ВАГИД МАМЕДЛИ

Палач спешить не любит

Никто в этом мире не ангел. Но у каждого из смертных есть свой ангел-хранитель. Тот, кто готов пожертвовать собой ради других больще чем ангел…

1

В июне воздух в столице Ирака всегда накаляется до предела. В тот же день жара, кажется, побила все возможные рекорды. Яркие лучи безжалостно били в ветровое стекло автомобиля, ослепляя водителя и двух пассажиров. В знойном мареве с обеих сторон дороги тут и там встречались контуры искореженных зданий. Казалось, пустыня, коварно подкравшись к автотрассе, разыгрывала с наблюдателем злую шутку: так плывут в далекой горячей дымке миражи, рисуя перед путником за гребнем очередного бархана фантастические очертания несуществующих дворцов и мечетей.

Но эти страшные картины, к сожалению, были реальны. По мере приближения к центру Багдаду из пригорода Аль-Мусаиб попадалось все больше сооружений, разрушенных авиационной бомбардировкой и ракетными ударами. Да и сейчас издалека явственно доносилась канонада.

Опаленный недавней войной с США и их союзниками, Ирак летом 2004 года так и не пришел к миру. В Аль-Фалудже, Бакуве и Рамадии продолжались ожесточенные бои. А в багдадских районах Катимия, Садр-сити, Аль-Джадиде, преимущественно населенных шиитами, почти каждый день происходили теракты, гремели взрывы, уносившие жизни ни в чем не повинных людей. Неужели дикой кровавой вакханалии не будет конца?

Об этом сейчас в очередной раз размышлял глава представительства российской нефтяной компании «Алтуннефть» Валерий Юрьевич Киселев. Создавалось устойчивое впечатление, что страна с древнейшей историей и богатой культурой теперь обречена на жалкое существование. Диктатура Саддама Хусейна сменилась властью американских оккупационных войск. А внутренняя нестабильность здесь только усиливалась, становилась чуть ли не визитной карточкой целого региона. Однако бизнес есть бизнес. Разработка нефти — слишком выгодное дело, чтобы обращать внимание на возможные риски. Очень многое поставлено на кон…

Вместе с Киселевым ехал Мигеле Антонари, репортер итальянской телерадиокомпании «RAI-1». Они познакомились еще три года назад, в апреле 2001 года, на проходившем в Риме российско-итальянском бизнес-форуме. Туда руководитель «Алтуннефти» Олег Алтунин прибыл вместе с Валерием, который в то время являлся заместителем президента компании. В первый же день на одном из перерывов с просьбой об интервью к Алтунину подошел местный журналист, представившийся Мигеле Антонари. Тогда же президент познакомил репортера и с Киселевым.

К удивлению Антонари выяснилось, что в годы Второй мировой войны дед Валерия Киселева был участником итальянского движения Сопротивления и плечом к плечу с его соотечественниками сражался с нацистами. Тогда же он заверил Киселева, что непременно соберет все необходимые факты и напишет книгу о его деде. Хотя это обещание и осталось невыполненным, между ними установились искренние дружеские отношения.

Валерий очень обрадовался, когда встретил в Багдаде своего итальянского приятеля. Рассказав в интервью о деятельности компании в Ираке, Киселев предложил Антонари пообедать в ресторане «Рамадия» и поговорить о жизни, отвлечься хотя бы на несколько часов от кипящего безумия Ближнего Востока.

Водитель Киселева, Махмуд, с самого начала войны привык соблюдать предельную осторожность. Поэтому он сразу обратил внимание на джип, следующий чуть ли не по пятам за «Ландкрузером». Махмуд прибавил скорость, но джип не отставал. Пристроившись на расстоянии в двадцать-тридцать метров, он упорно продолжал преследование. Бросив взгляд в зеркало заднего вида и думая, что джип пойдет на обгон, водитель сбросил скорость.

Но неожиданно на дороге, обогнав джип, появилась еще одна машина. Это был пикап «Тойота». Прижимая автомобиль представительства к обочине, пикап резко рванул вперед. Почувствовав неладное, Махмуд нажал на акселератор. Но чтобы не врезаться в «Тойоту», сразу сбавившую скорость, он был вынужден выехать на обочину и остановиться.

— Что тут происходит, Махмуд? — резко спросил Киселев.

Водитель не успел ответить шефу, поскольку со стороны, где сидел руководитель иракского филиала «Алтуннефти», неожиданно распахнулась задняя дверца. Все происходило, словно в кино. Валерия вытащили наружу и бесцеремонно швырнули лицом вниз. Двое нападавших, которых он не успел рассмотреть, схватили его за руки и по асфальту поволокли к своей машине. Затем столь же грубо затолкали в широкий салон. Не успел Киселев опомниться, как ему на голову набросили мешок. Очень скоро до потрясенного главы представительства «Алтуннефть» донеслись приглушенные крики Антонари.

От страха у Киселева перехватило дыхание, а по лбу покатился холодный пот. Внезапно он осознал, что здесь же, на полу заднего сидения джипа под ногами похитителей уже лежит и Мигеле. И сейчас ботинки низкорослого итальянца колотились по его спине, упирались в лопатки.

Задыхаясь, Киселев судорожно попытался пошевелить связанными руками и ногами. В тот же момент чья-то тяжелая нога безжалостно надавила на его лицо, скрытое мешковиной. После этого Киселев больше не шевелился…

* * *

В просторном кабинете президента компании «Алтуннефть» Олега Константиновича Алтунина происходило чрезвычайное совещание правления.

— Никакой информации о том, кто несет ответственность за это похищение, до сих пор не поступило. Вы знаете о нынешней ситуации в Ираке. Практически все государственные структуры страны, существовавшие в годы правления Саддама, уничтожены. Уничтожена бомбардировками и большая часть инфраструктуры. Можно сказать, что общественного порядка в Ираке больше не существует. Я уже дал необходимые указания Рыжакову, который теперь будет временно исполнять обязанности Киселева, и поручил объявить нашим сотрудникам в Ираке, что при желании они могут вернуться на родину. В Ираке царят хаос и безвластие. Конечно, в связи с этим происшествием соответствующие государственные органы уже предпринимают серьезные меры. Я сообщил всю необходимую информацию в МИД и компетентные российские службы. Тем не менее, считаю, что для освобождения нашего сотрудника и мы должны использовать все доступные нам средства.

Руководитель замолчал и поочередно посмотрел на членов правления.

— Однако что-либо сказать о конкретных мерах по этому делу трудно, — задумчиво произнес заместитель Алтунина Виктор Шустов. — Что, по сути, мы можем предпринять в Ираке, если там до сих пор идут крупномасштабные военные действия? Подобные вопросы полностью относятся к компетенции правительства и спецслужб. В наших силах лишь оказать моральную поддержку семье и близким похищенного Киселева. А может, и материальную, если… — Шустов прервался и вздохнул. — Если потребуется.

— Совершенно верно, Виктор Максимович, — кивнул Алтунин. — Но сейчас нам первым делом нужно продумать планы дальнейших действий. Хотелось бы услышать соображения нашей доблестной секьюрити.

Он перевел взгляд на Вадима Круга, начальника службы безопасности компании. Вадим Круг, некогда служивший в Федеральной службе безопасности, с сожалением покачал головой. Вторя словам Шустова, ответил:

— Я придерживаюсь известного вам мнения, Олег Константинович. Никакими физическими и техническими возможностями для освобождения Киселева мы не располагаем.

После этого в обсуждение вступил Касаткин, другой заместитель Алтунина. Ничего дельного, однако, и он предложить не сумел.

— Ну что ж, господа, — вздохнул Алтунин. — Нам не остается ничего другого, как ждать дальнейшего развития событий и разрабатывать перспективные планы действий. Все свободны.

Когда участники совещания начали расходиться, Алтунин задержал Круга.

— Вадим, кому как не тебе, знать, что Валера мой близкий друг. Пока он находится в заложниках, я не могу сидеть здесь сложа руки. Никогда не прощу себе, если с ним случится самое страшное. В любом случае мы должны что-то предпринять.

— Я уже говорил, что такими делами могут заниматься только спецслужбы. Допустим, мы попытаемся спланировать собственную операцию. Но ведь самостоятельно проводить расследование нам все равно никто не позволит. Не стоит забывать, что речь идет о деятельности на территории чужого государства. Про американские оккупационные власти я не упоминаю. Нам в той или иной форме придется поставить их в известность. Действовать на свой страх и риск крайне опасно. Это поставит под удар всю компанию. И потом, вы отдаете себе отчет в том, что мы можем помешать уже начатой операции по освобождению?

— Вадим, я все прекрасно понимаю и совершенно согласен с твоими доводами. Но… Не знаю, как и сказать…

В разговоре возникла небольшая пауза. Круг внимательно посмотрел на Алтунина:

— Что-то вы не договариваете, Олег Константинович.

Алтунин прошелся по кабинету, остановился около окна. Сказал, глядя на бурлящую интенсивным движением автомагистраль:

— Ты прав. Хочу поделиться с тобой идеей, пришедшей мне на ум. Но об этом должны знать только мы с тобой…

— Кажется, я догадываюсь.

— Ну вот и замечательно, — Алтунин развернулся и шагнул к столу. — Ты же не забыл, что с тобой и Маркиным произошло три года назад? Я про то самое дело с наркомафией…

— Конечно, — хмуро ответил Круг. — Если бы не Агаев, мы бы сейчас с вами не разговаривали. Буду помнить по гроб жизни. Я человек бывалый, но таких храбрецов еще не встречал. Он сам рисковал, мог запросто получить пулю, а нас спас. Крутой человек.

— Не это главное. Он необыкновенно умен. Таких днем с огнем не сыщешь. Чем он сейчас занят?

— Вообще-то Агаев теперь возглавляет собственный аналитический центр, основанный при поддержке одной из российских спецслужб. Фактически Агаев работает как частный детектив по особым заказам. Сами понимаете, дел у него навалом. И если откровенно, я не верю, что он возьмется за подобное расследование. С нашей стороны было бы некорректно упрашивать его немедленно ехать в Ирак.

Алтунин принялся возбужденно расхаживать по кабинету.

— Вадим, пойми, мне не хотелось бы подставлять его под удар. Но Киселев — мой лучший друг, и его судьбу я могу доверить только человеку, в чьем профессионализме абсолютно уверен. Как-никак, у Агаева за спиной служба в прокуратуре и ФСБ. Немаловажно, что он, кажется, в совершенстве владеет арабским…

— Но под каким прикрытием вы собираетесь отправить его в Ирак?

Алтунин опять остановился около окна. Почему-то самые интересные идеи посещали его именно тогда, когда он смотрел с огромной высоты (правление компании занимало тридцатый этаж недавно построенного небоскреба в центре Москвы) на кипящую жизнь столичного мегаполиса. Отсюда машины казались игрушечными, а людская толпа напоминала муравьев. Может быть, все глобальные проекты в буквальном смысле слова рождаются наверху?

— Да, Вадим, нужно думать… Разумеется, гонорар Агаеву будет очень большим. А над вопросом прикрытия размышлять нечего. Ответ лежит на поверхности. Мы отправим его в Ирак в качестве нового представителя компании. Попросим, чтобы вначале он собрал всю необходимую информацию о похитителях и затем, по мере возможности, приступил к самостоятельным действиям по освобождению Валерия.

Круг удивленно приподнял брови. Он тоже подошел к окну. Внимательно глядя на начальника, произнес:

— Олег Константинович, я опасаюсь, что вы несколько переоцениваете возможности Агаева. А вдруг он откажется, не захочет зря рисковать? Ведь ситуацию в Ираке вы сами только что прекрасно описали. Широкомасштабные боевые действия ведутся практически на всей его территории, льется кровь тысяч людей. Иностранцы покидают страну. Вы же каждый день смотрите телевизор. Разве вы не видели, что там творится, и во что превратился Багдад? Ну зачем этому человеку, пусть даже за самые бешеные деньги, ехать в это пекло и заниматься освобождением представителя какой-то российской нефтяной компании? Скажите мне, кто он Киселеву, и кто ему Киселев, Олег Константинович?

Алтунин задумался. Действительно, перспектива гибели их возможного посланца существовала. Но Валера, Валера! Что же делать? Он вспомнил, как долго уговаривал Киселева ехать в Ирак, как тот отказывался, напоминал, как там все неблагополучно. И вот что из этого вышло…

Алтунин опустил голову и долго молчал. Затем решительно сказал своему собеседнику:

— Уверен, что Агаев не откажется. Насколько я знаю, этот человек никогда не отталкивал руки, протянутой к нему за помощью. Понимаешь, дружище… — Он сделал долгую паузу. — Дмитрий принадлежит к редчайшей породе людей, готовых во имя спасения человеческой жизни пойти даже на самый огромный риск.

— Ну что ж, попытаемся. Может быть, он и согласится.

— Тогда нечего медлить. Позвони ему, скажи, что мы хотим с ним встретиться.

* * *

Алтунин украдкой наблюдал за Кругом, который сидел рядом с ним на заднем сиденье «Майбаха». Всем своим видом подчиненный выражал явное неудовольствие. Было ясно, что ему не по душе поездка к Агаеву.

— Вадик, ты считаешь, что позитивного результата не будет? — напрямую спросил Алтунин.

Начальник службы безопасности оторвался от демонстративного созерцания пролетающих за окном автомобиля городских улиц и повернулся к президенту:

— Необходимо учитывать нынешнее состояние дел в Ираке. Это же пекло! По большому счету, для проведения такой операции необходим батальон спецназа. Что сделает один человек, даже профессионал экстра-класса, обладающий небывалой отвагой?

— Я сейчас все обдумал, Вадик. Не стоит говорить Агаеву, что в Ирак он отправится освобождать Киселева. Я скажу только, что в похищении Валеры подозреваю президента компании «Аль-Наха» Анвара Яхью, нашего иракского партнера. Предположим, что на Яхью было оказано давление. Логично попросить твоего друга разобраться в этом деле. Самое главное сейчас — получить принципиальное согласие Агаева. Когда он раздобудет первые важные сведения, то начнет действовать, как настоящий профессионал. Я в этом абсолютно уверен.

Круг поглядел на Алтунина. На его лице читалась неприкрытая ирония.

— Олег Константинович, вы плохо знаете этого человека. Он раскусит вашу уловку, едва вы откроете рот, и поймет, что вы блефуете. Хотя, если в самом деле отправится туда, то будьте спокойны, пойдет на все, чтобы освободить Киселева из плена. Тут не может быть никаких сомнений.

Аналитический центр Агаева располагался на втором этаже неприметного здания. Но сам офис был сделан на высоком уровне: современный дизайн, богато убранная комната для переговоров, оргтехника последнего поколения.

А когда девушка-секретарь пригласила их в кабинет Агаева, то Алтунин, знающий толк в одежде, по достоинству оценил и костюм от Армани, облегавший складную фигуру хозяина. Это был высокий и стройный молодой человек лет тридцати пяти с благородными чертами лица и умными внимательными глазами.

Президент «Алтуннефти» подумал: «Выглядит, как настоящая кинозвезда. К тому же молод. Неслучайно, что в него влюблена знаменитая певица Принцесса, одна из самых красивых женщин мира».

Когда они поздоровались, Алтунин сел в офисное кресло и сразу же стал объяснять цель визита.

2

Щедро облитый водой двор багдадской гостиницы «Султан Палас», расположенной на площади Аль-Тагарият, источал утреннюю свежесть. Целая система сложных ирригационных сооружений, обеспечивающая живительной влагой территорию отеля, работала как часы. По длинным узким каналам струились прохладные потоки, в небольших искусственных заводях, декорированных затейливыми ограждениями и густой завесой листвы, плавали маленькие лодки, стилизованные под старинные суда из папируса, в которых росли цветы удивительной красоты.

«Здесь, на Востоке, всегда умели ценить прекрасное и создавать нетленные произведения искусства по мере своих сил и возможностей. Даже сейчас, в обескровленной и обожженной войной стране, люди стараются сохранить то, что возможно».

Дмитрий Эминович Агаев думал об этом, стоя у окна отеля. Он по отцу происходил родом из Азербайджана, поэтому считал себя человеком, не чуждым восточной культуре. И хоть являлся гражданином России и все последние годы прожил в Москве, никогда не забывал о своих корнях. Да и мусульманский мир в целом был знаком ему не понаслышке. В свое время Агаеву пришлось работать нелегалом в одной из стран Передней Азии, поэтому обычаи этих народов он знал превосходно. А сносно говорить по-арабски научился, когда выполнял задание в Бахрейне. При его редкой способности к языкам это оказалось несложно…

Дмитрий с удовольствием поспал бы еще, но ровно в половине восьмого, словно будильник, жильцов гостиницы разбудил далекий рокот военных вертолетов и разрывы бомб. Пришлось подняться раньше времени и неторопливо начать обычный утренний моцион, который заключался в небольшой силовой разминке и контрастном душе.

Вообще с точки зрения безопасности отели в центре Багдада не внушали особого доверия. Из-за террористической угрозы в марте закрыли две гостиницы — «Палестину» и «Шератон». Атаки на них начались уже в середине 2003 года, а в октябре произошел мощный взрыв недалеко от отеля «Багдад», где располагалась штаб-квартира Центрального Разведывательного Управления США. Конечно, можно было остановиться и в отеле «Кандил» на площади Аль-Мусхаб. Но и «Султан-Палас» казался относительно безопасным.

Агаев оделся и спустился вниз, чтобы позавтракать в кафе отеля. А когда снова оказался в вестибюле, заметил через окно гостиницы стоявшего снаружи шофера представительства Махмуда, который накануне встретил его в аэропорту и привез сюда.

Там они и познакомились. Махмуд сразу понравился гостю из России. Это был типичный араб, смуглый и темноволосый. Водитель чуть ли не силой отнял у него чемодан и уложил в багажник служебного автомобиля «Алтуннефти». В ответ, к своему великому изумлению, шофер услышал благодарность на чистейшем арабском языке.

Сейчас, выйдя на улицу, Агаев сразу спросил Махмуда:

— Зачем же ты так рано прибыл?

— Мой дом находится на другом конце Багдада. Выехал в шесть часов, чтобы успеть вовремя. Мало ли что случится по дороге. До посольства не очень далеко, но это восточная часть города, район Аль-Мансур.

— Ты завтракал?

— Нет, хозяин, я боялся опоздать, — ответил Махмуд.

Дмитрий взглянул на водителя. Уже эти слова многое говорили о его характере. Когда же он должен был встать с постели, если выехал из дома в такую рань? Да еще сэкономил время на завтраке…

«Мало ли что случится», — повторил Агаев про себя сказанное шофером. Еще в Москве он основательно ознакомился с текущей ситуацией в Ираке. Но лучше всего местные реалии чувствовались в этих словах обычного водителя.

* * *

Первый секретарь посольства Антон Шмелев выглядел чрезвычайно хмурым и усталым. Агаев достал из кейса приказ о назначении его представителем «Алтуннефти» в Ираке.

— Обрадовать вас нечем, — произнес Шмелев, бегло взглянув на бумагу. — Не знаю, чем смогу вам помочь. Новостей о Киселеве пока нет. Да и вам, как представителю фирмы, советую вывезти всех российских сотрудников на родину. Гарантий их безопасности никто предоставить сейчас не сможет.

— А вы думаете, что шансов на освобождение нет? — спросил Агаев.

Этот вопрос, который можно было смело назвать риторическим, он задал для того, чтобы подтвердить свою роль. У Шмелева не должно оставаться сомнений относительно полномочий посланника из России.

— В Москве уже создан штаб по его освобождению. Члены штаба действуют во взаимодействии со спецслужбами. Консульская служба Италии объявила, что тоже ведет собственное расследование и готова оказывать помощь. Но насколько эффективно, пока не представляется возможным выяснить. Вот и все, что я могу сказать.

— А где и как похитили Киселева?

— Киселев в офисе «Алтуннефти» давал интервью репортеру итальянской телекомпании «RАI-1» Мигеле Антонари, — без всякого выражения ответил первый секретарь посольства; в глазах его была какая-то безмерная усталость. — Затем они вышли из офиса и поехали в город пообедать. По дороге машину остановили вооруженные лица. Они пересадили ее пассажиров в свой автомобиль и скрылись в неизвестном направлении.

— Может, они охотились именно за Антонари? А Киселева взяли заодно? Или наоборот, им был нужен именно наш представитель?

— Не знаю, — Шмелев переложил стопку бумаг на своем столе, стараясь не смотреть в глаза собеседнику, — здесь случается всякое. На этот раз террористы, кажется, не преследовали политических целей. Во всяком случае, пока никаких требований выдвинуто не было. Помните весну этого года, когда члены «Зеленой бригады» похитили троих итальянцев? Тогда они через телеканал «Аль-Джазира» заявили, что ждут проведения в Италии демонстраций протеста против войны в Ираке. В конце концов, демонстрации все-таки состоялись. Только после этого заложников освободили. Но чаще всего требуют выкуп.

— Выходит, что за Антонари и Киселева тоже потребуют денег?

— Неизвестно, — пожал плечами посол. — Канули как в воду. Ноль информации. Ничего. Глухо…

Агаев уже убедился, что Шмелев не обладает никакими полезными сведениями. Поэтому дальнейшая беседа не имела смысла. Они стали прощаться.

Пожимая ему руку, Шмелев предупредил:

— Молодой человек, хотел бы вас предостеречь. Киселев работал здесь долгое время. Он хорошо ориентировался в здешней обстановке, а вы тут человек новый. Поначалу вам будет крайне тяжело. Будьте осторожны, берегите себя.

— Спасибо, я постараюсь.

* * *

Быстро, но так, чтобы не привлекать внимания настороженных глаз, автомобиль ехал по трассе Багдад — Аль-Мусаиб. Стрелка спидометра то спускалась к отметке «шестьдесят», то, осмелев, подлетала к «ста». Постоянно снижал скорость Махмуд по очевидной причине — на протяжении их пути неоднократно встречались американские блокпосты. Несколько раз их все же останавливали. Так как Махмуд часто ездил по этой дороге, его уже знали в лицо. Поэтому к документам особо не придирались. Только в одном месте какой-то здоровенный янки, обвешанный оружием, долго разглядывал паспорт пассажира. Он так внимательно сверял фотографию на паспорте с лицом россиянина, как будто подозревал подмену физиономии в результате пластической операции.

— Махмуд, ты не знаешь, чего ему надо? — спросил Агаев.

— Хозяин, он здесь новый, меня не узнал. А вас, наверное, мог спутать с Антонари, вы лицом немного похожи. Только итальянец невысокий, а вы рослый. Им же только его поясную фотографию раздали. Я видел, какой-то янки выронил один снимок.

Все разрешилось, когда к американцу подошел его сослуживец. Он помнил Махмуда, и машина тут же поехала дальше.

В представительстве «Алтуннефти» заместитель Киселева Рыжаков беспокойно расхаживал по холлу. Увидев нового начальника, стремительно пошел навстречу.

— А я уже начал волноваться, — произнес Рыжаков укоризненно, пожимая руку Агаеву. — Дмитрий Эминович, если не ошибаюсь?

— Что поделаешь, Александр Васильевич… Столько блокпостов по дороге, и на каждом проверка документов! Вот и задержались.

— Не будем терять время. Пойдемте, я покажу ваш рабочий кабинет.

Рыжаков довел Агаева до конца коридора, затем вынул из кармана ключ и открыл дверь. Когда они зашли в кабинет, Рыжаков указал на небольшой металлический шкаф:

— Сейф Киселева. Естественно, ключи от него хранились у шефа. А документы, лежавшие на столе, я собрал в папку и положил к себе. Сейчас я их принесу.

Спустя несколько минут он вернулся с объемистой папкой и протянул ее новому руководителю.

— Будете сегодня знакомиться с сотрудниками?

— Сколько человек работает в представительстве? — не отвечая на вопрос, спросил Агаев.

— В центральном аппарате всего семь. А из семидесяти пяти сотрудников в Ираке, являющихся гражданами России, теперь захотели остаться здесь только двадцать восемь. Похищение Киселева совсем выбило людей из колеи. Так что пришлось набирать работников из иракцев. Остальной персонал и прежде составляли местные жители.

Дмитрий многозначительно посмотрел на Рыжакова:

— А если конкретнее, сколько же иракцев находится в штате представительства? Я говорю о тех, кто трудятся в самом офисе.

Рыжаков начал перечислять:

— Водитель Махмуд. Вы его знаете. Мой шофер Абдул. Начальник охраны Айман. Кроме него, есть еще два охранника и садовник Башар. Итого шесть человек. Все они занимают места в нашем представительстве с момента открытия.

Агаев задумался. Он прошелся по комнате и поднял жалюзи на окне, выходившем на задний двор представительства. Отсюда были видны фруктовые деревья и цветочные клумбы. Заметив, с каким вниманием новый начальник рассматривает зеленые заросли, Рыжаков сказал:

— Садовник Башар — большой мастер своего дела. Из-за сильнейшей жары сохранить эти деревья и цветочные кусты в целости и сохранности трудно. Хотя в таком жарком климате они растут с невероятной быстротой, но при неправильном уходе от его же воздействия могут высохнуть на глазах. Однако Башар ни на миг не упускает растения из-под своего бдительного надзора, обеспечивает их своевременным поливом и тщательным уходом.

Рыжаков тоже подошел к окну.

— Жаль, что вы несколько припозднились с приездом. Вот посмотрите туда. Это абрикосовое дерево. Оно до самого конца мая было доверху увешано плодами. Урожай богатейший! А сейчас осталось всего лишь несколько абрикосов.

Не отрывая взгляда от зеленого великолепия, Агаев заметил:

— Странно, до чего же люди схожи с цветами… Многие из них появляются на свет прекрасными и здоровыми и начинают расти. Однако с годами от их прежней красоты, свежести и здоровья не остается никакого следа. Всех безжалостно и неуклонно изменяет жизнь…

Рыжаков откашлялся, удивленный такой поэтической сентенцией нового руководителя, несколько раз погладил плешь на макушке, обеими руками протер лицо и наконец произнес:

— Вы правы, совершенно верное наблюдение. Некоторые люди стареют раньше времени. Порой их даже невозможно узнать.

Агаев неслучайно завел разговор на отвлеченную тему. Начиная любое расследование, необходимо максимально полно вжиться в атмосферу, попытаться выявить некоторые нюансы, ускользающие от поверхностного взгляда.

По самому первому впечатлению, в офисе «Алтуннефти» поддерживался исключительный порядок. Все находится под контролем, отдельные элементы этого сложного административного механизма работают как часы. Шесть человек иракцев? Но они работают здесь уже давно. Судя по словам Рыжакова, зарекомендовали себя с лучшей стороны. А дополнительным подтверждением их благонадежности, как ни странно, является как раз этот восхитительный сад, за которым столь тщательно ухаживает садовник Башар. Всякое, конечно случается. Но мысль о том, что именно здесь, в представительстве компании, есть человек, связанный с похитителями, пока находило очень мало психологических мотиваций. Но более широкие и обстоятельные умозаключения пока делать рано…

Они беседовали еще целый час. Агаев внимательно ознакомился с личными делами сотрудников, попутно расспрашивая заместителя Киселева о каждом конкретном человеке.

Любой следователь, взявшийся за такое непростое дело, должен был прежде всего жестко очертить для себя круг потенциальных фигурантов. Даже имея на руках определенную информацию о том, при каких обстоятельствах были похищены Киселев и Антонари, в настоящий момент не представлялось возможным установить, имел ли кто-либо из служащих компании какое-либо отношение к этому преступлению.

Вот еще один, важнейший вопрос. Кто сообщил боевикам о том, что собиравшиеся пообедать в ресторане «Рамадия» Киселев и Антонари должны выехать из пригорода Аль-Мусаиб к центру Багдада? Или злоумышленники с самого начала следили за офисом «Алтуннефти» и заранее планировали захватить в заложники главу ее представительства и итальянского репортера именно на дороге?

Когда Агаев уже собрался уходить, он позволил себе первое «начальственное» замечание:

— Семен Павлович, мне следует вас предупредить, что при выезде куда-либо из офиса я не хотел бы присутствия рядом со мной телохранителей. Прошу вас, чтобы вы передали это начальнику охраны Айману. Без моего личного указания сопровождать меня никто не будут.

С удивлением посмотрев на него, Рыжаков сказал:

— Зря вы это. Именно в тот самый день Киселев отказался от услуг охраны. И вот чем все закончилось…

Агаев остановился у порога кабинета. Это совершенно новая информация! Пожалуй, первоначальные наработки можно теперь убрать в долгий ящик. Такое совпадение в данном случае выглядит по меньшей мере подозрительно…

Проанализировав сказанное Рыжаковым, Дмитрий пришел к выводу, что необходимо начать последовательную проверку местного персонала представительства. И первым кандидатом в списке должен быть, естественно, сам начальник охраны.

— Что за человек этот Айман? Можно ли на него полагаться?

На лице заместителя отчетливо проявилось беспокойство:

— Дмитрий Эминович, вы хотите сказать, что не доверяете Айману? Полагаете, что он может быть причастен…

Рыжаков не договорил, пристально глядя на нового руководителя. Агаев не торопился с ответом. Прошелся по кабинету, энергично потер руки. Делиться своими сомнениями с Рыжаковым пока преждевременно. Это чревато появлением многих ненужных вопросов.

— Семен Павлович, считайте, что я ничего не спрашивал. С самого первого дня работы на новом месте каждому из сотрудников представительства я должен верить как самому себе. Представьте, что этот офис — наш родной дом. И мы должны жить в нем словно одна единая семья!

3

Разговор с иракцами, работающими в компании, Агаев решил провести в кабинете Киселева, который на период расследования стал его собственным. Дожидаясь Рыжакова, Дмитрий взял пульт и включил телевизор. И сразу попал на новостную передачу телеканала CNN. После нескольких сообщений диктор напомнил о недавнем похищении. Исчезновение репортера телекомпании «RAI–I» переполошило всех итальянских журналистов. В эфире были показаны фрагменты из репортажей, подготовленных Антонари, затем прозвучало обращение через канал «Аль-Джазира» к его пожилой матери, направленное непосредственно иракским боевикам.

Выключив телевизор, Агаев откинулся на спинку стула и стал просматривать документы, принесенные Рыжаковым. Среди них находилось и несколько снимков, сделанных Киселевым в различных местах. Еще на одной фотографии можно было увидеть Киселева и Антонари, сидящих за столом в этом самом кабинете.

Агаев закурил и стал думать. Пожалуй, нельзя ограничивать цели беседы с сотрудниками только проверкой их непричастности к похищению. Стоит, наверное, выбрать одного человека, достойного всяческого доверия, а затем с его помощью попытаться собрать сведения о местных группировках. Кроме того, при посредничестве этого иракца можно попробовать установить связи с влиятельными вождями иракских племен и кланов, а дальше уже постараться привлечь на свою сторону сведущих людей, которые имеют выход на авторитетные источники информации…

Когда Рыжаков привел в кабинет руководителя иракских сотрудников, Агаев встал с кресла и громко обратился к ним со священными словами мусульманского приветствия:

— Ассалам алейкум!

— Алейкума салам! — хором ответили иракцы и слегка наклонили головы.

В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Иракцы с удивлением смотрели на нового хозяина, начавшего знакомство с ними такими словами. Когда же Агаев приблизился к ним и по очереди поздоровался с каждым за руку, изумление сотрудников стало еще большим. Такое поведение показалось им неслыханным.

Оказавшись свидетелем искреннего радушия, с которым встретил новый шеф своих сотрудников, Рыжаков вспомнил слова Агаева о единой семье. Он уже достаточно много времени прожил в Ираке, был неплохо знаком с местными обычаями и прекрасно знал, что в этой восточной стране очень редко руководители высшего звена позволяют себе протягивать руку обычному садовнику или охраннику. Подобный жест для бизнесмена высокого уровня многие посчитали бы неслыханной либеральной вольностью. Выходило, что подобные предубеждения главу представительства «Алтуннефти» нисколько не заботили. «Вот таких-то больше всех и любят. И бабы тоже», уколола Рыжакова завистливая мысль.

Беседа, которая носила характер общего знакомства с сотрудниками, продолжалась около получаса. В ее ходе Агаев обращал внимание на каждую мелочь, даже казавшуюся несущественной. Это произвело на иракцев огромное впечатление. Поэтому они почти что с благоговением распрощались с новым начальником.

Когда они, почтительно раскланявшись, покинули кабинет, Дмитрий поинтересовался у своего заместителя, почему здесь не было Аймана, начальника охраны. Рыжаков показал наверх, очевидно, имея в виду, что указанное лицо находилось на крыше:

— Я дал ему указание подняться туда, чтобы он во время отсутствия остальных секьюрити лично осуществлял наблюдение за близлежащей территорией.

Агаев понимающе кивнул:

— Ну что ж, передайте Айману, чтобы он спускался и шел ко мне. Пусть его пока подменит Муса.

Оставшись один, Дмитрий открыл холодильник, достал бутылку фруктового сока, наполнил стакан до самого верха и медленно, с наслаждением выпил до дна.

Через минуту в дверь постучали, и в комнату вошел начальник охраны офиса. Агаев пожал руку Айману, а потом показал на стул, стоявший с правой стороны длинного стола.

Начальнику охраны было лет тридцать. Среднего роста, по-восточному полный, он являл собой типичный образ араба иракской национальности. Под горбатым носом — пышные и черные, как смоль, усы. Маленькие, довольно хитрые глаза устремлены на главу представительства с почтением, но при этом заметно, что Айман демонстрирует новому начальнику и некоторую независимость. Словно хочет сказать: «Я, конечно, ваш подчиненный, но тоже обладаю немалым чувством собственного достоинства».

Агаев не торопился начинать беседу. На первый взгляд Айман ему не понравился, но не всегда стоит безоглядно доверять собственной интуиции; она тоже может быть обманчивой. Не спешить с выводами — вот один из важнейших постулатов, которыми руководствовался в работе создатель собственного аналитического центра Дмитрий Эминович Агаев…

Оторвав взгляд от больших хрустальных часов в позолоченной оправе, стоявших на столе, новый хозяин заговорил по-арабски:

— Айман! Говорят, что ты очень способный и добросовестный работник. Как же так получилось, что ты не уберег Киселева и позволил его похитить?

Было заметно, что эти слова несколько смутили Аймана. Он даже слегка опустил голову, тем самым подтверждая правомерность подобного вопроса:

— Серьезных претензий ко мне не предъявляют, но меня сильно мучает совесть. Я не могу найти себе места. Ведь за последний год Киселев ни разу не выезжал без сопровождения охраны. Но в тот день, когда сюда прибыл итальянец, нам стало известно, что охранника Тахсина не будет. Его брат Мухаммед работал в гостинице «Мубарак», где недавно совершили теракт. Во время взрыва тело брата нашли среди погибших. Тахсин позвонил в представительство и предупредил, что в течение сорока дней он не сможет приступить к исполнению своих обязанностей. Вы же, наверное, знаете наши обычаи…

— А вы связывались с Тахсином? Может, в связи с похоронами требовалась помощь фирмы? Он же считается нашим работником. Об этом я только что говорил на собрании. Все мы члены одной семьи. Мы должны разделять беды и несчастья друг с другом.

Сказав это, Агаев пристально посмотрел на Аймана, словно просветил рентгеном его душу. Этот магнетический взгляд произвел сильное впечатление на начальника охраны.

Он, будто извиняясь, произнес:

— Хозяин, честно говоря, похищение Киселева привело всех в такое замешательство, что интересоваться положением Тахсина нам даже не пришло в голову. Потом я узнал: хоронить брата повезли в Латифию, где живут их родители. Насколько я знаю, он и сейчас находится там и возвращаться пока не собирается.

— О Тахсине мы еще подумаем. Ты пока продолжай свой рассказ.

Несколько растерявшись, Айман потер лоб, пытаясь припомнить, где он остановился:

— Хозяин, когда Киселев и Антонари вышли из офиса, я собрался заменить Тахсина и присоединиться к ним. Однако Киселев решил, чтобы я остался здесь. Он считал, что начальник охраны не должен покидать помещение представительства. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться…

Айман уперся взглядом в дверь кабинета, словно боялся упустить что-то важное. Потом быстро повернул голову и спросил:

— Хозяин, как вы думаете? Если Киселева отпустят, он снова вернется и будет работать на своем месте?

Такой вопрос немного удивил Агаева:

— А почему это тебя интересует?

— Я спрашиваю вот по какому поводу. Дом, в котором жил Киселев, находится поблизости. Да поможет ему Аллах, если он вернется живым и здоровым в Москву, тогда вам не нужно будет каждый день ездить в гостиницу и обратно. У меня есть ключ от дома, в котором жил Киселев. Мы аккуратно соберем его вещи в одну из комнат, а вы поезжайте и живите там. Это будет более безопасно.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

— Нет, Айман, давай подождем, пока не появится какое-нибудь известие, а потом уж посмотрим, переезжать или нет.

Но Айман продолжал настаивать:

— Хозяин, Рыжаков передал мне, что вы вообще отказались от услуг охраны. Хочу сказать, что это очень опасно. Если бы вы жили в доме Киселева, то я хоть со стороны смог бы за вами присматривать.

Агаев вынужден был заявить, что его решение является окончательным.

— Я пошел на это, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. К тому же я не буду разгуливать в одиночестве — ведь со мной рядом все время будет Махмуд.

Начальник охраны уважительно кивнул, но было ясно — он не согласен со своим новым руководителем.

* * *

После того, как Айман ушел, Дмитрий долго сидел один в кабинете и размышлял. Сейчас, после первичного ознакомления со всеми обстоятельствами очередного дела, наступал самый ответственный период расследования. Все неясные моменты, сомнительные совпадения, недостаточно обоснованные доказательства должны попасть в плавильный котел его оперативной памяти, чтобы впоследствии превратиться в звенящий металл окончательных выводов, ясных и блестящих, как кинжалы на торговых рынках Багдада…

Он задумчиво посмотрел на календарь с видами России, висящий на стене кабинета. Со дня исчезновения Киселева и его спутника прошло уже около двух недель. Пока никаких требований похитители не выдвинули. Мало того — непонятны и мотивы этого преступления, что в данном случае является самым загадочным. Пока можно лишь гадать, как при игре в кости. Поскольку вариантов немного — это или политика или деньги. Возможно, впрочем, что тут действуют оба этих мотива одновременно…

В принципе, в таких случаях существовало два общепринятых способа освобождения заложников: либо найти посредников и через них начать переговоры с похитителями, либо подготовить силовую акцию. Но в любом случае надо прежде всего каким-то образом очертить круг лиц, вызывающих подозрение. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что ему, как новому здесь человеку, следует поменьше привлекать к себе внимание. По крайней мере заготовить соответствующую одежду, чтобы при случае выдать себя за местного жителя, будет нелишним делом.

В дверях показался Рыжаков:

— Дмитрий Эминович, время обедать.

— Идем, — с готовностью откликнулся он.

Перед офисом садовник представительства Башар поливал двор из шланга. Солнце палило нещадно, выжигая все вокруг. Вода, испарявшаяся с асфальта, поднималась от земли и создавала еще большую духоту. В воздухе ощутимо чувствовался запах дыма — где-то разгорался большой пожар. Наверное, очередной взрыв на окраине города…

Увидев их, Махмуд, беседовавший с Башаром, побежал было к машине.

— Не надо, Махмуд, мы идем обедать, — сказал Агаев, шагая вслед за Рыжаковым. — А ты успел поесть?

— Да, Хозяин, большое спасибо, да благословит вас Аллах, — водитель благодарно поклонился, прикладывая правую руку к сердцу.

Они вышли на улицу, которая была совершенно безлюдной. Двухэтажное здание офиса и ряды магазинчиков лепились друг к другу, словно пытаясь защититься от звуков далекой канонады, которая здесь не прекращалась почти никогда. Несмотря на высаженные вдоль всей улицы красивые, с широкими стволами пальмы, общая картина оставалась унылой.

Рыжаков привел Агаева в небольшое кафе.

— Местная кухня в основном состоит из баранины, риса и фасоли. Я уже к ней привык и помогу вам сделать наилучший выбор, — заявил Рыжаков, усаживаясь за столик.

Официант перечислял список восточных кушаний, а Рыжаков со знанием дела комментировал, объясняя, какое блюдо обладает тем или иным вкусом. По всему было видно, что он — завсегдатай этого кафе и хорошо осведомлен о кулинарном искусстве здешних поваров.

— Пожалуй, я возьму жаркое из стручкового перца, фаршированное соленым сыром и яйцами. А баранина, по-моему, хороша для шашлыков, — сказал Дмитрий.

— Отличный набор. Как ни стараешься, а от иракских кушаний не располнеть невозможно, — Рыжаков довольно погладил свой выпиравший наружу живот. Затем с льстивой улыбкой спросил: — Я давно работаю в сфере нефтяного машиностроения. Хотел бы у вас узнать… Честно признаться, шеф, раньше я ни разу не встречал вас в нашем учреждении. Для вас, наверное, это новая сфера?

— Раньше я занимался внешней торговлей. Продажа нефтяного оборудования и других товаров.

Этот ответ был заготовлен еще в Москве.

— Тогда у вас есть определенный опыт. Я рад, что руководство назначило главой представительства человека, знакомого с этой областью. Но работа здесь связана с большим риском. Вы, видимо, это уже поняли… Можно сказать, мы каждый день живем на грани жизни и смерти. Сидим, как на пороховой бочке. Или, допустим, едем куда-то, а кто-нибудь так и норовит поддать тебя то в бампер, то в бок или крыло. И все специально, чтобы спровоцировать!

На лице Рыжакова возникло страдальческое выражение, что вполне соответствовало характеристике, данной ему Алтуниным в Москве.

— Сейчас наша главная задача — обеспечение безопасности наших сотрудников и снижение до минимума любой угрозы для их жизни, — продолжил Рыжаков. — В Ираке немало и тех, кого не устраивает присутствие здесь нашей компании. Я, кстати, не исключаю возможность, что Киселева взяли в заложники именно для того, чтобы воспрепятствовать работе «Алтуннефти».

В этот момент он выглядел так, словно только что стал президентом фирмы. Агаев едва не рассмеялся. Дмитрий уже понял, что имеет дело с заурядным карьеристом. С такими господами он не раз встречался. Они всегда пытаются усилить собственную значимость в глазах собеседника, разглагольствуют с умным видом, не думая о том, что их потуги очевидны для опытного человека.

— Если это так, тогда зачем вместе с ним взяли и Антонари? Киселева могли схватить в другое время и в другом месте. Хотя, конечно, вероятнее это простое совпадение, — сказал Агаев.

— Правильно. О посещении офиса Антонари не знал даже я, — самодовольно произнес Рыжаков. — Из их беседы я понял, что они давно знакомы.

Когда они пообедали и вернулись во двор представительства, Дмитрий замедлил шаг.

— Семен Павлович, я приду попозже. Мне надо кое-что купить.

— Если что-то нужно, давайте пошлем в магазин Махмуда. Он купит вам все, что скажете. Извините, что смею вам советовать, но, ей-богу, без надобности подвергать себя опасности не стоит. На вашем месте я бы даже не стал ночевать в гостинице, а остался в помещении компании.

— А что, разве вы живете здесь?

— Да, тут есть все условия. — Рыжаков с беспокойством посмотрел на нового начальника. — Так как же, Дмитрий Эминович? Доверите свои дела Махмуду? Поверьте, так будет безопаснее.

Агаев улыбнулся:

— Спасибо за заботу, Семен Павлович. Не волнуйтесь — я куплю кое-что из вещей и быстро вернусь…

* * *

— Поехали в ближайший магазин одежды, — сказал он Махмуду, садясь в машину. — Но не европейской, а местной. Мне нужна арабская национальная одежда.

Какое-то время они ехали молча.

— Послушай, Махмуд, — как бы невзначай спросил Дмитрий, — ведь ты был в машине, когда похищали Киселева и Антонари? Почему же они тебя не тронули?

— Хозяин, они знали, что я — обыкновенный шофер. Какой им был толк забирать меня?

— Расскажи, как все случилось.

— Киселев и Антонари попросили отвезти их в ресторан «Рамадия» в южной части Багдада. По дороге два автомобиля прижали «Ландкрузер» к обочине. Из первой машины выскочили вооруженные люди. Они стали палить в воздух, а потом окружили нас со всех сторон. А из второй быстро вышли три человека, открыли дверцы, выволокли Киселева и Антонари, усадили их в свой автомобиль и увезли. Я хотел было пойти за ними, но один из бандитов, стоявший у окна, ткнул в меня автоматом и оттолкнул обратно, громко крича: «Сиди в машине и не шевелись!». Я подчинился. А они опять начали стрелять. От страха я зажмурился. Думал, все, пришел мой конец. Когда я открыл глаза, нападавших уже не было. Тут я увидел, что они прострелили колеса машины Хозяина. Я долго не мог придти в себя. Потом позвонил Акбару, водителю Рыжакова, и рассказал ему о случившемся. Он привез запасные колеса, мы заменили их и уже вместе вернулись в офис.

— Да, можно сказать, тебе повезло, — задумчиво заметил Агаев.

— Жить в стране стало опасно. А уехать отсюда некуда. Как-то три месяца назад жена с сыном пошли на рынок Шурджа за покупками. Когда они ходили по торговым рядам, у входа на рынок взорвалась начиненная взрывчаткой автомашина. Такая паника поднялась! Мои жена и сын оттуда еле ноги унесли. А у сына от пережитого страха отнялся язык. Сейчас боится всего на свете. Плачет целыми днями, шарахается от малейшего шума на улице. Очень беспокоюсь, что Максуд останется немым на всю жизнь, и что это может отразиться на его разуме. Я водил его к врачу. Тот говорит: Максуду необходимо длительное лечение, но не в такой обстановке, как сейчас в Багдаде. Не знаю, что и делать. Смотрю на сына, сердце кровью обливается, а помочь не могу. — Махмуд тяжело вздохнул.

— Ты не будешь против, если я окажу тебе помощь? — спросил Дмитрий. — Я могу хоть завтра отправить Максуда в Бахрейн. Там работают очень хорошие врачи. Я попрошу моих друзей, которые там живут, и они сделают все необходимое, — не задумываясь, предложил он водителю. — Бахрейн — одна из самых спокойных и благополучных стран в мире. А за сына ты можешь быть совершенно спокоен. Обещаю, поверь мне, Махмуд.

Махмуд внимательно посмотрел на Агаева. Он никак не мог поверить своим ушам, а в глазах его застыла отчаянная мольба.

— Мне не трудно это сделать, — Дмитрий спокойно и мягко глядел в увлажнившиеся глаза Махмуда. — Ведь люди должны помогать друг другу в беде, правда?

— Хозяин, — тихо прошептал водитель спустя несколько минут, когда понял, что ему действительно предложили спасти сына, — я не могу отправить жену и сына одних.

— Тогда поезжай с ними.

Лицо Махмуда светилось от благодарности. Но было заметно, что его все-таки гложут сомнения.

— Что вы, Хозяин? О чем вы говорите? Я с таким трудом устроился на эту работу. Вы так добры, что хотите помочь моему сыну. Но ведь тогда останетесь без водителя. А пока найдете нового… Простите, Хозяин, я не могу оставить вас. С моей стороны это было бы черной неблагодарностью.

— Но мальчика надо срочно показать врачу. Нельзя, чтобы он долго оставался в таком тяжелом состоянии. Подумай об этом!

— Да благословит вас Аллах. Я еще утром понял, что вы — человек необыкновенный. Может, отправить их вместе с женой ее брата?

— Это решать тебе. Вернемся из магазина, займемся этой проблемой.

— Спасибо, Хозяин. Считайте, что я ваш должник на всю свою жизнь, — пролепетал обнадеженный водитель. Происходящее напоминало ему невероятный сон.

В последнее время Махмуд так редко встречался с человеческой добротой, что предложение нового Хозяина поставило его в тупик. Иной раз приходишь в замешательство из-за человеческой жестокости, но не меньше настораживает чрезмерная доброжелательность…

* * *

Шофер остановил машину перед одним из магазинов на улице Аль-Кутбия. Здесь продавалась национальная арабская одежда. Хозяин магазина поприветствовал вошедших и предложил им чаю. По-видимому, он был хорошо знаком с Махмудом, потому что справился о его семье и спросил, как себя чувствует маленький Максуд.

И Махмуд, и владелец магазина почти одновременно обратились к гостю из России:

— Смотрите, выбирайте, что вашей душе угодно.

Агаев обошел магазин, подошел к хозяину и показал на его одеяние.

— Мне бы такое же, но желательно серого цвета.

— Конечно, конечно, — засуетился тот и, прищурившись, окинул взглядом его фигуру. Затем принес аккуратно сложенный комплект, в который входили «соуб», представлявший собой простую длинную рубаху до ног, «ихрам» — платок, служивший арабам в качестве головного убора, а также обруч, крепящий платок к голове и называвшийся «игалом».

Все эти названия Дмитрий запомнил сразу, поскольку знать такие вещи было не менее важно, чем обычаи и быт иракцев.

Владелец магазина кивком указал на примерочный уголок в конце магазина.

— Прошу вас, примеряйте, господин.

Он прошел в указанное место и переоделся. Глаз у хозяина был наметан хорошо, костюм пришелся впору. Агаев вернулся в салон магазина и выбрал себе и обувь сорок пятого размера. Еще раз оглядев себя в зеркале, он остался доволен своим видом и решил пока не переодеваться в европейскую одежду. Впрочем, впоследствии он убедился, что многие иракцы не чурались и ее. Только «ихрам», как правило, был неотъемлемой принадлежностью их одеяния. А молодежь давно одевалась, как везде в мире. Агаев с иронией подумал о том, какое впечатление произвел бы в Москве, если бы прошелся в таком одеянии по Арбату и встретил кого-нибудь из своих друзей или знакомых.

Сделав все нужные покупки, он попросил Махмуда отнести свой костюм от «Армани» в машину. При его виде владелец магазина не сдержал улыбки:

— Ну, теперь вы ничем не отличаетесь от араба. Самый настоящий Сахиб, родившийся в Ираке.

Они поехали обратно в представительство.

— Сейчас же поезжай домой, поговори с домочадцами и объясни им все подробности. А завтра утренним рейсом отправим их в Манаму. Пусть собираются, — напомнил он Махмуду, когда они въезжали во двор офиса. — В семь вечера жду тебя здесь.

— Спасибо, Хозяин. Да хранит вас Аллах. Я ваш вечный должник.

Когда, рассыпаясь в благодарностях, Махмуд удалился, Агаев вошел в свой кабинет. Сев на диван, с удовольствием окунулся в спасительную прохладу кондиционированного воздуха. Через несколько минут в комнате появился Рыжаков.

— Вы за этим ездили? — улыбнулся он, с любопытством разглядывая его новое одеяние. — Любите экзотику?

— Почему бы и нет? — Вопросом на вопрос ответил Дмитрий. — Одежда удобная, из натуральной ткани.

— Может, вы и правы, — тихо проговорил Рыжаков, а потом, после непродолжительной паузы, добавил: — Хотя сейчас тут все так смешалось. Убивают и похищают не только иностранцев, но и своих. Так что смена наряда может помочь, но не всегда.

— И что вы предлагаете?

— То же, что и прежде. Не выходить за пределы офиса без особой надобности.

«Любопытно, что бы он сказал, если бы узнал об истинной цели моего приезда», — подумал Агаев.

— Договорились, до шести часов вечера остаюсь в офисе. Ситуацию в Багдаде вы знаете лучше меня, так что я вам полностью доверяю.

— Еще бы, — самодовольно улыбнулся Рыжаков. — Я ведь тут уже «мхом оброс»…

4

После страшной дневной жары поневоле хотелось окунуться в прохладную воду. Приехав в гостиницу, Агаев решил сходить в бассейн, который находился на открытом воздухе, с другого края отеля, и был окружен финиковыми пальмами. Между ними высадили ряд редких по красоте разноцветных кустарников. Местами виднелись кустики роз необычных, экзотических сортов. Все цветы отличались собственной, неповторимой окраской. Так, красные розы в конце лепестка отливали желтизной или розовым цветом, что придавало этим творениям природы необыкновенную привлекательность.

Испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение, Дмитрий залез в бассейн и проплыл по его периметру, наслаждаясь свежей прохладой водоема. Усталость, усилившаяся под воздействием нестерпимого зноя, постепенно уходила, тело наливалось бодростью.

Махмуд, в отсутствие официальных охранников ставший верным стражем начальника, присел на скамью возле бассейна.

Внезапно послышались громкие и частые выстрелы. Через минуту в небе появился американский боевой вертолет. Только сейчас Махмуд понял, что стрельба велась из винтокрылой машины по какой-то движущейся цели. Несколько пуль, ударившись о бетонный забор гостиницы, рикошетом отскочили в бассейн.

— Хозяин, быстро из воды! — заорал Махмуд и проворно бросился за большую пальму с толстым стволом. Но даже там, в укрытии, он продолжал истошно кричать, моля Агаева выбраться из бассейна.

Тем временем вертолет уже скрылся из вида. Дмитрий спокойно подплыл к краю бассейна и, ухватившись за поручни, неторопливо поднялся наверх. Потрясенный Махмуд все еще трясся от страха.

— Пойдемте, Хозяин, пойдемте быстрее, — взволнованно запинаясь, лепетал шофер.

— Все хорошо, дружище, не волнуйся.

Поднимаясь в свой номер, Агаев невесело усмехнулся: «Да, хорошо начинается моя работа в Багдаде. Что же будет дальше?»

* * *

Вечером в гостиничном номере Агаев попытался еще раз проанализировать все обстоятельства того дела, которым должен был заниматься. Это была его обычная работа, за последние годы ставшая почти рутинной.

Он сидел в кресле, скрестив пальцы, и думал, машинально глядя, как медленно исчезает отблеск солнечного луча на ковре. Из приоткрытого окна доносилась приглушенная музыка — у входа в гостиницу водители такси, ожидая клиентов, слушали автомагнитолы.

В общемировой практике освобождение заложников — особое направление деятельности специальных ведомств. Оно достаточно хорошо развито; во всяком случае, существуют эффективные методики борьбы с похитителями. К работе привлекаются самые лучшие специалисты-поисковики, психологи, силовые бригады. Как правило, жертвами становятся довольно известные люди — представители бизнеса, политики, журналисты. Поэтому для того, чтобы провести успешную операцию, необходимо собрать как можно больше сведений о том или ином человеке, «засветившимся» в масс-медиа.

Агаев пока не мог понять главного, кто из двоих — Киселев или Антонари — являлся подлинной целью похитителей. Допустить, что и представитель «Алтуннефти», и итальянский репортер в равной мере были ценны для боевиков, он не мог. Интуиция подсказывала Дмитрию, что второй человек оказался жертвой, так сказать, «за компанию». Итак, все-таки, на кого сделать ставку? Киселев или Антонари? Антонари или Киселев?

Он включил телевизор и стал искать итальянские телеканалы. Нашел «RAI-1». Когда закончился рекламный блок, на экране появилось изображение Мигеле Антонари. Диктор очень эмоционально говорил о похищении репортера. Затем несколько раз показали его мать, держащую в руках фотографию сына. Она просила похитителей понять ее состояние, выражала сочувствие иракским матерям, потерявшим своих сыновей, осуждала кровопролитие. Рядом с женщиной сидел и сын Мигеле, Джованни. В заключение мать стала показывать на внука, умоляя не оставлять ребенка без отца, а ее — без сына. Затем она выразила уверенность, что люди, взявшие Мигеле в заложники, проявят благородство. После выступления матери журналиста диктор громко и торопливо заявил о солидарности коллектива «RAI-1» c этим обращением.

Агаев поднялся с дивана и прошел к столу, где лежал его ноутбук, с которым Дмитрий не расставался во время своих деловых поездок. Он зашел в Интернет и разыскал сайт Антонари. В принципе, еще в Москве Агаев составил собственное подробное досье на репортера. Дмитрий изучил его биографию, выяснил, когда и в каких газетах работал итальянец, когда приехал в Ирак, сколько репортажей сделал из этой страны, прочитал все его статьи.

Дмитрий еще раз вгляделся в изображение Антонари, помещенную на сайте. Затем достал из бумажника совместную фотографию Киселева и Антонари и, положив ее перед собой, подумал: «Так где же вас искать, ребята?». Перед мысленным взором снова возникли умоляющие глаза матери Антонари и его испуганный малолетний сын. «Если группировка, взявшая в заложники Киселева и Антонари, с ними расправится, то я буду считать себя виновным в их гибели, потому что оказался бессилен предотвратить преступление. Этого допустить нельзя, хоть я и послан сюда для того, чтобы найти в первую очередь Киселева…»

Если террористов интересовал лишь Антонари, то Киселева можно освободить путем переговоров. Но самым загадочным до сих пор остается то, что похитители все еще никак себя не проявляли. В чем причина этого молчания? Что им нужно?

Агаев оказался в положении рыбака без удочки, который собирается ловить рыбу в бурлящей и мутной воде, и к тому же не знает, какие в ней обитают пираньи. А бушующая в стране война еще больше осложняет задачу.

Невероятная трудность и ответственность задания усугублялась и тем, что никто в созданном для освобождения Киселева штабе и спецслужбах не должен знать о цели его появления в Ираке. А это означало, что Дмитрий никуда не может обратиться за помощью в случае, если она понадобится. Он лишен возможности координировать свои шаги со спецслужбами. Соответственно, малейший неверный ход в состоянии спровоцировать казнь заложников или, по крайней мере, существенно помешать оперативной деятельности профессиональной бригады.

Агаев понимал, что его действия — не только вмешательство в работу государственных органов своей страны, но и во внутренние дела чужого государства. Это все равно, что находиться на многокилометровой заминированной территории с риском подорваться самому и навредить окружающему мирному населению…

Дмитрий достал лист бумаги и попытался обобщить всю имеющуюся на сегодняшний день информацию в виде схемы. Справа он написал: «главный заложник — Антонари», слева — «главный заложник — Киселев», в центре поставил большой знак вопроса вокруг слов — «Антонари и Киселев». Сейчас можно потасовать факты, словно игральные факты и посмотреть, куда, как говорится, «фишка ляжет». Любое, на первый взгляд незначительное обстоятельство необходимо тщательно рассмотреть под разными углами зрения, чтобы найти ответ на главный вопрос.

Итак, в день похищения глава представительства «Алтуннефти» и его приятель, итальянский репортер, сначала находятся в офисе компании, где Киселев в течение довольно продолжительного времени рассказывает в своем интервью о деятельности фирмы. Антонари приехал в пригород Аль-Мусаиб на такси. И из помещения представительства отправился вместе с Киселевым в ресторан «Рамадия», размещенный в южной части Багдада. Решение это скорее всего было спонтанным, следовательно…

Агаев закурил, встал из-за стола, прошелся по комнате. Если террористы вели слежку за Антонари и собирались именно его захватить в заложники, тогда получается, что они двигались за ним от здания «Алтуннефти». Если же, напротив, в их задачу входило похищение Киселева, то тут непонятен выбор именно этого дня и именно этого маршрута. И вот что еще! Как раз тогда стало известно о том, что охранник Тахсин не может приступить к работе, поскольку его брат был убит во время взрыва в гостинице «Мубарак». И благодаря данному обстоятельству Киселев отказался от услуг охраны!

Дмитрий опять сел к столу и начал искать на различных сайтах информацию об этом инциденте. Арабскую «вязь» Агаев знал не очень хорошо (изъяснялся он на этом языке на порядок лучше), но тем не менее сумел прочитать несколько заметок, посвященных террористическому акту в «Мубараке».

Вкратце сообщалось следующее. Ранним утром, ровно за сутки до похищения, в холле первого этажа гостиницы прозвучал мощный взрыв. Эксперты не могли точно определить тип взрывного устройства, но в их комментариях часто звучало слово «пластид». Это было довольно странно. Как правило, местные боевики для своих разрушительных акций использовали гораздо более примитивную взрывчатку. Второй странный момент касался того обстоятельства, что теракт, на счастье, не привел к массовой гибели людей. Взрывной волной были выбиты стекла, разрушена стойка администратора и ранен один охранник! Ранен, а не убит!

Агаев немедленно позвонил в гостиницу и, представившись репортером кувейтской газеты, попросил сообщить ему имя человека, пострадавшего во время недавнего происшествия. Его подозрения полностью подтвердились — охранника, которого госпитализировали более двух недель назад с незначительными осколочными ранениями, звали Хасан, а не Мухаммед. Там работал вовсе не брат Тахсина…

Дмитрий поблагодарил администратора отеля, положил трубку и вскочил с места. Получается, что Айман ему откровенно лгал. И не только ему. Ведь точно такую же информацию получил в день похищения и сам Киселев. Потому и отказался от охраны!

Ситуация изменилась кардинально. На схеме под словами «Киселев и Антонари» появилась короткая фраза: «Айман связан с террористами»…

* * *

На следующее утро Рыжаков сообщил Дмитрию, что президент компании «Аль-Наха» Анвар Яхья просил о срочной встрече с новым главой представительства «Алтуннефти».

— Он хочет прояснить некоторые вопросы нашего будущего сотрудничества. Но я сказал, что в связи с недавними событиями вам нежелательно отлучаться из офиса. Поэтому мы будем ждать его здесь.

— Если появились вопросы, мы их обязательно обсудим, — улыбнулся Агаев. — Сообщите ему, что я готов с ним встретиться сегодня. Только зачем демонстрировать нашим партнерам пугливость? Я думаю, неплохо провести нашу беседу в каком-нибудь неплохом ресторане. Например, в «Рамадии», где в день похищения собирались пообедать Киселев и Антонари.

Увидев, в каком хорошем расположении духа находится начальник, Рыжаков несколько удивился. Ведь вчера он выглядел напряженным. «Переменчиво, похоже, настроение шефа, — отметил про себя Рыжаков, возвращаясь в свой кабинет».

Заместитель нового руководителя фирмы ошибался. Дмитрий именно в эти часы был всецело занят тем, что обдумывал все нюансы будущего расследования. У входа в офис он поздоровался с Айманом и пристально взглянул ему в глаза. Начальник охраны не выдержал взгляда и поторопился уйти в соседнюю комнату. Версия Агаева приобретала все больше оснований…

Около пяти часов дня Агаев и Рыжаков выехали из офиса, направляясь на встречу с Анваром Яхьей. В дороге они молчали. Дмитрий смотрел за окно, на панораму городских улиц, поражаясь тем страшным изменениям, которые произошли здесь после недавней войны.

Багдад, который когда-то был райским уголком, теперь выглядел чудовищно: разрушенные бомбардировками дома, обуглившиеся здания, покосившиеся строения. Сколько же времени понадобится для восстановления одного из самых прекрасных и легендарных городов мира? Сможет ли вернуть себе древний Багдад свой романтический облик, снова стать живым воплощением сказок «Тысячи и одной ночи»?

В свое время Агаев объездил много стран. Ему довелось побывать в самых известных столицах мира, знаменитых своим грандиозным архитектурным и культурным великолепием. Но вот что было интересно: чем больше он знакомился с совершенными сложными творениями рук человеческих, тем больше ему хотелось простоты дикой природы. Сверхсовременные и фешенебельные здания, последние модели машин, выпущенных мировыми автомобильными гигантами, блеск городских огней и яркой рекламы не могли заменить упоительного запаха лесной чащи, шелеста листьев, аромата полевых цветов, шума реки, величия горных вершин. От общения с природой Дмитрий испытывал необъяснимое наслаждение и наполнялся ни с чем не сравнимой жизненной энергией. Иногда он думал, какими же странными существами являются люди — при жизни гробят таланты непризнанием, а после смерти ставят им памятники, вырубают леса, а вместо них строят бетонные небоскребы, чтобы потом высадить перед ними растения…

Анвар Яхья со своим помощником Мустафой Кадиром встретили его и Рыжакова у входа в ресторан. Официанты действовали быстро и проворно. Обслуживание проходило по высшему разряду. По-видимому, Анвар Яхья обладал тут особым статусом и был здесь частым гостем.

— Как вам Багдад? — спросил он у Агаева в начале беседы. — Хотя, что и говорить, война разрушила нашу страну. Вы бывали у нас прежде?

— Нет. Но мне очень тяжело видеть, как уничтожается один из древнейших очагов культуры.

— Да, это так, — с грустью подтвердил руководитель «Аль-Наха». — Но мы обязательно возродимся!

— Нас очень беспокоит нынешнее положение в Ираке. Война и сложившаяся в связи с этим ситуация вредит не только вашей стране, но и другим государствам, всему мировому сообществу. Я уж не говорю про бизнес. Его развитие напрямую связано с урегулированием всех ваших внутренних проблем. Пока здесь гремят взрывы и похищают людей, нормальное функционирование инфраструктуры любых иностранных компаний практически невозможно.

— Да, конечно. Мне очень жаль, что с вашим предшественником случилось такое несчастье. Мы готовы оказать вам любую помощь в поисках.

Агаев внимательно следил за поведением Анвара Яхья. Еще в Москве он понял, что версия Алтунина о причастности руководителя «Аль-Наха» к похищению Киселева является всего лишь мотивацией для его поездки. Теперь же убедился в этом окончательно. Господин Яхья не имел никакого отношения к боевикам. Тем не менее, Дмитрий заметил:

— Данное печальное событие может указывать на то, что есть силы, ревниво относящиеся к деятельности российской нефтяной компании в Ираке.

Анвар Яхья покачал головой:

— Конечно, существует не один десяток компаний, интересующихся иракской нефтью. Собственно, вся эта война и идет из-за нашей нефти. Однако я не верю, что похищение Киселева преследует цель положить конец деятельности «Алтуннефти» в Ираке. В первый же день после похищения мы выступили с заявлением, осуждающим эту акцию. Мы объявили, что сотрудничающая с нами компания работает на благо Ирака, а развитие наших деловых отношений будет залогом возрождения страны и ее успешного экономического развития. К тому же, с Киселевым у нас никогда не возникало никаких проблем.

— Пока неизвестно, кто несет ответственность за это преступление. Непонятны цели похитителей. Никто не выступил с заявлениями в средствах массовой информации. Кроме того, нельзя даже утверждать, что им нужен именно представитель нашей компании. Может быть, итальянский репортер Антонари и есть главный заложник. Или, наоборот, прямо противоположное: Антонари оказался просто случайной жертвой, а охота шла за Киселевым.

Анвар Яхья с важностью слегка кивнул, соглашаясь со словами Дмитрия. Потом произнес со вздохом:

— Сейчас в Ираке почти каждый день совершаются теракты. Продолжаются локальные бои с американскими военными. Ситуация в стране абсолютно не контролируется, никто толком не знает, кто организует все эти бесчисленные взрывы, массовые убийства мирных жителей людей, кто берет в заложники иностранных журналистов и бизнесменов.

Агаев решил воспользоваться ситуацией и прояснить один момент, очень важный для дальнейшего расследования:

— Кстати, уважаемый господин Яхья, вы не знаете подробностей о взрыве в отеле «Мубарак»? Там погиб брат нашего охранника.

В разговор вступил Мустафа Кадир:

— Довольно странный теракт. В этой гостинице проживают в основном арабы из других стран, европейцев и американцев очень мало. А обычно местные террористы стараются нанести удар по гражданам тех стран, которые входили в состав антииракской коалиции. Да и мощность взрыва небольшая. По нашим меркам все это — детская шалость. Кстати, я слышал, что жертв там не было. Вы уверены, что у вас верная информация, уважаемый господин Агаев?

— Как же так? — удивленно спросил Рыжаков. — Наш охранник Тахсин сейчас не выходит на работу. У него во время теракта погиб брат, который работал в «Мубараке».

— Насколько я слышал, там был не убит, а ранен охранник, — сказал Анвар Яхья. — Возможно, вы получили неверные сведения?

Дмитрий решил, что пора закрывать эту тему.

— Не стоит исключать и этого, уважаемый господин Яхья. Мы все досконально проверим. И потом такая напряженная ситуация не может продолжаться до бесконечности. Рано или поздно количество терактов пойдет на убыль. Нам сейчас необходимо задуматься прежде всего о дополнительных меры безопасности. Надо сделать все возможное для обеспечения нормальной работы наших сотрудников. С этой целью меня и прислали сюда с такой срочностью. «Алтуннефть» ни при каких условиях не прекратит свою деятельность в Ираке. И мы не нарушим имеющиеся договоренности с компанией «Аль-Наха». Мы не должны подводить наших партнеров и друзей.

— Благодарю вас, уважаемый господин Агаев. Мы со своей стороны сделаем все, что в наших силах. Необходимые переговоры о предоставлении дополнительной охраны для наших предприятий уже ведутся. Надеюсь, что наше взаимовыгодное сотрудничество будет продолжаться.

Гостей впечатлили поданные блюда. После изумительного шашлыка, зажаренного с вином и прослойками бараньего жира, на стол подали чай, сдобную миндальную пахлаву, финики, начиненные сахарным песком и орехами, смешанными с яичным белком. Они просидели в ресторане очень долго, продолжая неторопливую беседу, уже напрямую не связанную с деловыми отношениями двух компаний.

Сумерки еще не сгустились, когда все четверо мужчин вышли на улицу. От жары, стоящего в воздухе дыма было трудно дышать. Они попрощались, и в сопровождении телохранителей глава «аль-Наха» и его заместитель уехали по своим делам.

* * *

Вечером этого дня произошла одна встреча, которая сильно насторожила Агаева. И заставила его приступить к немедленной реализации своего плана.

У входа в гостиницу «Султан палас» Дмитрий заметил человека, на которого сразу же обратил внимание. Этот субъект стоял около своего автомобиля, серебристой «Хонды», и смотрел в сторону Дмитрия. Высокий, средних лет, типичной восточной внешности. Одет в дорогой костюм, на глазах — большие темные очки. На капоте машины лежал коричневый кожаный кейс.

Агаев давно научился мгновенно определять появление рядом с собой людей, настроенных враждебно. А уж выявлять тех, кто вел слежку по заданию каких-нибудь спецслужб, Дмитрий мог делать практически с закрытыми глазами. Профессиональные навыки были у него доведены почти до автоматизма.

Входя в стеклянные двери отеля, разъезжающиеся в разные стороны, Агаев боковым зрением зафиксировал, что мужчина в темных очках, прихватив дипломат, быстро пошел следом. Дмитрий повернул в сторону и стремительно двинулся к лифтам. Человек с дипломатом сделал вид, что заинтересовался рекламными проспектами, разложенными на небольшом столике.

Агаев поднялся на свой этаж, сосредоточенно размышляя. Кто это может быть? Сотрудник российской или американской секретной службы? Вряд ли. Человек, каким-то образом связанный с похитителями? Нет. Однозначно, нет. Можно не сомневаться, что Киселева и Антонари захватили иракские боевики. Поэтому было бы нелепостью считать их способными на провокационную слежку. Провокационную по той простой причине, что даже несмышленый юнец сразу же бы определил такой явный «хвост». Что уж говорить об Агаеве с его многолетним опытом работы…

Дмитрий открыл свой номер, выпил стакан сока и сел в кресло у окна. Именно сейчас, когда он только что провел грамотный анализ всех произошедших событий и готовился наметить планы дальнейших действий, появление этого «демонстративного шпика» нельзя назвать случайным. Кто-то знает о тайной миссии Агаева и пытается таким образом, видимо, подать некий знак, послать своеобразный «message». Кто и зачем?

Дмитрий закурил, поставив на подлокотник кресла пепельницу. Могут ли быть в этом заинтересованы некие неизвестные до сего дня игроки? Безусловно. Такие варианты встречались в разнообразной практике Агаева неоднократно. Казалось, полностью распределены все роли в начавшемся спектакле, раз и навсегда заняты позиции противоборствующих сторон, но вдруг совершенно неожиданно из-за кулис выходит новый персонаж, и вся диспозиция кардинально изменяется.

Сигаретный дым сизыми клубами тянулся в открытое окно. Чем может заинтересовать это дело американцев? Да ничем. То же самое относится в полном объеме и к русским. Иракских властей можно смело не брать в расчет. Сейчас это сила, полностью подконтрольная США и их союзникам…

Неожиданно Агаев замер. Вот про кого он не подумал! Итальянцы! Похищение Антонари успело стать громким событием в Италии, об этом много писали в европейских СМИ. Официальная готовность консульской службы оказывать всемерную поддержку в работе Дмитрия — это одно, а вот реальная деятельность — совсем другое…

Конечно! Итальянские спецслужбы безусловно не сидят сложа руки, а ведут параллельное расследование. Они отследили его появление и сразу же сообразили, что прибывший из Москвы господин Агаев занял пост главы представительства «Алтуннефти» исключительно для прикрытия. «Почему они пока не собираются напрямую помогать мне в поисках? Возможно, не доверяют на сто процентов. А скорее, сомневаются в способностях приезжего специалиста».

Дмитрий улыбнулся. Ему часто приходилось сталкиваться с тем, что его профессиональные умения и талант сыщика ставились под сомнение самыми разными компетентными структурами до той поры, пока он не доказывал на деле, что способен добиваться значимых результатов.

Кажется, ситуация проясняется. Вероятно, этот человек с дипломатом нужен для того, чтобы проверить его реакцию. Так сказать, тест на рабочие навыки. Если ты настоящий профи, то должен немедленно оценить характер этой слежки и дать понять коллегам, что раскрыл их игру. Если итальянцы теперь собираются его плотно «пасти», тогда ту операцию, которую он продумывал сегодня в течение дня, нужно проводить немедленно. «Я смогу вывести их на тот же след, на который вышел самостоятельно. Пожалуй, не стоит тянуть время…»

Агаев закрыл свой номер и спустился в холл отеля. Как и ожидалось, незнакомец с дипломатом исчез. Но его «Хонда» по-прежнему стояла на парковочной площадке перед входом. Демонстративное выступление итальянских спецслужб завершилось. В машине никого не было.

5

Дмитрий оказался у дома Аймана уже в густых сумерках.

Начальник охраны имел очень добротное жилище. Отгороженный от улицы высокой трехметровой бетонной стеной, участок густо зарос деревьями и кустами. Правда, выглядел сад не лучшим образом. Во всем его облике проявлялась заброшенность. Никак не сравнить с ухоженным стараниями Башара зеленым «оазисом» около здания представительства. Сам дом был построен в соответствии с традициями иракской архитектуры и представлял собой вполне завершенный образец довольно богатого по местным меркам сооружения. Два этажа были украшены причудливой резьбой, а у входа даже бил в небольшой мраморной чаше небольшой фонтан.

Агаев не пытался проникнуть внутрь официальным образом. Его план заключался как раз в том, чтобы психологически сломать Аймана своим неожиданным появлением. Пройдя вдоль забора несколько десятков метров, Дмитрий остановился. Прямо перед стеной росло довольно крупное фиговое дерево. То, что нужно!

Он ухватился рукой за ствол и, уцепившись за длинную ветку, быстро залез на забор. Огляделся — не видит ли кто-нибудь его со стороны соседней улицы. Фонарь горел только у входа, поэтому можно было смело утверждать, что в вечерней темноте, надежно скрывающей эту часть забора, посетителя никто не заметил.

Дмитрий осторожно провел рукой по верхней части стены. Дело в том, что в азиатских странах принято замуровывать в бетон острые осколки стекла и железа для защиты от воров. Однажды ему пришлось столкнуться с этим варварским обычаем — на правой руке выше запястья навеки остался огромный шрам, как напоминание о собственной неосторожности. К счастью, Айман не стал прибегать к такому способу уберечь свою территорию от незаконного проникновения незваных гостей. Поверхность бетонной стены была совершенно гладкой.

Легко взобравшись наверх, Агаев, стараясь не издавать никаких звуков, пружинисто спрыгнул на землю с другой стороны ограждения. Он прислушался, постоял на одном месте пару минут. Вокруг было тихо, только слегка журчала вода в фонтане. Бесплотной тенью Дмитрий стремительно миновал полсотни метров, отделявших забор от стены дома.

На первом этаже горел свет, проникая наружу сквозь два узких окна. Одно из них, с правого края, было открыто. Воздушные потоки вздымали занавесь, полностью скрывающую внутренние покои от внешнего наблюдателя.

Но Дмитрий и не собирался выяснять, кто находится в комнате. Он знал от Махмуда, что Айман редко принимает гостей. Значит, в доме могли быть только его ближайшие родственники — младший брат, сестра с мужем и его жена с детьми. Но как добиться того, чтобы их разговор прошел с глазу на глаз, без лишних свидетелей?

Агаев вплотную подошел к раскрытому окну. Тишина. Возможно, там никого нет? Внимательно оглядел фасад здания. Другие окна чернели непроницаемой тьмой. Вряд ли Айман в такой ранний час собрался спать. Значит, скорее всего находится сейчас в этой комнате. Правда, нельзя исключить, что семья находится в помещении, окна из которого выходят на другую сторону дома. Судя по некоторым наблюдениям, столовую здесь часто делают и на втором этаже.

Но выяснять это Дмитрий не стал, а с исключительной осторожностью, подтянувшись на руках, поставил ногу на выступающий кирпич и бесшумно залез на подоконник, отодвигая занавесь. Прямо под ногами располагался большой ковер, занимающий все пространство комнаты. Агаев облегченно вздохнул — в помещении никого не было.

Легко спрыгнув на мягкое покрытие, он огляделся. Почти никакой мебели. Лишь в самый угол, около небольшого светильника, придвинут маленький стол. Около него — два кресла и тумбочка с телевизором. На небольшой этажерке — несколько десятков книг на арабском языке.

Похоже, комната являлась чем-то вроде рабочего кабинета хозяина. И поскольку дверь закрыта, можно предположить, что Айман ушел отсюда на длительное время. Придется ждать. Уж он обязательно заглянет сюда перед тем, как ложиться спать. Хотя бы для того, чтобы выключить свет.

Агаев сел в кресло, откуда можно было контролировать вход, и стал ждать.

* * *

Дмитрий привык к тому, что очень часто оказывался в экстремальных условиях. Его призвание вынуждало постоянно идти на смертельный риск, без которого обычно не получалось раскрыть очередное дело. И неизменной составляющей расследований почти всегда было ожидание. Неопределенность, неизвестность, для многих людей становящиеся порой мучительным испытанием, были для него привычны. Агаев научился усилием воли отбрасывать вон, как ненужный хлам, любые волнения. Будь что будет. Все, что в его силах, он сделает…

Через полчаса дверь в комнату скрипнула, и на пороге появилась женщина в длинном одеянии. Она шагнула в сторону стола, увидела сидящего в кресле человека и негромко вскрикнула.

— Тише! — Дмитрий метнулся вперед стремительной тенью, подняв вверх руку. — Только не шумите! Я не грабитель и не желаю вам зла…

Женщина смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, но больше не кричала. Может быть, от страха была не в состоянии произнести ни звука?

— Послушайте, — Агаев старался произносить арабские слова отчетливо, с максимальной благожелательностью, — я новый руководитель представительства «Алтуннефть», где работает Айман. Он ведь ваш муж, верно?

Женщина молча кивнула. Она слегка дрожала и, видимо, не могла отвести взгляд от странного и страшного визитера, который словно дух проник неизвестно каким образом в ее дом.

— Мне пришлось придти к вам без спроса и невежливым образом. И все это в целях вашей безопасности. Вы же слышали, что прежнего хозяина похитили. Очень может быть, что преступники охотятся и за другими сотрудниками. Я решил сделать здесь засаду, а чтобы не спугнуть злодеев, ничего не стал говорить Айману. Вам понятно?

Она опять кивнула, но страха в ее глазах меньше не стало.

Дмитрий улыбнулся:

— Не бойтесь. Я же новый хозяин этой фирмы. И начальник вашего мужа. Вот мое удостоверение…

Вид небольшого квадратного документа, запаянного в пластик, на котором красовалась фотография незнакомца, кажется, немного успокоил женщину. По крайней мере, она перестала дрожать.

— Будьте добры, ответьте мне, где сейчас Айман?

Женщина указала рукой в сторону двери.

— В соседней комнате?

Она отрицательно покачала головой.

Агаев подумал о том, что ведь совершенно не знает расположения помещений в этом доме. Вдруг там находится целая галерея из нескольких комнат, по которым можно последовательно пройти, как по коридору?

— Вот что… Вы сейчас останетесь здесь на пару минут, а я поищу вашего мужа. Хорошо?

Дмитрий сделал шаг в сторону двери. Женщина дернулась, хотела последовать за ним, но натолкнувшись на предостерегающий взгляд Агаева, осталась на месте.

Сейчас самое главное — не торопиться. Один поворот дверной ручки — и он уже в коридоре. Впереди — лестница, ведущая на второй этаж. Справа — маленькая узкая комната, похожая на приемную. У стен — два кожаных дивана. Следующая дверь закрыта, но оттуда доносится приглушенный гул голосов.

Дмитрий немедленно изменил свой план. Похоже, на неожиданность его появления перед Айманом рассчитывать теперь не приходится. В соседней комнате, по-видимому, находится столовая, где хозяин коротает время явно не в одиночестве. Так что иного варианта не придумать…

Агаев вернулся обратно. Женщина стояла прямо за дверью, нервно потирая руки. Улыбнувшись, он произнес:

— Вызовите, пожалуйста, для разговора вашего мужа. Скажите, что я пришел по очень важному делу, которое необходимо обсудить немедленно.

Дмитрий опять протянул ей свой документ, запаянный в пластик.

Она покорно, опустив голову и ссутулившись, прошла мимо Агаева и исчезла за второй дверью.

На сей раз ожидание было очень коротким. Уже через полминуты из комнаты вышел Айман…

— Хозяин?! Что случилось?! Опять похищение?!

Он всем своим видом выказывал крайнюю обеспокоенность тем, что могло случиться с сотрудниками представительства, за безопасность которых он нес прямую ответственность. Но Дмитрий сразу понял: Айман волнуется совсем по другому поводу…

— Извини, Айман, за то, что я без спросу проник в твой дом. Но мне нельзя было терять время. Я только что получил важные известия о похитителях. Нельзя исключить, что они могут угрожать твоей жизни.

Начальник охраны застыл на месте. На его смуглом лице трудно было разглядеть бледность, но Агаев мог руку отдать на отсечение, что сейчас Айман страшно испугался. Кажется, его подозрения полностью подтверждались…

— Давай пройдем в твой кабинет, — Дмитрий указал рукой на дверь первой комнаты, — и спокойно поговорим.

Не дожидаясь ответа Аймана, он первым шагнул вперед.

* * *

В этот же самый вечерний час в помещении итальянского посольства в Багдаде тоже происходила важная беседа. Первый секретарь посольства синьор Максимилиано вел разговор с заместителем директора СИСМИ, военной разведки Италии, синьором Джузеппе Карауччи.

Они сидели в креслах на открытой террасе, выходящей на внутренний двор, густо заросший южными растениями. На столике между ними стояли два бокала и початая бутылка дорогого вина.

— Итак, синьор, можно ли уже подвести предварительные итоги расследования?

Первый секретарь произносил слова неторопливо, обстоятельно, что вообще-то было нехарактерно для итальянцев, привыкших к быстрой экспрессивной речи.

Представитель военной разведки сделал маленький глоток вина и закурил, после чего произнес:

— Информация подтверждается. Наш источник сообщает, что Киселева собрались освободить.

— Русские проводили с похитителями какие-то переговоры?

— Видимо, через посредников. Наши поддерживают связь с русскими коллегами. Они даже разработали совместный план. Но он оказался нереализованным. Если бы была хоть малейшая возможность освободить и Антонари, русские наверняка бы это сделали. Возможно, что они задействовали свои каналы, о которых никто не должен знать.

— Тогда как же нам быть? — озабоченно спросил Максимилиано.

— Пока нет надежды. Группировка аль-Халиди, захватившая Антонари и Киселева, политических требований не выдвигает. А раз так, значит, им нужны деньги. Но пока даже нам не удалось выяснить, где прячут заложников. Последовательно прочесать весь район в окрестностях Аль-Джабирии нам не под силу. Не стоит забывать и о том, что эту зону плотно контролируют американцы. Не хватало еще конфликтов с янки…

— Но время-то идет…

— Надо быть предельно осторожными. Помнишь, что было, когда захватили журналиста «Манифесто»? Средства массовой информации протрубили на весь мир, что итальянское правительство заплатило огромный выкуп за освобождение заложника. Тогда даже премьер-министр Берлускони вынужден был выступить с заявлением, что денег за его освобождение не выплачивали. Поэтому мы не должны позволять себе высказывания о выкупе и о любом денежном вознаграждении. Спецслужбы ведут свою работу. Я уверен, что рано или поздно мы несомненно освободим Антонари. Нами продумана и операция по полному уничтожению этой группировки. Бандиты должны наконец понять, что за подобные акции их ждет жестокая расплата.

— Да, похищение людей не должно превратиться в источник дохода иракских боевиков.

— Вот здесь и кроется корень зла. Местные власти этого очень опасаются, но совершенно бессильны, хотя и стараются оказать нам всяческое содействие.

— В любой момент репортера могут казнить. Времени мало. Я думаю, надо активизировать поиски Антонари.

Карауччи затушил сигарету в пепельнице и сделал еще один глоток вина. Мгновение он колебался, стоит ли раскрывать секретарю посольства секретные данные, но потом решил, что сейчас это будет полезно.

— Видишь ли, в чем тут дело… Нам стало известно, что в Багдад из России, помимо официальных представителей спецслужб, прибыл один частный специалист экстра-класса, который специализируется на акциях по освобождению заложников. Он привык работать в одиночку и, как правило, добивается позитивных результатов. Здесь его «крыша» — глава представительства «Алтуннефти». То есть он занимает место Киселева. Естественно, о подлинных целях этой командировки тут никто не знает.

Максимилиано покачал головой:

— Джузеппе, почему ты не сообщил мне ранее такую важную информацию? Это же в корне все меняет. Где сейчас находится этот человек?

— Я ничего не говорил тебе об этом по той простой причине, что подтверждение наших данных поступило буквально несколько часов назад. Мы, кстати, провели негласную проверку этого спеца и убедились в его высоком профессионализме. В частности, он мгновенно раскрыл нашего агента. Кажется, он уже вышел на след похитителей. Нам стоит только идти за ним по пятам. Он выведет СИСМИ к логову аль-Халиди.

— Ну что ж, — вздохнул Максимилиано, — будем надеяться, что ему повезет…

* * *

— Я не буду вести двойную игру, Айман, — Агаев стоял напротив начальника охраны, пристально вглядываясь в его лицо, — а поэтому скажу тебе открыто то, что мне удалось узнать.

— И что же?

— Ты солгал, когда рассказывал про Тахсина. Его брат Мухаммед не погиб случайно при взрыве в гостинице «Мубарак». Там был ранен совсем другой человек, охранник Хасан. И ты знал об этом.

Айман сделал шаг назад, вытер дрожащей рукой пот со лба.

— Пора бы уже все рассказать.

— Я… Я ничего не знаю, Хозяин.

— Довольно! — Агаев повысил голос. — Я уверен, что ты сознательно лишил охраны Киселева в день похищения. Ты ведь выполнял указания бандитов, поскольку связан с ними. Не так ли, Айман?

Начальник охраны тяжело опустился в кресло.

— Пойми простую вещь. О твоей дальнейшей работе в представительстве речь, понятно, уже не идет. Но у тебя есть шанс по крайней мере не попасть в заключение, если ты подробно обо всем расскажешь. А то я, кстати, могу обеспечить тебе многолетнее прозябание в итальянской или русской тюрьме. Хотя у вас тут, наверное, — Агаев усмехнулся, — еще менее комфортные условия заточения. Я жду ответа, Айман. Главное, что меня интересует сейчас: где находятся заложники?

Айман молчал, стиснув руки. Он был в шоковом состоянии. Агаев видел, что добился того, чего хотел — противник уже сломлен и сейчас начнет давать необходимые показания. Поэтому он решил терпеливо ждать. Уселся во второе кресло и закурил, внимательно наблюдая за Айманом.

— Я сейчас все расскажу…

Начальник охраны говорил едва слышно. Он сидел согнувшись, опустив вниз голову, словно внимательно рассматривал узоры на большом персидском ковре.

— Еще тогда, когда я женился, мне стало известно, что Абдулла, брат жены, за разбой сидит в тюрьме Абу-Грейв. Узнав про этот позор, мои родители даже пытались расстроить нашу свадьбу. Однако я настоял на своем. Когда Саддама свергли, Абдулла освободился. Я сказал жене и ее родственникам, чтобы ноги Абдуллы не было в моем доме. Но как-то раз Абдулла все-таки заявился сюда и стал рассыпаться в благодарностях за то, что в трудное время я помогал его родителям и семье, несмотря на то, что моя собственная семья очень нуждалась в деньгах. Абдулла дал мне слово, что впредь никогда не будет заниматься такими делами. Но у него сохранились кое-какие связи с бандитами. И вот однажды, месяц назад…

Айман замолчал, вытер вспотевший лоб.

— Я сначала должен рассказать предысторию, чтобы вы все поняли, Хозяин…

Он поднял глаза и посмотрел на Агаева измученным взором. В этот момент Дмитрию даже стало его жаль. Почти каждый человек заслуживает милосердия и снисхождения. Тем более, что на закоренелого преступника Айман был непохож. А оступиться, свернуть с прямого пути может любой.

— После начала войны с США Саддам приказал выпустить всех арестантов из тюрьмы Абу-Грейв. Наряду с невинно осужденными в период правления Саддама на свободу вышло и много матерых уголовников. В последнее время американская 82-я воздушно-десантная дивизия ведет бои за установление контроля над Аль-Фалуджой. Жители защищают свой родной город. А некоторые преступники, оказавшиеся на воле, занимаются совсем другими делами. Они объединились в банды и в настоящее время мародерствуют и ведут разбой в городе и его окрестностях. Отряд аль-Халиди — одна из таких группировок. Он контролируют район Аль-Джабирия недалеко от Аль-Фалуджи, но также имеют свои опорные базы и в других населенных пунктах. Я почему говорю об этом Хозяин? Дело в том, что аль-Халиди и похитил нашего руководителя…

— Тебе об этом сообщил Абдулла?

— Именно так, Хозяин. Месяц назад Абдулла пришел ко мне домой и заявил, что должен сообщить нечто чрезвычайно важное. Мы сидели вот в этой самой комнате, и я слушал его рассказ. Он был очень взволнован. Семья моей жены родом из Аль-Фалуджи. Абдулла после того, как вышел из тюрьмы, жил в этом городе и уехал оттуда, когда начались бои с американцами, в соседний городок Аль-Касимия. Так вот, Хозяин. Когда они скрывались там, бандиты узнали об этом и похитили жену и дочь Абдуллы. Аль-Халиди вызвал моего свояка и потребовал от него содействия в проведении важной операции. Он сказал: «Вокруг идут бои, жители наших родных мест не могут прокормить свои семьи, а американцы и европейцы в Багдаде живут сытно, в достатке и комфорте. Они кормятся за наш счет. Мы должны вытрясти из них деньги, чтобы помочь своим нищим землякам. Твоя сестра замужем за состоятельным человеком Айманом. Он работает начальником охраны в богатой русской компании. Поговори с ним, заставь выполнять наши требования. Если ты со своим свояком поможешь нам захватить главу этой фирмы, то твоя жена и дочка вернутся в твой дом». Абдулла рассказал мне про это и стал умолять…

— И ты сразу согласился?

Агаев видел, что сейчас Айман не врет, а говорит совершенно искренне. Дмитрий внутренне ликовал: ему удалось найти подходящий ключ к его душе, не применяя жестоких мер воздействия.

— Нет, нет, Хозяин, — Айман сложил руки на груди, — наоборот, я наотрез отказался. И даже сказал, что если Абдулла еще раз появится в моем доме, то я выгоню его прочь как нахального нищего, который пришел в приличный дом попрошайничать. Но тут Абдулла заявил нечто такое, что у меня буквально оборвалось сердце.

— Он передал угрозы боевиков твоей семье?

Айман с удивлением посмотрел на Дмитрия и покачал головой:

— Да, Хозяин… Как же вы быстро уловили самую суть! Действительно, аль-Халиди сказал Абдулле: «Если твой свояк откажется, мы похитим его жену и сестру и убьем его брата». Я пытался возразить, говорил о том, что обращусь в полицию, но все было тщетно. Абдулла все повторял: «Пойми, Айман, это страшные люди. Я знаю их много лет. Они способны на любое злодеяние. И всегда выполняют то, что обещали. Да и что ты теряешь? Зачем тебе этот русский? И потом его не будут убивать. Как только аль-Халиди получит требуемую сумму, твоего начальника отпустят. Да в чем-то аль-Халиди даже прав: эти иностранцы живут богато, качают нашу нефть, а дети и старики в иракских селениях пухнут от голода».

— И ты согласился?

Айман с силой сжал руки и опустил голову.

— Хорошо, это мне все понятно, — Агаев подошел к открытому окну, через которое проник в дом, и закурил сигарету, — теперь расскажи мне о планах похитителей. Что ты должен был делать?

— Через неделю Абдулла снова пришел и рассказал новости. На подготовку покушения выделили несколько дней. Захватить Киселева собирались в машине, во время одной из его поездок по городу. От меня требовалась точная информация о маршруте главы представительства в определенный час, который боевики посчитают подходящим для реализации своего плана. Я пояснил, что рядом с ним постоянно находится охранник: «Он будет защищать Киселева из последних сил, а согласиться на гибель собственного подчиненного я не могу». Видя, что я упорно стою на своем, Абдулла заявил, что должен передать эти сведения аль-Халиди. На прощание он бросил: «Рано или поздно тебе придется согласиться, Айман. Другого выхода не существует».

— Что же он сообщил тебе в третий раз?

Агаев затушил окурок и приблизился к собеседнику.

— Боевики очень изобретательны в таких делах, Хозяин. И сразу придумали соответствующий план. Абдулла вернулся через два дня и сообщил окончательное решение. Абдулла передал мне слова аль-Халиди: «Пусть твой свояк заменит охранника и во время похищения не оказывает никакого сопротивления. Тогда его не тронут». Понимаете, Хозяин? Теперь получилось, что я не только содействовал бандитам, но по сути сам должен был принять участие в захвате Киселева! Что мне было делать? Я согласился. Абдулла сообщил и точную дату операции. Более того, боевики потребовали, чтобы я дезинформировал своего начальника. Накануне произошел теракт в гостинице «Мубарак». Аль-Халиди хотел, чтобы я на время убрал из офиса одного человека из службы охраны, объяснив дело тем, что его близкий родственник погиб во время взрыва.

Айман замолчал и долго смотрел в угол. Дмитрию показалось, что он сам прекрасно осознает всю пагубность тех действий, на которые согласился под влиянием обстоятельств.

— Кстати говоря, я уже потом понял, что теракт в «Мубараке» преследовал определенную цель. Это была инсценировка. Таким образом люди, связанные с группировкой аль-Халиди, готовили подходящий плацдарм для похищения. Мне пришлось вынудить Тахсина уехать из Багдада в Латифию к родителям. Я даже заплатил ему собственные деньги…

— Почему вместе с Киселевым захватили итальянского репортера?

— Это чистая случайность, Хозяин! — Айман демонстративно прижал руки к груди. — Клянусь Аллахом! Но аль-Халиди, я думаю, только выиграл от такого совпадения. Теперь у него появилась возможность собрать двойной урожай. А Киселев только помог мне. Он отказался в тот день от услуг охраны, и мне не пришлось непосредственно участвовать в похищении.

— Где могут содержаться заложники? — Агаев прошелся около кресел. — Конечно, этого ты точно не знаешь. Но ведь какие-то мысли у тебя есть. Сейчас от тебя зависит не только жизнь и здоровье Киселева, но и будущее твоей семьи. Подумай!

Дмитрий понимал, что нельзя слишком сильно давить на человека, который только что искренне рассказал о собственном преступлении. Всему свое время. Начальник охраны должен сам, по собственной воле, указать правильный путь. Только в этом случае его предположения способны принести реальную пользу.

— Ибрагим аль-Халиди — племянник главы одного влиятельного племени, поэтому пользуется уважением у местных жителей, — медленно произнес Айман. — По словам Абдуллы, недалеко от района Аль-Джабирия у него есть большая база, которую не тронули во время «зачисток» американцы. Это за чертой города, где когда-то проходил древний караванный путь. Место скрыто от посторонних глаз. От города оно отделено пустыней, поэтому туда очень трудно добраться. Мне известно, что семья Абдуллы находилась две недели в подвальном помещении на окраине Аль-Джабирии. Их, кстати, выпустили сразу после того, как захватили Киселева и Антонари. Скорее всего, наших заложников содержат там же.

— Все эти сведения нельзя назвать точными. А мне необходима ясная и четкая информация.

Агаев пристально посмотрел в глаза Аймана.

— Я думаю, Хозяин, что найти их будет несложно. Район небольшой, и местный рынок должен был где-то поблизости. А рынок в маленьких иракских городках — главный пункт. Постарайтесь начать поиски оттуда.

Когда Дмитрий уже собрался уходить, Айман его задержал.

— Простите, Хозяин, могу я вас спросить…

Агаев молча кивнул.

— Вы ведь приехали сюда только для того, чтобы найти Киселева? Это так?

— Тебе не стоит думать об этом. Сейчас твоя задача — не попасть в тюрьму. Помолись Аллаху, чтобы мне удалось найти заложников и доставить их в Багдад живыми и невредимыми…

Уходя из дома Аймана, Агаев думал о том, что зло в этом мире распространяется подобно чумной заразе. Одно похищение тянет за собой другое. И вот обычный слабый человек не по своей воле становится преступником.

Как остановить эту эпидемию зла? На этот вопрос никто не знает ответа. Нужно просто бороться. Каждому на своем месте. В меру своих сил и возможностей…

* * *

В это же самое время довольно далеко от Багдада происходило событие, напрямую связанное с миссией Дмитрия Эминовича Агаева.

К одному из окраинных блокпостов американских войск на южной окраине Аль-Фалуджи подъехал обычный армейский джип. Такие машины после начала войны использовались здесь чрезвычайно широко, но караульный солдат, несмотря на темноту, от которой не спасали даже направленные пучки света из мощных прожекторов, обратил внимание на потрепанный корпус джипа и взял автомат наизготовку.

— Джордж приехал к Майклу, — водитель громко произнес кодированную фразу.

Солдат, которого заранее предупредили о ночном визите, отошел в сторону и махнул рукой, чтобы второй караульный поднял шлагбаум. Машина, заурчав мотором, пересекла незримую разделительную линию, проехала двадцать метров и остановилась напротив небольшой будки, которая и являлась центральным пунктом блок-поста. Из нее вышел высокий офицер, щурясь от яркого света автомобильных фар.

Правая задняя дверца джипа раскрылась, и на песок, утрамбованный сапогами американских солдат, спрыгнул человек в камуфляже.

— Ты Юсуф? — спросил офицер.

— Именно так, командир.

— Проходи, тебя ждут.

Юсуф шагнул вперед и открыл дверь помещения. Там находились два человека, одетых в национальную иракскую одежду. Но для опытного глаза сразу становилось понятным, что они не являются местными жителями. Один из них нетерпеливо обратился к Юсуфу по-арабски:

— Ты привез его?

— Да, он в машине.

— Оставайся здесь.

Через минуту из машины выбрался худой человек.

— С возвращением, Валерий Юрьевич.

На изможденном лице Киселева появилась радостная улыбка. Полумесячное заточение закончилось…

6

Следующий день начался для Агаева неожиданно и заставил резко изменить его дальнейшие планы.

Он только что проснулся и собирался идти завтракать, когда зазвонил его мобильный телефон. Из трубки раздался бодрый голос президента компании «Алтуннефть»:

— Здравствуйте, Дмитрий Эминович. Могу вас поздравить. Вы везучий. Молодец!

— Что же случилось?

Агаев ничего не понимал. Иногда бывают в его жизни такие мгновения.

— Ваша работа в Ираке завершена. Никому и ничего не говорите, возвращайтесь скорее в Москву. Все благополучно разрешилось. Киселев уже летит в Россию. На ваше имя заказан билет. Отправление сегодня. Три часа дня.

— Как же это произошло?

— Мы задействовали свои каналы и смогли выкупить заложника. Подробности сообщу на месте. Да, вот что еще, Дмитрий Эминович. Гонорар, о котором мы договаривались, остается прежним. Вадим передает привет. Ждем вас.

Агаев не очень любил подобные ситуации. Вроде бы стоит только порадоваться тому, что дело успешно завершено. «Но ведь я ровным счетом еще не успел ничего сделать, только вышел на след похитителей. В чем проявилось мое везение?»

Он включил телевизор и посмотрел новости CNN. Ведущий программы говорил об общей политической ситуации в Ираке. Кратко сообщив об освобождении Киселева, подчеркнул, что Антонари до сих пор остается в заложниках. Потом повторно прокрутили кадры обращения матери репортера к похитителям.

«Почему же они не отпустили и итальянца? Киселев на свободе. Айман уверял меня в том, что аль-Халиди хотел получить деньги именно от «Алтуннефти». Зачем им Антонари? Дело не закончено. Так нельзя. Надо что-то делать».

Агаев терпеть не мог курить натощак. Но сейчас, мысленно махнув рукой, достал сигареты и подошел к приоткрытому окну. Может быть, имеет смысл навестить итальянское посольство? Наверное, Махмуд знает, где оно находится. Если учитывать то, что за ним не далее как вчера вели демонстративное «проверочное» наблюдение, можно не сомневаться — сотрудники консульской службы наверняка имеют на руках хотя бы самую приблизительную информацию. Мало того. Дмитрий был убежден в том, что своим вмешательством несомненно поможет СИСМИ, которая разрабатывает планы по спасению Антонари. Вот только в чем вопрос — понравится ли итальянским коллегам его рвение…

Он позавтракал в обществе Махмуда, продолжая размышлять над тем, как дальше поступить. Почему выкупили одного только Киселева? Понятно, конечно, что итальянский репортер не является сотрудником «Алтуннефти», но ведь сам Алтунин говорил о том, что хорошо с ним знаком. Достаточно на заключительном подключить к делу СИСМИ, и Антонари тоже бы оказался на свободе. Пожалуй, не стоит предпринимать резких действий. Нужно еще раз попытаться внимательно проанализировать все обстоятельства.

Махмуд в это утро просто сиял от счастья. Агаев понял причину его состояния и спросил, улыбнувшись:

— Как твоя семья? Ты уже отправил их в Бахрейн?

— Жена, мой сын и шурин уже добрались до Манами. Только что звонили. Сегодня они должны пойти к врачу, чтобы он провел обследование Максуда. Ваши друзья обещали, что поместят его в самую лучшую клинику. Хозяин, огромное спасибо вам за все. Да хранит вас Аллах!

Махмуд готов был бесконечно восхвалять своего благодетеля, но Дмитрий остановил его:

— Довольно. Возможно, что сегодня ты тоже сможешь оказать мне неоценимую услугу.

Махмуд внимательно посмотрел на Агаева, а затем нерешительно произнес:

— Хозяин, я очень волнуюсь за вас. Почему вы отказались от охраны? Надо все время быть начеку, ни в коем случае нельзя забывать об опасности.

— Послушай, Махмуд, — Дмитрий пристально взглянул на водителя, — может случиться так, что сегодня мне придется срочно уехать из Ирака. Если же я останусь, от тебя потребуется серьезная помощь.

— Хозяин! — Махмуд прижал руки к груди. — Для вас я сделаю даже невозможное. Вы же спасли моего сына…

После завтрака Агаев собрал свои вещи, и они поехали в офис. Когда машина остановилась у здания представительства, Дмитрий коротко распорядился:

— Жди меня здесь. Я вернусь через полчаса.

Рыжаков встретил своего непосредственного начальника прямо на лестнице. Широко улыбаясь, он сообщил новости:

— Дмитрий Эминович, мне только что позвонил Алтунин. Киселева освободили.

— Я знаю.

Агаев не стал даже подниматься на второй этаж. Все вопросы необходимо было решить как можно быстрее.

— Кстати, Александр Васильевич, вот что я вам скажу. Я немедленно возвращаюсь в Москву. Таково распоряжение руководства. На мое место пришлют другого представителя, вам в ближайшее время сообщат об этом. Мой самолет вылетает сегодня в середине дня.

Рыжаков нахмурился:

— Я понимаю, что обстоятельства коренным образом изменились. Но это уж как-то чрезмерно неожиданно. Наверное, Олег Константинович собирается вернуть сюда Киселева.

— Не надо фантазировать, Александр Васильевич. Ваша задача — обеспечить нормальное функционирование всех подразделений «Алтуннефти» до прибытия нового руководителя.

Рыжаков вздохнул. Было видно, что ему не по душе постоянная нестабильность и беспрерывная смена высшего менеджмента компании.

— Может быть, проводить вас до аэропорта?

— Нет надобности. Не стоит привлекать внимание. Да и дороги, сами знаете, не являются безопасными. Так что доберусь сам. И вот что еще…

Агаев понизил голос, чтобы его слова не услышал охранник, стоявший у входа в здание:

— Айман больше не работает в офисе.

— Почему же?

— Он не оправдал доверия. Это единственное, что я могу вам сообщить. Всего доброго…

* * *

Максуд привез Агаева в аэропорт так быстро, как только мог.

Там скопилось немало пассажиров, которые пытались вылететь в Россию. В основном, это были русские женщины с детьми, в свое время вышедшие замуж за иракских студентов, получавших образование в Москве. В их поведении чувствовалось сильное напряжение.

Дмитрий подошел к одной женщине средних лет с изможденным усталым лицом.

— Здравствуйте. Вы не в курсе, в чем дело?

— Со вчерашнего дня почему-то сократили количество рейсов в Россию. Билеты достать невозможно. А у меня муж тяжело болен.

— Что с ним? — участливо спросил Агаев.

— Он в предынфарктном состоянии, а тут квалифицированной медицинской помощи сейчас не найти. К тому же в районе, где мы жили, стало очень опасно. Постоянно раздавались взрывы. Сюда мы приехали пораньше, с утра, но нам удалось купить только один билет. И отправить его одного я не могу. Предупредила родственников в Москве, чтобы встречали. Думала, прямо из аэропорта отвезу его в больницу. А теперь не знаю, что и делать…

— Наберитесь терпения, может, все еще образуется.

Агаев подошел к кассе, где продавались билеты по брони, и выкупил билет, заказанный на его имя, потом вернулся в зал.

Женщина, с которой Дмитрий только что беседовал, сидела на кресле рядом с мужем. Было заметно, что состояние больного действительно тяжелое. Он с трудом переводил дыхание. В сильном волнении женщина открыла сумку, вытащила из нее лекарство и протянула мужу. Слабеющими пальцами мужчина поднес таблетку ко рту.

Все последние часы Агаев напряженно размышлял, пытаясь принять окончательное решение. С одной стороны, его работа в Ираке завершена. Алтунин, видимо, используя возможности российских спецслужб, смог освободить Киселева. Но ведь с другой стороны вчера ему удалось получить эксклюзивную информацию о местонахождении группировки аль-Халиди. И репортер Антонари по-прежнему находится в заточении, его жизнь в опасности. «Возможно, итальянцы надеются на меня, поэтому и провели негласную проверку. Например, пришли к выводу, что нужно следовать за мной по пятам, чтобы таким образом выйти на логово бандитов. Разве я имею право ретироваться с поля боя в такой ответственный момент?»

В те минуты, глядя на этого уже немолодого мужчину, который безусловно нуждался в немедленной госпитализации, Агаев отбросил последние сомнения. Он подошел к женщине и ее больному мужу.

— Я передумал. Остаюсь здесь. А свой билет отдаю вам. Пойдемте со мной, перерегистрируем его на ваше имя.

Растерявшаяся женщина не верила своим глазам. Она просто не знала, как благодарить человека, уступившего им место на борту самолету.

— Что случилось, Хозяин? Вы что, не летите? — спрашивал Махмуд, когда они вышли из здания аэропорта.

Агаев остановился.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили утром?

Водитель кивнул.

— Так вот, я сказал, что если приму решение еще на некоторое время остаться в Ираке, то мне потребуется твоя помощь.

— Конечно, Хозяин. Но…

— Вот и потерпи, Махмуд. Сейчас я все тебе объясню. Возвращаемся в «Султан Палас».

Когда они уже ехали в направлении Багдада, Дмитрий стал рассказывать:

— Видишь ли, дело в том, что Киселева боевики освободили, а Антонари нет. Я не могу вернуться в Россию, оставив итальянского репортера на произвол судьбы. Если хочешь знать, то я приезжал сюда именно для того, чтобы спасти заложников. Мне удалось установить примерное местонахождение тайной тюрьмы боевиков. Это в районе Аль-Фалуджи, у Аль-Джабирии. Так что придется продолжить работу.

Махмуд виновато склонил голову, как будто его уличили в каком-то неблаговидном поступке.

— Хозяин, — я просто беспокоюсь за вас. Знаете, прежний Хозяин никогда не интересовался моей жизнью и моими проблемами, а вы отнеслись ко мне со всем вниманием и, самое главное, дали возможность вылечить больного сына.

— Каждый день, — жестко произнес Дмитрий, — по телевидению показывают мать и сына Антонари. В чем этого тележурналиста? Войну начинают политики, ведут военные, а расплачиваются потом обычные люди, невиновные ни в чем.

— Вы правы, Хозяин. Но я все-таки никак не пойму, зачем вам оставаться? Киселева же освободили без вашего участия, значит, так же произойдет и с Антонари. Ведь вы не итальянец. Слава Аллаху, Киселева выпустили на свободу. Но я не могу понять, откуда у вас появилось стремление спасать этого репортера? Не приведи Аллах, сами станете заложником. Умоляю вас, возвращайтесь в Россию.

— Махмуд, — Агаев слегка улыбнулся, посмотрев на водителя, — я вырос в многонациональной стране. По большому счету мне все равно, какой национальности тот или иной человек. Этого вопроса для меня вообще никогда не существовало. Итальянца похитили вместе с моим соотечественником. Сам подумай. Как-то нехорошо, некрасиво получается: нашего отпустили, а его — нет. Вот и все. Я должен спасти Антонари. Понимаешь? Должен. Тут нечего больше обсуждать…

Махмуд не мог поверить своим ушам. Слова Дмитрия его нисколько не убедили. Подвергать себя опасности ради человека, которого совсем не знаешь? Зачем? Махмуду очень хотелось отговорить Хозяина от такого опрометчивого поступка, но он промолчал, понимая, что ничего не добьется.

Они больше ни о чем не говорили. Агаев размышлял о перспективах посещения итальянского посольства. Похоже, это бессмысленная затея. Самое большее, что сделают дипломатические представители — поблагодарят за информацию и попросят не вмешиваться в их внутренние дела. Связаться через консульскую службу со спецслужбами определенно не получится. СИСМИ естественно не будет афишировать свою деятельность…

Остановив машину перед гостиницей «Султан Палас», Махмуд выключил зажигание и пошел доставать из багажника чемодан Хозяина. Затем они вошли в вестибюль и направились к стойке регистрации.

— Вы что-то забыли? — удивленно спросил администратор.

— Нет, Ибрагим, не беспокойся, все в порядке. Просто у меня появилась здесь небольшая работа, дня на два. Так что я еще некоторое время побуду в Багдаде. Дай-ка мне ключ от моего номера.

— А ваш номер уже занят. Но я предлагаю вам другую комнату, — сказал Ибрагим, протягивая ключи.

Поблагодарив администратора, Агаев поднялся на второй этаж. Махмуд шел за ним с чемоданом в руке.

Новый номер почти ничем не отличался от предыдущего. Единственное различие заключалась в том, что прежняя комната находилась в левом крыле гостиницы, а эта — в правом, в самом конце коридора. Махмуд раскрыл дверцу стоявшего здесь платяного шкафа и бережно положил чемодан внутрь. Затем помог Дмитрию снять «соуб» и повесил его там же.

Взяв пульт телевизора, Агаев уселся в кресло и включил телевизор. Канал «аль-Джазира», как обычно, основное внимание уделял ситуации в Ираке. Из сообщений диктора и телерепортажей следовало, что в Аль-Фалудже, Бакуве и Рамадии идут ожесточенные бои. Махмуд, скромно присевший на краешек второго кресла, вдруг вскочил с места и закричал, указывая на экран телевизора:

— Хозяин, как вы можете серьезно размышлять о том, чтобы отправиться в этот район? Разве вы не слышали, что начато наступление и на Аль-Джабирию? Там же сейчас настоящий ад!

— Послушай, Махмуд, — спокойно произнес Агаев, не отрывая взгляда от кадров с разрывами ракет, бомб и яркими всполохами пламени, освещающими ночное небо, как будто не слышал слов водителя, — а ты не мог бы поподробнее описать мне эту местность?

Дмитрий выключил телевизор и, повернувшись к Махмуду, который, казалось, не мог произнести ни слова, посмотрел ему прямо в глаза. Затем невозмутимо продолжил:

— Ты просто расскажи, как туда добраться. Остальное — мое дело. Тебя в это дело я впутывать не собираюсь. Прошу об одном — никто не должен знать о моем маршруте.

— Хозяин, да о чем вы ведете речь? Ну допустим, вы доберетесь до Аль-Джабирии. А дальше что? Извините, Хозяин, но вы же не совсем правильно говорите по-арабски. У вас сильный акцент. Да стоит вам открыть рот, как любой ребенок поймет, что вы не местный.

— За это можешь не беспокоиться. Сколько в Ираке живет народов и народностей, Махмуд?

— Точно не знаю, — удивленно ответил тот. — Много, очень много.

— И все они хорошо говорят по-арабски?

— Нет, — признал Махмуд. — Ну и что? Какая разница? Там на каждом шагу стоят американские блокпосты? А на той стороне вы все равно вызовете подозрения у местного населения. Я уже не говорю о том, что произойдет, если боевики посчитают вас засланным агентом американцев. Все дороги в этот район блокированы, чужих людей сразу узнают. Там же настоящий фронт!

— Все это мне известно, — прозвучал ответ. — Можешь не продолжать.

Но Махмуд продолжал упорствовать. Как за последнюю соломинку, он ухватился за последний довод.

— Послушайте, Хозяин, это еще не все. Чтобы добраться до Аль-Джабирии, вам придется пройти еще через территорию Аль-Касимии. Сомневаюсь, что вы сможете проникнуть даже туда, я уже не говорю о базе боевиков, которая наверняка усиленно охраняется. Может, вы все-таки передумаете? А я съезжу за билетом на завтрашний рейс в Москву. Прошу вас, Хозяин, не надо рисковать свой жизнью. Вы стали для меня очень дороги.

— Я принял окончательное решение, переубедить меня не удастся никому. Если ты действительно хочешь мне помочь, сделай все, о чем я тебя попрошу. Если же нет…

Сказав это, Агаев упруго оттолкнулся от подлокотников и поднялся с кресла. На лице его застыло выражение несокрушимой решимости.

— Что ж, если уж вы так решили, то я не могу не подчиниться вашему приказу. — Махмуд тяжело вздохнул. — Но хоть позвольте чем-то вам помочь. Ведь вам будет очень тяжело. Давайте я по крайней мере довезу вас до этого опасного района на моей машине…

— Пойми, Махмуд, я уже не представитель «Алтуннефти». И ты не мой подчиненный. Я не имею права тебе приказывать. Но не забывай вот о чем. Если ты опоздаешь на работу, тебя могут уволить без всяких разговоров.

Махмуд помолчал и медленно проговорил, не отрывая взгляда от своего благодетеля:

— Вы очень странный человек, Хозяин. Если бы я не встретил вас, то ни за что бы не поверил, что на свете существуют такие удивительные люди. Ведь этот Антонари даже не гражданин вашей страны!

Потом он в задумчивости опустил голову и направился к выходу. Но в дверях остановился и решительно сказал:

— Ничего, завтра я сдам машину Рыжакову. Вы говорите, что не можете оставить в беде итальянского репортера. И я тоже не могу оставить вас в одиночестве, без поддержки. Совесть не позволит. И давайте больше не будем об этом говорить.

— Да-а… — улыбнулся Агаев. — Я вижу, что ты еще больший упрямец, чем я… Тогда вот что, Махмуд. Раз уж берешься мне помогать, попробуй раздобыть для меня паспорт гражданина Ирака и оружие. Как ты думаешь, у тебя это получится?

Махмуд, не задумываясь, ответил:

— В этом нет ничего трудного. Все, что мне потребуются — это ваши фотографии. Уже завтра днем я принесу вам готовые документы. Сейчас в Ираке можно достать что угодно.

— А как насчет оружия? — спросил он.

— В Баб-аш-Шарги или же на центральном рынке Шурджа есть люди, которые занимаются его продажей. Кое-кого из них я знаю. Вы только скажите, что именно вам нужно. Я смогу все достать, будьте уверены, — Махмуд воодушевился, почувствовав, что, наконец, реально начинает помогать спасителю своего сына.

— Было бы отлично, если бы ты достал АКС-74УНБ. Сейчас я тебе объясню, что это за оружие. Это такой укороченный вариант автомата Калашникова. Он ведет почти бесшумный огонь, к тому же к нему можно прикрепить инфракрасный прицел для стрельбы в ночное время. Ну а если такого не попадется, придется обойтись моделью АК-47. Кроме того, надо купить хороший армейский нож и вещмешок. И еще нужны две пары хороших армейских ботинок, легкая рубашка из хлопка и брюки, лучше из парусины. Потом купи что-нибудь поесть. Вроде сухого пайка: какие-нибудь консервы, сухари, галеты и так далее. И еще большую армейскую флягу и фонарик. Сможешь ли ты найти все эти вещи?

— Хозяин, на наших базарах нетрудно купить даже самолет. Было бы желание.

— Ну уж самолет мне не понадобится, — засмеялся Дмитрий.

Из заднего кармана своих брюк он достал бумажник. Вынув оттуда несколько крупных купюр, он протянул их Махмуду.

— Этого хватит?

Махмуд посмотрел на деньги и улыбнулся:

— Хватит, даже с лишком. А где фотографии для паспорта?

— Сейчас.

Необходимые снимки, которые требовались для подобного рода документов, всегда лежали наготове в одном из кармашков бумажника Дмитрия.

— Вот, держи. Счастливо тебе, Махмуд, я буду ждать. До завтра…

7

После ухода водителя Агаев сел в кресло, откинул голову на спинку и предался не слишком веселым размышлениям.

Итак, он уже знает, кто взял в заложники Киселева и Антонари. То обстоятельство, что с первых же дней ни одна организация не признала своей причастности к этому похищению, не выдвинула никаких политических требований, указывало на то, что группировка аль-Халиди преследовала совершенно иные цели. Подобный вывод стал еще более очевидным после вчерашнего освобождения Киселева. Получается, что преступники, воспользовавшись внутренней нестабильностью в стране, рассчитывали элементарно «нагреть руки», сорвать жирный куш с частной компании или государства, сотрудниками и гражданами которых являлись похищенные лица.

И вот что еще важно… Нельзя полностью исключить и того, что Айман знал далеко не всю информацию по этому делу. Вдруг аль-Халиди получил какие-то сведения относительно возможной встречи репортера с главой представительства «Алтуннефти» и решил одним выстрелом убить двух зайцев? Что, если похищение Антонари в глазах этого арабского боевика является гораздо более выгодным и перспективным делом? Может быть, он считает, что итальянцы способны заплатить гораздо больше русских? В этом случае рассчитывать на успех простых переговоров с аль-Халиди не имеет смысла.

Тем не менее, нужно немедленно приступить к составлению плана возможных действий. Необходимо учитывать свои реальные возможности. Выйти сразу на руководителя группировки вряд ли удастся. Это опасно и чревато немалыми осложнениями. Надо отыскать такого человека, которому Ибрагим аль-Халиди всецело доверяет, и вступить с ним в контакт. Если переговоры дадут хоть какой-нибудь положительный результат, тогда можно напрямую связываться с итальянскими спецслужбами. А те уже сами будут решать, действовать ли собственными силами или официально обращаться к местным властям.

Дмитрий прилег на диван, заложив руки за голову. Задача, которая стояла перед ним, была действительно невероятно сложной. Тут мало обычных знаний профессионала спецслужб, технических приемов и навыков, к примеру, умения разрабатывать оперативные комбинации и стремительно придумывать новые тактические ходы. Здесь пойдет филигранная игра с непредсказуемыми последствиями.

Агаев взглянул на часы. Было около шести вечера. Он встал с дивана и пошел в ванную комнату. Побрившись и с наслаждением умыв лицо и шею, спустился в кафе на первом этаже гостиницы. Там было немноголюдно — занято всего несколько столов. Война сделала свое дело: число туристов, желающих посетить Ирак, а тем более, легендарный Багдад, резко поубавилось. Агаев плотно пообедал, а потом снова поднялся к себе в номер.

Зайдя в комнату, он сразу подошел к платяному шкафу, в котором лежал его чемодан. Он щелкнул замками на крышке и из потайного кармана вынул аккуратно сложенный вчетверо толстый разноцветный пакет с картой Ирака. Еще раз внимательно изучив район, примыкающий к Аль-Джабирии, Дмитрий окончательно наметил для себя завтрашний маршрут. Что ж! Теперь дело за Махмудом. Если он успеет достать все необходимое, сутки спустя операция по освобождению заложника наконец начнется…

* * *

Дмитрий позволил себе основательно отдохнуть перед серьезной операцией и проспал до полудня. Потом сходил в кафе и вернулся в свою комнату. До прихода Махмуда он не собирался предпринимать никаких действий. Оставалось только ждать.

В три часа зазвонил гостиничный телефон. Агаев прищурился. Кто это? Махмуд? Маловероятно. Рыжаков? Анвар Яхья? Нет, исключено. Здесь все уверены, что он давно улетел в Москву. К тому же, чтобы узнать его номер, нужно специально интересоваться у администрации отеля.

Мгновение поколебавшись, Дмитрий поднял трубку И был приятно удивлен. Звонил его московский знакомый, начальник службы безопасности «Алтуннефти» Вадим Круг.

Куда же ты пропал? Мы тут тебя ждем, не дождемся! Поехали в аэропорт встречать, а тебя среди пассажиров нет! В чем дело? Звоним в иракский офис, а там говорят, что ты еще вчера улетел. Звоним в гостиницу, а нам объясняют, что ты поменял номер! Что случилось? — От возмущенного баса Круга гудела мембран телефонной трубки.

— Вадим Яковлевич, тут у меня неожиданно появились кое-какие дела. Вот и пришлось задержаться. Подумал, кто знает, когда еще меня сюда заведут пути-дороги…

Несмотря на то, что Круг в свое время был обязан ему своей жизнью, Агаев никогда не давал понять, что помнит об этом. Дмитрий продолжал общаться с Вадимом уважительно, как с человеком много старше себя.

— Какие еще дела? Там же идет настоящая война! Немедленно возвращайся в Москву! Твоя миссия завершена. Киселев освобожден. Ты что, на пулю хочешь нарваться!?

— Не волнуйтесь, не нарвусь. Все будет в порядке. Сегодня или завтра я вылетаю в Бахрейн. Встречусь там со своими старыми друзьями, а вот потом вернусь домой, — вынужденно солгал Агаев, понимая, что другого выхода сейчас не было.

— Ну, смотри, — ответил несколько успокоенный Круг. — В любом случае береги себя, пожалуйста. Не задерживайся в Багдаде.

— Договорились, скоро буду в Москве.

— Ну, до встречи, дружище.

— До свидания, Вадим Яковлевич.

Дмитрий положил трубку и подошел к окну. Кажется, ему удалось убедить собеседника. Теперь какое-то время искать его не будут. Значит, можно смело приступать к реализации своего плана…

* * *

В половине пятого в дверь постучался Махмуд. Лицо его сияло. Было заметно, что водитель неимоверно рад исполнить поручение Хозяина (хотя Агаев формально уже не являлся его начальником, Махмуд упорно называл Дмитрия почтительным для иракца словом). Агаев улыбнулся: довольный вид араба являлся свидетельством того, что все поручения успешно выполнены. Однако руки шофера были пусты.

— Молодец! — похвалил Дмитрий догадливого иракца. Он тут же понял, что у Махмуда хватило сообразительности не тащить опасные предметы в номер. Видимо, в машине собран целый арсенал.

— Вот, Хозяин, — Махмуд вынул из нагрудного кармана какой-то документ.

Агаев развернул паспорт и увидел там свою фотографию. Теперь он звался неким Салехом Мухаммедом, уроженцем города Киркука. Приблизительно совпадал даже год рождения. «Нет, ну какой молодец! Умница, ничего не нужно подсказывать. И с Киркуком тоже здорово придумал, будет отличная легенда». Свой настоящий заграничный паспорт и долгосрочную визу он передал Махмуду, а принесенное им удостоверение личности положил в задний карман брюк.

— Ну что, Махмуд, нам пора в дорогу.

Водитель понимающе кивнул и, не спрашивая разрешения, открыл платяной шкаф, где лежал чемодан.

Они спустились вниз. Администратор, сидящий у стойки в холле отеля, поднялся с места и любезно спросил:

— Что, все-таки уезжаете?

— Да, всего хорошего, Ибрагим.

Следом за Махмудом Агаев вышел на улицу. На этот раз шофер приехал на стареньком автомобиле. Это был помятый, проржавевший в нескольких местах пикап «Тойота» выпуска восьмидесятых годов прошлого века. Махмуд предусмотрительно поставил машину в стороне от отеля. Незаметно осмотревшись по сторонам, Дмитрий спросил:

— Это твой?

— Да, Хозяин.

Махмуд положил чемодан в кузов. Не привлекая внимания, они уселись в машину.

— Здесь есть все, что вы заказывали. Вещмешок я убрал в кузов, прикрыв запасным колесом и всяким грязным тряпьем, а автомат вот сюда. Посмотрите, Хозяин, он там, под водительским сиденьем, завернут в брезентовую ткань. АКС, как вы и говорили. Три рожка вам достаточно? А то я могу еще достать…

— Нет, не нужно.

Агаев был очень тронут тем, что Махмуд положил автомат под свое сиденье. Это означало, что в случае обыска машины на блокпосте он готов взять всю вину на себя. Еще раз новым взглядом посмотрев на преданного иракца, коротко сказал:

— Ну, поехали, Махмуд!

— Да поможет нам Аллах! — тихо ответил водитель и завел мотор.

Машина выпустила из глушителя дым и тронулась вперед. Через узкий переулок они выехали на улицу Рашид. Первые этажи зданий, стоявших по обе стороны улицы, были давно переоборудованы в торговые точки и маленькие закусочные. То и дело на пути встречались небольшие магазины, на вынос торговавшие фруктами и овощами. Несмотря на войну, жестокие бомбардировки, обстрелы и теракты, жизнь в городе не замирала. То тут, то там попадались не менее допотопные, чем у Махмуда, иномарки, также сошедшие с конвейера в прошедшем веке. Это были старенькие «Рено», «Фольксвагены», «Тойоты» и «Ниссаны». Встречались даже давно вышедшие из моды «Жигули» первой модели и «Волги». Пуская густой дым, тарахтя, они, тем не менее, все еще служили своим хозяевам.

Агаев вспомнил слова Рыжакова об опасности передвижения на дорогах и о том, что любую машину все время словно специально хотят покалечить другие водители, и усмехнулся, подумав, что причиной этого могло быть и плачевное состояние местного автотранспорта. Впрочем, подобные наблюдения для него были не в новинку. Дмитрий часто поражался чудовищной бедности в странах, имевших огромные природные запасы, которые позволяли их гражданам жить почти по европейским стандартам. В его душе в очередной раз вскипело негодование. Почему все так несправедливо устроено в мире? Сколько жертв еще должно принести человечество? Во имя чего? Для процветания избранных стран, чей достаток строится на страданиях сотен миллионов людей? Не поэтому ли с такой силой и яростью заявляет о себе воинственный исламский фундаментализм, в своем безумии готовый идти на многочисленные бессмысленные жертвы, на «слепые» теракты, уничтожающие ни в чем не повинное население?

Избегая нежелательных встреч с американскими военными властями, Махмуд постоянно сворачивал с одной улицы на другую. К его облегчению, вскоре они выехали из Багдада.

Махмуд смахнул пот с кончика носа и увеличил скорость. В дороге они почти не разговаривали. Через некоторое время водитель посчитал необходимым сделать некоторые пояснения.

— Хозяин, мы приближаемся к району, граничащему с Аль-Джабирией. Впереди, через пять-шесть километров, будет блокпост. Даже подъезжать туда опасно. За неправильно понятый жест или слишком резкое движение мы можем в тот же миг получить пулю в лоб. Я поеду по обходной дороге, — предупредил он.

— Делай, как знаешь, — ответил Агаев и внимательно посмотрел в ту сторону, куда только что показывал водитель.

В это время машина свернула на проселочную дорогу. По мере того, как автомобиль увеличивал скорость, их все больше и больше окутывали клубы песка. Затем пикап съехал на обочину и остановился у зарослей колючего кустарника.

Достав свою карту, Дмитрий показал ее Махмуду.

— Где мы приблизительно сейчас находимся?

Махмуд внимательно посмотрел на карту, а потом на окружающую территорию и удовлетворенно сообщил:

— Хозяин, прямой путь туда, куда вам нужно, перекрыт. Но если вы пойдете по этой пустыне на север, то километров через пятнадцать попадете в жилой район. Если бы мы поехали через Аль-Джабирию, то достигли поселка уже через сорок минут, а оттуда до места, о котором вы говорите, рукой подать. Но впереди — американцы. Да и жители поселка нас бы так просто не пропустили. Так что остается единственный путь — через эти пески. На такой машине доехать туда невозможно.

— Ясно. Ну что ж, возвращайся, Махмуд. Если вдруг я не вернусь, имей в виду, что всегда можешь рассчитывать на помощь моих друзей в Бахрейне.

— Вы обязательно вернетесь, Хозяин. Да хранит вас, Аллах! — с чувством сказал Махмуд и вытащил из багажника тяжелую поклажу. Агаев закинул на плечо зачехленный автомат и вещмешок и попрощался с водителем.

— Все будет в порядке, Махмуд, будь спокоен.

После этого он решительно шагнул на пылающий песок пустыни.

Махмуд долго смотрел вслед своему благодетелю, пока тот не скрылся из глаз. «Как же редко встречаются такие люди! Воистину, он из тех, кто несут свет окружающим». Вздохнув, водитель сел за руль машины и включил зажигание. До начала комендантского часа оставалось совсем немного времени. Надо было успеть доехать до дома…

8

Начало темнеть. В пустыне ночь никогда не заставляет себя ждать, стремительно накатывает волной мглы, погребая под своим непроницаемым покрывалом безжизненные просторы.

Агаев медленно снял с плеч вещмешок, опустил его на песок. Достав оттуда флягу с водой, сделал несколько жадных глотков. Затем снова двинулся в путь. Сумерки не принесли с собой долгожданной прохлады. Идти по раскаленному песку арабской пустыни было уже невыносимо. За долгие часы непрерывного движения по рыхлой и вязкой поверхности он успел потерять много сил и теперь шел гораздо медленнее, чем вначале.

Неожиданно вспомнилось, как в прошлом году они с Принцессой катались в джипе по барханам, когда приезжали в Дубаи. А еще ходили смотреть верблюжьи бега. Дмитрий обещал своей любимой, что в этом году они непременно отправятся в какую-нибудь экзотическую страну. Принцесса выбрала Фиджи. Состоится ли теперь эта волнующая поездка?

Агаев любил путешествия, но долгий отдых всегда утомлял его своей нарастающей бесцельностью. Да и время выкроить обычно не получалось. То и дело руководителю аналитического центра приходилось выезжать для урегулирования очередной чрезвычайной ситуации. Но везде, где бы Агаев ни оказывался, воспоминание о любимой женщине было подобно глотку живительной влаги в такой вот выжженной зноем пустыне. Сразу становилось легко и светло на сердце. Казалось, что он готов свернуть горы!

Песок мерно хрустел под ногами. Неожиданно Дмитрий замер. Под правым ботинком зловеще щелкнул смертоносный металл, готовый сдетонировать при малейшем нажиме. Стоит сделать одно, ничтожное движение, и взрыв противопехотной мины, будет неминуем. Затаив дыхание, Агаев стал лихорадочно соображать, каким образом выбраться из страшной ловушки.

Простояв несколько минут абсолютно неподвижно, он медленно снял с себя вещмешок. Затем с предельной осторожностью извлек из автомата шомпол и вытащил из ножен штык-нож. Потом с необыкновенным вниманием положил оружие рядом с миной.

От чудовищного напряжения сильно заболела голова. Неудержимо хотелось стремительно спрыгнуть с этого места, а там будь что будет. Но подними он хоть на секунду правую ногу и…

Дмитрий взял себя в руки. Нельзя идти на поводу у предательских побуждений, способных утянуть его в могилу! С предельной осторожностью согнувшись, не сгибая ни на миллиметр правую ногу, он воткнул в песок штык-нож по самую рукоятку рядом со своей ступней. Подавив охвативший его ужас, стал чрезвычайно медленно втыкать шомпол автомата в песок слева от правого ботинка. С трудом Агаев смог разыскать в вещмешке жгут, одним концом которого он обвязал рукоятку штык-ножа.

В этот момент рядом послышалось какое-то непонятное шуршание. В том состоянии крайнего напряжения он принял это шуршание за звук срабатывающего минного устройства и снова замер, как вкопанный, мысленно прощаясь с жизнью. Но взрыва не последовало. Пристальнее вглядевшись в сгущающуюся темноту, прямо перед собой Дмитрий заметил небольшую змею.

Очевидно, ее привлекли манипуляции с песком. Такого шума было достаточно, чтобы вспугнуть дремавшее пресмыкающееся. А может, змея направилась на охоту?

Незваная гостья ждала недолго. Скользнув в двух шагах от мины, она стремительно уползла к вершине бархана, оставляя после себя на песке изогнутые волнистые очертания, похожие на геометрические рисунки.

Агаев судорожно перевел дыхание. Медленно, с предельным вниманием и осторожностью он нагнулся и проверил надежность фиксации опоры, а затем крепко привязал другой конец жгута к шомполу. Вся надежда была на то, что жгут плотно обхватит обувь. Для надежности он нажал на шомпол еще раз, и жгут натянулся до отказа.

Затаив дыхание, Дмитрий всмотрелся в темноту, выбирая наиболее безопасный участок для дислокации. Сделав максимальный упор на левую ногу, он стал осторожно вынимать правую из расстегнутой обуви. Секунды этой борьбы со смертью показались ему вечностью. Пот градом катился по лицу, застилая глаза. Он чувствовал, как рубашка прилипает к спине. Наконец полностью вытянул ногу и снова замер, как вкопанный.

Взрыва не произошло. Агаев ясно осознавал, что воздействие пружины на жгут, привязанной к штык-ножу и шомполу, которые были вдавлены в рыхлый песок, неминуемо приведет к детонации. В следующую минуту он изо всех сил оттолкнулся левой ногой от земли и отпрыгнул далеко в сторону, упав лицом вниз и закрывая голову.

С фатальной жестокостью капали секунды, словно палач медленно, как робот, опускал сверху страшное орудие казни. Дмитрий не выдержал, вскочил, бросился бежать по вязкой поверхности пустыни, но не успел сделать и десяти шагов, когда сзади раздался мощный взрыв. Он успел опять плашмя рухнуть на землю.

Поскольку Агаев находился уже на некотором расстоянии от мины, никакого воздействия он, к счастью, не ощутил. Даже уши заложило не сильно. Некоторое время Дмитрий пролежал на песке, сознавая, что в очередной раз чудом спасся от смерти. Перед его мысленным взором привычными картинами проскользнули прежние достижения, удачи и поражения, короче говоря, все, что он успел сделать в своей жизни…

Агаев медленно поднялся и вернулся за остатками обуви, которую раскидало взрывом. Носить ее уже было невозможно. Дмитрий похвалил себя за то, что заказал Махмуду запасную пару ботинок, иначе по раскаленному песку пустыни двигаться нельзя.

Однако как только он взобрался на гребень ближайшего бархана и собрался продолжить путь дальше, неожиданно прямо над головой просвистело несколько пуль. Огонь велся из глинобитного сооружения, стоявшего в двухстах метрах к северу. Спасаясь от жестокого обстрела, Агаев резко, с профессиональной четкостью упал вниз и отполз чуть правее. Но летящие веером пули по-прежнему не давали ему поднять голову. По-пластунски он прополз еще десять метров в сторону. И замер, вслушиваясь. Огонь прекратился. Но надолго ли? Тело обжигал раскаленный песок, оставаться дальше на одном месте становилось почти невозможно.

Кто же стрелял? Легко предположить очевидное — громкий звук взрыва привлек внимание боевиков. Агаев догадался, что в целях обороны вся территория была заминирована членами вооруженной группировки. Теперь он в ловушке. Ни продолжать свой путь, ни повернуть назад отныне нельзя до тех пор, пока хотя бы в самых общих чертах он не поймет, с кем имеет дело.

Дмитрий с предельной осторожностью, как пустынная змея, подбиравшаяся к ящерице, добрался до вершины бархана и посмотрел вниз. На расстоянии чуть менее полукилометра виднелись ряды одноэтажных глинобитных домов. Никакой уверенности в том, что его не убьют, если он попытается сдаться. О том, чтобы вступить в бой, и думать нечего. Это равносильно танцам на минном поле, где он теперь, кстати, до сих пор находится…

Наиболее оптимальный вариант — двигаться по направлению к домам, подняв руки над головой. Вполне возможно, что ему повезет. Когда он окажется среди местных жителей, скорей всего, сразу его убивать не станут. Можно даже предположить, что боевики сначала пожелают все-таки выяснить, кто решил нанести им визит. Хотя никаких гарантий, конечно, нет и быть не может.

Бог знает, какие пытки у них существуют, чтобы достоверно установить личность неведомого путника. В такой обстановке Дмитрию не то что трудно, а абсолютно невозможно доказательно поведать о своей миссии. Как убедить этих арабских фанатиков, что в Ирак он приехал лишь с одной-единственной целью — спасти невинного человека, никому не сделавшему зла? Об этом нельзя говорить ни с кем. Никто не поверит такой правде здесь, среди раскаленной пустыни и беспощадной войны…

* * *

Агаев лежал на вершине очередного высокого бархана. Дома, которые издали выглядели крошечными, были теперь видны как на ладони. Освещенные редкими огнями, даже в сгустившихся сумерках их контуры были ясно различимы. Ему удалось невидимкой преодолеть почти полкилометра. Однако угроза, что он снова подвергнется обстрелу, заставила пойти на риск. Чтобы добраться до поселения, Дмитрий лег на спину и, скользя по отрогу бархана, поехал вниз.

Автомат и вещмешок очень мешали движению: пришлось спускаться, держа оружие и снаряжение в двух руках. На фоне светлого песка теперь его было видно со всех сторон. Боевики не замедлили этим воспользоваться. С нескольких направлений по неведомому пришельцу открыли огонь на поражение.

Скользя, Дмитрий долетел до подножия холма и сходу врезался в большой куст верблюжьей колючки. В него мгновенно вцепились десятки острых шипов, все тело пронзила жгучая боль. Тем не менее, усилием воли Агаев заставил себя перебросить мешок и автомат через куст, а потом перепрыгнул и сам. Мягко опустившись на землю, он присел на корточки и стал ждать.

Дмитрий попытался выяснить обстановку. Боевики, одетые в военную форму, спускались с бархана. Кое-кто нес в руках фонари. Они вели непрерывный огонь в том направлении, где он скрылся. Вскочив, Агаев сделал вдоль кустарника короткую перебежку. Несколько пуль прицельно прошли над самой макушкой. Пришлось изо всех сил прыгнуть вперед и приникнуть к земле.

С левой стороны между домов Дмитрий заметил узкий глухой тупик. Не теряя времени, он схватил свои вещи и бросился в спасительный проулок. Но пробежав метров сто стремительным рывком, не успев еще добраться до этого места, почувствовал, что по правой ноге течет теплая струя крови. Не прекращая движения, понял, что одна из пуль боевиков все-таки смогла его ранить.

Агаев остановился у глинобитного забора двухметровой высоты, в который были замурованы осколки камней и кирпича. Упираясь ногами в эти торчащие выступы, поднялся наверх и перепрыгнул на другую сторону. Переведя дух, осмотрелся.

Неподалеку он заметил лестницу, прислоненную к стене двухэтажного дома. Огней в жилище не было. Без раздумий Дмитрий бросился вперед, схватил лестницу и приставил ее к заднему забору двора. Однако перелезать не стал, просто оставил здесь ложный след. Пусть боевики думают, что он ушел этим путем.

Агаев быстро пересек небольшое пространство и перебрался через забор соседнего двора, который находился слева от первого. Теперь его целью было вернуться в проулок, где он только что бежал, и начать движение в противоположном направлении, по дворам домов в другой стороне тупика. Там можно затеряться и найти себе на ночь надежное убежище.

План, который он задумал в один миг, сработал. Агаев присел на корточки в углу у пересечения заборов, один из которых выходил в переулок, по которому он только что бежал. По другую сторону послышались топот и громкая арабская речь. Осторожно приподнявшись, Дмитрий увидел людей на лестнице. Его уловка удалась!

Когда через дальний забор перелез последний боевик, стало очевидно, что за Дмитрием гнались четыре человека. Он огляделся и, не теряя времени, двинулся в сторону соседнего двора. Поставив ногу на узкую железную ручку ворот, перебрался через них и спустился вниз.

Ему здорово повезло. Из-за идущих в ближайших окрестностях военных действий многие жители покинули окраинные дома поселения. Нигде Дмитрию не встретилось ни одной живой души. Перевалив через третий по счету забор, он почувствовал полное изнеможение. Давала о себе знать рана, которую он только что так некстати получил. С большим трудом Агаев приблизился к дому, невысокому строению, дверь в который была заперта на символический замок, который ничего не стоило сорвать. Ноги его уже не слушались. Сев на крыльце, Дмитрий задрал окровавленную штанину своих парусиновых брюк. Вся его нога тоже была в крови. Однако можно было смело утверждать: все не так серьезно: пуля прошла навылет.

Он машинально протянул руку к плечу, собираясь снять вещмешок и достать бинт и йод, который предусмотрительно положил туда Махмуд. Но вещмешка на месте не оказалось. Лишился он и автомата с ножом. Как же так случилось? Как он, опытный человек, подготовленный к оперативным действиям в сложнейших условиях, мог потерять оружие и снаряжение и, самое главное, не заметить, где это произошло?

Агаев тяжело опустил голову. Погоня дорого далась ему не только физически. Он сейчас вспомнил, что отложил в сторону мешавшие ему автомат и мешок на землю, когда брал тяжеленную лестницу и прислонял ее к забору. Услышав приближающуюся погоню, быстро откинул в угол, показавшийся ему укромным. Придется возвращаться назад, хотя это очень опасно. Преследователи могли заметить оружие и вещи и оставить там засаду.

Хотя кровь, сочившаяся из раны, начинала подсыхать, надо было предпринимать срочные меры. Заметив поблизости осколок стекла, он подобрал его и снял с себя рубашку. Натянув ее на ступеньке крыльца, сделал два параллельных надреза. Затем, рванув ткань, получил два куска материи. Один из них Дмитрий использовал как жгут, крепко стянув ногу чуть повыше колена, а вторым перевязал рану. Стало чуть полегче.

Но его мучила нечеловеческая жажда. С момента спуска с бархана прошло уже около часа. Фляга с остатками воды лежала в том же вещмешке. Завидев вдали огромный бак, обычный в таких усадьбах, где ощущается нехватка влаги, захромал в ту сторону. Одна из труб, присоединенных к резервуару, вела к саду. Добравшись до ее конца, Агаев с бьющимся сердцем крутанул вентиль. Но оттуда раздался лишь хрип выходящего воздуха — бак был пуст…

Мысль о воде начинала сводить с ума. Что делать? Вернуться в тот двор? Будь, что будет. Он решительно поднялся на ноги и двинулся обратно уже знакомым путем. Через несколько минут Дмитрий уже стоял у знакомого забора. Кругом царила тишина. Он снова подтянулся и осторожно заглянул через ограду. Он не ошибся в своих предположениях — около поставленной на свое место лестницы на корточках сидел и что-то жевал толстый бородатый боевик в военной форме. Свет неяркой луны осветил родной вещмешок и автомат без шомпола, приставленный к стене. Нужно было немедленно придумать, как обезвредить араба. Доев и отпив из своей фляги воды, боевик прислонился к стене и сел на землю. Вытянув ноги, сонно осмотрелся по сторонам. Судя по всему, у араба не осталось надежды на то, что беглец, который так блестяще обвел вокруг пальца всех преследователей, вернется за своими вещами. Набросив на лицо носовой платок, он задремал.

Удача сама плыла в руки. С предельной осторожностью, не обращая внимания на вновь вспыхнувшую боль, Агаев взобрался на забор и тихо спрыгнул на мягкую землю. Боевик зашевелился и, устроившись поудобнее, захрапел.

«Да, очень вовремя он решил поспать», — подумал Дмитрий.

Тот по-прежнему не шевелился. Только мерно поднималась и опускалась ткань на лице араба в такт мерному дыханию. Агаев взял его автомат, потом резко сорвал платок и, тронув боевика за плечо, сказал:

— Эй, друг, просыпайся!

Араб открыл глаза и окаменел от ужаса. Не успел он очнуться, как на его голову обрушился чудовищный силы удар. Оглушенный прикладом собственного автомата, боевик молча завалился набок, не успев издать ни звука.

Надо было торопиться. Теперь следует напротив указать боевикам подлинное направление его дальнейшего движения. Агаев снова взял лестницу и приставил ее к стене, выходившей к тупику со стороны, противоположной забору. Теперь можно уходить. Взяв свои вещи и оружие, он поспешил к прежней стоянке.

Никакой уверенности, что преследователи уже прекратили поиски, пока не было.

9

Вернувшись на свою «базу», Агаев взглянул на часы. Половина первого. Глухая ночь. Перебросив вещи, он собрался перелезать через очередной забор. Но тут почувствовал, что ноги перестали его слушаться. Нестерпимо ныло все тело. Все сильнее давала о себе знать боль от вонзившихся в тело бесчисленных колючек. Нечеловеческим усилием воли Дмитрий заставил себя перебраться на другую сторону стены.

Оказавшись во дворе какого-то дома с мансардой, Агаев спустился в полуподвальное помещение, благо, дверь оказалась раскрыта настежь. Здесь он сел на пахнувший травой туго набитый мешок и с наслаждением, мелкими глотками, выпил половину фляги. Потом одну за другой выдернул мучившие его острые колючки, продезинфицировал и заново перевязал кровоточащую рану. Усталость накатывала огромными океанскими волнами, заставляя поневоле смежить уставшие веки. Дмитрий не заметил, как погрузился в глубокий сон.

Он проснулся по внутреннему будильнику, который не подводил его последние годы никогда. Подготовленное специальной тренировкой тело жило словно в автоматическом режиме. Сигнал о том, что пора вставать молниеносным импульсом пронесся по организму, и Агаев резко вскочил, спросонья ударившись раненой ногой о стену раненой ногой. От сильной боли он громко вскрикнул и кинул взгляд на циферблат фосфоресцирующих наручных часов, которые всегда носил с собой. Пять часов утра. Рассвет.

Хоть он и потерял много ценного времени (ведь передвигаться в темноте всегда безопаснее), зато успел отдохнуть. Поднявшись во двор покинутого дома, тщательно осмотрел рану. Кровь больше не текла, воспаления пока было не заметно, но Дмитрий посчитал нелишним снова провести дезинфекцию и заново перебинтовать рану.

Теперь можно идти дальше, в ту, совершенно неизвестную часть городка, куда, вероятно, и переселились обитатели брошенного квартала. Агаев знал, что в последнее время практически все иракцы относились друг к другу с большим подозрением. Перестрелки и настоящие сражения происходили не только с американцами, но и между отдельными враждующими группировками. Поэтому для успеха его предприятия не стоило бездумно передвигаться по городу, поскольку это было чревато непредсказуемыми последствиями. Ведь, как правило, жители всех небольших восточных городов хорошо знают друг друга. Вряд ли этот населенный пункт составлял исключение. На появившегося здесь чужака обязательно обратят внимание, сразу же заинтересуются личностью гостя. Да и недавние преследователи скорее всего будут искать беглеца именно в этом городке.

Прежде чем покинуть Багдад, Дмитрий досконально изучил карту Ирака. Вокруг Аль-Фалуджи были расположены небольшие города — Аль-Джабирия, Аль-Касимия и Аль-Юсифия. Из слов Аймана выходило, что группировка аль-Халиди в основном контролировала Аль-Джабирию, но также имела свои опорные пункты и в двух соседних населенных пунктах. Айман утверждал, что Антонари могут находиться в подвальном помещении на территории одной из баз боевиков на окраине Аль-Джабирии, недалеко от древнего караванного пути. Он же говорил о том, что неплохим ориентиром будет местный рынок.

Рынок вообще самое подходящее место для начала поисков. На Востоке он всегда притягивает множество людей. Смешавшись с толпой, послушав разговоры, можно найти путь к тому жилому сектору, где содержится Антонари. Судя по карте, он скорее всего находится в Аль-Касимии. До Аль-Джабирии нужно еще добираться…

Агаев сложил автомат и, упаковав его в кусок материи, убрал в вещмешок. До поры до времени он должен выглядеть безоружным. Медленно поднявшись, подошел к правому забору. Крепко ухватившись за края камней, вделанных в него, подтянулся, осторожно высунул голову наружу и осмотрелся. Сейчас, при свете утреннего солнца, вдалеке хорошо просматривалась вся территория городка. Дмитрий увидел несколько узких дорог и ряды домов.

Надо было перелезть через ограду, пока его никто не заметил. Правой ногой Агаев оперся на выступавший из стены кирпич, а левую поместил в выбоину на высоте семидесяти сантиметров. Он с трудом, превозмогая боль в ноге, взобрался на забор и постарался как можно аккуратнее спрыгнуть на землю.

Поправив на спине вещмешок, пошел вперед по узкому проулку, который выводил на асфальтированную дорогу. Перед ним лежала широкая улица, с двух сторон обсаженная пальмами. Двигаясь вдоль стоящих на ней одноэтажных и двухэтажных домов с высокими зарешеченными окнами, без единого балкона и с плотно запертыми воротами, он внимательно смотрел по сторонам в надежде увидеть к рынку.

В это время суток на улице было совершенно пустынно. Агаев подумал о том, что выглядит сейчас весьма подозрительно. Грязную и обрезанную рубаху ему с трудом удалось заправить в брюки, а через каждые десять шагов она вылезала наружу. Изодранные и испачканные белые брюки тоже могли произвести неприятное впечатление, особенно, особенно если учесть, что одна штанина была до колена запачкана кровью.

Несмотря на то, что до сих пор улица производила впечатление вымершей, это не гарантировало, что внезапно на ней не появится какой-нибудь прохожий или машина, что было крайне нежелательно. Один боевик видел его в лицо. Так что очень возможно, что представители местной группировки везде ведут его поиски.

Агаев вдруг подумал, что до сих пор так и не познакомился по-настоящему с содержанием своего бездонного мешка. Ведь когда он расставался с Махмудом, его ничего, кроме оружия и воды, не волновало. Дмитрий посмотрел на часы. С момента начала его похода прошло уже более половины суток. Может быть, кроме еды, фонаря, бинта и дезинфицирующих средств заботливый Махмуд положил внутрь что-нибудь еще? Он остановился и вдруг вспомнил, что каждый раз, когда опускал мешок на землю, тот не издавал ни малейшего звука и слишком мягко касался поверхности земли. Что бы этого могло быть?

Оглянувшись по сторонам, Агаев увидел темный тупик, разделявший два дома. Подождав некоторое время и решив, что вероятность быть встреченным в этом тупике куда меньше, чем на улице, он перешел улицу. Расстегнув вещмешок, он просунул руку на самое дно. Пальцы наткнулись на нечто мягко. Это был тот самый «соуб», который они в первый день покупали вместе с Махмудом. Там же оказались и остальные принадлежности местного одеяния: головной убор — «ихрам» и обруч для его крепления — «игал».

Вот это да! Такая находка сейчас решала все проблемы. В отличие от европеизированного Багдада, здесь такая одежда будет к месту. Дмитрий оглянулся на дверь в конце тупика. Тихо и пусто. Агаев быстро надел арабскую одежду прямо на ту, которая была на нем. «Махмуд просто гений!» Взяв в руку свою поклажу, он вышел из тупика.

На улице было все также пустынно, но едва он сделал пару шагов, как появился джип. Он с огромной скоростью мчался прямо в его сторону. Завизжав тормозами, джип остановился рядом с Агаевым.

— Эй, ты! — окликнул его человек в военной форме, сидевший рядом с водителем. — Тебе тут никто чужой не попадался? Он был в белой рубашке и белых брюках, с автоматом и каким-то мешком. Видел такого?

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— А что у тебя там? — вдруг строго спросил сидевший спереди мужчина, указав на лежавшую прямо у ног Агаева поклажу.

— Лампа Аладдина, — ответил он с совершенно серьезным видом.

Боевик расхохотался и скомандовал своему водителю:

— Поехали!

Джип рванулся с места и исчез в клубах пыли.

Дмитрий успел заметить на заднем сиденье распухшее лицо человека, который был очень похож на того боевика, которого он оглушил у стены дома. Вот вопрос: почему боевики решили искать его только утром, спустя несколько часов после перестрелки на окраине городка? Или решили, что ночью беглец все равно далеко не уйдет? А может быть, возлагают надежды на минное поле, которое, видимо, окружает все поселение?

За поворотом, на правой стороне улице, стояла невысокая мечеть. Не начать ли поиски именно отсюда? Ведь мечеть в арабских селениях, наряду с рынком, — центр притяжения местных жителей. Вокруг располагались старые бесцветные некрашеные дома. Хотя здание мечети и минарет не отличались особой изысканностью, но на фоне соседних зданий казались величественными.

Вход обрамляли старинные железные ворота. Пройдя во двор мечети, Агаев увидел здесь множество людей, вповалку не то спавших, не то дремавших прямо на земле. Это были нищие, в поношенных и рваных одеждах. Некоторые из них дружно поднимали головы и с тупым интересом рассматривали незваного гостя, словно он явился сюда специально для того, чтобы нарушить их покой. Кое-кто даже привставал со своих мест, устремив на посетителя пристальный взгляд.

На мгновение его охватило сомнение, что его решение зайти сюда было правильным. Ведь в таком новом чистом одеянии трудно выдать себя за несчастного путника, ищущего приют в доме Аллаха по причине бедности. Все это весьма неправдоподобно. Хорошо, что за плечами есть заметно истрепавшийся вещмешок, и правда похожий на нищенскую торбу.

Оглядев толпу нищих, Агаев окончательно убедился в том, что прием ему был оказан самый негостеприимный. Он улыбнулся. Может быть, они вообразили его своим «клиентом», и их интерес имел совсем другое значение? В любом случае, сразу покидать и их общество, и саму мечеть было бы неправильно — нищие могут догадаться, что он пришлый и чувствует себя неуверенно, как всякий незваный чужак. Такую весть можно быстро разнести по всему городу. Мало ли с кем они общаются в течение дня? Даже название города Дмитрию было точно неизвестно. По карте вроде должна быть аль-Касимия…

Агаев огляделся вокруг, а затем подошел к пожилому нищему с густой щетиной на исхудалом лице.

Прикинув, что его арабское произношение может вызвать у нищих недобрые подозрения и чтобы хоть как-то скрыть свой акцент, Дмитрий решил притвориться заикой.

— Асса-лам ал-лейкум! — сказал он и протянул нищему руку.

Тот косо посмотрел на него снизу вверх и, не ответив на рукопожатие, холодно и резко ответил:

— Алейкума салам. Кто ты такой?

— Я С-сал-лех Мухам-мед из Кир-к-кука. Х-хочу до утра остаться з-здесь, а с-с ут-тра у м-меня д-дела на р-рынке.

Пожилой попрошайка вышел из себя:

— Если у тебя дела на рынке, то чего сюда приперся? Иди и ночуй во дворе базарной мечети.

— А т-туда д-далеко, — Дмитрий испытующе посмотрел на нищего.

У старика, кажется, нервы уже были на пределе:

— Неправду говоришь. И перестань нарочно заикаться. Мы не дадим тебе здесь попрошайничать. Потому что ты совсем непохож на нищего.

— Я н-не п-пришел п-попрошайничать. Ут-тром п-пойду н-на рынок.

— Это совсем рядом. И мечеть там, в двух шагах. Повернешь с угла улицы направо и дойдешь до мечети. Долго ты будешь мне голову морочить? — От ярости старик весь затрясся.

Агаев только сейчас заметил, что у этого нищего нет рук. Физический недостаток старика скрывал наброшенный на плечи пиджак из множества заплаток.

— З-зачем т-ты с-сер-рдишься? Я уже ух-хожу.

Старика как будто передернуло:

— Давай, иди отсюда, пока цел! А то сейчас люди очухаются и разорвут тебя на куски. Тут и нам самим нечего есть. Тебя только здесь не хватало. Да покарает Аллах разжигателей этой войны! До чего дожили, во всей Аль-Касимии некому подать милостыню.

Когда Агаев спешно покидал двор мечети, до него все еще доносился гневный голос старого попрошайки. Поразмыслив, он догадался, отчего вдруг взбесился безрукий нищий. Старик был мастером своего дела. В течение дня он видит сотни людей и хотя бы полминуты общается с ними. По этой причине он выработал в себе способность различать их характерные особенности. Как профессиональный имитатор, старик в один миг распознал мнимое косноязычие. В Ираке Агаев к этому приему прибегал впервые и догадался, где допустил оплошность. Из-за огромной усталости он забыл, что следует использовать мимику, свойственную косноязычным людям. И видавший виды старик тотчас раскусил уловку.

Дмитрий решил, что пока пользоваться не оправдавшим себя приемом не следует. Необходимо придумать другую, более правдоподобную легенду…

Старый нищий, хоть и прогнал его прочь, но при этом сообщил много важной информации. В частности указал, где находится рынок. И еще благодаря встрече с нищим Агаев убедился, что действительно находится в Аль-Касимии.

Перед входом в маленькую чайную о чем-то ожесточенно спорили двое мужчин. Когда Дмитрий проходил мимо, они замолчали и смерили его недружелюбным взглядом. На лицах спорщиков как будто застыл вопрос: «Кто это? Откуда появился в наших краях чужак?». Затем с прежней злобой продолжили выяснять отношения. Казалось, еще чуть-чуть, и между ними начнется настоящая драка. Агаев понял, что во избежание нежелательного конфликта не стоит мозолить им глаза. А то надобность в какой-либо конспирации отпадет сама собой…

Вокруг рынка было многолюдно. Дмитрий остановился перед его широкими воротами и заглянул внутрь. Люди, для которых рынок являлся единственным местом для заработка, раскладывая товар, копошились у своих лотков. А из пикапов, небольших грузовых автомобилей и обычных легковушек выгружались различные товары. Потом их на тележках вносили в настежь открытые двери складов магазинов и лавок.

Агаев подумал, что ему неплохо теперь купить второй комплект одежды взамен пострадавшей от ранения. Зайдя внутрь одной из лавок, он приобрел себе точно такие же рубашку, брюки, какие были прежде.

Чтобы не мозолить глаза местному населению долгим пребыванием перед воротами рынка, Дмитрий направился к стоявшим неподалеку машинам. Можно сделать простой вывод: если здесь столько автомобилей, значит, торговцы приезжают сюда из разных мест, в том числе из Багдада и других городов, находящихся не так далеко от Аль-Касимии. Среди них обязательно должны могут быть те, кто прибыл из Аль-Джабирии.

Агаев постарался было, не вызывая подозрений, найти жителей этого городка. Однако все расспросы оказались безрезультатными. Ему либо давали уклончивые ответы, либо вообще отказывались разговаривать. Дмитрий понял, что ему следует изменить тактику, поскольку даже его завуалированный интерес у многих вызывал неоднозначную реакцию.

Наконец, потеряв терпение, Агаев подошел к пикапу, стоявшему в одном из рядов. Еще издали, увидев сидящего там человека и решив сделать еще одну попытку, он с юмором подумал: «Ну если и этот начнет упираться, то придется в самом деле ехать в Москву. Ну и страху навел на них этот аль-Халиди». За рулем находился худощавый парень лет тридцати. Он поздоровался:

— Ассалам алейкум!

— Алейкума салам! — ответил ему незнакомец.

— Ты случайно не в Багдад едешь?

— Да нет, брат, утром, с позволения Аллаха, я собираюсь в Аль-Фалуджу, — хозяин пикапа с удивлением посмотрел на него. — Почему ты спрашиваешь?

— Да так. Просто привез на рынок кое-какой товар. Вчера вечером мой водитель поехал куда-то чинить аккумулятор. Сколько времени прошло, а его все не видно. Один Аллах знает, что с ним случилось. Я даже не успел товар разгрузить. Не знаю, что и думать. Вроде порядочный парень, я с ним уже не первый раз сюда приезжаю. До сих пор никаких с ним проблем не было. Может, угнал? Машина-то моя.

Незнакомец пожал плечами:

— Сейчас случается все что угодно. Наверное, попал в какую-то историю. Или аккумулятор так сел, что и не доехал. Хотя тогда его довезли бы на буксире. С кем не бывает? Помогли бы. А что, тебе нужно прямо сейчас ехать в Багдад?

— Да нет, в Багдад я должен вернуться завтра вечером. А утром мне надо добраться в Аль-Джабирию.

Его собеседник нахмурился. От одного этого слова его словно передернуло. Он с сомнением посмотрел на ««багдадца». Покачав головой, парень сказал:

— Аль-Джабирия совсем рядом. Но ехать туда по основной дороге сейчас очень опасно. В том районе идут страшные бои. Ты разве телевизор не смотришь? Кровь льется рекой. Продолжается американские атаки, будь прокляты эти янки! И защитники не отступают ни на шаг. Я если из дома в ту сторону выезжаю, каждый раз не знаю, вернусь ли обратно. А дома у меня жена, теща и пятеро детей, я их единственный кормилец.

Агаев понимающе кивнул и сочувственно посмотрел на иракца. Конечно, что здесь говорить? И в России жизнь многих людей тоже не сахар. Нищета соседствует с неслыханным богатством. Никакой войны в стране нет, а число сирот и брошенных детей все увеличивается. Но В Ираке бедность и разруха видны невооруженным глазом, а обычная поездка в соседний населенный пункт сопряжена с серьезным риском для жизни.

Пикап был невероятно старый. «Ниссан» с облупленным корпусом и потрескавшимися стеклами, да еще и с рулем на правой стороне. Судя по всему, с этим арабом можно было договориться. Агаев знал несколько нехитрых приемов, как расположить к себе случайного встречного. Надо только побеседовать с человеком несколько минут и выяснить его психологические особенности, а самое главное — найти такую тему, которая будет интересна для того, с кем приходится общаться.

— А есть туда какая-нибудь другая дорога, брат?

— Есть, но это древний караванный путь, расположенный в пустыне. Автомобиль там не проедет, он шириной метра в полтора-два. Ведь там ходили только караваны на верблюдах.

Агаев внимательно посмотрел иракцу в глаза. Сейчас наступал самый важный момент разговора. Конечно, араб сначала станет отказываться, ссылаясь на те или иные веские причины, благо в воюющей стране выдумывать ничего не нужно, но потом будет вынужден согласиться. От таких денег, которые Дмитрий собирался заплатить, трудно отвернуть нос…

— А не смог бы ты отвезти меня в Аль-Джабирию?

Его прогноз оправдался. Иракец, услышав об Аль-Джабирии, так испугался, что изменился в лице.

— Нет, брат, прости! Понимаешь, у меня дела. Ничем не могу тебе помочь. Может, с кем-нибудь другим поговоришь? По дороге в Аль-Фалуджу есть мотель. Там я часто останавливаюсь переночевать, когда еду обратно. Честно говоря, я сейчас туда и отправляюсь. Немного передохну и поеду домой.

Араб сделал паузу и выжидающе посмотрел на Агаева. Затем продолжил:

— Если хочешь, доставлю тебя туда, а до Аль-Джабирии добирайся сам. Я не хочу, чтобы мою машину вместе со мной взорвали прицельным попаданием. А караванный путь тебе любой покажет. И извини, сколько ты заплатишь?

— Не обижу, будешь доволен. Далеко ли до этого мотеля?

— Не так уж, по дороге в Аль-Фалуджу минут двадцать пять езды. Сейчас этот мотель — самое спокойное место в наших краях, к тому же находится на отшибе, в месте, удаленном от недобрых глаз.

— Да, интересно. А может, и мне там передохнуть? Мой водитель скорее всего сегодня уже не появится. Не приведи Аллах, что-то с ним случилось. Если бы мне не надо было срочно ехать в Аль-Джабирию, я бы не позволил себе забыть про это дело, не разобравшись.

— Ну, что ж, друг, садись в машину. Сейчас ее разгрузят, и мы поедем. Со мной за товар уже расплатились, а кое-что взяли на реализацию, — пояснил обрадованный иракец.

Видно было, что он чувствовал большое воодушевление — не каждый день простому мелкооптовому торговцу удается подзаработать на «халтуре». Возможно, он уже прикидывал, сколько его спутник подкинет вдобавок к тем грошам, которые удалось выручить от продажи. Незначительную величину заработка, который водитель пикапа мог сегодня получить, доказывал полупустой рынок.

Агаев поднял свой вещмешок и положил его в кабину. Затем, подняв подол «соуба», закинул левую ногу внутрь салона. Когда он то же самое сделал с правой ногой, «соуб» задрался, и из-под него показалась белая окровавленная штанина. Дмитрий почувствовал, как замер на месте водитель. Забравшись в салон, он бережно закрыл дверь старенького автомобиля. В кабине стало так тихо, что можно было даже услышать, как тяжело дышит испуганный торговец.

— Друг, что это? — спросил он тихо. — В тебя стреляли?

— Нет, друг, — ответил Агаев. Заметив, какое впечатление произвела на водителя эта картина, и то, что иракец, только что называвший его «братом», перешел на более формальное «друг», Дмитрий добавил: — Успокойся, я просто порезался.

— А что там у тебя в мешке, друг?

Араб провел рукой по мешку и тут же резко ее отдернул, словно коснулся ядовитой змеи.

Это же автомат! Упаси Аллах, если нас остановят люди аль-Халиди! — торговец выглядел крайне встревоженным.

— И кто такой этот твой аль-Халиди? — с самым невозмутимым видом спросил Агаев.

— Ты, что, ничего про него знаешь?

— Нет. Первый раз слышу. Хотя мне все равно, кто меня остановит. Если кто-то об этом пожалеет, то только не я, — Дмитрий говорил спокойно и уверенно.

Это произвело впечатление. Водитель новыми глазами посмотрел на своего соседа. Потом тихо сказал:

Да, в Багдаде мало кто слышал об аль-Халиди. Но здесь о нем знают все. Неизвестно, за что он сражается. Но насколько мне известно, американцы назначили за его голову очень большие деньги. Причем обещают выплатить сумму не старыми саддамовскими бумажками, а долларами. Сами они не могут с ним справиться. Аль-Халиди хитер как лиса и храбр как лев.

— Наверное, он скрывается в таком недоступном месте, что никто не может до него добраться?

Агаев прекрасно понимал, что вряд ли сходу получит необходимые сведения. Но нельзя пренебрегать никакими возможностями. Во время расследований бывает и так, что совершенно случайно попадаешь в десятку…

— Это ведомо только Аллаху, друг. Но от него очень страдают местные жители, — ушел от вопроса иракец. — Ты не слышал? Вчера боевики аль-Халиди сбили американский вертолет. После этого американцы обстреляли ракетами места, где, как они думали, должна базироваться его группировка. Сколько невинных людей погибло! Детей, женщин, стариков! Сегодня вся Аль-Джабирия в огне! — горестно вздохнул иракец.

— А высоты в пустыне, которые находятся вокруг Аль-Касимии, кажется, тоже под его контролем?

— Чего не знаю, того не знаю, — водитель замолчал.

Затем снова поглядел на «соуб» попутчика, под которым скрывалась окровавленная штанина и, оглядевшись по сторонам, тихо сказал:

— Друг, я не знаю, кто ты такой и зачем тебе понадобилось ехать в Аль-Джабирию, но тебе лучше поскорей обратиться к врачу. Давай я лучше тебя отвезу в какую-нибудь местную больницу, а то, упаси Аллах, ты скорей попадешь на небо, чем туда, куда так хочешь попасть. Ну что ты там потерял?

— А вот это уже мое дело, друг, — жестко произнес Агаев. — В том мотеле, о котором ты говорил, есть медицинская служба?

— Да, там есть один фельдшер. Но без денег ничего не сделает.

— Тогда заводи машину. С деньгами у меня проблем нет. Поехали!

Водителю не оставалось ничего другого, как тронуть свой драндулет с места.

10

Теперь, скрывшись от преследователей, Дмитрий мог отдохнуть и всерьез позаботиться о своей ране. Еще несколько часов назад он балансировал на грани жизни и смерти. И даже ни разу не подумал о том, что вполне мог погибнуть в этой чужой и незнакомой стране. Агаев представил на мгновение, как страшную весть получает его любимая женщина…

За все время пребывания в Ираке он так и не удосужился позвонить той земной богине, которая всецело владела его сердцем. Самое чудовищное заключалось в том, что она даже не знает о его местонахождении.

Когда Дмитрий собирался выехать в Ирак, то сообщил Принцессе, как это случалось и прежде, лишь невнятные сведения: мол, уезжаю по одному важному и безотлагательному делу и какое-то время буду вне зоны досягаемости телефонной связи. К сожалению, при его работе по-другому поступить было нельзя.

Она грустно пошутила:

— Я вижу, ты собрался где-то скрыться, чтобы наконец от меня отделаться.

Агаев тогда почувствовал, как радостно забилось его сердце. Да стоило ему только позвать ее с собой, Принцесса, бросив все и не задумываясь о последствиях, полетела бы за ним хоть на край света.

Глядя на унылый пустынный пейзаж за окном автомобиля, Дмитрий впервые серьезно задумался над тем, что будет с ней, если с ним внезапно случится то, что рано или поздно происходит со всеми смертными. «В действительности каждый мужчина мечтает о том, чтобы закончить свой земной путь в преклонном возрасте в окружении любимой жены и детей»…

— Что-то ты слишком глубоко задумался, друг, — осторожно произнес иракец. Видно было, что спутник внушал ему все большие опасения.

Агаев улыбнулся. Он легко мог реконструировать, о чем сейчас думал водитель. Вопросы очевидны. Кто этот странный человек с автоматом? Что делает в окрестностях Аль-Фалуджи, откуда время от времени доносится глухая канонада? Зачем направляется в страшную Аль-Джабирию? Сидел бы себе в Багдаде…

Дмитрий повернулся к водителю:

— Слушай, друг, а как тебя зовут?

— Абдулхасан. А тебя?

— Зови меня Салех Мухаммед. Кстати, а почему этот мотель считается таким безопасным?

Водитель ответил уважительно:

— Это заслуга его владельца. Сам он родом из Тикрита, как и Саддам. Однако, в отличие от своих земляков, никогда не рвался к высоким должностям в Багдаде. Когда несколько лет назад он приехал на эту бесплодную равнину и начал строить здесь небольшую гостиницу, многие посчитали его сумасшедшим. А он создал здесь уголок, похожий на рай. Причем, он нисколько не похож на алчного предпринимателя, который ищет легкой наживы, поскольку это очень порядочный и совестливый человек. В наши времена это большая редкость. В каждом номере — хорошая мебель, телевизор, холодильник, кондиционер. В общем, гостиница ничем не хуже багдадских. Хозяин лично контролирует работу своих людей. Он очень справедлив и пользуется всеобщим уважением. Вот поэтому сюда и тянутся гости. Правда, война не обошла стороной и этого укромного места. Посетителей стало гораздо меньше.

— Да, судя по всему, это настоящий бизнесмен, — спокойно прокомментировал Агаев. — Завоевать доверие клиентов — большое дело.

Вскоре водитель свернул с дороги и направился к видневшемуся вдали двухэтажному зданию, построенному в стиле старинного караван-сарая. Араб остановил свой антикварный «Ниссан» и сказал:

— Приехали. Вот держи.

Дмитрий задрал «соуб» и достал из левого кармана деньги. Крупная купюра, которая там лежала, являлась сдачей, которую Агаев получил на рынке в Аль-Касимии, когда покупал себе запасной комплект одежды. Абдулхасан горячо поблагодарил щедрого спутника и взялся сопровождать его в помещение мотеля.

Когда они вошли в вестибюль, навстречу вышел администратор и с улыбкой протянул Абдулхасану руку. Было видно, что они давно знакомы. Видимо, водитель являлся здесь частым гостем. Администратор вежливо поздоровался и с Агаевым. Абдулхасан сразу же обратился к нему с просьбой:

— Слушай, Самир, срочно вызови фельдшера. У этого господина очень опасная рана. Его зовут Салех Мухаммед. Он бизнесмен из Багдада.

Администратор с сожалением всплеснул руками:

— Как жалко! Фельдшер еще вчера как раз уехал в Багдад — у него кончились лекарства! О Аллах, что же теперь делать? У нас даже бинтов не осталось!

— Ничего страшного, — сказал Дмитрий. — Мне так хочется спать, что уже не до раны. Потерплю. А когда должен приехать ваш фельдшер?

— Иншааллах, если все будет хорошо, то сегодня, через несколько часов. Хотя вы же знаете, что происходит в нашем районе. Всякое может случиться.

Агаев посмотрел на часы. С момента начала рейда по освобождению Антонари прошло немало времени. Он прошел большое расстояние, а цель пока почти также далека…

— У вас есть свободные номера на втором этаже?

— Есть, — кивнул администратор. Он обернулся к доске с прибитыми к ней крючками и снял оттуда ключ. — Семнадцатый, господин Салех.

Тяжело поднявшись на второй этаж, Дмитрий вошел в свой номер. Ничего особенного: стол, шкаф, стулья и небольшая кровать. Включив телевизор, он увидел только рябь на экране. Антенна была на месте. Значит, дело в том, что тут плохо действуют ретрансляционные установки, и сигнал передается очень слабо. Возможно, американцы, проводя военную операцию глушат любые передатчики в определенном диапазоне частоты. А вообще, похоже, что он попал в настоящую глушь.

Абдулхасан говорил о каком-то люксе. Холодильник не нужен, а вот кондиционер бы не помешал. В этом одноместном номере, несмотря на раннее время, стояла невыносимая духота.

Агаев внимательно осмотрел стены. Профессиональная привычка — так он поступал всегда, когда останавливался в незнакомом месте. У самого потолка с правой стороны двери Дмитрий увидел привинченный вентилятор. Он нажал на кнопку, и лопасти стали медленно приходить в движение. Однако толка от этого было мало — вентилятор не создавал никакой прохлады, а наоборот, как вскоре стало очевидно, нагонял в комнату жаркий воздух. Агаев раскрыл окно, но и это помогло ненадолго. Вскоре комната наполнилась горячим дыханием близкой пустыни.

Сняв «ихрам», «соуб» и испачканную рубашку, он бросил одежду на стул и рухнул на деревянную кровать, скорее напоминавшую небольшую кушетку. Брюки он снимать поостерегся — штанина вместе с бинтом на его раненой ноге крепко присохла к коже.

Некоторое время он лежал неподвижно, закрыв глаза. Но сон не приходил. В этой забытой Аллахом гостинице Агаев неожиданно почувствовал, что находится, словно Юлий Цезарь, перед своим Рубиконом, который нужно перейти и начать решительные действия.

Сейчас он был всего в нескольких шагах от Аль-Джабирии. Но Абдулхасан даже не смог сказать, выставлены ли наблюдательные пункты на подступах к базам аль-Халиди. Кто знает, где террористы прячут Антонари? Что, если они постоянно меняют место его заключения? Основываясь только на словах Аймана, отыскать нужный пункт будет гораздо сложнее, чем он себе представлял вначале. По сути, первые тяжелые испытания, через которые ему пришлось пройти, были связаны с естественным недостатком подробной информации. Конечно, о возможности наличия в районе, где идут военные действия, минных полей, он догадывался. Но двигаясь почти в полной темноте, был практически бессилен себя обезопасить. То же самое касалось и вооруженных боевиков, от которых ему только чудом удалось скрыться.

Заболела рана. Кажется, вовсю шел воспалительный процесс. Вмешательство фельдшера становилось крайне необходимым.

Бывают редкие минуты, когда отчаяние может охватить даже очень сильного человека. Особенно, если ему предстоит в одиночку совершить то, что порой сложно сделать даже могущественным спецслужбам. В сознании уже копошились предательские мысли: «Это тупик. Видимо, я переоценил собственные возможности. Как я смогу найти заложника? Иголку в стогу сена и то обнаружить проще. А раз так, может быть, Махмуд был прав, когда отговаривал меня от подобного безрассудного маршрута? Еще не поздно договориться с Абдулхасаном, чтобы он отвез меня обратно в Аль-Касимию. Там я сел бы на более надежный транспорт и вернулся в Багдад. Кроме того, существует другая, вполне реальная угроза — Айман. Он уволен из компании. Сидит у себя дома и ждет, когда я сообщу ему радостную весть, что заложники спасены. А что если он, услышав о том, что Киселев уже на свободе, решит, что моя миссия выполнена? И станет открыто говорить об этом?»

Агаев приподнялся на кровати, сморщившись от боли. Надо немедленно отбросить всякие сомнения! И, не думая ни о чем, двигаться вперед. Другого пути нет.

С этими мыслями он заснул. Его разбудил нерешительный стук в дверь.

Открыв глаза, Дмитрий достал свой вещмешок и вытащил сложенный автомат. Вставив рожок и переключив АКМ на автоматический режим стрельбы, медленно захромал к двери и спросил сонным голосом:

— Кто там?

— Это я, Абдулхасан. Я уезжаю. Тебе ничего не нужно?

Агаев вспомнил свои недавние колебания и усмехнулся. Сон словно тряпкой смыл с его души последние следы этой внутренней борьбы.

— Сейчас, Абдулхасан, минуту….

Положив автомат под кровать, он надел «соуб» и открыл дверь. Демонстративно зевнув, взглянул на часы. Была вторая половина дня.

— Как ты себя чувствуешь? — задал вопрос Абдулхасан, когда они поздоровались. — Извини, что разбудил. Но я не мог уехать, не узнав о твоем здоровье.

— Да ничего, спасибо. Но помощь фельдшера потребуется обязательно. Ты не знаешь, он еще не приехал?

Абдулхасан, словно извиняясь, отрицательно покачал головой.

— Но я думаю, что будет очень скоро. Прости, Салех, что вмешиваюсь не в свое дело, но позволь у тебя спросить… Так ли тебе важно в это время ехать в Аль-Джабирию? Ведь попасть туда практически невозможно. Я слышал, что недавно из города еле-еле вывезли нескольких людей с тяжелыми ранениями. Их родственники рассказывали, что американцы взяли в блокаду всю территорию…

— Извини, дружище, но мне все это прекрасно известно. А от кого ты это слышал?

Информация могла оказаться просто бесценной. Если бы только он сумел выйти на тех людей, о которых рассказывал Абдулхасан…

— А на том самом рынке, где мы с вами встретились, — ответил иракец. — Рядом с моей машиной разговаривали два приезжих мелких оптовика.

«Да-а, — подумал Агаев, — этот вариант можно вычеркнуть из рассмотрения. Времени на его проработку может не хватить».

— Ты не обедал? Давай сходим в кафе. Подскажешь, что лучше всего заказать, — сказал он Абдулхасану. — Ты пока подожди у себя. Мне надо еще умыться, побриться и переодеться.

Первым делом Дмитрий тщательно убрал автомат в вещмешок. Он задумался на минуту, стоит ли нести этот груз с собой в кафе. У администратора должен быть запасной ключ. Хоть это и частная гостиница, кто знает, на кого он может работать. Влияние аль-Халиди могло распространяться и на это заведение. Но тащить имущество в кафе тоже несерьезно, только привлечет еще большее внимание.

Агаев снова снял с себя «соуб» и «ихрам» и положил их в вещмешок, предварительно достав обновку, купленную на рынке. После этого задвинул мешок глубоко под кровать и стал переодеваться в новую одежду, купленную в Аль-Касимии. Умывшись, но так и не побрившись, он спустился в вестибюль.

Когда они вместе с Абдалхасаном вошли в кафе, расположенное на первом этаже мотеля, и сели за столик у двери, то сразу обратили внимание на двух человек, которые в самом дальнем углу курили кальян. Один из них, молодой парень лет двадцати пяти, увидев Абдулхасана, тут же подошел и поздоровался. Затем почтительно кивнул Агаеву.

Абдулхасан представил их друг другу.

— Это Тарик. Он сын хозяина мотеля. А это господин Салех Мухаммед. Он из Багдада. Занимается бизнесом.

Тарик уселся рядом с ними и, приказав официанту принести гостям чая и еды, посмотрел на Абдулхасана:

— Что-то давно тебя не было видно. Мы даже думали, упаси Аллах, не случилось ли что-нибудь? Все в порядке?

— Как сказать, в порядке, Тарик? — вздохнул Абдулхасан. — Ты же знаешь, сегодня о чем-то хорошем говорить не приходится. Кое-как тянем свою лямку.

— Да, сейчас времена непростые. То стрельба, то налеты, то страшные взрывы.

— А где твой отец? Обычно он всегда сам встречал новых постояльцев. А сегодня я видел в холле только администратора.

— Он сейчас вынужден заниматься с внуками, моими сыновьями. Я привез их в Аль-Махарию.

Молодой человек выглядел очень озабоченным.

— А почему они не выедут в Тикрит? — удивился Абдулхасан. — Там, вроде, не так опасно.

— Бог знает, когда мы были в родном городе в последний раз. Еще когда отец начал строить здесь эту гостиницу, мы все переехали сюда. В Аль-Махарии мы купили участок земли и построили там дом. Там я и женился и создал семью. Иногда мы бывали в Тикрите, встречались с управляющим, который занимался нашим садовым хозяйством, проверяли, как идут дела. Но с началом войны боялись покидать это место, потому что на дорогах стало очень опасно. Мы там, в Аль-Махарии, до сих пор и живем. Вчера я собрался было ехать в Аль-Джабирию, но мне пришлось вернуться с полдороги. Мне сказали, что там начались атаки американских боевых вертолетов и танков. Ты не представляешь, Абдулхасан, как мне страшно за мою семью! Боюсь, что война докатится и до нашего дома. Но самое страшное, что в Аль-Джабирии живут мои родственники — маленький племянник и сестра. А недавно мы узнали, что мой свояк, ее муж погиб в боях. Связи с Аль-Джабирией нет. Я узнал это от людей, когда позавчера ездил в Аль-Махарию.

— Да… — с сочувствием отозвался Абдулхасан. — Да упокоит Аллах его душу! Аллах милостив, будем молиться, чтобы все обошлось с твоим племянником и сестрой.

К соболезнованиям присоединился и внимательно слушавший беседу «бизнесмен из Багдада Салех Мухаммед».

К столу подошел официант в белой куртке. В руках он держал поднос с дымящимся заварочным чайником и несколькими блюдами. Гости принялись за еду. Тарик разлил чай и, отпив из своего стакана, надолго задумался. Потом сказал:

— Мне нужно срочно вывезти их из Аль-Джабирии. Правда, это будет очень тяжело, особенно для них.

— Почему? — спросил Абдулхасан. — Их могут не выпустить?

— Нет, дело не в этом. С людьми аль-Халиди, который когда-то, до начала военных действий, заправлял всем в этом городе, у меня неплохие отношения. Иногда они останавливаются здесь и поэтому относятся ко мне с уважением. Беда в том, что нам придется идти по пустыне. Другого пути оттуда нет. Днем это невозможно — ребенок не выдержит зноя. Да и сестре будет нелегко. Но как бы то ни было, вывозить их оттуда придется.

— А если ночью? — спросил Абдулхасан, осторожно отпивая горячий чай.

— И ночью тоже опасно. Хотя дорогу все еще контролируют боевики аль-Халиди, однако там все время барражируют вертолеты американцев. Они могут открыть огонь по любой подозрительной цели.

Когда Агаев услышал о добрых отношениях Тарика с людьми искомого им похитителя Антонари, его охватил жгучий интерес. Может, стоит придумать новую легенду и вместе с Тариком отправиться по пустыне в Аль-Джабирию? А там, войдя в доверие к кому-либо из лиц в окружении аль-Халиди, он смог бы выяснить, где находится итальянский репортер.

Абдулхасан со скрытым торжеством посмотрел на Дмитрия.

— Ты слышал, что говорит Тарик? Я ведь уже не раз пытался убедить тебя не ехать в Аль-Джабирию. Давай я отвезу тебя в Багдад. И упаси Аллах, не подумай, что я предлагаю это с корыстной целью. Я готов отвезти совершенно бесплатно.

Видимо, торговец не забыл о щедрости «бизнесмена Багдада».

— Спасибо, Абдулхасан, но нога беспокоит меня все сильнее. Мне нужно дождаться фельдшера. А в Багдад я доберусь как-нибудь сам. Тебе же пора ехать.

Абдулхасан вздохнул и поднялся:

— Что ж, настаивать не буду. Если когда-нибудь, в более спокойное время, судьба забросит тебя в Аль-Фалуджу, спроси там у любого Абдулхасана Шакира, и тебе покажут мой дом. Я и моя семья будем очень рады.

Они вместе с Тариком проводили Абдулхасана до автомобиля. Только после этого Тарик заметил хромоту нового постояльца гостиницы. Тарик спросил:

— А что с вашей ногой, господин Салех?

— Да так, ничего особенного. Какие-то вооруженные люди обстреляли мою машину с товаром, когда я ехал в Аль-Касимию. Случайная пуля попала в ногу. Сейчас такое часто бывает.

Конечно, было бы лучше, если человек, имевший связи с группировкой аль-Халиди, ничего не знал о его ранении. Но что поделаешь? Шила в мешке не утаишь. К тому же в этих местах подобными происшествиями никого не удивишь.

— Что ж, если рана не очень опасная, то помощь вам сможет оказать и наш фельдшер. Не ахти какой медик, но кое-что умеет и он. Он должен скоро подъехать, — внимательно посмотрев на гостя, сказал сын хозяина мотеля.

— Я знаю. Мне уже сказали…

Агаев поднялся в свой номер. Вещмешок никто не трогал. Это его успокоило. Но в любом случае предосторожность не была лишней.

Через два часа в дверь снова постучались. Дмитрий поднялся с кровати и захромал к двери. На пороге стоял лысоватый человек в белом халате. В руках у него был небольшой белый чемоданчик с красным крестом и полумесяцем. Поздоровавшись, фельдшер внимательно взглянул на Агаева.

Затем поставил чемоданчик на стол и, щелкнув замком, откинул крышку. Было видно, что он уже получил самую общую информацию о том, что требуется пациенту.

Фельдшер попросил Агаева снять брюки, лечь на кровать и показать свою рану. Увидев небрежно сделанную повязку, он хмыкнул и спросил:

— Кто это вас так перевязал?

— Какое это имеет значение?

Иногда бессмысленные вопросы вызывали у него злость.

— Да, действительно, значения это никакого не имеет, — согласился фельдшер, прищурившись. — Однако кто бы это ни был, он так перевязал вашу рану, что одному Аллаху ведомо, как вы до сих пор еще стоите на ногах. Повязка впитала очень много крови и подсохла. Сейчас вам будет немного больно.

Сначала обрезав края повязки по периметру раны, фельдшер стал медленно и осторожно отрывать ее присохшие остатки от опухшей и бурой, как свекла, кожи.

Боль действительно была невыносимой. Как будто ток силой в тысячу ампер пронзил все тело. Глаза чуть не выкатились из орбит, а в горле застрял крик. Однако Дмитрий сдержался, не дернулся и не произнес ни звука.

Промыв рану, фельдшер наложил на нее лечебную мазь.

— Молодой человек, вы что, не боитесь гангрены? Еще немного, и началось бы нагноение. Рана очень глубокая. День-два вам будет необходимо менять повязку и снова накладывать мазь. А еще я посоветовал бы вам поменьше ходить. — (Можно было подумать, что он сам не знал таких простых вещей!) — Можете двигаться, лишь когда рана полностью затянется.

В ответ, морщась от боли, Агаев хрипло произнес:

— Мне кажется, что пока я буду здесь, повязку придется менять вам. Сколько я вам буду должен?

Фельдшер немного замешкался, потом ответил:

— Ничего. Честно говоря, Тарик запретил мне даже разговаривать с вами на эту тему.

— Почему? — он с изумлением приподнялся на постели.

«Вот это новость!»

— Я не знаю, просто запретил и все. Я давно здесь работаю по договору, плачу за аренду кабинета, но подобных распоряжений мне никогда не давали. Вам, видимо, лучше знать, почему Тарик так поступил.

Фельдшер отвернулся и начал собирать свои принадлежности. Затем добавил, стараясь не глядеть на Агаева:

— Раньше, при Саддаме, мне пришлось бы немедленно оповестить властных представителей. У вас огнестрельное ранение. Пуля прошла навылет по касательной. Это видно невооруженным глазом.

Он защелкнул крышку чемоданчика.

— Сейчас совсем другие времена. Любого человека могут ранить или даже убить среди бела дня, и никто не понесет за это никакой ответственности… Перед сном я еще раз наложу на вашу рану мазь. Неплохо было бы сделать новую перевязку. Когда вы собираетесь лечь спать?

— Часов в десять.

Откланявшись, фельдшер удалился, а Агаев с наслаждением растянулся на кровати. Лекарство сразу оказало свое воздействие. Впервые за последние часы он почувствовал огромное облегчение.

Но поступок Тарика оставался для него полной загадкой. Дмирий никак не мог опомниться от изумления… Что бы это значило? Неужели Тарик получил о нем какие-то сведения? Или сын хозяина мотеля преследует свою непонятную цель?

Агаев не хотел привлекать к себе лишнее внимание. А получалось наоборот. Создавалось обманчивое ощущение, будто незримый наблюдатель постоянно следил за его действиями, по возможности посылая то помощников, то врагов.

«Хорошо, потом разберемся. Сегодня или, в крайнем случае, завтра я во что бы то ни стало должен добраться до Аль-Джабирии. За завтраком Тарик упомянул о том, что связан с людьми аль-Халиди. Допустим, я уговорю его взять меня с собой, и мы вместе отправимся в город. Тогда я немедленно, воспользовавшись каким-то удобным предлогом, попробую выйти на ставку их командира. Это вполне возможно. А потом будет полегче. Сейчас самое главное — установить, где находится итальянец. Ну, а как освободить заложника, разберемся на месте».

Агаев вышел из номера и спустился на первый этаж. В вестибюле не было ни души, и он вышел во двор мотеля. Там он увидел администратора Самира, поливавшего цветы. Обернувшись и продолжая лить воду из лейки, он спросил:

— Как ваша нога, господин Салех? Не нужно ли вам чего-то?

— Да нет. Нога уже получше, вот вышел подышать свежим воздухом. Честно говоря, из-за этой жары оставаться в номере совершенно невозможно. Вы случайно не знаете, где Тарик?

— Он вместе с поваром поехал на рынок в Аль-Касимию, чтобы закупить там продуктов для кафе, — ответил Самир, поставив лейку на землю. В его глазах словно повис вопрос: «С чего это новый постоялец ищет сына хозяина? Не хочет ли он на что-то пожаловаться?»

— Скорее всего, вернутся через час. Могу ли я вам чем-то помочь?

— Наверное. Не могли бы вы меня оповестить о его приезде? Я знаю, что он собирался в Аль-Джабирию. Мне тоже надо туда. Хочу составить ему компанию. Он хорошо знает дорогу, — как можно беззаботнее произнес Агаев.

Администратор с сомнением покачал головой:

— Не думаю, что у него есть такое намерение. Разве он может оставить гостиницу без присмотра? А потом вы же знаете, что там сейчас творится. Только недавно утихла канонада. Американцы в последние сутки вели непрекращающийся обстрел Аль-Джабирии. В новостях на канале «Аль-Джазира» диктор сообщил, что лишь сегодня войска стали перебрасывать в сторону Аль-Фалуджи…

Дмитрию не хотелось продолжать разговор. Беседа становилась бессмысленной.

— Вы сами поговорите с Тариком, когда он вернется. Если у него в тех краях есть какое-то важное дело, он, конечно, примет ваше предложение.

— Конечно, конечно, — кивнул Агаев, подходя к воротам.

Мотель словно оазис, располагался посреди голой горячей пустыни. Дмитрий долго всматривался в ленту шоссе, узкой полосой вьющейся между барханов. По дороге длинной змеей растянулась колонна военной техники. Гражданских машин не было видно. Постояв на одном месте минут десять, Агаев вернулся во двор.

— В сторону Аль-Джабирии следуют военные автомобили, — поделился он своими наблюдениями с администратором, который сидел в холле у радиоприемника. Самир не мог скрыть волнения.

— Вы закрыли ворота? Бывают случаи, что они стреляют по жилым строениям без всякого повода. Я только что слушал новости. В Аль-Джабирии все еще идут ожесточенные бои. Там до сих пор находятся американские десантники. А теперь туда перебрасывают морскую пехоту. Видимо, из Аль-Фалуджи, раз они решили двигаться нашей дорогой.

— Да, — сделав грустное лицо, произнес Агаев, — наверное, сегодня добраться в Аль-Джабирию будет трудновато.

— Уж не знаю, зачем вам это нужно, но если у вас нет там каких-то неотложных дел, лучше вернитесь в Багдад.

Администратор выключил радио и, задумавшись, долго смотрел за окно.

— Кажется, будто все страны мира воюют с Ираком. Когда это кончится, неизвестно…

Агаев стал прохаживаться по вестибюлю. Заканчивались сутки с начала его рейда по охваченной войной провинциям Ирака. Однако для освобождения итальянского пленника до сих пор ничего конкретного сделать так и не удалось. Правда, он уже на полпути к цели. И, кажется, появилась реальная возможность войти в контакт с людьми аль-Халиди.

Дмитрий очень надеялся на связи Тарика. Хотя и тут могут возникнуть неожиданные препятствия. Он безусловно поинтересуется, зачем какой-то бизнесмен из Багдада едет в Аль-Джабирию и интересуется месторасположением штаба аль-Халиди. Какая версия покажется Тарику убедительной? Видимо, прежде всего стоит провести с сыном хозяина мотеля обстоятельную беседу, выяснить его взгляды, установить сильные и слабые стороны его характера. Лишь после этого можно думать о дальнейших действиях.

Решив дождаться возвращения Тарика, Агаев сел на диван в вестибюле и стал листать старые газеты и журналы, разложенные на столе. Затем снова поднялся в свой номер.

11

Джузеппе Карауччи, заместитель директора итальянской военной разведки СИСМИ, внимательно слушал доклад Андреа Вителли. Он не перебивал подчиненного, задумчиво крутя в руках красивую зажигалку. Было очевидно, что синьор Карауччи разочарован.

Информация, которую сообщал офицер специальной отдела разведки в Ираке, дублировала имеющиеся материалы. Кроме того, новые сведения никак нельзя было назвать обнадеживающими. Поиски места дислокации группировки аль-Халиди, которая уже больше двух недель удерживала в заложниках итальянского репортера Мигеле Антонари, пока не привели к позитивным результатам.

— Довольно! — Карауччи встал с крутящегося кресла и раздвинул жалюзи на окне, сразу впустив в комнату поток ярких солнечных лучей. — У меня не вызывает ни малейших сомнений то обстоятельство, что за истекшие двое суток мы не продвинулись к цели ни на сантиметр. Между тем я имею настоятельные указания руководства начать подготовку операции по полному уничтожению отряда аль-Халиди. Переговоры с американскими оккупационными властями уже завершены. Нам мешает немедленно приступить к ликвидации боевиков только то, что в районе Аль-Джабирии идут ожесточенные бои. А войсковые подразделения США имеют свое командование и не согласятся пропустить нас на эту территорию. Кроме того, — он достал сигарету и закурил, щелкнув своей красивой зажигалкой, которую не выпускал из рук, — кроме того, Андреа, не стоит забывать и о том, что результаты нашего рейда будут плачевными по отношению к синьору Антонари. Аль-Халиди в состоянии скоропалительно устроить казнь, так и не дождавшись крупной суммы денег, на получение которой, похоже, серьезно рассчитывает. Русские, выкупив главу представительства своей нефтяной компании, только раздразнили его аппетит. Теперь он будет из последних сил пытаться сорвать немалый куш.

Офицер молчал, зная характер своего начальника. Синьор Карауччи иногда любил вести обширные монологи в присутствии посторонних, словно лектор военной академии на лекции перед курсантами.

— Ладно, Андреа, — вздохнул заместитель руководителя СИСМИ, — давайте еще раз суммируем все, что нам известно.

Вителли предупредительно развернул на столе огромную карту северного Ирака, где серым цветом был выделен интересующий их квадрат — район, примыкающий к Аль-Фалудже. Карауччи минуты две внимательно изучал карту, потом провел карандашом тонкую линию, соединяющую несколько населенных пунктов, на которой, словно камешки на молитвенных четках правоверного, выделялись три городка — Аль-Касимия, Аль-Джабирия и Аль-Юсуфия:

— Мы имеем данные, поступившие из независимых друг от друга источников, что основная база этой группировки находится на восточной окраине Аль-Джабирии, у древнего караванного пути. Но учитывая военные действия, боевики могли передислоцироваться и в соседние городки.

— Согласно последним сообщениям, — вежливо откашлявшись, позволил сделать дополнение Вителли, — американцы перенесли сейчас центр массированного удара к Аль-Фалудже. Ракетный обстрел в Аль-Джабирии прекратился, но туда перебрасываются подразделения бронетехники. Видеоизображений из всего района поступает очень мало, но вполне возможно, что окраины просто сравняли с землей. Сомнительно, что аль-Халиди остался там. Так что Антонари скорее всего вывезли в другой населенный пункт.

— Знаете что, Андреа, — нахмурился Карауччи, — я много раз не уставал вам повторять, что вы слишком легко переходите от предположений, которые нельзя ни опровергнуть, ни подтвердить, к условным выводам. Возможно, что вы правы, и аль-Халиди давно покинул это место. Но с той же степенью вероятности я готов утверждать, что он, напротив, остался там. Неужели столь сложно оборудовать в одном из подвалов небольшой бункер, где можно пересидеть не один артообстрел? Потом там речь идет о точечных ударах. Уничтожать Аль-Джабирию никто не будет.

Он затушил сигарету в большой пепельнице и снова сел в кресло.

— Есть еще одна информация, — невозмутимо продолжил Вителли. — Вы просили установить личность русского агента, который прибыл в Ирак для освобождения начальника местного отделения русской нефтяной компании. Так вот. Нам удалось это сделать. Его зовут Дмитрий Агаев, руководитель собственного детективного бюро в Москве, бывший сотрудник российских спецслужб. Большая часть его расследований в той или иной форме выполняется им за пределами России. В Ирак Агаев приехал по решению главы нефтяной компании «Алтуннефть» для спасения Киселева. Мы также выяснили следующее. Вчера во второй половине дня Агаев покинул Багдад и выехал в сторону Аль-Фалуджи. Час назад нам удалось установить его точное местонахождение. Это небольшой мотель у дороги в направлении Аль-Джабирии. Видимо, Агаев собрался самостоятельно добраться до аль-Халиди.

— Минуту! — Карауччи вскочил с кресла. — Я не понимаю его целей. Ведь Киселев уже освобожден и вылетел в Москву. Неужели Агаев решил помочь Антонари?

— Другого объяснения не придумать, синьор.

Карауччи покачал головой:

— Ведь ему никто не поручал этого дела. Трудно поверить, что кто-то готов бескорыстно, по собственной воле, да еще в одиночку взяться за такую невероятно сложную операцию. Наверное, Агаев — человек выдающихся личных качеств…

Заместитель директора СИСМИ, ссутулившись, прошелся по кабинету. Потом резко повернулся к Вителли:

— Вот что, рискнем! Срочно направляйте усиленную оперативную группу к северной границе Аль-Джабирии. Группу экипировать в форму американской морской пехоты, размножить в увеличенном виде картосхему Аль-Джабирии, на которой указать несколько пунктов вероятного местонахождения боевиков. Операцию начинать завтра на рассвете о моему сигналу. Передайте мой приказ — во избежание нежелательных инцидентов идти на контакт с военнослужащими США только в крайнем случае. И главное, что необходимо довести до сотрудников группы… — Карауччи в экспрессивном жесте вскинул вверх руку. — Их главная задача — освобождение Антонари. Только в случае успеха можно переходить к ликвидации отряда аль-Халиди. И еще. Это моя просьба к вам, Андреа… Постарайтесь найти этого русского. Пошлите двух надежных людей в мотель. Пусть они убедят его не заниматься самоубийственными акциями. В таком деле в одиночку ничего не добьешься…

* * *

Когда Дмитрий уже поднялся на второй этаж и, достав ключ, собрался открыть дверь своего номера, снизу донесся взволнованный голос администратора.

Решив, что Самир разговаривает с Тариком, Агаев быстро, насколько позволяла раненая нога, спустился в вестибюль. Там он увидел пожилого мужчину лет пятидесяти, который стоял перед администратором и, едва не плача, рассказывал о каком-то взрыве. Ничего не понимая, Дмитрий подошел к ним поближе. Схватившись за голову, администратор громко зарыдал.

— Что случилось, Самир? — спросил Агаев. — Почему вы плачете?

— Ну что теперь нам делать? Куда бежать из этой страны? Ему было всего лишь двадцать пять лет, всего двадцать пять! Что, что он видел в этой жизни? — причитал администратор, не в силах остановиться.

— О ком вы говорите?

— О Тарике, — мизинцами вытирая слезы и не глядя на Агаева, ответил Самир. — Нашего Тарика больше с нами нет.

У Дмитрия неприятно кольнуло в сердце. Тарик сегодня поразил его своим благородством. Он направил к больному медика, да еще приказал фельдшеру не брать с постояльца ни копейки. Теперь этого светлого парня больше нет… Господи, до чего же обесценилась человеческая жизнь в охваченной кровавой войной стране! Как невыносимо тяжело стало здесь жить!

Некоторое время Агаев простоял, не произнося ни слова. Перед его глазами возник живой образ совсем еще молодого человека, проявившего такое трогательное внимание к его проблемам.

— А отчего же он погиб?

Администратор, продолжая вытирать текущие из глаз слезы, показал на стоящего перед ним человека. Видно было, что тот тоже находится в состоянии сильнейшего шока. Самир начал рассказывать:

— Они поехали в Аль-Касимию вместе с Гусейном и там отправились на рынок. Хотели купить свежие продукты. Тарик передал пакеты с припасами Гусейну, чтобы тот отнес их в машину. А сам пошел на другой конец рынка купить еще и мяса. Когда Гусейн подошел к машине, в той стороне раздался мощный взрыв. Он сказал мне, что увидел много погибших и раненых. Все то место было в крови, даже стены. Увидев мертвое тело Тарика, он погрузил его в машину и привез в гостиницу.

На крики в вестибюль из своей комнаты вышел заспанный фельдшер. Очевидно, он отсыпался после долгой дороги. С момента перевязки раненого пациента внизу он еще не появлялся. Он быстро подошел к администратору и с тревогой спросил:

— В чем дело, что тут за крик? Что это? Почему ты плачешь, Самир?

Администратор, не отвечая, кивнул в сторону Гусейна. Фельдшер повернулся к Гусейну и с еще большим беспокойством спросил:

— Что с тобой, Гусейн? Что-то ты мне совсем не нравишься.

Тот, закрыв глаза и тяжело дыша, оставил вопрос фельдшера без ответа.

— Может быть, мне все-таки скажут, что тут произошло?!

Администратор стоял, глядя вниз. Медленно подняв голову, он бросил на фельдшера скорбный взгляд, и выдавил из себя:

— Тарик… Тарик погиб.

При этом известии растерялся и фельдшер. Он, как пьяный, подступил совсем близко к администратору и закричал:

— Да что ты говоришь, Самир? Этого не может быть! Ведь еще утром он был здесь! Он встречал меня во дворе!

Самир заплаканным голосом сообщил ему о взрыве, произошедшем на рынке.

— О Аллах! И что нам теперь делать?! — Схватившись за голову, фельдшер тоже заплакал.

— Как в такой обстановке мы повезем его в Махарию? — говорил администратор, утирая слезы. — Как мы скажем его отцу: «Абдаллах, мужайся, твой сын погиб…»? Он же этого не выдержит!

Продолжая плакать, фельдшер шагнул к Гусейну и проверил его пульс. Потом принес из своего кабинета стакан какой-то жидкости:

— На, Гусейн, выпей. У тебя, скорей всего, подскочило давление. Не дай Бог что-нибудь случится.

Агаев, хромая, подошел к ряду кресел, стоявших в вестибюле, и подтащил одно из них к Гусейну. Несчастный был не в силах даже сразу выпить поднесенное ему лекарство. Его спешно усадили в кресло. Только через пару минут Гусейн смог говорить:

— О, Аллах, Аллах, какой там был ужас! Это случилось возле мясного отдела… Подхожу и вижу: повсюду руки, ноги, головы, а рядом с ними части животных — там голова барана, здесь нога бычка, там его хвост, и везде окровавленные куски мяса, кишки. Не можешь даже понять, человеческие они или нет. Там же всегда привязывают скот на убой. В жизни не видел ничего страшнее этого зрелища…

Снова разрыдавшись, видимо, ясно представив эту ужасную картину, Гусейн сказал:

— Я уже никогда не смогу спокойно смотреть на мясо. Я больше не повар.

При этих словах, почувствовав тошноту, он крепко зажал рот и побежал в дальний конец вестибюля, где находился туалет.

Агаев хорошо понимал чувства этого иракца. В свое время перед его глазами очень долго стояла другая страшная сцена. Развороченные вагоны, останки людей, погибших во время взрыва между двумя станциями московского метро…

Беды и страдания объединяют и мобилизуют людей. Спустя полчаса все они сидели в вестибюле и обсуждали, как везти тело Тарика в Аль-Махирию.

Администратор, который только что утверждал, что поездка в сторону Аль-Джабирии невозможна, теперь говорил обратное. Он убеждал собравшихся, что они во что бы то ни стало должны немедленно доставить тело Тарика домой и передать его родственникам. Однако была одна серьезная проблема. Вести машину мог только Гусейн, а его состояние оставляло желать лучшего. В то же время администратор упрямо повторял что нужно как можно быстрее известить Абдаллаха о смерти сына. Его мало беспокоило то, как это сделать.

Самир обратился к Гусейну:

— Может быть, ты все-таки сядешь за руль? Ведь водить машину никто из нас не может.

Гусейн прохрипел со своего кресла:

— Самир, клянусь Аллахом, мои ноги земли не чувствуют. Не в себе я. Я не уверен, что смогу управлять машиной. Я даже собой не способен управлять.

Гость мотеля взглянул на сидящих здесь людей. Всем им было уже немало лет. А седобородый Гусейн и вовсе походил на глубокого старца. Безусловно, в дороге он мог потерять самоконтроль. Не раздумывая о последствиях, а подчиняясь исключительно стремлению помочь ближним, попавшим в тяжелую ситуацию, Агаев встал с кресла и громко произнес:

— Если вы не возражаете, машину поведу я.

Администратор и повар удивленно посмотрели на него. Они вероятно хотели сказать, что обычный постоялец гостиницы, который не имел никакого отношения к покойному, вовсе не обязан участвовать в этих скорбных делах. Но не произнесли ни слова. Самир только глубоко вздохнул и сказал:

— Да благословит вас Аллах, уважаемый!

Он медленно поднялся и распорядился:

— Ждать дальше не имеет смысла. Надо ехать. Вам с Гусейном, — обратился он к фельдшеру, — лучше остаться здесь. Присмотрите за гостиницей.

После этого администратор подошел к одной из дверей, выходивших в коридор вестибюля и, достав из кармана ключ, вошел внутрь. Вскоре он появился, неся в руках большой рулон. Судя по виду, это был совершенно новый и ни разу не использовавшийся ковер. После этого они вместе с фельдшером подошли к лежащему поодаль телу Тарика, покрытому простыней, и стали заворачивать его в ковер. В помещении стояла гробовая тишина…

Через полчаса гость мотеля завел двигатель старенького «Фольксвагена», принадлежавшего Тарику. Машина сдвинулась с места и направилась в путь.

Администратор сидел рядом с Агаевым. А на заднее сиденье положили тело покойного Тарика. Ехать надо было на невысокой скорости, чтобы при резком торможении оно оставалось неподвижным и не могло случайно упасть вниз. В багажник Дмитрий поместил свой вещмешок. Он сообразил, что от Аль-Махарии до Аль-Джабирии рукой подать. Теперь вариантов не было — Тарик ему уже не поможет и искать логово аль-Халиди придется самостоятельно.

В дороге они долго молчали. Только минут через двадцать администратор позволил себе проявить любопытство:

— Салех, вы ведь хотели с ним ехать в аль-Джабирию? К добру ли это в такое время?

Агаев давно ждал такого вопроса. Поэтому, не задумываясь, ответил:

— Понимаете, Самир, люди аль-Халиди силой забрали из моего магазина много муки, сахара и сахарного песка. Обещали, что заплатят через несколько дней. Но уже прошел почти целый месяц, а денег все еще нет.

— Сейчас содрать с них свои деньги — дело безнадежное, — администратор невесело усмехнулся и с интересом взглянул на Дмитрия.

— Мне ничего не надо. Я просто хочу разобраться в этой истории. Может быть, какой-то пройдоха выдал себя за человека аль-Халиди и обманул меня.

— Во всяком случае, будьте с ними осторожны. Они стреляют без предупреждения, кто бы это ни был.

— Тарик говорил мне, что основная база аль-Халиди находится где-то у караванного пути сравнительно недалеко отсюда, на въезде в город. Получается, что это совсем рядом?

Администратор скривил лицо:

— Да что вы говорите, уважаемый Салех! База расположена на другой стороне блокированной американцами Аль-Джабирии, на выезде из города. — Указав рукой на направо, добавил: — Вон видите те барханы? Вот в том направлении она и находится. Конечно, туда можно добраться и через город. Но через блокпосты, перекрывающие с двух сторон дальние подъезды к Аль-Джабирии, американцы вас не пропустят. Они могут посчитать, что вы собираетесь присоединиться к мятежникам.

Агаев внимательно вгляделся в виднеющуюся вдали пустыню.

Администратор сказал:

— Пока езжайте прямо. Когда скажу, свернете налево, в сторону Аль-Махарии.

Аль-Махария оказалась маленькой деревушкой — на глаз там было не больше полусотни домов. По указанию Самира Дмитрий остановил машину невдалеке от дворовых ворот утопавшего в зелени двухэтажного дома. Его спутник долго не решался выйти из машины. Видно было, что, доехав до места, он все еще не готов сообщить отцу Тарика трагическую весть и показать тело сына, лежащее на заднем сиденье.

Пока Самир пребывал в нерешительности, из открывшейся входной двери ворот вышел высокий мужчина и бросил взгляд на подъехавшую к дому машину. Очевидно, заметив, что за ее рулем сидит не сын, а совершенно незнакомый человек, он почувствовал что-то недоброе и размашистыми шагами направился к автомобилю. То, что в салоне находился Самир, усилило его подозрения. Когда он добежал до дверцы машины, администратор уже стоял перед ним.

Отец погибшего не мог сдержать град вопросов:

— Что случилось, Самир? Где Тарик? Кто этот мужчина?

Тут администратор сгорбился и расплакался. Затем, взяв себя в руки, сказал:

— Мужайся, Абдаллах, твоего сына с нами больше нет.

Нельзя передать ту степень горя, которое почувствовал этот человек. Хотя Абдаллах не проронил ни слова, из глаз его полились слезы. Он бессильно обнял администратора и опустив голову на его плечи, сотрясаясь в безмолвных рыданиях.

Дождавшись, пока Абдаллах немного успокоится, Самир рассказал ему об обстоятельствах гибели сына. Вытирая слезы, отец произнес глухим голосом:

— Ну и как мне сказать об этом его матери, сестрам, жене? Я уж не говорю о детях. Как?!

Сгорбившись, словно постарев еще на десять лет, Абдаллах пошел в сторону дома. Через некоторое время страшные крики и рыдания собрали возле дома людей со всей улицы. Агаеву здесь делать было больше нечего. Он выполнил свой долг…

В закатный час, сойдя с асфальта, Дмитрий, как сутки назад, углубился в просторы раскаленной, еще не остывшей от страшного дневного зноя пустыни. Уже через несколько минут ему показалось, что от чудовищной духоты и горячего воздуха кровь в жилах готова закипеть, а дыхание вот-вот прервется!

Однако обратной дороги не существовало. Дмитрий Эминович Агаев принял окончательное решение и теперь изо всех своих сил должен был идти вперед…

* * *

«То, что большую часть пути пройду ночью, хорошо не только из-за жары, — думал он. — Это и безопаснее, и внимания привлекать не будет. А к утру вполне можно добраться до Аль-Джабирии. Тогда надо быть осторожнее. Скорее всего именно в утренние часы американцы усиленно патрулируют эти места».

Задыхаясь и с трудом выдирая ноги из зыбучего песка, Агаев невольно подумал, что этот поход можно сравнить с выходом в открытый космос. Там тоже никого вокруг — лишь далекие звезды Луна и Земля, издали похожая на мячик. Но звуки возвращали в реальность прифронтовой полосы: издали слышалась канонада, разрывы бомб и стрельба из крупнокалиберных пулеметов. Видно, подкрепление, посланное туда американцами, которое на глазах Дмитрия двигалось в сторону аль-Джабирии, уже вступило в бой. И по мере его продвижения грозные звуки нарастали.

Было уже около двух часов ночи. Агаев невольно представил, что будь он в Москве, наверняка сейчас сидел бы в баре или в каком-нибудь ночном клубе. Конечно, если бы не нашлось более неотложных дел…

Откуда-то сзади послышался стрекот, похожий на шум военного вертолета. Решив, что надежнее всего закопаться в песок, Дмитрий кинулся к ближайшему бархану. Бросившись наземь, он начал быстро рыть убежище. Рокот приближался. Минуты через две Агаев почувствовал, что вертолет завис прямо над ним. Блуждающий ослепительный свет прожектора скользнул по песчаной поверхности, словно срисовывая неровный рельеф бархана. Вертолет, рыча мотором, повисел на одном месте и медленно удалился на север.

На всякий случай Дмитрий решил подождать еще немного. Потом осторожно поднял голову, но, к счастью, не увидел над собой ничего, кроме звездного неба. Встав на ноги, он почувствовал, что весь взмок от тесных объятий с горячим песком. Дойдя до вершины бархана, он огляделся, но не заметил вокруг ни строений, ни далеких огней. Стряхнув с себя песок и поправив на плече автомат и вещмешок, Агаев двинулся дальше. Сильно хотелось пить, но он усилием воли подавил уже проявлявшую себя жажду. Воду лучше поберечь.

Если его не пристрелят снайперы, и он не попадет под ракетный обстрел, то к утру должен выйти на окраину Аль-Джабирии. Самое трудное — узнать, где же все-таки находится Мигеле Антонари. Если завтра к полудню он не найдет итальянца, потом могут возникнуть проблемы. Кто знает, как здесь будут развиваться военная операция. Придется объяснять, каким образом он, гражданское лицо, да еще иностранец, попал в зону боевых действий…

12

Начальник отдела зарубежной информации телекомпании «RAI-1» Альберто Минотти, пулей выскочив из своей комнаты, побежал к президенту телекомпании, кабинет которого находился на седьмом этаже.

— Господин Равазолла! На мою электронную почту пришло письмо! Оно послано похитителями Антонари!

Президент компании выпучил глаза и вскочил на ноги:

— Что? Что вы сказали? Где? Как? Когда оно пришло?

— Только что. Я как раз смотрел почту и увидел на экране сообщение о поступившем письме. Открываю… — взволнованно начал рассказывать Минотти.

Равазолла нетерпеливо перебил подчиненного:

— Кто его послал? Чего они хотят?

— Кто его послал, одному богу известно. За освобождение Антонари требуют выкуп в девять миллионов долларов. Его мы должны заплатить в течение трех дней. В противном случае репортер будет казнен, а кадры его казни поместят в Интернете. Да, забыл сказать, они поместили в прикрепленном файле фотографию Антонари в окружении боевиков в масках. Демонстрировать свои лица они не хотят и намерены решить дело с большой выгодой для себя.

Равазолла поднялся из-за стола и пару минут расхаживал по своему кабинету.

— Они передали, где и как можно с ними связаться?

— Нет, там есть только уведомление о том, что в течение ближайших суток они направят дополнительную информацию в наше багдадское посольство. Наверное, там будет сообщен адрес или какие-то координаты посредника. Ведь именно так они договорились с русскими об освобождении Киселева.

— А что же делать нам?

Президент остановился посередине комнаты. Было заметно, что он в растерянности.

— Господин Равазолла, самое главное, что он еще жив. И мы больше не можем сидеть сложа руки, — еле слышно произнес Минотти.

— Надо немедленно поставить в известность спецслужбы, — ответил Равазолла. — Сами мы не решим эту сложную проблему.

* * *

Агаев перешел бархан и остановился, увидев, что неподалеку проступили какие-то неясные очертания, даже в ночной темноте резко выделявшиеся на фоне песчаной пустыни. Он мгновенно бросился вниз, сжимая в правой руке автомат, поскольку успел зафиксировать впереди незначительное движение. Не вызывало сомнений, что там находилось какое-то живое существо.

Агаев прополз вперед несколько метров и понял, что его так насторожило. У подножья бархана лежали верблюды. В свете ущербной луны Дмитрий понял, что они мертвы. А сбоку, припав на передние ноги, копошился четвертый, значительно меньших размеров. Словно не зная, что ему делать, он то растерянно терся головой о труп переднего верблюда, то испуганно озирался по сторонам. Агаев приблизился к нему. Несмотря на испуг, животное не сходило с места, повторяя свои прежние движения. Когда он всмотрелся в этого малорослого верблюда, то замер от изумления. Верблюд плакал. Ему показалось, что это был подросший верблюжонок, который стоял около мертвой верблюдицы.

Тронутый увиденным зрелищем, Агаев поднялся на ноги. Бросить здесь это беззащитное животное он не мог. Не было никаких сомнений, что верблюдов кто-то убил. Скорей всего, по ним вели огонь из того самого вертолета, который недавно чуть не обнаружил его самого. Раскрыв один из больших тюков, привязанных к спинам расстрелянных животных, Дмитрий обнаружил там оружие. Наверное, оно находилось и в других тюках.

Агаев с себя автомат и вещмешок. В его поклаже лежал фонарик, купленный Махмудом. Дмитрий зажег его и подошел к мертвым верблюдам, чтобы снять с одного из них веревочную узду. Затем стал медленно приближаться к верблюжонку. Чтобы не испугать животное, демонстративно сделал несколько шагов в сторону, будто собирался пройти мимо. Едва поравнявшись с верблюдом, Дмитрий бросился на него и попытался пленить. Однако бедняга оказался более ловким и успел вовремя отскочить в сторону. Упав наземь, Агаев не смог удержаться от улыбки. Затем встал и хотел уже повторить попытку, но в этот момент внезапно споткнулся и вздрогнул.

«Что это?» Отступив назад, Дмитрий снова включил фонарь и увидел лежащего у его ног человека. Присмотревшись, заметил на его одежде следы двух пулевых ранений — сквозь нее постепенно проступали красные пятна. Он поднял веки иракца и осмотрел зрачки. Незнакомец был жив, хотя, вероятно, потерял достаточно много крови — у него были прострелены обе ноги. Араб очнулся и застонал.

Положив узду рядом, Агаев достал из вещмешка флягу. Затем взял раненого за голову и приложил горлышко фляги ко рту араба. Тот стал жадно пить.

Все планы летели к черту! Теперь все зависит от ситуации. В общем-то, цель близка, как на ладони. Надо только дождаться утра и найти караванный путь, ведущий к ставке аль-Халиди. Барханы, показанные ему администратором Самиром, он хорошо запомнил — они были несколько выше остальных.

С трудом Дмитрию удалось приторочить раненного араба к верблюду. Теперь можно было отправляться в путь.

Но идти стало гораздо тяжелее. Очень сильно болела раненая нога, а необходимость двигаться вровень с верблюдом усиливала усталость. Он поглядел в левую сторону, откуда доносился все усиливающийся звук канонады. На краткие мгновения чернильно-черная ночь освещалась взрывами от ракетных ударов.

Агаев уже был не в состоянии представить, что его ожидает в дальнейшем. Впрочем, об этом он даже не думал. Теперь его занимало лишь то, как довести раненого араба и этого, по-видимому осиротевшего верблюда, до какого-нибудь жилья.

Приближался рассвет. Останавливаться теперь нельзя. Дмитрий начал задыхаться, а ноги слушались его все меньше и меньше. Следующий бархан оказался еще более высоким. Подняться на него было трудно даже верблюду. Он отвязал раненого, давно лишившегося сознания и не подававшего признаков жизни, и из последних сил потащил животное вперед. На секунду он подумал, что остаться здесь — значит приговорить к смерти всех троих — и себя, и араба, и верблюда.

Сжав зубы, Агаев шел дальше. До вершины бархана оставалось лишь несколько шагов. Подтащив к себе неподвижного раненого, он снова привязал его к верблюду. И, взявшись за узду, шагнул на другую сторону бархана. Но в эту минуту не удержал равновесия и упал на спину. Не выпуская из руки веревки, полетел с бархана вниз. Верблюд и привязанный к нему раненый тоже свалились вниз.

С большим трудом Дмитрий смог остановиться за очередным песчаным увалом. Перевернувшись на живот, он поднял голову и осмотрелся, пытаясь отыскать глазами то место, куда упал верблюд. И вдруг увидел идущих в его сторону вооруженных людей в камуфляжной форме. Их было человек пять. Один из них остановился и пустил в воздух короткую автоматную очередь.

Вдали виднелась накатанная не асфальтированная дорога, на которой стояли три автомобиля с открытыми дверцами: два пикапа «Ниссан» и один огромный джип. Перед машинами толпились еще какие-то люди, тоже одетые в военную форму. А еще дальше на фоне все более светлеющего неба проступили контуры каких-то построек.

Бессильно наблюдая, как к нему приближаются вооруженные люди, Агаев понял, что это и был тот самый овеянный легендами караванный путь, о котором ему столько говорили, и выйти к которому он так отчаянно стремился. Однако этот путь оказался гораздо шире, чем он считал. Очевидно, его давно расширили, и теперь здесь вполне могли разъехаться встречные машины. Он был у цели — ставка аль-Халиди явно где-то в этом районе…

Видимо, именно тогда, когда они вместе с раненым погонщиком и несчастным верблюдом падали с бархана, их заметили из проезжающих мимо машин.

Не дойдя до него десятка шагов, двое из направлявшихся к нему людей отделились от группы и пошли левее. Дмитрий машинально бросил туда взгляд и увидел, что один из них склонился над раненым арабом, а другой ловил рукой повод уже поднявшегося после падения верблюда. Агаев вспомнил про автомат. Пощупав песок вокруг себя, понял, что рядом оружия нет. Автомат лежал в трех метрах ниже по склону. Дотянуться до АКС ему бы не дали. А вещмешок остался на той стороне бархана.

Двое из подбежавших людей перевернули его на спину, а третий нагнулся и спросил:

— Ты кто такой? Откуда здесь взялся?

— Меня зовут Салех Мухаммед, — хрипло ответил Агаев. — Отпустите меня. Я шел в Ар-Рутбу. Там меня ждет моя семья.

— Насир, посмотри это же твой двоюродный брат! — раздался крик со стороны, где лежал раненый.

Все трое побежали туда. Он видел, как двое из них по указанию допрашивавшего его человека бережно взяли погонщика на руки и осторожно понесли в сторону машин. Третий же, подобрав автомат Дмитрия, вернулся к нему и сказал:

— Сам идти сможешь?

— Смогу, — ответил он.

— Ну, тогда руки за голову и вперед! — приказал боевик.

Когда они спустились к подножию бархана, араб повел Агаева к джипу, находившемуся в голове колонны. Там в окружении нескольких вооруженных людей стоял двухметрового роста чернобородый человек в военной форме. В отличие от остальных боевиков, вместо автомата у него был пистолет в кобуре, висевшей на поясе. Дмитрию еще издали бросилась в глаза величественная осанка этого араба. Он внимательно смотрел на приближавшихся конвоира и пленного.

Боевик подвел к нему Агаева и, показывая свой трофей, сказал:

— Ибрагим, взгляни, какой у него был автомат!

Не обращая внимания на эти слова, Ибрагим приказал:

— Опусти руки!

Дмитрий подчинился. И прямо посмотрел на стоящего перед ним человека. В него впился острый и разящий кинжал двух черных как безлунная ночь глаз. Долго, словно изучая, командир боевиков (а это Агаев сразу безошибочно установил) разглядывал его без всякого выражения на лице.

Потом командир обратил свой мертвящий взгляд на стоявшего рядом боевика и приказал:

— Допроси, потом доложишь.

Затем отошел в сторону и махнул рукой столпившимся вокруг джипа боевикам садиться по машинам.

Агаева подхватили под руки и подвели к пикапу «Тойота», стоявшему в самом конце колонны, и бросили на пол кузова. Сюда же на специальную лавку сел и задержавший его боевик. Машина тронулась с места и поехала вперед. От шума, усталости и боли в ноге Дмитрий с трудом слышал, о чем его спрашивал этот человек. Судя по всему, он решил не откладывать допрос.

— Где ты взял этого верблюда? Откуда ты знаешь раненого? Что случилось с ним? Кто в него стрелял? — человек, нагнувшись над Агаевым, сыпал вопросами как из сита, не давая возможности ответить.

— Верблюда нашел в пустыне. Там лежат еще три мертвых. На них везли оружие. Там же я нашел того раненого, которого вы унесли. Я не мог бросить его умирать. Поспешите, он потерял много крови…

— А ты не видел, кто в них стрелял? — продолжил боевик.

— Нет, скорей всего, в них открыли огонь из вертолета, — ответил Дмитрий, глядя снизу вверх на иракца. — Я укрылся от американцев, закопавшись в песок, и они меня не заметили. А потом я увидел убитых верблюдов и вашего раненого товарища. Я не смог оставить их там. Начал искать населенное место…

Агаев усмехнулся, осознав, что в этот раз ему не пришлось ничего придумывать. Все так и было.

Боевик замолчал. Наконец до него дошло, что вести допрос в таких условиях бессмысленно.

Дмитрий чувствовал, что чудовищно устал. Его клонило ко сну, но заснуть здесь он не мог: пикап сильно трясло. К тому же надо было еще и обдумать план дальнейших действий — теперь ситуация значительно прояснилась, но и неимоверно усложнилась.

«Ладно, — подумал он, — посмотрим, куда меня везут, а там разберемся. Интересно, найдут ли они мой вещмешок? Один раз я его уже терял».

Они приехали в какой-то городок. Агаев видел, как раненого иракца вынесли из переднего джипа и куда-то понесли. А его отвели в большой дом и заперли в одном из помещений без окон. Здесь он прилег на топчан, стоявший в углу, и не заметил, как уснул.

* * *

СИСМИ получило новые сведения о похитителях тогда, когда военная операция по освобождению Антонари уже начиналась. Сообщение о том, что иракские боевики требуют за итальянского репортера выкуп в размере девяти миллионов долларов, заставило Джузеппе Карауччи немедленно изменить дальнейшие планы.

— Вот что, Андреа, — обратился он к Вителли, который курировал операцию, — в течение ближайших часов наша специальная группа должна покинуть пределы Аль-Джабирии. И ждать моего приказа в разрушенных жилых строениях в двух километрах севернее пятого американского блокпоста.

— Вы считаете, что нам необходимо ждать сообщения от похитителей? — Вителли не смог сдержать удивления. — И это тогда, когда нам стало известно место дислокации их базы?

Офицер специального отдела итальянской разведки не пытался выдать желаемое за действительное. Всего два часа назад закончилось длительное совещание руководящего состава иракского подразделения СИСМИ, которое вел сам заместитель директора военной разведки, приехавший недавно в Ирак для организации операции по освобождению Антонари. Один из сотрудников, Пьетро Лучано, в течение последних месяцев собиравший материалы о местных террористических группировках, суммировав все данные об аль-Халиди, сумел убедить самого Карауччи в том, что на окраине Аль-Джабирии есть только два пункта, где мог содержаться заложник.

— Взгляните, — говорил Лучано, указывая на карту, — этот район контролируют люди аль-Халиди. Здесь американцы сравнительно недавно проводили очень интенсивные боевые операции. Прошу обратить ваше внимание, что аль-Халиди не участвовал в сражениях. Он вообще противник открытого прямого противостояния. Мелкие диверсии, убийства американских и британских солдат на блокпостах, похищение заложников — вот направления его деятельности. Аль-Халиди, еще при Саддаме отбывавший наказание за разбой, никак не подходит на роль борца за свободу. Это типичный уголовник, который стремится как можно больше обогатиться в эти смутные времена. Но в его отряде много и тех, кто поддерживает акции Муктады ас-Садра, видит себя защитником оккупированной страны. Именно поэтому реальный костяк его группировки составляют всего лишь пятнадцать-двадцать человек, тоже бывшие заключенные тюрьмы Абу-Грейв. И нам удалось (кажется, довольно точно) выделить два здания на окраине Аль-Джабирии, где этот сброд устроил свою штаб-квартиру. Вот здесь, — Лучано опять указал на карту, — или вот здесь и содержится Мигеле Антонари. Во всяком случае, в последние месяцы именно сюда привозили заложников…

Сейчас, спустя всего два часа после такого убедительного разъяснения, Вителли чувствовал разочарование. Цель была так близка, а заместитель директора СИСМИ фактически призывал к тому, чтобы идти на поводу у террористов.

— Дело в том, Андреа, — жестко произнес Карауччи, — что согласно полученным новейшим данным подразделение армии США в течение ближайших суток начнет именно здесь, на восточной окраине Аль-Джабирии, очередную войсковую операцию, постепенно приближаясь к центру города. Если аль-Халиди не идиот, а у нас нет оснований считать его таковым, он обязательно тщательно укроет или вывезет из города главную ценность — Мигеле Антонари. Не стоит забывать — он убежден, что уже держит в руках девять миллионов долларов. Да аль-Халиди скорее пожертвует своим отрядом, чем нашим итальянцем! Именно поэтому я отменяю операцию. Будем ждать! Кстати, — Карауччи пристально посмотрел на Вителли, — ваши люди смогли остановить этого русского?

— К сожалению, — офицер виновато опустил голову, — они опоздали. Агаев исчез…

* * *

Проснулся Дмитрий от звука открываемой двери. Зажглась тусклая лампочка, и в комнату вошел уже знакомый ему боевик. Только сейчас он смог его разглядеть. Загоревший до черноты повстанец был чуть ниже ростом, чем Ибрагим, но такого же крепкого телосложения. Он сел перед Агаевым на стул и с улыбкой сказал:

— Меня зовут Насир.

— Салех.

Они обменялись рукопожатием.

— Спасибо тебе, друг. Ты спас моего двоюродного брата. Он остался жив. Рана опасная, но не смертельная. А как ты?

— Спасибо, я немного отдохнул, — ответил Дмитрий, спокойно глядя ему в глаза.

— Ты можешь оставаться тут сколько угодно, — сказал Насир. В его взоре читалась искренняя благодарность спасителю его брата.

— Я не могу. Завтра мне нужно идти, — сказал Агаев, поднимаясь на ноги.

— К семье в Ар-Рутбу. Я добирался к ней из самого Багдада.

— А чем ты занимался в Багдаде?

Дмитрий в изумлении похлопал по заднему карману своих новых брюк. Достав оттуда бумажник, не обнаружил внутри своих документов. Деньги были давно спрятаны в потайном кармане еще в мотеле.

Насир усмехнулся и протянул ему его паспорт.

— Извини, друг. Это все война. Никому не верить на слово — ее главное правило. Ну, так чем же ты там занимался?

На несколько секунд Агаев замешкался. В Багдаде он пробыл всего-то три дня. И ничего, кроме «Султан Паласа», толком не успел увидеть. И еще он запомнил улицу Рашид. Если сказать, что работал в гостинице, боевики могут вывести его на чистую воду. Кто знает, а вдруг они неплохо знакомы со столичными отелями? Надо придумать что-то неопределенное. Перед его глазами, как на экране телевизора, прошла панорама багдадских улиц. Поскольку Дмитрий очень любил фрукты, то само собой получалось так, что лучше всего запомнились улицы, на которых стояли фруктовые ларьки.

— Продавал фрукты на улице Рашида. У меня был маленький ларек, вернее, не у меня. Там был владелец, а я работал у него.

— А что ты через пустыню пошел? Это же опасно. Тебя могли убить. Вон мой брат. Видишь, что с ним случилось?

— У меня плоховато с деньгами, вот и решил идти пешком. Ночью не жарко.

— Сам нарываешься на неприятности. Странный ты вообще-то. И по-арабски не очень ясно говоришь.

В голосе Насира появились какие-то новые нотки.

Тут Агаев не мешкал и доли секунды. В ход пошла его вторая легенда. Первую ему назначили Алтунин и Круг, а вторая была остроумным изобретением Махмуда. Эдакая палочка-выручалочка. Он непринужденно ответил:

— В нашей деревне на севере Киркука все говорят на тюркском наречии. А до пяти лет я вообще не разговаривал. Вот и в арабском чувствуется акцент.

— Где ты взял автомат?

Увидев ожидающий взгляд Насира, Дмитрий ответил:

— На базаре Шурджа. Подумал, что может пригодиться в дороге. Все свои деньги угробил на него.

— Я забрал твой автомат себе, — холодно сказал Насир и пристально посмотрел ему прямо в глаза. — Он нам нужен больше, чем тебе.

— А мне как же теперь быть? — Надо было развеять все сомнения этого араба. — Могу я пройтись по городу? Может, найду какую-нибудь небольшую работенку, ведь мне нужны деньги на дорогу.

— Разве ты не понял, что тут нет и не может быть никакой работы? Война… — Насир прищурился. — Кстати, ты, наверное, догадался, где находишься?

«Новая проверка? Неужели понял, что моя легенда — фальшивка?» — пронеслось у него в голове.

Но вида Дмитрий не подал. Отрицательно покачал головой и улыбнулся:

— Наверное, в Аль-Джабирии?

— Ошибаешься, друг, — тоже улыбнулся Насир. — В Аль-Джабирии идут бои. Ты не настолько глуп, чтобы не отметить, сколько времени мы потратили на дорогу. Мы в другом поселении. Ладно, все, — он взглянул на часы. — Сейчас тебя покормят. Поешь, потом еще поговорим. Денег на дорогу я тебе выделю. Немного, но до Ар-Рутбы хватит.

— Спасибо. А как можно туда добраться?

— Только на частной машине. Но никто из водителей не рискнет даже приблизиться к американским блокпостам. Эти проклятые янки стреляют по всем автомобилям без предупреждения. Особенно, если посчитают, что ты едешь слишком быстро. Все шоссе до Ар-Рутбы под их контролем. В пустыне ты уже погулял, сам знаешь, что там бывает…

Тон Насира ему не нравился. Эта странная игра зашла уже слишком далеко. Может быть, они собрались завербовать его в свой отряд? Наверное, все связано с нехваткой бойцов. Вероятно, боевики несут большие потери. Очень может быть, что Насир знаком с той группировкой, которая похитила итальянца… И тут Агаев догадался. Вот это удача! Ибрагим, которого Дмитрий видел сегодня утром, видимо, и есть аль-Халиди!

— Я должен как можно быстрее встретиться со своей семьей, — скрывая свою радость, жалобным голосом произнес он.

— Все решает наш командир. Пока ты останешься здесь. Потом Ибрагим с тобой поговорит. Скорей всего, я так думаю, сначала он отправит тебя с кем-нибудь из наших бойцов за оружием, которое осталось в пустыне. Только ты знаешь туда дорогу. Нам сейчас очень не хватает хороших автоматов.

— Но пойми, Насир, в Ар-Рутбе меня ждет семья. И потом я не хочу опять подвергать себя серьезной опасности…

— Наше общее дело важнее спокойствия твоей семьи, — жестко произнес Насир. — И ты не посмеешь сказать такие слова нашему командиру. Ты хоть понимаешь, что говоришь?! И это в то время, когда каждый араб взялся за оружие! Советую тебе согласиться на то, что он тебе предложит.

— Хорошо, я сделаю все, что смогу.

Выходит, вещмешок с картой Ирака они так и не нашли? Отлично. Он был прав в своих прогнозах — его собираются призвать в «ряды вооруженных сил» аль-Халиди…

13

На следующее утро Агаева накормили завтраком, после чего на пикапе Насира повезли куда-то из города. Дмитрий догадался, что они возвращаются в сторону Аль-Джабирии. Его предположение вскоре подтвердилось. С каждым километром усиливалась канонада, слышались тяжелые разрывы бомб, стрекот автоматных очередей.

— Кажется, обстрел усиливается, — сказал он, вызывая Насира на разговор.

— Да, положение неважное, — мрачно ответил тот. — Мы собирались создать здесь линию обороны. Поэтому-то так нетерпеливо ждали груз, который вез сюда мой двоюродный брат. Кажется, скоро нам придется отступить в глубь города.

Впереди показалось несколько двухэтажных домов, окруженных высокими заборами. Когда они еще подъезжали к воротам одного из них, с неба послышался специфический звук вертолетных двигателей. Насир вгляделся в синеющую вдали кромку неба.

— Американцы, — коротко бросил он и резко нажал на газ — Надо укрыться в убежищах.

Иракцы открыли по приближающимся вертолетам огонь из замаскированных зенитных установок. Подъехав к воротам, Насир изо всех сил надавил на сигнал. Из ворот сразу же выскочили охранники, ворота немедленно распахнулись, и пикап быстро въехал внутрь.

Перед собой Агаев увидел большой двор. Как и особняки, построенные по соседству, его со всех сторон окружал высоченный каменный забор. Насир притормозил у большого тента, растянутого посередине двора. Кроме центрального здания, во дворе было еще несколько одноэтажных построек. На площадке перед входом в небо смотрела зенитная установка. Было видно, что здесь готовились к длительной обороне. Дмитрий отметил, что огневые точки, расположенные по всей территории, очень хорошо укрыты. Видимо, их готовили настоящие знатоки военной науки.

— Да-а, — мрачно проговорил Насир. — Теперь мы вряд ли сможем поехать за грузом, который вез бедный Мунис.

Обернувшись к Агаеву, он добавил:

— Быстро выходи и иди за мной.

Боевик выпрыгнул с машины и побежал в сторону длинного одноэтажного строения, стоявшего слева от особняка. Вертолеты уже были у цели. Кружась метрах в двухстах, они открыли по находящимся внизу целям огонь из крупнокалиберных пулеметов.

Оставаться в пикапе действительно было небезопасно. Выскочив наружу, Дмитрий бросился в сторону особняка, где залег под широким балконом. Боевики грамотно вели бой. Показавшись на мгновение из укрытий, чтобы открыть по вертолетам ответный огонь из гранатометов, они снова прятались в свои убежища.

Агаев осмотрелся. Посреди двора лежали несколько убитых человек. Особняку и остальным наземным сооружениям стрельба причинила большой ущерб. На верхнем этаже начинался пожар. Стены, изрешеченные слепыми попаданиями, во многих местах были частично разрушены. Тут и там зияли огромные провалы, в которых, словно сломанная решетка тюремных окон, торчали прутья стальной арматуры из раскрошенных железобетонных плит.

Чтобы уберечься от летящих веером пуль, Дмитрий лег на землю. В десяти шагах от него лежал мертвый боевик, глядя в небесную высь открытыми безжизненными глазами. Агаев прополз рядом, пытаясь найти путь в убежище. Сначала он хотел нырнуть в один из провалов, но тут неожиданно прямо перед собой увидел ступеньки, ведущие в подземелье.

Не долго думая, он вскочил и побежал вниз. Спустившись метров на двадцать, Дмитрий оказался на небольшой площадке, откуда открывался вид на три длинных коридора, проложенных параллельно фасаду задания в противоположных направлениях. Из правого коридора навстречу Агаеву вышел здоровенный тип в военной форме и приставил к его груди автомат Калашникова.

— Ты кто такой? — спросил он, держа палец на спусковом крючке. — Раньше я тебя здесь не встречал.

— Я друг Насира. Я спас его двоюродного брата, поэтому он принял меня в отряд и привез сюда.

Дмитрий старался говорить спокойно.

— Раз ты друг Насира, то к нему и катись. Здесь ты что делаешь? Сюда входить нельзя.

Боевик был настроен очень серьезно.

— Неужели непонятно, почему я здесь? Наверху не прекращается обстрел. Американские вертолеты скоро сравняют с землей все здание. А потом сам-то ты разве не прятался от пуль?

— Заткнись! — злобно скривился охранник. — У меня тут пост.

Агаев понимал, что Насир привез его на какой-то важный охраняемый объект. Несомненно, это одна из баз боевиков. Может быть, судьба ему улыбнулась, и именно тут находится Антонари? Иначе зачем его, совершенно безоружного человека, не впускают в убежище в то время, когда наверху идет настоящая бойня.

— Вали отсюда! — Иракец оттолкнул его назад, и Дмитрий упал. Лежа на ступеньках лестницы, ведущей в подвал, он поднял руки:

— Хорошо, хорошо, сейчас ухожу.

— Да побыстрее, а то всажу в твой живот всю обойму.

Для убедительности боевик щелкнул затвором.

На шум из подвала поднялся его товарищ. Увидев все еще лежащего на ступеньках незнакомца, он спросил:

— Кто это?

— Не видишь, что ли? Нору себе ищет, чтобы спрятаться, — ответил первый, по-прежнему держа Агаева на прицеле. — Говорит, что друг Насира.

— Вот и убирайся к своему Насиру! — злобно прошипел вторил боевик. — Я ему не подчиняюсь. Мы из главного отряда Ибрагима, а эти… — Он презрительно махнул рукой.

— Так дайте мне встать, чтобы я мог уйти! — проговорил Дмитрий и показал им, что собирается это сделать.

Посчитав, что инцидент исчерпан, второй иракец стал спускаться обратно в подвал.

— Ну, давай, давай! Поднимайся и катись отсюда! — повторил первый, не убирая в сторону свой автомат.

Агаев специально тянул время. Ему требовалось с невообразимой скоростью обдумать, принять или отбросить в сторону, словно ненужный хлам, ту версию, которая возникла всего минуту назад. Он предположил, что подобная двойная охрана лестницы, ведущей в подвал, не может быть случайна. И тут вспомнил слова Аймана: «Мне известно, что семья Абдуллы находилась две недели в подвальном помещении на окраине Аль-Джабирии». Неужели это то самое место?.. Необходимо немедленно все проверить!

Приняв решение, Агаев медленно встал на ноги. Дальше все произошло молниеносно. Бросив беглый оценивающий взгляд на стоявшего перед ним охранника, он внезапно схватившись за ствол направленного на него автомата, что есть силы дернул оружие в сторону. Боевик качнулся вслед за автоматом и потерял равновесие. Не медля ни секунды, Агаев всем телом врезался в тяжеловесного боевика и сбросил его вниз по лестнице. Теперь охранник, рухнувший на каменные плиты, был в его руках. Дмитрий стремительно вырвал из рук противника автомат, а потом оглушил его одним ударом приклада.

Бесшумно спустившись вниз, Агаев оказался перед входом в самый настоящий бункер. Дверь в подвал была раскрыта. Он осторожно заглянул внутрь. Боевик, который только что поднимался наверх, сидел за столом в углу. На полу рядом с ним находился скованный цепью человек.

Дмитрий осторожно сделал несколько неслышных шагов вперед и спрятался за подвальной колонной. Свет в помещение попадал через маленькое оконце, расположенное почти под потолком, в левой части подвала, отчего здесь царил полумрак. Рассмотреть сидящего на полу человека не было никакой возможности.

Агаев вытащил из кармана монету и бросил ее в сторону входа Боевик тотчас обернулся на шум и резко вскочил.

— Омар! — позвал он своего товарища, который лежал без сознания на лестнице. Не получив ответа, взял наперевес свой автомат и пошел в сторону выхода.

Дмитрий пропустил охранника вперед, а затем, оглушив прикладом и его, побежал в дальний угол к неизвестному пленнику.

— Как вас зовут? — спросил он по-английски.

— Мигеле Антонари, — глухо, с трудом выговаривая слова, ответил узник.

Агаев похолодел. Человека, которого сотни раз показывали по телевидению, фотографию которого он видел на снимке с Киселевым, было невозможно узнать. Изможденное небритое лицо, впалые глаза…

Но все-таки это был он! Какая неожиданная удача! Значит, тяжелая и опасная экспедиция в Аль-Джабирию оказалась не напрасной!

Итальянец испуганно спросил, подняв голову:

— А что там происходит? Я слышал громкую стрельбу.

— Американцы, — коротко ответил Агаев.

Приказав Антонари положить свою руку на пол, он наступил на цепь ногой и, прицелившись в замок, сделал по нему одиночный выстрел из автомата. Антонари вздрогнул от неожиданности и боли, причиненной дрогнувшей цепью. Подхватив его под плечи, Дмитрий стал изо всех поднимать пленника:

— Вставайте, Мигеле, бежим! Такого шанса у нас больше не будет!

В этот момент кто-то сзади нанес ему страшный удар по голове. Агаев зашатался и чуть не потерял сознание. Как отчаянно он ни пытался удержаться на ногах, но выдержать еще несколько ударов оказался не в состоянии и тяжело повалился на холодный пол подземелья.

Не прекращающийся град ударов не давал ему поднять головы. В подвале собралось уже довольно много боевиков. Наверное, это убежище считалось у них самым надежным местом. Поэтому от усиливающегося обстрела они могли укрыться только здесь. А обнаружив оглушенного охранника, побежали вниз со всех ног, сообразив, что в их владения пробрался враг.

Осыпая его ругательствами, озверевшие боевики били Агаева без разбора, куда попало: в живот, по спине, по голове. Один из них наклонился, схватил его за горло и стал душить. Через несколько секунд Дмитрий начал задыхаться. Его глаза налились кровью и полезли из орбит, а шея вздулась.

— Погоди! Прикончить его мы успеем. Давай сначала узнаем, что это за птица, — остановил другой боевик.

— Кто ты такой и зачем сюда пришел? Говори! — продолжая душить, крикнул боевик. Потом наконец отпустил его горло и нанес еще несколько хлестких ударов по лицу.

От чудовищных побоев тело настолько онемело, что Агаев уже не чувствовал никакой боли.

Тут он услышал стоны и душераздирающие крики. Видимо, Антонари тоже допрашивали, пытаясь узнать, знает ли он этого человека, который проник в подвал с очевидной целью — освободить заложника. Не приехал ли он из Италии? Несчастный репортер клялся всеми святыми, что впервые его видит.

Внезапно в подвале раздался знакомый голос Насира. Очевидно, он сообразил о том, куда делся его подопечный, тоже спустился вниз и какое-то время наблюдал за допросом.

Он скомандовал:

— Прекратить!

Затем хмуро оглядев своих товарищей, сказал:

— Наверху дела плохи. Там появился отряд морских пехотинцев. Пора уходить. Приказ Ибрагима. Он лично приехал сюда, чтобы забрать заложника.

Насир перевел взгляд на лежащих на полу пленников и добавил:

— Похоже, итальянец и в самом деле его не знает. Этого Салеха, — он усмехнулся, — тоже заберем с собой. Ибрагим будет доволен. Если от итальянцев не будет ответа, он прикажет расстрелять обоих.

Один из боевиков подошел к нему и несколько раз ударил Агаева ногой в живот.

— Говори, кто ты такой? Я тебя спрашиваю, кто ты такой? — Заорал он во все горло.

Незваный гость не подавал признаков жизни. Решив, что пленник просто потерял сознание, боевик отступил на несколько шагов. Направив на Дмитрия автомат, передернул затвор и, с ненавистью оскалив зубы, крикнул:

— Ну тогда подыхай!

Агаев с трудом открыл уже распухшие от побоев веки и увидел направленное на него оружие. Сейчас жизнь зависела от того, какое решение примет целившийся в него человек…

Мысли превратились в горячее мутное месиво. Безумно усталый и обессиленный, Дмитрий не мог сосредоточиться. Сердце учащенно билось, будто к нему подключили мощные усилители. Раздался выстрел…

А вот и стука собственного сердца не слышно. Кажется, во всем теле уже царит бесформенная и бесцветная пустота, а предсмертный холод, как жестокий боевик, стальной хваткой сжимает горло…

Но пуля была пущена мимо — судя по всему, ему устраивали последнее испытание. Глядя на нового пленника, один из иракцев сказал:

— Слушай, Насир, а он, наверное, сотрудник итальянской разведки? Надо развязать ему язык. Может, потребуем выкуп и за него?

Насир, мрачно глядя на Агаева, произнес:

— Теперь он понял, что он не из Киркука. А еще врал, что с детства говорил по-тюркски. Я принял его за своего только потому, что он привез в лагерь раненого Муниса. Ладно, пора. Слышите, что творится снаружи? Положение хуже некуда. Хвала Аллаху, если мы выберемся отсюда живыми.

— Что здесь происходит? — раздался громовой голос. — Я же приказал срочно уходить! Пока отряд Хасана удерживает позиции, но через полчаса здесь будут американцы. Эти морпехи умеет хорошо воевать.

С трудом разлепив отяжелевшие веки, Агаев посмотрел в сторону выхода. Там стоял человек, который был ему знаком. Жестокий командир боевиков, которого он видел ранним утром у караванного пути, Ибрагим аль-Халиди…

Он подошел к Агаеву и вгляделся в его лицо. Боевики почтительно расступились.

— Кто ты? — тихо спросил Ибрагим, но в его голосе чувствовалась такая скрытая угроза, что Дмитрий поневоле ощутил, как холодная волна ужаса прокатилась по его телу.

— Салех Мухаммед…

— Ибрагим, он сотрудник итальянской разведки, это очевидно, — позволил себе замечание Насир. — Я думаю, неплохо взять его с собой. За него тоже можно получить неплохой выкуп.

Аль-Халиди резко повернул к небу свое обветренное лицо, обрамленное черной бородой:

— Это решаю только я! Кто ты такой? Почему в последнее время позволяешь себе вольности? Возомнил себя великим полевым командиром? А где оружие, которое должен был привезти твой брат? Я спрашиваю тебя!

Становилось понятно, почему он пользуется непререкаемым авторитетом. В этих грозных интонациях читалась неукротимая сила, которой вынуждены были подчиняться все.

— Вот они! — вскричал аль-Халиди, указывая рукой, пальцы которой украшали дорогие перстни, на нескольких боевиков, замерших у самой двери. — Вот те, кто прошел со мной долгий путь от самой тюрьмы Абу-Грейв! Только им я могу полностью доверять. А вы кто? Шакалы, которые возомнили себя львами! Бойцы с неверными! — Он презрительно сплюнул себе под ноги. — Вы не можете защитить даже свой родной город, а кичитесь тем, что стали воинами джихада!

Никто не проронил ни слова, но было очевидно, что эти оскорбления сильно задевают всех боевиков. Ибрагим развернулся и пошел к выходу, на ходу бросив:

— Тащите обоих в машину. И побыстрее, если не хотите, чтобы вас здесь живьем зажарили янки.

* * *

Выполняя приказ Карауччи, десять бойцов итальянского спецназа, одетых в форму американских военнослужащих, с утра дожидались сигнала о начале операции в километре от окраинного блокпоста около Аль-Джабирии. И всего час назад капитан, командир группы, получил прямое указание двигаться к базе аль-Халиди, которую в секретных донесениях именовали «пункт один».

Растянувшись широкой цепью согласно заранее утвержденному плану, спецназовцы незаметно просочились мимо блокпоста и один за другим, выдерживая значительную дистанцию между собой, заняли огневые позиции в двухстах метрах вокруг здания особняка, окруженного высоким забором.

Огонь из крупнокалиберных пулеметов и разрывы бомб серьезно повредили ограждение, три зенитные установки иракцев были уничтожены. В самом здании разгорался пожар. Американские вертолеты, завершив атаку, ушли в сторону Аль-Фалуджи. А им на смену явился отряд морских пехотинцев, высадившихся прямо за забором у особняка аль-Халиди. Нещадно поливая полуразрушенное здание очередями из автоматом, морпехи начали планомерную «зачистку». В их задачи входило полное уничтожение очередного террористического «гнезда». Они и не подозревали, что рядом находится другой отряд, цели которого были несколько иными.

Командир группы итальянского спецназа отдал приказ четырем бойцам проникнуть в здание. Он напутствовал их коротким предостережением:

— Только не попадитесь морпехам. В зоне боевых действий они будут косить всех без разбора. Были случаи, когда огонь случайно открывался по солдатам соседних соединений. И поторопитесь, пока янки не забросали подземелье гранатами.

Спецназовцы это хорошо понимали. Военная форма американских десантников не обеспечивала стопроцентной защиты. Поэтому они начали движение с исключительной осторожностью, короткими перебежками приближаясь к цели.

— Первый, вижу вход в подвал! — передал первый боец по рации. Он залег с боковой стороны здания, в нескольких метрах от стены, развороченной прицельным попаданием снаряда. Здесь, частично скрытый от внешнего наблюдения густыми клубами дыма, выбивающегося из разбитого окна на втором этаже особняка, спецназовец видел перед собой весь внутренний двор как на ладони. Вот пять американских пехотинцев подбежали к фасаду здания, метнулись к центральному входу.

— Первый, янки могут спуститься в подвал через первый этаж!

Спецназовец не успел получить ответ, поскольку в этот момент из подвала вылезли трое боевиков. Следующие за ним иракцы вели перед собой двух человек в грязной одежде. Не оставалось сомнений, что один из них — репортер итальянской телерадиокомпании RAI-1 Мигеле Антонари…

* * *

Агаева и Антонари подняли с пола и поволокли за собой во двор. Аль-Халиди направил несколько человек наверх, чтобы контролировать подступы к зданию. Его логово было обустроено в соответствии со всеми требованиями настоящей секретной базы. В частности, он позаботился о создании целого ряда дублирующих выходов, которые позволяли незаметно покинуть особняк в стороне от центрального входа. Сейчас, когда основные пути подхода к зданию оказались плотно перекрыты, аль-Халиди решил отступать через запасной выход. Тут же находился второй выезд с территории, и стояла машина, на которой руководитель группировки собирался спешно бежать из зоны военных действий. Остальным бойцам приходилось уходить другими способами…

Бегом вытащив двух заложников на улицу, боевики хотели уже подтащить их к пикапу, когда буквально в нескольких шагах от них прямо из груды бетонных обломков, словно жуткий житель подземного мира, возник силуэт человека в камуфляжной форме. Два прицельных выстрела сразили иракцев. Заложники были свободны…

Итальянский спецназовец уже рванулся вперед и махнул рукой Антонари и Агаеву, призывая их немедленно упасть на землю, чтобы не стать жертвами случайной пули, но в этот момент, на мгновение утратив бдительность, сам получил в грудь смертоносный заряд свинца. Вырвавшиеся из подвала боевики стремительно заняли боевые позиции и повели огонь против американских морских пехотинцев.

А Насир и Омар, один из ближайших подручных аль-Халиди, схватили Антонари и Агаева и, подтащив, швырнули их, словно мешки с мукой, в кузов пикапа.

В этот момент американцы начали ответный планомерный огонь, отсекая боевиков от спасительного подвала, где можно было укрыться, и от машины, на которой собирался бежать вместе с заложниками сам аль-Халиди. Насир и Омар бросились под защиту балкона, где их не могли достать пули морпехов..

Спастись от обстрела беглецы могли только под днищем пикапа. Агаев хотел убедиться в том, что Антонари еще жив. Опершись на руку, он с трудом приподнялся и увидел пленника, лежащего в кузове лицом вниз и закрывшего голову обеими руками. Дмитрий потянул узника за ноги и, стащив его вниз, приказал заползти с ним под машину около передних колес.

— Бежим, пока они там! Иначе нам конец! — крикнул он итальянцу.

— Вы сошли с ума! Кто вы такой? Эти бандиты сразу же начнут в нас стрелять!

Антонари смотрел на Агаева, как на пришельца из космоса.

— Послушайте меня, Мигеле! Я здесь, чтобы спасти вас из плена! Когда-нибудь я все вам объясню! Бежим со мной, Мигеле, прошу вас! Как только я подам знак, мы должны быстро сесть в машину!

В двух шагах ударила пулеметная очередь.

— Бежим, Мигеле, пока не поздно! Нам надо спешить!

Агаев буквально за шиворот схватил лежащего рядом с ним пленника и, пригнувшись, протолкнул его головой вперед на водительское сиденье. Впавший в шок итальянец практически не сопротивлялся. Преодолевая боль, Дмитрий влез за руль, оттолкнул Антонари на правое сиденье и резко повернул ключ зажигания, который почему-то находился в замке.

Краем глаза Агаев заметил, что боевики, теснимые американцами, начали ретироваться в подвал. Сейчас до двух безоружных заложников им не было никакого дела. Даже аль-Халиди был занят тем, что срочно обдумывал способы немедленного бегства из окруженного здания. Заместитель директора СИСМИ ошибался — собственная жизнь для лидера группировки теперь стоила больше девяти миллионов долларов…

К счастью, машина, покрытая пулевыми пробоинами и оставшаяся без стекол, завелась сразу. Резко подав ее назад, Агаев нажал на газ, развернулся и помчал пикап ко вторым воротам, которые были приоткрыты. Увидев отъезжающую машину и уже не обращая внимания на огонь американских морпехов, боевики выскочили из укрытия и стали стрелять ей вслед. Пули буквально изрешетили заднюю часть пикапа.

— А ну, пригнись! — крикнул Дмитрий Антонари.

Дмитрий с силой нажал на газ и погнал машину в сторону аль-Джабирии. Возможно, хоть там они смогли бы укрыться от преследователей.

Вскоре угнанный пикап «Ниссан» летел по центральной улице города. Агаев бросил беглый взгляд на Антонари. Было ясно, что тот находится в полубессознательном состоянии. Дмитрий стиснул зубы и снова посмотрел на дорогу. Судя по карте, один из поворотов выводил на багдадское шоссе. Несмотря на нулевую видимость, вызванную полным задымлением местности, автомобиль мчался на пределе возможностей двигателя. Вдруг Агаев увидел покосившийся столб с надписью на арабском и английском языках. На ней виднелась извилистая стрелка и слово «Багдад», и было указано расстояние до столицы. Дмитрий нажал на тормоз и повернул в ту сторону.

Агаев сообразил, что впереди должен был быть американский блокпост. Машину, мчащуюся на такой скорости, американцы могли без всякого предупреждения расстреляли бы их из гранатометов. Кто знает, что придет им в голову? Янки в состоянии подумать, что она начинена взрывчаткой.

До блокпоста оставалось совсем немного. Бензобак пикапа был прострелен насквозь, бензин тонкой струйкой вытекал на пыльную дорогу, а сама машина уже начинала дымить. Жизнь обоих беглецов буквально висела на волоске. Резко сбросив скорость, Агаев рванул дверцу со стороны Антонари и вытолкнул его из машины. Затем и сам спрыгнул наружу, сгруппировался, резко откатился в кювет, не обращая на дикую боль.

Именно в этот момент машину подбросило вверх. От взрыва она перевернулась в воздухе и, ударившись передней частью об землю, взорвалась. Было неясно, с чем это было связано — то ли наконец разорвался бензобак, то ли в машину стреляли из гранатомета…

* * *

Агаев с трудом поднял голову и помутневшим взглядом поискал Антонари. В ушах стоял непрерывный гул, а все тело пронизывала чудовищная боль. Слева от себя он заметил блокпост.

Итальянец лицом вниз неподвижно лежал на противоположной стороне дороги, довольно далеко от ее проезжей части. Дмитрий пополз между оплавившимися черными островками асфальта туда, где находился Антонари. Добравшись до него, он со страхом перевернул итальянца на спину. Но тот не подавал признаков жизни.

Придя в отчаяние, Агаев стал трясти и бить Антонари по щекам, но репортер по-прежнему не реагировал на эти попытки. Он уже собирался пощупать его пульс, когда ему помешали. Прямо перед своим носом Агаев увидел здоровенные армейские ботинки. Он поднял голову. На него был нацелен на него автомат.

— Don't move![1] — раздался голос. В двух шагах от Агаева стоял солдат американской армии.

Вдруг Мигеле зашевелился и открыл глаза. Увиденная им картина ошеломила итальянца. Он из последних сил, качаясь, стал подниматься на ноги.

Видимо, на этом блокпосте, как и везде по стране, имелись фотографии итальянского репортера, ставшего заложником. Хотя он сильно изменился за время плена, но американцы узнали его сразу.

Два пехотинца, стоявшие рядом, воскликнули:

— Антонари!

И бросились ему на помощь. А Агаев продолжал оставаться под прицелом.

Вставший на ноги итальянец молча протянул руку и попытался отвести автомат от лежащего на земле человека. Американец нахмурился, не понимая, в чем дело. Набрав полную грудь воздуха, Антонари с трудом выпрямился и еле слышно прохрипел по-английски:

— Господа! Я действительно репортер итальянского телевидения Мигеле Антонари. Я был взят в заложники. Я не знаю, кто этот человек, но он невиновен. Это он освободил меня из плена. Прошу вас сообщить обо мне и этом человеке в итальянское посольство!

14

Пока американцы, вызвав по рации санитаров, бестактно расспрашивали Антонари, его спаситель уже обдумывал свои дальнейшие действия.

Несомненно, янки вскоре начнут допрашивать и его. А что скажет о нем итальянец, Агаев знать не мог. Разве у него было время и возможность объяснить репортеру, что он московский детектив? И имеет ли это какой-то смысл? Кто поверит в его слова? Об этом Дмитрий мог заявить только в том случае, если бы спас и Киселева. Но говорить о том, что он, представитель компании «Алтуннефть», решил не возвращаться на родину и остался в Ираке для того, чтобы спасти незнакомого итальянского журналиста, чрезвычайно глупо. В этом случае его однозначно примут за представителя российских спецслужб. Даже если в дело вмешаются государственные органы России, трудно убедительно объяснить свои действия. Даже если сказать правду о том, что он является частным детективом и приехал сюда по договору, подписанному с «Алтуннефтью», в качестве ее представителя, все равно участие в спасении Антонари вызовет много расспросов. Ведь о такой авантюре Дмитрия Эминовича Агаева никто не просил. Никто. Ни одно частное лицо.

Взвесив все «за» и «против», он решил не отходить от выбранной им легенды и остаться Салехом Мухаммедом из Киркука. Да и паспорт, который он имел при себе, был выдан именно на это имя.

Но и у этого варианта были свои опасные стороны. Американцы могли легко навести справки о любом жителе Киркука. Достаточно одного звонка коменданту этого города, и максимум через два часа они узнают, что такой человек не имеет никакого отношения к этому городу. Тогда американцы вероятнее всего решат, что Агаев является одним из боевиков группировки Ибрагима аль-Халиди, который просто спасал свою шкуру. Для чего, прихватив с собой журналиста, собирался сдаться оккупационным властям.

Изменников и шпионов никто не любит еще и потому, что им никогда не верят. Начнутся долгие допросы. Американцы станут вытягивать из него сведения об Ибрагиме аль-Халиди, численном составе группировки, резервных базах, планируемых акциях. «Да-а, получается, выбор у меня невелик, — подумал Дмитрий. — Но что поделаешь? Где наша не пропадала…»

* * *

Агаев лежал в палате, закрыв глаза, и думал.

Вчера, вырвав Антонари из плена, он успел сказать ему всего несколько слов по-английски. Дмитрию было ясно — американцам лучше не знать, что он свободно говорит на их родном языке. Потому что такое знание английского уроженцем Киркука, торговавшим на улицах Багдада фруктами и овощами, могло вызвать у них очевидные подозрения. «Все-таки имеет смысл придерживаться прежней легенды и говорить только по-арабски. Любой иракец знает несколько английских слов — это нормально».

В палату вошла медсестра госпиталя, высокая миловидная блондинка лет двадцати трех. В руках у нее был поднос со стаканом воды и упаковкой таблеток. Он уже знал, что ее зовут Кэтрин Макклау.

Продолжая держать поднос в руках, девушка улыбнулась:

— Hello!

Приподнявшись на постели, он тоже улыбнулся и поприветствовал ее кивком головы.

— How are you?[2]

Агаев поймал себя на том, что едва не ответил медсестре по-английски. Вовремя сдержавшись, он притворился, о чем она могла его спрашивать, и поднял вверх большой палец правой руке: все мол, хорошо, ОК. Ему было ясно, что арабский девушка не знала.

Кэтрин понимающе кивнула. В это время в палату вошел американский офицер. Он бросил внимательный взгляд на больного и, повернув голову в сторону медсестры, спросил:

— Ну как он? Поправляется? Если он не докажет, что не связан с аль-Халиди или с другой группировкой, тюрьмы Абу-Грейв ему не миновать.

Сказав это, американец кивнул и вышел. Оглянувшись на закрывшуюся дверь, девушка подошла к его кровати и стала молча перекладывать стакан и таблетки на тумбочку. И тут вдруг подняла на него глаза, в которых читалась неприкрытая жалость к больному, и сказала:

— Ах ты, бедняга…

Дав Дмитрию принять лекарство, она сделала ему противостолбнячный укол и, попрощавшись, неспешно удалилась.

Агаев задумался. О том, что творится в тюрьме Абу-Грейв, ему было известно. Там американцы и не думали церемониться. Сообщения о пытках и убийствах заключенных давно стали достоянием общественности. «Что ж, не будем торопить события. Подождем, как дело дальше пойдет».

В палату вошел чернокожий солдат. В руках он держал поднос с госпитальным порционным обедом. Постояльцу надо было подкрепиться. Расставив принесенную еду на столе, солдат молча вышел из палаты. Дмитрий проводил его взглядом и, откинув с себя одеяло, поднялся с кровати. Вроде бы дело шло на поправку, хотя тело ныло после вчерашнего жестокого избиения, а нога в месте ранения продолжала болеть.

Он неуверенно зашагал к небольшому окну палаты и посмотрел на двор полевого госпиталя. Там торопливо сновали санитары с носилками, на которых лежали раненые. Им помогали солдаты и местный персонал. Понаблюдав за этой беготней, Агаев подошел к столу и поел. Потом встал и начал осторожно расхаживать по палате. То, что его поместили в одноместную палату, говорило о том, что с ним будут разбираться всерьез.

Внезапно Дмитрия охватила тоска. Вот ведь как получается — он фактически вытащил итальянца с того света, а никаких вестей от освобожденного заложника по-прежнему нет. Что это значит? Отсутствие информации об Антонари, пожалуй, сейчас беспокоило сильнее всего.

Агаев сидел на постели, уставившись взглядом в пол, когда через час в палату вошли Кэтрин и офицер в чине лейтенанта.

— Как ваше самочувствие? — на чистом арабском языке обратился к нему офицер.

— Большое спасибо, нормально. А как здоровье того парня? Ну того, который со мной сбежал? Он кажется итальянец?

— Наверное, неплохо. — Офицер загадочно посмотрел на него, а потом повернулся к Кэтрин и сказал ей по-английски: — В арабском слабоват. И вообще-то, не очень похож он на араба.

— На кого бы он ни был похож, но производит впечатления настоящего джентльмена, — ответила Кэтрин.

Видно было, что чем-то этот непонятный человек действительно привлек ее внимание.

— Если бы он был американцем, то его приняли бы в Штатах, как героя. Уму непостижимо — суметь вырваться из настоящего змеиного гнезда, набитого террористами, да еще прихватить с собой другого заложника! — продолжила американка.

Офицер язвительно усмехнулся и иронически заметил:

— Смотри, мисс Макклау, как бы этот араб не покорил твоего сердца.

Потом добавил:

— Не забывай, Кэтрин, где ты работаешь. Это тебе не пляж в Майами, а Ирак. Мы с тобой сюда приехали не романы крутить с арестованными.

Она неприязненно посмотрела на соотечественника:

— Лейтенант, прошу вас, занимайся своими делами. Но я почему-то уверена, что человек, совершивший подобный поступок, никогда не станет информатором.

Кэтрин гневно развернулась и вышла. Офицер с изумлением посмотрел ей вслед.

Резкий тон «медсестры» отрезвляюще подействовал на американца. Он обернулся к пациенту госпиталя и обратился к нему по-арабски:

— Ну, давайте знакомиться, дружище. Меня зовут Джеймс Грегори.

— А меня Салех Мухаммед, — непринужденно ответил Дмитрий.

— Очень рад, — американец испытующе посмотрел на Агаева.

— Взаимно.

Зачем сюда пожаловал Грегори, он уже догадался. А после этого разговора с Кэтрин у него исчезли все сомнения. Перед ним находился сотрудник службы контрразведки американской армии.

— То, что вы совершили, Салех, действительно можно назвать подвигом, — заговорил Джеймс. — Но мне непонятно, почему вы так неважно говорите по-арабски. К тому же внешне не очень похожи на араба.

— Господин Грегори, а кто вам сказал, что я араб?

Джеймс с любопытством посмотрел на собеседника. Было видно, что такой вопрос был для него неожиданным.

Агаев продолжил:

— Вы не первый, кто мне об этом говорит. Чаще всего это отмечают те иракцы, которые мало знает о собственной стране и народах, ее населяющих. Всем им я отвечаю, что я из Киркука. Если вы хоть немного знакомы с Ираком, то обязаны знать, что для жителей этого города родным является турецкий язык. А арабский я знаю плохо, потому что долгое время жил у родственников в Турции и не ходил в здешнюю школу.

Американца словно что-то осенило. Он внимательно посмотрел на собеседника и отрывисто спросил по-турецки:

— Насылсан?[3]

— Ийи, аби,[4] — ответил Агаев без запинки.

Теперь Джеймс погрузился в новые раздумья. Может быть, «Салех Мухаммед» — турецкий разведчик? Или выполнял задание итальянских спецслужб? Антонари рассказывал, что впервые встретил этого человека и сразу не согласился на его уговоры немедленно бежать. Но он можно сказать насильно усадил репортера в пикап и вывез его прямо из-под носа у террористов. Если он не выполнял важного поручения, то зачем же рисковал собственной жизнью?

— Хорошо, скажите, как вы попали в лагерь аль-Халиди?

— Я уже говорил, что продавал фрукты на улице Рашида в Багдаде. Потом родственники сообщили, что ждут меня в Аль-Рутбе, и мне надо было срочно ехать. Но у меня не было денег и пришлось идти пешком по пустыне. На дороге я увидел раненого человека и несколько убитых верблюдов. Я не мог не оказать помощи раненому. Решил довести его до ближайшего населенного пункта. Но мне навстречу попались какие-то боевики. Они меня задержали и куда увезли. Тогда я понял что спасенный мной человек, истекавший кровью в пустыне, принадлежал к их группировке.

— А что случилось потом?

— Дело в том, что на спины убитых верблюдов было навьючено оружие. Человек, показавшийся мне командиром боевиков, приказал мне вместе с несколькими его людьми отправиться на то место и привезти груз в их лагерь. Когда я отказался выполнять его приказ и заявил, что у меня есть срочные дела, это ему очень не понравилось. Меня бросили в подвал, который они использовали, как тюрьму. Перед этим меня обвинили в дезертирстве и шпионаже в пользу американцев. Как меня при этом били, вам известно.

Последние слова Агаев произнес с невеселой усмешкой.

Он внимательно посмотрел на американца. Дмитрию показалось, что его почти правдивый рассказ убедил контрразведчика.

Но тем не менее Грегори спросил:

— Не хотели бы вы поработать со мной? Мы хотим построить в Ираке новое общество. И очень нуждаемся в сотрудничестве с местными жителями и их содействии. Если бы вы приняли мое предложение и стали доставлять нам нужные сведения, то могли бы извлечь из нашего сотрудничества существенную выгоду.

Американец устремил на Агаева заинтересованный взгляд. «О чем сейчас думает этот странный человек? Кэтрин права. Он действительно похож на истинного джентльмена. Ему бы не фруктами торговать, а в ЦРУ работать».

Будто глубоко размышляя над предложением Грегори, Дмитрий крепко потер лоб:

— Господин Грегори, благодарю вас за это предложение. Откровенно скажу, что для этих дел я совершенно не гожусь. Да и потом, сами понимаете, что сейчас бандиты ищут меня повсюду. Теперь они, наверное, убеждены в том, что я выполнял поручение иностранных спецслужб.

Сотруднику американской контрразведки и в голову не могло прийти, что он разговаривает с одним из самых востребованных московских частных детективов. Он не нашелся, что возразить на доводы этого смельчака и, судя по всему, очень умного человека. Хоть его все еще терзали сомнения, но оснований для них оставалось все меньше. Видимо, перед ним действительно не шпион, а простой иракец, житель города Киркук.

— Хорошо, можете переодеться и готовиться к отъезду. Вас давно ждут. — Грегори встал со стула и неторопливо вышел из комнаты.

Кто его ждет? Агаев нахмурился, но и не подумал ничего выяснять.

Он снял больничную пижаму и переоделся в свою одежду. Полученные им травмы и раны все еще не оставляли в покое. Хотя военный врач и сделал все, что было возможно, любое неосторожное движение по-прежнему отзывалось острой болью. До полного излечения еще далеко, поскольку на ребрах, видимо, были образовались трещины.

Кто-то нерешительно постучался в дверь. Агаев сказал по-арабски:

— Входите!

На пороге стояла Кэтрин. Она выглядела так, словно хотела сказать ему нечто чрезвычайно важное. На лице ее царила неуверенная улыбка. Агаев заметил, как в волнении вздымается ее грудь.

— Вы свободны, сэр. Можете идти. Кажется, лейтенант Грегори решил оставить вас в покое, — сказала девушка вполголоса по-арабски.

Затем очень тихо добавила по-английски, убежденная, что ее не услышат и не поймут:

— Если бы мы повстречались в другом месте и в другой обстановке, мы бы не никогда не расстались.

Вздохнув, она жестом пригласила его к выходу.

Конечно, Агаев прекрасно понял слова Кэтрин. Направляясь к дверям палаты, Дмитрий захотел выразить свою благодарность этой очаровательной девушке такими словами: «Большое спасибо тебе, Кэтрин. Ты хорошая девушка. Твои мечты обязательно сбудутся». Но сдержался и лишь с улыбкой выразил ей благодарность по-арабски и вышел из палаты.

В сопровождении вооруженного солдата Дмитрий дошел до госпитального контрольно-пропускного пункта. За его воротами стоял джип. Как только Агаев перешагнул порог, из машины синхронно выбрались три человека и быстро направились в его сторону.

Увидев приближающуюся к нему группу, он пришел в замешательство. Дело в том, что в человеке, с сияющей улыбкой спешившем впереди остальных, Дмитрий узнал Антонари. Можно даже сказать, что репортер почти бежал ему навстречу. Мигеле с разбегу чуть не обнял своего спасителя. Но, наверное, зная о травме Агаева, с осторожностью взял его за локти и попытался повести в сторону автомобиля.

— Пойдемте отсюда скорее, — сказал он по-английски. — В дороге я кое-что вам расскажу.

Дмитрий снова пришел в замешательство. Ответив итальянцу по-английски, он собственными руками разрушил бы свою легенду, которая только что получила весомое подкрепление. Еще бы — офицер военной контрразведки принял за чистую монету его рассказ. Если кто-то случайно узнает, что «Салех Мухаммед из Киркука» прекрасно говорит по-английски, у американцев могут снова появиться сомнения. Пока не поздно, надо срочно придумать какой-то ход…

Агаев решил проблему за считанные секунды. Он сам крепко обнял итальянца и прошептал ему на ухо:

— Ни о чем меня не спрашивай, Мигеле. Но помни, что для всех окружающих я не знаю английский. Так надо. Пока. Потом ты все узнаешь.

Он почувствовал, как Антонари вздрогнул, отодвинулся и удивленно посмотрел на своего спасителя. Дмитрий пристально посмотрел ему в глаза и очень тихо повторил:

— Потом ты все узнаешь, Мигеле.

Итальянец согласно кивнул. Раз так просит человек, подаривший ему жизнь, значит так и должно быть.

Так началась их недолгая тайная игра.

Дмитрий непонимающе замотал головой, и показав вперед, сказал, как любой иракец, почти не владеющий английским:

— No, no! Baghdad!

Итальянец мгновенно включился в игру и, отвечая ему в тон, показал на машину:

— Yes, yes, Baghdad!

Было видно, что ему самому стало интересно участвовать в этом спектакле. Самое важное — удержаться от смеха.

Кроме Антонари, в автомобиле сидели заместитель директора итальянской военной разведки СИСМИ и двое его сотрудников, напрямую связанных с делом об освобождении репортера, — Вителли и Лучано. Один из них управлял автомашиной, другой сидел рядом, а Агаев, Антонари и Карауччи разместились на заднем сиденье. По счастью, Лучано хорошо знал арабский. Карауччи показал на своих офицеров:

— Как они ни пытались образумить этого упрямца, лейтенанта Грегори, он говорил, что не отпустит вас, пока не установит вашу личность. На это ушло немало времени, но я рад, что вы наконец на свободе.

Его подчиненный старательно перевел содержание слов итальянца.

— От имени итальянского правительства и наших граждан я выражаю вам благодарность за спасение нашего соотечественника, — добавил Карауччи.

Антонари, почти три недели находившийся в плену у террористов, все еще выглядел болезненным. Слабым голосом, но едва удерживаясь от смеха, он произнес:

— Переведите Салеху. Он, рискуя жизнью, вытащил меня из каменной могилы. Куда вы сейчас едете? И мне, и ему нужно срочно лечиться.

— Сначала в Багдад, а оттуда домой, — перевел Лучано.

Антонари продолжил:

— Мне надо пару дней пройти курс реабилитации в госпитале. Может, и вы туда ляжете, Салех?

Карауччи улыбнулся:

— По-моему, в этой стране синьор Антонари доверяет только вам, и до отъезда из Ирака не хочет с вами расставаться. Все это время он только о вас и вспоминал.

Сидя в джипе, мчавшимся в Багдад, Дмитрий полной грудью вдыхал горячий воздух, влетавший в приоткрытое окно, и мечтал о том дне, когда вернется в Москву.

Видно было, что Карауччи тоже находился в прекрасном расположении духа. Конечно, в последнее время и он, и его сотрудники проделали в Ираке большую работу для освобождения Антонари. Но то, что именно этому благородному и бесстрашному человеку, сидевшему рядом в автомобиле, удалось в одиночку и совершенно бескорыстно вырвать из плена террористов его соотечественника, наполняло радостью сердце заместителя директора СИСМИ.

Карауччи даже позволил себе пошутить:

— Ваш спаситель, Антонари, очень похожи на итальянца. Не работает ли он в одной из конкурирующих секретных служб? Признайтесь, господин Салех, сейчас уже можно.

Все находившиеся в автомобиле от души посмеялись.

На некоторое время в салоне автомашины повисло молчание. На сонных лицах пассажиров застыло выражение бесконечной усталости. Эпопея с освобождением Антонари стоила всем больших моральных и психологических потрясений. Огромная нагрузка пришлась и на долю сотрудников итальянских спецслужб. Со дня похищения журналиста они почти не спали.

Вителли, сидевший за рулем, включил радиоприемник и настроился на волну BBC. Диктор сообщал новости из Ирака, рассказал о военных операциях, потерях сил коалиции, жертвах среди мирного населения и разрушениях. Завершая выпуск, он сказал: «Согласно сведениям из авторитетных источников, информация о том, что во время боев в окрестностях Аль-Фалуджи был убит руководитель крупной террористической группировки Ибрагим аль-Халиди, полностью подтвердилась. Его тело обнаружено в разрушенном подвальном помещении на окраине Аль-Джабирии. Как стало известно, именно членами этой группировки в начале июня года были похищены итальянский журналист Мигеле Антонари и глава представительства российской нефтяной компании «Алтуннефть» в Ираке Валерий Киселев…»

Водитель машины выключил радиоприемник, а Лучано повернулся в сторону Агаева и стал переводить на арабский сообщение ВВС.

Машина уже подъезжала к пригородом Багдада, когда произошло неожиданное происшествие. Раздались выстрелы. Огонь велся с правой стороны дороги. Джип сразу потерял управление и съехал в кювет. Агаев увидел, как руки водителя, до того крепко сжимавшие руль, ослабели. Безвольно уронив голову на грудь, он свалился на плечо Лучано. Раскрошившееся ветровое стекло не могло спасти от автоматных очередей.

— Вниз! Немедленно на пол! — закричал по-английски Агаев, успев отметить мимолетное удивление на лице Карауччи даже в этой экстремальной ситуации.

Но он опоздал. Карауччи, словно настоящий телохранитель, мгновенно дернулся вправо, интуитивно прикрывая человека, только что вызволенного из плена. Это движение стоило ему немало. Одна из пуль попала ему в спину.

Огонь продолжался. Зная, что в такой ситуации промедление смерти подобно, Агаев выскочил из автомобиля. Рванув дверцу джипа, уткнувшегося носом в кювет, он с огромным трудом вытащил наружу окровавленного водителя. Затем втолкнул его в салон и усадил на свое место.

Нельзя было терять ни минуты. Дмитрий сообразил, что нападавшие были намерены расстрелять всех, кто находился в джипе. Он сел за руль и, пытаясь выехать из кювета, стал подавать автомобиль назад. Однако забуксовавший автомобиль не двигался с места. После нескольких отчаянных нажатий на педаль газа джип задрожал и наконец подчинился силе мотора. Выехав на асфальт, совсем близко от себя Агаев увидел приближающуюся машину преследователей. Из нее по-прежнему раздавались выстрелы.

Раздался тревожный голос Антонари:

— Скорее! У Карауччи сильное кровотечение!

Дмитрий до отказа нажал на педаль. Джип вырвался из-под обстрела и на бешеной скорости помчался вперед. Вителли был убит, а Лучано, с трудом поднявшийся с пола, ранен в плечо. Итальянец пытался сохранять самообладание. Стиснув зубы, он проговорил:

— Гони! На первом повороте наш госпиталь! Это рядом! Там наш пост!

Не взирая на боль, Агаев уверенно вел машину вперед и изо всех сил стремился достойно выполнить свою последнюю миссию в раздираемом войной Ираке.

Кто и по какой причине открыл огонь по джипу, так и осталось загадкой. Подобные случаи в Ираке в то лето, к сожалению, стали нормой…

15

По просьбе итальянского репортера Агаева и Антонари разместили в соседних палатах госпиталя контингента итальянских войск в Багдаде. Оказалось, что им обоим требовался длительный курс реабилитации.

Через несколько дней, когда между ними установились самые доверительные отношения, Дмитрий выполнил обещание, данное Антонари у американского госпиталя, и сообщил все о своей миссии в Ираке. Итальянец был потрясен этим неожиданным откровением. Он поклялся, что никогда не забудет этого поступка русского детектива. И стал настойчиво просить Дмитрия поехать вместе с ним в Италию, ссылаясь на то, что это является и просьбой матери. Она очень хотела лично выразить свою бесконечную благодарность тому человеку, который спас ее единственного сына. О том же просила Мигеле его супруга и маленький Джованни.

Первым делом Агаев связался с Махмудом и попросил привезти настоящие документы.

Дмитрий подробно, до самой последней детали, рассказал Махмуду все, что пережил за последние дни. Водитель представительства поминутно вскакивал с места и благодарил Аллаха, приходившего на помощь его благодетелю в опасные моменты его жизни. Передавая Агаеву паспорт и вещи, Махмуд нерешительно спросил:

— А как же автомат, Хозяин? Он вам пригодился?

— Нет, — улыбнулся Дмитрий, с любовью глядя на своего прозорливого «Санчо Пансу». — Слава Аллаху, он мне не понадобился. На этот раз мне удалось ни разу не нажать на спусковой крючок огнестрельного оружия…

* * *

Все формальности, требовавшиеся для въезда в Италию, были улажены.

Самолет итальянских военно-воздушных сил поднялся в воздух. Антонари повернулся к сидящему рядом с ним человеку. Его спаситель посмотрел на итальянца и кивнул, в который раз ободряюще улыбаясь.

— Все уже позади, Мигеле…

С ними летели первый секретарь посольства Италии в Багдаде и несколько сотрудников департамента разведки Италии. Карауччи и Лучано, раненых во время нападения неизвестных террористов, везли на носилках.

Несмотря на пройденный курс реабилитации, Антонари был все еще слаб и чувствовал себя неважно.

В аэропорту Рима их встречали сотни людей, среди которых было немало представителей СМИ. Вокруг царила радостная атмосфера.

После объявления посадки высокопоставленный сотрудник спецслужб Италии Альберти вежливо наклонился к Агаеву:

— Пусть Антонари спустится по трапу один. Мы с вами выйдем позже.

Встреченный бурными возгласами, Мигеле немедленно стал искать глазами свою семью. Однако сразу не обнаружил их присутствия и выглядел растерянным.

— Ваша семья ждет вас в специально отведенном для встречи помещении. Сами понимаете, им не место среди таких толп народа, — тихо произнес директор «RAI-1», радостно пожимая ему руку.

Взяв Антонари в плотное кольцо, репортеры начали наперебой задавать ему вопросы. Больше всего их интересовало имя человека, который, рискуя собственной жизнью, спасал итальянского заложника.

Наконец, вырвавшись из окружения коллег и других встречающих, Мигеле прошел в комнату, где его нетерпеливо ждали мать, жена и сын. Толпа журналистов бросилась за ним вдогонку.

Через несколько минут в то же помещение вошли Альберти и Агаев. За ними успели протиснуться и вездесущие газетчики и репортеры. Антонари представил Дмитрия матери.

— Мама, вот он, мой спаситель, познакомься, — торжественно объявил Мигеле.

Мать Антонари взглянула на мужественное и благородное лицо человека, которое от жгучего солнца иракской пустыни почернело до того, что отсвечивало бронзой. Всматриваясь в его яркие лучистые глаза, в которых словно навечно застыл отблеск тех нечеловеческих испытаний, которые ему пришлось пережить, она, улыбаясь сквозь слезы, с бесконечной благодарностью и любовью сказала по-итальянски:

— Lei e angelo![5]

И добавила:

— Аngelo di Bronzo![6].

На следующий день первые полосы большинства итальянских газет пестрели заголовками «Angelo di Bronzo». Об этом загадочном спасителе их соотечественника были сделаны многочисленные репортажи на телевидении. Но ни настоящего имени, ни фотографии героя средства массовой информации так и не смогли сообщить широкой публике.

Таинственный человек исчез столь же внезапно, как и появился, словно самый настоящий ангел-спаситель…

Примечания

1

Не двигаться! (англ.)

2

Зздравствуйте! Как вы себя чувствуете? (англ.)

3

Как вы? (тур.)

4

Хорошо, брат (тур.)

5

Вы ангел (итал.)

6

Бронзовый ангел (итал.)

Content

ВАГИД МАМЕДЛИ
Палач спешить не любит

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Примечания