу, чтобы они были счастливы. Да что там, чтобы счастливы были все в мире! У счастливого человека нет ни времени, ни сил на то, чтобы обсудить чужие деньги и личную жизнь других, и это факт. Счастливые люди не завидуют!

Да, порой подумываю над тем, чтобы закрыть свой Instagram и жить спокойно, для себя. Я многого туда не выставляю, но иногда действительно хочется поделиться своей радостью с другими людьми – чтобы и они обрадовались.

Например, когда вижу другие семьи, у которых все в порядке, а я подписана на многих, счастлива за них. Мне нравится наблюдать за теми, у кого все хорошо, поддерживать их и искренне за них радоваться.

Также я узнала, что во всем мире – и у нас в Дагестане в том числе – есть много инвалидов, которые прячутся в своих домах, думая, что они «другие», и будто стесняются самого своего существования. И почему я до сих пор веду блог: хочу показать, что

инвалидная коляска – не повод для добровольного пожизненного заключения. Что даже наполовину парализованный человек может вести полноценную жизнь: путешествовать, гулять с семьей, радоваться каждому дню!

Да, мне иногда пишут: «Почему вы выставляете своего мужа напоказ, когда он в таком состоянии?» А в каком он состоянии, позвольте спросить? Мой Мага всегда чистый, опрятный, хорошо одетый. Он красивый, выглядит моложе своих лет. Я порой даже шучу: «Тебе уже почти сорок! Не пора ли морщинам появиться?» А он смеется в ответ.

Я не стесняюсь своего мужа. И хочу помочь всем, кто отчего-то чувствует себя неполноценным из-за травм. Если такое происходит – это, как правило, говорит о том, что для людей с ограниченными возможностями пока что еще мало условий: специальных пандусов, дорожек и других удобств. Хочу хоть как-то на это повлиять, чтобы общество полностью осознало: человек, который не может ходить, все равно остается человеком. Если бы я могла вылечить всех больных людей на свете, сделала бы это не задумываясь. Жаль, что такое мне не под силу…

Конечно, среди моих подписчиков есть разные люди: и если кто-то радуется за нас с мужем, другие, наоборот, всячески завидуют. Но в любом случае я не стала бы выкладывать в Сеть что-то негативное и никогда не буду плакать на публику.

Кстати, из-за блога нас стали узнавать. Когда мы всей семьей гуляем в парке, подходят незнакомые люди, обращаются к нам по именам, будто к знакомым, вторгаются в нашу маленькую идиллию. Мне этого не нужно! Я хочу жить своей жизнью и не собираюсь становиться звездой экрана. Мечтаю совсем о другом.

Я хочу купить большой и красивый дом, где мой Мага сможет жить легко и с удобствами. Чтобы он мог ездить по всем комнатам, если надо – выйти на улицу и позавтракать на свежем воздухе.

Хочу, чтобы у детей на улице была своя детская площадка, где они стали бы бегать и радоваться. Раньше папа ведь возил их везде, был с ними все время – хочу компенсировать им эту утрату хотя бы частично.

Мечта всех родителей – чтобы их дети были счастливы. Если счастливы они, счастливы и мы.

Конечно, мы с Магой очень хотим, чтобы Патимат, Сайгибат и Шахризат были здоровы, чтобы выросли и вышли замуж за хороших парней. Я всегда говорю дочерям, что их мужья должны быть такими же, как папа, чтобы они любили их так же сильно, как Мага любит меня. И дочери всегда со мной соглашаются, ведь они видят эту любовь в нас с Магой. Даже смеются порою надо мной, когда я в шутку ревную Магу к нашему попугаю-самке, которая ему поет! Может, поэтому попугаиха меня так не любит – и кусает иногда.

И я все еще надеюсь, что однажды Магомед сможет обнять меня, как прежде – обеими руками… Эта мечта до сих пор во мне сохранилась, хоть и засела очень глубоко. Но если думать разумно, мы с мужем хотим, чтобы наши дети были счастливы, – этого нам будет достаточно.

Когда с моим супругом случилась беда, мне было всего двадцать семь лет. Я просто не успела прожить с Магой долгую счастливую жизнь, чувствуя в нем опору. Поэтому и хочу, чтобы такую жизнь прожили хотя бы мои дочери и были счастливы со своими мужьями, которые будут их очень сильно любить. Ведь многие женщины об этом, к сожалению, только мечтают…

Я скучаю по своему Магомеду, и, когда вижу его во сне, прежним, сильным, улыбчивым, меня просто передергивает. Проснувшись, я расстраиваюсь, что это был лишь сон, но мой муж, узнав об этом, всегда напоминает мне о том, что он здесь и никуда не ушел!

Но главное для нас, не устану повторять – это дети. Я надеюсь, что когда они вырастут – все поймут и тоже будут ценить все, что для них было сделано. Ведь я не опустила руки, все вынесла и не плакала – и ради дочерей тоже. Не вернулась к своим родителям, удержала нашу семью в целости – и сделала все, чтобы наш папа тоже был с нами рядом.

Конечно, я дочерей и не балую. Просто хочу, чтобы мои девочки выросли скромными, добрыми и с совестью.

Напоследок хочу сказать, что эта книга передает от силы 15–20 % того, что я думала и чувствовала. Мои страдания, боль и слезы все равно не получится отразить в полной мере, иначе получилась бы книга в трех томах. Надеюсь, хоть какие-то мысли я изложила, и они однажды кому-то помогут.

Молюсь, чтобы таких событий, как травма моего мужа, в жизни людей становилось все меньше и меньше. Чтобы люди друг друга берегли, друг другом дорожили! Радуйтесь каждому дню, который вы проводите рядом со своими родными, ведь все мы смертны.

Прочитав эту книгу, подойдите к близкому человеку, обнимите его и скажите, как сильно вы его любите. Обнимите мужа, жену, детей, родителей и говорите им о ваших чувствах как можно чаще!

Я сама стараюсь так поступать. Мы с Магомедом вместе семнадцать лет и по сей день любим друг друга. Для дочерей это прекрасный пример. Дети ведь не слушают то, что мы говорим, – они делают так же, как мы! Только так и надо их воспитывать – показывая, как надо. Воспитайте себя, и дети у вас будут воспитаны правильно.

Мои девочки знают, что я все делаю искренне. Ведь даже самое вкусное, что куплено в магазине, несу Маге. Папа – начальник, и он пробует все первым. Пусть запомнят, что любовь и уважение между мужем и женой должны быть всегда, что бы ни случилось!

Конечно, жизнь стремительно меняется. Порой становится страшно за наше будущее – и за будущее детей и внуков. Тающие ледники, войны, конфликты… так хочется, чтобы планета просто цвела, а люди радовались жизни. Мы ведь рождаемся, чтобы воспитать новые поколения, и наши дети имеют право жить в хорошем мире!

В этом и заключается еще одна часть моей большой мечты: чтобы люди перестали ругаться и научились радоваться жизни и этому миру. Если человек полюбит жизнь, он уже не будет делать ничего плохого – только хорошее.

Мир на Земле – вот моя мечта.

Спасибо всем, кто поддерживал нас все эти годы!

Будьте счастливы!

Заключение

Хочется выразить благодарность всем, кто участвовал в работе над книгой. Слово предоставляется героям этой истории!

Сурхай Сунгуров, друг Магомеда, фактически соавтор и идейный вдохновитель этой книги:

Порой я вспоминаю былые времена и того, здорового Магомеда. Целеустремленного, харизматичного атлета невероятной природной силы, которому жизнь подрезала крылья в середине пути. Он достойный пример мужества и стойкости, его не взломают никакие тяготы, он будет бороться до победного конца.

То, что сделала Баканай для своего мужа и продолжает делать сейчас – она делает всем сердцем. Домашняя девушка, которая никогда не знала проблем, занималась только домашним обиходом, просто взяла всё в свои руки и справилась лучше, чем любой мужчина!

В Америку я сам переехал в 18–19 лет, без всякой поддержки. Я знаю, как тут всё нелегко дается, какие-то дела делать, даже просто бытовые вопросы решать! Но Бака с этим справилась. Она взяла в свои руки управление всей семьей, всем реабилитационным процессом, детскими садами, школами, кружками для детей. И справилась с задачей, с которой многие эмигранты, не имея таких проблем в жизни, не справляются!

Кто-то другой на её месте, возможно, сказал бы: «Ну я, пытался, но ничего не получилось». А она ничего не сказала, просто сделала. И у неё всё получилось. Она очень сильная и заслуживает бесконечного уважения.

Мы никогда не просим лёгкой жизни, мы просим Всевышнего сил преодолеть все тяготы, которые нам посылает жизнь. Терпения и сил Магомеду и Баканай. Счастья безмерного их прекрасным дочерям.

Хабиб Магомедов, друг семьи Абдусаламовых:

Баканай, как горянка и наша сестра, вызывает во мне огромное уважение. У такой маленькой и хрупкой женщины оказалось большое и мужественное сердце!

Конечно, у нас в Дагестане достойная жена никогда не бросает мужа, но Баканай всю жизнь посвятила Магомеду, занималась им все время – и все, чего ее супруг сейчас уже успел достигнуть, является именно ее заслугой. Не каждый мужчина взял бы на себя то, что она взяла и достойно по сей день несет на себе! Она настоящая женщина, горянка и пример для многих жен, как нужно относиться к своим мужьям. И не просто потому, что просто должна, а от всего сердца и от всей души.

Уменьшить в два раза свои права и увеличить в два раза свои обязанности – вот что значит создать семью. Баканай и Магомед – пример крепкого союза людей, которые друг друга ценят, любят и уважают. И они преданы друг другу настолько сильно, что даже самые жестокие события в жизни не смогли сломить их дух и разлучить! Это пример большого мужества и семейных ценностей, и он доказывает, что люди должны относиться друг к другу по-человечески и быть преданными, и не только в семье, но и в целом.

Магомедрасул Меджидов, боксер, друг и родственник Магомеда:

– Баканай – настоящая героиня и молодец. Такую ношу на плечах дано вынести далеко не каждому, а она, ко всему прочему, всегда в настроении, позитивная, и когда сам Магомед ее видит, у него у самого всегда поднимается настроение.

Абдусалам Абдусаламов, брат Магомеда:

– То, какой она человек, видно по результатам того, что сейчас происходит. Баканай всегда была рядом с Магомедом и поддерживала его, как дагестанская, кавказская и российская супруга. Они друг друга очень сильно любят. Надо сказать, что мы с Баканай знакомы давно – она была моей однокурсницей, и мы вместе учились в университете. Наши родители помогли им с Магомедом познакомиться, потом прошло сватовство, и они поженились. Их жизнь была очень хорошей и ровной: по дагестанским традициям все это мы не особенно любим афишировать, но то, что они жили в радости и согласии, – это факт.

Будем надеяться, что мой брат однажды встанет на ноги и сможет проводить свое время с семьей, с любимыми дочерями и своей супругой, в парке на отдыхе или на набережной, с мамой, с нами со всеми. Мечтаю, что он снова сможет вести нормальный образ жизни: встать на ноги, взять за руки свою младшую дочь и всех остальных дочерей и прогуляться со своей супругой так, как он всегда любил.

И пускай Всевышний ему поможет!

Борис Гринберг, менеджер Магомеда:

– Магомеду очень повезло с женой. Бака оказалась настоящим кремень-человеком: она приняла весь этот удар на себя. Естественно, мы все ей помогали, организовали фонды, собирали деньги на ее счета для пожертвований, многие люди поддерживали ее семью, которая из Флориды переехала в Коннектикут. Но она сделала все, чтобы он не просто выжил, а пришел в себя, – и даже сейчас она продолжает с ним биться против судьбы.

Магомедхан Джаватханов, предприниматель, друг семьи Магомеда:

– Баканай знает, что его уже не вернуть, и она бы все в этой жизни отдала, лишь бы тот Магомед к ней вернулся. Я думаю, эта книга должна рассказать не столько о самом Магомеде, сколько о поддержке, об отношениях мужа и жены и о Баканай.

Она действительно женщина-героиня, и я считаю, что любая мать, любая женщина должна стремиться ей соответствовать. Это человек, который не сдался и не опустил руки, и как бы она сейчас ни улыбалась и ни шутила, ей очень тяжело. Она все равно несет на себе большое бремя, но при всем при этом она не дает себе ни на минуту усомниться в том, что поступает правильно. Кроме того, она сильно мотивирует других, и это тоже немаловажно.

Аминулла Сулейманов, друг Магомеда:

– Баканай – очень хороший человек. Не каждая выдержала бы такой стресс. Они с Магомедом очень сильно любили друг друга – и любят до сих пор, и, мне кажется, именно любовь и уважение до сих пор держат их вместе. Конечно, от воспитания тоже зависит многое: и она, и он – из хороших семей, и все мы всегда поддерживаем связь и с ее семьей, и с его. Им повезло: как Маге с женой, так и ей с ним.

Абдулла Муртузалиев, тесть Магомеда:

– Бака всегда благодарила меня за то, что я нашел ей такого хорошего мужа. Я очень уважаю этого человека – и, самое главное, желаю Магомеду жизни и здоровья. Все остальное где-нибудь как-нибудь найдем!

А завершим мы эту книгу словами самого Маги, который тоже внес свой вклад в произведение!

Магомед Абдусаламов:

– Хочу сказать спасибо своей супруге, за то, что спасла мне жизнь. Я ее люблю – и счастлив, что нашел ее. Если бы я мог вернуться в прошлое, то женился бы на Баканай еще раньше.

Всем читателям этой книги хочу пожелать: будьте счастливы, радуйтесь жизни! Следите за здоровьем, цените свою жизнь. Будьте внимательны, особенно при выборе своей половинки – ищите достойную.

Также хочу поблагодарить всех, кто переживал за меня и поддерживал меня все эти годы, я знаю про всех вас, для меня это очень важно, и я дорожу вами.

Мы с Магой. Манхэттан, Нью-Йорк, 2017

Мои родители: мама Умарахим Абдурашидова и папа Абдула Муртазалиев

Родители Магомеда: мама Шахризат Алиева и папа Магомедгаджи Абдусаламов

Сурхай Сунгуров, соавтор и идейный вдохновитель книги, и Магомед в спортивном зале. Декабрь 2019

Дома. Октябрь 2017

День рождения моего Маги в ресторане, 25 марта 2018

Мы с Магой все время вместе: гуляем, посещаем зал, ходим в рестораны

Летние прогулки по парку, 2020

Мага и Аминулла Сулейманов

Поход в пиццерию с друзьями, 2020

Поход в ресторан, 2020

Летние прогулки по парку, 2020

На тренировке, 2020

Наше семейное фото, 2020

Дома, во время съемок интервью со мной, 2020

Прогулка в парке, 2020

Мы всегда вместе

Магомед – моя первая и единственная любовь

Мой чемпион!

Content

Баканай Абдусаламова
Единогласное решение. История Магомеда Абдусаламова о том, как воля к жизни, терпение и любовь побеждают смерть

Пролог

Девушка по имени Баканай

Школьница с сильными руками

Студентка-невеста

Восхождение спортивной карьеры

Учиться никогда не поздно

Крепкая голова

Лучший в мире папа

Америка, Америка…

Путь профессионала

В объективе камеры – Магомед

Бой, изменивший все

Кто виноват?

На волоске

Новая жизнь

Не имей сто рублей…

Свет в конце тоннеля

Как проходит наш обычный день

О том, чего не случилось

Не сломаться

Эпилог

Заключение