Алексей Владимирович Сабуров

Антихакер

© Сабуров А.В., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Все совпадения в произведении носят случайный характер

Часть первая

Марк

Глава 1

Марк Озеров предпочитал работать ночью. Даже глубокой ночью, после трех. Он подкатился к рабочему столу. Два безрамочных двадцатичетырехдюймовых монитора Alienware уже светились мягким приглушенным светом, геймерские клавиатура и мышь отвечали им своей подсветкой, словно дразня. Выглядело это в темноте комнаты как рубка межзвездного корабля из фантастики девяностых. Справа от стола на расстоянии вытянутой руки высились башни-близнецы компьютерных корпусов, напичканные самыми современными платами, скоростными видеокартами и объемными дисками памяти. Их мощные вентиляторы равномерно гудели, точно двигатели, прогреваемые перед запуском. В общем, так и было, Марк собирался снова улететь из этой обустроенной комнаты в коттедже под Екатеринбургом в опасный сетевой мир. Стоило только ввести правильный приказ в командной строке. Слева в качестве резерва на алюминиевой подставке со встроенным охлаждением был приготовлен ноутбук c изображением головы инопланетянина на закрытой крышке – тоже Alienware. Иногда его помощь была ох как нужна.

Вся техника была черного цвета: Озерову нравился этот простой и надежный цвет, без хайтековских загонов под металлик или еще хуже – хипстерских цветных ярких пятен. Дополняли стол стильные треугольники колонок Bang & Olufsen, конечно, того же беспроигрышного цвета. Хорошая музыка в идеальном звучании действовала как банка Red Bull – не давала заснуть и выдохнуться. Марк нажал на Random play, и из архива размером с Марианскую впадину нехитрый алгоритм выбрал «Smack my bitch up» от Prodigy. «Одно из лучших вступлений в истории музыки», – с радостным удовлетворением подумал Марк и ввел сетевой адрес сервера «Кузбасской угольной компании» в поисковую строку. В этот момент мощные ударные ворвались в гипнотизирующий ритм начала песни. Понеслась.

Разница во времени с Кемерово – два часа. Он мог сегодня начать раньше, немного за полночь: в Сибири уже наступало мертвое время. Даже если система, которую он взламывал, заметит это и отправит тревожный сигнал своему администратору, тот вряд ли вылезет из пригретой постели, чтобы проверить, что же там случилось. После трех ночи мозг, который уже уснул, всегда отговорит от подъема даже самого добросовестного работника. В это время любая дебильная задача уж точно может подождать до утра, пусть даже за это и заплачены деньги, может, даже и большие, но всегда недостаточные, чтобы прерывать самый лучший и глубокий предутренний сон.

Сетевой адрес Марк получил от заказчика. Этот заказ был немного странный, впрочем, любая операция всегда имела собственные заморочки. Ему требовалось проскользнуть на сервер компании, затем сломать управленческую программу и скачать годовой финансовый отчет. Но на этом миссия не заканчивалась. Зачем-то нужно было еще пробиться на внутренний почтовый сервер жертвы и отправить добытые документы с одного из почтовых ящиков. Ну, и наконец стереть цифровые отпечатки своего вторжения с электронных каталогов компьютера.

Сканирование портов всегда было первым шагом при любой атаке, это как осмотр стены в поиске дверей, калиток и других проходов, которыми пользуются люди, чтобы сообщаться с внешним миром. Нет ни одной крепости без ворот и ни одного замка без потаенного хода – в этом и заключена главная возможность для разведчика. Конечно, можно вскарабкаться на стену, но лучше сначала подергать за ручки дверей и форточек. Да, порты еще говорят, с кем ты имеешь дело, как язык тут же отличает русского от француза, немца или испанца, особенно если ты полиглот. «Кузбасская угольная» использовала сервер на Windows, и Марк прекрасно знал, на каком языке нужно разговаривать, чтобы вскружить его электронную голову. Быстрым нажатием клавиши он открыл папку «Для Винды» и начал запускать заготовленные программы. Его прокачанные боевые машины и оптическая выделенная интернет-линия позволяли наносить противнику миллион уколов в секунду, пока слабое место не будет найдено.

Первая запущенная программа проверяла код на существующие лазы от старых взломов. Если хакер уже проделал дырку в системе, то обычно он старался зашить в ней команду для своего использования или последующих вскрытий. На своем языке называя ее бэкдор. Этим всегда можно воспользоваться знающему человеку, как плохо прибитой доской в заборе, о которой известно только своим. Но результатов поиск пока не дал: или сервер еще девственен, или администратор внимательно следил за своими угодьями и закопал вражеские ходы.

Вторая программа исследовала ошибки самого кода. Любое программное обеспечение всегда имеет слабые места, ведь пишут ее люди, а людям свойственна лень, безалаберность и просто некомпетентность. Поэтому рабочая и проверенная временем программа вдруг начинает вести себя неадекватно при получении совершенно неожиданного для нее приказа. Какая-то строка программного кода становится неуправляемой, вернее, ее тащит в другом, нужном взломщику направлении. Разработчики борются с этими «уязвимостями», как они сглажено называют свое разгильдяйство, и выпускают одно обновление за другим, в которых зачищают обнаруженные ошибки. Но администраторы компаний за бесконечной очередью текущей работы или в связи с абсолютно теми же человеческими недостатками, что и у программистов, постоянно забывают их устанавливать. Да и орды хакеров всего мира ищут новые способы проникнуть за цифровые стены, и усилия тем настырнее, чем популярнее приложение и богаче разработчик. Microsoft у них в особом почете. Он даже удостоился нескольких кличек и аббревиатур: Мелко-мягкие, Мелкософт. Марку нравилась аббревиатура M$. Деньги Гейтс греб ковшом самого большого в мире бульдозера.

Озеров, не останавливаясь, запустил третью программу. Ее сущностью было выявить имена пользователей сервера. Накануне вечером он посерфил корпоративный веб-сайт кузбасской компании и создал список возможных английских вариантов написания фамилий всех работников, которых нашел. Администраторы не выдумывали ничего нового, раз за разом называя учетки тремя-четырьмя способами: Ivanov, alexeyivanov, aivanov, a.ivanov. Кроме фамилий он добавил еще и несколько простых юзернеймов, таких как admin, user123, director, test. Зачастую созданные при настройке или тестировании эти имена не имели пароля совсем или тот был просто бутафорией.

Оставив программы копать и ломать, Марк вернулся к информации, полученной от открытых портов (там очень часто прятались ключики от квеста), и в сертификате службы шифрования он обнаружил новое для себя имя пользователя. Если повезет, то это мог быть логин администратора, который устанавливал сервер. Найти администратора – это всегда важно, потому что у него, как правило, полный доступ ко всему. Марк тут же добавил имя в список проверки.

Программы начали отчитываться о проделанной работе. Скрытых тропинок от былых проникновений не обнаружилось. Марк не особо переживал по этому поводу, хотя по статистике, которую он читал, больше двадцати процентов всех серверов вскрыты и их владельцы даже не догадываются об этом. Зато проверка по пользователям дала отличные результаты: он теперь знал четыре логина, в том числе подтвердился и пользователь из сертификата службы шифрования. Теперь можно было выпускать «Дурачка». Программа, конечно, называлась по-другому, но Марк относился к ней с особой нежностью и называл по-своему. Она с бешеной скоростью пыталась вскрыть уже рассекреченные логины, подбирая отмычки в виде незамысловатых наборов букв и цифр из базы «Самые популярные пароли». Алгоритм был простой, но именно программы-дурачки приносят самые высокие цифры взлома в мире. Люди все-таки очень похожи друг на друга по глупости и самоуверенности. И когда Озеров в очередной раз читал в новостях, что обнародованы данные пользователей популярного интернет-ресурса, он явственно представлял, как по каждому из этих миллионов учетных данных уже настойчиво, как стрелки часов, работают эти неутомимые электронные черви. И пару жертв «на дурака» они точно накопают.

Загрузив в «Дурачка» раскрытые имена, Марк отправил его в экспедицию за паролем. Этот поход мог затянуться, хотя программа и подставляла несколько десятков тысяч паролей в секунду от классических P@sw0rd до вариаций на тему фамилии, именно поэтому логин типа Ivanov1985! – это ключ, который лежит под грязезащитным ковриком с говорящей надписью WELCOME!

Марк представил, что происходит в этот момент в прохладном темном помещении с табличкой «Серверная» на входной двери. Именно сейчас сервер почувствует, что в его дверь начали ломиться незваные гости. Как он отреагирует? Сообщит администратору о нездоровой активности? Это было не страшно: с учетом позднего времени вряд ли тот на ночном дежурстве. Если бы Марк пытался проникнуть в банк или маркетплейс, то его бы раздавили со скоростью «Формулы-1», несмотря на часть суток: там с этим строго. Но менее зацикленные на интернете компании, пусть даже и крупные, беспечно считают, что их электронная собственность в безопасности. Они очень часто вкладывают большие деньги в сигнализацию в помещениях, видеонаблюдение, нанимают охранников, но самый популярный для преступлений – интернет-канал защищает неумелый администратор, да и то лишь в рабочее время. А администратор неумелый, потому что всех, кто по-настоящему смыслит в программировании, хищнически разобрали те же банки, маркетплейсы и другие IT-разработчики.

Ничего не происходило. Соединение работало. Марк ожидал, что кемеровский сервер отключит его неожиданно активный IP-адрес, но тот благосклонно позволял себя мутузить. Честно говоря, отключение бы не помогло, потому что Марк всегда работал через симулятор IP-адреса, и при бане одного адреса тут же подключался другой, затем следующий и следующий… А их число где-то близко к бесконечности. Это позволило бы только немного притормозить процесс.

Можно было подождать, возможно, активированные программы выполнят свои задачи. Дисплеи показывали загружаемые команды и ответы атакуемого сервера на них. Строки английских слов, цифр, знаков заполняли синий фон экрана, сдвигались вниз новыми строками, скрывались за нижней кромкой мониторов. Компьютеры справа издавали мышиные писки и звуки скребущихся когтей, точно десятки крыс своим шебуршением обеспечивали их работу. Озеров наслаждался этим звучанием нагруженных видеокарт и раскрученных до максимальных скоростей жестких дисков, ему нравился особенный голос его машин, точно они были живыми. Точно он был не один. The Offspring из черных колонок весело вещал, что «дети не в порядке». Но у Марка все было как надо.

Он снова вернулся к открытым портам. Современные тенденции на удаленную работу, доступность данных из любой точки мира сделали прорыв в производительности, но порядком изрешетили защиту. Марк нашел еще один сертификат с новым сетевым адресом. При вводе его загрузилась страница входа в CREATIO. Что за неведома зверюшка? Быстрый поиск «creatio» в Google выдал, что это CRM-система. Вот это уже была несомненная удача. Если пароли для сервера обычно раздает администратор и старается сделать их сложными и надежными, то CRM-кой пользуются обычные сотрудники, и им надо как-то запомнить очередной пароль, а для этого он должен быть удобный и очевидный для них. Марк снова запустил проверку пользователей из списка, добытого на сайте компании. И совпадений оказалось целых пять. «Дурачок» принялся за новый вызов, как проголодавшаяся крыса, мелко стуча острыми цифровыми зубками. Теперь ко взлому был подключен и ноутбук, чтобы не тормозить уже запущенные процессы.

Именно инопланетянин и вытащил первый выигрышный билет. Пользователь с именем test сдал положительный тест с популярным паролем разработчиков 1qazxsw@. Возможно, отладчики системы забыли удалить пользователя после запуска, возможно, посчитали, что пароль получше, чем qwerty123, и можно не заморачиваться. И скорее всего сисадмин даже и не знал об этом. Но Марк уже был внутри CRM и думал, как это можно использовать. Этот прорыв не вел его автоматически к цели. Ему нужно было взломать финансовую программу.

Естественно, test имел самые широкие права администратора, иначе ничего не испытаешь и не отладишь, поэтому в программе CRM Озеров мог найти что угодно. Главное – было понять, что искать. Его все так же интересовали данные пользователей. С его-то полными правами они были как в кружке оптического прицела. Марк скопировал всех пользователей, включая администратора, с их паролями и начал вводить по очереди в форму входа на сервер. Конечно, Озеров рассчитывал, что подойдет именно пароль админа, тогда бы он получил на сервере максимальные права, чтобы ничто не мешало ему расправиться с финансовой системой, но тот грамотно вводил разные пароли для каждого из ресурсов. Сработал один из новых пользователей z.koltsov, имени которого не было на сайте, но, видимо, обладавший высокой властью, чтобы иметь допуск и в CRM, и на сервер. Его пароль был надежен, и его нельзя было подобрать с помощью «Дурачка», но он оказался слишком самоуверен, используя его несколько раз. Было бы идеально, если бы его данные подошли и дальше.

Суперправ у некого Кольцова не оказалось, и сервер все еще не был захвачен. Но тот, безмятежно сопя сейчас под теплым одеялом, послушно открыл следующую дверь, которая вела на финансовую кухню компании, с помощью того же логина и пароля Озерову удалось зайти в 1С. Марк остановил всех своих взломщиков. То, что они не дали результата, можно было признать как крепкую работу защитников. Пароли выдержали его натиск, а системные болячки программного обеспечения были пролечены. Чаще всего информационные крепости быстро сдавались, но Марк ведь и не пытался штурмовать настоящие цитадели банков и интернет-компаний: против них работают только командами, а осады тянутся неделями.

Разобравшись в структуре 1С, Марк сформировал требуемый заказчиком отчет и скопировал его себе. Первая часть задания была выполнена. Он глянул на часы. С начала атаки прошло шестьдесят семь минут. По ощущениям Озерова прошло не более десяти минут, настолько его захватило действие, впрочем, как всегда.

Компьютерная программа корпоративной электронной почты, которую нужно было сломать, крутилась на этом же сервере, что облегчало работу. Будь это отдельный сервер или, еще хуже, федеральный почтовик, это могло бы весьма затянуть или вообще поставить выполнение задания под угрозу.

Почтовому ящику редко достаются простые пароли. Именно в электронной почте у человека лежит самое ценное: мысли, слова, дела – в целом взаимоотношения с другими людьми. Сейчас туда еще приходят счета, банковские выписки, коды доступа для всех остальных ресурсов. Долгая история существования почт изобиловала взломами, потерями паролей и скандалами, случившимися после этого. И так уж сложилось: пароль на почте самый матерый из всех существующих. А почтовый сервер – это вообще как подземное банковское хранилище. Только наличие мощных инструментов и достаточного времени позволит распечатать его. Поэтому не тратя время на подбор пароля, Марк сразу перешел к другому набору оборудования.

Он мог продвигать атаку двумя способами. Первый из них – установить снифер – программу, которая отслеживает весь сетевой трафик, проходящий через сетевой интерфейс, и перехватывает пакеты данных, в которых будут и имена пользователей, и пароли. Но этот обмен начнется только утром, а по условиям задания он должен получить результат до начала рабочего дня. Кроме того, опытный системный администратор может увидеть сбои в системе и отследить как саму атаку, так и направление, откуда она ведется. Во втором варианте, находясь внутри сервера, он мог запускать патчи, направленные на изменение конфигурации системы, и подменить администратора системы собой, получив полные права. А с высоты этих прав уже накинуться на почтовый сервер и заставить его поделиться ключами от своих замков.

Последний вариант Марк признал предпочтительным и включился в рутинную работу. Пальцы летали по клавиатуре, рассылая приказы компьютерным войскам: кому какой редут следует штурмовать. Для начала он вывел из строя антивирус, применив несложную программу, разрешающую любые действия пользователя. Спящий господин Кольцов, ведомый руками Марка, начал проверять одну возможность за другой: получение пин-кода для аутентификации смарт-карт с помощью запуска NT-хеша, дискредитация тикет-системы, чтобы изготовить себе «золотой билет», который дает полный доступ, атака на файлы групповой политики с целью выдачи пароля для ее смены. Марк без устали вводил свои алгоритмы, точно средневековый алхимик заклинания. Синий экран мельтешил командами и ответами на них, отображая схватку техники и человека. Борьба вовлекала, заставляла думать, ругаться, кидать все новые силы, как будто это и не искусственный интеллект противостоял Марку, а настоящий противник из плоти и крови. В один момент зазвучал сигнал телефона. «Черт! Уже четыре часа», – подумал Марк, а значит, в Кемерово пробуждался новый день, и пора было сворачивать удочки и заметать следы. Ничья.

Марк сегодня не смог обыграть компьютер. Тот был качественно настроен, и владелец внимательно ухаживал за его состоянием. Если бы не забытый пользователь в клиентской программе, то исход поединка мог быть совсем не в пользу взломщика. Впрочем, еще не все методы проникновения были использованы. Если задаться целью и запастись временем, то результат поединка будет совсем другим. Впрочем, на том часто и строится защита: что нападающий охренеет от преград и пойдет искать другого лоха. Позволить себе идеальную защиту, как у банка, не может себе почти никто. Марк снес память сервера о выполненных командах, стер свои изменения в исходном коде и, не удержавшись в гранях заказа, все-таки установил снифер и замаскировал его среди груды приложений Мелкософта. В крайнем случае это будет очередной проверкой для IT-персонала кузбассцев.

Оборвав песню Нелли Фуртадо, Марк выключил свой обуглившийся в боях межгалактический истребитель. Турбины вентиляторов стихли, и диски, крутанув несколько оборотов, удивленно замолчали. Наступила абсолютная тишина. Раздражающий свет раннего летнего солнца уже проникал в комнату. Лесной коттеджный поселок, и так хранивший спокойствие и молчание тайги, в этот час светлой ночи словно вымер. Даже птицы, даже насекомые еще не решались проснуться.

Марк откинул голову на спинку кресла. Постепенно напряжение работы стало отпускать его, уступать место усталости, удовлетворенной выполненным делом, и, наконец, сну. Сейчас он доберется до кровати и заснет на пять-шесть часов. После, позавтракав, ему нужно будет написать отчет для «Кузбасской угольной компании» о выявленных уязвимостях их системы защиты данных, показать свой путь взлома, чтобы исправить эту ошибку, а также рассказать о неудаче взлома их почтового сервера. Еще от него ждут письменные рекомендации о защите от хакерских атак. Все согласно официально подписанному договору.

Глава 2

Проснулся Марк поздно, уже почти в одиннадцать. Солнце свысока палило в окна его спальни, насмехаясь над недостаточно плотными шторами. Но у него свободный график – может себе позволить! Марк умылся, позавтракал и вернулся в свой кабинет. Днем тот слабо напоминал кабину истребителя из «Звездных войн», свет и кофейный запах сделали из его боевой машины обычный офис. А может, и настроение так влияло на внешний вид комнаты. Ведь начиналась та часть работы, которую Марк не любил: одно дело сражаться, другое – составлять рапорт о битве. Он мечтал повесить на скучные светло-серые стены постеры из его любимых фильмов Тарантино, чтобы дать понять, что от невыносимой офисной тоски никто здесь не страдает. Но в очередной раз откладывал их заказ, потому что снова бы пришлось вызывать мастера, чтобы развесить рамки по стенам, а Марк терпеть не мог демонстрации своей слабости.

Чтобы собраться и настроиться на окончание работы, Озеров открыл Google Maps, выбрал режим панорамы и, как бестелесный ангел, спустился на улицы Флоренции. С помощью мышки он побродил по Пьяцца ди Сан-Джованни, разглядывая местные магазинчики и одноименный с площадью баптистерий. Совсем рядом на Пьяцца дел Дуомо восхитился розовым мрамором и гениальной симметрией Колокольни Джотто. Щелкнул на сам Дуомо и залюбовался на расписной изнутри купол символа этого города. Затем одним нажатием оказался у Давида в толпе туристов, навсегда остановленных здесь камерой Google. Перепрыгнул на Золотой мост и прогулялся среди еще закрытых в момент съемки средневековых торговых лавок, задержался в середине моста из-за классического вида на другой мост через реку Арно – Санта Тринита. И уж после, как обычный турист углубился в путаный узор узких улочек между массивных, точно крепости, зданий, которые видали здесь всех звезд Возрождения.

Марк наслаждался. Путешествия давали ему магическую силу жить. Всего-то и нужно было нажать на электронную карту, и можно было забыться, бродя среди тщеславной архитектуры Лондона или дерзких небоскребов Токио. И каждый раз в какой-то момент Марк забывался, и ему казалось, что его ступни ощущают камень, бетон и асфальт далеких улиц, как настоящие.

Вдохновленный прогулкой Марк открыл электронную почту, чтобы разобрать утренние письма. Писем было совсем немного. Его многочисленные друзья жили в разных уголках страны, а то и планеты. Большей частью это были программисты или выходцы из околокомпьютерного мира, и сейчас сидеть на месте у них уже было не принято. Сегодня бурят Кеша жил в Улан-Удэ, а через год слал селфи с видом на «Золотые ворота» и дивился тому, что с ним все пытаются заговорить по-китайски. Но «мыло» они уже давно заменили «Телегой». Электронной почтой пользовались клиенты, интернет-магазины да коммунальные службы, высылая договоры, счета, акты сверок и подтверждения заказов. Какое-то время назад спамщики начали заваливать Марка письмами, навязчиво предлагая ненужные товары и услуги, но он написал программку, которая в ответ засыпала ящик отправителя бесконечным количеством писем с требованием удалить его адрес почты из списка рассылки и тем самым блокировала работу чужого почтового ящика. Это привело к тому, что организаторы рекламных рассылок начали страшиться вредного юзера и чуть ли не вручную исключали адрес почты Марка из своих списков. Так он стал одним из немногих людей на Земле, имеющих интернет, кто победил почтовый спам.

Однако сегодня одно из писем напомнило ему забытый формат. Отправителем письма был совсем незнакомый Марку Виктор Решетников, а в теме письма было написано: «Марк Александрович, прочитайте обязательно!» Обычно под таким заголовком предлагают абсолютный мусор, а обращение легко подставляет современная программа, которая может взять его данные оттуда же, откуда украли его адрес почты, – из интернет-заказа. Интернет-магазины кровью клянутся хранить и защищать личные данные покупателей, но делают это исключительно безалаберно, и очень часто любой сотрудник может без труда скачать базу клиентов с именами, телефонами и адресами почты, а после продать ее за сущие копейки очередному проекту в Сети. Радует, что хотя бы данные банковских карточек мы вводим в интерфейсе самого банка.

Марк хотел было уже выпустить своего цифрового Гая Фокса, подорвать ящик безрассудного рекламщика, но вдруг вспомнил это имя. Ночью «Виктор Решетников» был одним из пользовательских имен, которые он заносил в базу для взлома сервера, значит, он видел это имя на сайте «Кузбасской угольной компании».

Марк открыл письмо, профессионально поискал странные, а потому, скорее всего, вредоносные ссылки и, не найдя ничего опасного, прочитал:

«Уважаемый Марк Александрович, я работаю в ПАО «Кузбасская угольная компания» в финансовом отделе и взял Ваши данные из договора на услуги по проверке безопасности корпоративной сети, который вы заключили с нашей компанией. Договоры на услуги проходят через меня, поэтому мне не пришлось ничего взламывать. Так как подобных услуг я раньше не встречал, и, чтобы отнести их к правильному виду затрат и проверить целесообразность цены за них, я прочитал техническое задание. В нем написано в том числе: «… в ходе теста на проникновение скачать годовой финансовый отчет Заказчика из учетной финансовой системы, расположенной на сервере… проникнуть в программу почтового сервера и отправить данный файл с любого внутрикорпоративного почтового адреса…» Мне это очень напоминает одну историю, которая произошла в этом году в нашей компании. Более ярко о случившемся, я думаю, Вам расскажет статья на ngs42.ru (это наш городской новостной портал)».

Марк перешел по вложенной ссылке и открыл страницу кемеровского новостного сайта NGS42 Кузбасс Онлайн. Заголовок сразу расстреливал крупными буквами:

В СМЕРТИ ДЕВУШКИ ИЗ КЕМЕРОВА ВИНОВАТА КРУПНАЯ УГОЛЬНАЯ КОМПАНИЯ?

Под заголовком была размещена фотография молодой женщины крупным планом. Она стояла вполоборота, наблюдая за кем-то в стороне, приложив к уху телефон, на фоне витрины магазина NewYorker. «Миловидное личико», – подумал Марк. Короткая, почти пацанская стрижка, маленький носик, тонкие, ярко накрашенные губы, худая длинная шея – сама изящность. Но Озерову показалось, что вряд ли этот снимок выхвачен из жизни: ровный припудренный цвет лица, никаких мешков под глазами, нарисованные брови, идеально свежий маникюр на пальцах, удерживающих сотовый. На таких фотографиях незаметные в жизни девушки вдруг начинают выглядеть, как голливудские актрисы. Правильный ракурс, хороший грим – и страничка в «Инстаграм» убеждает в твоей неотразимости. Марк был уверен, что снимок был взят из какой-то социальной сети или аватарки.

«Всего три дня назад, – начиналась статья, – 21 июля родственники, друзья, одноклассники и сокурсники попрощались с тридцатиоднолетней Мариной Зайцевой, которая в ночь на 18 июля покончила жизнь самоубийством, отравив себя чрезмерной дозой таблеток. Но сослуживцы Марины не пришли на эти похороны за очень редким исключением. Что же случилось с жизнью молодой кемеровчанки?

Как стало известно нашему изданию, Зайцева была уволена с «волчьим билетом» из ПАО «Кузбасская угольная компания», где она работала экономистом в финансовом отделе, за раскрытие коммерческой информации в феврале этого года. После этого всем сотрудникам угольной компании было запрещено поддерживать с ней любые отношения под страхом немедленного увольнения. Все возможности для трудоустройства в городе для Марины Зайцевой были закрыты. Информация о неблагонадежности Марины Зайцевой была распространена по внутренним каналам отделов безопасности среди всех угольнодобывающих предприятий региона, а также среди их поставщиков и клиентов. Как говорит один из строительных подрядчиков «Кузбасской угольной», нам было четко донесено, что в случае обращения Зайцевой о приеме на работу отказать, иначе могли бы возникнуть сложности с продлением нашего контракта. В «Кузбасской УК» явно хотели проучить Марину и на ее примере показать свою силу и катастрофичность действий, направленных против них. Кроме того, пользуясь влиянием на администрацию области, угольщики закрыли возможность трудоустройства и в любые региональные и муниципальные предприятия Кемеровской области.

Марина попала в ситуацию, когда она долгое время не могла устроиться по специальности и ее финансовое положение стало отчаянным. Она перестала платить по кредитам и жила только на пособие по безработице. Это усугубилось разрушением и личных отношений. Ее муж подал на развод, и, по словам матери Марины, они с февраля уже не проживали совместно. Детей у пары не было.

Денежные и семейные проблемы, отсутствие работы и постоянные отказы работодателей, резкая потеря взаимоотношений с коллективом привели к тому, что Марина часто находилась в депрессивном состоянии. Соседи нередко видели ее в состоянии алкогольного опьянения. И вот в какой-то момент, оказавшись в одиночестве, без поддержки семьи и, видимо, в глубокой депрессии, Марина Зайцева и совершила этот безвозвратный шаг.

Имела ли хоть какое-то право – юридическое или моральное – «Кузбасская угольная компания» начинать эту травлю? Стоит ли жизнь человека любой коммерческой тайны? Знаем ли мы все события, которые привели к гибели образованного специалиста и молодой женщины? В этих вопросах постараются разобраться правоохранительные органы. Но, зная уровень влияния одного из крупнейших предприятий нашего региона на власть, нам кажется, что мы можем не дождаться честных ответов.

Ирина Белохвостикова».

Дочитав статью, Марк попробовал сопоставить факты со своим заданием. Девушку было жаль, но он не мог уловить пока связи. Тогда он вернулся к письму от Виктора:

«Думаю, Вы в некотором недоумении, как эта история связана с Вами и зачем я пишу это письмо. Я в курсе утечки, в которой обвинили Марину.

В начале февраля обычно готовится годовой финансовый отчет компании. Так как наша компания публичная, то и отчет, и мнения о любом из его аспектов со стороны сотрудников компании являются абсолютно закрытыми и регулируются законом об инсайдерской информации. Цена акций компании на фондовом рынке очень сильно зависит от результатов деятельности, и, как Вы понимаете, если узнать эти данные заранее, то можно хорошо заработать, зная это. В начале февраля отчет еще не совсем готов, но основные показатели уже получены. И наши безопасники в этот момент обнаруживают, что Марина со своей корпоративной почты отправила этот финансовый документ в инвестиционную фирму «Май финанс»!

Вообще-то такой поступок с ее стороны максимально глуп. Почты наши контролируются, и остаться незамеченным было почти без шансов (я пишу Вам, конечно, с личной почты). Если бы Марине нужно было скинуть этот файл, то она бы распечатала его (возможности скопировать на носитель у нас в отделе нет) или сфотографировала на телефон. Если подумать, то найдутся еще возможности, как это сделать, не скомпрометировав себя.

С другой стороны, я хорошо знаю Марину и уверен, что эта «кража» не в ее характере совсем. И, более того, я знаю человека, который бы хотел отомстить Марине.

Теперь на фоне новостей о вине нашей компании в смерти Марины наше руководство готовится к защите своего имени и положения. Ваш отчет им нужен лишь для того, чтобы доказать общественности (до суда вряд ли что-то дойдет), что хакер не имел возможности взломать систему и скинуть это письмо с электронной почты Зайцевой, а то такие предположения уже высказывались на форумах. Но Вас использовали втемную. На самом деле им не нужна правда о том, как это произошло. Даже наоборот, им нужно скрыть эту правду, ведь если Марина невиновна, то вина компании становится в несколько раз тяжелее и заметнее.

Я прошу Вас помочь в этом деле и найти настоящего виновника истории с письмом. У меня есть зацепки, но, мне кажется, только Вы способны разобраться в этих взломах, серверах, письмах: здесь нужен компьютерный эксперт, причем независимый, как Вы. Правда скрыта где-то совсем рядом.

Помогите!

Виктор».

«Бред какой-то», – подумал Марк. Ему только не хватало влезть в разборки журналистов с угольными олигархами. Да еще использовать информацию, полученную в результате тестового взлома, вопреки пунктам договора и здравому смыслу. Девушку было жалко. Даже если она и совершила приписываемый ей поступок, то реакция компании казалась излишне жесткой. Как будто она попала под каток асфальтоукладчика, который давит, не разбирая, что там: строительная смесь или случайно залетевшая бабочка. Но сама компания после прочитанной статьи вдруг стала неприятна ему, и еще то, что его использовали не совсем открыто, поддушивало гордость Марка пренебрежением к нему лично. Но все это не могло вызвать у него желания отплатить. А помочь? В письме были по большей части эмоции Виктора, основанные на личном знакомстве. Сколько раз люди, жившие с насильниками и серийными убийцами, не могли поверить в их преступления. Слить файл – это даже не шоколадку стибрить из магазина, намного проще. Ничего физически не происходит, просто нажимаешь пару кнопок, и документ сам летит, куда ему нужно. Возможно, у Виктора есть какие-то зацепки, но он ясно дает понять, что ему нужно больше информации, а откуда информация у Марка, понятно: в его способности ее достать. А вот применить эту способность значило подставить свою деловую репутацию и, возможно, нажить проблем с законом.

Марк нажал «ответить» и защелкал по клавиатуре:

«Уважаемый Виктор, к сожалению, я не располагаю временем, чтобы погрузиться в решение Вашей проблемы. Если Вам кажется, что здесь что-то нечисто и у Вас есть доказательства, что кто-то виновен в смерти человека, то рекомендую обратиться в полицию.

С уважением,

Марк Озеров».

Он еще раз прочитал ответ, говоря себе, что не обязан отчитываться о настоящих причинах отказа, и нажал «отправить». После этого Марк углубился в отчет для угольщиков о проблемах организации защиты сервера и путях их решения. Тот занял больше времени, чем взлом. Марк подробно описывал свою работу и иллюстрировал свои действия скриншотами ночной атаки. Только около пяти вечера он, голодный как Голлум, поставил заключительную точку, и это еще благодаря тому, что большую часть рекомендаций скопировал из своих предыдущих отчетов. Однако одна маленькая деталь оказалась не отражена в многостраничном документе. Марк все больше думал о Марине Зайцевой, с которой обошлись не по-человечески. Если ее нужно было наказать, то судили бы! Показали бы улики, достали бы доказательства. Пусть кто-то, обличенный на это властью, принял бы решение. А так это походило на расправу в духе Козимо Медичи. Каждый, кто силен, пытается поставить себя выше закона.

Марк не понимал, не отдавал до конца себе отчет, почему он так сделал. Может, из глупого желания маленького человека отомстить большой корпорации? Чувство походило на жжение в груди перед каким-то волнующим событием, и риск только подогревал этот огонь. Марк Озеров не написал в отчете, что установил вредоносное программное обеспечение, которое могло передать весь сетевой трафик сервера клиента ему.

Глава 3

По стеклу пробежала трещина, оставляя ломаный след.

Озеров рывком открыл глаза. Одеяло прилипло к потному телу. Глоток воды из стакана на прикроватной тумбочке начал возвращать его к реальности. Опять ему снился тот день. Марк часто видел его, силясь переиграть, пустить по другому сценарию, но каждый раз неумолимо понимал, что прошлое – это уже неизбежность, тем более что за семнадцать лет, прошедших с тех событий две тысячи четвертого года, на полку его жизни легли сотни событий и решений, навсегда придавив те черные страницы.

Когда приближается восемнадцать лет, любому человеку кажется, что совершеннолетие – это твой главный день навсегда. Марк родился четырнадцатого февраля. Иногда это приводило к шуткам одноклассников. В девятом классе, скорее всего из-за дня рождения, он получал больше валентинок, чем любой из парней, и те до лета звали его не иначе как Святой Марк, Святоша или даже Санта. Но для него совпадение праздников никогда не было проблемой. Как говорила мама, у нас праздник Четырнадцатое февраля раньше появился, чем у влюбленных, а значит, главнее. Действительно, дарить письма с сердечками стало модно, когда Марк уже пошел в школу.

Когда он вышел на крыльцо Университета физической культуры на Сиреневом бульваре, зеленый праворукий универсал «Субару Легаси» родителей уже ждал на парковке. Марк никогда не мог понять выбор этой длинной, похожей на крокодила машины с вульгарными, под золото, колесными дисками и решеткой воздухозаборника. Может, отец был под кайфом при покупке? Но столько веселых и добрых семейных поездок выдержала эта немолодая тачка, нося их по Подмосковью и доставляя к городкам Золотого кольца, что насмешки над ней уже стали важной частью домашнего фольклора. Большой багажник всегда был завален тюками и коробками с одеждой, которые родители возили с оптовых баз в свой магазинчик. И пахло внутри неизменной хвойной елочкой, болтавшейся на зеркале заднего вида. Мама вышла из машины и помахала ему рукой.

Ну, конечно, родители не могли пропустить этот день. Озеровы были научными сотрудниками в одном институте. Там познакомились и почти сразу поженились. Марк из-за малолетства почти не помнил тех, как утверждали его предки, безумно счастливых дней, когда они вместе корпели над развитием советской науки, а вечером спорили друг с другом о возвышенных материях, ничего не имевших общего с простой, но устоявшейся жизнью. Когда рухнул Союз, вдруг стало необходимо искать где-то деньги, чтобы выживать, и о возвышенном пришлось забыть. Сначала папа, а следом и мама Марка переехали из научных лабораторий в холодный контейнер Черкизовского рынка. Вот это время он помнил сполна. Частые поездки родителей в Турцию, пузатые клетчатые сумки в прихожей, горы джинсов и курток в гостиной комнате и тяжелые, усталые разговоры все больше о дневной выручке, курсе доллара, рэкетирах и подставах. Марк помнил, как гладил сухие от мороза, красные руки матери и спрашивал: «А мне тоже надо будет на рынке работать, когда вырасту?» «Конечно, нет», – отвечала она, но в ее голосе он не слышал уверенности. В то время никто не был ни в чем уверен.

Но шли годы, и родителям удалось одними из первых переехать из черкизовских трущоб в кафель, стекло и, главное, тепло торгового центра «Рамстор». Марк помнил, как отец очень долго спорил с мамой, убеждая ее платить огромную по сравнению с рынком арендную плату, доказывая, что приходит новое время и покупатели, как только появится такая возможность, сбегут из уличных неуютных примерочных в чистые и красивые магазины, совсем как в американских видеофильмах. Возможно, папа просто сам тоже хотел перестать мерзнуть и ходить в туалет, где смывается вода, но проект взлетел. В «Рамстор» потянулись солидные покупатели, а родители уже были больше торговцами, чем лаборантами. Они увеличили ассортимент «фирменной» одеждой марок «Gucci» и «Armani», сделанной в Китае, и смогли выбраться из долгов и перманентного поиска денег на новую поездку за шмотьем. Именно тогда, в двухтысячном, вместо «Москвича», который стоял на ремонте чаще, чем ездил, у них появился пятилетний японский «крокодил» как символ зарождающегося достатка.

Но, несмотря на все лишения девяностых, и мама и папа всегда находили время для сына. Вырывались на его соревнования, гуляли вместе по Москве, вместе смотрели телик за ужином, интересовались его жизнью, а не только тем, сделал ли он уроки. А как они болели с ним по ночам за наших пловцов на Олимпиаде в Атланте! Ну, точно шизики, орали, когда Попов приходил к финишу первым. И Марк не помнил ни разу, чтобы они попрекнули его своей тяжелой работой, к которой у них никогда не лежала по-настоящему душа. Это было их время, и это был их выбор. Что-что, а это они помнили всегда своим интеллигентным умом. Поэтому, когда все более-менее наладилось, Марк всегда видел их улыбающимися, целующимися и какими-то спонтанными. То его разбудят рано утром и увезут на Сенежское озеро смотреть на парусную регату, про которую узнали только накануне из выпуска новостей, то, руля по МКАД, резко решают вспомнить молодость и посетить Ленинские горы, захватив с собой сына на заднем сиденье, который и октябренком-то никогда не был, и про дедушку Ленина даже не читал. Вот и в день рождения Марк знал, что про него не забудут, но не ожидал увидеть их прямо у своего университета.

– Привет, что вы тут делаете? – подошел Марк.

Мама обняла его и зашептала горячим воздухом прямо в ухо:

– С днем рождения, милый. Сюрприз. Мы тебя забираем!

– Ну, нет, у меня тренировка, – начал было он. Да не планировал он восемнадцать лет с предками праздновать! – А потом с друзьями надо встретиться.

– Друзья пусть приходят завтра, – парировала мама. – Все равно сегодня все пойдут на свиданки. Мы завтра такой стол накроем! Уже все купили. Зови хоть с утра.

– А тренировка вечерняя? Не могу же я ее пропустить.

– А мы уже Владимиру Михайловичу позвонили. Он тебя отпускает. Он, конечно, не сильно доволен был, но восемнадцать лет бывает раз в жизни, Марк! Он понял. На следующей неделе отработаешь, сказал.

Марк все-таки не сдавался, хотя аргументы заканчивались.

– Мам, да как так? Куда вы собрались? Опять в Третьяковку меня посадите?

– Нет, конечно, садись! Все увидишь сам. Сюрприз ведь!

Наконец подошел отец и крепко обнял Марка. Он уже был ниже сына, вытянувшегося в занятиях спортом.

– С восемнадцатилетием! Мы решили, и даже не спорь, все равно не переспоришь. Мы тебя восемнадцать лет назад родили, восемнадцать лет поили-кормили. Когда ты родился, памперсов-то не было. Вот этими руками я стирал пеленки с твоими вонючими какашками. Так что права на твой день рождения имею. Садись, полетим!

Марк внутренне сдался, понимая, что Озеровых-старших ему сейчас не переспорить, раз они уже все решили. Улыбаясь им, он открыл зеленую дверцу «Субару», закинул свой рюкзак и сам полез на заднее сиденье.

– Да лезь уж вперед, – фыркнула мама.

– Не, мне здесь хорошо, – ответил он. – Как в старые добрые времена.

Москва понеслась за затемненными стеклами. Отреставрированный Лужковым МКАД позволял «Субару» ровно и комфортно нести своих пассажиров, укутывая их теплом салона. Из колонок заиграла песня про голубой вагон. Марк засмеялся. Они еще и диск с детскими песенками где-то нашли. Ему стало хорошо, так же как в далеком детстве среди новых игрушечных солдатиков и шоколадных конфет «Мишка на Севере». Его жизнь только начиналась, он поступил в универ, попал в сборную, с ним были любимые родители, да и столица хорошела, скинув с себя мусор и ненависть девяностых.

– А вот и сюрприз, – произнес отец, выезжая на паркинг перед большим зданием с комбинированным фасадом из камня и стекла с изогнутыми элементами, напоминающими волны. – Сейчас наслаждаемся теплой водичкой в аквапарке, а потом едем в ресторан!

Это выглядело шикарной программой. Марк еще ни разу не был на «тропическом острове», как обещала яркая реклама водного парка, развешанная в вагонах метрополитена. И сейчас, посреди зимы, эта идея показалась ему фантастической.

– Так что без воды сегодня не останешься. Плавки ведь с собой? – мама повернулась к нему.

– Ну, конечно, я же на тренировку собирался.

– Да у него плавки и очки, как водка и спички у походника. Мне кажется, он и спит с ними, – откликнулся отец.

Марк действительно плаваньем просто болел. Когда он учился во втором классе, в перемену в их школьный кабинет зашел высокий стройный мужчина в спортивной форме. Классный руководитель усадила их по партам и успокоила. Мужчина представился Петром Борисовичем и первым делом спросил:

– Кто умеет плавать?

Поднялось шесть-семь рук.

– Немного для целого класса. А кто хочет научиться? – Тут уже он увидел лес рук. – Замечательно, ведь плаванье – идеальный вид спорта. Он развивает тело физически, помогает расти, тренирует легкие и при этом не травматичен, как футбол или хоккей. Мы тратим энергию, но не потеем, потому что вода охлаждает тело естественным образом. И снаряжения для занятий не надо. Ну и кто не любит купаться? – Класс весело заверещал.

Петр Борисович назвал день отбора в свою секцию в районном бассейне, и немало волнующийся Марк при поддержке мамы пришел записываться. Он переживал, что его, совсем не умеющего плавать, кинут в глубокую ванну бассейна, но опасения не оправдались. Все, кто пришел и принес необходимую справку от школьного врача, были зачислены. Так Петр Борисович стал его первым тренером и надежным проводником в мир спортивного плавания.

Из всего класса в спорте удержался только Озеров. Он не понимал одноклассников, которым стало скучно через год-два занятий и почему они считают тренировки однообразными. Ему нравилось здесь все – от горячего душа перед входом в чашу до раскаленной и расслабляющей сауны – после. Когда он, стартовав с тумбочки, врезался в прохладную голубую стихию, остальной мир как будто переставал существовать. Марк наслаждался тем, что тело его теряет вес и зависает в плотном пространстве воды, и затем, разгоняясь, с острым восторгом чувствует скорость, с которой он пронзает ее. И еще у него все получалось. То ли тело Марка было создано для плавания, послушно выполняя технические элементы, то ли мозг настолько четко и выверенно подавал команды, что уже к концу третьего класса он начал сдавать детские разрядные нормативы, когда его сверстники из последних сил проплывали двадцать пять метров от бортика до бортика.

И понеслось: тренировки сначала три раза в неделю, потом ежедневные, а затем и по две в день; соревнования районные, городские, областные; поездки в плацкартных вагонах и одинаково потрепанные общежития, в которых будущие великие российские пловцы рубились допоздна в карты под американский хип-хоп и панк-рок, обжимались на холодных и прокуренных лестничных площадках с такими же юными, как они, пловчихами. Марк просто балдел от того, что можно каждый день нырять в любимую хлорированную воду и напрягать мышцы, делая один круг за другим. А под кубки и медали пришлось завести отдельную полку в окружении плакатов с мускулистыми пловцами в пене брызг – знаменитыми олимпийскими чемпионами: Александром Поповым, Денисом Панкратовым и юным вундеркиндом Майклом Фелпсом на фоне флага США. Как мечтал Марк сразиться когда-нибудь с Майклом на голубых дорожках бассейна. В четырнадцать он сменил тренера и перешел в школу олимпийского резерва к Владимиру Михайловичу. Добираться было дальше, но это совсем не смущало парня. Теперь он понимал, что его увлечение становится серьезным. Может стать его профессией, если, конечно, он сможет не затеряться среди других талантов.

В новой секции было тяжело. Пришлось переучиваться, менять стиль, а это очень не просто, если движения вдолблены в само тело годами тренировок и соревнований, как начать писать другой рукой. Результаты Озерова снизились, и он даже готовился сбежать обратно, но сила, которая заставляла его часами проплывать один бассейн за другим, напрягла его волю, вынудила терпеть, как терпят закисшие мышцы последние пятьдесят метров дистанции, на пределе. И это помогло. В шестнадцать он попал в юношескую сборную Москвы, а уже в этом сезоне поехал на сборы с молодежкой России на легендарную базу «Озеро Круглое». На зимний чемпионат Озеров не пробился, но даже тренировки с такими талантливыми парнями, как Женя Лагунов и Никита Лобинцев, были как призовое место на нем.

Рабочий день еще не закончился, но в аквапарке было много людей. Приближающийся вечер пятницы и романтический праздник завлекали посетителей в модное место. Марк обалдел от огромного помещения под стеклянным и, казалось, невесомым куполом. Никакого сравнения с плавательным бассейном, ставшим для него привычным. Жаркий воздух, точно тропический, теплый, как нагретый песок, кафельный пол и живые пальмы вдобавок порождали четкое ощущение южного курорта. Марк не был никогда там, но рекламу «Баунти» видел не раз. И атмосфера была точно отпускная. Сотни людей прыгали в воде и скатывались с горок, задорно крича. Толпы детей плескались в своем мелководье под душем в образе грибков. А молодые мамочки в мини-купальниках хлопотали над ними, показывая свои стройные ноги и полуоткрытую грудь.

– Ну что, кататься? – вскричал папа и потащил их к лестнице на водные горки. – У нас всего три часа.

Марк посмотрел на часы на стене. Они показывали шестнадцать тридцать.

Марк помнил, как стоял на вершине горки, которая спускалась под неимоверно крутым углом, и чувствовал страх. Да, он, любивший воду больше, чем любая рыба, боялся. Только собрав свои силы в кулак, он пересилил и кинулся вниз, скрестив руки и ноги, как показал инструктор. Первый раз самый волнительный и запоминающийся. Марк и сейчас мог пережить тот бросок, когда сердце замерло, а мозжечок заорал, что не понимает, куда он летит. А потом огромный всплеск брызг, как восторг, который он испытал, влетев стремительно в воду. Точно ребенок, которым он был еще вчера, вернулся обратно в его тело.

Его родители как будто тоже превратились в детей. Искренне вереща вместе с Марком, они не по разу прокатились со всех горок, разбрызгивая воду и смех в равных пропорциях. Марк даже позавидовал их открытой непринужденности. Накатавшись, изможденные бегом вверх по лесенкам, они вместе завалились в сауну. Мама улеглась на колени отцу и мечтательно говорила:

– Вот бы каждый день так отдыхать!

– Да ты бы уже через неделю здесь все возненавидела, – парировал папа.

– Что, попробуем? – подмигнула она, и Марк засмеялся над тем, что отец в очередной раз попал в мамину ловушку.

Они, не расставаясь ни на минуту, прокатились по медленной реке, попрыгали на искусственных волнах, снова забрались на понравившиеся горки. Но время неумолимо завершало их трехчасовой абонемент. Часы уже показывали семь.

– Я полежу в гидромассаже, – сказал Марк, дивясь на энергию родителей, рванувших на очередной аттракцион.

– Да належишься еще ночью в кровати, – попытался пристыдить его папа. Но Марк, заприметив свободное место, махнул рукой и поспешил к бассейну с джакузи. Озеров шлепнулся в теплую воду и расслабил свое тело, отдаваясь сильным струям. Запрокинув голову, он смотрел прямо над собой. Над ним было бездонное, уже черное зимнее московское небо за стеклом огромного купола, местами припорошенного снегом. Тогда он подумал, что, наверное, ничего более в этот момент не хочет. Теплой воды, массажа и приятной усталости от физических нагрузок достаточно для безмятежного ощущения счастья.

По стеклу пробежала трещина, оставляя ломаный след. Марк вытаращился на нее, как на редкое погодное явление. Затем трещины начали появляться на соседних стеклах прозрачного купола, разбегаясь все дальше на фоне звездного неба. Возможно, прошла секунда, когда раздался пронзительный скрип металла и со звуком гигантской хлопушки стекла взорвались и острыми конфетти понеслись вниз на Марка. Он все еще лежал, откинув голову на удобное подголовье, когда осколки осыпали его, впиваясь в ноги и живот, и только успел зажмурить глаза. Когда он открыл их, в семи метрах огромная металлическая балка влетела в желтый пластмассовый желоб водяной горки. Тот с жутким грохотом разлетелся на две части, точно полено, разрубленное колуном. Верхняя часть горки осталась держаться на своих стальных ножках, а нижняя вместе с балкой начала заваливаться на бок. На верхней площадке горки сотрудник водного парка удивленно и завороженно смотрел на падающую конструкцию, сжимая бортик, точно спасательный круг. Громко заорали сирены. Марк вскочил на ноги, стекла когтями хищника вонзились еще глубже, причиняя невиданную доселе боль. У него хватило сил быстро оглядеться. В пяти шагах от себя он увидел нишу декоративной пещеры, внутри которой можно было укрыться от рушащегося потолка, как учили на уроках ОБЖ. В это мгновение вся крыша начала заметно приближаться, как будто он поехал к ней на панорамном лифте, и тут же всюду погас свет. В полной темноте Марк бросился в сторону пещеры, но он был по пояс в воде, и шаги оказались тягучими, как ожидание зеленого сигнала светофора, когда опаздываешь. Стекла на дне исступленно резали его ступни, но Марк уже не замечал боли, ведомый только чувством самосохранения. Инстинкт требовал укрыться, ни на что не обращая внимания. Он успел сделать два шага. Хрясь! Твердая многотонная дубина обрушилась на его спину, снесла с ног и придавила к бортику бассейна. Сам бортик влетел в грудную клетку, разламывая ребра с азартом оголодавшего великана. Сознание не было готово это более терпеть и милостиво выключилось.

Это был тот день и те пять его секунд, которые разделили жизнь на до и после. И ключевой в них была та первая секунда, когда он наблюдал за трещинами на стеклянном потолке аквапарка вместо того, чтобы нестись в укрытие. Может быть, ему не хватило именно той секунды, как это теперь узнать?

Глава 4

Белый потолок на самом деле был не чисто-белым. На нем остались следы от малярного валика, шесть застывших капелек краски, двадцатисантиметровая узкая трещинка возле стены с входной дверью. Паук сплел свою воздушную сеть между светильником и кабель-каналом, в котором лежал электрический провод, но она была настолько незаметна, что не подверглась репрессиям от медсестер. Марк Озеров не мог пошевелиться, замотанный в гипс, как мумия, и когда он не спал спасительным забытьем, то пялился на белый потолок палаты.

Его тело вспыхивало колкой болью в груди каждый раз, когда он пытался пошевелиться. После укола с болеутоляющим становилось легче, и Марк мог съесть немного безвкусной каши с ложки в руках медсестры, как маленький. Как беспомощный младенец. Даже не посрать самостоятельно. Первое время он стеснялся, но потом наплевал на комплексы. Ему надо было выжить. Сейчас он постарается выкарабкаться и как-нибудь потом постарается забыть жалкое подобие себя.

– Где я? – спросил Марк у заглянувшей медсестры, когда первый раз пришел в себя. Он чувствовал, что сердцу не хватает места в груди и оно птицей бьется о ребра, как о прутья тесной стальной клетки. Та изумленно посмотрела на него, точно на труп, который вдруг ожил.

– Батюшки, очнулся. – Она подошла к нему и внимательно посмотрела куда-то вправо, вне зоны зрения Марка. Ответила: – В «Склифе».

– Тебе, парень, очень повезло, что привезли сюда, – сказал молодой врач, пришедший следом. – В другом месте бы, наверное, не спасли. Но ты не обольщайся, тебе еще нужно много поработать, чтобы выкарабкаться. Старайся.

Врач стал говорить сестре, что нужно делать с пациентом дальше. Марк не мог разобрать смысла слов. Голова кружилась. Каждую мысль как будто приходилось раскапывать из груды камней. Он совсем не помнил, почему очутился здесь. Камни, балки, завалы – все, что могла выдать тяжелая голова.

– Ты помнишь, как тебя зовут? – врач снова обратился к Марку.

– Марк Озеров, – автоматически произнес он.

– В каком году родился?

– В восемьдесят шестом.

– Ты помнишь, что с тобой случилось?

Камни полетели в разные стороны, открывая выход из пещеры. Он родился. Точно: это был его день рождения, это был аквапарк, горки и летящая в разные стороны вода.

– Где мои родители? – тут же вспомнил он. Треск, грохот, звенящие сирены тоже сразу загромыхали в его голове, пытаясь разнести ее в клочья. Марк попытался подняться, но адская боль лопнула внутри и пригвоздила его к кровати.

– Лежи, – испуганно вскрикнул врач и прижал его рукой.

– Я был в аквапарке с родителями, когда кругом начало все рушиться, я помню это, – казалось, отчетливо сказал Марк, но это был лишь глухой шепот. – Дайте пить.

Сестра наклонила стакан, и вкусные капли влаги попали на губы Марка.

– Да, точно. Произошло обрушение крыши аквапарка. Тебя привезли в пятницу вечером, – рассказал врач.

– Мои родители, – поперхнулся Марк. В голове растущее беспокойство боролось с раскатами звона. – Что с ними?

– Марк, я не знаю. Мы только сейчас имя твое узнали. На тебе, кроме плавок, не было ничего. Скажи, как их звали, мы проверим.

Врач записал имена и ушел. Марк остался наедине с изнывающим страхом. Тот предстал перед ним в виде черного скорпиона, несущего неминуемую смерть на мелко подрагивающем кончике хвоста. Что он мог сделать, чтобы они были живы? Только смотреть, зажмурившись, на черное жало и загадывать, чтобы оно пронеслось мимо. Что он мог сделать?

Степан Иванович вошел в палату, когда уже стемнело. Это был отец мамы Марка, деда Степа. Он жил в Екатеринбурге, родном городе мамы, и Марк, когда был маленький, часто приезжал в гости, проводя на Урале месяц летних каникул, а то и больше. Он прекрасно помнил, как дедушка читал ему «Дядю Степу» Маршака, все время заменяя дядю на деда. Родители папы умерли до рождения Марка, и поэтому дедушка и бабушка для него всегда были только эти открытые и работящие люди.

Это плохой знак, подумал Марк. Если бы родители могли, они бы непременно пришли к сыну. Да и раз дед успел приехать из Екатеринбурга, то сегодня вряд ли суббота.

– Привет, дедушка. Какой сегодня день? – боясь задать главный вопрос, спросил Марк.

– Привет, Марк. Понедельник, – ответил Степан Иванович и пододвинул стул, чтобы сесть поближе к внуку. Сел, взял руку Марка и мягко сжал.

– Когда ты сидишь, я тебя не вижу.

Дедушке пришлось встать, чтобы их глаза встретились. Марк не мог задать вопрос, у него пересохло горло от волнения. И он только не моргая уставился на деда и приготовился к любой правде.

– Марк, их больше нет, – тихо сказал Степан Иванович. – Твои родители погибли.

Марк только сейчас заметил красные, заплаканные глаза дедушки. В них снова образовались крупные слезинки. В следующее мгновение дедушка и палата смазались потоком уже его слез. Дедушка сел и снова сжал его руку. И так они сидели, не говоря ни слова, какое-то время. Марк пытался, но не мог осознать до конца смысла слов деда. Он не мог принять, что родители, всегда бывшие рядом, всегда составлявшие часть его жизни, просто пропали. Куда? Как это вообще бывает? Как будто после этих слов могло состояться какое-то продолжение. Какой-то новый вариант развития событий, где они остались в живых.

Степан Иванович как будто услышал сопротивление Марка и затушил последние, пусть совсем неоправданные надежды:

– Завтра похороны. – Похороны точно означали конец, даже если после слова «погибли» разум Марка пытался сопротивляться. У похорон не бывает счастливых исключений. – Не волнуйся, мы все сделаем для них. Все, что можем.

Марк услышал такую боль в последнем предложении, что она заслонила его собственное страдание. Ведь они потеряли свою дочь. Где сейчас бабушка Лида, почему она не пришла вместе с ним? В ответ Марк сжал руку своего деда. Что еще мог он сделать для них? Напрочь отказаться ехать в аквапарк? Настоять на своей тренировке? Родиться в другой день? Как он мог это предвидеть, что он мог изменить?

Дед сидел у его кровати, пока не пришла медсестра делать процедуры. После этого он приходил почти каждый день его больничного заключения.

Похороны прошли без участия Марка. Возможно, к лучшему, ведь последний раз он видел родителей с довольными улыбками и навсегда запомнил их, а не мертвые серьезные лица в гробу. На следующий день после дня похорон к Марку заглянул его лечащий врач.

– Как себя чувствуешь, Марк?

– Плохо, Виталий Николаевич, – не стал врать Марк. – Больно и скучно. Поднять руку – больно, повернуть голову – больно, дышать тяжело. А лежать уже просто невмоготу. – Он не стал добавлять, что еще беспрестанно болит его душа, разорванная на части смертью самых дорогих ему людей.

– Но, судя по разговору, ты уже в себя приходишь. Можем с тобой поговорить? Дедушка привез твои документы. Ты уже совершеннолетний, попробуй меня внимательно выслушать. Показатели анализов у тебя улучшаются, и восстановление проходит даже быстрее, чем обычно. Сказывается, видимо, твоя молодость и спортивное здоровье. Я бы даже сказал, что на данный момент положение тяжелое, но стабильное и угрозы твоей жизни нет. Слава богу, на голову ничего не упало. У тебя был страшный удар спереди. Перелом грудины, нескольких ребер справа. Большая гематома по всей грудной клетке. Именно поэтому тебе тяжело дышать и двигаться. Но нам повезло, что легкие не повреждены. Мы все восстановили и туго забинтовали. Через три-четыре недели ребра должны срастись. Большая потеря крови была. Ты был весь в ранах от стекла, где-то куски стекла ушли глубоко под кожу. Про ступни твои помолчу, там живого места не было. Тебе сделали переливание крови, стекла извлекли, раны зашили. Но это еще не все. Самое страшное у тебя было сзади. Осколочный перелом позвоночника в поясничном отделе. Твой позвонок просто развалился. Здесь была самая долгая операция. В отделении неотложной нейрохирургии, где ты сейчас находишься, мы восстановили позвонок и зафиксировали позвоночник жестким корсетом из гипса. Но в нескольких миллиметрах от позвоночного столба проходит спинной мозг, а его суставы густо пронизаны нервными волокнами, поэтому при такой травме очень вероятны неврологические нарушения, потеря чувствительности конечностей, а может, даже их паралич.

Марк внимательно слушал своего доктора, пытаясь переварить жестокий ущерб, который понесло его тело. На словах это звучало не так страшно, как было в действительности. Как он сам чувствовал. И похоже, его действительно спасли. Попади он в менее квалифицированную клинику, уже бы сдох. Но последнее слово врача размозжило его надежду, что худшее осталось позади. Он тут же спохватился, что не помнит, как ведут себя ноги. Он списывал их неподвижность на боль, слабость и гипс. Но теперь тут же попробовал пошевелить пальчиками ног и не смог. На лбу Марка выступила испарина ужаса.

– Ты сейчас не чувствуешь ног, так ведь? Это плохо, но в целом нормально после проведенной операции. Нервные связи должны восстановиться. Сейчас мы тебе даем препараты для восстановления. Потом, когда ты сможешь двигаться, еще будут физиотерапевтические процедуры. Так что заранее не переживай, вероятность полного выздоровления очень высокая. Ты вон какой здоровый кабан! – Врач улыбнулся.

Но Марк смог только услышать его натянутую улыбку в последних словах, он уставился на трещинку на потолке, ему показалось, что со вчерашнего дня она стала больше. Он бы хотел, чтобы потолок сейчас развалился, как в аквапарке, потому что его жизнь становилась все паршивее. Она трещала со всех сторон, и он не знал, возможно ли с этим вообще справиться.

В итоге препараты и процедуры не помогли. Ребра срослись, оставив после переломов впалый след на груди справа. Розовые шрамы указывали, куда воткнулись куски стеклянной крыши. Но раны в голове, вроде бы избежавшей ударов, не проходили.

Долгие месяцы Марк боролся за возможность снова стать полноценным человеком. В федерации плавания ему помогли: обеспечили лекарствами по длинному списку, выделили возможность бесплатно тренироваться в отличном спортивном центре со всем необходимым оборудованием. Вот только нервы оказались не мышцами, которые можно натренировать усердными занятиями, они вели себя по собственным законам, которые медицина еще до конца не изучила. Вкалывать Марк умел, а когда-то даже любил, но безрезультатный труд выводил из себя, заставлял ненавидеть каждое занятие. Тем не менее с ненавистью к тренажерам, к своим бесполезным ногам, к деду, который возил и таскал его в спортзал, но Марк выполнял все указания физиотерапевта. Гора отчаяния увеличивалась по мере истраченных килокалорий и доросла до состояния, когда обвалилась на Марка, смела напрочь его надежду и силу.

За год друзья, сильно поддержавшие его сначала, расползлись, решая свои повседневные дела. Они подрывались на его клич, если нужно было помочь, но стали относиться к нему, как к задаче, а не как к другу, с которым хочется провести время. Подружки, кружившие вокруг Марка-атлета, нашли другие, здоровые предметы чувств. В итоге Озеров остался один на один с дедом, который стал для него всем: поваром, шофером, собеседником, зарядником и носовым платком. Но Марк видел, как тот, уже далеко не молодой, устает на двадцатичетырехчасовой вахте вдали от родного дома.

Пока разбирались с наследством, магазин родителей перестал существовать, ведь все дело держалось только на них. Степан Иванович еле сумел вытащить коробки с одеждой из запертого бутика и продать за смешные деньги соседям. К концу года закончились и все накопления Озеровых-старших. Существовать на мизерную пенсию деда по старости и внука – по инвалидности было невозможно. Оставался еще зеленый «Субару», но без него Марк не попадал бы на тренировки и приемы врачей. В католическое Рождество, когда по телевизионному экрану неслись вереницы украшенных к Новому году грузовиков с кока-колой, федерация плавания неожиданно объявила, что не сможет больше снабжать Марка лекарствами: нет бюджета на предстоящий год, ведь в следующем году он уже не сборник. Все сходилось в одну жирную точку.

В один из последних дней этого страшного года, когда люди, словно сговорившись, начали носиться за подарками по украшенным торговым центрам, Марк сдался. Ему не с кем было жить, на что жить и для чего жить. Он взял коробку своих болеутоляющих таблеток, высыпал их все на ладонь и проглотил, запивая несколькими большими глотками.

Глава 5

Зазвенел мобильный и вернул Озерова в реальность из порванного в клочья прошлого. Это был вызов по сотовой связи от неизвестного абонента. Знакомые Марка давно перешли на общение в мессенджерах, по сотовой связи звонили в основном колл-центры банков, навязывая свои никчемные услуги или притворяющиеся ими же мошенники. Из стоящих звонков, бывало, набирали курьеры, когда терялись на территории поселка, и сотрудники заказчиков его услуг, когда что-то требовалось решить срочнее, чем в переписке по электронной почте. В целом полезные звонки были редкостью, как и хорошо настроенный файрволл.

– Алло, – нехотя ответил Марк, ожидая очередной рекламы.

– Марк Александрович? – осведомился мужской голос. По опыту Озерова женщины отвечали за рекламный спам, а мужчины – за жульнический развод.

– Да.

– Меня зовут Виктор. Виктор Решетников, – голос в трубке волновался. – Я вам писал.

– Что вы мне писали? – не понял Озеров.

– Письмо, – сказал Виктор удивленным тоном, как будто кроме писем не существовало других вариантов сообщений. – Вчера. Вы мне на него ответили. Про самоубийство девушки.

– А-а, я понял. А где вы взяли мой номер? – Марк начинал злиться.

– Все там же, в договоре.

– К хранению данных у вас в компании всегда так безалаберно относятся?

– Простите, я же описал вам причину этого. Мне кажется, что ситуация экстраординарная.

– Виктор? Вы же прочитали мой ответ? Что в нем непонятно?

– Марк Александрович, выслушайте меня, пожалуйста. Я бы не стал к вам обращаться, если бы видел другую возможность. Но я просто уверен, что есть виновный в ее смерти. Такого стечения обстоятельств не бывает просто так!

– Ну так поделитесь вашим мнением с компетентными органами.

– Мне не с чем к ним прийти. Только догадки. Смотрите сами: в феврале Марина страшно поссорилась с мужем. Она пришла на работу с синяком, замазанным косметикой, выглядела отстраненной от всего, как зомби, – страшно смотреть. В итоге рассказала, что с мужем у нее по ходу все. Тот ушел из дому, слава богу, ее пока не выгнал. Но это, скорее всего, только вопрос времени. А через пару недель Марину увольняют. Резко и грубо, точно мусор выкинули. Всем объявили, что за слив закрытой информации. Запретили с ней общаться под угрозой увольнения, но я на следующий день с ней договорился втихаря встретиться. В кофейне в совсем другом районе города. Она и рассказала мне про письмо с отчетом, что якобы отправила его со своей корпоративной почты в ту инвестиционную компанию. Понимаете, она даже не понимала, как на этом заработать можно было, хоть и была экономистом. Поэтому я ей верю. Да и слить информацию при желании можно было менее заметно. Поэтому это кто-то выместил на ней свою злость.

– И вы считаете, что ее муж?

– Да, а больше некому. Сделал нарочно, чтобы отомстить, чтобы ее с работы выгнали. Только пока не понимаю как. Я помню ту встречу как сейчас. Ненакрашенная, бледная. Она была обескуражена. Как так можно поступить с человеком, который не виноват ни в чем? Более того, добросовестно трудился много лет за их, в общем, мизерные оклады. Я чувствовал, что ее раздавили, потому что в ее словах ощущались обида и боль, но не ненависть. Каково это – за пару недель потерять и семью, и работу?

– И вы никак не помогли ей?

– Я видел ее живой тогда в последний раз. На следующее утро меня вызвал к себе сам Кольцов. Это зам генерального по безопасности. Спросил, хочу ли я за Зайцевой отправиться на биржу труда без шансов найти работу по специальности и до конца жизни торговать пирожками на вокзале? Он откуда-то знал о нашей встрече. И я… да, я испугался.

– Сейчас вы немного осмелели.

– Когда я узнал о смерти Марины, то почувствовал себя гнидой. Я тоже участвовал в ее убийстве, когда стоял себе в сторонке. Я наплевал на все и пошел на похороны. А там прямо шептались, что Марину никак кто-то сглазил. И работу она, бедная, потеряла, и найти новую не могла совсем, и собачка у нее сдохла за это время, и деньги последние у нее украли, и болезнь у нее нашли неизлечимую.

– Что за болезнь?

– Рак желудка, болтали.

– Так, может, все-таки она из-за болезни покончила с собой?

– Вот я все вам рассказал. И кажется, что какой-то рок принялся дубасить Марину ни с того ни с сего, и она пала жертвой невероятного стечения обстоятельств. Я не видел Марину всего пять месяцев. Она была здорова ментально и физически еще в феврале. Никогда не упоминала ни о болезни, ни о больницах. Даже если у нее обнаружился рак, то это только что! Она могла с ним бороться и победить, как показывают по телеку, хотя бы в мотивационной рекламе. Просто есть люди, которые завели ее в этот жизненный тупик, и есть люди, которые ее там бросили. И я один из вторых. Я свою ответственность не снимаю. Мне Марина будет сниться в кошмарах до конца жизни. Но вот найти и наказать того, кто в итоге убил ее, это теперь моя задача. Да, надо идти в полицию, но мне нужно доказательство на того, кто запустил эту смертельную последовательность. Возьмитесь, Марк. Будьте человеком. Не найдем ничего, ну хотя бы совесть почище станет. А найдем, тогда я попробую что-то сделать, чтобы виновный ответил.

Марк задумался. История была соткана из предположений и догадок. Фактом была лишь смерть молодой женщины. И правильно говорил Виктор, что умерла она не столько от обстоятельств, а потому что была оставлена наедине с ними. Потому что ее бросили. БРОСИЛИ. Это слово высветилось в его мозгу, как неоновая вывеска. Марк был бы на том же свете, что и Марина, если бы с ним поступили так же, когда у него не осталось ни сил, ни поводов бороться за себя.

Когда он наглотался своих таблеток, дед вернулся раньше, чем должен был. Как он потом рассказывал, в очереди в собес, где Степан Иванович хотел выпросить какое-то дополнительное пособие, он почувствовал такое нестерпимое желание быть рядом с внуком, что просто не мог сидеть. А так как Марк не отвечал на звонки мобильного, дед решил, что это не потому, что тот спит или слушает свою громкую музыку в наушниках, а с ним приключилась беда. Он приехал вовремя, чтобы вовремя вызвать «Скорую помощь».

И не бросил его потом, как это сделали все его доинвалидные знакомые, напрочь позабыв о его существовании. Забрал в Екатеринбург. Продал московскую квартиру, купил Марку однушку на первом этаже девятиэтажной панельки, оборудовал съезд для инвалидного кресла, что вообще не было нормой в то время. Оставшиеся деньги Степан Иванович положил в банк на имя Марка и раз в месяц с доверенностью снимал одинаковую сумму, ездил по магазинам и пополнял запасы его холодильника.

Дед вывозил его подышать во двор, хотя бы пару раз в неделю. Несмотря на стальной пандус, это было непростым делом. Марк мог бы спуститься сам, не разбившись, держась за поручни вдоль пандуса, но подняться по ним у него не хватало сил. И дед видел, как пропадает его внук, вроде бы уже спасшийся от крушения кровли и передоза болеутоляющих таблеток.

Какая-никакая жизнь все-таки наладилась, от голода пока спасали деньги от продажи квартиры, но для Марка как будто все закончилось. Он готовил себе простую еду: пельмени, жареную картошку или спагетти, вываливал в эту же тарелку банку консервов, доставал из холодильника бутылку пива и весь день смотрел телевизор стеклянными от выпивки глазами, не желая чего-то другого. Вряд ли в его жизни теперь могло произойти что-нибудь увлекательнее просмотра «Остаться в живых».

– Как ты снова выпивку достал? – завелся дед, когда с порога почувствовал кислый запах пива.

– Земля не без добрых людей, – парировал Марк.

– Алкаши они, а не люди.

– Ну пусть будут добрые алкаши. Что-то ты сегодня раньше пожаловал.

Степан Иванович появился в комнате и втащил в нее большую картонную коробку.

– Тебе тоже добрый день.

Он ушел в коридор и вернулся с еще одной коробкой.

– О, что-то интересное, – сказал Марк. Он сидел на диване и даже не думал перебраться на инвалидное кресло и как-то ближе поинтересоваться предметами, которые появились в его комнате. Он уже привык, что за него все в итоге сделают.

– Наташа, ты где? – позвал дедушка в прихожую.

В комнату вошла женщина старше тридцати, в джинсах и сером пуловере с высоким воротником. Темные волосы ее были собраны в хвост, на лице были очки в модной тогда большой круглой оправе. «Училка», – сразу решил Марк.

– Это Наталья, она дочь моего очень хорошего друга. Преподает программирование в УПИ. Она поможет нам вот этот компьютер установить и позанимается с тобой.

– Привет, – улыбнулась Наталья. От улыбки ее лицо похорошело, на щеках появились приветливые ямочки. Марк уже давно не общался с женщинами кроме как на медицинские темы и немного растаял. Он начал оглядываться на запущенный вид своей комнаты, мысленно выкидывая пустые бутылки из угла в мусорное ведро.

– Привет, – ответил он, дивясь, какое это чудо – знакомство с новым человеком. – Не ждал сегодня. Я – Марк.

– Ну я не то чтобы гость, – отозвалась она. – Но согласна, в классе должно быть чисто. Я сегодня подключу и настрою компьютер, а завтра мы начнем заниматься. Успеешь подготовиться? – она выразительно посмотрела на давно не бритую щетину Озерова.

Марк не услышал в ее интонации ни скрытого сострадания, ни осуждения. К нему давно не относились как к обычному парню. Поэтому к первому занятию он прибрался в комнате, что не смог сделать сам – попросил деда, умылся, расчесался и надел чистую одежду. После травмы он пытался быть предельно простым, не скрывать то, что не получается, и стараться делать самостоятельно то, что ему по плечу. Такая стратегия сложилась и в обучении программированию.

Наталья оказалась чутким и увлеченным педагогом. Марк в связи с тем, что раньше все свободное время отдавал тренировкам, компьютерами совсем не интересовался. Когда его одноклассники рубились по Сети в Counter-Strike, он отрабатывал в бассейне траекторию и координацию гребка рукой. Конечно, Марк сдавал зачет по информатике и знал, как загрузить Windows и сложить столбик в Excel, но включать компьютер по собственной воле у него не возникало желания никогда. И тем поразительнее стал для него открытый Натальей мир со своими языками, невидимым и бесконечным, как галактика, сетевым пространством, кастой новых людей.

Работоспособность спортсмена, как оказалось, никуда не ушла. Озеров мог бесконечно писать код, проверяя, добавляя, исправляя, как в свое время на тренировках шлифовал свою технику. И компьютер ответил ему взаимностью, как и бассейн. Машина не спрашивала, можешь ли ты дойти до магазина или пробежать стометровку, она получала и четко исполняла те команды, которые отдавал ей Марк, не то что ноги, ушедшие в абсолютный игнор. А никнеймам в Сети было безразлично, какой ты в реальной жизни. Главное, какой ты кодер, что можешь создать и что умеют твои программы.

После года уныния, переходящего в отчаяние, Марк ощутил, как к нему начинает возвращаться жажда жизни. Наталья приходила раз в неделю в течение целого года, честно и бесплатно выполняя свое обещание перед дедом Марка или своим отцом. Она была как старшая сестра, всегда на связи, когда была нужна, но и не лезла со своими советами туда, куда не стоило. Искренне радовалась его успехам, дивилась, насколько Марк лучше схватывает науку, чем ее студенты.

– Возможно, дело во времени, – отвечал Марк. – Мне его совсем некуда тратить в отличие от них.

За год Озеров изучил университетский курс программирования экстерном и практически самостоятельно и уже чувствовал себя в информационном море, как в плавательном бассейне. И тогда он ощутил, что снова хочет плавать. По-настоящему. После травмы процедуры в бассейне входили в программу восстановления. Но Марк плавал зло, понимая, что никогда больше он не сможет выйти на одну воду с Фелпсом. Что все, на что он потратил свое детство и юность, высушено до дна. Вода опротивела ему настолько же, как когда-то была близка. И он, не представляющий себе жизни без голубой плавательной дорожки, после переезда в Екатеринбург ни разу не помыслил о ней. Но теперь новая жизнь начала прорастать в нем, как динозаврик из игрушечного яйца, подаренного ему родителями в детстве.

– Дед, отвези меня в бассейн, – как-то позвонил он.

Оказавшись под высоким потолком плавательного бассейна «Юность», Марк сжался и задрожал всем телом. Ему было дико страшно от огромного пространства крыши, нависшей над ним. Он почти закричал деду, чтобы тот вез его обратно. Все боли и кошмары последних лет как будто ворвались в его голову и тело, сжирая его суть. Родители встали как живые, их счастливые лица в аквапарке сгнивали на глазах, оставляя голый череп и впалые глазницы. Как же самоуверен он оказался, считая, что смог преодолеть прошлое. Оно неумолимо следовало за ним, оно уже было в его ДНК и собиралось бить при любом удобном случае.

Марк зажмурился и приказал себе глубоко вздохнуть. Задержал дыхание. Слава богу, дед вез его к дорожке сам. Он бы не смог сделать эти несколько шагов. Потом Степан Иванович привязал к его ногам колобашку, чтобы те не тонули, и помог добраться до воды. Очутившись в воде, Марк выдохнул. Прохладная жидкость волной спокойствия охладила приступ паники. Он улегся на воду. Оттолкнуться от бортика не было возможности, но Марк сделал гребок рукой, и тело послушно двинулось по дорожке. Затем следующий и следующий. Мышцы как будто начали вспоминать слова давно забытого стихотворения, которое Марк когда-то знал, но напрочь забыл. И с каждым новым гребком-словом это знание возвращалось, заполняло его тело удивительно приятной вибрацией. А ужас прятался в темных уголках его сознания. Не уходил совсем, но старался не показываться.

Марк запомнил тот день. Именно тогда он по-настоящему понял, что жив. А был бы ли он жив, если бы и родные, и совсем незнакомые ему люди не вытащили его из развалин аквапарка, не выходили в больнице, не поддержали его, когда он стал инвалидом и потерял родителей, не подняли бы его со дна собственной жалости? Может, и ему пора попробовать помочь кому-то?

– Алло, Марк Александрович? – услышал он в трубке голос Виктора из Кемерова. – Вы здесь?

– Да, Виктор. Зовите меня Марк, раз уж начали. – Озеров думал о своем решении: насколько оно правильное и не сделано лишь под влиянием ярких воспоминаний. Вроде бы внутренние ощущения поддержали его. – Хорошо, я попробую вам помочь. Зря вы надеетесь, что у меня получится разобраться, но раз вам больше не к кому обратиться, то ладно. Но дайте мне подумать, я сам свяжусь с вами. И почта, и номер телефона у меня ваши есть.

Услышав слова благодарности, Марк нажал отбой.

Глава 6

Программирование развивает логику и внимательность. Все потому, что компьютеры не понимают всплесков человеческих эмоций и не способны переосмыслить неверно поставленную задачу. Код – это простой способ донести до математических мозгов машины, что от нее хочешь, но ты должен изначально знать результат, а потом разложить его по коротким и понятным командам. То есть выстроить логичную систему команд, которые в итоге приводят к задуманным последствиям. А внимание требуется, потому что написание этой системы скрупулезно и не терпит даже самой маленькой неточности в букве, знаке или идее и способно мгновенно увести программиста в беспросветный мир багов.

Марк бы еще добавил выносливость. Умных да талантливых земля родит в достатке. А вот тех, кто пашет изо всех своих сил, всегда не хватает. В спринте всякий может победить, только долгий заплыв безошибочно показывает «ху из ху». Марк считал, что именно это его качество позволило колясочнику без образования на удаленке (когда это понятие еще не было никому понятно) стать продуктивнее офисных дипломированных программистов. Его куски кода всегда сдавались вовремя, были тщательнее и лаконичнее написаны. И пусть устроиться в екатеринбургскую компанию-разработчик программного обеспечения Naumen ему помогла рекомендация Натальи, но удержаться там и, более того, стать одним из ключевых кодеров Озеров смог благодаря своей феноменальной работоспособности. Он мог без устали погружаться в код по двенадцать часов без перерыва день за днем, пока не разберет задачу, не напишет и не отшлифует свою работу до блеска. Это было его спасением. Думать над своей несчастной судьбой не оставалось ни времени, ни сил. Слава богу!

Напряженная работа позволила Марку обзавестись друзьями, в итоге разъехавшимися в IT-проекты по всей планете, новым одноэтажным домом на природе с удобным въездом для инвалидной коляски на чистый воздух обустроенного двора, а самое главное, уверенностью в себе и своем будущем. У него все так же случались приступы паники в помещениях с высокими потолками, так что он совсем отказался от посещений торговых центров, театров, аэропортов и вокзалов, но он больше не считал, что его жизненный полет прерван и он, как сбитый «Боинг», обязан страдать и разваливаться на куски. И вот жизнь снова дарила ему возможность почувствовать себя живым и полноценным.

Следуя алгоритму создания программного продукта, Марк в первую очередь надумал определить задачу, которую нужно было решить, перед тем как действовать. Виктор настаивал на поиске виновного в гибели Марины, но Озеров даже не был уверен, что виновный существовал и все это не фатальное стечение обстоятельств. Значит, нужно найти доподлинные доказательства того, что произошедшее с Мариной не было случайностью.

Несмотря на свои ощутимые знания в технике взлома серверов с информацией, Марк очень не хотел пользоваться этой возможностью. Последние шесть лет он был независимым консультантом по защите сетей от хакерских атак. Он знал этот мир не понаслышке. Вот уж кто были пиратами двадцать первого века, а не тощие негры в Аденском заливе. Ежедневно на абордаж берутся тысячи серверов с сундуками информационного золота, миллиарды долларов присваиваются этой чертовой кодлой под маской анонима. И то, что они не стреляют в голову жертвы, совсем их не оправдывает, как бы хакерское сообщество ни пыталось это представить. Над кибермошенниками висит ореол романтики, как над пиратами Карибского моря, но точно как и флибустьеры Генри Моргана, это лишь бессовестные охотники до чужого добра.

Марку нужно было найти точку начала расследования. Детективы. Он и не читал их особо. Пару сериалов на Okko составляли его детективный опыт. Но раскручивание запутанных атак на сетевых пользователей за долгие годы, возможно, сделало из него хотя бы нечеткую копию инспектора Мердока. По крайней мере, он так надеялся. Ведь что нужно для раскрытия преступления? Дедукция. Раздел логики. А с ней, Марк считал, у него все должно быть в порядке.

Он решил, что отсчет можно начать со смерти. Как запутанный клубок нужно разматывать с конца. Это точно установленный факт. Хотя и не совсем понятный. Виктор говорил, что на похоронах говорили о раке желудка. То есть непонятно, что стало причиной смерти: самоубийство, рак желудка или самоубийство как реакция на страшную болезнь? Ответ или хотя бы часть его может скрываться в патологоанатомическом вскрытии. Марк тут же вышел в интернет и нашел, что в случае подозрения на насильственную смерть судебно-медицинская экспертиза трупа назначается обязательно. Вот только ее результаты доступны полиции и близким родственникам. Вряд ли у Виктора есть возможность достать их.

Украденные деньги. Тоже очень непонятная история. Должно быть заявление в полицию? В банк? Если деньги украли со счета, то сначала в банк. Здесь получить нужную информацию еще невероятнее.

Проверить версию про собаку? Смерть любимца – трагедия, но вряд ли данные о ней будут так же скрываться и охраняться, как преступление против человека. Марк набрал в поиске «ветеринарные клиники Кемерово» – их оказалось девять штук. Не такая уж и большая выборка, особенно если начать исследовать по удаленности от дома Марины.

Озеров сделал несколько записей в компьютерном блокноте, который всегда использовал при проведении проверки уязвимостей. Заметки помогали ему не держать в памяти то, что он надумал и проверил, туда он складывал все найденные логины, ключи и идеи, где их раздобыть. Он начинал думать о ситуации как о привычной работе, и его навыки и знания сами стали выстраивать маршрут, по которому он уже мог двинуться.

Марк позвонил на следующее утро.

– Виктор, доброе утро. Или у вас уже день?

– Здравствуйте! Нет, еще обедать рановато. Ждал вашего звонка, – в голосе собеседника слышалось волнение.

– Я поразмышлял над вашей загадкой и хочу сразу договориться о нашем взаимодействии. Во-первых. Я привык работать один, но здесь задачи явно выйдут за пределы Сети. Я даю вам задания, вы прикладываете максимум усилий и вдохновения, чтобы их выполнить. Если вы думаете, что нашли помощника, который за вас выполнит всю работу, или ишака, на которого свалили свое чувство вины и можете теперь расслабиться, то это не так.

– Конечно, я готов, – отозвался Виктор.

– Во-вторых. Мы можем узнать страшные вещи, если полезем рыться в грязном белье. Вы рассказываете мне все, что знаете и еще узнаете, как лучшему другу на пьянке. Абсолютная честность.

– Да, – ответила трубка.

– В-третьих – это конфиденциальность. Я не знаю, куда нас занесет. Может быть, и никуда. Но никому ни слова про наш план. Когда разберемся, тогда и решим, что и кому говорить. Вместе решим, слышите?

– Слышу.

– Сколько вам лет, Виктор?

– Тридцать три.

– Вы почти мой одногодка, я старше на два года. Так что предлагаю перейти на ты. Как в экспедиции. Формальности мешают строить команду и вредят в экстремальных ситуациях.

– Ок, Марк, давай. Сам хотел предложить.

– Хорошо, тогда так и начнем. Я считаю, нужно разобраться с каждой историей, начиная с увольнения. Очень важно узнать про болезнь, Виктор, подумай, кто может тебе рассказать о ее здоровье перед смертью? Кто остался из родственников?

– У нее осталась мама, отец тоже где-то жив, но она не общалась с ним. Вряд ли он что-то знает.

– С мужем она развелась?

– Насколько я слышал, да.

– Сможешь связаться с матерью и расспросить о Марине?

– Да с чего она мне что-то расскажет?

– Ты подумай, представься репортером, например. У вас ведь там в городе эта ситуация – горячая тема.

– Ладно, я попробую.

– Если бы мы получили акт вскрытия тела, то было бы совсем круто. Я хочу еще разобраться с историей про собаку. Ты знаешь, что за порода?

– Мопс. Звали Леди Гага.

– Смешная кличка. Так вот надо найти причину и ее смерти.

– А как это?

– Ты знаешь адрес, где жила Марина?

– Да, на Молодежном проспекте, двадцать пять.

– Я скину список ветеринарных клиник, надо будет с ними тоже поговорить.

– Хорошо, но похоже, я всю работу буду делать? Я бы и без тебя так мог, наверное.

– И что ты сделал? – резко откликнулся Марк. Но тут же успокоился – вряд ли его звали в качестве начальника. – Иногда нам просто не хватает идеи, чтобы начать шевелиться. Или волшебного пинка. Воспринимай как хочешь. Ты на месте, все, что можно узнать легальным путем, нужно попробовать достать. А я займусь вашей угольной компанией. Тебе там лучше не светиться, если не хочешь потерять замечательную работу.

Марк отложил нагревшийся во время разговора телефон. Ему еще вчера стало понятно, что без особым образом добытой, нет, давай будем честными, без украденной информации с этим делом вряд ли разобраться. У него нет возможностей, как у государственных органов, получать любой документ, вызывать свидетелей на допрос и иметь доступ к переписке и телефонным переговорам. Это ему не нравилось. Сильно не нравилось.

Однажды, еще работая в Naumen, Марк вызвался помочь своему интернет-знакомому сломать почтовый ящик его девушки. Ну, как вызвался, взломал. Это оказалось до безобразия легко. Тогда еще не существовало двойной системы защиты и почтовый сервер не предупреждал, что в ваш ящик заглянули с нового устройства или из другого региона. Логин и пароль висели в открытом доступе – подбирай без ограничений. В целом полная безалаберность по нынешним временам. Марк тогда с ходу нашел несколько способов взлома электронной почты в открытом доступе в интернете. И через полчаса упражнений с нехитрыми программками обладал логином и паролем. Перед тем как отправить их знакомому, сам открыл чужой почтовый ящик.

Перед ним своей изнанкой вынужденно открылся незнакомый человек. И вывалил свои интересы через подписки на сайты одежды и свободных отношений, уведомления о получении ответов на свои высказывания в блоге SwingLife.ru, откровенные письма, отношения на грани психоза, регистрации на сайты знакомств и пароли к ним. Марк пробежался по первой странице ящика, подглядывая за чужой обнаженной жизнью. В нем сразу проснулось низкое любопытство, он понимал, что практически подглядывает за незнакомым человеком в замочную скважину туалета, но не мог оторваться, с возбуждением открывая одно письмо за другим, читая совсем не ему предназначенные строки. С трудом он захлопнул ноутбук, разрывая связь с чужими тайнами. Тут же его захлестнуло чувство отвращения к себе. Он не имел права ковыряться в электронных, не имеющих физического воплощения файлах, точно так же как и в чужом рукописном и потому настоящем дневнике или личном альбоме напечатанных откровенных фотографий.

Может быть, именно тогда он в действительности осознал, что наше электронное отражение так же реально, как и вещественный мир, который оно отображает. Оно может так же нести в себе радость, любовь, гнев и разочарование. Оно может повлиять на настоящую жизнь, привести к победе, карьере, свадьбе или смерти. Этот цифровой мир хоть и не существовал еще только десяток лет назад, но он так же осязаем, как Северная Америка, например. Тогда Марк стер доступы и приятелю сказал, что не смог их получить. А как ему хотелось посоветовать быть поосторожней с этой особой и не сильно влюбляться, если что. Но удержался.

С тех пор он задумался над беспечностью мира, нараспашку открывшего двери ко всем своим тайнам. То, что раньше лежало в каменных замках, тяжелых сундуках с огромными висячими замками, сейчас можно стащить, даже не выходя из дома. Марк принялся читать литературу для хакеров, какую смог достать, про способы взлома и защиты, прописался на профильных сайтах и в блогах. Если бы тогда вскрыли его почту, то решили бы, что растет новый Джулиан Ассанж.

Озеров для тренировки начал хакать чужие серверы и составлять анонимные отзывы о системе безопасности для администраторов сети, ничего не подозревающих о дырах. Он думал, что хорошо скрывался, но у провода два конца, и после очередной «аналитической записки», как Марк называл свои отчеты, к нему по почте прилетело предложение поучаствовать в тестировании системы защиты банка, который он и расчехлил за день до этого. Круто, что это был не «отдел К» полиции, но самоуверенности тогда Марку подрезали. И нашли новый вид занятий. Озеров к тому моменту насытился написанием кодов и чувствовал легкое неудовлетворение от того, что ребята, пришедшие после него, уже становились руководителями проектов и начальниками команд разработок. Да, он не мог из-за своего физического недостатка тусить в офисе и претендовать на такое повышение, но это не мешало точить его эго. «Почему бы не стать начальником самому себе?» – решил Марк после нескольких выполненных проектов по отладке систем безопасности и заметным суммам, капнувшим на его банковскую карту. Он открыл ИП и стал независимым подрядчиком. Миссия защиты информации перестала быть только его хобби, а сделалась жизнью.

И вот теперь он стоял перед файрволлом своего заказчика и строил планы порыться в его электронном бельишке. Как резко меняются роли в наше время. «Если они не виноваты, им нечего и меня бояться», – успокаивал себя Марк. Если же они виновны, то об этом стоит разузнать. Если бы не тот же Сноуден, мир бы не уличил АНБ в слежке за всем миром, и сейчас Большой Брат так же скрытно и незаметно писал бы всю информацию о нас на свой огромный винт, спрятанный под землей острова Оаху и еще черт знает где. Марк посмотрел на залепленную лейкопластырем камеру лэптопа – спасибо тебе, Эдвард!

Он включил музыкальное сопровождение. Limp Bizkit сразу попали в точку со своим кавером Джорджа Майкла «Вера». «I got to have faith», – многократно закричал в микрофон Фред Дерст, поддерживаемый жесткой ритм-гитарой. «Надеюсь, эта мантра поможет мне не сомневаться, что я выбрал правильный путь», – решил Марк.

Ждать ночи не требовалось. Озеров не собирался перегружать сервер «Кузбасской угольной компании» шпионскими командами. Заблаговременно спрятанный снифер уже мог передавать информацию о сетевом трафике. Марк активизировал вторую часть программы, которая была установлена на его компьютере, и через несколько секунд пакеты данных начали передаваться и записываться на его жесткий диск. Администратор в Кемерово не смог найти его лазутчика или вовсе не озаботился поиском возможных опасностей после выполнения Марком задания. Значит, он не начал пока выполнять рекомендации, которые Озеров отправил в своем отчете, а может, и действительно цель улучшить свою систему безопасности перед ним не стояла, как и утверждал Решетников.

В пакетах данных обязательно окажутся логины и пароли, которые вводят пользователи для получения входа на сервер. До жути элементарно. Как вы думаете, для чего серверы держат под замком в комнате с ограниченным доступом, как к оружейному складу? Да оттуда легко физически вынести как сами компьютеры, так и их жесткие диски, и предприятию, которое хранит там свою 1С или ERP-систему, настанет моментальный кирдык. Но еще в серверный компьютер можно просто воткнуть флешку с самоустанавливающимся снифером, и после этого все пароли засияют перед киберпреступником, точно дорожные знаки под светом фар. Не поэтому ли в случаях выявления взломов в серьезных конторах в первую очередь начинают просмотр камер наблюдения и проверку охранников на детекторе лжи, хотя атака и произошла в виртуальном мире? В угольной компании работа кипела. Через пару часов в распоряжении Озерова оказалась связка ключей ко всем замкам цифровой крепости. Повторный штурм был прост и скоротечен.

Пока снифер пылесосил трафик, Марк прогулялся по кемеровским улочкам в Google Maps. Посмотрел на свежую бело-зеленую новостройку с ярко-красной вывеской «Пятерочки» на Молодежном проспекте, в которой когда-то жила и умерла Марина. Google даже позволил рассмотреть забитые мусорные баки с торца дома и заправку Ачинского НПЗ напротив через дорогу. Но на самом деле ему были нужны ветеринарные клиники. Куда бы девушка могла быстро отнести своего умирающего пса? Вряд ли бы она бросила его, не попытавшись спасти. И уж, конечно, она не стала бы изучать прейскурант и читать отзывы.

Это должна была быть клиника, которую она уже знала или ближайшая к дому. Совсем рядом, на Молодежном же проспекте, он отыскал больницу для животных «Рекс». «Рексов» по городу было несколько. Сайта у клиник не было, но в «Инстаграме» говорилось о пяти филиалах, в том числе и на Молодежном проспекте. Другая ветеринарная лечебница без названия находилась почти на километр дальше, конечно, для такси это не расстояние, но сетка клиник с «Инстаграмом» смотрелась предпочтительней анонимного кабинета. Вероятность, что Марина отнесла собачку туда, была очень высока. Марк скинул Виктору на почту контакты обоих заведений, но в первую очередь рекомендовал заглянуть в «Рекса» на Молодежном проспекте, 8А.

Администратор сменил пароль входа на сервер, но теперь это не имело значения для Марка. Этот ключ тут же был скопирован его программой. Теперь Марк обладал полными «админскими» правами и мог принудить сервер к любым действиям. Но ему была нужна только корпоративная почта. Для начала требовалось проверить письмо, с которого все и началось. Почтовая программа лежала здесь же – просто протяни руку. Но основного пароля от нее у Озерова еще не было. Данные для входа на сервер не подошли, что было ожидаемо, ведь Марк уже знал, что админ корректно использует разные пароли для разных программ. Нужно было, чтобы администратор вошел в почтовую программу под своим ником. Зато у Марка уже было несколько вариантов входа в почту от лица сотрудников. Он выбрал o.knyazeva@kuzcc.ru и через программу почтового агента, что-то типа MS Outlook, зашел под ее логином.

Ольга Князева оказалась бухгалтером. Ее почта была переполнена актами сверок, счетами-фактурами и другим финансовым мусором, окружающим реальное движение товаров и денег. Не вдаваясь в подробности, Марк через поиск обнаружил переписку с администратором (admin@kuzcc.ru). Ну надо же, Озеров совсем не удивился отсутствию фамилии, как у других сотрудников, в адресе его электронки. Администраторы могли меняться, а почта, куда обращаться в случае проблем, должна быть постоянной. Марк тут же написал короткое письмо от лица Ольги с просьбой проверить почтовый ящик, «а то что-то письма не уходят сегодня», и стал ждать, когда поддержка отреагирует на обращение.

Достаточно быстро, через двадцать минут, админ откликнулся на запрос: зашел на почтовый сервер и ввел свой пароль. Снифер тут же отзеркалил его Марку. Вся корпоративная почта «Кузбасской угольной компании» упала к пальцам взломщика на клавиатуре. «Вот так бы я слопал ваше задание, будь у меня еще пару часов», – воскликнул Озеров про себя. Все-таки хакать взаправду, а не по договору, было волнительно и азартно. Марк испытал смачный прилив адреналина в свою застоявшуюся кровь работника по найму. Ему понравилось.

Он нашел почту m.zaiceva. Она не была удалена, только на ней была настроена переадресация входящих писем на z.koltcov@kuzcc.ru.

– Снова ты, старый хрен, – тихо произнес Озеров, непонятно почему приписав Кольцову солидные года. – Все пытаешься держать под контролем?

Переписка заканчивалась шестнадцатым февраля. Видимо, именно в этот день Марину вышвырнули за проходную предприятия. Марк порылся в «Отправленных» и наткнулся на документы, которые были посланы десятого февраля на почту 222@my-finance.ru. Это были скриншоты финансовых отчетов. Хотя Марк и не разбирался в бухгалтерии, но названия документов явно говорили об их сути: «Отчет о финансовых результатах», «Отчет о движении денежных средств», «Примечания к финансовой отчетности».

Он сделал скрин письма, так, на всякий случай. Вдруг придется эту историю предать огласке, и тогда у него будет не пересказ свидетеля, который сам ничего не видел, а реальная улика, пусть и добытая незаконно. Письмо ушло в 12:52. Могла это сделать Марина? Конечно, она была в офисе – у отдела безопасности точно есть эти данные, и они в первую очередь должны были сопоставить их со временем отправки документов. Марк заглянул в свойства файла, владельцем значилась M. Zaiceva. Эта электронная отметина, скорее всего, убедила З. Кольцова больше, чем данные со сканера пропусков на проходной.

Можно ли ее подделать? Да в два счета. Нужно ли администратору в этом разбираться? На хрена? Картина преступления отчетлива, как изображение на 4К телевизоре. Могла ли Марина слить информацию по-другому? Конечно, сфоткай на телефон да отправь по WhatsApp. Зайди в Mail и шли с личной почты. Зачем делать настолько топорно? Подумала, что не найдут? Подумала, что никто и не следит? Может, уже сто раз отправляла и не попадалась? Можно придумать еще стопку объяснений. Но объяснения ничего не раскроют. Нужны доказательства, что это сделала не Марина. Охранники их не нашли или не пытались – им-то зачем? Они не будут, как Виктор, театрально кричать: «Не верю!», они, наоборот, такого насмотрелись за свою карьеру, что склонны каждому авансом пришить по статье.

Марк полистал переписку Марины. Все было по делу. Отчеты уходили внутренним пользователям, обсуждались сроки их сдачи, задачи от начальников, поручения в другие отделы, дискуссии на темы, как правильно учесть затраты и какой подарок выбрать на день рождения сотруднику. Никакой личной жизни, только работа, работа и работа. Нудная, скучная, мелкая. Адрес my-finance тоже, кроме одного-единственного письма, не светился нигде. Марк считал, что эту почту перерыли в поисках компромата, как золотоносную жилу в надежде на богатство. Вряд ли он найдет там новые улики. А вот заглянуть в переписку господина Кольцова было перспективно.

Марк даже немного удивился, когда перед ним раскрылась почта Кольцова. Да, переписка хранится на собственном сервере, да, доступ к ней только у главного администратора. Но человек, отвечающий за безопасность, должен быть дважды осторожен и трижды мнителен. Как же он мог допустить, чтобы к его переписке имел доступ хоть кто-то кроме? Возможно, он действительно не молод и сделал карьеру, когда подступы к шахте контролировали отряды ребят в кожаных куртках с автоматами. А генералы всегда готовятся к прошедшей войне.

Кольцова звали Захар Петрович. Так к нему обращалось большинство авторов писем. В его же автоподписи значилась должность: «Заместитель генерального директора по безопасности». «Большой человек», – подумал Озеров. Он набрал в поиске «Зайцева» и стал изучать письма, связанные с Мариной. Захар Петрович явно не был фанатом электронной почты. Все письма были входящие. «Свои ответы и задачи Кольцов, видимо, вручал с помощью скорохода», – ухмыльнулся Марк. Но, скорее всего, Захар Петрович, конечно, общался лично или по телефону. А набор буковок на клавиатуре – это миссия секретарши. Марк часто встречал в крупных компаниях таких начальников, проросших из компостной ямы девяностых, основательно удобренной трупами бизнесменов и рэкетиров.

Письма Кольцову еще раз подтвердили текущую версию. Отдел безопасности получил информацию о сливе отчетности на сторону. Они проверили переписку Зайцевой и обнаружили это письмо. Зайцеву вызвали на общение (допрос), но она все отрицала. Ее компьютер изъяли и проверили. На нем нашли те же скриншоты экрана с документами, что и в отправленной почте. Когда ей предъявили все это, то она сказала, что впервые видит эти документы и письма, и не смогла это хоть как-то объяснить. Зайцевой показали договор о коммерческой тайне, подписанный ею при приеме на работу. Она отказалась говорить. Угрозы уволить и подключить полицию на нее подействовали только как запуск неостановимого потока слез. Повторный допрос (общение) на следующий день тоже не принес результата. В итоге с Зайцевой подписали соглашение о неразглашении, припугнув ее уголовным делом, если информация об утечке станет известна кому-нибудь еще, и уволили по статье семнадцатого февраля.

Ничего принципиально нового, кроме странного первого сообщения о «получении информации». Не нашли, не обнаружили в результате доблестного мониторинга исходящей переписки сотрудников, а «получили информацию». Озеров перешел на почту Владимира Пыстина, который прислал это первое сообщение Кольцову и снова запустил поиск по фамилии мертвой девушки. Искомое письмо попалось почти сразу. Оно пришло пятнадцатого февраля с адреса 678549as@gmail.com. Чистая анонимка без имени. А даже если бы оно и было, стоило бы доверять всерьез письму с такого, точно наспех придуманного почтового ящика? Оно пришло на общую почту, но секретарь, отвечающий за ее разбор, в конце рабочего дня переслал его по назначению с припиской: «Володя, посмотри сообщение, может, что-то важное?»

«Тема «FW: Отдел безопасности ПАО «Кузбасская угольная компания».

У меня есть информация, что ваш сотрудник Зайцева Марина отправляет финансовую отчетность вашей организации в брокерские компании, что является нарушением Федерального закона «Об акционерных обществах».

Глава 7

Прошло несколько дней. Марк ждал информации от своего кемеровского напарника, но, так как тот не проявлял себя, уже сам начал забывать о расследовании за накатившими срочными делами. Участие в этой авантюре казалось все более странным, глупым и незначащим. Первый звонок от Виктора он пропустил. В переделанной под тренажерный зал комнате Марк выполнял ежедневные упражнения, чтобы его тело, разучившееся ходить, получало необходимый ток крови и разминку мышц, которую обычный человек извлекает просто прогуливаясь. Как всегда, громкая музыка родом из его спортивной юности сопровождала физические нагрузки. После Марк с аппетитом съел завтрак и только потом потянулся к телефону, проверяя, не было ли звонка от курьера «СберМаркета», который должен был доставить продукты на неделю. Пропущенный вызов был, но не от курьера. Адреналин начал прибывать в его кровь, как пассажиры в метро к часу пик.

– Виктор, добрый день. Звонил? – Марк риторически начал разговор.

– Марк, привет, – отозвался Виктор. – Что-то тебя не слышно.

– Это я жду от тебя новостей! – взорвался Марк. – А ты пропал.

«Похоже, их команды еще нет», – решил Марк и постарался сгладить сразу возникший ненужный накал.

– Ладно, созвонились ведь. Расскажешь, что у тебя?

– Да, хорошо. Вчера вечером зашел наконец в ветеринарку «Рекс» на Молодежном. Знаешь, клиника больше похожа на аптеку: витрины с таблетками, мазями, ну, и с кормом, и кошачьими игрушками, прилавок с кассой. Отличие – только зона ожидания со стульями. Хотя в аптеках тоже сидячие места всегда устанавливают, если пространство позволяет. Конечно, там еще процедурный кабинет есть, но без питомца там делать нечего. Девушка в медицинском халате и с красными волосами меня радушно поприветствовала из-за прилавка. Я пришел уже под самое закрытие, в половину девятого, рассчитывал, что основной поток больных животных схлынет. И действительно, только молодой человек покупал какой-то препарат для собаки. Я волновался, конечно. Чуть ли не заикался, когда говорить начал. «Чем вам помочь?» – спрашивает, когда владелец собаки расплатился. Я говорю: «Да, очень нужна ваша помощь. Тут такая история запутанная, без вас не разобраться. Я в феврале уехал в Москву по работе. Очень заманчивое было предложение и по деньгам, и по опыту, но моя девушка прям сильно против оказалась. Мы в итоге поссорились, меня захлестнула обида, что она мои амбиции не поддерживает, а ее какая-то неоправданная ревность. Закрутилось до разрыва, в общем. Но я свою собаку договорился ей оставить, тем более она ее вроде тоже любила. Ласкалась с ней всегда, точно с ребенком. Не общались с ней эти месяцы совсем, ну не считая колкостей всяких по Ватсапу. В итоге… ну теперь все кончено. И я приехал сейчас забрать своего мопса, а она говорит, что он сдох. Представляете? Я в шоке. С чего бы? Собаке трех лет нет. Спрятала от меня, говорю ей. Нет, отвечает, умер». Глаза из-под красной челки смотрят на меня как на придурка: «И как вам помочь?» Она, говорит, сюда собаку привезла. Мне бы записи приемов посмотреть, была или нет. И что с собакой было, если привозила. «Ну, не знаю, – отвечает. – Позову доктора, может, чем поможет». Вышел парень молодой из процедурки. Наверно, если бы женщина, то и не вышло ничего. Я ему ту же историю рассказал. Но у мужчин своя солидарность. «Как зовут?» – спрашивает. – «Леди Гага». Засмеялся, и лед немного растаял: «Нет, девушку вашу». Я произношу: «Марина Зайцева». Ну, думаю, сейчас он вспомнит историю про ее смерть и заподозрит меня в чем-нибудь. Но, видимо, у людей своих забот полно. «Сейчас посмотрю», – сказал и скрылся в своем кабинете. Через минут семь вернулся. Да, говорит, двадцатого мая был прием: Зайцева, терьерный мопс по кличке Леди Гага, сука. Анамнез: судороги, рвота с кровью, обездвижена, температура тридцать семь и три. Он начал называть какие-то врачебные термины. Я их не запомнил, что-то со слизистой, хрипами в легких, боль в животе. Очень, говорит, похоже на признаки отравления. На момент приема экстренно был введен пиридоксин, а также еще какие-то препараты, он перечислил, но я хотя бы один запомнил. Записать не догадался. Но, видимо, лечение было уже опоздавшим. Через пятнадцать минут собака умерла. Я был ошарашен и не готов к таким подробностям. Сел на стул. Видимо, вполне натурально. Ветеринар подсел ко мне, не зная, как поддержать. «Как такое может быть?» – спрашиваю обалдело. – «Обычно собаки просто так не умирают, либо она долго болела, и хозяйка не несла питомца в клинику. Может, надеялась на что-то. Либо, что более вероятно, съела какую-то отраву. Знаете, по весне обостряется эта история. Травят бездомных собак атропином или изониазидом, попадаются и домашние собаки на эти приманки. Догхантеры. Мразь». Я сказал спасибо и пошел из клиники, пока они меня не раскусили. Вот такая история.

– Жутко, – среагировал Марк на рассказ. Даже смерть животного ужасала. После того как он узнал, что кто-то настучал на Марину ее работодателю, отравление собаки никак не было похоже на случайность. – Ты придумал неплохую историю, проканала. А с матерью Зайцевой удалось пообщаться?

– С ней получилось не очень. Я не знал, с чего начать. Даже фамилии матери у меня не было, ведь Зайцева – фамилия по мужу. Знал, что зовут Оксана Петровна. На похоронах к ней родственники обращались. Я позвонил в редакцию «Кузбасс Онлайн» и спросил Ирину Белохвостикову – автора статьи про Зайцеву. Представился сослуживцем и сказал, что готов дать интервью, если ей интересно. Мы встретились в кофейне в торговом центре. Такая молоденькая журналистка, просто девочка. Я даже сомневаюсь, что она уже закончила журфак, или что там они заканчивают сейчас. Я сразу сказал, что поддерживаю ее позицию по вине компании, но четко обусловил, что даю интервью только как аноним, иначе мне несдобровать. Она позадавала мне вопросы типа: каковы были отношения в коллективе, как Марина была как работник, могу ли я подтвердить, что ее уволили за утечку информации и она в этом была действительно виновна. Как я понял, это был ее основной интерес ко мне. Но я не стал отвечать на него утвердительно. Это ведь только слухи. Я сам поинтересовался, как чувствует себя мама Марины, журналистка ведь должна была пообщаться с ней. Сказал, что хочу с ней встретиться и передать от отдела помощь. Как ни странно, Ирина тут же достала свой смартфон и продиктовала мне ее телефон. Ну и все, убежала. Я думал, как-то по-другому представители прессы относятся к информации.

– Ты позвонил?

– Да, конечно. Мне ведь нужно было что-то делать по твоему же призыву. И раз уж я зашел в эту игру, то позвонить было самое простое. Набрал сразу, прямо из кофейни. Ведь уже два дня обдумывал, что скажу. Представился тем же журналистом из интернет-издания. Сказал, что Белохвостикова дала номер. Здесь даже не соврал по факту. Сказал, что, по слухам, у Марины был диагностирован рак. Может ли Оксана Петровна предоставить нам акт вскрытия или подтвердить, что при вскрытии были найдены признаки онкологического заболевания? Тон старался держать деловой и отстраненный, как представлял себе должен говорить профессиональный журналюга. Но мать пробить не удалось. «Молодой человек, – сказала она стальным тоном, – идите вы со своим расследованием на…» Дальше была уже ненормативная лексика. Может быть, не надо было так прямо спрашивать? Какую-то историю придумать. Но мне тогда казалось, что идея со статьей отлично подходит. Поэтому для ветеринаров я уже историю из личной жизни придумал, а ведь тоже хотел как журналист зайти с вопросом.

– Ты молодец. Если честно, не ожидал, что у тебя вообще что-нибудь получится. Думал, успокоишься после похорон и забьешь на свое чувство вины. А в свете того, что раскопал я, все это действительно выглядит очень подозрительно, – и Марк коротко, не рассказывая по телефону о методах, сообщил о доносе на Зайцеву. – Мы не можем сказать однозначно, виновна ли Марина в пересылке документов, но определенно можем теперь утверждать, что кто-то пытался доставить ей неприятности. В связи с этим и отравление собаки – вряд ли трагическая случайность. Хотя связывать оба этих события одной веревочкой пока что рановато.

– Марк, вот как я тебе и говорил сразу, так оно все и есть. У нее не было врагов, пока она не рассорилась с мужем. Надо копать под него, и мы там точно найдем все веревочки.

– Ты его видел? Что про него знаешь?

– Видел на похоронах. Здоровый мужик, Маринка невысокая, ему, наверное, по плечо будет. Наверное, того же возраста, что и я. Шахтер, но на других шахтах работает. Не на нашем предприятии.

– Не густо. Повспоминай, что она про него рассказывала. Женщины всегда на работе про семью трут.

– Ладно, попробую.

– Я считаю, нам нужно разобраться с другими неприятностями. Пока то, что мы знаем, не ведет ни к кому. Отправителя письма нам не найти. Отравителя собаки тоже. Про болезнь узнать не получилось. У Марины был домашний компьютер?

– Был. Ноутбук. Она не раз рассказывала про фильмы, которые на нем смотрела.

– Вот бы мне в него попасть. Но он, скорее всего, сейчас у мамы или у мужа.

– Или у коллекторов. Они допекали Марину в последние месяцы за неуплату кредитов.

– Да, точно, ты же говорил про траблы с деньгами. Но она была безработная, одинокая. Отсутствие денег – это, наверное, нормально в такой ситуации. Но все равно здесь можно порыться. Подумай, кто бы мог быть в курсе.

– Хорошо, а ты чем займешься?

– Я попробую насчет болезни все-таки выяснить. – Марка щелкнула шальная мысль. – Скажи, а у вас в конторе было ДМС?

– Что?

– Полис дополнительного медицинского страхования вам не оплачивали? Модно сейчас в больших компаниях.

– Да, был. Не ахти какой, конечно.

– Он ведь на год выдается? При увольнении не аннулируется?

– Я что-то не вдавался в такие подробности. Вполне возможно. А что?

– Скинь список больниц, которые по полису можно посещать.

– Да что там скидывать, у нас город небольшой. Сеть клиник «Здоровье». Туда ходим всем предприятием. Не сказать, что лучшая больница, но все врачи есть, и ценник приемлемый. Страховка кое-что покрывает.

– Отлично! Давай только не теряться надолго. Звони или пиши каждый день. Сразу, как что-то узнаешь. Не жди.

– Ок. Ты в целом тоже.

Они отключили связь, и Марк покатился в своем кресле в кабинет. Ему не терпелось продвинуться в квесте дальше, набирая новые ключи. Если люди молчат, то нужно разговорить компьютеры. По большому счету – это его специальность. И нет, он ничего не собирается красть.

Хакнуть банк, чтобы порыться в финансах Зайцевой, у него не выйдет. Банки сейчас не то что шесть-семь лет назад – неприступные киберцитадели. Прорваться в патологоанатомическую службу России с целью достать результаты судебно-медицинской экспертизы тоже нереально. Государство сильно страшится как внутренних врагов, так и внешних и тоже уже давно научилось воздвигать цифровой занавес взамен заржавевшего железного. Да и «отдел К» за такие взломы голову открутит быстро, как пробку у газировки. А вот коммерческая больница – это его клиент. Вряд ли они разбираются в здоровье сетевой инфраструктуры, как большом и малом круге кровообращения, хотя на схемах они и могут быть даже в чем-то похожи.

Кто более любопытен: мужчины или женщины? Мужчины, естественно, скажут, что слабый пол. В медиапространстве, на основании которого мы зачастую делаем выводы об окружающей жизни, так и происходит. Не зря же нос оторвали Варваре, а не какому-нибудь Кондрату. Но стоит помнить, что это пространство большей частью создано мужчинами – женщины только в двадцатом веке смогли утвердить свое равенство. Им еще предстоит опровергнуть многие догматы, и спор о любопытстве не самый важный. Марк считал, что любопытство – это общечеловеческая черта. Иначе бы наш вид не спустился с деревьев и не встал с четырех лап на две ноги. Просто женщинам интересны одни странички Дзена, а мужчинам – другие.

Среди врачей сети клиник «Здоровье» были и мужчины и женщины. Но пропорция в сторону женской части была огромная – не меньше чем восемьдесят к двадцати. Все их имена и врачебные специальности были открыто выложены на сайте. Возможно, создатели сайта считали, что фотография и полное имя доктора расположит потенциального клиента, ведь все-таки болезнь – это очень интимный процесс для любого человека. Хотелось бы быть чуть знакомым с тем, кому расскажешь о своей проблеме. Забавно, но номером один в списке был психотерапевт. Если в этом был умысел, то Марк не догонял его смысл. Вряд ли пациент с больным желудком решит, а не записаться ли мне еще и к психологу.

О каждом из врачей была написана уйма информации. Где учился и работал, какое дополнительное образование имеет, какие сертификаты и где получал. Просто распродажа на День холостяка! Не было только контактов. А Марку для того, чтобы начать легкое внедрение в чужую сеть, нужны были адреса их электронных почт. Основная электронная почта сети была info@zdorov.clinic.

– Клиник, – перечитал Марк – такой доменной зоны он еще не встречал.

Ему теперь был нужен образец, по которому заведены почты у других сотрудников. Зная их имена и хотя бы одну почту сотрудника, все остальные становились понятными.

– Здравствуйте, – он набрал телефон регистратуры. – Я был на приеме у уролога Константина Евгеньевича.

– Смолякова? – включилась оператор колл-центра.

– Да, точно! Он мне предложил, что если у меня возникнут какие-либо вопросы по лечению, то могу смело писать ему на почту, и он ответит, как будет свободное место между приемами, – Марк сам пользовался этим способом общения со своим врачом. В современной коммерческой медицине учились бороться за клиента. И открытый жизнеутверждающий сайт клиники «Здоровье» располагал к такому же клиентоориентированному диалогу. – Вот только подевал куда-то бумажку с адресом. Помню, там была собака, здоров, точка, клиник, а до собаки что нужно написать, чтобы письмо попало Константину Евгеньевичу?

– Минутку, – ответила девушка. – Вы в принципе можете написать нам на инфо, а мы перешлем Константину Евгеньевичу.

– Девушка, спасибо, но я бы хотел, чтобы мои личные проблемы остались только с моим лечащим врачом, а не гуляли по всему вашему офису.

– Да, я вас поняла. Вот как раз нашла его адрес. Хотела просто проверить, как пишется точно. Записывайте: доктор, нижнее подчеркивание, смоляков – «с» как доллар, «я» как игрек и а, «в» галкой, собака, здоров, точка, клиник.

– А доктор через «к» или «си»?

– Через «си».

– Большое спасибо, вы мне очень помогли.

– Пожалуйста, обращайтесь в нашу клинику. Будьте здоровы.

Теперь у Марка на руках был фул хаус. Конечно, Смолякову писать он был не намерен. Мало ли что вскроется после его атаки. Вдруг дойдет до прослушки записи телефонных звонков. Доктор Смоляков должен быть чист, как кандидат в президенты от оппозиции.

Марк выбрал по фотографиям пятерых сотрудников постарше. Он знал по опыту работы консультантом по киберзащите, что люди в возрасте более доверчивы в цифровом пространстве. Гендерный состав выборки все-таки перевешивал в сторону женщин четыре к одному. В клинике работало всего шесть врачей-мужчин, и один из них уже был к тому же задействован. После этого отправил каждому личные сообщения от центров, где они не так давно проходили повышение квалификации. Например, психотерапевт, которую Марк отобрал как профессионального любопытствующего, должна была получить следующее письмо:

«От кого: Институт психотерапии и медицинской психологии РПА им. Б. Д. Карвасарского

Кому: Хотиковой А. С.

Уважаемая Алина Сергеевна,

Спасибо за то, что воспользовались услугами повышения квалификации в нашем институте. Мы ценим каждого своего студента и рассчитываем на долгое профессиональное сотрудничество. Психотерапия постоянно развивается и требует от специалистов поддержания уровня знаний и методов на современном уровне. Приглашаем Вас посмотреть новые программы и курсы на нашем сайте. https://ipmp-spb.ru/

Также мы подготовили подарок своим любимым выпускникам – это бесплатная свежая подборка литературы по психологии и психотерапии. Скачать ее можно ЗДЕСЬ.

С огромным уважением,

Коллектив ИПМП РПА им. Б. Д. Карвасарского».

Ссылка на сайт института была настоящая. Но при нажатии ссылки для скачивания книг на компьютер загружалась шпионская программа, которая позволяла взять полное управление компьютером жертвы. Пользователь же получал лишь сообщение, что ссылка не может быть выполнена. Если бы Алина Сергеевна вздумала написать ответом вопрос о нерабочей ссылке или желании еще поучиться в институте, то ее отклик бы прилетел на анонимный ящик в почте Гугла, а не в настоящий институт.

Подобные тщательно персонализированные послания получили и другие участники выборки, благо их работодатель постарался раскрыть всю профессиональную информацию сотрудников. В итоге двое врачей из пяти впустили электронного шпиона на свои компьютеры. В споре полов победили женщины. Единственный мужчина заглотил свою приманку. А из женщин это сделала только одна Алина Сергеевна. Трое других избранниц проигнорировали «троянского» коня от Марка.

А может быть, просто была не их смена.

Глава 8

Марк с ужасом осознавал изменения, которые произошли с ним за годы борьбы с хакерами. Если при первом взломе почтового ящика омерзительные навозные жуки тут же начали плодиться в его разуме, то сейчас он их не чувствовал. Он прочитал за последние годы тонны пиратской литературы, был в курсе всех современных утилит и методов взломщиков, а самое главное, участвовал в обсуждениях на их форумах. Он пропитался этим кодом, деформировался. Как полицейский, который весь рабочий день живет в преступном мире и каждый день сдвигает свою норму на сторону преступников, не замечая, что он уже давно не добрый и честный идеалист, а авторитарный и мстительный тиран.

Участие в так называемом проекте по установлению потенциальной правды все больше раздвигало для Марка вход в темный мир киберпреступности. И он уже не казался ему таким же отвратительным, как раньше. Единственное, что радовало Озерова – это то, что он отдавал себе отчет в этом и, скорее всего, сможет остановиться до того, как окончательно перейдет черту. А пока что скачанные в даркнете программы установились на компьютеры ничего не подозревающих жертв. Для них это выглядело как небольшой сбой – компьютер завис на пару секунд, а затем самостоятельно перезагрузился. Странно? Да, но с кем такого не было? Главное – техника продолжила спокойно работать. А психотерапевт даже и не заметила этого незначительного происшествия, так как увлеченно писала ответ подружке в WhatsApp.

Тем не менее незаметно установленная программа-кейлоггер теперь записывала все нажатия клавиш и делала скриншоты экрана каждую секунду. Другая программа должна была в установленное Марком время (час ночи), когда все работники точно дома и, скорее всего, в кровати, включить компьютер и запустить удаленное управление компьютером. Удаленку даже устанавливать было не нужно, она сейчас стоит у всех. Удобное приложение для администратора – можно помогать пользователям, не поднимая свою жопу с мягкого кресла. Ammyy или TeamViewer – Марку было без разницы, хоть древний Radmin – любая из этих программ давала безграничный доступ ко всем данным.

Марк проверил, что кейлоггер начал собирать свой архив, и отъехал от компьютерного стола. До одиннадцати вечера (час ночи по Кемерово) он был свободен. «Я ведь ничего не краду и не собираюсь красть», – успокоил он себя в очередной раз.

День пролетел незаметно. Жаркий июль манил на улицу. После приезда курьера с продуктами и сессии готовки Марк выкатился на крыльцо и наслаждался запахом скошенного соседом газона и наступившей после рыка газонокосилки дневной тишиной рабочего дня, когда почти все уехали по делам в город. Он покатался по бетонным дорожкам вокруг своего дома, взобрался на турник, хотя дед и запрещал ему использовать «эту хрень» в одиночку. Поспал в своем кресле, укрывшись в тени дома до возвращения первых вечерних машин, шуршавших по щебенке. Зимой он мог позволить на снегокате уехать за пределы своего участка, в лес, к замерзшей реке, но летом отсутствие асфальтового покрытия держало его внутри стен из профлиста. Это было лучше, чем гнить в бетонных перегородках городской квартиры, но далеко не являлось свободой. Марк часто говорил, что сейчас каждый житель планеты уже может понять его после длительных отсидок взаперти своих жилищ. В отличие от подавляющего большинства локдаун Марка был бессрочным. Потому он и бродил постоянно по цифровым картам Гугла, понимая, что никогда не попадет в эти места взаправду. Ведь ему ни за что не выдержать огромных пространств с высокими крышами аэропортов, готовых обвалиться в любой чертов момент. Видимо, это его личный вирус, от которого нет вакцины.

Лесной воздух волшебный. К вечеру он cмыл все мрачные мысли, нагнал аппетит и зарядил энергией. Марк еле дождался одиннадцати вечера, чтобы продолжить свой детектив. Сетевой мир был открыт и безграничен, как июльское безоблачное небо.

Андрей Семенович Генералов интересовал Марка значительно больше Алины Сергеевны Хотиковой. Андрей Семенович был онколог. Скорее всего, нет разницы, считал Марк, и доступ к картам пациентов имеют все врачи, ведь посетители клиники перемещаются от одного к другому, а электронная карта должна быть одна. Но онколог был профильным специалистом, мало ли что еще понадобится узнать. Поэтому Озеров в первую очередь воспользовался удаленным доступом к компьютеру Генералова.

В архиве кейлоггера содержались все данные, что онколог настучал на клавиатуре за день: диагнозы, истории болезни, рецепты, сообщения, логины, пароли. Марку был нужен только доступ в медицинскую информационную систему клиники. Пароли Андрея Семеновича к почте на мэйле, банковским приложениям и врачебным форумам были в полной безопасности.

Озеров не любил больницы, но ему приходилось там бывать. Как минимум раз в год, чтобы подтвердить свою инвалидность. Вдруг произойдет чудо, и государство сможет отменить скудную пенсию и скидки на лекарства. Вся информация о его болезнях, сданных анализах и лечении содержалась в электронной медицинской карте. Слава богу, давно прошли те времена, когда приходилось хранить и носить с собой неудобную бумажную кипу справок, диагнозов и направлений, написанных таким почерком, что все равно не прочитать. Сейчас любой специалист больницы может получить самую сокровенную историю пациента практически по одному щелчку в своей информационной системе. Конечно, они подписывают соглашения о неразглашении, но все, что имеет ценность, всегда попадает в продажу. Возможно, страховые компании, фармацевтические гиганты и похоронные агентства знают о нас гораздо больше, чем мы предполагаем.

Марк проник на компьютер онколога, нашел ярлычок «МИС» на рабочем столе и вошел в программу, где хранились тысячи людских судеб, как трагических, так и счастливых. Разобраться в навигации опытному программисту не составляло труда, ведь логику информационных систем все-таки создали люди вроде него. Две минуты поиска – и история болезни Зайцевой Марины лежала перед ним. На самом деле Зайцевых Марин было на удивление много для не самого большого города. Но у Озерова был ее сотовый номер, который он сохранил, когда просматривал ее почту (рылся в ее почте). Поэтому он легко отмел неподходящих Марин, возможно, счастливых и живых.

Марина обратилась в клинику в середине июня в связи с плохим общим состоянием. Головные боли, сонливость, утомляемость, перепады настроения – было написано в жалобе пациента на первом приеме у терапевта. Естественно, ее отправили сдавать целый ряд анализов. Доктор также отметила признаки депрессии и посоветовала обратиться к психологу. Анализы не выявили каких-то критических проблем, и терапевт рекомендовала сдать кровь на онкомаркеры. Марина тянула какое-то время, судя по сроку между заключением и сдачей. Может быть, эти анализы не входили в страховку, и понадобилось время, чтобы раздобыть деньги. Но в итоге один из онкомаркеров вышел за пределы нормы, и Зайцеву направили на гистологическое исследование – забор ее живой ткани для пристального изучения. Марина прошла его двенадцатого июля. Результат был получен через три дня. А еще через три дня она наглоталась таблеток и перестала существовать.

Результат исследования был отрицательный. Но в этом случае отрицательный тест являлся позитивным ответом. Это значило, что у Зайцевой не было рака!

Марк оглушенно откинулся на спинку своего инвалидного кресла. Марина должна была торжествовать. Наконец с ней случилось что-то хорошее в затянувшейся полосе неприятностей. Но она сделала совсем наоборот. Совершила страшный поступок. В чем же дело? Предположений не было.

Скачать документы система не позволяла. Озеров мог бы попытаться сломать логин администратора, чтобы выгрузить карточку Марины, но это создало бы дополнительные улики, и кто его знает, каким образом они могли быть использованы в дальнейшем, он сейчас не был прикрыт законным договором и действовал как преступник. Марк сделал скриншоты основных медицинских анализов и удалил все незаконные программы с компьютера Андрея Семеновича. То же проделал и с компьютером психотерапевта. Если о преступлении не узнают, считай, что его и не было.

Закончив, Марк отправился в кровать, но долго не мог заснуть. Поведение Зайцевой, по его мнению, было нелогичным. Да, молодые девушки не самые последовательные особы, особенно на грани нервного срыва, но значит, что-то произошло за эти три последних дня, о чем они с Виктором пока не догадываются. Им нужен был свидетель, кто участвовал в жизни Марины. Не могла же она быть совершенно одна.

Утром Марк созвонился с Виктором. Тому нечем пока было похвастать. Марк рассказал ему, что последний анализ Зайцевой показал, что она не болела раком. У нее были какие-то проблемы, судя по истории болезни, больше психологические, но не смертельные. Ей ставили под вопрос этот диагноз, но он не подтвердился. И Марина узнала об этом за несколько дней до смерти. Виктор был поражен.

– Она прошла через что-то невообразимо тяжелое. Я не представляю, как жить в ужасе от того, что можешь умереть такой молодой.

– Вот я и думаю, что она должна была поделиться этим с кем-то близким. С матерью или даже с бывшим мужем – ведь отношения не рвутся в один миг.

– Да, он, наверное, обрадовался бы, – ехидно предположил Виктор.

– По-моему, ты очень сильно переоцениваешь его участие. У тебя нет никаких доказательств, кроме времени начала буллинга.

– Так пора за него взяться и найти эти доказательства.

– А ты не думал с ним просто поговорить?

– Ха-ха.

– А что такого, если даже это он, может, переживает поболее твоего, что так случилось. Смерть, она сразу все долги списывает.

– Вот сам и общайся.

– Вот и поговорили.

Установилась тишина. Сообщники молчали, но не отключали связь.

– Достань телефон, глядишь, и поговорю, – Марк пересилил молчание.

– Ладно, попробую, – отозвался Виктор.

– Как его зовут?

– Зайцев, – произнес Решетников. Но тут же опомнился и добавил: – Николай Зайцев.

– Отлично. Скинь мне еще номер ее мамы, может, тоже пообщаюсь.

После разговора Озеров решил познакомиться поближе с семьей Марины. Он порылся в даркнете и выудил программу поиска людей в социальных сетях. Зная имя и город, можно быстро найти нужного человека. Программа сканировала все ресурсы, в том числе друзей и друзей друзей в сетях, и, сопоставив информацию, выдавала наиболее подходящие варианты аккаунтов. Уже через несколько минут на Марка смотрела знакомая фотка Марины с телефоном на фоне витрины магазина NewYorker.

Странное ощущение – смотреть на страничку мертвого человека «ВКонтакте». Она никак не была помечена, видимо, ее забыли так же, как Марину при жизни. Журналисты подняли хайп после смерти Зайцевой, и страничка ломилась от сообщений с выражением скорби и ненависти к предполагаемым виновникам ее смерти. Но при жизни Марина как будто не очень любила пользоваться социальными сетями. Ее личные сообщения были годичной давности. Из странички Марины Озеров не узнал ничего нового. Друзей у нее было всего девять, да и те все женского пола. Заходила она в свое представительство в Сети последний раз в декабре прошлого года. Ничем не хвасталась и ничего не ждала в виртуальной вселенной.

Как тяжело интровертам выжить в мире агрессивного экстравертного сознания. «Если ты не выкладываешь душу на экран всеобщего обозрения, то с тобой что-то явно не так», – сочувственно подумал Марк.

Другая страница, которая была ему интересна, тоже нашлась. Причем программа-поисковик указывала на дружескую связь Марины и Оксаны Ладушкиной из Кемерово, родившейся десятого марта одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Вероятность, что это Оксана Петровна, мама Марины, была близка к ста процентам. Порывшись, Марк отыскал их совместные фотографии с какого-то праздника на природе рядом с водоемом, беседкой, украшенной воздушными шарами, и дымящимся мангалом.

Оксана Петровна как будто не сильно участвовала в жизни дочери. Во «ВКонтакте» не было упоминаний о ее смерти. И последние полгода, когда Марина проходила сложный этап жизни, в новостях и фотографиях ее матери царил мир любви с видным мужчиной. Роман между взрослыми, уже почти пожилыми людьми выглядел на экране так же, как и у подростков, познавших чувство первый раз. Букеты цветов, поцелуи на камеру, смена романтичных локаций – природных и городских – для совместного селфи. Оксана Петровна будто школьница стремилась похвастаться своей удачей среди одноклассниц. И это не было похоже на празднование золотой свадьбы. Скорее всего, новая ликующая любовь, которой покоряется любой возраст, разгоняла кровь и желание, заставляла забыть обо всем на свете и хвататься за хвост женского счастья. На последних фото Оксана Петровна и выглядела моложе, чем на прошлогодних. И вряд ли только макияж тому причина.

На фотографиях с пикника был и высокий молодой мужчина. Марк вырезал и увеличил его фотографию. Он загрузил ее в поисковую программу, дополнив подписью «зайцев/кемерово». В ответ нашелся давно заброшенный аккаунт в «Одноклассниках». Очень похожий молодой человек смотрел на Озерова с довольной улыбкой. Николай Зайцев, видимо, предпочитал жить в реальном мире, как и его бывшая жена.

Тем временем от Решетникова прилетели номера Оксаны Ладушкиной и Николая Зайцева. Озеров решил, что связаться с матерью Марины будет не так опасно, как с бывшим мужем. Вряд ли она замешана в смерти дочери. Вопрос был в том, где она была, когда с ее ребенком происходили все эти события? По ее реакции на звонок Виктора о Марине становилось понятно, что она чувствует свою вину. Хотя бы отчасти.

Может быть, написать? Озеров вот предпочитал общаться через «телегу». В этом есть огромные плюсы – можно не отвечать сразу, подумать над ответом. Да и над вопросом тоже. Марк завел номер Оксаны Петровны в контакты своего телефона. В Telegram ее не было. В WhatsApp тоже. «Странно», – подумал Марк, она умелый пользователь «ВКонтакте», и вряд ли не умеет пользоваться каким-нибудь мессенджером. Оставался Viber, ну не китайский же WeChat.

Сразу после установки Viber Марк получил пару удивленных приветов от своих знакомых, зачем-то тоже зарегистрированных в этом приложении: «Что ты здесь забыл?» Не собираясь отвечать никогда, он сразу поискал Оксану Петровну и нашел ее уже знакомую по «ВКонтакте» фотографию в профиле. Теперь нужно было написать предложение, на которое мама Марины точно ответит. Марк написал: Добрый день. Подумал и стер. Марина, конечно, умерла не сегодня, но вряд ли пока что дни для ее матери стали добрыми.

«Здравствуйте! Меня зовут Марк. У меня есть новости о вашей дочери Марине, – напечатал Озеров. – Удобно будет, если позвоню и поделюсь с вами?»

Марк перечитал сообщение. Он подумал, что даже если Оксана Петровна ответит «нет», у него будет еще шанс как-то переубедить ее. Он нажал «отправить» и стал ждать ответ. Если она не отзовется, то вечером он напишет еще раз. Телефон пикнул минут через сорок:

– Мне не интересны ваши новости.

Марк быстро среагировал:

– Я считаю, новости важные, они связаны со смертью Марины.

– Какое вам дело до нее? Что вы можете сказать нового?

– Мне очень ее жаль. На самом деле. Я имею информацию о ее болезни. Думаю, вы сможете ее как-то использовать.

– Я знаю про ее рак. Спасибо.

Марк смотрел на ее слова и не мог поверить в них.

– Нет, наоборот, у нее не было рака!

– Наверное, мне лучше знать. Она поэтому и решилась.

– Но у меня есть доказательства.

– Ее не вернешь вашими доказательствами. Лучше бы вы были с ней, когда это было можно, а не сейчас, когда вдруг все вокруг о ней заговорили.

– Все же давайте поговорим. Вам нужно просто зайти в ее ноутбук.

– Звоните ее бывшему мужу, он со всеми говорит. И вещи все тоже он забрал.

Марк был шокирован. Он уставился на безрамочный экран монитора высокого разрешения, пытаясь сосредоточиться, но буквы на нем потеряли четкость. Такого не могло быть! Вся история была нашпигована несоответствиями. Чтобы прояснить все, ему был все-таки нужен ноутбук Марины. Но он был, видимо, у Николая, ее бывшего мужа, по крайней мере по словам Оксаны Петровны. Ничего не оставалось делать, кроме как звонить ему. Но он же и главный подозреваемый, по крайней мере для Виктора. Как поступить?

Озеров попытался сосредоточиться. Он начнет разговор с Николаем, а дальше решит, что стоит ему открыть. Вот только как начать этот самый разговор? «Главное – врать как можно меньше», – решил Марк.

Глава 9

Марк дождался вечера по кемеровскому времени. Вряд ли шахтеру удобно брать трубку сотового в забое. Или как там сейчас называется место работы в шахте? Он накручивал себя целый день, подбирая слова и опасаясь разговора, словно от этого звонка зависела его жизнь. В конце концов устав от мыслей, скачущих в голове, как дикие жеребцы по прерии, просто постарался не думать ни о чем вообще.

Но когда гудки пошли на сотовом Николая, он почти перестал дышать от снова нахлынувшего волнения.

– Да, – Озеров услышал в трубке низкий голос.

– Николай? – уточнил он.

– Да, – снова односложно ответила трубка.

– Добрый день, меня зовут Марк. У меня к вам очень важный вопрос.

– О чем? – ощетинился голос, видимо, ожидая впаривания очередного кредита.

– Это касается Марины Зайцевой, вашей жены.

– Бывшей, – отозвался Николай, но менее агрессивно.

– Вы должны понять меня правильно. Я живу не в Кемерово и даже не знал вашей жены, – Марк осекся и поправился, – бывшей жены. У меня нет каких-либо личных мотивов. Я выполнял работы для «Кузбасской угольной компании». К ней я тоже не отношусь и являюсь совершенно сторонним подрядчиком. Однако я узнал, что вы считаете, что у Марины Зайцевой был рак и она покончила с собой из-за этого.

– Слушай, это ведь тебя не касается.

– Да, согласен с вами! Но просто дослушайте меня до конца, а потом примете решение, нужна ли вам моя информация или нет, – Марк приостановил свою речь. В ответ ничего не прозвучало, и Марк решил, что это призыв к продолжению. – У меня есть данные, что Зайцева не болела раком. И она должна была об этом знать. Причем узнала она об этом перед своей смертью.

– Что ты за хрен? Откуда ты это знаешь? Ты на Кузбасскую угольную работаешь, говоришь?

– Я сказал, что я выполнял для них некоторые работы. Просто чтобы было понятно, откуда я взялся в этой истории. Ведь «Кузбасская угольная компания» очень неприглядно выглядит в свете смерти вашей бывшей жены. Но к ним я не имею никакого отношения. Наоборот, я на вашей стороне.

– Знаешь ли ты, урод, что Марина сама сказала мне за день до… – здесь голос Николая сорвался. – Она сама сказала, что больна раком желудка. Пришел анализ.

– Николай, в том-то и дело. У меня есть этот анализ. Не спрашивайте, где взял, вы как родственник всегда можете проверить его в больнице. Отправить?

– Ну кинь в Ватсап.

– Я отправлю и перезвоню минуты через две?

– Я сам тебя наберу, если понадобится.

Звонок прозвенел через пятнадцать минут.

– Слушай, как там тебя? – голос Николая был глухим, слова он произносил медленно, точно собирал их из букв для игры в «Скрэббл».

– Марк.

– Марк, мне непонятно. Я не успел тогда. Она позвонила мне в воскресенье вечером. Рыдала. Рассказала про все, про этот анализ. Мы поговорили с ней по душам. Впервые так с того дня… Мы договорились встретиться с ней в понедельник. А когда я приехал после работы, ее уже не было. А теперь ты показываешь мне этот анализ, в котором написано все наоборот. Что случилось? Может, она не поняла его? Хотя здесь все четко, даже мне ясно.

Марк чувствовал боль, с которой произносится каждое слово. Уверенный в себе нахальный шахтер растворился в скорби. Смерть жены, пусть даже бывшей, ранила его, как настоящая пуля.

– Николай, меня тоже это угнетает, не так как вас, конечно. Нужно понять, что все-таки случилось. Давайте вы завтра сходите в больницу и возьмете этот анализ. Адрес клиники я вам сейчас скину. Вам как родственнику должны его отдать. Это для того, чтобы вы мне поверили. А после мы сможем продолжить, и я помогу вам.

– Ну, давай так сделаем, я прямо с утра туда направлюсь. Если это правда, то позвоню, если нет, то доберусь до тебя, где бы ты ни находился, и набью твою морду.

– Я думаю, позвоните.

Следующим утром раздалась мелодия входящего вызова телефона. Озеров еще лежал в кровати.

– Ты прав, – без приветствия начал низкий голос Зайцева, – они уперлись сначала, но, когда я показал копию справки о смерти, сами засуетились, провели к врачу, и тот показал мне историю болезни. Там были какие-то признаки рака, но они не прошли проверку типа более точными исследованиями. Тот последний анализ я видел. Он точно такой, как у тебя. Где ты его взял? Я ночь не спал из-за мыслей, откуда ты взялся и что же с Мариной произошло.

– Главное, что вы убедились, что я не вру. И что я на вашей стороне. Чтобы вам помочь, мне нужно попасть на ноутбук Марины и проверить ее почту, файлы, программы, какие на нем стоят. Мама Марины сказала, что он у вас.

– Да, его конфисковала полиция сначала, а позавчера я его съездил и забрал. Проверку по поводу смерти закрыли. Но там пароль. Я попытался его открыть, но в него просто воткнулся.

– Когда вы его снова включите, я помогу его сбросить, а после подключусь удаленно.

– Я чет не знаю. Будешь шариться в ее компе? Вдруг ты чего-нибудь сопрешь?

– Вы будете сидеть перед экраном и видеть, что происходит. В банковские пароли я не полезу, да и все счета ее должны быть уже закрыты.

– Ну да, доступ к ним теперь только после оформления наследства. Да и какие у нее счета? Долги одни остались.

– Вы хотите узнать, что произошло?

– Конечно, блин.

– Ну так я пытаюсь вам помочь.

– Хорошо, я еду домой, скоро буду. На сегодня взял отгул на шахте. Приеду – позвоню.

Марк, насколько мог быстро, привел себя в порядок после сна. Налил кофе. Есть не хотелось, ведь он стоял перед возможным раскрытием загадки. Все складывалось на удивление удачно. Муж девушки помогал ему с открытой душой. Он явно чувствовал свою чудовищную вину в ее смерти и пытался хоть этим призрачным способом поиска виноватого чуть придержать черный укор, который клевал его сердце.

Когда Николай позвонил, Марк уже сидел в своем кабинете перед включенными компьютерами. У него уже был файл, сформированный программой сброса паролей. Эти утилиты даже хакерскими не считаются, а применяются администраторами при наличии физического доступа к компьютеру, чтобы восстановить пароль забывчивого или уволившегося сотрудника. Теперь нужно было просто воткнуть флешку с этим файлом в ноутбук Марины.

– У вас есть свой компьютер?

– Конечно, я же командующий кланом в «Ворлд оф тэнкс».

– Я вам вышлю сейчас файл, его нужно скачать на флешку и воткнуть в ноут Марины. После этого включайте. Сразу же жмите клавишу «Ф2». Компьютер перейдет в Биос. И выбираем загрузку с диска «E», стандартно будет предлагать диск «Си».

– Погоди, погоди. Давай по порядку.

– Говорите почту.

Николай продиктовал. После нескольких минут тишины и негромких чертыханий Зайцев прошипел:

– Нажал Эф два. Тут вышел синий экран. Что дальше?

– Выбирайте загрузка диск е.

– Ага. Началось что-то. Говорит введите пароль.

– Вводите свой. Только запишите на бумажке на всякий случай. Чтобы снова не сбрасывать.

– Ну ввел.

Через полминуты Николай удивленно произнес:

– Загрузился ведь.

– Посмотрите на рабочем столе ярлычок Амми, красный такой. Или Тим Вьюер. Белый кружочек с синими стрелками.

– Да, есть такой.

– Запускайте. Скажите мне айди и пароль.

Николай продиктовал буквы и цифры с экрана Марининого ноутбука, и Марк увидел ее рабочий стол на своем дисплее на расстоянии в несколько тысяч километров. Рабочий стол был захламлен файлами, словно место клерка ворохом бумаг. «Как она здесь ориентировалась вообще», – подумал Марк, вспоминая свою строгую систему хранения информации. Нашел значок Outlook и загрузил ее почту.

– Сейчас я поищу письмо от клиники, – прокомментировал он Николаю, предваряя его расспросы, зачем и куда он полез. Наверное, потом бывший муж погрузится в переписку и откроет потаенные шкатулки ее жизни, но это уже никак не повлияет на Марину. Только Николаю придется потом нести ее тайны, как лишний вес, постоянно стараясь скинуть.

Озеров набрал в поиске @zdorov.clinic, и Outlook, чуть подумав, выдал ему все письма из клиники. Только Марк сразу увидел проблему. Там не было писем за этот год. Он просмотрел пару из них. Все верно, это были результаты анализов и подтверждение на прием, датированные прошлым годом. Марк просто выстроил письма по дате и просмотрел переписку за неделю до смерти Марины. Ее было совсем немного. В основном реклама и новости с каких-то неизвестных Марку сайтов. Письма с результатами анализа не было. Озеров открыл удаленные письма, проверил отправленные – может быть, Марина кому-то переслала свой результат. Глухо.

– Это странно, – произнес Марк в трубку, рассуждая больше с самим собой, чем с Николаем. – Раньше анализы приходили ей по почте, а сейчас перестали. Но мы знаем, что она их сдавала. Это странно.

– Может, она получала их на какую-нибудь другую почту? – предположил Николай.

– В Аутлуке и так заведены две почты, – Марк продемонстрировал экран настройки учетных записей. – Обычно люди для удобства все загоняют в почтовую программу. Заходить на сайт и смотреть слишком сложно. Конечно, возможно, она скачивала еще какую-то почту на телефоне. Телефон у вас?

– Марина его утопила перед смертью. Он не работает.

– Давайте попробуем поискать на компьютере. Может, что-то найдем.

Озеров зашел в поисковую строку компьютера и выбрал отбор по дате за последние две недели. Созданных и сохраненных файлов за это время было немного. Владелец ноутбука уже десять дней не могла ничего создать и сохранить. Из выпавшего списка взгляд Марка сразу выхватил файл в формате PDF с названием «Конец». Файл находился прямо на заваленном рабочем столе. Озеров нажал «открыть документ».

Он ожидал увидеть последнюю записку Марины, объяснение ее решения. Если знаешь, что последовало после, то слово «Конец» звучит раздирающе громко. Но файл оказался результатом гистологического исследования, который Марк и искал.

С первого взгляда файл был точно таким же документом, который Озеров хакнул с компьютера онколога. Но всмотревшись, Марк увидел совсем другие результаты. Показатели зашкаливали далеко за нормативы, и вывод был однозначный: «Рак желудка третьей степени».

– Что это? – прошептал в трубку Николай.

– Похоже на результат, который получила Марина.

– Вы тоже видите, что он неправильный? – Николай внезапно ушел от фамильярного «ты».

– Как и вы.

– И что это значит?

– Результат исследования подделан, – скорее себе ответил Марк. Кто-то снова вмешался в судьбу девушки. Но было не похоже, что это бывший муж. Все же Марк прямо спросил у него: – Что вы знаете про это?

– Да что я могу знать? Я от вас только и получил результаты этого анализа.

– Давайте так, расскажите мне, что случилось у вас с Мариной в феврале. Такое чувство, что все ее проблемы начались именно тогда.

Николай засопел в трубку тяжелым дыханием.

– Николай, без этого мы не разберемся. Почему вы развелись?

– Изменила она мне! – с надрывом выпалил он.

Марк не удивился. Он думал, что могло стать причиной развода, и супружеская неверность была самой очевидной версией. Но за измену не убивают? Или нет?

– И что случилось потом?

– Да ничего. Собрал свои вещи и уехал. У друга кантовался пару недель, потом квартиру снял. С ней не виделся почти, так, только бумажки подписать. Имущества у нас не было почти, делить ничего не пришлось. Все ей оставил: диван, телевизор, холодильник. Она звонила несколько раз, хотела поговорить, видимо, извиняться пыталась, но я только издевался над ней. Когда вспоминал про нее, видел ее имя на телефонном экране, слышал голос, меня переклинивала такая лютая ненависть, что только матюками мог говорить.

– Обиделись?

– Что я, девочка, обижаться? Говорю, ненавидел. Представлял ее с этим подонком и стенку лупил от злости. Убил бы козла, если б нашел.

– А ее?

– Ты о чем? – Николай, похоже, выходил из первого шока и становился собой. – Пацаны девок не бьют. Вот ее хахаля – другое дело… Э, ты вот куда ведешь. Уж я бы точно путь попроще выбрал, чем анализы ее менять. Это явно какой-то ботаник сделал. Может, и любовник ее. А?

– Хорошее предположение…

Какая-то неуловимая мысль завертелась в мозгу Марка. Простота Николая, вряд ли наигранная, совсем не позволяла его связать с фактами враждебного вторжения в судьбу Марины. Даже собаку бы он скорее прибил, чем отравил, не говоря уж о подделке результатов исследования. Но мысль была не об этом, а, скорее, рождена этим осознанием. Если Николай не причастен к травле, то, возможно, он такой же пострадавший, как и погибший мопс, в ее процессе. Да! Может быть, история началась не после скандала? И развод стал такой же упавшей костяшкой домино, как и остальные эпизоды этой драмы!

– А откуда вы узнали об измене? – Марк вернулся к началу, которое могло им и не быть.

– Получил письмо на почту.

– И что же там было?

– Там была история заказов Убера. Ее Убера. Очень, блин, интересная. В те дни, когда она говорила, что задержалась на работе, что у нее кучу отчетов готовить надо, она за пару часов до конца своего рабочего дня выезжала по одному и тому же адресу.

– Вы посмотрели, какому?

– Конечно, блин. Гостиница «Кристалл». Пять долбаных поездок за январь! А потом домой. В десять вечера. Уставшая труженица, блин.

– Может быть, этому есть другое объяснение?

– Плюс выписка с ее карты. Она ведь даже за номер платила! Не думай, что еще какие-то объяснения можешь придумать. Она созналась. Вначале выперла глаза, да как я могу такое говорить, ни с кем она не спит! Но когда я сказал про гостиницу, про время, про даты, про такси, про то, что она еще и оплачивала все со своей карты, да еще кулаком разнес дверцу кухонного шкафчика за ее ухом, то отпираться перестала. В тот момент можно было и без зубов остаться и всю жизнь на кривой нос потом в зеркало смотреть.

– Понятно, письмо осталось у вас?

– Ясен пень.

– Отправьте мне.

– Для чего?

– Проверю.

– Что проверять-то теперь уж?

– Я обещал вам помочь разобраться. Мы пять минут назад нашли, что кто-то подменил документ из больницы. Вы говорите, что Марина была уверена в своей болезни. И, возможно, это стало последней каплей в ее страшном решении. Кто-то отправил вам ее личные файлы, и это разрушило ваш брак. Вашу и ее жизнь. Не видите связи? Не видите похожий почерк?

– Хорошо, отправлю. Все и взаправду подозрительно.

– Перекиньте письмо на мою почту, откуда вам пришел файл. До свидания.

– Марк, спасибо, – тихо проговорил Николай. – Я себя сейчас чувствую, как говно в деревенском толчке. Вонял, вонял на нее. Довонялся. После ее смерти так все это выглядит низко, тупо. Ничтожно. Если в этом виноват кто-то конкретный, то давай найдем этого ублюдка и поломаем ему кости.

Марк не ожидал такого откровения и опешил, не зная, как отреагировать.

– Николай, я постараюсь.

Глава 10

В ожидании письма от Зайцева Озеров задумался, сопоставляя факты. Кто-то планомерно разрушал жизнь Марины. Сначала лишил ее семьи, потом работы. Затем жестоко погубил единственное живое существо, которое осталось рядом с Мариной. Что чувствовала молодая девушка в потоке ужасных событий, которые обрушивались на нее одно за другим? Сфабрикованную болезнь она уже не смогла вынести. Хотя если б и выдержала, то стряслось бы еще что-нибудь страшное. Неизвестный маньяк нанес бы следующий удар.

Да, Марк уже не сомневался, что все события связаны. Почерк был очень похож – электронные письма с информацией. С очень личной информацией, которой не будешь делиться ни с кем. Даже с собственным мужем. Значит, злоумышленник имел свой доступ к этой информации. Хакер! Марк тут же сложил два плюс два. Но как быть с собакой? По почте ее убить нельзя.

Оставив решение этого противоречия на потом, Марк начал думать, кто бы хотел так насолить девушке и где поискать информацию об этом. Возможно, ее и не хотели убить, а только наказать или заставить сделать что-то, чего она не хотела. Может, украсть какие-нибудь документы с работы? Он не находил логичного ответа.

Звуковой сигнал оповестил о получении электронного письма. Марк открыл окно почтовика от Mozilla. Николай переслал письмо неизвестного «доброжелателя». Сообщение пришло Николаю девятого февраля. Электронный адрес отправителя сразу показался знакомым Марку. Он отыскал анонимку в отдел безопасности «Кузбасской угольной компании» и увидел тот же самый адрес почты Google: 678549as@gmail.com. Злоумышленник даже не озаботился поменять его!

Остатки сомнений были разломаны, как тонкий осенний лед на луже, и из-под каблука брызнула грязная струя чьей-то злобы. Это уже не совпадения. Это доказательства! Один и тот же человек слил грязную информацию и мужу Марины, и в службу безопасности ее фирмы. И в итоге запустил процессы, которые привели к ее гибели. Хотел ли он этого – непонятно, но виновен ли он в этом – несомненно! От возбуждения Марка затрясло. Он, простой программист на инвалидной коляске, раскопал преступление, надежно скрытое за образом самоубийства. Его рука потянулась к телефону, чтобы позвонить Виктору и все рассказать. Ведь он, получается, выполнил свое обещание – нашел подтверждения злого умысла. И это оказался не бывший муж Марины, как считал Виктор. Но кто?

Пальцы разжали холодный пластик телефона. Не то чтобы поверив Николаю, Марк усомнился в мотиве Виктора. Похоже, все мужчины вокруг Марины обосрались и сейчас пытались бороться с чувством вины. Но сегодня на доске появилась еще одна фигура, которая была неравнодушна к девушке. Возможный любовник, с которым она встречалась в гостинице «Кристалл». И, может быть, эта персона станет ключом к разгадке? Азарт раскрыть тайну целиком заполнил артерии, как весенний паводок. Адреналин снова несся в крови до мозга, вызывая наслаждение, острое и опасное.

Озеров набрал номер Николая.

– Нужна почта Марины, – без вступления заявил он. – Нужно просмотреть все письма хотя бы за год. Этот человек пишет анонимно. Ищем такого. Смотрим угрозы, странные сообщения, личные контакты, с кем Марина поддерживала хоть какую-то связь. Ищем и любовника. Они же должны были общаться. Конечно, скорее всего, по телефону, но вдруг что-то и в почту написали. Посмотрите все внимательно!

– Да я уже думал об этом, – ответил Николай немного опешившим от напора Марка голосом. – Но не могу себя заставить рыться в ее секретах. Я же не филер. Это совсем не по мне. Да и вдруг найду такое, что мне совсем не понравится. И что потом? Как жить?

– По-моему, у вас нет выбора. Если вы хотите узнать правду, переломать кости тому козлу, то вам придется делать неприятные вещи. И жить с этим. Марину вы уже потеряли. Вы имеете право знать как никто другой.

– Хорошо, – пробормотал Николай обреченно.

– И еще, – Марка пронзила острая мысль. – Дайте мне доступ сейчас на ее ноутбук.

Озеров подключился к компьютеру Марины и принялся устанавливать программу.

– Это специальная программка, – объяснял он Николаю в процессе. – Она оповестит меня, если кто-то извне заглянет на ее комп. На всякий случай.

Николай не стал сопротивляться, видимо, погруженный в свою задачу.

Закончив, Марк отключился. Написал Николаю в Ватсап:

Все, я вышел. Как закончите, мне сразу звоните, а письма, что покажутся странными, пересылайте.

Николай в ответ скинул эмодзи с рукой в жесте «ОК».

Озеров откинулся в кресле. Адреналин требовал активных действий. Был четверг, и скоро должен был приехать дед и забрать Марка в бассейн. Как нельзя кстати. В ожидании начинающий сыщик выкатил во двор и забрался на турник. Он подтягивался, и ощущение реальной полезности как будто накачивало его силой, побуждало делать что-нибудь, двигаться. Жить.

Как всегда, зажмурив глаза и с сердцем, которое с упрямством и грохотом гидромолота вбивало в грудь железобетонные сваи, Марк с помощью деда прорвался сквозь высокое пространство бассейна и нырнул в спасительную воду. Одинаковые, четко заученные движения успокаивали. Он спокойно обгонял других пловцов на дорожке, несмотря на то что у него работали только руки. Физическая нагрузка снизила умственное напряжение. Озеров сосредоточился и четко представил себе картину преступления.

Кто-то получил доступ к личным данным Зайцевой. И воспользовался этим, чтобы досадить девушке. Первое, что этот индивид сделал, слил мужу, что она изменяла ему. В результате произошла ссора, а впоследствии и разрыв пары вплоть до развода. Сразу за этим тот же человек пишет на работу Марины дискредитирующее письмо о ее незаконной отправке финансовых документов на сторону. Отправляла ли эти документы сама Зайцева или это подстава, пока непонятно. Доказательств или признаний Марины, как в случае с изменой, здесь нет. Но результат получен – ее вышвыривают с работы. Устроиться на новую работу она не может из-за жесткой позиции своего прежнего работодателя. Дальше тишина на несколько месяцев, или я не знаю о каких-то событиях. И вот кто-то отравляет ее пса. Механизм действий другой, но возможность отравить мелкую собачку, которая или сидит дома, или гуляет рядом со своей хозяйкой, может только человек, который близок. Затем начинается запутанная история с болезнью. Обидчик каким-то образом узнает о ее походе в клинику и меняет результаты анализов. Так как в почте Зайцевой нет вообще никаких результатов за этот год, то, возможно, фальсифицировано не только последнее ключевое исследование, но и предыдущие. Марина получила неверные результаты. Да что говорить, абсолютно ложные выводы обследования привели к ее смертельному решению. А то, что анализов на электронной почте Марины нет, может говорить о том, что их попросту стерли. Какая же ненависть должна быть у этого человека? Хотел ли он ее смерти? Важно ли это? Главное, что он этого добивался, и самоубийство девушки точно не случайное стечение обстоятельств.

Марк знал психологию хакеров. И картина преступления совсем не походила на их действия. Хакеры действуют, как банда грабителей поездов с Дикого Запада. Выслеживание может быть долгим, но потом следует быстрый и жесткий налет, короткая схватка, захват всего, до чего удалось добраться, и моментальное отступление в бесконечность прерий. Они не роют долгий туннель под здание банка, не изматывают себя упорной работой. Потенциальных жертв ведь много. Поезда едут один за другим, если не получится с этим, то вдалеке дымит уже другой. Хакеры анонимны, и это принцип. Они не гадят там, где их могут узнать. Ничего не должно связывать хакера и жертву. Иначе ты слаб. В Сети можешь выставить три эшелона оборонительных сооружений, но свою настоящую дверь так не замаскируешь. В реальной жизни хакер бессилен, как косуля посреди поля под прицелом охотника.

«Кто-то свой уничтожал Марину», – решил Марк, оттолкнувшись от бортика в очередной раз. Только близкий человек мог знать все ее проступки, мог проникнуть в ее ноутбук, мог прийти на работу или вообще работать с ней и войти на ее рабочий компьютер, мог попасть к ней домой и убить собаку, мог подменить и стереть письма из клиники в ее электронной почте. Тень неизвестного любовника падала на карту событий все больше. Даже мотив придумался сразу – она его бросила и получила вендетту. Может быть, Николай сможет осветить эту фигуру. Только если уж анализы стерты, то и свою переписку он тоже вычистил наверняка.

Озеров закончил тренировку и с нетерпением рвался домой. В бассейн он телефон никогда не брал. И пропущенный вызов от Николая, если тот уже позвонил, будет означать новую порцию информации, которая может двинуть расследование дальше. Да, Марк и не думал останавливаться. Добравшись домой, он даже не пригласил деда попить чаю. Таково было его возбуждение. Марк жаждал двинуться по следу дальше, как фанат сериала, выбирающий следующую серию, не дожидаясь, когда пройдут титры просмотренной.

Но телефон разочаровал его. Пропущенных вызовов не было, как и новых сообщений в мессенджерах. Немного разочарованный, Марк подъехал к компьютеру проверить почту. В его основном почтовом ящике жирным шрифтом выделялось непрочитанное письмо. Отправителем письма значился: Отдел полиции «Заводской». Тема письма тоже заинтриговывала: «Предупреждение». Марк посмотрел почтовый адрес: otdel.zavodskoy@42.mvd.ru – доменное имя очень походило на официальное. Озеров набрал в интернете сайт и попал на ресурс главного управления МВД России по Кемеровской области. Письмо не было похоже на подделку. Марк нехотя открыл сообщение. Вряд ли письма из полиции приносят что-то приятное.

«Уважаемый Марк Александрович!

Предлагаю вам прекратить ваше «исследование», касающееся Зайцевой М. Л. В противном случае будет возбуждено уголовное дело в отношении вас в связи с возможной причастностью к ее смерти.

В качестве доказательства наших серьезных намерений и возможностей высылаем вам документы во вложении».

Марк покрылся испариной: доигрался в детектива. Вот теперь за него возьмутся профессиональные оперативники. Его руки затряслись от волнения, сколько законов он уже преступил в этом расследовании? Хватит на реальный срок? Что известно полиции? Нужно было открыть присланные файлы. Несмотря на потрясение, он автоматически переместил файлы из письма в специальную папку. Затем отсканировал двумя антивирусниками. Так было всегда. Озеров как никто другой знал, что с почтой нужно обращаться как с образцами сибирской язвы в биолаборатории – осторожно и по инструкции – отойдешь от правил и получишь вспышку заразы.

В файлах оказались скриншоты его страничек из Госуслуг: номер паспорта, СНИЛС, ИНН, адрес регистрации и фактического проживания, даже его сертификат вакцинации от COVID-19. Марк сначала выдохнул с облегчением. Он ожидал увидеть доказательства своих нелегальных взломов и мысленно уже раскаялся в содеянном. Скриншоты говорили только о том, что у полиции был доступ к его профилю в Госуслугах. В этом, наверное, не сомневается ни один гражданин страны. Для чего же нужно было их отправлять? Озеров тяжело, точно его мозги заржавели от страха, начинал соображать.

Полиция так не работает. Вряд ли какого-то преступника предупреждают о поимке. Полиция приезжает, арестовывает, захватывает сервер и готовит список обвинений. Значит, это не полиция. Ее используют, чтобы показать силу и заставить свалить из Кемерово, пусть и виртуально в его случае. А скриншоты из Госуслуг – это доказательство силы и власти. Смотри, мы можем проникнуть сюда. Без ордера. Мы знаем о тебе все. Если еще что-то не знаем, то нам не составит труда это выяснить. Кто-то хочет, чтобы я прекратил свои поиски. Кто-то знает об этом. И этот кто-то имеет ресурс, чтобы правоохранительные органы заинтересовались моей личностью. Кемеровские правоохранительные органы!

Это перекликается с историей Марины. Облеченные связями и властью запретили ей работать, запретили даже общаться с ней. Вот так это могло происходить – прямое тому доказательство. Марк уже не сомневался, что начальник службы безопасности «Кузбасской угольной компании» имеет самое прямое отношение к этому письму. Кроме него и некому. Кто-то проболтался об интересе Озерова к смерти Зайцевой, и он решил, как всегда, запугать своего противника. Это ведь работает. А про взломы он ничего не знает, иначе пугал бы ими – было бы эффектнее. И эффективнее.

Марк открыл внутренний файл с контактами «Кузбасской угольной компании». В голове его пылал пожар. Сколько уже можно позволять чиновникам, богачам, силовикам понукать нами, заставлять нас трепетать перед их могуществом, о котором не говорят вслух?! Он схватил свой телефон и набрал номер мобильного Кольцова. Пусть тот немного удивится, как быстро и точно по адресу ответили на его письмо.

– Слушаю, – в трубке раздался неожиданно мягкий тембр.

– Захар Петрович? – твердо спросил Марк.

– Да, это я. Что вам угодно?

– Меня зовут Марк Озеров. Я проводил работы по анализу защиты сетевых серверов вашей компании.

– То, что вы звоните мне напрямую, говорит о том, что эта защита недостаточно надежна, – спокойно отметил Кольцов.

– Все верно, мои рекомендации я отразил в отчете. Возможно, вы его читали.

– Вы хотите это обсудить?

– Вовсе нет. Я бы хотел обсудить ваше вторжение в мою личную жизнь.

– Поясните.

– Я получил письмо от кемеровской полиции с недвусмысленным предложением… Да нет же, просто с угрозой уголовного преследования! Я узнаю методы вашей работы, точно так же вы сделали изгоем Марину Зайцеву. Так вот хочу сказать вам напрямую – меня запугать вам не удастся. Я не подрядчик на вашем заводе и не чиновник, который живет с ваших подачек. Сейчас в вашем городе все напряжены в связи со смертью Марины и причастностью «Кузбасской угольной компании» к этому. Публикация этого письма с моими комментариями плеснет бензинчику в этот огонь. Да так, что может спалить и ваше место. Ведь кого-то же нужно будет слить, чтобы успокоить толпу.

– Очень эмоционально, Марк. И смело, – голос Кольцова снова ничуть не дрогнул, оставаясь ровным и располагающим к себе. Озеров почувствовал себя бандерлогом, внимающим словам питона Каа. – Сначала скажите, зачем мне вас запугивать? Какое отношение вы имеете к Зайцевой?

Марк задумался. Он не ожидал, что на вопросы придется отвечать ему. Он рассчитывал спрашивать сам. Но уверенность, что Кольцов знает больше, чем пытается представить, взяла верх:

– Я нашел кое-что странное в смерти Марины. Роль вашего предприятия в ее отчуждении, депрессии и смерти существенна – это выяснили журналисты, но это еще не все. Ее не оставили в покое даже после увольнения и блокировки всех возможностей найти приличную работу. Это также могли сделать вы. А письмо из отдела полиции только подтверждает это для меня.

– Молодой человек, сейчас поднялась грязная пена после смерти девушки. Это негативно влияет и на нас. Губернатор сам спрашивал об этом случае у владельца. Это показатель, что пена достигла самого верха. Вот уж поверьте, что ее гибель никому не нужна была здесь.

– Тогда для чего вы напали на нее?

– Вы же занимаетесь защитой информации, Марк?

– Верно.

– Скажите, почему хакеры почти не взламывают российские банки, хотя там хранится гораздо больше денег и стоящей информации, чем в частных компаниях типа нашей?

– Потому что банки очень хорошо следят за безопасностью и взломать их невероятно сложно. Кроме того, при попытке взлома очень велика вероятность, что хакера отследят и посадят.

– Откуда вы знаете об этом?

– Да все профессиональное сообщество об этом знает.

– И не ломится в банки, так?

– Так.

– Банки как бы говорят: «Если кто-то попробует нас взломать, то ему не поздоровится. Мы сделаем все возможное, чтобы найти его и наказать». Это знают все хакеры. Знают на реальных примерах тех, кто реально сидит за решеткой. Банки сделали профилактику. Зайцева – это наша профилактика. Теперь каждый в городе знает, что если он сворует у «Кузбасской угольной», то он потеряет больше, чем получит.

– Даже жизнь.

– Не перебивайте, Марк. Мы не добивались ее смерти. Мы хотели показать, если тебя с позором уволили от нас, то в городе больше нет места, где тебя примут. Это стоило больших денег и серьезных усилий, так же как банку выследить и наказать хакера, а не просто отбить его атаку, но зато потом другие сотрудники нашей компании будут знать, чем они рискуют. И они теперь понимают, что наше трудовое законодательство, которое сверхлояльно к лодырям, идиотам и ворам, им не поможет. Им придется иметь дело с другой силой, которая посадит их на голодный паек или заставит выметаться из города. Этого сейчас достаточно. Убивать было модно в девяностые. Тогда у людей нечего было забирать, кроме жизни.

– Тогда как вы объясните письмо с угрозами?

– Письмо с угрозами означает только, что кто-то недоволен вашими действиями. И вы правы, полиция так не действует. Перешлите это письмо мне, я постараюсь выяснить, откуда растут ноги. Нам пора уже вмешаться, чтобы прекратить нарастающий гундеж вокруг этой смерти. Мой электронный адрес вы ведь тоже знаете?

– Да, – смутился Марк. Он не мог противостоять харизме Захара Петровича. – Я вышлю сейчас.

Положив сотовый, Озеров отправил полученную им анонимку Кольцову. Он сомневался в правильности этого действия, но разговор с неожиданным союзником подействовал успокаивающе. Всегда здорово скинуть свои проблемы на другого.

Но день не думал заканчиваться на приятной ноте. Почти сразу же пришло сообщение от Николая:

«Я накопал тут что-то. Скинул на почту».

Марк снова залез в свой почтовик. В нем появилось три новых письма. От Марины Зайцевой. Марк понял, что Николай просто скинул письма из почты Марины, но какой-то подсознательный ужас твердил, что эти письма отправил ему мертвец. Мертвец, чьи тайны пытается он бесцеремонно раскопать.

– Прости, Марина, – прошептал он и открыл первое из них, полученное ею двадцать четвертого января.

«Милая моя Маринка! Не могу удержаться. Пишу тебе весь в восторге от ночи. Нашей ночи! Ты красавица! Какая ты страстная и развратная! Почему я не сказал тебе все это лично, когда обнимал твое сладко пахнущее тело? Мы расстались несколько часов назад, но я все еще ощущаю твой запах, чувствую вкус твоих губ… Может, я дурак, что отправляю тебе это письмо? Не могу удержаться. Хочу, чтобы ты знала. Ты необыкновенная! Жду встречи с тобой, еще даже не расставшись…

Твой милый друг».

«Какое пересахаренное варенье», – подумал Марк. И как же, наверное, больно было читать это Николаю. Письмо доказывало измену. В очередной раз. Но самое важное было в адресе отправителя. Может быть, «милый друг» раскроет наконец разгадку этой драмы?

Ver88@mail.ru – ну хоть не та же гугловская почта, с которой рассылались обличающие письма. Марк заглянул в другие пересланные сообщения. Там был тот же восторженный слог и та же электронная почта. Озеров скопировал адрес и ввел его в поисковую строку Google.

На старом, еще доавитовском сайте объявлений некий Виктор Решетников продавал свой сноуборд. Продал ли он его и просто забыл об этом объявлении, было уже неважно. Марк нырнул в черную яму разочарования, воняющую дерьмом. Конечно, куда ты вписался? В чьей игре он рыскал на поводке с завязанными глазами?

– Чего ты добиваешься?! – в ответ на «Алло» Виктора зарычал в телефон Озеров. – Кого ты сейчас хочешь подставить? Николая? Меня? Отвечай!

– Марк, ты чего? – опешил Решетников.

– Ты, блин, не скрытничай. Из-за тебя я здесь разбираюсь с вашими долбаными кемеровскими проблемами. А твоей мотивации так и не знаю.

– Я же объяснял тебе…

– Вот только недообъяснял! – прервал Озеров. – Ты ее трахал! Капец! Поэтому тебе к Николаю страшно было показаться? Он бы тебя на свой кулак нахлобучил!

– Погоди, Марк. Ну какое это имеет значение? Ну да, мы любили друг друга!

– Какое? Да ты меня вставил в свои блядские разборки! Использовал, чтобы отомстить ее мужу.

– Я хотел просто узнать правду, я тебе об этом только и говорил. Да, я влюбился в нее! Три года работали в одном кабинете, и не замечал. А на Новом году с работой увидел ее по-настоящему. Не в джинсах и кроссах, а в коротком синем платье, на каблуках, накрашенную. Голову потерял тогда. Как не замечал?

– А потом тупо бросил, когда проблемы начались?

– Она сама заставила уйти.

– Чтобы у тебя проблем не возникло? Вот она точно любила.

Виктор замолк. Потом засопел и почти шепотом произнес:

– Да, такое вот я говно.

– Слушать противно. Катись ты и все твое Кемерово! Как я влез в этот ваш гадюшник? Ты причина ее смерти! Живи с этим! – Эмоции полыхнули и сгорели. – Говнюк, – уже тихо произнес Марк последнее слово и отключился.

Озеров подъехал к холодильнику и налил рюмку водки. Опорожнил одним глотком. Налил еще одну. Теплота понеслась по пищеводу, предвещая умиротворение. Выпил вдогонку вторую. Чтобы наверняка. Посмотрел на пустую стопку. Но удержался. Сейчас алкоголь впитается в кровь и начнет действовать. А пока само осознание выпитого уже успокаивало. Сегодня все говорят про дерьмо. Марк не должен стать таким же.

Он вернулся к рабочему столу и насколько мог понятно изложил вскрытые им факты. Написал про анонимки, направленные мужу и на завод, описал возможную подмену анализов и их удаление из компьютера Марины, даже смерть собаки упомянул, хотя сомневался, стоит ли доверять рассказу Виктора, не придумал ли тот чего. Но потом решил – пусть проверяют.

«Николай, из вышеперечисленного я делаю вывод, что это тянет на статью 110 Уголовного кодекса РФ. Доведение до самоубийства. Вам следует обратиться в полицию».

Закончил он письмо. Но «отправить» не нажал. «Нужно дождаться какого-то ответа от Кольцова», – решил Марк. Попадать в переплет с полицией он теперь точно не хотел.

Глава 11

Резкие аккорды «Разнеси все» от Limp Bizkit посреди ночи заорали «Вейк ап!». Марк приходил в себя несколько секунд, ошарашенный, в сонном забытьи, заторможенный остатками алкоголя. Орал его телефон на прикроватной тумбе. И эта мелодия стояла на вызов только одного абонента. Это звонил его компьютер.

Включилось какое-то важное оповещение. А так как Озеров не вел сейчас собственного проекта, то значит, невидимый противник пытается взломать его сервер. Марк в одних трусах поспешил к своему компьютеру помочь отбиться от враждебных атак.

Быстро запустив своего портативного «инопланетянина», он проверил активность на сервере. Но тот не демонстрировал ничего подозрительного. Записи действий были обычными, как меню в столовой. Тут Марк разглядел системное сообщение в правом нижнем углу экрана. Открыл, хлопнув себя по лбу с досады, что не заметил сразу. Кемерово вновь возвращалось в его жизнь, удерживаясь подобно йо-йо.

Сработала программа, которую Марк установил вчера на ноутбук Зайцевой. Не мешкая, понимая, что и так уже потерял время, он подключился с помощью этого же приложения к ее компьютеру. Да, программа была не только для сигнализации удаленного включения, но и полного захвата управления компьютером. Николаю об этом не нужно было знать. Он бы не понял.

Озеров вывел демонстрацию экрана Марины. Неизвестный ночной посетитель был увлечен ее почтой. Он открыл отправленные письма и изучал переписку Марины и Виктора, пересланную Озерову.

– Черт! – вслух прошептал Марк и оглянулся, как будто незнакомец мог стоять за спиной и слышать его.

Но как тайный гость мог вычислить Озерова, так и Марк мог вскрыть его. Озеров быстро установил IP-адрес соединения. Пробил его местонахождение. Связь шла с устройством из города Лиски Воронежской области. Марк также запросил и получил МАС-адрес устройства.

Если кто вдруг не знает, каждый девайс имеет свое имя, которое присваивает ему производитель. Когда сетевая карта втыкается в компьютер, он как будто получает свидетельство о рождении. И это МАС-адрес. Цифровой паспорт и прописка в одной строке. С последним валом недорогой, почти контрафактной техники с «Алиэкспресс»: всяких там вай-фай роутеров, карт ридеров и интернет-камер – МАС-адреса стали часто повторяться, точно фамилия Ли у большинства китайцев. Но у компьютеров и телефонов пока что с этим было строго. Конечно, по этому цифровому коду нельзя выслать наряд полиции, но несложно доказать, что именно с телефона, обнаруженного в твоем кармане, призывали идти на митинг. Хотя если устройство в Сети прямо сейчас, то и группу захвата можно отправить – настолько точны координаты.

Полиция легко могла бы найти незнакомца по данным, которые были у Марка перед глазами, только он сомневался, что если это настоящий хакер, то он сидит в этих Лисках. Ни один взломщик не пойдет на дело со своим паспортом в кармане. Скорее всего, злоумышленник использовал подставной компьютер. Даже если защитники Сети найдут следы атаковавшего и те приведут к промежуточной машине, то на ней информация уже будет выжжена точно напалмом.

Конечно, подростки и профаны могут попытаться вместо взломанного устройства использовать VPN-сервис, который, как им кажется, скрывает их реальный IP, но это лишь миф, подогреваемый рекламой таких служб. Все реальные адреса навсегда остаются в логах таких сервисов, потому что когда к ним придут спецслужбы (а они к ним приходят регулярно), то вас сольют в течение пяти минут, а может, даже трех. Тогда зачем пользоваться услугами, которые не дают защиты да еще и замедляют трафик?

Единственный вариант узнать настоящие сведения о хакере – забраться на подставной компьютер, когда он подключен к нему. Когда он в процессе взлома. Времени было мало, может быть, даже и не было совсем. Как долго будет гость в ноутбуке Марины? Озеров бросил взгляд на трансляцию его экрана. Незнакомец покинул электронную почту и листал папки на диске «C». Марк не стал вникать в подробности поиска, а сосредоточился на быстром запуске всех своих компьютеров.

Обычно для взлома используются давно захваченные машины, которые попались на очередном баге Микрософта или преступно простом сетевом пароле сисадмина. Те, что не проявили коммерческой ценности для хакера, лежат с готовым лазом хакера и ждут своего времени. То, что бэкдор не обнаруживается долгое время, тоже показывает низкую квалификацию системного администратора или его отсутствие. Марк очень надеялся, что тоже легко снесет защиту. Так и оказалось: сервер компании «Снабженец-ЛискиПро» оказался закрытым на массовый пароль и пал за несколько минут.

Озеров сразу же полез в текущие соединения сервера. С учетом, что в Лисках уже было почти одиннадцать, соединений было немного. Одно. Марк нажал клавишу «PrtSc», и в это же мгновение соединение пропало.

– Черт! – теперь громко крикнул он и полез проверять, что успел снять скриншот. И тут же радостно завопил: – Да!

Теперь у Марка был IP-адрес незваного гостя и MAC-адрес, чтобы опознать его при встрече. «Явки и пароли засвечены», – вспомнил он старый фильм про советских разведчиков. Он тут же проверил информацию через сайт GeoIP.

– Москва, родимая. Куда без тебя в нашей стране?

Точный географический адрес айпишника был доступен только спецслужбам. Ну, или Озеров просто не знал доступных баз для обычных хакеров. Но это было уже не так важно. Свою часть пути он дошел до конца.

Озеров убрал за собой. Удалил все программы с ноутбука Марины. Он заполучил все, что хотел от этого. В первую очередь знание, что кто-то со стороны шарился в ее компьютере. Во-вторых, координаты этого человека. Скорее всего, все эти анонимки пришли именно от него. Хакер втиснулся в ее жизнь, мог достоверно, от первого лица, знать, что происходит с ней. Да, и имел возможность спокойно подменить результаты исследований и стереть их впоследствии! Довольный своими открытиями, Марк снова подъехал к холодильнику и выпил еще рюмку водки. С одной стороны, алкогольное опьянение уже совсем прошло, и мозг требовал новой порции, с другой стороны, в таком возбужденном состоянии он мог не уснуть. Надо успокоиться.

Он успокоился так, что, когда открыл глаза, солнце уже ушло далеко ввысь, указывая на скорый полдень. Позавтракав с отменным аппетитом, Марк поспешил в свой кабинет, чтобы дописать конец истории. Телефонный вызов застал его прямо в движении.

– Захар Петрович, здравствуйте, – ответил Озеров.

– Марк Александрович, добрый день, – приветствовал его Кольцов. – Я позанимался вчера вашим вопросом. Органы провели у себя проверочку. Адрес, с которого вы получили почту, верный, принадлежит Заводскому отделу полиции. Но это общий ящик. Туда приходит корреспонденция, но для отправки писем им никто не пользуется. Вообще, сотрудники предпочитают пользоваться собственными электронными ящиками на Мэйле и Яндексе, как ни странно это звучит. Слишком много бюрократии и сложностей. Например, нельзя установить государственную почту на свой мобильный. Бред ведь какой-то? Следаки ведь не офис-менеджеры. Да и компы у них – старье ельцинское. Возвращаясь к вашему письму – его не обнаружили в «Отправленных». Задач работы по вам в отделении тоже не было. Так что вы можете быть относительно спокойны. Относительно полиции. Кто пытается остановить вас, Марк, я не могу ответить.

– Спасибо, Захар Петрович. Успокоили. Не думал, что так скажу после того, что вы сделали с Зайцевой, но вы производите впечатление честного человека.

Кольцов усмехнулся в трубку:

– Не делайте поспешных выводов, молодой человек. И не вставайте у меня на дороге. Это я вас честно предупреждаю. Действительно, прекращайте ваши изыскания. Услуга за услугу?

В другой раз Озеров мог и взбелениться, но уже считал кемеровское происшествие для себя закончившимся. Но тут новая мысль резанула его мозг, как скальпель.

– Услуга за услугу. Хорошо, я свалю. Но пробейте мне один айпи-адрес. Сможете?

– Что это за адрес, не спрашиваю?

– Точно.

– Что ж, договорились. Отправляйте.

Озеров закинул в почту Кольцова отслеженный ночью айпишник.

На удивление, ответное письмо пришло очень быстро. Всего полчаса понадобилось руководителю службы безопасности частной компании, чтобы добыть данные, которые защищены государством. Действительно, порядочность для таких людей имела особые, видимые только им границы.

IP-адрес принадлежал ООО «Рестобизнес» и находился на Котельнической набережной, тридцать три. Марк набрал его в Google Maps, и разочарование наполнило его и громким выдохом вырвалось наружу. По этому адресу находился ресторан «Фиджи». Вряд ли хакер был его шеф-поваром – шансы, конечно, есть, но сравнимы с джекпотом в Гослото. Просто посетитель, просто зашел через общий вай-фай. Концы в воду. С чего вдруг, Марк, ты взял, что зацепил подонка?

Все, фенита ля комедия. На этом он поставит точку на участии в разборках в маленьком Кемерово. Пусть не жирную, но последнюю. Тем более он обещал одному большому и осведомленному человеку. Услуга за услугу. А другой человек, которому он обещал помочь, оказался лгуном.

Марк открыл неотправленное Николаю Зайцеву письмо и дописал последний исследовательский материал о том, как неизвестный человек проникал в ноутбук Марины и уничтожал ее жизнь ее же данными. Но Озеров утаил, что он знает теперь и ее любовника, и айпи незнакомца. По этому айпи теперь, после общения с Кольцовым, стало легко связать Марка с историей Зайцевой, а он уже обещал тому отойти в сторону. А личная жизнь Виктора и Николая – это вообще не его дело. Им нынче только Бог судья. Только их совесть.

Письмо улетело в один момент, как любое другое, иногда никчемное послание, в отличие от этого. Электронике неведомы человеческие эмоции. В этом и заключена ее сила. Ну еще скорость вычислений. Прощай, Кемерово, иди своим лесом. Катись колбаской по Малой Спасской, как говорил папа, когда пытался заговорить боль от полученной сыном в играх ссадины. В общем, решай само свои проблемы, а у меня куча работы уже накопилась. Пора вернуться к собственной жизни.

Глава 12

Слава Мирошниченко по кличке Грей лежал животом на бетонной плите перекрытия второго этажа недостроенного коттеджа в поселке «Раздолье» и смотрел в небольшой бинокль. «Раздолье», видимо, недавно организовался и не имел забора по периметру и организованной охраны, поэтому Славе нужно было опасаться только наблюдательных дачников и загорелых строителей из южных республик бывшего СССР. И тех и других было немного. Завершенных домов в поселке было меньше, чем друзей у Оушена, да и обладатели их не стремились на улицу в столь жаркий день. А коронавирусная инфекция сделала гастарбайтеров дефицитным и дорогим товаром. Многие начатые дома простаивали в ожидании лучших времен, как и тот, в котором находился Слава.

Каждый раз, наблюдая за объектом, Мирошниченко от скуки скрупулезно вспоминал детали своих предыдущих дел. В этот раз почему-то вспомнилось самое первое. Ему тогда, девять лет назад, было всего двадцать четыре. Сквозняк был в голове.

Он промышлял с пацанами вскрытием квартир. Пегому, их бугру, информатор сливал адресок хаты, откуда хозяева свалили в отпуск в загранку. Затем кто-то из бригады мотался туда, эмулировал ключ домофона, смотрел, есть ли камеры, фоткал, какие замочки стоят на двери жертвы, иногда делал их слепок. Обзванивал соседей посмотреть, кто бывает днем дома. Хотя наличие соседей было не сильно страшно в общем-то. Спец по замкам Петрович вскрывал дверь без пыли и шума за пять-десять минут. Иногда он говорил, что на этот замок не полезет, и операция быстро сворачивалась. Потом еще полно будет лохов.

На работу шли обычно днем. Петрович открывал дверь и запускал Славу с пацанами, те делали обыск: искали сейф и заначки. Если люди за границу летают, то и дома у них обычно есть чем поживиться. Иногда часа четыре могли провести, разбирая и раскручивая. По квартире всегда было видно, стоит ли искать и какую сумму можно найти. Находили и за линолеумом, и в ножках кресел, и под потолком из гипсокартона за встроенными светильниками. Один раз зашли на квартиру, а там больше сотни таких ламп. Выкрутили все, пока в последней не нашли пачку долларов сотенными. Все! Вот как не повезло. С сейфом возился Петрович. Пятьдесят на пятьдесят у него выходило. Прекрасная вероятность, если не придираться совсем.

Затем осторожно, с шухером, выносили технику и сейф, если не открыли и смогли от стены оторвать. Такая нехитрая работенка. Главное, с какого-то раза даже и страха-то не стало. Как будто сами хозяева позвали поработать. А оплачивалось прилично. По сто штук в месяц имел стабильно. Иногда и двести. В то время одноклассники на заводе тридцатку не всегда получали.

Но его как самого молодого всегда понукали. Славик, сгоняй за пивом или съезди отдай слепок Петровичу в мастерскую. А ехать в его ларек надо на край города было. А пока он гоняет за пивом или еще куда, пацаны самое интересное расскажут, порешают за него все. Поэтому, когда Пегий пришел в тот раз взволнованный на дачу, где они после удачного набега шашлыки жарили, Слава за добавкой спиртного не писанулся. И слышал, как бугор про свое затруднение рассказал. Смотрящий попросил его разрулить вопрос с одним борзым бизнесменом, а уговорить того никак не получалось. А не решить вопрос Пегий не мог. Поэтому и вылезло в той беседе это слово: «убрать». А Мирошниченко подошел к Пегому почти перед тем, как тот собрался уехать, и бросил, что уладит. Не то чтобы он карьеру надумал сделать, хотел просто своим же пацанам показать себя, что он их стоит. Не только за пивом способен гонять. Пегий с сомнением на него посмотрел, но запомнил. И позвал к себе через два дня.

– Стрелять-то умеешь? Решала?

– Так в армии научили небось.

– Ну, здесь из «калаша» палить не нужно, – в целом одобрительно ответил Пегий и достал из картонной коробки пистолет Макарова. – Поехали, постреляем.

Они скатались в стрелковый клуб, где к Пегому обращались только как Виталий Рудольфович. Несколько первых обойм патронов разлетелись в разные углы мишени. Пегий показал, как держать пистолет правильно, как локоток согнуть, и под конец Слава приспособился: стал класть пули кучно и все точнее, что вызвало одобрение в глазах шефа. Тот забрал «макарова» и показал Мирошниченко, как разобрать и собрать оружие. Слава повторил. После армейских тренировок с калашниковым хитрости в этом не было.

– Смотри, малец. Ты сам вызвался, – обратился Пегий, когда они скрылись за тонировкой его «Мерседеса». – Это другая лига. Два ляма тебе кину, когда вопрос закроешь. С тихого такого не заработаешь. Но и ответка совсем другая. Засветиться можешь легко. И закроют на десятку. А если влипнешь, то молчок. Не думай кого подставить. Сам кончишь.

Слава, возбужденный стрельбой, меньше всего думал про деньги или последствия. Ему не терпелось поиграть за команду старших классов. Хотя два миллиона тоже весомый довод. Это же своя квартира взамен съемной, если хорошо подумать.

Бизнесмен Андрей Телегин владел базой по переработке металлолома. Прибыльный и очень криминальный бизнес. В девяностые и первые годы двухтысячных на такие базы стекался металл со всей округи, и никто не спрашивал, где его спилили. Там, где высокая доходность и черный нал, всегда кружат мутные типы. Раз Телегин сохранил свой бизнес и не был похоронен в своей же плавильной печи, то он тоже не с детского сада сюда зашел. Это сейчас он надел костюм от личного портного и сделал модную прическу вместо бритого затылка. Мирошниченко не стал задумываться о причинах разборок между взрослыми дядьками, ему было важно понять, как подобраться к одному из них.

Телегин выезжал с утра из охраняемого коттеджного поселка на черном квадратном «Гелендвагене» в сопровождении охранников на точно такой же машине. Номера: ноль, ноль, один и ноль, ноль, два. За темными стеклами было не видно, в какой из машин сидит бизнесмен, но, скорее всего, его эго должно противостоять посадке в машину со вторым номером. Затем кортеж машин проносился по Екатеринбургской кольцевой дороге, так еще и не ставшей закольцованной по-настоящему, и въезжал на закрытую территорию базы через пункт контроля, так и не давая шанса разглядеть цель.

Забава следить за тем, что когда-то Телегин поедет в торговый центр и выйдет из автомобиля под дуло его пистолета, не показалась Мирошниченко симпатичной. Во-первых, его слежку спалят охранники, а во‐вторых, если даже он сумеет разрядить обойму в голову бизнесмена в людном месте, его повяжут, не дав скрыться. А попадаться Слава не хотел. Поэтому он решил изучить место, где Телегин спит.

Коттеджный поселок охраняют в основном, чтобы оттуда не вывезли ничего ценного, поэтому вахтер у шлагбаума и камеры по периметру. Против человека, который ничего выносить не собирается, эта система малоэффективна. Тем не менее жители чувствуют себя в безопасности за высоким забором и привыкают к этому ощущению, зачастую даже двери в доме не закрывая, не говоря уж про окна. Девяностые годы обитатели этого, одного из первых, элитного поселка постарались забыть, как будто и не было их, как будто их состояния нажиты честным трудом и все терки всегда решались в результате переговоров в чистых кабинетах с панорамными окнами в пол.

Опыт множества квартирников говорил, что чем лучше ты осмотришься на месте, тем меньше возникнет внезапных проблем. Мирошниченко обошел поселок со стороны леса, который вплотную подступал к трехметровому забору. Приставил привезенную с собой складную лестницу и залез на него. Осмотрелся. Не увидев камер, спрыгнул вниз и пошел в сторону дома Андрея Телегина. Одет он был в строительную робу, чтобы стать незаметным для местных. Адрес у него был от Пегого, и он знал его расположение по Гугл-карте, но понадобилось время, чтобы освоиться и наложить компьютерный чертеж на этот оазис роскоши посреди в общем небогатой жизни страны. Внутри заборчики были уже невысокие, больше для декоративности. Надо было хвалиться перед соседями ландшафтными решениями.

Слава заприметил строящийся дом и решил, что если столкнется с кем-нибудь, то скажет, что оттуда. Но в середине дня улица была пуста. Где-то на задних дворах играла музыка и кричали дети, но им нечего было делать вне своих угодий. Идущий по дороге строитель не внушал подозрений: мало ли кому понадобилась помощь с ремонтом.

Дом Телегина не был самым большим, как ожидал Мирошниченко. Обычный двухэтажный особняк. Без решеток. Это сразу оценил Слава. Оценил и видеокамеру, направленную на дом и парковку. В другую сторону дома целилась еще одна видеокамера. Слава не останавливался, только чуть замедлил шаг. Если потом будут просматривать видео, он не должен привлечь внимание. Коттедж тыльной стороной тоже выходил на лес. Мирошниченко даже увидел калитку в стене. Удобно пойти прогуляться. Для него это тоже было удобно. С замками Слава знал, как разобраться.

Он, не стесняясь, вышел через КПП поселка. Охранник не отреагировал. Ведь его задача – никого не впускать, пойдет этот перец обратно с обеда, вот тогда и проверит, кто таков.

А Слава обошел поселок снова и вернулся к своей лестнице, мирно прислоненной к забору. Забрал ее и затем приставил к сосне, с которой, как ему показалось, должен хорошо просматриваться дом Телегина. Ему нужно было установить окно его спальни, хотя Мирошниченко бы поставил свою тачку на то, что выходящий на лес огромный балкон примыкает именно к ней.

В семь пятьдесят вечера, когда уже начало смеркаться, ворота открылись, и на подъездную дорожку заехал «Гелендваген номер один». Водитель вышел, бросил взгляд в сторону Славы, так что его сердце застучало, как у неподготовленного агента на проверке полиграфом. Но затем водитель обошел капот и открыл заднюю дверь. Телегин бодро вышел из автомобиля и, пожав руку водителю, направился к входной двери. Мирошниченко опознал его по снимкам. Теперь Слава ждал, останется ли водитель или кто-либо из охранников в доме на ночь. Но проследив за тем, что босс скрылся в доме, водитель сел в машину и, дав задний ход, пристроился за «Гелендвагеном номер два». Автомобили, идеально соблюдая дистанцию, покинули территорию поселка.

Свет в спальне загорелся ближе к двенадцати. Окна Андрей даже не думал закрывать. Зачем? Прятаться от совиных глаз? Даже открыл окошко в режиме форточки, чтобы подышать ночь ароматом хвои. В окне промелькнула обнаженная женщина. Слава знал, что Телегин женат. Возможно, ее тоже придется убить.

Похоже, бизнесмен не ожидал нападения. Жесть девяностых стерлась в его сознании идиллией подстриженного газона и детских качелек на заднем дворе. Он думает, что стены поселка – достаточная защита в наше спокойное время. Он думает, что арбитражный суд решит, кто прав, а кто виноват.

На следующий день Слава привез Петровича подобрать ключ к замку на калитке. Если тот удастся открыть, то ему даже не нужно будет перелезать стену. Это не слишком большое затруднение, но при отходе каждая секунда может быть решающей. Петрович повозился немного и снял слепок, благо решетка была ажурная, и рукой можно было достать внутреннюю замочную скважину.

– Будет у тебя золотой ключик, Буратино. Сегодня вечером.

Слава ждал еще три дня, чтобы пропустить выходные, которые зачастую ломают привычный график. Жертва не спит, как ей положено, может умотать в гости или, наоборот, назвать их полный дом. В понедельник он с того же дерева отследил приезд Телегина в восемь двенадцать. «Гелендвагены» так же, сдав хозяина, последовали в свои конюшни, чтобы утром, блестя свежей чистотой, покорно встретить его у входа.

Охотник на человека спустился с наблюдательного пункта, ушел метров на тридцать в глубину леса и лег на траву поспать. Идти до машины было достаточно далеко. Он планировал дело на три часа ночи, без фонаря добраться в темной глуши до калитки он бы не смог, а свет в ночной глуши мог привлечь ненужное внимание. Поэтому он обнял себя, для того чтобы сохранить тепло, и попытался заснуть. Слава вспомнил сейчас то нарастающее волнение. Странно, всю подготовку он дышал ровно, был спокойным, даже чересчур. Возьми только проход через КПП. А теперь его начало трясти, будто мозг только сейчас понял, какую чудовищную вещь собирается совершить его обладатель. Он долго не мог заснуть. Но потом точно выключился, как закипевший чайник.

Тихий писк наручных часов посреди ночной тишины показался оглушительным. Слава вскочил на ноги, руки тряслись так, что несколько раз он не попал по кнопке часов, отключающей сигнал. Вернув лесную тишину, он огляделся. Луна была скрыта за тучами – темнота, точно в пещере. Включил заранее приготовленный фонарик и, взяв его в рот, достал оружие и проверил его готовность. «Макаров» плавными движениями продемонстрировал решимость. Слава натянул на лицо шапку с прорезями для глаз. Перчатки он и так сегодня носил не снимая. Готов? Он про себя произнес все пункты плана, который выглядел коротким и простым. И пошел в сторону лестницы, ответив утвердительно. Сомнения не могли ему ничем помочь.

Подобрав лестницу, Слава подошел к калитке и открыл ее. Он, конечно, проверил замок заранее и даже попшикал его аэрозолем WD-40, чтобы не заклинил в нужное время и не заскрипел. Тот провернулся легко, открывая путь. Огромный среди ночи дом уставился на него черными окнами. Он посмотрел на часы. Три ноль семь. Мирошниченко погасил свой фонарик. Вдалеке светил уличный фонарь, и к коттеджу можно было пробраться, не сломав ногу. Слава подошел к балкону и приставил к нему лестницу. Взобрался. Дернул дверь балкона на всякий случай. Закрыта.

Это не страшно. Пластиковые окна, которые стояли в доме, не представляли проблемы для Славы. Еще до армии они с дворовой шпаной легко вскрывали десятки только появившихся тогда окон из белого пластика на первых этажах девятиэтажек и забирались в квартиры, быстро сметая что попадется под руку. Он вставил отвертку под профиль недалеко от ручки, отодвигая его с легким давлением и ища прижимающую цапфу. Когда нащупал, начал ее толкать. Ручка внутри повернулась, и окно перестало сопротивляться и открылось. Это заняло всего несколько секунд и было почти бесшумным, как копошение мыши в углу. Обычный человек, даже если и проснется от такого шума, лежит и прислушивается, не повторится ли он. А потом засыпает. Слава спрятался за стеной и посмотрел на часы. Подождет минут пять.

Терпения хватило на три с половиной. Все-таки яростный адреналин давал себя знать. Воображение разыгрывалось. Ему казалось, что Телегин уже проснулся, отследил попытку покушения и вызывал своих быков, чтобы схватить Славу и поизмываться над ним на жестком допросе. А потом и грохнуть. Что ж, око за око.

Он рывком встал и заглянул в окно. Темнота не позволяла увидеть что-либо, кроме очертаний мебели. Слава достал фонарик из кармана куртки и взял в левую руку, сжав сильнее пистолет в правой, щелкнул предохранителем, распахнул окно и поставил ногу на подоконник. Посмотрел вниз, чтобы не наступить на какой-нибудь предмет интерьера, и, стараясь быть бесшумным, спустился на ковровое покрытие спальни. Он прикрыл окно, чтобы будущий грохот не был так слышен на улице.

Наверное, это был последний момент, когда Слава еще мог остаться обыкновенным домушником. Пожить так еще лет пять, не нажить ни ума, ни денег, потому что все, что приходит легко, так же запросто разлетается по кабакам и случайным девкам. Потом бы он попался в неподготовленной краже, отсидел треху, вышел бы по УДО, женился, попытался бы пожить заводским семейным работягой, все время скуля о прежней бесшабашной жизни. Потом бы уехал от тоски, жены и малолетнего сына куда-нибудь в Крым осваивать сельхозработы и рыбалку. Там бы встретил молодую татарочку с черными, как плодородная земля, волосами и разрушенным счастьем. Он бы наконец полюбил по-настоящему, полюбил бы и ее неугомонную дочку, которая осталась от несчастной юношеской влюбленности. Построил бы дом, посадил бы сад. Может, и сына бы удалось воспитать вслед за маленькой принцессой.

Но Слава включил фонарик и увидел перед собой две спящих головы. Телегин лежал на спине и от резкого света начал жмуриться, просыпаясь. Его женщина лежала на другой от Славы стороне кровати на животе, отвернувшись к стене. Похоже, свет не помешал ей сладко спать. Мирошниченко поднес пистолет к лицу Телегина и выстрелил, не дожидаясь, пока тот откроет глаза. Громкий звук заполнил комнату. Как будто кто-то поднес таз к уху Славы и ударил по нему молотком. Яркая кровь с белеющими кусочками раздробленной кости измазала подушку и изголовье кровати. Запахло металлом и порохом, перемешанными со смрадом бойни крупного рогатого скота. На убийцу вытаращилась пустая черно-красная развороченная глазница.

Женщина резко села на кровати и в недоумении глядела на человека в черной одежде и балаклаве. Она глубоко дышала, пытаясь осознать реальность. Ее голая налитая грудь, покрытая красными полосками от постели, волнующе поднималась и опускалась. Возможно, она, как и Слава, ничего толком не слышала, поэтому он покачал головой из стороны в сторону, как бы отвечая «нет» на все возможные вопросы.

Нет, я тебя не убью.

Нет, не думай орать.

Он положил фонарик на постель и полез в карман куртки. Там лежал цифровой фотоаппарат. Старье, не имеющее функции, как все эти новомодные телефоны с камерами, подключения к GPS и интернету. Старье, которое честно хранило личную жизнь человека.

Но это движение, возможно, вывело женщину из ступора. Что она решила? Сейчас уже не выяснить. Она неожиданно бойко вскочила на пол и побежала к двери, которая была на противоположной стороне от окна и от того места, где стоял преступник. Ближе к ней. Фонарь лежал на кровати и не светил в сторону выхода. Слава увидел только белое пятно ее спины и подкачанных ягодиц в темноте. Как он мог тогда заметить такие детали вообще?

Но расстояние между ним и беглянкой было всего три метра. Ей еще нужно было пробежать два, чтобы скрыться с линии огня оружия киллера. Но мужчина быстро повернул пистолет вслед удаляющейся заднице и нажал на курок. Женщина будто стукнулась коленом о бревно, так внезапно и резко она упала. Ее голова влетела в стену с таким сильным ударом, что он был слышен даже в грохоте выстрела. От удара голову отбросило от стены назад, словно кочан капусты, словно шеи и не было. Женщина завалилась, неестественно раскинув руки и ноги. Он даже не думал, что так может сделать человек, а не только какое-нибудь насекомое.

Как ни странно, в этот момент, когда женщина упала, Слава ощутил спокойствие. По нему разлилась холодная пустота, которая затушила эмоции. Он стал роботом с заложенной кем-то чужим программой. Слава хладнокровно достал фотоаппарат, включил его. Но для снимка было темно. На цифровом экране техники убитый был, как темная тень. Положил пистолет на труп, укрытый одеялом. Взял фонарь и, наведя на жертву, сделал несколько снимков. Выключил фотоаппарат и положил в карман куртки. Застегнул молнию кармана и снова взял пистолет. Подошел к женщине и с близкого расстояния выстрелил в затылок с разметанными светлыми волосами. Запах бойни стал невыносимым.

Слава вышел через балконную дверь. В соседнем доме свет был включен. Возможно, уже выезжает отряд ППС с ближайшего отделения. Быстро спустился по приставной лестнице, забрал ее и быстрым шагом устремился к калитке. Когда он закрыл ее за собой и даже провернул ключ, чтобы задержать и дезориентировать возможных преследователей, посмотрел на часы. Три пятнадцать. Восемь минут, чтобы закончить две жизни.

Он бросил лестницу сразу у стены: все равно найдут, и времени прятать ее нет. До автомобиля нужно было пробежать больше километра. По Гугл-картам Слава нашел лесную дорогу, не ту, что вела вокруг поселка. По этой нужно было вернуться и проехать рядом с КПП. Машину бы приметили точно. Лесная дорога вела в противоположную сторону и выходила на трассу.

Слава стащил балаклаву, достал компас и, вспомнив школьные уроки ориентирования, понесся на северо-запад, огибая деревья и стараясь всякий раз возвращаться на маршрут. Через шесть минут он выскочил на дорогу. Его «Хендая» не было видно, и он не понимал, в какую сторону бежать его искать. Он наклонился, упершись ладонью в колено, и, тяжело дыша, поворачивал голову то вправо, то влево. Если он даже убежит, оставив машину, то ему все равно каюк, потому что тачку найдут. А следом и его.

Из-за туч вышла луна, немного осветив проселочную дорогу, но помощи в этом не было. Через полчаса уже начнет светлеть по-настоящему и на дорогах встанут посты полиции. Слава увидел, что все еще держит в руках пистолет. Сбросить его нужно, но только когда уедет на машине. Пока что собака отыщет его по следу. Он спрятал «макаров» в карман куртки и застегнул его. Мысли крутились в голове вроде верные, но они не давали ответ на насущный вопрос: как найти эту долбаную машину?

Слава четко помнил те рассуждения: «Так, в принципе, если я не отклонился сильно (а он прям сильно старался не отклоняться), то тачка должна быть где-то рядом». Он снова посмотрел по сторонам и оценил, сколько дороги просматривается до ее изгиба с каждой стороны. Слева поворот был ближе, метрах в пятидесяти. «Бегу туда, шансов, что машина там, больше. Все-таки не пополам, может, хотя бы шестьдесят на сорок».

Беглец бросился по дороге, каждую секунду надеясь увидеть заветный «Хендай». Но, пробежав метров триста, он так ничего и не встретил. Время шло. Каждая потерянная минута приближала срок его заключения. Может быть, трупы уже обнаружили, и сейчас завертится сложный механизм репрессивной машины государства. Слава решил: «Вот этот поворот последний, и бегу назад». Но за поворотом, щурясь трещиной на лобовом стекле, приткнулся к обочине его родной «Гетц».

«Ну я, блин, почти попал», – подумал Мирошниченко, забираясь в машину. С тех пор отход он репетировал всегда особенно скрупулезно. До убийства всегда есть право на ошибку, можно все отменить и перенести. Но после выстрела любой прокол стелет жесткую шконку на лучшую половину жизни.

Мотор взревел, и в ярком свете фар метнулась лесная зверушка, убегая подальше. Теперь он понесся к трассе, где, проехав пару километров, свернул на дорогу в садовое товарищество. Там он загнал автомобиль на заброшенный участок, который заприметил при объезде ближних дач, и отсиделся до утра. Пистолет к тому времени уже начал ржаветь в заброшенной, никем не обслуживаемой обочине. Пропитанная кровью одежда дождалась в багажнике вечера, когда он достал ее из полиэтиленового пакета и сжег в печной топке.

Пегий приехал передать деньги в пятницу. Славе казалось, что он уже отошел от событий ночи вторника, и, бравурно скаля зубы, он распихивал пачки с пятитысячными купюрами по карманам.

– Ты как Дориан Грей, – произнес Пегий.

– Что за Грей?

– Недавно кино выходило, посмотри. Интересное.

– Грей так Грей, – произнес он.

Больше сам Пегий ни разу не встречался с Мирошниченко, задачи и деньги всегда приносили его бегунки. А фильм Слава посмотрел, когда его пацаны вдруг стали звать его Греем вместо Славика. Понравился. Но Слава понимал, что он не заслуживает этого имени. После того как он навел пистолет в лицо человеку и нажал на курок, он перестал быть прежним. Это лицо с черной дырой в башке являлось почти каждую ночь, смотрело пустым взглядом. Славе перестали быть нужны друзья и их уважение, черт бы его побрал. Как-то не до смеха сразу стало. В одиночестве глушил односолодовый виски и думал, что дальше. И квартиры этой, на крови, не надо было. И никому теперь не открыться и носить в себе ту комнату с мертвыми телами всю жизнь.

И вот уже девять лет Славик Мирошниченко шагает по этой мрачной дороге, не в силах сойти и не в силах примириться с собой по-настоящему, а не только в алкогольных слезах. Так что никакой он не Дориан Грей. Хотя другие и видят его успешную картинку, черный внедорожник, тренированную в зале поджарую фигуру, его баб с накачанными губами и сиськами, но настоящий его портрет стоит не в кладовке, он перед ним в зеркале каждый день. Дьявол. Гореть ему в аду.

Грей не задался вопросом, зачем Пегому понадобился этот инвалид-затворник. Как, впрочем, и во всех остальных заказах. Чем меньше он знает жертв и мотивов их убийства, тем лучше. Имя Марк Озеров тоже ему ничего не говорило. Его проблема – это подобраться к клиенту и выпустить пулю ему в голову. И здесь заказчика уж пусть не волнует, как это произойдет. Так правильно работает капитализм. Деньги – товар. Каждый на своей половине уравнения.

В этом проекте Грей видел легкий куш. Ценник на его услуги всегда постоянный. Тысяча красных бумажек с видами Хабаровска плюс затраты. А риска в выполнении задания за два дня наблюдения он не смог найти. Территория поселка хоть и обнесена забором из профлиста, но это больше от собак. Калитка не закрывалась, а со стороны леса забор вообще был не достроен. Да и что ему стоит просто перебраться через двухметровое ограждение. Камер в поселке не было, стояла одна на въезде, видимо, фиксировать номера на случай жалоб на несанкционированный вывоз чужих вещей. Охранник из КПП выходил только в ларек, при этом оставляя шлагбаум открытым, чтобы не задерживать проезд случайно. Путь на участок к жертве тоже преграждал невысокий профлист, а пластиковые окна без решеток были почти как открытая дверь. Уж он-то умел с ними разбираться. Инвалид жил один, без животных, если Слава сделает все тихо, то может пройти несколько дней, пока на его труп кто-нибудь наткнется.

В два часа ночи в четверг Грей перемахнул через забор участка своей цели. За занавешенным окном гостиной работал телевизор, освещая августовскую ночь. Что ж, жертва не спала, с другой стороны, это не могло остановить убийцу. Ждать, пока тот уснет, это риск быть обнаруженным. Его преимущество – это скорость и незаметность. И что может противопоставить колясочник вооруженному опытному киллеру?

Грей обошел дом и, приставив небольшую стремянку, которую он купил вчера на строительном рынке поблизости за наличку, поднялся на уровень окна. Сноровистыми движениями убийца вскрыл окно и, распахнув его, забрался внутрь. Стол и куча компьютерных девайсов указывали, что это рабочий кабинет. Очень удачно. Не придется потом искать. Бесшумно он выскользнул из комнаты и прошел коротким коридорчиком на шум футбольного стадиона и монолог комментатора. Выглянув из-за проема двери, он приятно удивился: диван был так расположен, что зритель сидел спиной к проходу, и затылок приговоренного Марка Озерова был перед ним в трех метрах. Телевизор не был включен громко, но постоянный гам скрывал все мелкие чужие шумы.

Грей снял пистолет с предохранителя. На этот раз это был «ГШ-18» с глушителем. Современный и легкий образец тульской оружейной школы. С каждым пистолетом, конечно, нужна особая сноровка, но попасть в упор можно хоть из трофейного семидесятилетнего браунинга. Слава выбрал этот пистолет сейчас именно из-за самого тихого выстрела. Если повезет, то его не услышат за пределами дома вообще. Он резко вышел из дверного проема, поднимая пистолет в вытянутой руке, быстро приблизился и поднес дуло к затылку на расстоянии пяти сантиметров. Выстрел бахнул как самая огромная хлопушка в Новый год. Если бы кто-то еще был в доме, то он бы подскочил в своей кровати, но за пределами здания на него могли и не обратить внимания. На белой форме футболистов человеческая кровь выделялась особенно красно. Жертва свалилась на диван, перекрашивая светлую бежевую обшивку в грязно-коричневую с абстрактными подтеками.

Грей обошел диван, доставая фотоаппарат. Лобовая часть лица была разворочена вылетевшей пулей. На Славу смотрел изуродованный обломок человеческой головы. Наверное, так и будет выглядеть его ад. Когда все уничтоженные им люди встанут вокруг своими искореженными и полусгнившими телами и будут вечно пытать в стремлении найти отмщение.

Сделав фото, Грей пошел тем же путем, что и пришел – через кабинет. В кабинете он достал из кармана фляжку на двести миллилитров и облил стоящие компьютеры и стол бензином. Щелкнул зажигалкой и бросил на стол. Пламя тут же разбежалось по нему, с аппетитом пожирая все, что на нем лежало, сразу перекинулось на черные корпуса компьютеров. Слава поднялся на подоконник и спустился по подставленной лестнице. Он не заметил какого-то движения в соседних домах. Правильно, третий час ночи – надо спать, завтра на работу. Перемахнул через две ограды, взял припрятанный около забора электросамокат и бесшумно укатил в сторону трассы. Там в незаметном небольшом закутке стоял подержанный «Хендай» с поменянными на случай возможных камер номерами. Он поехал не в сторону Екатеринбурга, а от него, в Дегтярск, где загодя снял квартиру на месяц.

Через неделю Слава улетит в Дубай, чтобы попытаться раскаленным пустынным солнцем согреть холодную пустоту в области сердца.

Часть вторая

Ян

Глава 13

Жизнь юного скрипача в Кемерово начала двухтысячных была похожа на фильм про разведчика в тылу врага. Перед Яном несколько раз в неделю стояла задача перенести донесение в форме скрипичного футляра из штаба в окруженный гарнизон за линией фронта. Роль штаба играла двухкомнатная квартира его семьи, а гарнизон отважно держался в здании музыкальной школы. За территориями этих помещений мальчика могли спасти только продуманный расчет и мимикрия под резидентов этой земли, посыпанной черным углем, как праздничный торт шоколадом. Но, к несчастью, он отличался от местных всем. Копной светлых удлиненных волос, белой чистой рубашкой и отглаженными стрелками брюк, тонкими шеей и пальцами, даже нездешним, почти что вражеским именем.

Имя Ян придумала мама, сама дочка спецпереселенцев из Литвы с польской фамилией Шиманские. Она всеми силами пыталась сохранить свою европейскую эссенцию в самой глубине нищей варварской Азии, хотя родилась уже здесь в угольном крае и ни разу не выбиралась на родину предков. От фамилии отца Яна она снисходительно отказалась. Так что какое-то время Яну Рощину удавалось скрывать в школе родственные связи со странной училкой химии Лаймой Томасовной. Но сущность-то не скрыть.

Когда город сбычился в девяностые, мама отодвинула Рощина-старшего от воспитания ребенка. Бравому шахтеру оставалось только с сочувствием наблюдать, как вместо секции бокса ребенка записали в музыкальную школу, а на его кровную зарплату покупают не баскетбольные кроссовки, а классические туфли.

– Как он в них убегать от школьной шпаны-то будет? – негромко сетовал Боря Рощин на кухне. Но в открытое противостояние не переходил. Понимал превосходство жены в интеллекте и жизненной силе. Уж если та что-то решала, то добивалась. С ним только промашка вышла, незапланированный Ян связал их жизни, почти параллельные до него. Это ж надо залететь с первого секса!

– В школе я найду, как его защитить, а вот если он за тобой на всю жизнь в шахту полезет, как все его одноклассники, это будет намного хуже пары временных синяков, – парировала Лайма, и Боря затыкался. Он погрыз шахтерский уголек сполна – до сухого кашля, посидел на рельсах и вдоволь постучал каской по серым булыжникам Красной площади, требуя зарплату, за которую он и забил свои легкие этой черной пылью. В свои тридцать пять Рощин похоронил уже с десяток ровесников, которых вынесли из заваленных забоев. Нет, не хотел он такой жизни для своего отпрыска.

Вот Ян и ходил со скрипкой в руках, как с миной, готовой в любой момент взорваться вражеским гоготом, ударом или плевком. Хорошо хоть музыкалка была в стороне от средней школы, и ему не приходилось маячить с компрометирующим инструментом на виду одноклассников. Но те все равно видели, что он не подходит им, говорит как будто не по-русски, делает уроки и по-настоящему читает «Кавказского пленника» непонятного Толстого, ну, ладно хоть «Му-му», там хоть придурковатый Герасим. А у Толстого даже поржать не над чем. Да и самое главное, для чего это? Веселее просто щемиться от взгляда русички или пробормотать что-нибудь типа серьезное под смех класса и унести домой вымученную тройку.

Пацанва попробовала зажать Яна в туалете после урока, на котором он единственный получил пять.

– Ты че, лучше всех, чо ли? – пихали под ребра маленькие кулачки.

Но неожиданно в туалет ворвалась Лайма Томасовна и резко объяснила, что молодой человек действительно лучше их всех, вместе взятых, он надежда их заведения, и кто хоть раз попадется на физическом воздействии на Яна, вылетит из школы, как мешок объедков из мусоропровода.

Понятно, что такая защита сверху не привела к росту популярности своеобразного ученика. Она оградила от побоев, тычков, а также взаимной школьной привязанности и дружбы. А когда одноклассники проведали, что химичка еще и мать их белой вороны, вначале совсем превратили Яна в изгоя, но потом поостыли, так как осознали, откуда взялись его странности. В таком состоянии от скрытой агрессии до незаметного пренебрежения и сосуществовали будущие шахтеры и кассирши «Пятерочки» с подрастающим интеллигентом, у которого, в их понимании, будущего не просматривалось.

Ян сначала остро переживал свое одиночество. Даже как-то постригся под машинку, чтобы не выделяться. Но это вызвало только буйный хохот со стороны всего класса, который не воспринял его жертву как знак примирения. В конце концов все смирились с текущим положением вещей, Яна даже стала радовать его единоличная свобода, которая вместо дебильных игр в «Чуханку» позволяла ему читать все более серьезные книги и делать успехи в игре на скрипке.

Но настоящее событие произошло в день его четырнадцатилетия. Родители подарили ему личный компьютер. Они раскошелились. Возможно, мама снова решила, что это позволит сыну исполнить ее европейскую мечту и свалить из уездного города, а может, отец просто пришел в магазин один. Он никогда не считал денег и если мог себе позволить, то позволял самое лучшее. Это был четвертый пентиум с оперативкой в двести пятьдесят шесть мегабайт и жидкокристаллический семнадцатидюймовик «Самсунг». Ян даже спросил про себя: «Боже, чем я заслужил это?» Друзья после обретения такого цифрового счастья стали лишними тем более.

За полгода уничтожив легионы муравьиных львов и хэдкрабов в «Халф-Лайф-2», Ян настрелялся и перешел на сторону кодеров. Благо, интернет-модем, громко звеня, подключал его к блогам программистов и фанатов цифровой революции. Читая публикации Склярова и Сегаловича, Ян Рощин проникался пониманием, что сегодняшняя реальность перестанет существовать уже через несколько лет: компьютеры и программы заменят все и во всех сферах жизни и кодеры будут править этим миром. Скрипка была заброшена. В новой реальности музыку будет гениально исполнять механическая рука с искусственным интеллектом. От шести лет терзаний струн смычком остались мозоли на подушечках пальцев левой руки и ник «SibeliuZ» в сетевых форумах. Когда школа была закончена, пусть без золотой медали, но с «отлично» по всем точным наукам, у Яна не было сомнений, куда ехать и на кого учиться. Мама была счастлива.

Оказалось, в стране много талантливых детей, и школа в спальном районе Кемерово не может быть показателем гениальности. Но Рощин хоть и с трудом, но пролез в Бауманку на бюджет. В убитой общаге Бауманского университета на Измайловской все было по-другому, чем дома. Неудобная панцирная койка, отсутствие личного пространства, необходимость думать, что купить на ужин и на что. Денег, которые присылали родители, катастрофически не хватало на сытую жизнь, а стипендию можно было даже не принимать в расчет. Требовалось найти дополнительный источник заработка. Поэтому после первой сессии, чуть уверовав в себя, Ян стал искать работу.

Скилов, чтобы устроиться программистом на полставки, первокурснику еще не хватало, поэтому, скроля «Хедхантер», он зацепился взглядом за вакансию официанта на ночные смены в пятницу и субботу. Зарплата за смену как месячная стипендия. Возможно без опыта. Знание английского приветствуется. То, что это были смены в казино, его не испугало. Казино ведь не публичный дом.

Как ни странно, Рощин прижился в новом для себя месте, совсем не имеющем общих тем с его будущей профессией. Работа была несложная, игроки не хотели особо есть, предпочитая напитки: кто кофе, а кто водку. Вот он и разносил с девяти вечера до четырех утра жидкости разной крепости, борясь со сном. То время Ян запомнил как вечный недосып. Он мог заснуть в любой позе, в самом странном месте. Панцирная койка в общежитии стала пределом его мечтаний. Но денег хотя бы стало хватать и на еду, и даже на одежду.

Наблюдая за порядками в заведении, глубже знакомясь с другими официантами и дилерами, слушая их байки во время перекуров, Ян осознал, что выигрывает только тот, кто задает правила. Все эти тысячи игроков приходили в надежде срубить легких денег. Думали, что им может повезти. Но машина казино была настроена так, что не могла проиграть. И когда клиент попадал в зал, то принимал эти законы и никак не мог их обойти. Сотни камер и глаз инспекторов следили за посетителями: профессиональные шулера, задиры и другой неадекват – все те, кто мог помешать мягкому ходу игрового бизнеса, давно были занесены в базы и выводились охраной за несколько минут. Теория вероятности всегда была на стороне заведения, а зачастую одноруких бандитов еще дополнительно подкручивали, чтобы вероятность выигрыша была еще меньше. Это позволяло зарабатывать еще быстрее и наливать бесплатные шоты, чтобы клиент расслабился и не замечал, как его денежки блестящей рекой текут в карманы владельцев.

Конечно, случались и выигрыши. Однажды под самый конец смены игрок за рулеточным столом отхватил большой куш. Он был пьян и схватил Яна, который пытался унести пустые рюмки, за руку.

– Друг, помоги добраться до такси.

Ян посмотрел на крупье, тот невозмутимо отсчитывал фишки. На вид тысяч тридцать долларов. Людей в зале уже почти не было. Игрок встал на непослушные ноги и рассыпал фишки по полу. Ян оставил поднос с посудой и опустился на колени, чтобы помочь их собрать. Пит-босса в зале уже не было. После нагруженных часов пик управляющие старались уже отсидеться в своих кабинетах. Рощин собрал выигрыш и отнес в кассу, поддерживая клиента. Тот небрежно запихнул пятилетнюю зарплату шахтера в задний карман джинсов.

Ян сопроводил мужчину до гардероба и помог натянуть дубленку, не переставая смотреть на торчащие из кармана доллары.

– Доведу до такси, – сказал охраннику и почти что потащил удачливого клиента к караулившему у входа такси. – Вам куда? – почти закричал ему в ухо.

Втащив мужчину на заднее сиденье синей «десятки», он назвал водителю адрес и уже было хотел возвращаться, но увидел хищный взгляд таксиста на спящего пассажира, решился и уселся на переднее сиденье рядом.

– С ним поеду.

Ехали минут сорок. Когда добрались до места, Ян растолкал игрока.

– Давайте за такси рассчитаемся.

Тот вроде стал получше, подремав сзади. Адекватно нашел бумажник во внутреннем кармане пиджака и отдал Яну три сотни. Ян передал таксисту две купюры:

– Подожди меня, сейчас в Измайлово поеду.

Он помог мужчине выбраться и довел до двери подъезда. Холод проник в него, одетого в одну рубашку, зубы заклацали, и, весь уже трясясь, Ян спросил:

– Ваш подъезд?

– Мой, – ответил мужчина. – Спасибо, друг. Что-то меня клинануло в вашем «Карнавале». Подмешиваете чего-то, что ли?

Ян презрительно посмотрел на него. С фига ли он тут мерзнет, чтобы еще выслушивать какие-то намеки.

Вдруг клиент что-то вспомнил и быстро хлопнул себя по заду. Нащупал выпирающий карман и довольно вытащил долларовые купюры.

– Держи, – он схватил несколько купюр и протянул Рощину. – Заработал.

Рощин взял деньги и побежал к ожидающему такси.

В тот день Ян получил семьсот долларов. У мамы месячная зарплата в школе была примерно четыреста. А что он сделал? Просто честно проводил пьяного клиента до дома. Ладно, это просто повезло, может. Второй раз так не пропрет. Хотя клиенты и оставляли чаевые, особенно когда выигрывали, но они пилились на весь персонал, и для Рощина, работающего всего две смены в неделю, выходило не сильно заметно. Но семьсот долларов заставили задуматься.

Он видел разных игроков: и тех, кто проигрывал сто долларов и считал это концом света, и тех, кто, попивая виски и шутя, оставлял за игрой десятки тысяч. Кто эти люди? Почему он и его семья вынуждены выживать, а кто-то, не стесняясь и не сожалея, прожигает за вечер зарплату целого завода?

Мать всегда говорила Яну: «Учись, получи интересную и востребованную специальность, стремись, работай усердно, и тебя будут ценить, высоко оплачивать твой труд, и сможешь в итоге добиться всего». Но контингент казино вдрызг разбивал эти здравые в целом слова. Эти слова подкреплялись сотнями фильмов и песен, прославляющих честный труд, вдалбливались с разной степенью убедительности начиная с детского садика. Но в казино приходил известный депутат, закрывался в вип-кабинете и на блатном жаргоне шпынял обслугу заведения, не выказывая ни образования, ни интеллекта. Наоборот, все знали про него: на каком денежном потоке он сидит, кому заносит и какие вопросы разруливает. Что-то не было в его формуле успеха усердной учебы и стремления быть полезным обществу. Скорее, наоборот.

Математический, структурный ум Яна отчетливо схватывал это несовпадение. Но видеть и понимать – это разные сущности. Он долгое время объяснял себе эту несправедливость какими-то случайностями или неправильной выборкой личностей в таком месте, как казино. Но вот в какую-то из ночных смен, когда валишься от необходимости быть на ногах и омерзения от услужливости хамам, он яркой кометой осознал схему обмана. Она вдруг стала ясна ему, пусть и в крупных штрихах, без деталей.

Государство так настраивает жизнь людей, чтобы они тянули свою лямку за кусок хлеба и идею. Как здесь, в казино. Сколько бы он ни бегал между столами, разнося алкоголь и сигары, у него никогда не будет шанса сесть за первый игровой стол с топовыми ставками. Как и игрок, который приходит сюда не за эмоциями, а за деньгами, никогда не обыграет заведение. Система всегда работает против и работает безжалостно.

Есть только одна возможность изменить эту ситуацию. Перестать позволять системе управлять собой. Забыть все незыблемые правила: что можно, а что нет, закачанные с детства на жесткий диск любого гражданина. Только тогда он сможет прийти сюда и дать волю азарту, ставя по-крупному. А может, и купить это место или любое другое, где будут работать уже его законы.

Его ноги подкосились от раскрытия плана, который всегда лежал на самом видном месте. Он почти что бросил свой поднос с бокалом виски на пол, чтобы тут же развернуться и выйти из игры, проигранной еще с раздачи фишек. Но плана, на что купить еду на следующей неделе, не было. Поэтому Ян выпрямился и отнес напиток клиенту. И занимался этим еще до летней сессии, не видя возможности спрыгнуть с чужого бесконечного конвейера.

Но Рощин уже поставил себе задачу. Стать тем, кто придумывает правила, а не исполняет их. Расспросами и разговорами среди однокурсников и обитателей общежития он нашел человека, который, может, и не учится, а живет в их общаге, нигде вроде не работает, а на отсутствие денег не жалуется. Корпус Б, триста пятнадцатая комната.

Ян дошел до блока, рассматривая облупившуюся краску на стенах. Дверь в комнату триста пятнадцать была новая, металлическая, с блестящими хромом ручками. Единственная такая среди остальных деревянных побитых временем и ногами пьяных. Со страхом Ян постучал, для мотивации представляя образ того самого матерящегося нетрезвого депутата – он ведь борется, чтобы больше никогда не видеть его вживую.

– Кто там? – выкрикнули из глубины.

– Ян, – прямодушно ответил Рощин.

– Что надо? – снова издалека.

– Заказ.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. На Яна смотрел человек непонятного возраста. Вроде молодой, но неопрятная борода с остатками какой-то пищи меняла это впечатление. Черная футболка, на ней улыбающийся желтый значок ЛСД, тоже как будто выглядывал в коридор в поисках приключений и фана.

Он осмотрел Рощина снизу вверх, оценивая, видимо, возможность заработка.

– Ящик у подружки сломать?

Ян для убедительности достал из заднего кармана джинсов стодолларовую купюру, сохраненную еще с семисотдолларовых чаевых клиента, и хлопнул ею о косяк двери.

– Можно и ящик, если сумеешь.

– Ну заходи, – улыбнулся хозяин комнаты широко, под стать смайлу на футболке. – Наличку мы любим.

Комната была того же размера, что и Яна, но заставлена огромным столом с компьютером и большим монитором, столиками с проводами, сетевыми и видеокартами, роутерами и другим, неизвестным Яну оборудованием, тумбами со старыми мониторами, пустыми стойками под цифровую технику, пока что пустыми. Видимо, хозяин хотел прибраться в этом бардаке, но не успел. Или его все устраивало. Окна были завешены плотными шторами. Как в казино, чтобы не наблюдать течение времени. Тусклый свет исходил лишь от монитора и полок, подсвеченных светодиодной лентой, на которых грудой лежали диски с играми.

Хозяин сгреб на пол с черного кожаного дивана пакеты от чипсов, обертки «Сникерсов» и пустые пластмассовые бутылки с этикетками «Кока-кола» и жестом предложил Рощину сесть. На сером линолеуме хлама было столько, что новая порция просто растворилась в нем. Но владелец комнаты, не замечая беспорядка, представился:

– Василий.

– Ян, – снова произнес Рощин.

– Кто тебя ко мне отправил?

– Просил не называть, – смутился Ян. На самом деле он подслушал о местном хакере в кухонном разговоре.

Василий прищурился, соображая, верить или нет. Но в итоге махнул рукой:

– Валяй, что надо?

– Хочу научиться взламывать.

Смайл на футболке как будто заржал вместе с ее владельцем – так затрясся живот Василия.

– Ну ты даешь. На фига мне это надо?

Рощин полез в карман и достал еще банкноту в сто баксов.

– Почитай лучше книжек.

– Таких курсов нет нигде, а я бы хотел поучиться у гуру.

– Гуру? – Василий снова захохотал, но уже довольно. – Кто так меня мог назвать? Ты местный?

– Нет, из Кемерово.

– Я не про это. Общажный?

– Да, из первого корпуса.

– Откуда у тебя баксы?

– Подрабатываю.

Хакер на минуту задумался и вяло произнес:

– Хорошо, тысяча, и готов показать тебе азы.

– Семьсот, – Ян пошел ва-банк. Он не растратил тот ночной куш по мелочам, а сохранил, дожидаясь возможности. Похоже, это она.

Василий, видимо, решивший убрать малолетку очевидно неподъемным запросом, внимательно посмотрел на настойчивого парня. И улыбнулся в бороду:

– Ладно, Кемерово, сибирякам скидка. Плюс наведешь порядок здесь. А то засрано все. Крысу положить некуда.

Глава 14

Лето две тысячи восьмого года окончательно изменило жизнь Рощина. В то время, когда весь мир с ужасом следил за обрушением «Лемон Бразерс», а Россия не могла поверить своим глазам, наблюдая за своей футбольной сборной на чемпионате Европы, Ян постигал хакерскую науку. Для него стали понятными слова, которые он читал в школьное время на страничках компьютерных форумов. Соксы, спуфы, сниферы – все они приобрели реальные формы в виде программ и приказов, лично введенных в командной строке. Вася показывал сначала простые взломы почтовых ящиков и приемы поиска слабо защищенных серверов, но потом, видя, что подопечный молниеносно осваивает приемы профессии, начал подключать его к более специфичным задачам.

Например, оставить ловушку и подловить лоха на введении пароля к «Киви-кошельку», а затем сгонять к терминалу и обнулить его. Поучаствовать в ДОС-атаке на страничку звезды «ВКонтакте», скачать личные снимки и самые сокровенные продать в «Сплетни. ру». Сломать оборону оператора айпи-телефонии, у которого в силу экономии не было достаточных средств на защиту, и продать базу абонентов рекламной фирме, которая занимается холодным обзвоном.

В общем, вложенные семьсот баксов Ян отбил за полтора месяца, но самое главное, он попал в анархическую среду, где не действовали обывательские законы. Доход не измерялся количеством отработанного времени, и не существовало авторитетного мнения. Советы посылались в жопу, а ценилась только реальная помощь.

Но у этого мира тоже был король. Им правят данные. Личные данные. Все секреты: людей, компаний и государств размещены в компьютерах на дисках памяти. Миллиарды терабайт секретов. Если узнать место и пароль, то можешь стать владельцем этого: денег, инвестиционных планов и темных делишек – все там. Не нужно плыть через моря в поисках острова Сокровищ, рискуя жизнью посреди волн и шайки головорезов. Достаточно подключиться по защищенному каналу в интернет и набрать сетевой адрес. Бесконечные, ошеломляющие возможности.

Ян был готов, он понял: это именно то, что он искал. Мир без крысиных бегов по кругу в поисках ежемесячной подачки в виде зарплаты. Опасный, да. Но не страшнее ли просуществовать, считая дни до выходных и месяцы до отпуска, покорно смотреть телевизор, пытаясь поверить политикам, что скоро все изменится и осталось потерпеть еще чуть-чуть, читать в ресторанном меню в первую очередь цену, а не описание блюда.

Рощин понимал, что забавы Васи и его сетевых друзей приносят сущую мелочь из сетевой сокровищницы. Серьезные ценности так же и охранялись – дорогими системами, профессиональными командами и жестоким репрессивным аппаратом. Сунешься туда – снесут голову, а останешься на уровне Васи, будешь довольствоваться объедками. Но у Яна было время. Он пока не знал, как прорваться в высшую лигу, но в восемнадцать лет жизнь казалась бесконечной, а силы нескончаемыми, и уж он-то сумеет что-нибудь придумать. А пока что и объедков хватит, чтобы продержаться до взлета.

Человеческий мозг устроен неимоверно сложно, и в то же время им легко пользоваться, как ноутбуком. Загружаешь проблему в систему, а потом неожиданно появляется решение. Да, мозг подспудно заставляет нас читать книги или смотреть нужные образовательные ролики в интернете, вечно дает понять, что информации недостаточно. Мы вдруг заражаемся интересом к темам, которые раньше были безразличны. Ищем нужных людей и задаем вопросы. А затем «внезапно» понимаем, как достичь своих целей. Так и Ян вдруг, спустя год с небольшим после открытия для себя информационных залежей, понял, что нужно делать.

Весь второй курс он промышлял мелкими заказами, открыто размещая информацию о своих возможностях на «Авито», «Ибэй» и других сильно меньших по размеру досках объявлений. Рощин не лез в операции, связанные со снятием или переводом денег, и хотя зарабатывал немного, но зато чувствовал себя в безопасности. Его жертвы вряд ли побегут в милицию, если узнают, что в их почту забрались незнакомцы, а если и придут в отделение, то их заявление сгниет в папке с надписью «В возбуждении дел отказано».

Ян учился. Вовремя сдавал зачеты, лабы и контрольные. Наконец отоспался и ночные смены в казино вспоминал как неудачную шутку, как будто и не было их вовсе, этих бесконечных часов на ногах, каждый из которых идет не меньше чем за три. Сейчас он зарабатывал те деньги за пять-шесть часов в интернете. Но он учился не только по программе института. Он шерстил форумы, качал на торренте профильные книжки. Ян хотел стать специалистом, знать все о территории, где надумал добывать свое богатство и независимость.

Мысль пришла уже на третьем курсе во время лекции по сетевому программному обеспечению. Настолько простая, что, как всегда, хватаешься за голову: «Где ты была раньше-то?» Но, конечно, она должна была еще созреть в его очень юной голове, удобриться знаниями по экономике, видео пророческих выступлений Джобса и Гейтса, чтением проектов по цифровому государству.

Чтобы быть свободным и независимым, нужны деньги. Деньги сейчас представляют собой записи в строчках на интернет-страничке финансовой организации. Чтобы получить деньги в современном мире, нужно знать, где они записаны. Запись о деньгах каждого человека и организации в России ведет налоговая инспекция. Значит, если получить доступ туда, то можно получить доступ ко всем деньгам, пусть не мира, но страны. «Мне должно хватить», – рассудил Ян. Внешний периметр налоговой охраняется беззаветно: это одна из главных цитаделей любой современной страны. Значит, эту крепость нужно брать изнутри. Он устроится туда работать. С учетом цифровизации всей страны программисты им ой как понадобятся.

Так и случилось. Пусть без опыта, но с дипломом Бауманки, Рощин легко прошел собеседование на должность системного администратора межрайонной ИФНС города Москвы. Низкая зарплата отсекла всех достойных конкурентов. Одногруппники, с кем еще остались тонкие связи в известном только узкому кругу WhatsApp, щеголяли фотками из офисов «Яндекс» и «Майл. ру», похожих на игровые площадки для подростков, и дивились его нелепому выбору. Но Ян не планировал объяснять им свой план. Личная каморка без окон два на два метра в сердце финансовых потоков столицы его более чем устраивала. И пусть пока он не мог прикоснуться к деньгам, которые записаны на подвластных ему серверах, когда-нибудь он найдет способ проложить манипровод в свою сторону.

Налоговая инспекция была женской территорией. Клубком разноцветных нарядных змей, пытающихся придушить друг друга. Начальницы отделов не скрывали роскоши, точнее, приоткрывали ее для знающих: юбкой Chanel или кольцом Cartier. Пехота боролась за выживание только с одной целью – когда-нибудь занять высокое место и уж тогда оторваться за годы нищеты и унижений. Но заветных кресел было мало, и сидевшие на них тетки предполагали оставаться там как можно дольше, поэтому конкуренция приобретала форму тоталитарного строя. Сотрудницы сдержанно улыбались друг другу и демонстрировали счастье и довольство, но за глаза сыпали доносами, как сеятели в посадочную пору, и жаловались буквально на все.

Ян терпеливо сносил это ноющее и опасное царство, стараясь не ввязываться в служебные игры. Слава богу, к нему как к мужчине относились будто к слабоумному, не способному интриговать, а значит, безопасному кадру. Как к котику. Звали чай попить с конфетками, которых в офисах всегда было точно одуванчиков на летней поляне. Безудержно флиртовали, особенно когда по телеку начали показывать новости про Эдварда Сноудена, заметив в безоправных очках Рощина, вытянутом остроносом лице и сдержанной улыбке определенное сходство с американским айтишником.

Ян не брезговал иногда пользоваться намеками сослуживиц на более тесное общение, но не позволял ему перейти в отношения. Ночь, две – и твердый разговор о том, что это больше не повторится. Вот любовь, дети и семья в его планах не числились. Но тех это тоже устраивало, так как они не видели в мальчике из IT-отдела серьезной перспективы для себя. Слишком мелкая сошка.

Мелкий винтик очень часто бывает незаменимым. Сисадмин ничего не решает, но без его помощи не обходится ни рядовой инспектор, ни начальник отделения. Яну потребовалось два года, чтобы вверенная ему сеть компьютеров заработала слаженно и почти без глюков. Пользуясь прямым контактом с Лидией Юрьевной, начальником межрайонной ИФНС, он продавил покупку хорошего железа, современной периферии. Без откатов получалось вписываться в бюджет. Повыкидывав старье, проблемы остались только с невежеством пользователей, но их Ян кропотливо решал, например, удобно организовав чат для всех сотрудников. Большинство из них только от Рощина узнали о существовании WhatsApp и стали навсегда фанатами мессенджера, похожего на чудо.

Но Ян занимался не только служебными делами. Когда он по инструкциям сверху настраивал файрволл, он изучал принципы обороны государственных сетей, искал изъян, который всегда есть в любой программе, который бы позволил ему незаметно заходить в защищенное пространство. И что еще сложнее – так же скрытно вынести оттуда что захочется. Пока что идей лучше, чем доступ к налоговым декларациям, открытым на компьютерах инспекторов, у Рощина не было. И с деклараций какой прок? Вон они в ящиках в архиве пылятся – бери сколько влезет. Но Ян запустил мысль в свое сознание и уже знал, что момент, когда оно скажет ему, что делать, обязательно наступит.

Подразделение Лидии Юрьевны тем временем ставили в пример другим инспекциям по организации работы компьютерной сети, что было принципиально важно в переходе налоговиков с бумаги в «цифру». Поэтому, когда ей предложили перейти в Главную налоговую инспекцию, она забрала с собой двух замов и любимого администратора, который даже ночью мог подключиться к ее ноутбуку и перезапустить зависший файл. В тот момент Ян стал еще ближе к большим числам.

На новом месте стало сложнее. Рощин уже не был предоставлен сам себе, выполняя работу, в которой, кроме него, никто не разбирался. В главном управлении рядовых системных администраторов было человек двенадцать, да еще начальники и замы. Текучки стало больше, а свободы не осталось. Делай, как тебе прикажут. Слово «инициатива» звучало как «выговор», а иногда и как «увольнение». Пришлось забыть про группы в WhatsApp, удобные программки удаленного администрирования и прочие современные способы работы. В управлении администратор легко набегал за день десять тысяч шагов, вожделенные для многих офисных сидельцев. И открыто не посидишь над своей задачкой, как раньше: какой-нибудь выслужившийся уже хлыщ ткнет пальцем в монитор с глупым вопросом: «Это что?», как будто не видит сам.

Но Ян понимал, для чего он здесь. Ждет и караулит свой шанс. И он должен быть готов к нему, как отчаянная домохозяйка к черной пятнице. Выжидать пришлось чуть больше года.

В кабинете, куда Рощина неожиданно выдернули с рабочего кресла, сидели три человека. Эсбэшника в черном деловом костюме Ян, конечно, знал. Тот присутствовал на собеседовании при переводе из межрайонной инспекции, время от времени, как будто без дела, шарахался по офису сисадминов, зорким взором фотографируя записи на раскиданных на столе бумагах, ну и, конечно, сидел рядом с оператором полиграфа на ежегодной проверке. Как такого забыть?

Двое других мужчин хоть и были не в костюмах, а только в рубашках с завернутыми под локоть рукавами, блестели дорогими туфлями и швейцарскими часами на кожаных ремешках.

– Ян, вы же закончили Бауманку, программист. Как вас занесло админом в это неблагодарное место? – теплым баритоном начал один из них.

– Мой ответ будет зависеть от того, что вы от меня хотите. Прошло уже четыре года с института, и я мог подзабыть о причинах моего выбора.

Мужчины ухмыльнулись. В рубашках – дружелюбно, а тот, что в костюме, недоброй усмешкой.

– Меня, кстати, зовут Константин, – продолжил обладатель баритона. – Это Дмитрий. – Второй мужчина в рубашке кивнул. – Александра Евгеньевича вы наверняка знаете. – Усмешка безопасника растянулась в гримасу. – Вас нам посоветовала Лидия Юрьевна как толкового специалиста. Мы почитали ваше дело. Даже Александра Евгеньевича побеспокоили насчет вашей кандидатуры. Но вот не смогли ответить на такой простой вопрос. Вы бы могли устроиться после обучения на гораздо лучшую зарплату, в гораздо более интересный проект. При должном рвении – а вам в нем не отказать, все ваши сослуживцы отмечают вас как собранного и ответственного сотрудника – были бы уже на хороших ролях, тысяч пять долларов приходило бы вам на карточку в месяц. Но нет, трудитесь здесь за полторы.

«Вряд ли эти высокооплачиваемые ребята пришли меня увольнять», – подумал Рощин. Не их уровень. А вот куда-то взять – запросто. Они уж все для себя решили. Им хочется меня выдернуть из болотца и посадить на свою полянку, но их реально смущает моя бессребреность. Во что бы они поверили?

– Любовь. Судя по вашим данным, банальные чувства стоят мне три пятьсот каждый месяц.

«Можете даже проверить, – соображал Ян, – девчонок на прошлой работе я много знаю, а проверить дату знакомства будет сложно, да и зачем. Им нужен простой ответ, как и большинству из нас. Он перед ними».

– И представьте, даже вполне себе несчастная. Не добился я в итоге ни руки, ни сердца, – добавил Рощин.

Эсбэшник уставился на него, пытаясь считать, говорит ли Рощин правду. Ян давно приготовился к такому раскладу, когда нужно будет скрыть от опытных людей свои настоящие мысли. Курсы «Секреты блефа» дались ему легко. Их первое правило – верь в то, что говоришь. Представь, что это правда, убеди себя. Он увидел Наташу Иноземцеву из второго отдела как живую, ох какие ножки под короткой юбкой. Она ему реально нравилась, но все подкаты отражала с уверенностью бетонного дзота. Чем не правдивая история, а, Александр Евгеньевич?

Константин посмотрел на эсбэшника, не увидел в нем сомнения и сказал:

– Вот и ладно. Теперь можем поговорить по существу вопроса. Мы разрабатываем очень интересный продукт. Он завязан в том числе на данных, которые формируются в налоговой службе. Для этого мы формируем команду, которая бы участвовала в проекте со стороны налоговиков. Ваша кандидатура с первого взгляда кажется вполне достойной. Конечно, если вы не забыли за прошедшие здесь годы то, чему вас учили в Бауманке, – в этот момент Константин усмехнулся. – Знание администрирования – это хорошо. Оно вам однозначно пригодится, но нам нужен программист, который может прочитать чужой код и написать свой. Конечно, платить как в Яндексе мы не сможем, но увеличим ваш доход в два раза. Конечно, если вы успешно пройдете профессиональный тест.

«Конечно», – кивнул Рощин.

– В чем же подвох вашего предложения? – спросил он вслух.

– Подвоха нет, вам придется много работать и еще больше учиться. Просто точно не будет. Мы заберем с вас по два доллара работы за каждый выплаченный. Ну и вы станете носителем гостайны. Это может создать проблемы при выезде за пределы нашей прекрасной родины. Но, конечно, только на какое-то время.

Ян ликовал, но тщательно скрывал эмоции. Наконец-то его подпускали к чему-то большему. Нет, к чему-то огромному – государство не занималось мышами, оно всегда пыталось родить слона. С разной успешностью. Но, похоже, его момент наступал.

– Давайте тест, – произнес он, стараясь унять дрожь волнения.

Рощин прошел. На проверке очень сильно помогли его хакерские навыки внимательно изучать и решительно действовать. Он остался в том же здании, но переехал в большой светлый кабинет с еще тремя молодыми пацанами. Дмитрий, который молча провел первую встречу, оказался их куратором. И на редкость разговорчивым для айтишника. Его схантили с «Мэйл Групп», и он всеми силами бился за свободную предпринимательскую атмосферу в душных объятиях государственной системы. Поэтому рассказывал своим разработчикам больше, чем указывали сверху, только для повышения производительности своей команды. Ну, и Ян уже знал, где копать информацию между строк. В итоге он сложил пазл.

Задумка суперпроекта была глобальной. Сначала его инициировала ФНС для автоматизации борьбы с налогоплательщиками. Налоговая служба предложила связать обезличенные большие данные, которые собирают государственные структуры, банки, операторы мобильной связи, интернет-провайдеры, поисковики, крупные интернет-магазины, и, сопоставив, вытащить из них личную информацию человека, чтобы оценить его поведение на предмет преступных действий по уклонению от уплаты налогов без установления слежки за конкретным индивидуумом.

Но уже на стадии формирования технического задания проектом заинтересовалась ФСБ. Они почувствовали запах бесконечных возможностей в борьбе с терроризмом. Например, в базе данных на определенную карту приходит множество переводов с других карт. Это отклонение от нормы, и система это фиксирует. Если органы получат эту информацию, им необходимо официально запросить у банка личность владельца и у суда – разрешение на слежение за ним. Новая же программа должна была вычислить реального владельца карты без обращения в банк путем сопоставления баз данных провайдеров интернет-услуг, телефонной связи, данных госуслуг, налоговой, ГИБДД, геометок. Сопоставить, где и на что деньги потрачены, даже приложить электронные кассовые чеки. Привязать к подозреваемому номера телефонов и IT-адреса, которыми он пользуется, добавить к этому идентификационные номера всех его электронных устройств.

На основе всех этих данных – где и кем данный человек работает, куда ездит, что покупает, с кем общается – система вскрывает суть отклонений, являются ли они незаконными, направлены ли на совершение преступления или опасны ли властям. В случае такого решения программа сигнализирует органам безопасности о необходимости предпринять действия по защите общества и государства. Вот тогда и можно пойти в суд за ордером на обыск, чтобы не нарушать права человека. Гениально!

Глава 15

Они действительно забрали намного больше, чем платили. За каждый рубль на счете Ян заплатил не два, а все пять своим потом, нервными клетками, которые, как известно, не восстанавливаются, перманентной перегрузкой мозговых извилин, сердечной мышцей, испорченной тоннами «Барн». Два с половиной года без отпусков, без намеков на личную жизнь, без солнца, за вечно закрытыми жалюзи кондиционированного офиса. Стоили ли они того? Скоро он узнает.

Все эти годы за разработчиками должны были следить, проверять их код, проводить сеансы на полиграфе в маленькой комнате на верхнем этаже в самом конце коридора. Но невозможно быть в напряжении столько времени. Уже через полгода работы, отсеяв часть команды по только им видимым причинам, контроль стал ослабляться. Замечания по коду приходили все реже, сотрудники службы безопасности перестали заходить в их офис, как в свой. Может, у них появились цели поважнее, но скорее всего Рощин и оставшиеся с ним программисты прошли проверку на вшивость. Заслужили доверие.

Только в этот момент Ян, валившийся от усталости, начал осуществлять план, за которым он и пришел в этот проект, в налоговую, да и, наверное, появился на свет. Строить свое поле, где он будет играть по своим правилам.

Ян к этому моменту уже убедился, что правительство осуществляет глобальный проект слежки за своим населением. Что в этой системе будет сосредоточена полная информация о любом из нас. Владея этими знаниями, государство станет могущественным и неуязвимым. Не зря в детстве он зачитывался интернет-романтикой в блогах Сегаловича о предстоящей смене уклада человеческого существования. Похоже, этот мир наставал, когда информация будет важнее золота, нефти и баллистических ракет. И им будут править те, кто имеет код доступа. Доступ стал единственной целью Яна Рощина в этом мегапроекте. Получить этот ключ и остаться в живых.

И это оказался шедевр. За основу Рощин взял программу, которая запускает эмулятор пользователя и добавляет его в список существующих с заранее установленным паролем. Хороший софт, если сервер слабо защищен и хакер уже проник внутрь и овладел управлением. Но в хорошо оберегаемой системе попытка запуска этих процессов подавляется огнем хорошо настроенных служебных команд. Бесконечное количество бессонных ночей провел Ян, чтобы допилить программный алгоритм на самостоятельную работу в сложной системе. И ключом его решения было то, что тот уже должен сидеть в коде этой программы, тогда его действия не будут рассматриваться как чужеродный приказ.

Затем длинные ночи целой зимы исчезли, чтобы понять, как незаметно для тестировщиков вложить нужный программный код. И здесь Рощин снова превзошел свой уровень. Если алгоритм вставлять маленькими частями, то он выглядел, как мусор в коде. Каждая такая часть не значила ровно ничего. Но последняя строка связывала разрозненные кусочки его программы и запускала необходимый процесс.

Рощин начал вкладывать в написанный им программный код сначала ничего не значащие строки для того, чтобы проверить, насколько тщательно контролируется его работа. Когда он понял, что ответа не приходит, стал медленно, не чаще раза в неделю, вносить свой алгоритм. Теперь, через год, работа, безумная в своем замысле и сложности, была закончена. Его подземный вход выкопан и тщательно замаскирован. Альфа-тестировщики не выявили изъяна, по крайней мере, код был на месте, и Ян не сидел на допросе у следователя. За такую красоту Рощину нужно было вручить премию Тьюринга. Но он очень надеялся, что останется непризнанным дарованием. И очень богатым.

Пока программно-информационный комплекс, получивший название «Связь-1», отрабатывался в тестовом режиме, Рощин с удаленного компьютера тоже запускал свое детище. Система имела несколько уровней защиты. Имя и пароль Ян получал исправно, но далее нужно было ввести цифровой код, который приходил на телефон. То есть в реестр пользователей необходимо было внести еще и номер телефона. Рощин был в команде проекта, и дописать свой алгоритм он успел, но теперь опасность использования личного секретного доступа возрастала во много раз. Опытный хакер найдет способ зайти на компьютер скрытно, но прием кода на сотовый телефон засвечивает и обладателя симки, и место получения кода.

Это новшество обозначило и еще одну проблему. Что будет, если принципы доступа будут изменены в будущем? Ян потеряет свой лаз навсегда. Если не будет иметь возможности корректировать его. А значит, он должен остаться работать с этой системой. Разработчики не горели желанием остаться администрировать «Связь-1». Все-таки создавать новый продукт намного интересней, чем бороться с повторяющимися глюками после запуска в эксплуатацию или объяснять неумелому пользователю, какую кнопку нажать, чтобы отчет обновился. Тем неожиданней для руководства было предложение Рощина остаться в родной налоговой, чтобы помочь внедрению революционного продукта. Никто не возражал, даже служба безопасности.

Первые недели после запуска нового программно-информационного комплекса команде проекта удавалось поспать не больше четырех часов. Спали прямо в офисе, дольше домой ехать. В целом все как обычно за последние годы. Хорошо хоть допуск к программе имели только руководители инспекций – меньше пользователей, меньше проблем. И «Связь-1» была совершенно секретной. Гостайна. Разглашение – статья за измену Родине.

«Какое же наказание за пиратское использование этого софта?» – думал Ян. Но его вряд ли бы остановила даже смертная казнь. Слишком много он вынес за то, чтобы наряду с государством иметь такие возможности. А дальше уж каждый использует их в меру своей испорченности.

Когда работа системы была налажена более-менее, Ян взял недельный отпуск, уехал из Москвы в Санкт-Петербург, снял без документов квартиру в трущобах Красногвардейского района, вставил симку, купленную в специальном месте, где не спрашивают паспорт, в телефон, за который заплатил наличными в комиссионном магазине, и, раздав мобильную связь, подключился к сломанному заранее серверу в Барнауле. Если что-то пойдет не так, ФСБ через какое-то время нагрянет в эту квартиру, но вряд ли сможет отследить хакера, который залез в самый секретный программный продукт России прямо сейчас.

Ян надел наушники, поставил на проигрывание первый фортепианный концерт Рахманинова и под возбуждающие звуки клавиш фортепиано застучал по кнопкам клавиатуры. Его программа отреагировала на обращение и прислала имя пользователя и пароль. «Как будто так и должно быть», – подумал Рощин. Он ввел номер симки, подождал несколько минут. Компьютер должен был зарегистрировать его номер в базу мгновенно, но волнение начало переполнять Яна, он стоял на пороге своей новой жизни или глубокой пропасти. Сейчас еще можно было остановиться. У него была неплохая работа, внятная перспектива в развитии цифровой инфраструктуры государства, в которую он уже вписался. Простая жизнь со всеми ее радостями и болями. Ему хватит денег кормить себя и будущую семью, вернуть ипотеку за десять лет, путешествовать на море с двумя детишками и женой, с которой, может, уже и нет бурного секса, но очень теплые отношения. Может, перевезет родителей из посыпанного черной пылью Кемерова.

«Ну уж нет! – голос в голове перекричал литавры симфонического оркестра. – Ты сделал все, пахал годы ради этого шанса и сейчас готов струсить? Отказаться от мечты только потому, что жизнь стала чуть проще и сытнее?»

Ян мотнул головой, подключил доступ к системе, ввел имя пользователя и пароль, а затем полученный на телефон код. Перед ним открылся знакомый интерфейс системы, изученный в процессе разработки до атомов. Пальцы все быстрее забегали по клавишам, уверенно, как у пианиста в наушниках, божественно исполняющего одно из лучших произведений в мире. Ян Рощин забыл о страхе и упивался триумфом.

Он составил много планов, как использовать доступ бога к данным россиян, но в тот день решил использовать, как ему казалось, самый безопасный. Предварительно Рощин составил базу телефонов проституток Москвы. Просто написал небольшой код, который открывал сайты, предлагающие услуги шлюх, и копировал указанные номера телефонов. К его огромному удивлению, собралось несколько тысяч контактов работниц сексуальной индустрии, а может, и не только работниц, но и работников.

Столько ему было и не нужно. Он завел один телефон и нажал «Проверить связи». Программа даже не задумалась и вывела данные Ольги Бариновой. Паспортные данные, имущество, номера банковских счетов и карт, сотовые номера, электронные адреса, регистрационные номера ее телефонов и стационарные IP-адреса, которыми она пользовалась. Сверила место регистрации и реальное место проживания, основываясь на геоданных выхода в интернет, предпочтительных мест покупок продуктов и доставок интернет-заказов. Ян сам работал над этим алгоритмом, понимал, сколько данных обрабатывает комплекс, и удивлялся, с какой быстротой он анализирует информацию. Какая мощь лежит в подземном правительственном дата-центре, о котором все разработчики слагали легенды.

Но его интересовало не место обитания Ольги. Он выбрал функцию операции по картам и банковским счетам и нажал «Проверить связи». После того как система вывела на экран огромный список транзакций, Ян быстро настроил фильтр, где выбрал только входящие операции от частных лиц, ограничив промежутком времени в полгода. Таких переводов было достаточно много. Больше пятидесяти. Похоже, Оля хорошо трудилась и частенько принимала оплату на карту. Сервис.

Рощин выбрал всех спонсоров Ольги и запустил процесс проверки. Программа чуть задумалась, так как сейчас обрабатывала в пятьдесят раз больший объем данных, и начала выдавать данные клиентов. Только два из возможных клиентов Ольги светились красным как неопознанные. Ян знал еще алгоритмы, как усилить поиск неопределившихся людей, но тратить время на них не привлекало в момент, когда еще тысячи проституток готовы были отдать Рощину своих посетителей. Для задумки Яну были нужны только имена и электронные почты. Он отфильтровал список и выгрузил необходимые данные, исключив женские имена. Еще не закончилась первая часть концерта, а возмездие уже нависло над тридцатью девятью жертвами.

Ян вошел в раздел «Множественные запросы» и составил задачу системе – вывести имена и электронные адреса пользователей карт, которые перевели деньги на карты пользователей с телефонами по запросу. Фактически сделал алгоритм по тому пути, который прошел разово с номером телефона Ольги Бариновой. Поразмышлял и добавил в ограничение поиска только тех, кто состоял в браке. Ну и для кучи каждому мужу привязать его жену с ее электронной почтой. Решил начать с сотни телефонов проституток. Скопировал и внес в систему.

Под яркую каденцию солирующего рояля программно-информационный комплекс «Связь-1» начал выкладывать имена, фамилии, адреса почт, как будто на игровом автомате один за другим выпадал джек-пот. Через три минуты задача была полностью выполнена. У Яна была база электронных адресов почти тысячи женатых мужчин, с очень высокой вероятностью оплативших услуги проститутки. Хоть открывай сутенерский бизнес. К окончанию концерта база увеличилась до пятнадцати тысяч. Рощин даже не рассчитывал на такой результат. Он получил от программы все, что хотел в этот раз.

Ян удалил свои поисковые запросы и отключился. Вынул симку и сломал ее. Положил ноутбук в сумку, протер стол и стул, ручки дверей и все, к чему прикасался, и покинул квартиру. Хозяину заплачено за пять дней. Раньше он вряд ли сунется. По дороге Рощин выкинул симку в кусты, а телефон в мусорный бак – пусть бомжи поиграются. И поехал заселяться в забронированный номер в гостинице «Астория». У него же отпуск.

Понаблюдав три дня каналы Санкт-Петербурга, обязательные царские дворцы и развод мостов, Ян сел на «Сапсан» и вернулся в родную Москву. Он жутко волновался на подходе к своей квартире: может, его уже поджидают оперативники. Вроде бы он нигде не напортачил, и даже если его пиратская сессия вскрылась, то дорожки к нему не было. Но это разум может логически рассуждать беспристрастно, сознание, наоборот, билось в истерике. Ведь он теперь преступник. И он пошел против самого страшного и сильного противника.

Рощин подошел к входной двери с трясущимися руками. Он подсмотрел в каком-то фильме, как понять, был ли кто-то в твоем доме без тебя, и приклеил незаметную ниточку у самого пола, когда уезжал. Ниточка была на месте! Пощупал ее. Нет, не оторвана. По крайней мере сейчас его не арестуют. Он глубоко вздохнул от облегчения, которое было похоже на настоящее счастье, и вставил ключ в скважину. Преступники живут эмоциями. Может, это и толкает их на очередное дело?

Яну не терпелось продолжить начатое в Питере и использовать полученную базу. Здесь как раз все было просто для опытного хакера. Он составил письмо возможным супружеским изменникам, где, обратившись по имени, сослался на факт их посещения проститутки и предложил заплатить небольшую сумму в размере пять тысяч рублей на веб-кошелек, чтобы навсегда забыть об этом недоразумении. В противном случае он вышлет информацию, которая у него в распоряжении, его законной супруге. И, чтобы максимально убедить жертву в своей осведомленности, приложил имя жены и адрес ее электронной почты. Вот сюда!

Рощин по опыту хакерского шантажа был уверен, что большинство поверит в его знания и намерения, потому что это правда, трухнет и расстанется с небольшой суммой взноса за семейное спокойствие. Проблемы возникают, когда сумма большая и клиент начинает решать, что же для него лучше: потратить огромную сумму или скрыть неприглядный факт своей биографии. За счет огромной выборки Ян мог установить эконом-тариф, а с использованием личных данных сделать письмо убедительным. Он открыл рассыльщик электронных писем, внес туда текст и заменяемые поля, чтобы не заполнять вручную пятнадцать тысяч отправлений.

Ян собрался и поехал на метро через всю Москву в «Афимолл». Здесь на сайте взломанных вай-фаев значилось пять мест. Он попробовал подключиться к служебному интернету в KFC, но пароль, видимо, успели поменять, и Рощин пересел в «Иль Патио». Пароль к служебной сети подошел, и Ян, заказав пасту болоньезе и светлое пиво, вышел на сайт временной почты Temp-Mail.org, зарегистрировал почтовый ящик, подставил его в рассыльщик и отправил первые пятьсот писем. Проверил, как работает рассылка. Подстановка работала корректно, письма уходили правильно, одно за другим, а не скопом, что сразу считается признаком спама. Но Рощин зарегистрировал новую почту, изменил номер веб-кошелька в базовом письме и разослал еще. Даже с его быстрыми пальцами программиста на отправку рассылки уходило не меньше пяти минут. Ян был поглощен работой. Пиво нагрелось, а паста остыла, когда он вспомнил про них и сделал паузу, чувствуя сильный голод. Поев, он решил сменить локацию. Еще половина козлов ждала своей участи.

В «Даблби» кофе можно было пить бесконечно. Там Рощин и закончил свою рассылку верности. Потянув затекшие части тела, Ян понял, что совсем не помнит вкуса кофе, хотя выпил не меньше трех чашек за последний час.

– Приготовьте мне эспрессо, пожалуйста, – крикнул он баристе. – Только кофе. Воды во мне уже слишком много.

За три последующих дня на веб-кошельки упало почти четыре миллиона. Рощин решил, что маловато, и сделал новую рассылку, изменил стилистику письма и указал в теме, что это последнее предупреждение. Он не мог отследить, кто из базы уже оплатил свой налог, поэтому даже те, кто отправил деньги, получили новое письмо. Сорян, не будете козлами.

Со второй акции нападало еще семь миллионов. Теперь достаточно, решил шантажист. Живите спокойно, но знайте, что все ходы записываются.

Рощин отправил деньги с электронных кошельков ребятам, которые специализировались на обналичке. Этим каналом он пользовался еще со студенческих времен, хотя никогда не видел в лицо людей, стоявших за ним. Через пару дней в кофейне «Шоколадница» у Павелецкого вокзала курьер отдал ему синюю спортивную сумку с надписью PUMA. За минусом двадцати процентов за услуги в ней лежало больше восьми миллионов рублей. Анонимные кошельки предоставляла эта же фирма, поэтому процент был справедливый. За два с половиной года проклятой работы в проекте «Связь-1» Ян заработал немногим больше половины этой суммы, собранной с помощью системы за две недели. Похоже, он все сделал правильно.

Глава 16

Сейчас, спустя два года, Рощин вспоминал тот первый рейд как мелкое хулиганство и несусветную глупость. Напасть сразу на пятнадцать тысяч мужчин, которых он не знает, было как минимум опрометчиво. Он по-хакерски был уверен, что находится в темной зоне и до него не доберутся. Но сама система, которую Ян использовал, громко кричала, что больше нет тайн, добраться можно до любого.

Рощин еще со студенчества узнал, насколько небезопасна Сеть, как легко украсть данные, поэтому всегда соблюдал информационную гигиену. Пользовался симками, полученными на чужие паспорта, регистрировался в Сети только на эти, ведущие в никуда номера. Он купил по случаю две чужие банковские карты, чтобы расплачиваться в интернете, но старался, если есть возможность, пользоваться наличкой. Его единственная личная банковская карточка была привязана к его единственной настоящей сим-карте. Этот номер он использовал только для общения по работе и получения подтверждающих смс из банка. Зарплату с карты Ян просто выводил через банкомат, чтобы случайно не воспользоваться там где не нужно. Ведь если ты постоянно трешься рядом с темными делишками, замараться – это только вопрос времени.

Но даже при таком уровне контроля своих коммуникаций, проверив себя через «Связь-1», Ян неприятно удивился. Программа смогла установить его взаимоотношения с одной из купленных карт. Возможно, сверила идентификационные номера устройств, которыми он пользовался, и нашла высокую вероятность совпадения владельца. Да, с этой карты он не оплачивал наркотики в «Торе» и не поддерживал ИГИЛ, но если основательно порыскать в получателях, там может найтись немало людей, не слишком уважающих закон.

В том числе и поэтому Рощин не бросил службу, наоборот, быть рядом с программой, которая создает его новый мир, стало жизненной необходимостью. Не было в отделе сотрудника более инициативного и готового работать в выходные и праздничные дни. Начальство поощряло Рощина, а он в более спокойные дни мог изучать систему и подстраивать ее под себя. Через год, когда правительство начало реализовывать новый замысел, его руководитель переместился в другой проектный офис и Яна назначили главным куратором программно-информационного комплекса. Со всеми доступами.

Он давно уже узнал о существовании раздела, куда помещают данные людей, которых запрещено отслеживать. Разведчики, специальные агенты, чиновники высокого ранга не попадали в автоматическую проверку комплекса – их деятельность оставалась закрытой государственной тайной. Но только став во главе отдела, Рощин смог дотянуться до этой специальной базы. И во время очередного дополнения смог внести и свои данные к уже нескольким тысячам освобожденных от слежки лиц. Если бы он мог продавать эту услугу, то, наверное, легко бы заработал первый миллиард. Хотя этим бизнесом уже скорее всего кто-то занят.

На пути к своему новому миру Ян совершенствовал методы трансформации информации в наличные деньги. Повторив несколько раз акцию возмездия с проститутками в других городах страны, Рощин понял, что города скоро закончатся, а денег каждый раз он получает ощутимо меньше. Кроме того, до него стали доходить слухи о крутых парнях, которые ищут безбашенного хакера, шантажирующего больших дядек на почве адюльтера. Ян стал активно размышлять, что делать дальше с его суперсилой. От массовых операций он решил перейти к более персональным воздействиям. Ведь чем человек богаче, тем у него больше секретов. И возможностей платить. Успешный кейс Мартынова вдохновил Яна, и в дальнейшем он старался действовать по отработанным в нем лекалам.

Кирилл Мартынов попался Рощину совершенно случайно. Ян подбирал себе жертву среди бизнесменов, но экспериментировать над известными и очень богатыми личностями он боялся. Читая электронный журнал «Секрет фирмы», где в отличие от «Forbes» и «РБК» писали про малый и средний бизнес, он наткнулся на статью «5 советов начинающим предпринимателям от состоявшихся бизнесменов». Где уж они там состоялись, если Рощин слышал эти фамилии в первый раз, но создатель сети автомоек самообслуживания Мартынов показался ему удобной мишенью. С одной стороны, сеть, с другой – не супермаркетов, а каких-то автомоек. А раз он и советы уже раздает, значит, деньги у него должны водиться.

Для начала Ян посетил его сайт в кричащих красно-желтых цветах. Действительно у него была сеть в Подмосковье и нескольких областях Центральной России с почти сорока комплексами. На сайте Мартынов пиарил свою франшизу, обещая три миллиона прибыли с автомойки в год. Быстро перемножив доступные числа, Ян насчитал сто миллионов годового дохода. Да этот человек будет готов заплатить, если Рощин сумеет накопать жирных червей в его информационном мусоре.

Рощин уже не уезжал в другой город для входа в систему, он знал систему защиты программы и понимал, что оперативники не сорвутся по адресу в режиме реального времени. Его смогут найти только обратным поиском, если, конечно, кому-то будет дело до одного из тысяч ручных запросов, обрабатываемых программой ежедневно вдобавок к миллионам автоматических. Но все равно Ян использовал общедоступную локацию Москвы, где могли находиться тысячи посетителей, подключаясь по новой, естественно полученной не на свое имя, симке.

По ИНН компании Мартынова Ян отследил ИНН самого Кирилла, который был как учредителем, так и генеральным директором, и затем установил его личные данные: сотовые номера, электронные почты, IP-адреса, с которых он выходил в сеть, идентификационные номера сетевых карт его ноутбука и телефонов, банковские карты, бесконечный список платежей и геолокацию за последний месяц. Данные обрушивались на Рощина высокими бурными волнами, и он начал чувствовать беспомощность пловца, которого застал штормовой ветер и бросает в разные стороны, заставляя терять ориентацию и уверенность.

Собравшись, Ян решил начать с чего-то одного. Он методично проверил всех абонентов, с которыми Мартынов общался часто. Не нашел ничего криминального: жена, дочь, директора моек, поставщики оборудования и автохимии, риелтор, видимо, занимающийся подбором помещений, партнеры по франчайзи. На это ушло несколько дней и нещадная эксплуатация программно-информационного комплекса, чтобы установить личности людей и их отношение к Кириллу. Разовых звонков было множество, Мартынову часто звонили, и он тоже был активен в переговорах, но разобраться с этим потоком информации Ян был не в силах.

Тогда он начал изучать выписку его карт. Их было три: «Райффайзенбанк», «Тиньков» и «Сбер». Платежей было столько, что, если распечатать выписку, можно было бы, наверное, обернуть Землю в районе экватора. Поэтому Рощин сосредоточился сначала на больших суммах. Больше ста тысяч. Таких сделок было значительно меньше. Если бы ничего не попалось, Ян решил, что опустится до пятидесяти. Но не пришлось. Среди платежей за мебель и бытовую технику, страховку «Ягуара» и взносов по ипотеке затесался перевод в двести двадцать тысяч в «Клинику Ермолова» три месяца назад. Ян погуглил, что же можно лечить за такие деньги, и оказался на страничке частной клиники наркологии, на первой странице обещающей анонимность. Ян потер вспотевшие ладошки. Вот это уже интересно!

Клиника лечила пациентов от наркотической и алкогольной зависимости, игромании и психических расстройств. Это могло стать большим темным пятном на блестящей репутации успешного бизнесмена. Но, может быть, он просто поддерживает клинику или кто-то из его близких людей попал в беду?

Рощин выгрузил геолокацию телефона Мартынова за неделю с даты платежа. Обычно геолокация у обычных людей заключает в себе двадцать-тридцать точек в день, но в случае Кирилла она была куцая. В день оплаты он выехал из своей недавно приобретенной квартиры в Сокольниках и, перемещаясь по Москве, достиг клиники, в которой и оставался до конца недели. Ян скачал следующую неделю. Телефон Мартынова все так же обитал в клинике Ермолова. Только на второй день третьей недели тот отправился по своим делам. Пятнадцать дней. Это серьезный курс. Как он объяснил своим партнерам? Долгожданный отпуск на Сейшелах?

Причастность к наркотикам пробудила мысль глубже проверить связи Мартынова. Наркоманы должны постоянно играть в кошки-мышки, скрываться и обманывать. У владельца автомоек был всего один телефон. Для того чтобы употреблять, нужны дополнительные каналы общения. Загрузив поиск связанных номеров, Ян вычислил еще одну симку, которая постоянно находилась рядом с Кириллом. Сто процентов времени. Она была зарегистрирована на другого человека, но вряд ли это охранник, который настолько неразлучен с боссом. Ян покорил себя, что сразу не совершил подобный запрос, но поставил себе галочку за то, что давно не включает свои секретные телефоны одновременно с записанным на его имя.

Звонков по данному номеру было не много. Номеров пять. Рощин досконально проверил их все. Здесь оказались мутные ребята. Симки были выданы в основном на бомжей и работяг из провинциальных деревень. Так же, как и с Мартыновым, сопоставив зависимые телефоны, он нашел их настоящие имена. Но самые интересные контакты были именно на этих, чужих симках. У одного было много знакомых проституток, у другого странных финансовых операций. А третий частенько общался с номером, принадлежавшем некому Дмитрию Локшанову, который имел срок по двести двадцать восьмой статье за сбыт наркотиков и не так давно вышел по УДО.

«Опа, вот ты крепко попался», – теперь уже точно решил Ян. Алкоголь и шизофрения отпадали. Хотя тоже были неплохой темой для враждебного общения. Дальше больше, Рощин отследил общение с этим номером. После клиники оно прекратилось, но месяц назад снова возобновилось.

– Да ты не слез, – обалдело прошептал Ян.

Рощин собрал всю информацию с номерами, адресами и именами. История получалась красивая, но не хватало какой-то главной детали. Мартынов, просмотрев его доказательства, скажет, что он придумал все очень красиво, может быть, даже это телефон его дилера, но эта сказка вряд ли стоит каких-либо денег.

Ян думал полдня, что же можно еще добавить, чтобы руки опытного наркомана и обманщика задрожали от страха. Нужен был какой-то документ. Но дилеры чеков не выписывают. Тогда Рощин снова вспомнил про больницу. Эти-то должны вести отчетность.

Ночью он взломал сервер «Клиники Ермолова», и документ, который ему удалось добыть, был лучше выписки счета за лечение. Перед ним лежала история болезни Мартынова. Вот она точно стоила десять миллионов. Всего лишь десять процентов дохода бизнесмена. Он не будет просить слишком много, чтобы тот не взбрыкнул, не посчитал, что дешевле будет публично сознаться или попытаться привлечь полицию. Именно завышенная цена делает большинство попыток шантажа неуспешными. Что ж, шантажистов можно понять, у них в руках единственный секрет, за который надо срубить так, чтобы хватило на всю жизнь. У Яна таких секретов – целая страна. Сотни тысяч респектабельных мужчин и женщин, готовых, в отличие от бедняков, хорошо платить, чтобы не потерять семью, бизнес, статус или свободу.

Следующим утром Рощин, наслаждаясь кофе в «Даблби», написал Мартынову в WhatsApp, открытого на своем секретном номере, и договорился о выплате. Тот пробовал взбрыкнуть, но список звонков дилеру, выписка по карте и история болезни из клиники, обещавшей непробиваемую анонимность, сломили его. Кирилл пытался еще торговаться, но Ян отправил ему контакты владельцев всех его франчайзи, а также журналиста «Секрета фирмы», который брал интервью у бизнесмена, с подписью «Неужели дешевле потерять всех их?», и тем самым положил конец переговорам. Кирилла еще волновали гарантии после оплаты.

«Чувак, ты не телевизор в новую квартиру покупаешь. Выписать талон не могу. Поверь, кроме тебя есть еще много парней с секретами, а мы, как ты видишь, можем до них добраться. Заплати и расслабься, ты будешь исключен из списка».

Ян не знал, насколько успокоили эти слова Кирилла, обычно люди верят в то, во что хотят верить. Деньги пришли в течение двух следующих дней тремя суммами с разных счетов на карту, предоставленную все теми же владельцами темных финансовых каналов. Они тоже совершенствовались и предоставляли почти банковский уровень услуг. Сумка в этот раз с надписью ADIDAS приехала еще через пять дней. Ян был уже занят разработкой следующего успешного предпринимателя. С ним, как и с большинством других, оказалось все даже проще, чем с Мартыновым, вторая семья на стороне, да еще и постоянная любовница в придачу. Получалось как по Марксу: капитал пробуждал пороки. Только в единичных случаях Рощин не находил компромата на очередную жертву. Что ж, исключения только подтверждают правило.

С тех пор деньги перестали быть чем-то существенным для Яна. Как электричество из розетки. Как ручей сладковатой свежей воды в горах. Они просто были всегда, чтобы утолить его любое желание. Рощин не мог позволить себе купить дом или роскошный автомобиль, чтобы не засветиться на радаре налоговой инспекции, так как не смог бы объяснить им, как заработал огромные для него средства. Но слава богу, в современной экономике можно было все взять в аренду. И не светясь владельцем, не неся бремя затрат на содержание, да и не привязываясь ни к чему, Ян мог жить в лучших интерьерах и ездить за рулем спортивных тачек. Эксклюзивные рестораны, коллекционные бутылки вина и элитных шлюх он даже не считал. Они просто были: открывали двери, доставали пробки, раздвигали ноги за красные бумажки с видом Хабаровска, которые Рощин бесконечно черпал из сейфа в гардеробной. Потом пространство сейфа закончилось, и для денег пришлось поставить обычную коробку в шкафу.

Наконец Ян стал жить по своим правилам. Брать то, что хочется, а не то, что мог позволить. Думать о себе, а на чувства окружающих не обращать внимания. Они ведь сами согласились его обслуживать, он точно никого не принуждал. Просто им нужно то, чего у Рощина много. Он сделал-таки свое казино. И с тех пор как Ян осознал это, люди стали для него все мельче, все гадостнее. Они продолжали возиться в грязи, не смея поднять голову и дышать свежим воздухом свободы. И неважно, чего им не хватало для этого: желания, здоровья или ума – это ж их жизнь. Свою Ян сделал сам, через пот и слезы, стоящие в глазах от бессилия, когда ничего не получалось с кодом. Он до бесконечности тестировал алгоритмы, пока толпы обывателей теплым субботним вечером шли на футбол, попивая холодное пивко. Так что все справедливо.

Общество – это стадо. Оно идет за сильным бараном и еще подпинывает тех, кто пытается свернуть. Оно всегда было и всегда будет таким. Посмотрите данные системы – все делают одно и то же. В пятницу покупают бухло, а в субботу «Алкозельцер». Поэтому жизнь в обществе по его законам и по его представлениям о добре и зле противна и бессмысленна. От него можно и нужно брать еду, электричество, интернет, иногда запутанный сериал. Но его законам пусть подчиняется толпа.

Рощин вдруг начал понимать того депутата в вип-комнате казино. Да, он особенный, уважать быдло не за что и не имеет никакого смысла. Они все равно приползут за подачкой, они все равно принесут заказанный коньяк и сигару, они все равно приберутся после его ухода и даже лучше начистят эту комнату, чтобы он снова пришел к ним, чтобы не наорал матом, какие они безрукие дебилы. Они не будут его любить, будут завидовать, чаще по-черному. Но Яну и не нужна эта любовь, как не важно, как к нему относится ковыляющий к мусорке голубь. Но тем не менее Рощин верил, что голуби наблюдают за ним с придыханием и ждут его подачек.

Слоняясь по торговому центру как раз после очередной операции, которая должна была принести миллионов двенадцать, Ян заметил неотразимую блондинку в ярко-красной атласной юбке выше загорелых коленок, заходящую в «Старбакс». Чтобы рассмотреть остальное, Рощин завернул за ней.

– Для кого готовим? – спросил бариста.

– Роза, – произнесла девушка пухлыми губками, словно задувая свечу.

– Очень изысканное имя, – отозвался Ян, стоящий прямо за ней, вдыхая изящный аромат ее духов. – Могу вас угостить кофе?

Блондинка оглянулась в сторону Яна. Оценила его удлиненные светлые пряди, романтично спадающие на лоб, и улыбнулась:

– Если хотите.

– Очень, – в ответ улыбнулся Рощин. – Десерт?

– Спасибо, сладкое не ем, – ответила Роза сахарным голосом.

– Садитесь, я вам принесу.

Бариста устало смотрел на флирт посетителей, ожидая заказа.

Рощин подошел к столику, который заняла Роза.

– Ян, – указал ей на стакан с фраппучино со своим именем. Роза снова волшебно улыбнулась, обнажая ровные белые зубы.

Ян, уставший от напряжения операции, расслабился и нес веселую чушь, блондинка реагировала откровенно и маняще. Сексуально облизывала кофейную пенку с губ и не смущаясь смотрела прямо в глаза молодого человека. Рощину казалось, что прямиком из кофейни они рванут на его черном «Порше» в ее спальню, минуя долгие прогулки по парку Горького и нескончаемые ужины в ресторанах Москвы. Но Роза, допив капучино, быстро засобиралась.

– Я позвоню? – только и спросил Ян, увидев ее приготовления.

– Конечно, – прошептала Роза, достала из сумочки ручку и на салфетке написала сотовый номер.

Ян еще раз насладился удаляющимися загорелыми икрами и, завороженный обаянием красотки, развалился в кресле.

Он набрал ей уже вечером, готовый приехать в любой уголок Москвы и умчать на быстрой машине. Несмотря на обилие секса в его новой жизни, Роза выделялась чувственным магнетизмом, зачаровавшим Яна всего за двадцать минут разговора. Она казалась другой. Особенной.

Звонок остался неотвеченным.

Мало ли что, решил Ян и понесся по ярко освещенным улицам Москвы.

На следующий день Ян несколько раз слушал длинные гудки в ответ на набор номера Розы.

«Привет, это Ян) Душевно поболтали с тобой в Старбаксе. Может, повторим в хорошем ресторане?» – закинул он сообщение в WhatsApp. В итоге две синие галочки и молчание в ответ. «Что же ты за сука-то», – обозлился Рощин.

Еще через два дня игнора он поехал в тот же торговый центр и подключился к «Связи-1».

Роза Мезенцева, двадцати шести лет, не была замужем, не имела детей, что могло подвигнуть ее испугаться флирта в кофейне и залечь на дно. Она владела однушкой на Мукомольном проезде. Скорее всего, там и жила. Рощин мог бы примчаться к двери ее квартиры за пятнадцать минут. Может, даже встретиться и выяснить, что же произошло. Мог бы поехать в офис ООО «Эридан» на Кутузовском, где она трудилась второй год менеджером по продажам. Но Яну сейчас было не до выяснения мотивов и обстоятельств. Какая-то прищепка с сексуальным голосом возомнила себя Дженифер Лопес. Она должна была ответить за это.

Рощин нашел в интернете серию фоток обнаженной блондинки с нагло раздвинутыми ногами с трусиками и без. Со странички Розы во «ВКонтакте» скачал пару ее снимков в коротком коктейльном платье на бретельках, с открытыми плечами. Затушевал лица обеих блондинок так, что они стали похожи.

Далее Ян зашел на сайт проституток Москвы и зарегистрировал страничку на имя Розы, пожертвовав один из своих «непробиваемых» сотовых номеров. Он разместил там подготовленные снимки, заполнил цены и услуги. Теперь страничка была неотличима от сотен таких же витрин, зазывно выставляющих себя на продажу. Также он зарегистрировал Розу в WhatsApp, установив на аватарку ее портрет крупным планом с жизнерадостной улыбкой.

После этого Рощин скачал список ее вызовов за последний год. Там наверняка были и ее папа, и поклонники, да и директор «Эридана», каждый рабочий день роняющий слюни при виде ее попки, обтянутой узкой юбкой. Ян обработал список, убрав повторные номера, и с нового WhatsApp Розы отправил сообщение по всему списку.

«Привет, это Роза и это мой секретный номерок. Очень жду твоего звоночка. Приезжай – пошалим. То, что я умею, и мои лучшие фотки смотри по ссылочке». Дальше шла ссылка на ее недавно созданную Яном страничку.

«Вот тебе, королева», – злорадно подумал Рощин. Ощущение эйфории наполнило его грудную клетку, и сознание взлетело, как воздушный шар. Далеко ввысь.

Глава 17

Вспоминая случай с Розой, Ян ощущал, как трясутся кончики пальцев. Возможно, его месть была чересчур жесткой по сравнению с тем, что сделала девушка. Но именно это чувство избыточного вреда, которое он нанес практически незнакомому человеку, и подогревало его гипоталамус. Он совершал раньше незаконные поступки и ощущал повышенное содержание адреналина в крови, окружение в эти моменты становилось ярче, а чувства острее. Но все это было ради денег, ради логически объяснимого стремления выжить в каменных джунглях. Роза не была нужна Яну для того, чтобы остаться в живых. Он просто хотел выплеснуть злую энергию, которая накопилась за несколько дней, что девушка не отвечала на его звонки.

Раньше он не замечал за собой такого. Но теперь, когда ему все стало доступно, кривой взгляд, зазевавшийся парковщик, неопытный продавец, медленный водитель машины впереди – все это вызывало в Рощине лавину негодования. И даже новенькие хрустящие банкноты, регулярно пополнявшие сейф, не уменьшали этого напряжения. В офисе он с трудом сдерживался, чтобы не послать матом очередного пользователя, который не мог разобраться в системе. Или не выгнать вон сотрудника, подошедшего с глупым вопросом.

Нападение на беззащитную блондинку как будто открыло шлюзы, и уровень его озлобленности заметно понизился. Но не до конца. Ян, конечно, поигрался от ее лица в WhatsApp с несколькими мужчинами, вступившими в переписку, отправив их по настоящему адресу девушки. Но он не знал, а только мог вообразить, как изменились суждения сослуживцев, что они представляли себе теперь при взгляде на Розу. Как объяснялась она со своими ухажерами и с семьей? Рыдала ли она в одинокой кровати от осуждения и разговоров за спиной? Поменяла ли свой гардероб или уволилась с работы, порвав все связи? Может, она просто отряхнулась, да и пошла дальше как ни в чем не бывало.

Эта недосказанность все больше беспокоила Рощина. И он все чаще думал, что хотел бы повторить. Что хотел бы унизить кого-то, смешать с грязью, но при этом он мечтал увидеть, как чья-то жизнь разобьется.

Вопрос был в жертве. Рощин не хотел гадить там, где работает, но за пределами офисов у него почти не было отношений с людьми, тем более которые были ему неприятны. Сознание, как обычно, когда Ян ставил себе задачу, начало незаметно отрабатывать запрос. И в какой-то момент подсунуло ему воспоминание, о котором он совершенно забыл. Очень постарался забыть.

Ладушкина была его одноклассницей. Худая, невысокого роста девчонка. Она не признавала платьев и юбок и всегда носила джинсы, кроссовки и футболки. В то время, когда ученицы в классе, одетые в кружевные платьица, завивали локоны, Марина Ладушкина коротко стриглась под мальчика, носила бейсболку козырьком назад и могла зачитать до конца: «Говорят, одежду шьет, занимается стряпней какой-то…» Она всегда была окружена парнями, носилась с ними то на футбол, то на какие-то танцевальные хип-хоп баттлы на сцене старого ДК. Одноклассники ею дорожили, но считали больше «своим парнем» и крутили романы в сторонке от своей банды, в основном с накрашенными красотками с завитыми прическами.

Недавнему скрипачу и компьютерному червяку Яну красотки-одноклассницы были недоступны. Они вслед за парнями, к пятнадцати годам ставшими ординарными гопниками, видели в Рощине только слабака и мамкиного сынка. С таким образом тяжело бороться. Поэтому, когда новый классный руководитель девятого «Б» класса Наталья Петровна принципиально рассадила за парты парней с девчонками, несмотря на поднятый ими страшный вой, Ян и не рассчитывал, что Ладушкина хоть чуть-чуть обратит на него внимание. Не обращала ведь все время до.

Но контакт завязался. В отличие от одноклассниц, с началом роста грудей ушедших в самолюбование, Марина была очень приземлена. «Если хочешь есть – поешь, – говорила она. – Хочешь попросить – попроси». И сама руководствовалась этими принципами, списывая у Яна задания по английскому и математике. И он не возражал. Марина была похожа на мальчишку разговором, повадками, даже смехом, но женские начала уже пробуждались и в ней под капюшоном худи. Грубые слова звучали мягким тембром, от которого тепло разливалось по грудной клетке Яна. Алые, налитые губы чувственно обхватывали кончик ручки, который соседка грызла в напряжении контрольного урока, а ее длинные ненакрашенные ресницы при этом завораживающе хлопали, как крылышки бабочки.

Через пару месяцев Рощин признался себе, что ждет понедельника, чтобы сидеть в тридцати сантиметрах от Марины и ждать, когда она толкнет его локтем и попросит помочь с уравнением. Тогда он сможет приблизиться к ней, может невзначай коснуться ее руки, услышать ее шепот: «Сибо, чел». Он признался, что такой красивой девчонки и не встречал до этого. Все эти выпендрежницы в коротких юбках на самом деле не его формат. Ему нужна такая простая, естественная и свободная, как Марина. А ведь другой такой-то и нет в природе.

К зиме обожание со стороны надоело Яну. Он хотел большего, он почти был уверен, что и Марина устала от дружбанской позиции в ватаге парней, и она, увидев, что кто-то воспринимает ее как девушку, согласится встречаться. Ян не спал несколько ночей, обжевывал свое приглашение раз за разом, воображал ее реакцию. От жесткого отказа до крепкого поцелуя. От этого становилось только хуже, неуверенность сковывала мозги, как лед просторы Томи.

Но вышло все случайно. Рощин проспал от переживаний и бегом бежал на первый урок. И вдруг впереди заприметил знакомый силуэт.

– Привет! – крикнул он Ладушкиной, которая не очень и спешила. – Опаздываешь?

– О, а на тебя не похоже, – обернулась Марина.

– Вот такой я теперь загадочный.

– Да, я заметила, – улыбнулась девушка и посмотрела ему прямо в глаза.

Ян решил, вот это и есть его шанс. Они одни. Смотрят друг на друга.

– Это из-за тебя, Марина.

– Вот как? И что со мной?

– Ты всегда говорила, делай что хочешь. Вот и я очень хочу позвать тебя погулять. Вдвоем, – выпалил он.

Лицо девушки раскраснелось то ли от морозца, то ли от приглашения.

– На свидание зовешь, что ли? – рассмеялась она, но не уверенно. Не громко, как обычно, а по-девичьи.

– Зову. Придешь сегодня к ДК шахтеров?

– Вот, блин, ты какой неожиданный. Пойдем на урок. Подумаю.

– Обещаешь? – Ян неожиданно для самого себя попытался поднажать на Марину.

Та удивленно вскинула брови.

– Обещаю. Подумать.

И они молча вместе прошли остаток пути до школы.

Посреди физики, которая была четвертым уроком, Ладушкина вдруг толкнула Яна локтем. Тот повернулся к ней, ожидая очередного вопроса. С физикой у Марины были очень натянутые отношения.

– Приду, – прошептала она и выразительно посмотрела на Рощина. – Только завтра. Сегодня к бабушке надо ехать. Завтра в три.

Марина тут же отвернулась, оставив Яна обалдевать от восторга или ужаса – в тот момент он точно не мог этого определить.

Рощин не помнил, как он вытерпел оставшиеся уроки, домашний вечер и еще уроки следующего дня. Время то тянулось, то лихорадочно скакало, когда он пытался вообразить, что будет делать и о чем рассказывать на свидании. Забил на домашку: он попробовал почитать историю, но слова даже не складывались в предложения. Что уж говорить про геометрию и химию. Сидя за партой рядом с Мариной в день назначенной встречи, он старался не выдать своего волнения, но несколько раз отвечал невпопад на ее вопросы, глубоко нырнув в свои мысли. Повезло, что к доске не вызвали в тот день. Он бы оглушительно провалился.

После уроков Ян побежал в цветочный ларек в центре города. Цветы продавали не на каждом углу, как сейчас. Помаявшись с выбором, он решил купить одну крупную розу на длинной ножке. Во-первых, она была действительно очень свежей и красивой, а во‐вторых, он представил, что девушке будет неловко нести большой букет на прогулке.

К трем часам запыхавшийся, но переодетый в чистую праздничную рубашку под пуховиком, Рощин явился к месту встречи на площади перед Дворцом культуры шахтеров. Он чувствовал себя, словно собирался выйти в открытый космос – взволнованно и возбужденно. Сейчас придет Марина, и он сделает этот страшный, но такой желанный шаг к первым отношениям в жизни.

Ладушкина появилась. Как ни странно, она пришла не со стороны остановки, откуда ожидал ее увидеть Рощин, а от ДК, как будто занималась там в одном из многочисленных кружков. Она окликнула его:

– Ян.

– Привет, – повернулся к ней Рощин и заулыбался. Он пошел навстречу Марине, по пути распахивая пуховик и доставая розу, которую заботливо укрывал от холода.

Глаза Марины округлились при виде цветка. Ян увидел, как она начала краснеть. В тот момент он подумал, что это от чувств к нему. Но пройдя еще несколько шагов и приблизившись к девушке, Ян увидел, как из-за монументальных колонн дворца, точно вороны, выпархивают одноклассники. Один за другим в черных куртках.

Рощин замер. Ладушкина тоже сжалась и замерла. Роза зависла в протянутой руке. Стая молча окружила их.

– Янчик, – обратился Корчагин, самый ненавистный Рощину персонаж этой своры. Сильный, неглупый, но обладающий маниакальной озлобленностью ко всему живому. Будь то бездомный котенок, замученный еще в пятом классе, или безобидный очкарик Малков, которого задирали как в пятом, так и в девятом, доведя до непредсказуемых панических атак. – До наших девчонок домогаешься? Осмелел чересчур? Привык, что на тебя не обращают внимания?

Рощин молчал, только опустил руку, и роза низко склонила свою голову, почти в снег. Он смотрел на Марину. Та смотрела через него.

– Не боись, – продолжил Корчагин. – Бить тебя не будем. Ты же к маменьке побежишь, а нам надо эту долбаную школу в этом году закончить. Да и много чести для тебя. Ты же никто. Чучело. Пустое место. Маринка с тобой сидит и во сне видит, когда ей удастся пересесть. Вон лучше с Малкиным сядет. Тот хоть живой человек.

Корчагин посмотрел на Ладушкину, потом на свою банду. И неожиданно засмеялся:

– Я ржу, как она к нам прибежала и рассказала про твои чувства. Типа капец, представляете, что произошло. Рощин мне, похоже, в любви собрался признаваться! Кто? Спрашиваю. Этот утырок?

Стая отрывисто захохотала вслед за вожаком.

– В общем, мы пришли тебе сказать, чтобы ты сидел в своем скафандре и не высовывался, не портил девчонке карму своими сопливыми чувствами. Ты понял?

Ян посмотрел на гогочущую толпу вокруг, но спросил Марину:

– Зачем?

Она наконец посмотрела на него, как будто он только сейчас стал видимым. Щеки Марины были пунцовыми, а глаза блестели.

– Неужели ты думал… Мог подумать, что я могу испытать к тебе какие-то чувства? Тебя же никто не замечает. Ты живешь где-то в своей скорлупе. Не бываешь нигде, кроме класса. Не был ни разу даже на моем дне рождения. Очнись! Ты ведь не тупой!

– Нет, зачем вот это? – Ян показал на Корчагина. Тот откинул его руку, но промолчал, ожидая ответа Ладушкиной.

– Чтобы тебе было понятнее. Где я, а где ты. У меня друзья, веселье… Жизнь. А ты вообще непонятно что такое.

– Ну живи, – Ян поднял руку с розой и протянул ее Марине еще раз. – Бери, ты мне все хорошо разъяснила.

Ладушкина в ответ мотнула головой. Роза выпала из руки Рощина и упала на снег точно между ним и Мариной, рассекая их и, как казалось тогда, всю жизнь на до и после. Ян развернулся и, отодвинув стоявшего за ним одного из «воронов», поплелся по площади. Позади вдруг кто-то засвистел, его поддержал еще один пронзительный свист, а потом несколько голосов нестройно и пискляво заулюлюкали.

– Катись, Янчик, к мамочке под сарафанчик! – закричал противный, еще ломающийся голос. Громкий смех слышался за спиной еще несколько минут. Потом воронье потеряло интерес к Яну или двинуло в другое место. Рощин не оглядывался. По его лицу катились крупные слезы, он не мог их остановить и не хотел давать кому-то еще повод для унижения.

Рощин считал, что он всецело забыл об этом случае. Закопал в самом далеком уголке своего мозга и утрамбовал асфальтовым катком, чтобы не встретить никогда. Вместе с тем происшествием закатал и последующие насмешки одноклассников и прикрываемые ладошками улыбки девчонок. К нему привыкли как к шторам на окнах, и когда вдруг неживой предмет решил влюбиться, всем это показалось нелепым и до одури смешным. В этой яме утраченных воспоминаний оказались и суицидальные наваждения, окутавшие его юный мозг. Он не стал ненавидеть Марину, он оправдывал ее поступок глупым окружением, ребячеством и даже страхом. И его злость не знала, куда выплеснуться, и копилась внутри. Как же он хотел разогнаться по крыше девятиэтажки и размазать грудную клетку, наполненную этой неразрешимой болью, о припаркованный под ней автомобиль.

Что уберегло его от этого поступка? Ян не мог вспомнить сейчас это досконально, как ни пытался откапывать память, вгрызаясь почерневшими ногтями в мозг. То, что было после встречи у ДК, стало прозрачным, почти невидимым, как паутина. Стерлось.

Но события до красной розы, упавшей к ногам подростков, всплыли в памяти с точностью фильма. Хотел ли он отомстить тогда, в детстве? Рощин не помнил. Кажется, нет. Хочет ли он это сделать сейчас, спустя шестнадцать лет? Почему бы и нет? Тогда он был слабаком, скрывающимся в своей комнате, в своем мире за уничтожением насекомых в компьютерной стрелялке. Сейчас он хозяин своей жизни. Настоящий. Он не может позволить себе прощать людишек, которые ничего не добились, которые жрут свой бургер в «Макдоналдсе» и смотрят телевизор по вечерам, потому что большее им не позволено.

Рощин выбрал день и снова поехал в торговый центр, где анонимно подключился к сети. Сначала Ян зашел на «Одноклассники», нашел свою школу и год выпуска. Уехав в Москву, он ни разу не общался с бывшими однокашниками. Его не интересовала их жизнь, а их не интересовала его. Все как в школе. Но запомнились они ему теми хрупкими пацанами с растрепанными волосами, невинными девочками, хоть и очень стремящимися быть взрослыми. А сейчас предстали незнакомыми тридцатилетними людьми. Парни обросли – кто мышцами, кто животами. Девчонки налились формами и отточили технику макияжа. Только по фамилиям он мог вспомнить, а потом узнать черты Корчагина, ставшего сутулым и лысым, и Малкова без очков и синяков.

Ладушкина стала Зайцевой. Не изменив своей короткой прическе, стала женственнее и красивее. Еще красивее. Рощин почувствовал укол в сердце. Память начала вываливать воспоминания, связанные с ней. Как оказывается, много кэша с Мариной сохранено на его винчестере.

Справившись с неожиданным приступом, Рощин запустил программно-информационный комплекс «Связь-1». Систему недавно усовершенствовали, запустив поиск по социальным сетям. Чтобы зарегистрироваться в сети, были нужны номер телефона и электронная почта. Система обладала этими данными и легко могла привязать владельца странички к его настоящему паспорту. И, как понимаете, никакой визы прокурора не требовалось.

Через минуту Ян обладал всем, чем живет Марина сейчас. Адрес, работа, муж, в какой магазин ходит и что любит поесть. В каком банке платит кредиты и трусики какого бренда предпочитает. С помощью идентификационного номера сетевой карты ее ноутбука система вытащила длинную портянку сайтов, какие Марина посещала. Это и было важным для Рощина сейчас, потому что он не просто хотел сделать ей больно. Он хотел видеть, как она будет страдать. А для этого ему был нужен доступ к компьютеру Ладушкиной. Да, для него она навсегда останется Ладушкиной. Той, что так гнусно отвергла его любовь.

Он увидел из списка, что Марина на прошлой неделе несколько раз посещала сайт zdorov.clinic. Щелкнув, он попал на страницу сети клиник «Здоровье» в Кемерово. Она смотрела, как записаться на прием, заполняла форму записи. Скорее всего, посещала гинеколога, судя по тому, что изучала странички именно этих специалистов.

Ян быстро соорудил ловушку. На одном из арендуемых им через несколько посредников интернет-ресурсе www.zartojcnim4446asds.ws разместил программку, которая при обращении к сайту незаметно скачивала на компьютер жертвы приложение. При установке очередного обновления Windows приложение также активировалось и запускало скрытую программу удаленного доступа, которая позволяла в прямом режиме наблюдать, что происходит на экране компьютера, делать скриншоты с экрана с установленной частотой, вплоть до видеозаписи, а также записывать все введенные на клавиатуре знаки.

Затем Рощин составил письмо:

«Уважаемая Марина Леонидовна, недавно Вы посещали сеть клиник «Здоровье», и в знак благодарности мы хотим подарить Вам сертификат на 3000 рублей. Его вы можете использовать на любые услуги нашей клиники.

Для того чтобы скачать сертификат, пройдите по ссылке:

certificate.zdorov.clinic

Не болейте!

Коллектив сети клиник «Здоровье».

Письмо уходило не с электронного адреса клиники, а с новозарегистрированного временного адреса почты в Европе. Но адресат видел следующего отправителя, если, конечно, не наводил курсор мышкой прямо на строку отправителя: Сеть клиник «Здоровье» <info@zdorov.clinic>. Конечно, нажатие на ссылку закачивало никакой не сертификат, а хакерскую программку. Пользователь только видел сообщение «Служба электронных сертификатов. Ошибка при закачивании сертификата. Обратитесь к лицу, приславшему сертификат».

Рощин не узнал, звонила ли Марина в регистратуру клиники из-за трех тысяч рублей и что те ответили, но вечером на следующий день после ежемесячного «вторника исправлений» Windows он попробовал проверить работу своего приложения. И увидел экран ноутбука, на котором кто-то выбирал «праздничное синее платье» на wildberries. Ян засмотрелся на идеальные фото манекенщиц в синих платьях разной длины и фасона. Приближался новый, две тысячи двадцать первый год. Девчонки готовились быть неотразимыми.

Глава 18

«Фиджи» подвернулась Рощину почти случайно посреди пандемии короновируса. В торговые центры пускали только по коду QR и паспорту, что категорически не устраивало Яна. Кафе находилось недалеко от его съемных апартаментов, что отлично подходило Рощину, потому что мотаться в другие концы Москвы он уже устал. Заглянув туда на поздний завтрак, он оценил жизнерадостный тропический стиль посреди серой январской Москвы. Уютные же места в углу позволяли комфортно, без чужих взглядов, наблюдать за сетевой жизнью Ладушкиной. Ян взломал служебный вай-фай кафе, проверил, как работают камеры наблюдения, и, к своей радости, убедился, что из всех видео передает только одна, да и та находится на кухне. Остальные стояли только для вида или хозяин просто не заморачивался этим вопросом. Большого риска для себя во взломе компьютера девушки за тысячи километров от себя Рощин не испытывал. Но годы хакерской деятельности приучили быть осторожным даже там, где это не требовалось. Идеальное спокойное место для того, что он задумал.

Рощин уже больше месяца следил за компьютером Ладушкиной, попивая фруктовый чай или белое новозеландское вино. Иногда в прямом эфире, когда мог себе это позволить, но чаще смотрел записи ее экрана. «Кейлоггер» записал все пароли, которые она вводила, и у Яна уже были свободные доступы к ее почте, банку, кабинетам интернет-магазинов и других служб, которыми Марина пользовалась с компьютера.

Иногда Рощин подключался к камере ноутбука. Рассматривал такие знакомо-незнакомые черты взрослой женщины, которую знал только девчонкой. Пытался вспомнить в ее лице, сосредоточенном перед экраном компьютера, четырнадцатилетнюю школьницу, которая с усердием грызла кончик ручки, пытаясь решить контрольную по математике. Но узнавания почти не было. Образ Ладушкиной стерся за годы, пока он запрещал себе помнить его и ту жестокую дыру, которую она проделала в его душе.

Но Ян пока не мог сообразить, как можно больно ударить человека, который ведет обычную, однообразную жизнь. Переписку через компьютер Марина практически не вела. Видимо, пользовалась для этого телефоном. И Рощин решил зайти со стороны ее работы. Изучил «Кузбасскую угольную компанию», где Марина служила экономистом. Сломал их сервер и получил доступ к корпоративной почте. Установил на служебный компьютер Ладушкиной программу удаленного доступа. Но девушка внезапно подставилась сама. Вернее, ее подставил любовник, написав на почту:

«Милая моя Маринка! Не могу удержаться. Пишу тебе весь в восторге от ночи. Нашей ночи! Ты красавица! Какая ты страстная и развратная! Почему я не сказал тебе все это лично, когда обнимал твое сладко пахнущее тело? Мы расстались несколько часов назад, но я все еще ощущаю твой запах, чувствую вкус твоих губ… Может, я дурак, что отправляю тебе это письмо? Не могу удержаться. Хочу, чтобы ты знала. Ты необыкновенная! Жду встречи с тобой, еще даже не расставшись…

Твой милый друг».

Рощин легко выяснил, кому принадлежит электронный адрес «милого друга». Виктор Решетников, сослуживец Ладушкиной. Ай да молодец, все успевает!

Письмо, конечно, было интересное, но для верного удара нужны бы еще доказательства. На электронную почту Ладушкиной приходили сообщения от Uber с данными поездок. Точное время, адреса, цена. И просматривая работу Марины с компьютером, он увидел, что она удалила несколько таких сообщений. Ян отмотал назад и посмотрел, что это за маршруты. Несколько раз уже темным январским началом вечера и еще до окончания рабочего времени она срывалась со своего места и ехала по одному и тому же адресу в Центральном районе Кемерова, а потом через пять часов выезжала оттуда домой. Полюбопытствовав, Рощин обнаружил, что это гостиница «Кристалл».

Подумав немного, Рощин загрузил выписку по банковской карте Ладушкиной. К его восторгу, в эти же дни прошли оплаты гостинице «Кристалл», и это был не кофе. Суммы были идентичными и похожи на стоимость номера за ночь. Рощин зашел на сайт отеля. Оплаченных денег хватало точно на бизнес-комфорт с большой кроватью.

Вряд ли Марина ездила на романтическую встречу с мужем. Ну один раз, в выходной, на всю ночь, чтобы с утра чашкой кофе в постели закрепить впечатления от страстного секса. Но вот так по-воровски потрахаться и разъехаться? Нет, это точно не Зайцев.

Ян легко выудил электронный адрес Николая Зайцева из электронной почты Марины. Даже не потребовалось перерывать списки, закачанные со «Связи-1», хотя он там тоже был. Завел электронный адрес на gmail, первые цифры и буквы которые попали под его палец – 678549as@gmail.com, – и отправил ему маршруты такси от работы до гостиницы и от гостиницы до дома с точным временем и даже картинкой карты для наглядности и вау-эффекта. Приложил выписку карты жены за январь. Пусть изучает, может, найдет что-то еще интересное. Но для понимания подчеркнул транзакции отелю. Рощин коротко написал в теле письма:

«Посмотри, что делает твоя жена вечерами».

И нажал кнопку «Отправить». Сегодня дома Ладушкину ждет горячая встреча.

В этот день Марина не включала компьютер. Но уже следующим вечером открыла Яндекс и первым делом ввела слово «Развод». Похоже, в ее жизни назрели перемены.

– Дима! – крикнул он официанту.

– Слушаю, Максим Алексеевич, – Ян благоразумно не стал светить свое настоящее имя.

– Принеси мне сто грамм коньяка, пожалуйста.

– Хорошо, какого вам?

– Самого дорогого, у меня сегодня, оказывается, праздник, – воодушевленно ответил Ян.

Рощин решил не убавлять накал и разработал до конца сценарий с Марининой работой. Со службы в налоговой он знал, что публичные акционерные общества, в котором и работала Ладушкина, подают финансовую отчетность в особом режиме. Утечки об отчетности раньше ее публичной печати недопустимы. Кроме того, что органы штрафуют компании за это, инсайды могут привести к падению уровня поддержки компании акционерами и биржевыми игроками, потому что честность и равный доступ всех участников рынка к информации является основополагающим принципом рынка ценных бумаг. А для крупной компании замараться в недобросовестности может стоить миллиардов.

Ян задумал организовать так, что Ладушкина нарушит этот принцип. Встанет на пути очень больших денег. Он ночью забрался на сервер финансового отдела и сделал скриншоты с готовящегося годового отчета. К девятому февраля тот был практически готов. Рощин покопался в настройках созданных файлов и поменял имя автора, которое автоматически было присвоено его компьютером, на M. Zaiceva. На следующий день он снова подключился к сети компании и компьютеру Марины по удаленному доступу, но не забирал управления. Просто смотрел на ее действия на экране. Дождался обеденного перерыва, когда на экране появилась заставка сохранения экрана. Быстро закачал файлы в одну из рабочих папок компьютера. Зашел в рабочую почту, набрал реальный, скопированный вчера электронный адрес брокерской компании «Май финанс» и отправил скриншоты отчетов. Пусть ребята порадуются.

Теперь осталось подождать несколько дней, чтобы правдоподобно натравить церберов угольного капитала на хитрую сотрудницу. Ян выждал выходные и в понедельник пятнадцатого февраля щелкнул по еще одной костяшке домино, из которых складывалась жизнь Марины:

«Тема: «Отдел безопасности ПАО «Кузбасская угольная компания»

«У меня есть информация, что ваш сотрудник Зайцева Марина отправляет финансовую отчетность вашей организации в брокерские компании, что является нарушением Федерального закона «Об акционерных обществах».

Приятной новостью стало новое письмо, полученное по электронной почте Мариной через пару дней от любовника:

«Привет, у нас творится полный бедлам. Сам Кольцов собрал сотрудников управления и рассказал причину твоего увольнения. Типа ты слила какую-то секретную информацию. Всем запретили поддерживать с тобой какие-либо контакты. Марина, да какие секреты мы можем знать? Чушь какая-то! Но он сказал, что телефоны наши отследить, получить звонки или смс – это для него раз плюнуть. И еще меня так пронзил взглядом, точно знает что-то про нас. Поэтому пишу с электронки. Давай встретимся завтра вечером в кофейне «Малевич», на Весенней. В 20.00?»

«Хорошо», – коротко отозвалась Марина ответным сообщением.

«Похоже, и Виктор нарисовался», – довольно подумал Ян. И тут же возникла мысль, что и этим отношениям он в состоянии помешать. Ровно на следующее утро после запланированной встречи в «Малевиче» Рощин снова отправил анонимку, но уже напрямую Кольцову:

«Тема: «Сотрудник Виктор Решетников»

«Вчера вечером Решетников встречался в кофейне «Малевич» с бывшей сотрудницей вашей организации, недавно уволенной за разглашение закрытых данных. Возможно, слив информации продолжается».

Отправив письмо, Рощин плотоядно улыбнулся. Что ожидает Виктора сегодня в кабинете Кольцова? Как дальше сложатся отношения пары? Что выберет молодой человек – любовь или деньги? Манипуляция чужими жизнями определенно увлекала Яна почище «Игры престолов». И месть Ладушкиной переходила в нечто другое. Он уже не чувствовал к ней злости, те детские обиды истлели давно, да и на своем поле он разгромно отыгрался. Нет, теперь это было что-то другое. Компьютерный симулятор с живыми персонажами. Как охота и прятки одновременно. Азартно и слегка страшно. Но Рощин все больше ощущал свое превосходство. Да, именно жажда этого чувства толкала его дальше.

Судя по тому, что больше писем от Виктора не было и все электронные призывы Марины «Витя, ты куда пропал?» растворились в бесконечном интернете, Рощин понял, на каком варианте остановился Решетников.

Ладушкина долго трудилась над своим резюме, хотя могла похвастаться только одним местом работы. Сразу после окончания Кемеровского государственного университета по специальности «Экономика» устроилась экономистом в «Кузбасскую угольную». И тянула там бумажную лямку восемь лет. Это она внесла в шаблон быстро. Значительно больше времени ушло, чтобы заполнить разделы о себе. Написала «ответственность» и долго думала над следующим положительным качеством. Напечатала «обучаемость», потом стерла, но в итоге восстановила.

Ян наблюдал за мучениями Марины в прямом эфире. Сложно что-то адекватное написать о себе, если почти десять лет служишь на одной должности, в одном отделе. Правильнее было бы написать, наверное, «отсутствие амбиций» или «выживаемость в женском коллективе», но он не смел советовать. Тем более что трудилась Ладушкина зря.

Обладая полным доступом, Рощин установил программный фильтр на ее электронную почту. Теперь все письма, будь то входящие или исходящие, сначала закачивались на специальный почтовый ящик и только после одобрения хакера доставлялись своему адресату. Или не доставлялись. Все разосланные резюме, вымученные с таким трудом, были уничтожены Яном. Все немногочисленные приглашения на собеседования, отправленные Марине с ее страничек hh и работа. ру, не дошли до девушки, оставляя ее в круге отчуждения и страха. Рощин видел ее выписки из банка и знал, что финансы Ладушкиной на исходе. Скоро за страхом придет голод. И отчаяние.

Март и апрель закрутили Рощина, как весенний ручей. Под сдачу годовой отчетности у налоговиков всегда случались обострения, когда им требовалось больше, чем обычно, а система ломалась чаще, чем надо. Кроме того, на Рощина навалился проект внедрения дополнительных функций и кураторство обучения сотрудников в регионах.

«На хера я, мультимиллионер, работаю хуже тупого мула с рассвета до рассвета?» – негодовал Ян, но, успокоившись, продолжал изображать из себя мотивированного работника, жаждущего зарплаты и повышения, но добивающегося только увеличения количества и сложности задач и отсутствия личной жизни. В отличие от офиса, жующего свои печеньки с кофе, у него был феноменальный план и куча бабла в личном сейфе. Останавливаться пока что было рано, деньги понадобятся ему, чтобы построить новую жизнь где-нибудь южнее Москвы тысяч на десять километров.

Ладушкина временно отошла на второй план. Ян успевал только следить за ее ящиком, чтобы ограничить контакты с работодателями и друзьями. Но это было не сложно. Таких было мизерно мало. А вот писем от банков с напоминанием о просроченной задолженности – все больше. Рощин с удовольствием пропускал их через фильтр. Плохих новостей для Марины должно быть больше.

Только в майские праздники, вернувшись из командировки в Новосибирск, Ян зарулил в «Фиджи» посмотреть, что происходит с его проектом. Новости были приятные – Марина развелась. Правда, оставила себе фамилию Зайцева. Рощин не понимал женщин, которые сохраняли фамилии бывших мужей, словно клеймили себя навсегда. Но это ее дело. Дело Рощина было добавить ей неприятностей. Руки уже чесались. А нервные клетки мозга снова требовали ощутить кайф власти над чужой жизнью. Эйфорию превосходства.

Ян обратил внимание, что, потеряв постоянный контакт с людьми, Марина все больше наблюдала за животными. Постоянно смотрела смешные ролики в Youtube, читала статьи про разведение собак и кошек, как будто собралась сменить профессию, смотрела фенечки для своей собачки. Да, Рощин давно знал о мелком мопсе по кличке Леди Гага. Ладушкина сохраняла на компьютере много фоток с ним, а последнее время с ним и только. Одна из самых безвкусных запечатлела собаку в белом платье в синий горошек и была даже подписана: «Гага – настоящая леди».

«Избавить Ладушкину от собаки было бы сильным ударом», – рассудил Ян и стал думать, как это можно сделать. Собака не человек, через интернет ее не уволишь. Комбинация получилась многоходовая и изящная.

Марина заказывала для своего мопса корм, витамины и прочие аксессуары и игрушки в интернет-магазине zverushki.ru. Это оказался местный небольшой магазинчик, на деле расположенный недалеко от ее дома. Возможно, она пришла как-то туда, и ей предложили услуги доставки. Всем удобно, клиенту не нужно ходить в магазин, а те получают постоянного лояльного клиента. Во время пандемии многие предприятия начали экспериментировать с удаленными продажами, даже маленькие. Рощин, естественно, пробил информацию по магазину и нашел курьера, который осуществлял доставку. Он был устроен в штат магазина. Судя по всему, соревноваться с Озоном было тяжеловато и одного посыльного вполне хватало.

Курьер Петр Шаповалов любил букмекерские конторы, об этом свидетельствовали его частые транзакции в «Фонбет» и «Париматч». Вот только тратил он на них значительно больше курьерского заработка – по сто пятьдесят – двести тысяч в месяц. Ну, невозможно же так выигрывать? Ум математика подсказывал Рощину, что должен быть еще источник дохода. Просмотрев выписку, Ян увидел достаточно частые поступления денег на счета Петра с разных частных карт. То десять тысяч, то пятнадцать, то целых шестьдесят.

Чтобы разобраться в их источнике, Рощин ввел почту Шаповалова и его сотовый в поисковую строку Яндекса. Оказалось, Петр занимается ремонтными работами и предлагает жителям Кемерова уложить плитку, наклеить обои, оштукатурить и покрасить стены. Мастер на все руки. Похвально. Только как ты платишь налоги, интересно?

Ян тут же проверил. Петр не был зарегистрирован ни как индивидуальный предприниматель, ни как самозанятый. «Ну вот ты и влип, Петя», – подумал Рощин. Еще администратором в налоговой он видел, как сникают сначала уверенные в себе здоровые мужики, когда молодая пигалица вызывает их на ковер в переполненное здание службы и показывает налоговые нарушения, перечисляя, какие штрафы и пени теперь придется уплатить незадачливому предпринимателю.

На следующий день в офисе Рощин скачал налоговое требование и составил его в отношении ничего не подозревающего курьера. Закачал все платежи, которые приходили на карту Петра за последний год. Сумма вышла приличная. Один миллион триста с небольшим тысяч. Может, он и материалы с этих денег покупал, Яну было все равно, как и всем в налоговой инспекции – это уж дело налогоплательщика доказывать, где он не виноват. Главное, цифры были реальные и уж Петр-то об этом знал. Он указал, что гражданину Шаповалову требуется уплатить в бюджет двадцать процентов НДС, двадцать процентов налога на прибыль, штраф в размере пятьдесят тысяч и пени в размере одной десятой процента за каждый день просрочки. Итого: пятьсот тридцать семь тысяч рублей семьдесят три копейки. Суммы штрафов и пени Рощин придумывал примерно, он не рассчитывал, что курьер сразу побежит их проверять. А вот с НДС и прибылью – это была нормальная практика по взиманию с неучтенных расходов. Забудьте щадящие тринадцать процентов, если пытаетесь играть с государством в кошки-мышки. В целом строитель-любитель должен был охренеть от суммы долга. По его расходам Ян видел, что он спускает всю наличность в унитаз ставок и пятьсот тысяч для него так же недосягаемы, как и билет на космический полет.

Рощин выслал требование на электронную почту Шаповалова с указанием в строке отправителя «Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 15» – к ней относился курьер по прописке.

На следующее утро Ян достал новую симку, вставил в телефонный аппарат и набрал сотовый номер Шаповалова.

– Да, – отозвался бодрый голос.

– Петр Олегович? – поинтересовался Ян.

– Да, – с нескрываемым раздражением отозвался Петр.

– Добрый день, я звоню вам из налоговой инспекции по поводу вчерашнего требования. Вы его видели?

– Видел, ничего не понял, – буркнул Шаповалов.

– Я вам объясню. Вы занимаетесь предпринимательской деятельностью без регистрации и не платите налоги. В связи с этим вам насчитаны налоги как на юридическое лицо, соответствующие штрафы и пени. Ваши доходы взяты из выписки по вашей карте, также у нас есть сканы ваших объявлений на «Авито», «Юле», «Яндекс. Услугах», подтверждающие факт оказания вами услуг. Вам следует оплатить данное требование в месячный срок, в противном случае мы подаем документы приставам для изъятия у вас денег и имущества на эту сумму. Но они возьмут еще свой процент.

– Да вы там с ума сошли! Да я столько не заработал даже, что вы хотите забрать! – заорал Петр.

– Петр Олегович, следовало ознакомиться с российским законодательством, перед тем как начинать свой бизнес, – спокойно отреагировал Ян.

Шаповалов громко сматерился в трубку.

– Но у меня есть для вас отличное предложение, которое может решить вашу проблему.

– Скидку дадите? – усмехнулся Петр.

– Что вы, Петр Олегович, лучше. Лично мне нужна ваша помощь. Если вы выполните мое небольшое задание, я как инспектор, у которого находится ваше дело, его просто аннулирую. Сотру.

В трубке повисла тишина. Петр соображал. Слишком неожиданно звучала последняя фраза от госслужащего.

– Ну что? – подтолкнул его Рощин.

– Что за задание?

– Очень несложное и точно стоит дешевле полумиллиона рублей. Вы официально работаете курьером в ООО «Зверушки». Ваша официальная зарплата восемнадцать тысяч рублей, что тоже вызывает у меня сомнения насчет недополученного НДФЛ, но ладно, не в этом сейчас дело. По адресу прописки улица Буденного, девятнадцать, в частном секторе, проживаете?

– Да.

– Вы видите, что у меня достаточно сведений о вас, чтобы вам быть уверенным в моей осведомленности. Дело состоит в следующем: я пришлю вам по почте упаковку таблеток и скажу, когда к вам в магазин поступит заказ с определенного адреса. В момент, когда вы повезете заказ на адрес, вам нужно будет аккуратно надрезать пакет собачьего корма и всыпать туда этот состав, очень аккуратно заклеить наш небольшой разрез прозрачным скотчем и доставить пакет по адресу. Сразу скажу, для собак это яд. Как только наша собачка помрет, я уничтожу ваш файл в налоговой, и вы будете весело наслаждаться вашими спортивными ставками на заработанные своим честным трудом деньги. Ваша жизнь в обмен на жизнь неизвестной вам собаки. Что скажете?

– Тебе-то зачем?

– Это мое дело. Личное.

Петр тяжело дышал в трубку. Он понимал, что ему несложно выполнить то, что от него хотят. Собачий корм люди жрать не будут. Но непросто оценить все риски так, в одну минуту.

– Вариантов всего два, – продолжил Ян. – И ответ нужен сейчас. Я звоню вам с одноразового телефона, и перезвонить или отследить меня будет невозможно. Все ваши электронные почты и телефоны у меня есть. Связь будет односторонняя. Если нет, готовьте деньги. Может, у вас лежат где-то под подушкой. Но вот на счете у вас сейчас шесть тысяч сто двадцать семь рублей. Не густо.

– Похоже, выбора-то и нет, – глухо произнес Петр.

– Вы правы. Мое предложение – это лучшее, что произошло с вами. Выигрыш на полмиллиона.

– Хорошо, договорились.

– Я все пришлю вам на почту, – Рощин нажал отбой и глубоко выдохнул. Одно дело нажимать на кнопки клавиатуры, другое – говорить с жертвой вживую. Это было страшно, но он уже осваивался на уровне. На том, где все смотрят свысока.

Изониазид продается в аптеках по рецепту. Для человека – это лекарство от туберкулеза, а для собаки – смерть. Защитники животных давно призывают перевести его в список особо контролируемых веществ, как наркосодержащие и психотропные средства, но фармацевтическое лобби гораздо богаче и влиятельнее их и не очень хочет дополнительных затрат на дешевое лекарство. Ян вышел на улицу и пошел по ней, заглядывая во все аптеки, и спрашивал препарат. Когда аптекарь просил у него рецепт, рылся в карманах и говорил, что оставил дома. Может ли тот продать ему препарат? Ну, пожалуйста, рецепт-то дома лежит! На сокрушенное качание головой шел в другую аптеку. «Неужели придется подделывать этот жалкий клочок бумаги с нечитаемым почерком и однотипной треугольной печатью клиники», – уже начал думать Рощин. Но в шестой по счету аптеке с незнакомым ему названием рецепт даже не спросили. Ян купил несколько упаковок за наличные деньги и направился в ближайшее отделение почты России. Там он оформил бандероль на домашний адрес Петра Шаповалова, в графе отправителя указав первое пришедшее в голову имя. На почте, в отличие от курьерских служб, не спрашивали телефонов и паспортных данных.

Через неделю он позвонил Петру:

– Получили?

– Получил, – отстраненно ответил тот.

– Не передумали воспользоваться моим предложением?

– Должен был?

– Так, спросил на всякий случай. Вдруг в вас совесть проснулась, и вы решили заплатить свои налоги.

– Смешно.

– Я дам вам знать, когда нужно сделать то, о чем договорились.

– А как ты узнаешь, что собака сдохла?

– Можете мне поверить, узнаю. Иначе бы не начинал.

– А в чем мои гарантии, что после мое дело похоронят?

– А здесь придется мне поверить. Потому что если не сделаете, то вы знаете, что произойдет.

– Хитрая сделка.

– Не подставляйтесь в следующий раз. Чтите законы.

Телефонная трубка ответила короткими гудками. Ян с удивлением посмотрел на свой телефон. Если Петр спрыгнет со сделки, он сможет очень легко организовать ему проблемы. Хватит письма из центральной московской налоговой в областную кемеровскую. Те сделок предлагать не будут.

Восемнадцатого мая план вышел на финишную прямую. На почту Ладушкиной пришло письмо с подтверждением о принятии заказа из магазина «Зверушки». На этот раз только несколько пакетов сухого корма Pro Plan, никаких подарочков для своего питомца. Скоро настанет тот момент, когда Леди придется перейти на отбросы.

Рощин скопировал номер заказа, адрес доставки и телефон получателя и отправил их Петру на его электронную почту. Конечно, Петр должен был получить эти данные, но Яну хотелось, чтобы дело выгорело наверняка, без ошибки. После этого он снова набрал его номер.

– Сейчас, – скомандовал Рощин, – я выслал вам на почту номер заказа и все данные. В заказе три пакета корма, придется вскрыть все, высыпьте в каждый по десять таблеток.

– Да, я этот заказ уже видел. Доставлю, – хмуро ответил Шаповалов.

– Отлично, что мы друг друга понимаем.

Двадцатого мая в поисковой строке Яндекса Марина набрала «ветеринарная клиника рядом», а позже вечером долго сидела в слезах, перебирая снимки мопса. Ян смотрел на изображение, передаваемое камерой ноутбука девушки, и ощущал почти полное ее присутствие. Как будто она вышла с ним в сеанс по Zoom, и они молчаливо смотрят трансляцию ее экрана, вспоминая, какой замечательной собакой была Леди Гага. Ян с трудом удержал себя, чтобы не написать ей: «Привет, помнишь меня?»

А я тот, кто играет твоей жизнью, как теннисным мячом. Могу ударить, могу зашвырнуть в кусты. Могу раздавить. И ты даже представить не можешь, что это все не случайно.

В июне состояние Марины ухудшилось. Возможно, стресс подействовал на нее уже не только психически, но и физически. До этого она искала в интернете успокоительные и антидепрессанты, а сейчас начала искать средства от тошноты, усталости и головной боли. В итоге она сходила на прием в клинику «Здоровье», сдала базовые анализы крови, мочи, но в них не обнаружились серьезные отклонения.

Увидев это, Рощин взломал сервер клиники, чтобы посмотреть результаты приема. С учетом, какие персональные данные там хранятся, систему защиты следовало бы выбирать посерьезнее. Сначала хакер Ddos-атакой сложил сайт клиники. Когда администратор принялся его восстанавливать, причем не слишком расторопно, Ян запустил программу, которая скачала вводимые им пароли. Администратор даже не догадался, что вначале вводил пароли на эмуляторе нападавшего, не понимая, почему сайт не откликается. Как только пароль был захвачен, Рощин отключил свое программное обеспечение, позволив сайту восстановиться.

Через полный доступ к сайту Ян скачал логины и пароли пользователей и легко осуществил взлом внутренней медицинской системы, получив доступы ко всем карточкам пациентов. Наверное, он бы мог найти варианты шантажа и получения дополнительных доходов от этого, но его интересовал только один клиент клиники. Рощин поднял ее анализы, которые она сдала после приема у терапевта. Тот назначил их много, то ли действительно увидев опасность болезни, то ли чтобы побольше заработать. Но Марина не стала сдавать все. Например, анализы на онкомаркеры, прописанные терапевтом. Цена вопроса была почти семь тысяч. Для финансовой ситуации девушки это была сейчас огромная сумма. Но Ян увидел здесь возможность новой игры. С крутой ставкой.

Он прямо с сервера клиники сформировал письмо с напоминанием, что анализы на онкомаркеры не были сданы. В следующем письме через три дня к напоминанию вложил найденную на просторах интернета памятку для профилактики онкологических заболеваний, где потеря веса и тошнота, с которыми Марина обратилась к врачам, указывались как признак возможного рака.

Через две недели напоминаний Ладушкина сдалась и записалась на сдачу. Все-таки страх смерти сильнее денег.

Анализы были готовы только через три дня. Рощин отслеживал их появление в системе клиники. Впрочем, он бы их увидел на почте перед тем, как Марина их смогла бы получить. Но все они были в порядке и не демонстрировали признаков онкологических рисков. Но это как раз и было новой игрой Рощина. Ладушкина должна была решить, что смертельно больна. Рак – это отличный повод потрепать ее натянутые нервы.

Ян скачал документ. Это был PDF-файл. В нем указывались параметры исследования, допустимые нормы и результаты анализа. Даже непосвященному в медицинские термины становилось понятно, прошел ли он опасный тест или нет. Из нескольких вариантов Рощин выбрал «СА 19–9», в графе нормальные значения было указано «0–35 ед/мл», у Зайцевой/Ладушкиной стояло «12,3». В редакторе Photoshop Ян исправил первую единичку на четверку, что тут же выкидывало этот маркер за пределы нормы.

Рощин посмотрел карточку пациента. Марина записалась к терапевту на следующий понедельник, двенадцатого июля. Что ж, если результаты отправят завтра по электронной почте, то выходные ожидаются тревожными.

Так и случилось. Результаты анализов были отправлены в обед в пятницу. Видимо, с утра в регистратуре много других дел. Ян, конечно же, не стал задерживать такое мрачное послание, только проверил, чтобы там был вложен его вариант теста.

Выходные Марина занималась изучением рака желудка и толстой кишки. Именно на этот диагноз намекал онкомаркер «СА 19–9». Ян тоже за компанию исследовал тему. Статистика была ужасающая. Только тридцать процентов больных выздоравливали, везло тем, кто обнаруживал болезнь на первой стадии. Шансы выжить составляли две трети. Четвертая стадия грозила восемьюдесятью пятью процентами смертельных исходов. При игре в русскую рулетку с пятью пулями в шестизарядном револьвере шансов и то больше.

Каково спалось Марине эти несколько ночей до приема? Каково это – думать о том, что смерть может быть совсем рядом? Ян почти ощущал вибрации страха, которыми должна была наполниться его жертва. Это ощущение было непередаваемо по силе своего воздействия. Теперь он властвовал над девушкой еще крепче.

В понедельник девушка посетила прием терапевта. Тот сработал эффективно, сразу направил Марину на гистологическое исследование – забор живой ткани ее желудка, и она прошла его в этот же день, как гласила ее электронная карта пациента. Наверное, болезненная процедура. Да еще ждать несколько дней, когда придет результат. Волноваться, мучиться.

Ян тоже ждал, когда результат появится. Конечно, он знал, что у Ладушкиной все в порядке, никакой рак ее не жрет изнутри. Только собственные мысли, за что же все неудачи навалились разом. Править результат исследования в базе, как в прошлый раз, Рощин не стал. Слишком много может возникнуть вопросов, почему все анализы подделаны. Вряд ли они будут оперировать на основании этого исследования. Еще массу назначат, чтобы все прояснить в точности.

Он получил результат биопсии в четверг пятнадцатого июля. В нем было подробное описание материала, читаешь, и мурашки бегут по коже. Какие-то включения, слизистые, эпителии и прочие медицинские термины. В морфологическом заключении, естественно, было написано, что «признаки злокачественной опухоли отсутствуют». Рощин открыл файл в Photoshop и вставил скопированный из интернета текст:

«Во фрагментах ткани обнаружен рост злокачественной эпителиодноклеточной опухоли. Рак желудка третьей степени. Для определения молекулярного типа опухоли требуется иммунологическое исследование».

Ян проверил, чтобы шрифт и размер полностью совпадали с предыдущим текстом, подтер чуть заметные границы стыков вставки. Если бы он получил такое сообщение, то вряд ли бы стал слишком внимательно изучать его на подлинность, но к его фальшивке придраться было невозможно. Теперь он вставил новый файл вместо прежнего в тело электронного письма и переслал его Ладушкиной. Его оркестр заиграл крещендо.

Рощин жаждал увидеть лицо Марины, когда она прочитает результат анализа. Через час с небольшим он получил сообщение, что Ладушкина включила ноутбук. Ян, специально просидевший все это время в кафе, подключился к ее камере.

Эта была уже не та девушка, спокойная и жизнерадостная, какую он увидел в прошлом декабре. Спустя полгода ее лицо осунулось, щеки запали, как будто от недоедания. Под глазами резко обозначились мешки, по лбу пробежали морщины. Ян давно не видел, чтобы она делала макияж, да и прическа, хоть и короткая, как всегда, выглядела растрепанной и неухоженной.

Конечно, она ждала это письмо из клиники. Решалась ее судьба, и пусть уверенность ее была растоптана бесконечными неудачами этого года, надежда тлела в глубине сердца. Без надежды люди превращаются в зомби.

Марина открыла файл и впилась глазами в экран, пытаясь разобраться в медицинских терминах. Но когда взгляд ее опустился вниз, разбираться было совсем не нужно. Рак желудка третьей степени. Яснее ясного.

Она громко закричала и запричитала. Что-то нечленораздельное. Смотрела не в экран, а куда-то поверх него. Крупная слеза медленно покатилась по щеке. Марина смахнула ее пальцем. Но за ней побежала следующая и еще одна, и еще. Девушка обхватила лицо ладонями и зарыдала. Громко. Навзрыд.

– Почему? – только и смог разобрать Рощин в потоке неразборчивых слов.

И он подумал, что она плачет не от страха, а от огромной, как целая планета, обиды на этот жестокий и несправедливый мир. И Ян, завороженный чужим горем, не мог оторваться от экрана, пока жертва не захлопнула крышку ноутбука.

Но здесь в голове хакера щелкнуло. Все это время он взламывал человеческую жизнь, точно сервер, и вот сейчас настал тот момент, когда можно продвинуться дальше. Ее система надломлена. И он может захватить управление. В хакерской атаке Ян всегда чувствовал эти мгновения. Ноутбук Марины продолжал работать. Рощин удаленно подключился к нему и открыл интернет-браузер. Он начал набирать слова и щелкать по открывающимся ссылкам: «смерть, самоубийство, как убить себя, не хочу жить, суицид, хочу умереть». Он как в экстазе начал подписываться на сообщества решивших убить себя, на группы смерти во «ВКонтакте» и «Фейсбуке», оставляя электронный адрес Ладушкиной.

Когда Марина откроет свой ноутбук в следующий раз, ее почтовый ящик будет переполнен сообщениями о том, как просто покончить со всем, оставив позади эти гнетущие мысли, обидные неудачи и надвигающиеся беды. Одним шагом. Ее браузер начнет выдавать рекламу психологических консультаций и похоронных бюро, сообразуясь с ее последними запросами. Она ощутит по-настоящему свободный мир. Мир смерти.

Ян сделал еще ход в своей все более напряженной игре. Фортиссимо.

Глава 19

Рощин и не ожидал по-настоящему, что это случится. В его голове понятия «разрушить чужую жизнь» и «убить человека» не были эквивалентны. Когда он узнал из интернета, что Марина Зайцева покончила с собой, он испытал двойственные чувства. Дикий восторг, чуть ли не оргазм от того, что сломал человека, только лишь нажимая кнопки на компьютере. Реальный страх. Уголовный кодекс пока не отменили, а за убийство органы берутся жестко. Не то что за взлом информационной базы.

Но оба этих чувства и соорудили фантастический коктейль ощущений. Как будто прыжок с тарзанки – страшно до жопы, но круто до разрыва сердца от волны восторга. Ян уселся за руль AUDI, арендованного им в этот раз, и понесся по московским шоссе, резко перестраиваясь из ряда в ряд, пролетая на желтые, тормозя почти в бампер машины впереди. Так ему не хотелось терять переполнившие его эмоции. Из сабвуфера HERTZ топил низами фаготов и валторн Рихард Вагнер. А Рощин жал газ, невзирая на камеры и будущие штрафы. Нереально.

Следующим утром, когда возбуждение спало, он попробовал удаленно включить ноутбук Марины, но тот был не в Сети. Конечно, к Рощину не вело ничего. Да и убийством деяние, совершенное Ладушкиной по отношению к самой себе, назвать было невозможно. Он возблагодарил своего личного бога, который дернул его в воскресенье, последний день, когда девушка еще была жива, зайти на компьютер Марины и удалить всю почту от кемеровской клиники за последний месяц, в том числе подделанные анализы и навязчивые напоминалки. Уничтожить бы еще свои программы удаленного доступа, но приходилось рассчитывать, что, если ноутбук попадет в руки следователей, их не будут искать, а если и обнаружат, вряд ли свяжут с самоубийством.

Неделя прошла спокойно. Ян несколько раз проверял возможность подключения к ноуту Ладушкиной, но тот пропал из сетевого мира. Как обычно новые дела захватывали внимание Рощина, он уже размышлял о повторении своей игры. То, что с Мариной получилось все-таки случайно, можно было сделать целью. Взять здорового человека и двигать его, как фигурку на игровом поле, до тех пор, пока не случится финиш. Смертельный финиш. Превосходство в чистой степени.

Двадцать девятого июля, в четверг, Ян по привычке проверил доступ к компьютеру Марины, не ожидая ответа. Умерла так умерла. Но внезапно для него ноутбук отозвался. Кто-то в прямом эфире внимательно изучал электронную почту Марины. «Круто, что удалил компрометирующие письма», – пронеслось в голове Рощина. Но страх и любопытство разбирало Яна. Неужели это следователь проверяет версию самоубийства. Неужели они этим так серьезно занимаются?

Рощин сомневался недолго. Риск был небольшой. Камера включалась незаметно для жертвы. Ян увидел лицо молодого крупного мужчины. Интерьер комнаты за ним, к облегчению Рощина, не напоминал кабинет следователя: обычная кухня с чайником и кастрюлями. Да и мужчина показался Рощину знакомым. Он видел его на фотографиях Марины. Зайцев! Забрал компьютер себе. Интересно, что он нашел?

Запись экрана велась с начала запуска компьютера, и Ян включил режим просмотра. Рощин увидел, как Зайцев посмотрел почту Марины. Потом начал активный и очень профессиональный поиск по папкам. И задержался на файле с результатом гистологического исследования. Странно, не должно было остаться такого файла! Тем не менее он был. Ладушкина скопировала его себе на рабочий стол и назвала «Смерть». Как он это пропустил? В голову не пришла идея почистить не только почту, но и файлы. Но тогда Марина еще была жива. Он не мог так открыто вмешаться, она могла что-нибудь заподозрить. Да и идея почистить саму почту была какой-то неожиданной и, как оказалось, фантастически удачной.

Ян увидел, как Зайцев переслал файл с результатом на почтовый адрес ozerov@gmail.com. Вряд ли это был почтовый ящик самого Зайцева. В игре появился новый участник. Через час Рощин уже изучил профиль Марка Озерова. Неходячий инвалид, живет в селе Курганово Свердловской области, работал программистом в IT-компаниях, сейчас индивидуальный предприниматель, оказывает услуги по проверке информационных систем защиты, как утверждал его сайт. Профильный противник. Антихакер, блин. На самом деле информация успокоила Яна. Он опасался, что это личный адрес следователя. Что может сделать айтишник, пусть и опытный? Его дело – настройка web-интерфейса, а не расследование убийства. Вот оно. Слово «убийство» все чаще всплывало в мозгу.

Предприниматели – люди пугливые. Рощин не раз убеждался, что, стоит только припугнуть их налоговой или полицией, готовы отступаться от своих принципов и нести деньги в кассу. Вряд ли инвалид от них отличается. Пусть полиция просто скажет ему не лезть не в свои дела.

Рощин нашел электронный адрес первого попавшегося отделения полиции Кемерово. Им оказался otdel.zavodskoy@42.mvd.ru. И через специальную программу, которая скрывала реальный, а подставляла любой другой адрес отправителя, написал Марку Озерову.

От: Отдел полиции «Заводской».

Тема: «Предупреждение».

«Уважаемый Марк Александрович!

Предлагаю Вам прекратить ваше «исследование», касающееся Зайцевой М. Л. В противном случае будет возбуждено уголовное дело в отношении Вас в связи с возможной причастностью к ее смерти.

В качестве доказательства наших серьезных намерений и возможностей высылаем Вам документы во вложении».

Во вложении разместил сканы документов, скачанных с портала «Госуслуги». Пусть Озеров удостоверится, что это не шутка, а очень серьезная просьба, и тщательно подумает, стоит ли помогать бывшему мужу Марины или проще отказаться и не навлекать на себя гнев правоохранителей.

С компьютером Ладушкиной тоже нужно было что-то предпринимать. Удалить следы удаленного доступа и возможный компромат. Ян решил не затягивать, а уже этой ночью отрубить все информационные концы, которые могут протянуться к нему. В следующей игре он будет намного внимательней. А то, что она состоится, он уже не сомневался. Он жаждал ее.

Дождавшись десяти вечера, Рощин засел в свое любимое логово в «Фиджи». Зашел на давно взломанный сервер в Воронежской области и через него запустил ноутбук мертвой девушки. Большинство пользователей считают, что если лэптоп захлопнут, то к нему невозможно подключиться, считая это своеобразным противоугонным устройством. К их разочарованию, ноутбук – всего лишь компьютер и точно так же может работать без включения экрана, как и любые другие компьютеры. Дисплей может быть где угодно, хоть и на рабочем столе взломщика.

Ян нашел файл «Смерть». Да, это оказалась точно его подделка, Марина просто поменяла название при сохранении на рабочий стол. Если вдруг его внимательно исследуют, изменения легко будут обнаружены. Рощин снес его без возможности восстановления. Да, этот файл есть у Зайцева и его дружка-компьютерщика, но им это ничего теперь не даст. Связь с ноутбуком Марины не доказать. Ян залез в электронную почту и начал просматривать последнюю переписку. Его очень заинтересовали письма любовника Ладушкиной Виктора. Ее муж их откопал, что, впрочем, было вполне естественным его интересом к скрытой личной жизни жены. Но он отправил их не себе, а на почту Озерову. Странный поступок. Неужели они как-то могут связать подделанный анализ и измену Марины? Знают ли они вообще о том, что анализ является фальшивкой? Девушка ведь ничуть не сомневалась.

Рощин уничтожил все пересланные письма и посмотрел последние созданные и загруженные файлы, собираясь проверить их на предмет компромата. Среди свежих файлов он увидел знакомое наименование. Холодный пот выступил на лбу. С этой программкой, которой часто пользуются удаленные системные администраторы и большинство хакеров, он был хорошо знаком. Удаленный доступ, дистанционное включение, сигнализация подключений извне.

Ян стремительно переключил свой экран на промежуточный сервер, с которого подключился к ноутбуку Марины. Если за ним проследят, то увидят лишь этот IP-адрес в захолустье. Но если защитнику удастся зайти на него, то уже вскроется его настоящее местоположение. Времени было совсем мало. Пока что соединение с подставным сервером было лишь одно – лэптопа Рощина. Ян тут же вернулся к ноутбуку Ладушкиной. Осторожничать уже было опасно, о нем и так уже что-то знают, раз установили ловушку. Что ж, этот компьютер больше не даст никакой информации. Он выбрал функцию «Format all» и запустил процесс полного уничтожения данных.

Ян снова открыл экран сервера в Лисках. Следовало стереть свои цифровые следы и там. Лучше тоже отформатировать все на всякий случай. Вот только дисплей уже показывал два соединения.

– Тварь! – громко вырвалось у Рощина. Немногочисленные в этот час посетители кафе обернулись на него. Ян обвел их фальшивой извиняющейся улыбкой. Он нажал клавишу скрина экрана, чтобы зафиксировать айпишник, и, пользуясь правами администратора, вырубил удаленный сервер. Соединение пропало.

Что ты видел? Что ты успел увидеть? Неужели зацепил меня?

Почему-то он сразу подумал про Озерова. Лучше, конечно, он, чем ребята из управления «К». Нужно было сматываться из заведения. Но напоследок он открыл скриншот с IP-адресом. Отыскать совпадения могла система, но времени загружать ее сейчас не было. Он только открыл сохраненные данные по деревенскому «антихакеру». Бинго! Адреса совпали. Не испугался, значит. Смелый. Думает, инвалидам все простится.

Ян быстро собрался. Кинул, как обычно, наличные официанту. Те, зная его привычки, давно не спрашивали, чем он будет расплачиваться. Они не подозревали, что приличные чаевые от Максима Алексеевича получили в последний раз.

Рощин шел домой и все переваривал опасность. Что знает его противник о смерти Марины? Как он может связать его с этими событиями? Удастся ли ему найти Яна? Пока что он не мог найти другой ниточки, кроме как кафе. Если Озерову удалось засечь соединение, то он сможет выйти только на «Фиджи». Да, Ян там засиделся. Часто бывал. Непростительно для опытного хакера. Расслабился. Но что этот хрен сможет найти в своем селе? Ну, даже если приедет? Какого-то Максима, часто сидевшего за ноутбуком? Что даст? В Москве этих Максимов сто тысяч штук. Камеры в кафе не работают. Проверял не раз.

Сложнее, если Озеров что-то накопал и обратится в полицию. Но какие у него улики? Поддельный файл исследования? Письма любовника. Пошлют куда подальше. Да, он может найти Решетникова и дальше раскрутить историю с увольнением или сливом его встречи с Ладушкиной. Не, это похоже на паранойю. Мы же не про Эркюля Пуаро говорим. Но в то же время он смог дотянуться до «Фиджи», значит, парень смышленый. Его надо остановить. Игра еще не закончилась.

Ян полночи ворочался в кровати. Никак не удавалось заснуть. Он придумывал все больше ниточек, потянув за которые преследователь может вытащить его манипуляции с жизнью Марины, а потом связать все до такого состояния, что станет интересно и полиции. Уже под утро, когда небо начало явно светлеть, Ян смог придумать план и упасть в глубокий сон. И проснувшись, план не показался глупым, как большинство решений, придуманных во время бессонницы. Рискованным – да, но вполне соответствующим ситуации. В эндшпиле партии, когда вариантов меньше, чем целых зубов у профессионального бойца UFC, приходится действовать напористо. Рощин бросил в рюкзак щетку, пасту, полотенце. Порылся в шкафу на кухне и вслед за гигиеническими средствами отправил пару упаковок чипсов и шоколадку. Чем меньше он будет светиться по дороге, тем лучше. Дальше Ян на метро отъехал пять станций на восток от центра и через давно припасенный поддельный профиль открыл «Хендай» от «Делимобиля». Сев за руль, он заправил на ближайшей заправке полный бак и направился по шоссе Энтузиастов во Владимир. Если его начнут искать, то пусть ищут там. Подставной сервер в этот раз будет в Адыгее.

Добравшись до Владимира без остановок на заправку и схомячив все припасы, Ян бросил машину на окраине и пошел в поиске автобусной остановки. Сел на автобус до центра и там приземлился в одном из ресторанчиков, которыми щедро посыпали туристические улицы, ожидая гостей выходного дня из Москвы. Была последняя июльская суббота, и Ян легко затерялся в их щебете, разгоряченном прогулкой и пивом.

Кафешка была не абы какая, а со взломанным кем-то ранее вай-фаем. Рощин, не снимая солнцезащитных очков, прошелся по залу, высматривая камеры. Облегченно вздохнул, не обнаружив их, и, отказавшись от предложенного официантом места, уселся в дальнем углу. Особые предосторожности были нужны, потому что он хотел сделать не свой обычный запрос, который находился в зоне ответственности ФНС. Яну был нужен уровень повыше.

В использовании базы Рощин сознательно избегал уголовников. Гораздо проще договориться с бизнесменами. Эти боятся. Они оценивают риски и умеют считать. Люди, которые нарушают закон, – перешли черту. Они непредсказуемы. Они агрессивны и злопамятны – иначе в криминальном мире не выжить. Кто знает, до чего они могут дойти в попытке найти того, кто их обул. Но сейчас Яну был нужен преступник. И как можно более авторитетный и опасный.

Рощин знал принципы поиска и фильтры, ведь он сам их писал и отлаживал. Для ФСБ был невидимый для налоговиков фильтр – «В оперативной разработке». Здесь и были предположительные исполнители преступлений, уже совершенных, но в основном предполагающих их совершить. «Этакий предсказатель из фильма «Особое мнение», – подумал Ян. Его доступ позволял все. Но он не был до конца уверен, отслеживаются ли все подобные запросы, поэтому забрался подальше от своей среды обитания.

Ян сразу ограничил выборку Свердловской областью. Для задуманного ему был нужен местный. В отслеживании у ФСБ было несколько фигур. Вряд ли они занимаются мелочью. Рощин зашел в профиль некоего Аслана Мерджоева. В его связях красными отметками были выделены несколько контактов, в основном из Дагестана и Северной Осетии. Эти люди были квалифицированы как «терроризм». Видимо, ведомство углубленно наблюдало за всеми возможными контактами этих людей, ожидая от кого-нибудь из них принципиальной ошибки. Террористы не были нужны Рощину, поэтому он открыл следующий профиль. Пегов Виталий Рудольфович.

От контактов, отмеченных красным, экран стал зловещим. У некоторых из них стояли метки «Убийство», и у многих непонятный для Яна термин «ОПС Уралмаш». Он набрал в интернете «ОПС Уралмаш» и прочитал, что организованная преступная группировка ОПГ «Уралмаш» была создана в Орджоникидзевском районе города Свердловска, где был расположен завод-гигант «Уралмаш», в далеком одна тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. К началу двухтысячных она достигла расцвета своего могущества, вытеснив другие преступные организации путем уничтожения их главарей и покорешившись с властью Свердловской области. Даже название сменила на общественно-политический союз ОПС «Уралмаш». Однако уже в две тысячи пятом году ее лидер Александр Хабаров был арестован и неожиданно наложил на себя руки в тюрьме. Оставшиеся заметные участники разбежались по всему свету и постарались, чтобы окружающие забыли о первоисточнике нажитого ими капитала.

В две тысячи пятнадцатом Александра Куковякина, который был правой рукой Хабарова, экстрадировали из Дубая и судили за захват Тавдинского гидролизного завода. Вот здесь начались странные события. Суд назначил смешные пять лет заключения за столь серьезное преступление. Да и впоследствии сократил его до двух. Куковякин вышел в две тысячи восемнадцатом году и законно остался в Екатеринбурге. Без нужных связей в самом сердце правоохранительной системы такого результата не добиться. Значит, остались скрытые нити, которые обеспечивают прикрытие незаконных схем. Мафия бессмертна.

Куковякин был в списке контактов Пегова. Похоже, это и были те, кого Ян искал.

Рощин начал изучать данные информационного комплекса по Пегову. Тот, естественно, был очень осторожен. Но он точно не мог учесть, какой колоссальный объем данных обрабатывает «Связь-1», и однозначно оставил где-то свои цифровые следы.

Ян пошел по пути, ему более понятному как служащему налоговой. Выбрал контакт Олега Алейникова, который был обозначен как «Обнал». То ли Пегов пользовался этими услугами, а может, и сам промышлял таким бизнесом. Вполне в его стиле. Профиль Алейникова был забит подсвеченными контактами, нырнув в первый попавшийся, Ян увидел множество операций по переводу и снятию денег в банкомате. Конечно, связь эта прослеживалась не через прямой номер телефона Алейникова. Тот руководил своей сетью через Telegram с помощью сим-карты, взятой на подставное лицо. Вот только программа четко отождествляла этот номер с Алейниковым через геопозицию. Тот всегда был рядом с настоящим номером Олега. Поэтому Ян уже давно не включал телефоны с полученными на чужие паспортные данные симками в одно и то же время, что и свой официальный номер.

Сеть незаконных финансовых операций была вскрыта системой. Почему их не трогали органы, Рощину было не совсем понятно. Может, собирали правильные доказательства для суда, может, наоборот, использовали как информационную базу, чтобы поймать более крупную рыбу. Не его, в общем, дело. А вот если Пегов связан с ними, то план Яна может получиться. Нужно было покопаться в их отношениях.

Алейников с Пеговым часто созванивались, причем по вполне официальным телефонам. Значит, не обсуждали там ничего незаконного. Пегов вполне мог предполагать, что его-то телефон на прослушке. Как человек явно старой школы, он, скорее всего, обсуждал противозаконные деяния лично. Возможно, поэтому система не могла предоставить достаточно улик для его задержания, несмотря на компрометирующий профиль.

Ян еще раз внимательно пробежался по контактам. На нескольких из них стояла отметка «Госслужащий». Интересно. Он открыл первый: должность – заместитель мэра по строительству и землепользованию. «Очень мощное знакомство», – оценил Ян. Следующим оказался заместитель руководителя Верх-Исетской налоговой инспекции.

«Опа», – уставился в экран Рощин. Похоже, он нашел, кто покрывает отмывочную финансовую сеть. И Пегов оказывался прямо в центре, осуществляя связь между преступным бизнесом и законной властью. Конечно, это догадки. На суде не приложишь, но Ян и не собирался устанавливать порядок. Для его замысла доказательств было достаточно.

Рощин выгрузил всю доступную информацию по Пегову и Алейникову. Прикончил остывшее жаркое в горшочке и холодный кофе, напялил бейсболку и темные очки и покинул заведение, оставив наличные с хорошими чаевыми.

Ян пошел по улице в сторону жилых домов, сосредоточенно соображая. Он хотел сделать очень сложный звонок. Абонент, судя по всему, управлял преступным сообществом и таких, как Ян, ел на завтрак. Прогулявшись и собрав себя в комок, Рощин укрылся в тени тихого дворика дореволюционного трехэтажного жилого дома. Он уселся на лавочку под старым дубом и набрал секретный номер телефона Пегова.

– Виталий Рудольфович? – начал разговор Рощин.

– Нет, – глухо ответил мужской голос и отключился.

Рощин набрал еще раз. Телефон был выключен или находился за пределами зоны действия оператора. Похоже, Пегову было о чем переживать, когда с незнакомого телефона позвонили на номер, зарегистрированный на совсем другого человека, а назвали его имя.

Рощин достал ноутбук и быстро сформировал файл с операциями по картам из контактов Алейникова за последнюю неделю. Посмотрел на сумму переводов и уважительно покачал головой. Больше пятидесяти миллионов. Бизнес был поставлен на широкую ногу. После этого Ян подключился к сети через точку доступа своего телефона и отправил файл на электронную почту Пегова. Тоже не самую афишируемую.

Когда письмо ушло, Рощин снова позвонил, но уже на вполне официальный телефон Пегова.

– Виталий Рудольфович, не бросайте трубку, пожалуйста, – начал он.

– Ты кто? – прорычал в трубку Пегов.

– Успокойтесь. Можете звать меня Антон.

– Что тебе нужно, Антон? – твердо раздалось в трубке. – Откуда ты знаешь мой номер?

– И не только его, – Ян всеми силами старался унять дрожь в голосе. Такими высокими его ставки еще не были. – Я на вашу почту отправил один очень интересный файл. В нем только очень маленькая часть данных, но вы можете убедиться, насколько она полная. После того как вы их увидите, вам захочется со мной поговорить. Но, к сожалению, на этот номер уже будет невозможно дозвониться. Сразу после нашего разговора сим-карта перестанет существовать. Просто отправьте мне в ответ на почту номер, по которому мы могли бы конфиденциально поговорить. И я вам перезвоню.

Рощин отключился, не дав собеседнику время возразить. Может быть, при личной встрече он бы не смог выдержать ровного и спокойного тона. Тело бы выдало, насколько сильно он волновался. Но находясь в неизвестной противнику точке, как показалось Яну, ему удалось сохранить свои твердые намерения. Но все будет зависеть от того, выйдет ли на связь Пегов. Поверит ли он ему? Правильно ли Ян вычислил его нечистые делишки? Он достал симку из телефона и на выходе из двора выкинул в мусорный бак.

Рощин пешком дошел до железнодорожного вокзала и там сел в частный микроавтобус до Москвы. Водитель просто взял деньги, не выдавая билета, не спрашивая документов пассажира. По дороге он проверил почтовый ящик. Там было пусто.

Виталий Рудольфович отозвался на следующее утро, прислав один лишь номер мобильного. Видимо, проверил данные и убедился, что они абсолютно верные. Ян уехал в Парк Горького и вставил новую симку в телефон. В Екатеринбурге уже был почти час.

– Добрый день. Можем поговорить сейчас?

– Да, Антон. Я ждал твоего звонка.

– Я так понимаю, вы посмотрели этот занимательный файл.

– Давай без прелюдий. Раз ты мне это выслал, то что-то хочешь от меня. Что? Денег?

– Деньги как раз не проблема. У меня похожий бизнес, и, как вы знаете, он достаточно прибыльный, а еще стабильный и не сильно хлопотный, если прикрыт со стороны нужных людей. Но вот незадача, такой же файлик мне прислали несколько дней назад. Один хакер каким-то образом заполучил полные данные о… Ну вы сами представляете о чем. У меня есть очень хорошие ребятки в системе «Управления К». Знаете таких?

– Представляю, – отозвался Пегов.

– С их помощью я, кстати, нашел и все ваши контакты. Это к вчерашнему вопросу откуда. Так вот. Они помогли мне вычислить гниду. И даже смогли проникнуть на его сервер. И оттуда как раз тот файлик, что я отправил вам. Так что мы в одной лодке. Вы его еще не получали?

– Нет.

– Думаю, вопрос времени. Как пройдет со мной.

– Что пройдет?

– Обычный шантаж. Паренек просит за то, чтобы оставить все в тайне, жалкие тридцать миллионов.

– Ты знаешь его?

– Я же сказал, что вычислил. Это ваш земляк.

– Антон, так что ты предлагаешь?

– Я бы мог заплатить эту тридцатку, но меня всегда будет терзать чувство незащищенности. А в нашем бизнесе это никуда не годится. Я выстраиваю защиту со всех возможных сторон. Думаю, как и вы. Если хакер получит свои деньги, то пойдет дальше. К вам, к другим бизнесменам, а потом снова по кругу. Вам ли не знать их психологию? Я немного изучил ваш профиль. И думаю, вы в состоянии организовать его уход и уничтожение вот этих ненужных улик.

– Что ж, Антон, это деловой разговор.

– Я вышлю вам информацию: как зовут, место жительства, даже его медицинскую карту. Лучше пришлите мне другой почтовый ящик, который с вами никак не связан. Вам на месте виднее, как этот вопрос лучше решить. Но, помните, важно ликвидировать все – и хакера, и его технику. И как можно быстрее. Я могу поучаствовать в расходах на это мероприятие.

– Не надо. Вы уже провели большую работу. Я отправлю адрес.

– Еще одна небольшая просьба. После всех процедур вышлите мне, пожалуйста, фото. Чтобы я успокоился и не тревожил больше вас.

– Да, конечно. Думаю, мы говорим в последний раз.

Рощин не прощаясь отключился. Во время разговора он успокоился, контролировал уверенность и расслабленность в своем голосе, успевал следить, куда идет, избегая встречи с гуляющими горожанами. Он почувствовал себя мастером игры. Макиавелли.

Спустя двенадцать дней, когда уверенности и расслабленности уже сильно поубавилось, на почту все-таки пришел ужасный снимок. На фоне бежевого дивана лежал труп с раскуроченным лицом. Его рот был широко открыт в последнем крике ужаса. А все вокруг залито багрово-красной жижей. Ян поспешно закрыл файл, не в силах осознать, что это сделал, по сути, он сам. К этому надо было привыкнуть.

И Ян подумал, что он сможет.

Часть третья

Антихак

Глава 20

События той ночи казались ему непомерно далекими, как будто память подтерла их ластиком десятилетий. Точно мозг, который отказался нести на себе эту ношу, использовал вымышленный шредер и искромсал их на перепутанные обрывки воспоминаний. Он собирал в кучу все случайности, которые привели к страшному итогу, но вставить главный кусочек пазла просто не хватало сил. Сломавшийся автомобиль, бассейн, суперкубок УЕФА – все это были странные звенья чертовой цепи обстоятельств. Но роковой все-таки была та игра, в которую он включился. Зачем? Неужели ради благородного чувства справедливости? Или просто из-за скуки или азарта? Теперь до конца своих дней ему придется жить с навозным червем, который жрет его совесть.

А может, и не так много ему и осталось. Где-то в мышечном органе, называемом сердце, копилась субстанция, которая вдруг прокатывалась по телу волной ужаса, животного страха смерти. И он понимал, что, совершив этот мучительный размен, вряд ли ушел от опасности навсегда. Но сейчас, в это самое мгновение, Марк был жив.

После бурного июля, когда Марк вылез из раковины одинокой обыденности, занимаясь расследованием самоубийства Марины Зайцевой, жизнь начала возвращаться в привычные спокойные берега. Работа, вымышленные путешествия на Гугл карте, заплывы в бассейне. Вторник и четверг – это те дни, когда дед приезжал на своем древнем «Форд С – Макс», чтобы довезти внука до бассейна в соседнем Курганово.

В четверг двенадцатого августа он опоздал. Марк позвонил ему узнать, что случилось. Оказалось, что «Форд» отказался выдвигаться из гаража ввиду своей спеси и старости, но дедушка уже едет за Марком на такси.

После тренировки Степан Иванович отвез внука обратно домой, помог выбраться из машины и усесться в инвалидное кресло.

– Что-то ты давно не заходил, – заметил Марк. – Сегодня раз без машины, пойдем поболтаем, выпьем чего-нибудь алкогольного.

Дед отпустил такси и осторожными шагами пошел в дом. Марк покатил за ним, замечая, как сильно сдал его защитник и товарищ многих последних лет.

Они соорудили шикарный ужин, распотрошив запасы Марка, недавно привезенные Сбермаркетом. Сидели прямо на кухне, пили светлое пиво, болтали, вспоминая совместные дела и хлопоты. Вспомнили и Москву, как вдвоем боролись за чувствительность ног. Сейчас то время не казалось таким беспросветным, а даже в чем-то романтичным. Они были моложе на семнадцать лет – это что-то значит. Единственное, не вспоминали родителей. Эта рана не затягивалась, и ее нельзя было бередить без того, чтобы не уреветься и не напиться в хлам.

Время пролетело. Когда дед глянул на часы, уже было десять вечера. Он засобирался.

– Не уходи, – попросил Марк. – Хорошо с тобой. Спать есть где.

– Да, Марк, мне тоже с тобой хорошо. Смотрю на тебя и забываю о всех переживаниях.

– Ну так остаешься?

– Сегодня футбол, суперкубок УЕФА. «Челси» играет. В полночь. Ты же знаешь мою футбольную страсть, особенно к клубу Романа Аркадьевича.

– Да посмотришь у меня. Вон пиво в холодильнике стоит, чипсы еще где-то есть.

– Не, чипсы – это ваш молодежный прикол. Как вы можете эту искусственную хрень жевать? Я за настоящую жареную картошечку, с лучком, да, может, еще с грибочками. А не со вкусом лука и грибов!

– А я ваш футбол понять не могу. Раздутый спорт. Миллиарды некуда девать Абрамовичу и таким как он. Давай посидим еще часик, а потом устраивайся на диване и болей за бегающих миллионеров. Я тебе мешать не буду. А ты можешь даже кричать: бабушка дома, соседей через стенку нет. Кайфанешь!

Околдованные теплым вечером, они продолжили потягивать пиво и рассуждать о политике и спорте, как закадычные друзья. Затем Марк включил телевизор, настроил на Матч ТВ и, пожелав дедуле победы, за кого он там болеет, укатил в свою спальню. Он уснул довольный и даже счастливый таким неожиданным застольем.

Марк проснулся от оглушительного грохота. Непонимающе он открыл глаза и уставился в потолок, ожидая, когда реальность отгонит сон. Не сразу он вспомнил про деда, которого оставил в гостиной у телевизора. Привычка одиночества диктовала думать только о себе. Привычным движением он скинул одеяло и перебрался в кресло. Только сейчас тревога достигла его сознания, все еще пребывавшего в состоянии забытья. «Что, блин, там происходит? Не крыша же обвалилась», – лихорадочно соображал Озеров.

Он выкатился из спальни и проехал по короткому коридорчику мимо ванной комнаты в гостиную. В комнате привычно горел свет, телевизор транслировал мужиков в форме, бегающих по зеленому фону. Только запах серы, перемешанной с металлом, наполнял все пространство. Марк не понимал, что это могло бы значить. Да и деда не увидел.

Тогда он заехал на середину гостиной, и вот тут ему стало дурно. Дед завалился на левый бок, неестественно запрокинув голову вверх. Страшная черно-красная дыра образовалась на месте правого глаза, и от нее невозможно было оторвать взгляд, точно концентрированное зло уставилось на Марка. Ему потребовалось собрать всю силу воли, чтобы отвернуться, и тогда он и увидел то, что не заметил сразу: замызганный жуткой жидкостью светлый ламинат пола и уже начавшие тянуться вниз по экрану телевизора капельки крови.

Собравшись с силами, Марк подъехал к своему деду. Его невозможно было узнать. Даже одежда изменила свой цвет, перекрасившись оттенками багрового цвета. Марк не знал, что делать. Он протянул руку, чтобы потрогать его. Дотянуться до лица и попробовать уловить дыхание Марк не мог, сидя в своем кресле. Как понять, жив ли он? Вряд ли человек может быть жив с такой дырой в голове, вряд ли его дедуля жив.

В этот момент Марк услышал звук захлопывающегося окна со стороны кабинета. Его чувства тут же заострились. От горя и ужаса вида смерти он переключился на инстинкт выживания. Он в моменте понял, что за запах стоит в комнате и что за грохот он слышал. Выстрел! И тот, кто стрелял, возможно, еще в доме. Марк ощутил, как он беззащитен в своем инвалидном кресле посреди освещенной комнаты.

Он прислушался, ожидая услышать шаги и судорожно соображая, что делать. Какая-то сила вытолкнула его из кресла и бросила на пол. Только потом он осознал, что это были его руки, точно сами отдавшие себе команду. Марк распластался вдоль дивана, в крови деда, надеясь спрятаться и напрочь забывая о своем кресле, предательски указывающем на его убежище.

Сколько он провалялся, вслушиваясь в тишину? Марк не мог оценить время, может, десять секунд, может, десять минут. Крупные капли страха катились по лицу, перемешиваясь со слезами. Только острый запах дыма остановил приступ паники. Марк смог заставить себя начать действовать: осторожно забрался на кресло и предельно тихо двинулся в сторону кабинета.

Там полыхал яркий свет огня. Горели его компьютеры и мониторы с изображением головы инопланетного существа, треугольники аудиоколонок, стол, тумба, шторы и обои на стене. Рубка космолета превращалась в пепел, как, похоже, и вся жизнь. В очередной раз.

Озеров выкатился на крыльцо дома и со всей силы надрывно заорал:

– Помогите!

Как ему потом рассказывали, его жуткий, почти звериный крик в ночи услышали несколько жителей поселка. Ночь была теплая, и многие спали с открытыми окнами. Односельчане вызвали пожарных и, не дожидаясь приезда, сами дружно начали тушить пламя, не дав ему распространиться за пределы комнаты. Приехавший пожарный расчет залил комнату, окончательно поборов огонь. Они же и обнаружили труп и вызвали полицию.

Марк почти не помнил первого допроса со странными вопросами, как будто это он мог быть замешан в смерти любимого деда. Он был точно в тумане, когда с него сняли отпечатки пальцев и проверили на наличие пороха на руках. После Озерова отпустили под подписку, словно он мог удрать на своем инвалидном драндулете. Напоследок следователь сунул ему свою визитку, напечатанную на белом куске дешевого картона без какого-либо намека на дизайн. Марк механически взял ее и спрятал в бумажник.

На полицейском уазике его привезли домой только к полудню. Здание выглядело, как огневая точка, подавленная прямым попаданием снаряда. Обугленный проем окна без рамы, раскиданные по бетонной плитке двора осколки стекла и пластика, лужи черной воды и грязные следы везде, точно дивизия болотных тварей прошла через его двор. Внутри было не лучше. Та же жирная грязь на полу, стенах и даже потолке. Сломанные двери были отброшены в сторону, будто взрывной волной. И едкий запах дыма пропитал каждый предмет интерьера, каждый квадратный метр обоев, всю атмосферу дома, сделав ее токсичной и безжизненной. Марк проехал в гостиную. Криминалисты уже отработали место преступления, и тело увезли. Помещение теперь походило на комнату пыток или бойню, кровь была везде: залила диван, пол, ее частицы были и на телевизионном пульте, и на фотографии родителей на стене.

Да, Марк остался жив. Но какой ценой? Этот убийца приходил не за дедом. Озеров отчетливо это понимал, хотя мозг сопротивлялся тому, чтобы он вспоминал события ночи, стараясь укрыть резкие детали типа пугающей пустоты глазницы. Дед оказался у него спонтанно, вряд ли убийца выслеживал его и решил, что сейчас именно тот момент. Скорее всего киллер даже не знал, что в доме может быть кто-то, кроме хозяина. Если бы во дворе была припаркована машина, он бы, может, даже и не сунулся. В этот раз. Подождал бы момента удобнее. И, если бы не футбол, дедуля спокойно спал бы себе на диване. Убийца прошел бы в спальню, и уже в голове Марка была бы несовместимая с жизнью дыра.

Но дед погиб не случайно. Это не авария, когда тяжелая фура вдруг вылетает на встречку перед капотом автомобиля. Киллер целенаправленно пришел за Марком, чтобы исполнить свою угрозу и уничтожить доказательства. Киллер пришел, потому что Озеров вписался не в свое дело, полез разбираться в чужой смерти. Вот и накликал ее на себя и свою семью. Кто ты такая, Зайцева Марина, что из-за тебя готовы убивать?

Марк убрался из гостиной в спальню. Здесь воняло точно так же, как и во всем доме. Но хоть грязи не было. Он тут же увидел, что комнату обыскали. Немногочисленные предметы стояли не на своих местах, одежда в шкафу была разворошена и скомкана. Марк залез на кровать и обхватил голову руками, чтобы не дать горю, захватившему его, разорвать мозг на куски.

Какую же ошибку он совершил? Зачем полез совершенно не в свое дело? Судьба снова отнимает у него родного человека. Снова опускает его на дно. Где же справедливость?

Но другой, возмужалый голос начал перебивать стон. Нет, твоя рука не сжимала пистолет. И, может быть, ты никогда не узнаешь, кто нажал на курок, но ты точно знаешь, кто в этом замешан. Это человек, который взломал жизнь Марины, а может, еще кучи людей, судя по ночному событию. Ты почти настиг его. Иначе бы он так не отреагировал. Пока ты сидишь и жалеешь себя, он подберется и нанесет новый удар. Нужно действовать. Нужно отомстить за деда, нужно защитить свою жизнь.

И запах гари усилил ощущение нарастающей силы. Марку было за что мстить, ему было за что бороться. Он прорвался много лет назад, когда, казалось, потерял все. Прорвется и сейчас. Глаза высохли. Марк большим пальцем смахнул с щек зависшие слезы и пересел в кресло. Дел было много.

Глава 21

Оставаться в доме он не хотел. Марк чувствовал опасность. Он должен забраться туда, где никакой хакер его не вычислит. Но и бросить дом в таком состоянии он не мог. Озеров выехал во двор к развороченному фасаду. Пока он размышлял, как закрыть проем, можно ли сейчас установить новое окно, к нему подошел сосед дядя Толя.

– Марк, сочувствую. Разнесли тебе полдома. Но, главное, ведь спасли. Отремонтируешь, не унывай, – мужчина достал из кармана коротких, выше колена, шорт сигарету и закурил. – У тебя вчера и «Скорая» приезжала, и полиция торчала до обеда. Все живы?

Марк глянул настороженным взглядом, но понял, что сосед пока что не знает об убийстве, а спрашивает больше для поддержания разговора. И ушел от ответа:

– Дядя Толь, я пока что в прострации какой-то. Не знаю, с чего начать. Заделать чем-то надо дыру эту.

Сосед подошел ближе и положил руку на плечо Марку.

– А вот за это ты даже не волнуйся. Сейчас все приберем здесь, окно заколотим, пока за восстановление не возьмешься. Я мужиков в поселке кликну. К вечеру тут все в ажуре будет.

– Спасибо, я уеду на время в город. Здесь не могу пока остаться. Электричество отключено. Воды нет. Надо заниматься. Оставлю тебе ключи. Закроешь потом все?

– Да, конечно, Марк. Оставляй. Послежу за твоим домом. Приходи в себя. Даже не думай об этом.

Толя ушел собирать команду помощи, а Марк ринулся в гостиную. Налив остатки воды из чайника, он как мог протер пол от крови, смыл крупные пятна с телевизора, фото и других поддающихся обработке поверхностей. После притащил покрывало из спальни и набросил на диван, чтобы скрыть огромные багровые пятна. Оглядел комнату. Она выглядела грязновато, вся в разводах, как будто уборщица была сильно пьяна, но с первого взгляда уже не походила на комнату для пыток. А по сравнению с коридором, не говоря уж о кабинете, вообще идиллия. И Марк надеялся, что приглядываться никто не будет.

Он переоделся, собрал вещи, чтобы пару недель не появляться здесь, и вызвал такси в центр Екатеринбурга. Дядя Толя помог загрузить сумку в автомобиль, еще раз заверил, что все будет в порядке, помог загрузиться Марку самому и сложил его коляску в багажник. Выехав за ворота поселка, Озеров почувствовал облегчение. Как будто у дома он находился под оптическим прицелом винтовки, а сейчас снайпер потерял его из вида.

«Паранойи много не бывает», – решил Марк. Его противник очень силен. Скорее всего, он работает в спецслужбе. Так стремительно он добыл его данные из госуслуг, так быстро он оказался в его доме с огнестрельным оружием. Конечно, Озеров не знал, как по-настоящему работают эти специальные службы, но казалось, что ему противостоит одиночка (ну, очень хотелось, чтобы так было). Противостоять всей системе было бы без шансов. Если бы он чему-то серьезному помешал, то полиция или там ФСБ арестовали бы его, изъяли компьютеры, увезли на свою оперативную точку, может, поговорили бы сначала, ну, убили бы там же скрытно, а не стали расстреливать и сжигать на виду у всех. Слишком много шума.

Марк не знал, к чему есть доступ у его врага, но лучше полностью обрубить все концы. Никаких телефонов, никаких банковских карт. По дороге Марк в «Телеге» написал Наталье, с уроков с которой началась его новая жизнь: «Нужно встретиться. Срочно. Площадь пятого года. У Ленина». С ней Марк никогда не прерывал общение, она была его старым другом, а кроме того, и другом погибшего деда. После этого он вынул симку из телефона и выбросил ее в окно.

Наталья застала его у подножия монумента Владимиру Ильичу, в кресле с большой сумкой на коленях. Марк без подробностей рассказал ей о смерти Степана Ивановича.

– Мне нужна твоя помощь. Только не спрашивай ничего. Просто помоги.

– Марк, я тебя знаю сто лет. Можешь на меня рассчитывать.

Через «Авито» Наталья на свое имя сняла однокомнатную квартиру на ВИЗе, завезла Марка. После привезла ему еды и воды на неделю, новый ноутбук, сим-карту, оставила наличных на всякий случай.

– Я еще кошелек зарегистрировала на «Киви» и закинула денег. Мало ли что нужно будет оплатить в инете.

– Наташа, ты просто чудо. Все деньги тебе отдам, ты же меня знаешь.

– Марк, вообще не волнуйся. Я тебе доверяю. Главное, выберись из той мерзости, куда ты попал. Я в тебя верю.

– Ты в меня верила, даже когда я не особо. Еще к тебе одна большая просьба. Помоги бабушке с организацией похорон. Я не смогу сейчас. Не знаю, будет ли вообще возможность попасть на них.

– Так все плохо?

– Еще как.

– Ладно, терпи. Выдюжишь. Зарегистрируешь новый ящик, пиши оттуда. Вот мой – тоже новый, – Наталья положила на стол перед Марком бумажку с электронным адресом.

– Продуманная, – улыбнулся Марк. Первый раз за день.

Наталья помогла разложить немногочисленные вещи Марка и ушла. За всеми хлопотами незаметно наступил поздний вечер. Озеров озадаченно смотрел на свое новое жилище. Только вчера его жизнь была комфортна, устроена и предсказуема. А сейчас… Но в отличие от растерянности утра, у него была цель и воля ее достичь. Только оставшись один, Марк почувствовал голод. Он ведь не ел весь день. Он проехал на кухню, совсем не приспособленную к повару-инвалиду. Но ничего, продукты в холодильнике, руки и голова на месте – прорвемся.

Озеров на удивление крепко и без сновидений выспался и наутро был готов приступить к поиску. Он включил ноутбук, несколько часов настраивал его, накачивая машину нужными программами. Потом подключился к своему удаленному диску. Марк не очень доверял хранению своих файлов в неизвестном месте. Пусть все эти облачные сервисы кричат, что гарантируют безопасность, но Озеров знал, что любую защиту можно взломать, а при необходимости просто подойти к физическому серверу и подключиться напрямую. Однако как грамотный администратор и советник по IT-безопасности, Марк был уверен, что данные нужно дублировать и сохранять из-за возможных ошибок системы или, например, на случай пожара.

Содержание его дисков памяти раз в неделю автоматически архивировалось, шифровалось и затем сбрасывалось в «облако». И даже если бы злоумышленнику вдруг удалось скачать его архив себе, то на взлом ассиметричной криптозащиты у него бы ушла не одна тысяча лет.

Марк скачал свой архив. Годы его жизни восстали из пепла. Для начала неплохо. Он зарегистрировал новую почту и аккаунт в «Telegram» на симку, которую принесла Наталья. Теперь он снова был на связи с миром. Он хотел написать об этом Наташе, но остановился. Со своим прежним миром его отношения должны быть максимально ограничены.

Еще прошлый день Марк пытался крутить в голове все это необычное дело. Марину целенаправленно травили. Может быть, даже пытались убить таким необычным способом. И это не похоже на случайный выбор: слишком много приложено усилий. Жертву выбрали сознательно. Убийца должен был ее знать. И она должна была знать своего недруга тоже.

У Марка была едва заметная ниточка, протянутая в Москву. Нужно было поискать ее знакомых, которые живут в Москве или как-то с нею связаны. Кемерово далеко от столицы, их не должно быть слишком много. Он посмотрел на часы: на Кузбассе уже была вторая половина субботы. Озеров вошел на ноутбуке в «Telegram», посмотрел на телефоне номер и позвонил Николаю Зайцеву. Помощь Виктора Решетникова Марк отмел сразу, слишком скользким и ненадежным тот казался ему теперь.

– Привет.

– Это кто? – не узнал Николай.

– Это Марк, у меня номер сменился. И обстоятельства.

– А, Марк, привет. Что случилось?

– Николай, давай попозже расскажу. Ты получил мое письмо с расследованием?

– Конечно.

– Пошел в полицию?

– Да пошел я туда, само собой. Заявление написал. Но следователь смотрел на меня как на придурка, который ему мешает настоящими делами заниматься. Он сказал, что проверка по самоубийству Зайцевой закончена, уголовное дело не возбуждалось. В связи с новыми вскрывшимися обстоятельствами он, естественно, запустит процесс делопроизводства. Вот только сказал он с такой интонацией, что даже я, хоть и не сильно в манерах разбираюсь, понял, что рассчитывать особо не на что. Домыслы, выдумки… Вот что он твердил все время.

– Понятно, – протянул Марк и, собравшись, твердо сказал: – Я готов продолжить поиски гада. Участвуешь?

– Без б, – быстро и так же твердо отреагировал Николай.

– Не понял.

– Без базара, блин! Готов. Ты откуда, профессор, с Луны?

Озеров пропустил колкость:

– Раз готов, то давай за работу. Мне нужен весь ваш альбом фотографий. Все, что вы нафоткали за все время. Ну, может, только от пейзажей и цветочков меня избавь. Все фото, где есть другие люди – не вы с Мариной, другие, знакомые ваши. На ее компьютер тоже залезь. Может, у Марины есть еще фото.

– На фига?

– Буду проверять версию. Выкладывай все на внешний диск, я тебе сейчас в «Телеге» скину доступ. И, Николай, очень важно. Звони мне только туда. Никаких сотовых, никакой почты. Не скачивай никаких непонятных файлов и приложений. Этот хакер очень опасен. Уж поверь мне.

Уже через пару часов Николай загрузил архив фотографий. Он был внушительный. Сколько же всего запечатлевается сейчас, когда за фото не нужно платить. Марк быстро проверил, правильно ли его понял Николай при отборе снимков. Открыл наугад несколько. Марина за накрытым столом в кафе, в окружении девушек примерно такого же возраста. А вот Новый год, сам Николай с Мариной и еще две пары, а за ними украшенная елка. Снова застолье, но уже в домашней обстановке. А вот какой-то пикник или поход. Большая компания на фоне водоема, все тянут вверх руки с поднятым большим пальцем. Улыбающиеся и еще ни о чем не подозревающие молодые люди.

В момент созерцания на экране появилось окно вызова. Звонил Николай. Марк нажал на прием звонка.

– На компе Марины ничего нет, – взволнованно сказал Зайцев.

– Фоток нет? – переспросил Марк.

– Да нет же, вообще ничего. Зайти не могу даже. Включается какой-то биос.

– Похоже, хакер его форматнул.

– Что сделал?

– Уничтожил все данные диска. В том числе и операционную систему. Поэтому он не загружает ничего. Теперь точно в полицию идти не с чем.

– Мы ведь и не хотели.

– Ну как сказать, – Марк задумался. Если честно, он еще не имел плана, что делать, когда хакер отыщется. Помощь полиции была бы полезна. – Что ж, будем действовать по мере поступления проблем. Степ бай степ.

– Что с ноутбуком-то делать?

– Просто положи в сторонку. Теперь это безликая счетная машинка.

– Ладно, чем-то еще могу помочь?

– Да, посмотри фото, если знаешь кого-то, кто живет в Москве, дай знать.

– Ладно.

Николай отключился, а Марк принялся за работу. Он представлял объем данных, которые ему придется проверить, но других вариантов в голове не было. Да и в целом он привык скрупулезно тестировать чужие системы. Вообразим, что это одна из них. При этом самая важная. На кону гонорар размером в жизнь.

Марк открыл первое фото. Марина в свадебном платье стояла в окружении подружек с шикарными прическами и в одинаковых светло-голубых платьях. «Отлично», – подумал Озеров. На свадьбе должны быть почти все.

Он вырезал лицо блондинки слева и через закрытую, но доступную в даркнете поисковую программу FindFace отыскал ее страничку во «ВКонтакте». Маша, тридцать два года, Кемерово. Если все пойдет так быстро, может, он и раскидает все до утра.

FindFace был разработан на основе нейросетей и позволял, в отличие от поиска картинок в Google или Yandex, искать не по метаданным файла, а именно по лицу, сравнивая более ста характеристик опознавания, сглаживая возраст человека. Программа делала это лучше, чем пограничник на паспортном контроле, поэтому программу забрали себе спецслужбы, оградив общий доступ. Но все, что может быть полезно хакерам, будет украдено, тем более какой-то алгоритм. Который можно просто воспроизвести.

С девчонками все происходило проще. Они в основном имели свои аккаунты в Сети. С парнями дело обстояло посложнее. Не все любили социальную публичность. Но кого-то Марк выцеплял на сайте знакомств с указанием города проживания, некоторые личности просто висели на сайте работодателя или на фото спортивных и общественных мероприятий.

Когда прямых подсказок о проживании человека не находилось, Озеров включал расшифровку метаданных фотографий, которые открывались по запросу. Те четко указывали, когда, где, какой камерой был сделан снимок. Кроме профессионального спортсмена, который светился в разных локациях, остальные оказывались в основном на снимках, которые были сделаны в их привычных местах обитания.

Фотографии, сделанные в Москве, Марк прорабатывал особо. Ему нужно было убедиться, что человек оказывался там временно. Приходилось просматривать больше снимков, выданных по запросу на человека, сверять геометки и просто включать дедукцию, как у Шерлока из британского сериала.

К середине ночи Марк разобрал сильно больше половины снимков, и ему удалось найти двух мужчин, одну девушку, а также супружескую пару, проживавших в столице. Кроме того, несколько персонажей не удалось точно идентифицировать. Интернет не владел необходимой информацией о них. В глазах Озерова все эти люди уже стали одним разноцветным пятном от бесконечного вглядывания в экран, и он позволил себе выключить компьютер и направиться в кровать.

С утра Марк отправил Николаю неопознанные снимки. Зайцев опознал двоих. Оба незнакомца безвылазно жили в Кемерово. Также он прислал снимок девушки и подписал: «Это Настя, уехала в Москву пару лет назад. Не знаю, вернулась или там осталась, не встречал больше».

Озеров узнал в ней девушку, которую уже отобрал вчера как проживающую в Москве. «Работает программа», – подумал он.

До позднего обеда он разобрал все снимки. Ко вчерашней пятерке добавилось еще два персонажа. Почувствовав сильный голод, Марк отправился на кухню, не переставая думать, а как теперь можно проверить связь «москвичей» со смертью Марины Зайцевой. Не звонить же им с вопросом, что вы делали вечером тридцатого июля? Если честно, он ожидал, что подозреваемый будет один, да еще как-нибудь связан с внутренними органами. Но на первый взгляд ничего подозрительного в них не оказалось.

Озеров заварил суп быстрого приготовления и, пока ждал, подъехал к окну своего временного жилища. Дом был новый, они с Натальей искали именно такой, чтобы Марк мог заехать в лифт без дополнительных ступеней, как в старых советских проектах. Этаж в этом случае был без разницы, но попался второй. И Марку хорошо был виден двор, обнесенный легким забором из сетки, и детская площадка, на которой копошились двое детишек. Позади площадки прогуливался пожилой мужчина с маленькой собачкой. То ли шпиц, то ли терьер. Марк мог отличить овчарку от дога или бультерьера, но в новомодных декоративных породах не был силен. Собачка кружилась вокруг ног владельца, не осмеливаясь убежать дальше. Все они мелкие такие, слишком ручные. Марк вспомнил трясущегося уже в сентябре от холода пикинеса соседей по поселку, который жалобно просился на руки хозяйки. У Марины тоже была какая-то такая собачонка. Вроде бы мопс, говорил Виктор. Как же ее смогли отравить, если она всегда так близко?

Суп давно заварился, но остался нетронутым. Марк погрузился в размышления. Он и раньше не сомневался, что смерть собаки не случайна. Но сейчас, после нападения на него, когда он убедился, на что способен нападающий, он был в этом уверен. Собаку отравили, но она всегда гуляла только с хозяйкой, как и любая другая домашняя псина, особенно такая ручная. Значит, отравить ее на улице шансов не было. Отрава должна была попасть в домашнюю пищу. Как это сделать? Подсыпать в корм? Проникнуть в дом и подсыпать. Но Марина не работала в это время. Она в основном сидит дома, и очень сложно и рискованно подобрать время, когда можно проникнуть в ее жилище. Или корм может быть отравлен заранее! Это могло быть зацепкой.

Марк позвонил Николаю.

– Вы чем кормили собаку? – начал он без приветствия.

– В смысле чем? Кормом.

– Каким?

– Сухим, «Проплан» вроде.

– Где покупали?

– Магазин есть не так далеко. «Зверушки» называется.

– Сами забирали?

– Сначала да. А потом в пандемию те открыли доставку. Удобно было. Приезжали в день заказа, ну, иногда на следующий.

– А как заказ делали? По телефону?

– Не, у них интернет-магазин есть. Так же и называется – «Зверушки. ру».

Марк сразу открыл интернет, нашел магазин под таким названием и скинул Николаю:

– Этот?

– Он самый. А что такое-то?

– Прорабатываю одну версию. Расскажу, если получится. Спасибо! – Озеров уже хотел отключиться, но в голове внезапно появилась смелая мысль. Почему она не возникла раньше? Это можно объяснить только отсутствием опыта в расследованиях. Место преступления! – Постой, Николай. У тебя есть доступ к квартире Марины?

– Да, это ж наша хата была. Я ушел, ей оставил. Хотя как оставил… Она в ипотеке. Еще только половину кредита выплатили. Она последние месяцы даже не платила, оказывается. Мне ни слова не сказала. А сейчас еще ее мама коршуном налетела, ведь я теперь никто и прав не имею. Но ей тут еще с банком разбираться надо. В общем, стоит пустая, пока в наследство кто-нибудь вступит. Но ключи у меня есть, если ты об этом.

– Тогда прямо сейчас езжай туда. Попробуй найти этот собачий корм. Вдруг Марина его не выкинула.

– И что в нем искать?

– Что-нибудь необычное, может, он не такой, как всегда. Посмотри внимательно, особенно внутри. Нет ли там чего лишнего.

– Ладно, сейчас сгоняю, если это важно.

– Очень, – ответил Марк и нажал отбой.

В нем проснулся азарт погони, несмотря на то что сам он был загнан в нору. Марк вернулся к открытой в браузере титульной страничке сайта.

Магазин zverushki.ru был не чета «Озон». Небольшой, с корявеньким интерфейсом, выглядевшим устаревшим, но несмотря на это оказался вполне понятным для поиска и заказа. Озеров установил платформу, на которой сайт был сделан. WorldPress. Одна из самых популярных в мире. С одной стороны, лучше читается и продвигается поисковиками, разработчиков больше, и они дешевле, чем с каким-нибудь эксклюзивным и неизвестным продуктом, но, с другого бока, чаще попадает под хакерские атаки и полон скрытых уязвимостей. Озеров открыл даркнет и обнаружил ряды ссылок на тему взлома таких сайтов, бесконечных, как титры голливудских фильмов. По одной из них обнаружил даже готовую программу-червя для WorldPress под названием PressDriller. Система сайта «Зверюшек» не обновлялась с запуска, а «Бурильщик», как утверждал разработчик, основывался на самых свежеоткрытых багах платформы. «То, что нужно», – решил Марк. И отправил три тысячи рублей продавцу. В мире без боссов и налогов понимаешь, насколько дешевле стоят все продукты.

Озеров отправил программу сверлить «Зверюшек» и вернулся к совершенно остывшему супу. Когда с едой было покончено и Марк уже допивал чай, его вызвал сигнал Telegram. Это был Зайцев.

– Ну, нашел?

– Да, два пакета с кормом, целых. Марина убрала их вместе с остальными собачьими прибамбасами в шкаф. Еле нашел.

– И?

– Ты прав. Я вначале взял в руки, ну корм как корм. Ничего необычного, всегда такой покупали. Разве что раньше пачки побольше объемом брали. Ну ты сказал, смотри внимательно. Я стал вертеть его в руках и снизу нашел. Небольшой разрез прямо на шве, сантиметра три. И аккуратно заклеен прозрачным скотчем. Никогда не обнаружишь, если не знаешь, что надо искать. Вторая упаковка – все то же самое.

– А внутри? – нетерпеливо почти перебил Марк. – Вскрыл?

– Открыл и высыпал на пол. Посреди корма как будто маленькие конфетки. Почти неотличимые, того же коричневого цвета. Такого раньше не было. Я их не ел конечно, но в пальцах раздавил, а внутри белая таблетка. Сейчас все фотки скину. И что теперь делать?

– Ничего, приберись. Закрытый пакет и таблетки забери с собой. Может, пригодятся.

– Что все это значит?

– Разве не понятно? Собаку траванули целенаправленно. И мы теперь знаем как. И скоро, возможно, узнаем кто. – Компьютер пикнул. Марк перевел взгляд на экран ноутбука и увидел, что взлом сайта «Зверюшек» прошел успешно. – Спасибо, Коля. Мы круто продвинулись. Будь на связи.

– Тебе спасибо, Марк. Надеюсь, ты найдешь гада.

– Я тоже. Жду фотки.

«Бурильщик» предоставил Озерову полный доступ к сайту, а админ об этом бы и не догадался, даже если б пытался. Сайт (как обычно это происходит у небольших компаний) лежал на одном сервере с 1С и обменивался с ней данными по остаткам продукции и ценам. Дальше Марк продвинулся изученным маршрутом, пользуясь ключами администратора сайта, и откопал список заказов за май, когда была отравлена Леди Гага, и по номеру телефона Марины нашел ее заказ от девятнадцатого мая. К заявке был привязан курьер Шаповалов Петр, возможно, так программа делала при передаче товара в доставку или для расчета зарплаты. Порыскав на сервере, Марк нашел и список контактов сотрудников, в том числе и сотовый телефон Петра. Скачав данные заказа, чтобы напомнить курьеру, если тот запамятовал, Озеров отключился, так и оставив в неведении хозяев магазина о своем визите. Будем надеяться, они больше никого не заинтересуют и будут продолжать жить в спокойствии, как и раньше.

Был ли курьер тем самым злоумышленником? Марку тяжело было связать обычного служащего зоомагазина с хакерскими атаками и убийством в его доме. Не может быть у него таких возможностей! Но как пакет корма с отравой попал на нужный адрес, об этом Петя Шаповалов, наверное, мог дать какие-то пояснения. Марк мог разведать, не было ли чего-нибудь странного в том заказе. Но что может тот рассказать незнакомому человеку? Если это была обычная доставка, то вряд ли он уже вообще помнит о ней. Если в ней было что-то неблаговидное с его стороны, то просто откажется говорить. Но, наверное, это и было важно почувствовать: есть ли что скрывать? Человек от неожиданности может и сболтнуть лишнего, пока придет в себя. А для ужесточения разговора на месте событий был готовый ко всему здоровяк Зайцев. Лучшей тактики, чем наезд, в этом случае и не выбрать.

Озеров собрался. Еще несколько дней назад он бы не решился на такой разговор. Но выстрел в гостиной уже изменил его. Он представил, что именно этот курьер и залез в его дом с оружием, именно он выстрелил в затылок любимому деду. И набрал добытый номер:

– Петр Шаповалов?

– Да, – ответили в трубке. На заднем фоне слышался вой пилы.

– Вы меня слышите?

– Сейчас выйду. Кто это?

Шум почти затих. Видимо, Петр покинул помещение и закрыл дверь.

– Я звоню вам по поводу заказа девятнадцать шестьсот пятьдесят три от девятнадцатого мая.

– Не понимаю.

– Вспомните, вы доставляли корм «Про план» по адресу: Молодежный проспект, двадцать пять, квартира семнадцать.

– Так это было несколько месяцев назад. Что вспомнить-то?

Марку было неясно, то ли курьер прикидывается, то ли действительно не в состоянии упомнить свои доставки, и он решил выложить свой блеф:

– Вы привезли отравленный корм, помните теперь?

Шаповалов завис. Конечно, Марк бы хотел трактовать послание как испуг, но, может, курьер просто пытался что-то вспомнить. Однако это было обвинение, и на него Озеров ждал ответ. Через долгие секунды Петр произнес:

– Чушь говорите. Я даже не вижу, что там развожу. Если он отравленный, обратитесь в магазин или к производителю. Я тут при чем?

– Не чушь, – отпарировал Марк. Ему было важно показать свою полную осведомленность. Озеров почти вживую представил себе, как курьер бы мог отравить животное. – После получения заказа вы в машине вскрыли пакет корма снизу по шву, немножко так, сантиметра три, взяли таблетки, которые могут отравить собаку, и высыпали их туда, заклеили скотчем, а после доставили его как обычно. Собака сдохла. А недавно и хозяйка покончила с собой. Вот и вскрылась ваша схема. И только курьер мог обеспечить, чтобы отравленный состав попал именно к этому конкретному человеку. Вы довели девушку до смерти. Знаете, что вам грозит?

В трубке снова воцарилось молчание.

– Это не я, – наконец ответил Петр.

– Что не вы?

– Не я выбрал ее, а кто-то другой.

Марк чуть не свалился со стула. Он попал в цель. После суток нудного труда по перебиранию знакомых Марины по надуманной классификации, в которой он сомневался все больше и больше, ему удалось найти настоящий след. Жирный отпечаток.

– Говорите, кто он? – почти закричал в трубку.

– Я не знаю.

– Тогда зачем вы это сделали?

Шаповалов молчал.

– Петр, вы нам не нужны. Только этот другой. Помогите его найти. Из-за него погиб человек. Расскажите все, что знаете. С чего все началось?

Шаповалов засопел, точно в нем боролись два желания: излить свою душу и бросить трубку и сбежать. Видимо, все-таки придется науськать на него злого бывшего мужа Марины. Но спустя долго тянувшиеся секунды курьер пробормотал:

– Со мной связались из налоговой.

– Откуда вы это взяли?

– Ну, он так представился.

– Мужчина?

– Да.

– Молодой, старый?

– Ну по голосу скорее молодой.

– И вы поверили?

– Да, он прислал мне требование из налоговой. Там были все мои приходы по карте. И сумма долга пятьсот тысяч, которые я должен заплатить им.

– Это правда?

– Да нет, я не веду никакой там предпринимательской деятельности. Просто квартиры ремонтирую по выходным.

– Приходы по выписке – правда?

– Ну очень похоже, не упомнишь ведь всех за год. Я удивился, что так много, оказывается, но похоже.

– И дальше что произошло?

– Он позвонил мне на сотовый. Как вы.

– Представился?

– Вроде нет.

Марк подождал секунду продолжения истории, но, похоже, Петр окончательно перешел в режим ответа на конкретно поставленный вопрос и молчал. Озеров подтолкнул его:

– Что сказал?

– Что может стереть мой долг, если я выполню для него кое-что.

– Что?

– Всыплю таблетки в собачий корм, который доставляю.

– В любой?

– Нет, он мне скажет, в каком заказе.

– Вы понимали, что тем самым убьете собаку?

– Не человека же. Я могу новую собаку купить, если нужно.

– Уже не нужно, как вы понимаете, – зло произнес Марк. – Зачем ему это понадобилось?

– Он сказал, что меня это не должно касаться.

– Понятно. Где вы взяли таблетки?

– Он прислал.

– Каким образом?

– Почтой России.

– И как вы это осуществили?

– Он сказал, что сотрет мой долг, если собака помрет. Когда я получил его таблетки, понял, что идея так себе. Видно, что у этого налоговика никогда собаки не было. Хозяин животного насыплет корм да увидит эти белые таблеточки. А если не увидит, то пес их может и не съесть. Тогда они останутся в миске, и могут возникнуть совсем не нужные мне вопросы. Поэтому я заранее растопил плитку молочного шоколада и каждую таблетку обмакнул в него. Получились такие коричневые Эм энд Эмсинки, прям под цвет корма. Шоколад собакам нельзя, но сладкое они любят. Я не сомневался, что псина сожрет их все. После того как получил заказ в доставку, перевернул каждый пакет – их было три – и сделал надрез, впихнул туда по десять таких конфеток и заклеил маленьким кусочком прозрачного скотча. В глаза вообще не бросалось, да и снизу пакета – ну кто смотрит? После каждую упаковку хорошо потряс, чтобы таблеточки перемешались, а не на дне остались. Доехал по адресу, отдал заказ девушке. Все вроде.

– Как он передал вам номер заказа?

– Прислал мне на почту и затем позвонил.

– Номер телефона сохранился?

– Да, все три. Каждый раз звонил с нового.

– Пришлите мне их в «Телеграм» и адрес почты тоже, – потребовал Озеров. Конечно, он понимал, что там все концы обрублены. Даже полиция вряд ли отыщет настоящего владельца сим-карт, даже если вдруг ему удастся убедить их заняться этим. Но пока он не понимал, как еще можно добраться до хакера.

– У меня еще сохранился почтовый пакет, – прервал его размышления курьер. – Я так и думал, что в итоге кто-нибудь доберется до меня из-за этой собачонки. Да и, если честно, совесть совсем уж замучила.

А вот это уже улика, подумал Марк.

– Пакет мы заберем! – громко и уверенно сказал он. – Говорите адрес, куда ехать.

Записав улицу и дом и договорившись по времени, Озеров оторвал горячий телефон от уха. Только сейчас он услышал, как бухает его сердце. Точно он замер на стартовой тумбе бассейна за мгновение до звука сирены.

Глава 22

Марк еле дождался, пока Николай заберет упаковку, в которой была отправлена отрава. Тот сразу, как покинул дом курьера, отправил ему снимок. Обычный полиэтиленовый пакет Почты России небольшого размера. В правом нижнем углу были указаны имя Петра Шаповалова и его адрес, а в левом верхнем имя и адрес отправителя. Секундная радость обладания именем преступника сменилась недоверием. Марк заглянул в интернет и обнаружил, что отправитель был полным тезкой композитора Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Адрес тоже был наверняка выдуман, хотя и пробивался по картам Google. Вряд ли стоило рассчитывать, что такой осторожный преступник честно напишет свои координаты.

А вот штемпель почтового отделения был подлинным. Московская нить превращалась в прочный канат. Бандероль была отправлена третьего мая из отделения номер 107140 на Краснопрудной улице. В этот день хакер, который убил Марину, который расстрелял дедушку Марка и наверняка сделал больно еще кому-нибудь, зашел в конкретное помещение почты. И у Озерова теперь было это место и время.

Марку не приходилось взламывать государственные ресурсы. Его сроду не звали тестировать их безопасность, он и сам понимал, что за вторжение в свою собственность государство ответит грубо и жестко. Но за последние дни Марку пришлось поменять немало привычек и устоев. Когда человек борется за то, чтобы выжить, оказывается, что многое становится не таким принципиальным, как казалось раньше.

Вот и взлом локальной сети одного из тысяч отделений погрязшей в прошлом веке государственной структуры не выглядел ни страшным, ни невозможным для теперешнего Озерова. Он не собирался хакать базу данных почты, хотя, судя по ее кускам, торгующимся в даркнете, это не раз уже кто-то проделывал. Он не собирался получать хоть какую-то коммерческую выгоду от взлома. Марк просто хотел увидеть запись с камер наблюдения за всего лишь один день. За третье мая.

Озерову давно не приходилось пользоваться услугами почты. Но он читал где-то про ее беды. Про низкие зарплаты персонала, нехватку сотрудников, нескончаемые очереди и отсутствие цифровой организации труда. Марк помнил, как несколько лет назад вместе с бывшими коллегами по Naumen ржал над дроном-курьером за миллион рублей, который протаранил стену дома и развалился в первый же свой полет. Судя по всему, там царили бардак и пофигизм, умноженные на дилетантство и жирно смазанные круговой порукой.

Так и оказалось. Служащие почты работали в централизованной системе, которая размещалась в собственном дата-центре, и вломиться туда было равноценно штурму Берлина в сорок пятом, только с сильно превосходящими силами и значительными потерями. Но защиты периметра отделения не было совсем. Местная инфраструктура, похоже, была никому не важна. Озеров легко проник в локальную сеть почтового отделения, пошарился в поисках оборудования для хранения информации и почти сразу наткнулся на жесткий диск, пишущий видео с камер наблюдения. Да, они все еще были локальны, с тех пор как были установлены в начале десятых. Даже никакого экспорта в «облако»!

Теперь самое главное, чтобы памяти у жесткого диска хватило на несколько месяцев. Марк напряженно начал разбирать файлы записей. Судя по всему, в отделении работало шесть видеокамер, и каждая сохраняла запись в свою папку. Заглянув внутрь первой, Озеров глубоко вздохнул от облегчения. Записи были вплоть до февраля. Третье мая тоже присутствовало. Поставив на скачивание нужное видео, Марк зашел в следующую папку и также нашел видео от нужной даты. В итоге он скачал записи со всех шести камер и моментально отключился. Теперь у него было изображение врага. Вот только кто же ты, мерзавец?

Озеров открыл первый файл, волнуясь, точно археолог, раскопавший тайник с древним манускриптом. На экране компьютера появилось темное изображение склада, заваленного мешками и посылками. Часы в правом верхнем углу экрана отсчитывали первую минуту третьего мая. Этот ракурс не пригодится, решил Марк и закрыл файл. Следующая камера тоже воспроизводила полки и металлические стеллажи со спящими бандеролями. Она тоже никак не могла помочь в опознании преступника.

Еще больше волнуясь, Марк зашел в третью папку и щелкнул по записи. Та же темнота, что и на предыдущих. Но очертания поменялись. Присмотревшись, он увидел прилавки клиентского зала со стороны работников. «Четкий ракурс, – обрадовался Озеров, – камера как раз направлена на лицо клиента».

Он мышкой перетащил бегунок времени на девять часов вперед. В помещении был включен свет, картинка стала яркой и даже цветной. Марк помнил почту из своего детства – маленькое помещение с тусклым светом, грязный бетонный пол и немолодые женщины-служащие, сидящие за решеткой, полностью отделявшей прилавок от зала. Современное отделение было большим и светлым, и теперь никто не прятался за маленькими бойницами клиентских окошечек. Это и замечательно, потому что посетителя было отлично видно.

Мужчина стоял напротив камеры, ожидая, пока сотрудник выдаст ему его почтовое отправление. Хотя камера смотрела из-под потолка, Марк рассмотрел лицо клиента. Это был уже пожилой человек с большими мешками под глазами и с заметно обвисшими брылями. Волосы, еще не все седые, были начесаны на явно отметившуюся лысину. Цвет глаз Марку определить не удалось, но четкость изображения его порадовала. Человека явно можно было опознать, если видел его раньше.

Еще две камеры также были установлены за спинами сотрудников почты в других окнах и демонстрировали посетителей и работу с ними. Шестая показывала клиентский зал со стороны входа. Что ж, работы предстояло много.

В первую очередь Марк распечатал и положил перед собой фотки семи «москвичей», которых определил в предыдущем расследовании. С ними на стол легли четыре фото, которых не удалось найти в интернете и идентифицировать. Озеров внимательно посмотрел на шестерых мужчин и пятерку девушек, которые попали в его круг подозреваемых, и запустил запись.

Пожилой мужчина не был первым посетителем в тот день. Почта работала с восьми утра. К счастью, третьего мая хоть и был понедельник, но это был выходной день в череде майских праздников, к тому же очень теплый, и москвичи укатили открывать дачный сезон или просто наслаждались долгожданной весной, и отделение было почти пустым весь день. Клиенты заходили и сразу, без очереди, направлялись к окну обслуживания.

Марк тщательно рассматривал каждого нового человека, уповая наконец узнать и определить своего врага. Но узнавание не приходило. Одного за одним он исключал визитеров. Ни один из них не походил на выложенные перед компьютером снимки. Озеров все больше разочаровывался в своем подходе. Какова вероятность, что из миллионов людей, проживающих в Москве, на Марину напал кто-то из этих одиннадцати? Смешно даже было надеяться. Поздно ночью Марк, опустошенный, завалился в кровать, даже не умывшись. Он пересмотрел все записи. Безрезультатно.

С утра воскресенья Марк проснулся с новой стратегией. Вчера он наивно предполагал, что если все здорово получилось с разгадкой отравления собаки, то и остальные его предположения аналогично верные. Самоуверенность была жестоко разрушена бомбами реальности. Но ведь если убийца не опознан, это не значит, что его там не было. Он есть на этих видео, и нужно постараться его вычислить.

Сначала Марк просмотрел записи и отобрал клиентов, кто что-то отправлял. Таких оказалось сильно меньше, чем тех, кто просто забирал корреспонденцию. Он сделал скриншоты каждого из них, несколько раз каждого, стараясь подобрать более четкий, не размытый снимок. Закончив, пересчитал подозреваемых. Тридцать семь человек. Не так уж и много. Он сложил все самые удачные снимки в одну папку и дал каждому номер. Теперь он мог так же как и с фотографиями попытаться установить личность каждого. Работа, как он помнил, муторная, но осуществимая. Только нужно было уже что-нибудь съесть. Желудок жалобно ныл, напоминая о своем существовании.

WhatsApp на телефоне подал сигнал вызова, обрывая голодный стон.

– Николай, привет, – ответил Марк.

– Здорово.

– Что звонишь?

– Что-то ты мне не рад. Гоняешь только по своим заморочкам, как гонца. А я томлюсь, как мясо в кастрюле. Хотел узнать, как дела. Ты ничего не рассказываешь.

– А я мясца томленого съел бы сейчас, – улыбнулся Марк. Каждый раз, общаясь с Николаем, он чувствовал себя лучше. Не таким одиноким, не таким уязвимым. – Как раз обедать собирался.

– Ну, так расскажешь, что там с конвертом?

– Как бы сказать, – Марк вздохнул, вспомнив про часы безрезультатного всматривания в экран ноутбука. – У меня теперь есть запись с камер наблюдения почты, с которой был отправлен конверт.

– Ух ты! – воскликнул Зайцев.

– Да, только она мало что дает. Тридцать семь человек отправили в этот день свои послания, и ни один из них не похож на кого-либо из знакомых Марины с фоток, что ты дал. Конечно, я смотрел только тех, кто живет в Москве. Но мне кажется почти невозможным, что человек специально приехал в Москву и оттуда выслал нашему курьеру таблетки для собаки. А потом еще и в июле из московского кафе подключался к ее ноутбуку. Я, конечно, сопоставлю сейчас все фото, что есть. Но почему-то уже не чувствую вчерашнего вдохновения от находки. Как будто все усилия напрасны. Только лица, лица теперь мельтешат перед глазами, как будто я в картинной галерее из фильма ужасов.

– Э, погодь. Ты чего расклеился-то?

– Понимаешь, я втыкаю в ноутбук сутками без сна, есть забываю, а все без толку.

– Что значит без толку? Ты с самого начала все распутал. Ты доказал, что Маринку убили, а не она сама себя довела. Ты отрыл убийцу собаки, наконец. Ты офигенный детектив. Я смотрю на тебя, тоже думать начинаю, что кого, – Николай остановился, словно собирался с решимостью. – Я тут, когда домой за кормом собачьим ездил, прихватил старые Маринкины фотоальбомы. Ну там ее институтские фотографии, школьные. Когда цифровых камер еще не было. Ну раз ее ноут грохнули, думал, где еще этих фотографий нарыть. А сегодня с утра съездил в фирму, которая занимается оцифровкой старых фоток. Это, оказалось, ходовая услуга. Хотя по мне, так настоящий альбом круче. Листаешь странички и прям в прошлое попадаешь. Не то что мышкой щелкать.

Голод взвыл словами Марка:

– Блин, давай короче.

– Так я уж закончил. У меня для тебя еще целый архивчик есть. Я там почти никого не видел. С одноклассниками она не пересекалась никогда. Даже на эти встречи, как их, выпускников, не ходила. А из институтских видел как-то пару девиц у нас дома. Но с ними тоже она отношений не стремилась поддерживать. Как-то ей одной хорошо было в основном.

– Молодец, – произнес Марк совсем не восхитившимся тоном. Он пока не мог представить, что сделать с кучей старых детских фотографий. – Высылай. А я в ответ тебе отправлю фото наших подозреваемых. Посмотри, может, узнаешь кого.

– Давай! – с энтузиазмом отреагировал Николай.

После обеда Озеров снова вернулся к работе. Горячая пища растворила раздражение, и он снова был готов погрузиться в экран ноутбука. Марк опять загрузил программу FindFace. Ему не терпелось поближе познакомиться с посетителями почты. Но сначала он загрузил все тридцать семь фото в специальное файловое пространство приложения. FindFace позволял производить поиск не только в интернете, но и из заранее составленного списка. Наверняка разработчик делал такую функцию для того, чтобы спецслужбы могли производить поиск по своему архиву. Что ж, у него теперь есть свой.

Марк зашел в папку, куда сохранял фотографии, которые проверял на причастность к Москве, и начал по очереди сравнивать их со своим небольшим кругом подозреваемых. Всю работу по вырезанию и сохранению фото он проделал в прошлую ночь, поэтому проверка шла как хорошо отлаженный конвейер на японском автомобильном заводе. И быстро закончилась. Ничем. Ни один из знакомых Марины не посещал почтовое отделение в тот день. А скорее всего, никогда.

Зайцев тоже прислал сообщение: «Никого не знаю!» Озеров, если честно, и не рассчитывал. Результат уже не обескуражил его, как вчерашний. «Их всего тридцать семь», – говорил он себе. Он в состоянии вычислить каждого.

Марк стал настраиваться на изнурительную задачу идентификации каждого из посетителей почты. Рабочий экран FindFace был уже открыт. Собираясь с духом, он мышкой понажимал кнопки в меню программы, чтобы посмотреть, какой функционал еще есть, который мог бы помочь отыскать информацию о нужных ему людях. Последней в меню была кнопка «Возраст». По инерции он зашел и в этот раздел. Прочитал:

«Установить предполагаемое отклонение фото по возрасту:

«Интересно, – подумал Марк, – как это работает?» Сразу полез в мануал программы, чтобы почитать о функции:

«Опция «Возраст» основана на подключении нейросети для создания нескольких вариантов образа возрастного изменения опознаваемого объекта. Применяется, когда объект поиска и сопоставляемое фото заведомо относятся к разным возрастным промежуткам. Так как образы являются результатом нейропрограммирования, точность выдачи может уменьшиться. Поэтому для поиска объекта среднего возраста (от 25 до 45 лет) следует применять опцию только при возрастном промежутке от десяти лет. Для того чтобы воспользоваться опцией «Возраст», следует установить временной промежуток, выбрав его нажатием мыши…»

В уставшем мозгу Озерова сразу вспыхнула лампочка мысли. Старые фотоальбомы! Теперь бесполезные детские снимки, которые выслал Зайцев, могли наполнить резервуар жизненного круга общения Марины.

Марк откинулся на спинку своего кресла и задумался. Что он помнит о своем детстве? Его ведь как отрезало в ту февральскую ночь. Как будто это была совсем другая жизнь, может быть, даже не его. Он не общался ни с кем из той поры: ни с одноклассниками, ни с членами команды по плаванию. Где они, кем стали, вспоминают ли его иногда? Точно черная дыра поглотила его прошлое, как будто все было где-то в другой галактике, а не в Москве, всего в паре тысяч километров.

Сколько было Марине? Тридцать один вроде. Мог ли кто-то из ее детских или юношеских знакомых затаить обиду и терпеть десять, а то и более лет, чтобы потом так хладнокровно, методично ее травить? Казалось невероятным. Марк открыл ссылку на Яндекс. Диск с фотографиями, которые отправил Николай. Умильнулся моде первого десятилетия века. Эти коротенькие футболочки, оставляющие открытым пупок, приспущенные на бедра расклешенные джинсы с разноцветными принтами. Парни все еще гоняют в спортивных костюмах, правда, уже прилично пошитых, не то что сам Марк в девяностых. Молодые счастливые лица. Нет в них еще взрослого взгляда загнанного животного, которое понимает, что судьба уготовила только боль, страх и ежедневную изнурительную борьбу за выживание.

Марк нашел несколько общих фото. Вот выстроились молодые девушки, разбавленные всего пятью парнями. «Группа Экономика КемГУ 1 курс 2007 год». Вот тот же год: «Выпускной 11А класс, средняя школа № 77». Парней больше, но девчонки все же присутствуют. Все такие серьезные. Волнуются, что же ждет их во взрослой жизни? Не то что в «9Б». Смеются, некоторые даже строят рожи. Пацаны на фотке в большинстве. Куда вы делись потом? На шахты, что ли, разбежались?

Попробовать стоило. Ну, во‐первых, появился еще материал. И хотя Озеров разочаровался в методе, его профессия учила всегда отрабатывать версию до конца. Только тогда ты можешь быть уверен, что гипотеза неверная, и сосредоточиться на других возможностях. А во‐вторых, это реально не займет много времени. Он загрузит только эти общие снимки одноклассников. В отличие от большинства остальных, они выполнены профессиональным фотографом и лица достаточно четкие. Только и нужно: каждое отдельно вырезать в Photoshop да загрузить в FindFace.

Марк начал с институтской группы. Отсчитав четырнадцать лет от момента фото, он установил отклонение по возрасту от десяти до двадцати лет. Проверять начал в первую очередь с парней. Скорее всего, потому что где-то внутренне и хоть и совсем бездоказательно полагал, что его соперник мужчина. Ну не могла женщина в его мироощущении быть такой жестокой.

Загрузив первое фото, Марк ожидал, что программа состарит лицо первокурсника, покажет, каким он бы мог стать сейчас, пройдя через студенческие бессонные ночи от пьянок в общаге и зубрежки в последние часы перед экзаменом, ликование после успешной сдачи диплома и разочарование от обыденности и скуки рабочей недели. Начал ли он курить и бросил ли потом. Женился? Родил ребенка или двух? Развелся, как больше половины всех пар? Набрал ли вес, когда купил первый автомобиль и перестал ходить пешком? Как вообще можно все это предугадать?

Но программа не дала повода для размышления – так и не выложила «несколько вариантов образа возрастного изменения». Покубатурив где-то на просторах нейросети, сверила в своих электронных мозгах потенциальные трансформации и выдала ответ: «Соответствия не найдено». Просто и холодно. Наверное, ей и не надо всей этой романтики, напридуманной Марком. Нужно только заложить, как изменятся точки опознавания на лице, а это, скорее всего, просто физиологический процесс.

Озеров вырезал лица и запускал в программу. Парни закончились, в работу пошли первокурсницы. Полчаса – и проверена вся группа. Что ж, Марина, тебя убил не однокурсник. Наверное, это хорошая новость, но лучше бы кто-нибудь уже попался. Марк перешел к одиннадцатому «А».

На этом снимке его работу уже практически проделал фотограф. Вокруг совместного фото расположились индивидуальные портреты каждого ученика с его именем и фамилией. Видимо, чтобы не забыли потом, собираясь через двадцать лет на вечер одноклассников. Марк автоматически поискал Зайцеву, но не нашел. Понял, что она сменила фамилию, выйдя замуж, и отыскал единственную в классе Марину. Марина Ладушкина, как всегда, с короткими, по-мальчишески, черными волосами, дерзко смотрела в камеру, еще не представляя, как закончится ее взрослая жизнь.

Но надо было поддерживать темп, и Озеров продолжил свой марафон проверок. Он механически вырезал лицо, отправлял файл в загрузочную папку FindFace, ждал секунд тридцать-сорок, получал однотипный отрицательный ответ. В это время уже следующий портрет был готов на испытание машиной. Марк даже не понял сначала, что фраза поменялась. Его привлек вдруг замигавший зеленый цвет. С чувством раздражения (ну что там еще мешает его тестам) Озеров вчитался в высветившийся текст:

«Найдено соответствие».

Не совсем понимая написанное, как будто это была какая-то абракадабра, Марк оторвался от фотошопа, где уже было готово к сохранению новое лицо, и прочитал снова:

«Найдено соответствие».

В смысле, он нашел, кого искал? Это, что ли, пытается сказать электронная машина? После стольких часов за компьютером, стольких разочарований он стер верную комбинацию лотерейного билета? Так, что ли?

Не дыша, как будто боясь, что компьютер передумает, Марк нажал кнопку «Открыть», и перед ним появилось изображение, которые он сделал с камеры видеонаблюдения почтового отделения. Рядом с ним только что загруженное фото светловолосого худенького паренька из выпускного класса. Красные точки показывали совпадения на каждом из лиц. Пусть они были сделаны с разных ракурсов и с расстоянием в четырнадцать лет, программа выделила точки глазных впадин, уши, пропорции лба, разрезы глаз, горбинку носа, форму губ. «94 процента совпадения».

Да, даже Озерову было заметно, что фотографии похожи. Опознал бы он сам, без помощи искусственного интеллекта? Сейчас, когда есть подсказка, уже трудно ответить по-честному. Марк ошалело смотрел на экран, больше даже на ребенка, чем на его повзрослевший клон. Глаза с классной фотографии смотрели прямо на Озерова. «Ну вот мы и встретились», – подумал Марк, глядя в ответ.

Глава 23

– Ян Рощин, – вслух прочитал Марк подпись под фото. – С виду ты вроде обычный паренек. Давай посмотрим, кто ты таков.

Озеров загрузил свежее фото Рощина с камеры почтового отделения и запустил поиск по сети. Через несколько минут компьютер отчитался отсутствием результата и предложил внимательно посмотреть снимки, в которых он не был уверен. Но Марк уже знал по предыдущим поисковым запросам, что в этой выборке нет чего-либо стоящего.

Не расстроившись, Озеров взял детское фото и также отправил его на всеобщий поиск, установив необходимую возрастную корректировку. Какое значение имела первая неудача после грандиозного прорыва. В этот раз программа соображала дольше раза в два. Видимо, нужно было обработать больше информации с учетом вариантов взросления. Ожидая, пока сетевой мозг раскрутит все свои нейроны, Марк просто полез в поисковик Яндекса и вбил «Ян Рощин». Не такое ведь и распространенное имя. Но Яндекс выдал бесконечное количество Ян женского пола, да и парней с такими именем и фамилией оказалось немало, раскиданных по России и всем черепкам расколотого Советского Союза.

Тем временем FindFace начал открывать результаты своего исследования. Марк смотрел на подходящие, по мнению программы, результаты и разочаровывался все больше. Да, они были чем-то похожи с молодым Рощиным, при сравнении со свежей фотографией отличались заметно. Тем не менее Марк отработал каждый вариант. В большинстве своем легко через соцсети устанавливал, что не сходятся имя, возраст, место проживания, отсутствуют кемеровские связи со школой или друзьями и родственниками. Ни одного подходящего!

Похоже, Ян был настоящим хакером, который понимал, что всемирный интернет – это ловушка для лохов, и сам старательно избегал попадания в эти сети. Да, это будет не простая рыбалка. Но Марка радовало то, что он перестал быть просто уловом, а становился рыбаком.

«Чтобы поймать рыбу, нужно мыслить, как рыба», – вспомнил он фразу из какого-то голливудского фильма. Давай попробуем. Марк закрыл глаза и представил себя юным провинциальным мальчиком, приехавшим покорять суетливую, кричащую и безразличную столицу, как миллионы других уповающих схватить свой шанс. Но его точка отсчета все равно была в этом небольшом сибирском городе. Невозможно обрубить все концы детства, даже переехав в другую страну. Ты всегда оставляешь след в том месте, где жил. Остаются родители, родственники, друзья, знакомые, сослуживцы и одноклассники. Кто-нибудь всегда что-то знает. Подсказка висела прямо на экране компьютера. Средняя школа № 77. С нее и следовало начать.

– Коля, я нашел его, – выпалил Озеров в трубку, услышав заспанный рык Зайцева.

– Кого? – не понял тот.

– Нашего хакера, убийцу Марины.

– Ни хрена себе, – пробормотал Зайцев. – И кто же этот ублюдок?

– У меня есть программа, которая отыскивает совпадения по фото. Я загрузил те старые фотки, которые ты выслал, и она уверенно указывает на одноклассника Марины. Он на групповом фото в выпускном классе. Какого-то Яна Рощина. Ты не слышал этого имени? Может, Марина когда-то говорила о нем?

– Никогда.

– Я посмотрел прочие снимки. Этот Рощин есть еще на остальных общих классных фотографиях, но ни на одном другом снимке. У нее, кстати, много фотографий с мальчишками из класса и совсем мало с девчонками. Судя по всему, она не очень любила тусоваться с подругами. Вряд ли Марина близко общалась с этим парнем. Ну, или выбросила все снимки с ним, кроме общих.

– Да какая, блин, разница! Идем в полицию, пусть они его ловят!

– Коля, с чем пойдем? С детской фотографией, которая похожа на видео с камеры наблюдения почтового отделения? Видео, которое я, по сути, украл, хакнув локальную сеть государственной конторы. Мы скажем, что этот пацан следил за ноутбуком Марины и устраивал ей неприятные события в жизни и тем самым довел до смерти? При этом ноутбук твоей жены даже не исследовать. Вся информация на нем стерта.

– Да уж. Ты прав. Следак снова посмотрит на меня, как на сказочника. Так что же нам делать?

– Искать самим, Коля, – твердо ответил Марк. – Никто нам не поможет. Нам нужен его ноутбук. С ним уже можем пойти в полицию. Там могут быть доказательства его связи и с электронными почтами, с которых были отправлены все эти письма, разрушившие жизнь Марины, и связь с убийцами моего деда.

– Что ты сказал только что?

Марк понял, что проговорился об ужасном событии в своем доме.

– Кто-то зашел в мой дом и убил из пистолета моего дедушку. Я думаю, что убийца перепутал. Дед не должен был быть у меня в ту ночь. Я живу один. Это случайность, что я вообще жив. – Марк умолк на несколько секунд. Но нашел в себе силы продолжить. – Поэтому я и вернулся.

– Братан, я охреневаю, – промолвил Зайцев спустя долгие мгновения после признания Озерова. – Но почему ты думаешь, это связано с моей бывшей? Это какой-то совсем другой уровень наезда.

– Никто, кроме этого хакера, мне не угрожал. Никогда. У меня не было врагов! А этот ублюдок непринужденно легко вычислил меня, отправил все мои данные с обещанием создать мне неприятности, если я не отстану.

– И ты?

– Я вычислил место, откуда он заходил в сеть. Отсюда и московский след, который я пытался обнаружить. И видимо, он тоже это понял. – Марк вдруг разрыдался. – Я не смог предвидеть, что он придет в мой дом. Да я ведь уже напрочь забыл про него. Дедушку убили по моей вине. Лучше бы он грохнул меня.

– Ни фига не лучше, – прервал Николай поток слез. – Мой батя часто твердил все детство, что, если бы не бы, выросли бы грибы, да все белые бы. Принимай все как есть, прошлое не исправить. А вот будущее всегда твое. Ты остался, чтобы ему отомстить. За деда, за Марину, за других людей, которых наверняка этот говнюк довел. И теперь уж не думай раскисать!

– Коля, спасибо, – пробормотал Марк. Но ему действительно полегчало. Да, Николай, конечно, прав. Сам Марк считал так же и ожесточенно искал гада, но стоило только подумать о родном дедушке, как эмоции волнами захлестывали весь энтузиазм.

– Давай уже к делу, ты сто пудов уже придумал, куда мне гнать завтра.

– Надо выяснить, где Рощин. Узнаем адрес, придумаем, как его достать. Самый понятный мне путь, если нам полиция не в помощь, – искать через школу. У тебя есть фотка выпускного класса. Там есть классный руководитель. Может, сумеешь ее найти, ну или кого-то из выпуска. Однозначно кто-то из класса какой-нибудь контакт поддерживает. Ты муж Марины. Они там точно знают о ее смерти, земля-то слухами полнится, особенно в эпоху интернета, и должны тебя сейчас понять в желании найти одноклассников. Пользуйся этим.

– Распугаю я там всех. Я в девятом закончил, набухался на радостях и с тех пор близко не подходил к школьному порогу.

– У тебя получится, просто начни говорить с людьми. Они почти всегда рады помочь. А я пробегусь по соцсетям. Соберу одноклассников в «Одноклассниках».

Они помолчали и, договорившись созвониться, как только что-то узнают, отключились. Вечер воскресенья подошел к концу. В прошлые выходные Марк мечтал только о том, чтобы успеть побольше позагорать на солнце, пока не начались традиционные для Урала затяжные августовские дожди. На следующей же неделе он должен был похоронить деда и его убийцу.

Глава 24

В отличие от скверного настроения погода в понедельник оказалась солнечная. Марк все-таки решился приехать на церемонию прощания со Степаном Ивановичем, своим дедом, отцом его матери. Наталья забрала его из временного убежища и привезла в храм имени Святого Иоасафа Белгородского у Лесного кладбища Екатеринбурга. Марк не был крещен и не бывал в действующих храмах, кроме как в детстве в московских, переделанных под музеи, поэтому с интересом оглядывал незнакомую обстановку. Обратил внимание на несуразно большой магазин со свечами, домашними иконами и церковными книжками, который занимал почти весь крохотный холл.

Он вкатился внутрь храма, наполненного людьми в темных одеждах, в основном пожилыми женщинами в черных платках. Марк ожидал очередного приступа, но свод здания был не таким высоким, как он представлял себе, вспоминая московские соборы, а может, и чувство горечи, наполнившее его, приглушало ядовитую привычку мозга. Стены были просто заштукатурены и покрашены, никаких вычурных излишеств. На них висели большие иконы с зажженными перед ними свечами на огромных напольных подсвечниках. Только алтарь выделялся покрашенными под золото резными элементами убранства.

Гроб, блистая полировкой, стоял посреди зала. Прощающиеся стояли по обе его стороны. Крышка гроба была опущена, скрывая ужасное, развороченное выстрелом лицо деда, которое, видимо, так и не смогли восстановить специалисты морга. Теперь последним образом деда будет тот кровавый кошмар посреди гостиной его дома, наполненной запахом пороха. Священник начал церемонию. Марк впервые вдыхал дымный аромат ладана, не понимая, нравится или противен ему этот запах. Скорее всего, он будет теперь всегда напоминать ему смерть.

Подъезжая к кладбищу, Марк чувствовал безумный страх. Он все сильнее боялся, что киллер или его сообщники придут посмотреть на результат своей работы. Захотят убедиться, что отправили на тот свет того, кого надо. И, увидев Озерова, возобновят свою охоту. Разум отталкивал эти домыслы, как мог. Если бы преступники сами не боялись преследования, то как бы вообще узнали об этих похоронах – у деда даже была другая фамилия, такая же, как у матери Марка до свадьбы. Но сейчас, слушая монотонную речь батюшки, он наполнялся черной ненавистью к Яну Рощину. Она вытесняла страх, она вытесняла рассудок, она вытесняла все. Будь тот здесь прямо сейчас, он бы выбрался со своего кресла и пополз бы к этому ублюдку, схватил его за ноги, повалил бы на пол, вцепившись ногтями, добрался бы до его горла и перегрыз шею, упиваясь кровью свершенной мести. Марк широко распахнул глаза, пытаясь отделаться от видения, настолько оно было реалистичным и ярким.

Когда отпевание закончилось и шестеро сильных мужчин вынесли гроб на улицу, Марк сказал стоявшей рядом Наталье:

– Увези меня, пожалуйста. Мне кажется, я не вынесу зрелища, как его зароют в землю.

Марк еще раз оглянулся, то ли боясь, а может, и страстно желая увидеть самого Рощина среди скорбящей публики. Он вздохнул свободно, только когда машина Натальи выехала со стоянки кладбища. И за ними никто не последовал.

Вернувшись в свое временное прибежище, Марк в первую очередь включил телефон, который даже не брал с собой на похороны, оставив на столе. В «Телеге» сразу отобразилось сообщение от Николая: «Привет. Позвони как сможешь. Есть новости!»

Марк тут же нажал значок телефонной трубки для вызова.

– Коля, здравствуй!

– Марк, как прошло? – с состраданием в голосе спросил Зайцев.

– Это какая-то растянутая пытка. Мы с ним были очень близки. И по-настоящему я это понял только сейчас. Я все время пытался представить деда. То какое-нибудь детское воспоминание, то из последних наших встреч. Но последний образ в крови после убийства перебивал все остальные. Нам обязательно нужно найти его убийцу.

– Марк, держись. Мы как раз этим и занимаемся. Я очень многое узнал. Представляешь?

– Я и не сомневался, – подбодрил Марк. – Рассказывай.

– В общем, слушай, расскажу все по порядку, чтобы ничего не упустить. С утра я погнал в семьдесят седьмую школу. Взял с собой Маринкину фотку класса. Так оно солиднее, чем на телефоне бы показывал. Я опасался, что фиг пройду. Что-то в последнее время по телику показывали, что там чуть ли не автоматчики на входе в школу стоят. Но сейчас каникулы, охранник на меня лениво так посмотрел, спросил: «К кому?» «К директору, – отвечаю. – Где кабинет-то его?» Он мне объяснил. Я и прошел. В кабинете секретарь сидит. Говорит, что нет никого. Ну я секретарю фотку даю. Заявляю, что учительница мне вот эта, классная, нужна. Работает ли у вас еще? Та посмотрела. «Да, – говорит, – это ведь Ольга Петровна Попова, молоденькая здесь такая!» – «О, и как найти Ольгу Петровну?» – «А вы кто, ученик бывший?» – «Ага, – сказал я и пальцем на какого-то хмыря на фото показываю, – вот он я!» Секретарша рассказала, что сейчас учителей, скорее всего, в школе не найти, но посмотрела где-то в своих записях и дала номер телефона. Я из школы вышел и звоню сразу: «Ольга Петровна, я муж Марины Ладушкиной. Вашей ученицы бывшей». – Она отвечает: «Бывших учеников не бывает, они все мне дороги. А Мариночку я помню, такой ужасный случай с ней». – «Вот-вот, я по этому поводу и звоню, могу приехать поговорить?» – «Приезжайте, конечно». Адрес свой спокойно мне дала, я к ней и поехал.

– Молодец, – вступил Марк, пока рассказчик чуть замолк. – Ну и что там узнал?

– А то, что я выяснил – вообще бомба! – гордо заявил Николай. – Погоди, сейчас по порядку дойду. Ольга Петровна мне дверь открыла, домой даже запустила на кухоньку свою небольшую. Чаю налила. «Ну, рассказывайте», – говорит. Я достал фотокарточку из папки, ей показываю. Она умиляется, какие все детки молоденькие. Сейчас вымахали, возмужали. Я спрашиваю: «А что, видитесь с ними?» – «Да, – показывает на фото девочки, – вот Маша Сметанина всех собирает иногда. На десять лет выпуска собирались». Отвечаю тогда: «Наверное, она мне и нужна, Марина очень просила собрать свой класс незадолго до смерти и передать им кое-что. Дайте мне телефон этой Маши, пожалуйста». – «Конечно», – и Ольга Петровна вышла из кухни. Вернулась, дает мне бумажку с номером. Еще раз посмотрела на фотокарточку. Еще бы, это ж ее молодость тоже. И показывает мне пальцем на Рощина! «А вот этот мальчик – сын нашей учительницы. Лаймы Томасовны». Я не знаю, как в тот момент на стуле удержался и вроде бы спокойно отреагировал: «Да, а ее телефона у вас нет случайно, вдруг у Маши не все контакты есть?» – «Да, конечно, сейчас принесу. Она все также у нас работает. Химию преподает». Так, Марк, у меня и оказался телефон его матери.

– Охренеть, – только и промолвил Озеров.

– Но это, блин, еще не все! – радостно продолжил Зайцев. – Пока так прет, думаю, останавливаться нельзя. Я вышел из квартиры и тут же звоню ей. Все ту же легенду задвигаю. Мол, муж Ладушкиной, нужно ребят из класса собрать по поводу ее смерти.

– Да как ты мог? – почти закричал Марк. – Она ведь может что-то знать и защищать своего сына? Сейчас он все узнает!

– Ты тоже маме вечерами обычно так рассказываешь: «Але, мамочка, я тут убил одного чувака, ну он просто мог меня выследить, потому что я убил еще одну девушку, а он как-то догадался об этом?»

– Прости, ты, наверное, прав. Но нельзя этого не опасаться.

– Нормально все прошло. «Я слышала о ней, – отвечает, – но странная у вас затея. Ян в любом случае вряд ли приедет. Он в Москве живет и в Кемерово не появляется совсем. Да и с классом у него отношения были, мягко говоря, натянутые». «У, – начинаю строить дурачка – Мариночка так просила всех оповестить, если что произойдет. Просто дайте его номер. Я позвоню, очищу свою совесть».

– И что?

– И она мне его продиктовала! Прикинь, у нас есть его сотовый.

– У меня слов нет, Коля. Ты просто охренительный дознаватель!

– И это еще не все, Марк. Я разговор продолжил и подыграл ей: «Какой молодец, вырвался из нашего городка. Чем он там в столице занимается, не на шахте же работает?» Она гордо так отвечает: «Конечно, не на шахте. Он программист в главной налоговой инспекции России!»

В этот момент многое сошлось в догадках Марка. У налоговой большая база, можно поживиться персональными данными, да еще и программисту. Кто там его контролирует? И в то же время он глубоко выдохнул. Налоговики все же не ФСБ-шники. И хоть пока Озерову было непонятно, как Рощин смог организовать вооруженное нападение на его дом, противостоять хакеру-одиночке все же проще, чем репрессивному аппарату государства.

– Да, это точно – бум! Многое сходится: и Москва, и айти-специальность.

– И знакомство с моей женой. Когда я поймаю этого ботаника, поломаю все пальцы, чтобы каждая кнопочка потом нажималась с болью.

– Погоди, мы еще даже не знаем, как его найти.

– Ну, брат, ты точно придумаешь. Я в тебя верю.

Марк хмыкнул над пафосом услышанного. Но на самом деле после мрачного утра, пронизанного заупокойным песнопением, надрывным плачем женщин и кошмарными видениями, опустошившими его до дна, он начал наполняться надеждой. И, казалось, истощившиеся силы на самом деле были на месте.

– Скидывай номер, похоже, я действительно знаю, что делать.

Получив сотовый Рощина, Марк сразу набрал человека, который точно мог ему помочь. Если бы захотел.

– Да, – грубо ответила трубка. – Кто это?

– Добрый день, это Марк Озеров, у меня сменился номер.

– Почему я не удивляюсь твоему звонку? – раздраженно ответил Кольцов.

– Вам тоже здравствуйте! – не смутился Озеров. – То есть вы считали, что я еще позвоню?

– Не считал. Интуиция намекала. А я ей верю еще с девяностых.

– Значит, она вас не обманула.

– Чем теперь обязан? – резко оборвал Кольцов.

– Захар Петрович, мне нужно адрес человека найти. Есть только имя и номер телефона. Сотовый.

– Я тебе что, адресное бюро? С чего ты решил, что можешь меня использовать по первому зову?

– Захар Петрович, эта чертова история не закончилась, как очень хотелось бы мне и, наверное, вам. Кто-то вошел в мой дом и застрелил моего деда. Но я думаю, что хотели убить меня. И это может быть только из-за истории с Зайцевой. Сегодня дедушку похоронили. Я уже не могу остановиться. Смерть деда все поменяла. И наши с вами договоренности в том числе. Я его найду.

– Пацан, иди в полицию. У тебя нет шансов.

– Вы хотите, чтобы полиции стало известно о том, что здесь замешана и ваша контора? Поймите, у меня нет выбора. Когда хакер узнает, что убили не того, он вернется за мной. Я буду использовать все возможности, чтобы выжить. Я должен его опередить.

Повисла тишина. Марк слышал только свое тяжелое, взволнованное дыхание. Если Кольцов откажется помочь, наверное, он сможет найти еще способы, как нарыть этот адрес. Взломать базу сотового оператора, конечно, не вариант. Но Марк отыскал Рощина в бесконечной глобальной сети, найдет и в реальном мире.

– Хорошо, жди, – внезапно сказал Кольцов и отключился.

Марк как на иголках прождал почти час. Как больного с высокой температурой, его лихорадило от возрастающего возбуждения. Он разогрел обед, но не смог его съесть – не ощущал ни вкуса, ни консистенции еды, словно пытался прожевать песок. Попытки подумать, что дальше, что он будет делать, когда адрес врага будет лежать перед ним, тоже провалились в эмоциональном ступоре. И только когда пришла СМС: «Владелец номера Рощин Ян Борисович, прописка: Москва, Большой Симоновский переулок, 11, кв. 35», руки перестали трястись, и Марк почувствовал себя спокойным как камень, как холодный гранит надгробия. Теперь мы на равных.

Озеров посмотрел на часы в нижнем правом углу дисплея. Еще даже не было четырех дня. Он зашел в Google Maps и отыскал здание. Невзрачная панельная двенадцатиэтажка желто-розового цвета, небольшой палисадник с жидкими кустами перед каждым из трех подъездов, металлические двери. Марк уставился на дом, пытаясь отыскать окно, за которым жил его враг. Но все окна, конечно, походили одно на другое. «Скорее всего, в жизни ты самый незаметный червяк из всей банки, что накопал рыбак», – с презрением решил Озеров. Марк приблизил вход в подъезд: он закрывался простым магнитным замком домофона. Внутри явно не было предусмотрено место для консьержа. Сложностей попасть внутрь не существовало. Поразмыслив еще минут пятнадцать, Марк снова позвонил Николаю. У того тоже было еще совсем не поздно – только шесть вечера.

– У меня есть его адрес.

– Ха, я же говорил, что ты придумаешь!

– Да, теперь надо лететь в Москву, забраться в его квартиру и захватить ноутбук.

– Звучит очень просто, – почти без иронии в голосе произнес Зайцев. – Когда летим?

Марк сжался, точно ожидая удара, и выдавил:

– Ты летишь один.

– Ну нет, ни хрена. В Кемерово, я еще понимаю, почему везде в одного ношусь. Но в Москву мы должны вместе полететь. Да ты представляешь, что говоришь – проникнуть в его квартиру? Как это вообще? Думаешь, я шахтер, так, значит, и грабитель, да и еще насильник, конечно?

– Постой, постой, – прервал Марк. – Я просто не могу.

– Дела, что ли, поважнее появились?

– Я инвалид. Колясочник. Ноги не функционируют.

– Опа, – вырвалось у Коли. Но он молчал всего пару секунд: – Да в этом нет проблем. Я летал в Тай, так там пара, мужик с бабой, на инвалидных креслах были. Им все внимание. Первыми пропустили, не видел уж как усадили, но то есть все у них там продумано для этого.

– Ну и чем я тебе помогу, если даже улечу? Обуза.

– Э, нет. Я не в курсах, как ты там что делаешь, но ты же докопался до всего. Говоришь: езжай туда, найди то. И да, оно там. Откуда? Я знать не знал, что происходит. Так бы и жил дальше с мыслью, что это я Марину сгубил. Блин, я виноват, слов нет, но вот тот хрен московский специально ведь ее травил. Я лечу однозначно. Надо ему вмазать между глаз, чтобы мозги прочистить. Но без тебя не справлюсь. Это точняк.

Марк хотел сказать правду. Бесполезные нижние конечности только прикрытие настоящей причины его отказа. Его трусости. Ведь как только он попадет в здание аэропорта, высокая крыша задрожит, как от землетрясения, и заорет на всех языках мира, что сейчас обрушится, что наконец погребет под обломками своих сводов того, кого не удалось погубить в прошлый раз. Она загонит его в темный мир смерти вслед за родителями, ведь он тогда так бесчестно сбежал в тот раз. Марк не сможет это вынести.

Он никогда не летал все эти годы и смотрел мир только на картинках и картах Google лишь только из-за завалов, образовавшихся в его мозгу в день разрушения аквапарка. Уже от мысли, что придется пересекать холл аэропорта или железнодорожного вокзала, весь настрой на путешествие растворялся, точно опущенный в серную кислоту. Все так. Но он ведь сам сознавался себе, что смерть деда изменила все. До этого он мог винить родителей, погоду, говеных строителей в том, что его жизнь была переломлена вместе с позвоночником. Сейчас он сам стал повинен в смерти. Еще даже не защитил себя, но втягивал все новых людей. Может, следующим выстрелом будет убит здоровяк Коля или Наталья, которая без единого вопроса бросилась на помощь. А ему сейчас хочется спрятаться в домике, ну, просто потому, что не в силах преодолеть себя. Не на Эверест забраться, не доказать теорему Пуанкаре, а просто разобраться с самим собой.

– Летим, – прошептал он губами, которые еле двигались, будто отказывались принять это решение.

Глава 25

Автомобиль Натальи встал в длинную пробку перед шлагбаумом к парковке аэропорта. С самого утра многие екатеринбуржцы стремились улететь по делам в Москву или, наоборот, забыть про них рядом с морскими пляжами. Но Марк нервничал не из-за гипотетической возможности опоздать на рейс, а из-за вполне реальной – сойти с ума от страха. Сознание уже не шептало, а сварливо выкрикивало, что он должен убираться отсюда, выпрыгивать из машины и возвращаться под уютные низкие своды однокомнатной квартиры. Хорошо, что он не мог это исполнить физически. Прыгать – это теперь не его тема.

Наталья уже привычно помогла ему выбраться. Марк поставил рюкзак на колени и покатил к стеклянному фасаду аэропорта Кольцово, толкая колеса неслушающимися руками. Получалось плохо, но он двигался.

– Давай помогу, – увидев его мучения, сказала Наталья и, встав сзади, покатила кресло. Так было и лучше, и хуже. С одной стороны, кто-то взял всю ответственность на себя, и Марку осталось просто подчиниться. Но в то же время автоматические двери, заглатывающие людей одного за другим, стали приближаться намного быстрее. Озеров зажмурился.

Наталья вкатила кресло с Марком внутрь и сразу уперлась в очередь к интроскопам, которые просвечивали весь багаж. Тот еще не видел помещение, но мозг уже представил огромный стеклянный купол, местами занесенный снегом, и вот они, побежали трещины на толстом стекле.

Какой, блин, снег! Август на дворе!

Марк распахнул глаза, понимая, что обманывает сам себя. Яркий солнечный свет заливал помещение сквозь стеклянный фасад, но, слава богу, что архитекторы ограничились только им. Небо было надежно скрыто потолком. И он был повыше, чем в бассейне, который Марк с трудом, но посещал.

Голова сразу закружилась, сердце быстро заколотило в грудную кость. Завтрак выплеснулся из желудка и подступил к горлу. Организм был явно против действий хозяина. «Кричи! Пусть она тебя увезет отсюда! Нам всем конец!» – панически заверещало в голове голосом Марка. Его размазало по креслу, точно космонавта при взлете. Но он сжал кулаки. И терпел.

– С тобой все в порядке? – Наталья увидела его судорожные движения.

– Почти, – свозь зубы промямлил он.

Сотрудница аэропорта внимательно оглядела инвалида в кресле. Марк собрал все силы, чтобы не показать, какой бедлам творится внутри него. Хотел улыбнуться, но получившаяся ухмылка только сделала его еще более подозрительным. Марку показалось, что она с особым усердием обследовала его своим пикающим прибором, однозначно истолковав его дрожащие руки и пот на лбу как признаки преступного замысла. Но не нашла ничего запрещенного и, как показалось Марку, даже расстроилась, когда пришлось его пропустить.

Наталья поставила рюкзак на его ничего не чувствующие колени и повезла внутрь. Озеров было подумал, что ему удалось совладать с собой, балансировать полупереваренной пищей и прыгающим, как теннисный мячик, сердцем, но вдруг наступило самое страшное. Он стал задыхаться. Или это еще не все, что может подкинуть его организм?

Марк широко открыл рот и быстро делал глубокие вздохи один за другим точно рыба, вытянутая на крючке, но кислород как будто не доходил до легких. Теперь Озеров испугался по-настоящему. Предыдущий приступ он испытывал не раз, прорываясь в спасительную воду бассейна. Но возможность дышать он еще не терял. Крупные капли пота тут же понеслись по лбу, как первые струйки ливня на ветровом стекле автомобиля. Мозг, уже чувствуя нехватку кислорода в крови, пронзительно завизжал, точно хирургическая пила, разрезая череп изнутри. Марк схватился за голову, то ли проверяя ее целостность, то ли пытаясь удержать на месте. Он должен убираться отсюда! Иначе просто сдохнет. Какие там Марины, деды, хакеры? Мир точно может справиться без его неполноценной помощи.

Перед Марком возникло испуганное лицо Натальи:

– Что с тобой?

Озеров прохрипел:

– Увези меня отсюда.

Но Наталья не поняла его загнанный лепет:

– Марк?

Тот смотрел сквозь нее широко открытыми невидящими глазами. Он как будто потерял сознание, упустил связь с реальностью, сказав последнюю фразу. Марк внезапно ощутил, что нырнул в воду в таком глубоком месте, что не было видно дна. Вот он плывет, делая сильные гребки, а кислород в легких уже подходит к концу. Он паникует, потому что ясно, что его уже не хватит, чтобы всплыть. Но в следующее мгновение он воссоздает в памяти свое детство, первого тренера Петра Борисовича, тысячи километров голубой хлорированной воды, рассеченной его телом за годы занятий спортом.

Тогда он еще не знал страхов, а был наполнен дерзкой уверенностью, что придет на смену великому Александру Попову. Он вспомнил тренировки на дыхание, после которых запросто переплываешь пятидесятиметровик и еще думаешь, что можно и обратно. Расслабил мышцы. Главное, успокоиться. Сердце должно замедлиться. В крови еще достаточно кислорода, просто нужно его подать туда, куда сейчас необходимо. Селезенка в этот момент, защищая организм, выплескивает в кровь все накопленные эритроциты, ведь если не спастись, они и не нужны будут в дальнейшем. И Марк почувствовал приток кислорода, хотя и не сделал ни одного вздоха. Гормоны стресса перестали вырабатываться, очищая сосудистую систему. Теперь уравновешенными движениями наверх, вода сама вытолкнет его.

Вот уже спасительная поверхность. Марк резким толчком выдернул себя из воды и шумно вогнал в иссохшиеся легкие сладость воздуха. Те радостно включились в работу, вытесняя из крови углекислый газ вместе с остатками паники. Озеров увидел перед собой перекошенное от страха лицо Натальи.

– Марк? – почти кричала она.

– Я здесь, – выдохнул он и огляделся. Высокие потолки снова решили надавить и угрожающе уставились яркими светодиодными светильниками. Но Марк, справившись с дыханием, готов был принять и их вызов. Теперь он контролировал сердце, не давая тому слишком разогнаться. И мозг в ответ только стонал, но не орал, как вначале. Это было терпимо. Словно зубная боль. – Я готов. Вези на регистрацию.

Озеров украдкой поглядывал на оформление аэропорта, с удивлением чувствуя, что волны паники все ниже и реже. Получается, в его теле все это время были возможности защититься, справиться. Но где-то там, на невидимой глубине. Марк по-настоящему задержал дыхание. Как в детстве на тренировке: минуту не дышишь, чувствуешь, как твой организм сперва борется с тобой, но, не сумев сломить силу воли, начинает использовать внутренние резервы. И только в этот момент начинаешь идти так долго, как сможешь выдержать без вдоха. И вот он уже медленно шагает вдоль бассейна, и воздух не так и нужен. Не так и нужны те жуткие кадры из прошлого, когда гаснет свет и с неба сыпятся осколки стекла и бетона.

Очередь к стойке регистрации расступилась, пропуская инвалида-колясочника.

– Подождите минуту, – сказала сотрудница аэропорта. – Сейчас подойдет наш персонал.

Действительно, в течение минуты молодой человек в униформе подкатил инвалидную коляску с надписью «Аэропорт Кольцово».

– Пожалуйста, пересядьте в наше кресло. Ваше мы сдадим в багаж, и вы его получите по прилете. – Марк перелез в чужое средство мобильности. Оно было поуже, но почти таким же удобным, как и его проверенный инвентарь. Служащий быстро посмотрел на Наталью и снова обратился к Марку: – Вы же летите без сопровождающего? У меня нет никаких данных.

– Да-да, я просто привезла его в аэропорт, – смущенно произнесла она.

– Не волнуйтесь, я помогу пассажиру разместиться в салоне, в Москве его так же встретят, помогут с багажом, – он указал на кресло Озерова на приемной ленте у регистрационной стойки, – и сопроводят до выхода.

– Так-то вы обо мне говорите, – намекнул Марк. Он удивился, насколько начал хорошо себя чувствовать. Голова перестала кружиться. От тошноты остался только кислый вкус на языке. Похоже, он нашел способ обыграть свою фобию.

Наталья наклонилась к нему и крепко его обняла. Она прижалась к уху и шепнула горячим воздухом:

– Удачи тебе! Возвращайся быстрее!

Марк был очень тронут ее внезапным порывом. Она ведь даже не знала, на какую войну он собрался. Он и сам не знал до конца.

– Обязательно, – произнес он в ответ, вдохновленный уже тем, что кто-то будет ждать его.

Рейс из Екатеринбурга прилетал на сорок минут раньше кемеровского. Московская воздушная гавань оказалась просто грандиозной. Если бы Марк не придумал систему борьбы с приступами паники, то скончался бы здесь, посреди огромного зала с заоблачно высоким стеклянным фасадом, плавно загибающимся в потолок. Именно такие изгибы стеклянных форм и рассыпались в его памяти, уничтожая все важное.

Озеров нырнул в глубину, задержав дыхание, и через минуту без воздуха мозги направили свой инстинкт на выживание тела, забыв о пророщенных в них побегах ужаса. Он сосредоточился на том, чтобы пересечь этот кощунственно исполинский холл спокойно, но не дыша. Руки уверенно, отработанными за долгие годы движениями крутили колеса, а организм выживал на минимуме кислорода. Цель выхода маячила впереди, как олимпийская медаль на плакате с Поповым в его детской комнате. Марк остановился посредине, когда в глазах уже начали кружиться красные тени. Вдохнул воздух, нашел в себе силы выдержать несколько секунд, пока организм пропитается драгоценным газом, и не спеша покатил вперед. Скорость здесь не помощник, при агрессивном движении используется значительно больше кислорода, чем в размеренном перемещении, и продвинется он дальше. Чуть не доехав до стеклянных дверей, за которыми уже виднелась дорога с непрерывно подъезжающими автомобилями, Марк начал ощущать невыносимую легкость. Точно его забрал космический ветер и несет к звездам.

Только удар головой о спинку привел его в себя. Да, он почти потерял сознание. Задышав ртом громко и часто, Марк рванул к свободе. Автоматические двери раскрылись, как ворота в рай для праведника, и он вдохнул жаркий, наполненный запахом машин и плавленого асфальта воздух, который показался блаженным после кондиционированной холодной и безжизненной атмосферы аэропорта.

К прибытию сообщника Марк надышался сладким воздухом парковки. И почти забыл под все более палящим солнцем, зачем он здесь, для чего преодолел несколько тысяч километров и самого себя. Голова кружилась, но не от недостатка кислорода, нет, от ощущения, что он совершил невозможное – прорвался сквозь лабиринт своего многолетнего ужаса. Марк тихо ликовал, улыбаясь хмурым утренним лицам пассажиров, выныривающих из вращающихся дверей аэровокзала. Он сразу узнал Зайцева. Николай оказался соответствующим образу, сложившемуся в голове, – на голову выше большинства мужчин, наголо обритый. Он бы создавал впечатление сурового парня из девяностых, если бы не ярко-желтая рубашка навыпуск, явно привезенная из отпуска в Азии.

– Тебя трудно не заметить, – поприветствовал Марк, когда тень Николая заслонила солнце.

– Тебя тоже, – тот в ответ указал на инвалидное кресло.

Они крепко пожали руки. Марк ощутил, как будто давно знаком с этим большим человеком. «Наверное, я везучий», – пронеслось в голове Марка. В трудные минуты его жизни всегда находился тот, кто садился в его лодку и брал второе весло.

– Куда двигаемся? – спросил Зайцев.

– На Аэроэкспресс.

Николай встал сзади и легко покатил кресло в сторону красной вывески железнодорожной станции.

За сорок минут, пока комфортная электричка без остановок несла сообщников к Павелецкому вокзалу, Марк рассказал свой план. Он был прост, хотя и выходил за рамки Уголовного кодекса.

Поперхнувшись от цены, они все-таки взяли на вокзальной площади такси. Масштаб и риск их дела был ну точно выше ничем не обоснованных московских цен. Автомобиль помчал сообщников по широким, словно созданным для гигантов, улицам столицы. Марк с удивлением узнавал места прошлой жизни и забытые, как казалось, воспоминания высыпались, точно фотокарточки из найденной при переезде старой коробки. Город было не узнать по сравнению с собой начала века: он обрел респектабельность удачливого бизнесмена и привлекательность модели в ночном клубе. Поездка была недолгая – по Новоспасскому мосту через широту Москвы-реки машина почти сразу довезла их к Большому Симоновскому переулку, три. До дома номер одиннадцать подельники добрались пешком. Типа конспирация. Дом выглядел точно как на снимке Google. Словно фотомобиль интернет-компании проехал здесь только пару часов назад. Только новостройки напротив были уже достроены и заселены, что указывало, что снимку уже точно не менее года.

Тридцать пятая квартира находилась в первом подъезде. Судя по количеству квартир – на девятом этаже. Марк огляделся и не увидел камер. Перед поездкой на открытых ресурсах московской администрации он, к удивлению, узнал, что камеры видеонаблюдения стоят далеко не во всех подъездах московских многоэтажек. Но почему-то думал, что это только неаккуратность чиновников – настолько часто он слышал в новостях, что столица оснащается миллионами видеофиксаторов, чтобы сделать ее самым безопасным городом мира. Что ж, плюс в нашу карму.

Попасть в подъезд не составило труда. Минут через десять топтания на крыльце домофон запищал, металлическая дверь открылась, выпуская женщину средних лет. Увидев перед собой инвалида в кресле, она даже придержала дверное полотно, чтобы Николай вкатил Марка внутрь. Подъезд окутал мрачной прохладой. Когда дом строили, про людей с ограниченной подвижностью никто не думал. Но, следуя современным нормам градостроительства, лестницу, ведущую на площадку первого этажа, оснастили стальными рельсами. Марк помнил по первым годам жизни в Екатеринбурге, как, рискуя еще что-нибудь повредить, карабкался по подобным приспособлениям в свою квартиру. С помощью же крепких рук Зайцева это получилось легко и почти непринужденно.

Поднявшись в лифте на девятый этаж, они осмотрелись. На вытянутой узкой площадке разместились четыре квартиры. По две с каждой стороны от лифта. Слева расположилась лестница. Справа за лифтом был еще закуток с мусоропроводом с заваренным люком – явно нерабочим сейчас. Дверь тридцать пятой квартиры была современная, из черного металла с гнутым рисунком. Стального цвета ручки и дверной глазок. Все как полагается. Чтобы пройти к своей квартире, хакер должен был миновать «мусорный холл», в котором с трудом, но поместились его противники.

План был простой и оттого казавшийся почти невыполнимым. Ждать, когда Рощин вернется с работы, ну, или пойдет на нее, в этот момент встретить его у двери, втащить внутрь и обездвижить. Может, сначала обездвижить, а потом втащить. Это обеспечивает Николай. Затем Марк препарирует компьютер преступника и находит улики, которыми можно привязать того к убийству своего деда. Потом они вызовут полицию и сдадут маньяка. Ну, и сдадутся сами.

Если будут сложности в виде жены, ребенка или кусачих животных, Марк и Николай договорились решать их по мере возникновения. Скотча с собой взяли с запасом. Но, судя по расположению квартиры, та была однокомнатная. Может, обойдется без детей. Если вдруг зоркое око соседа обнаружит их караул на площадке, ответят почти правду, что прилетели из Сибири к Яну. Одноклассники. Тот уже знает, скоро приедет, просил подождать. Инвалидная коляска должна была вызывать доверие, как у той женщины на входе. Вряд ли колясочник способен быть опасным.

Устроив Марка возле мусоропровода, Зайцев подошел к двери и позвонил. На часах было уже одиннадцать. Если Рощин действительно работает в налоговой, то он давно уже на рабочем месте. Но он мог заболеть, проспать и вообще обманывать маму. Николай прислушался и приготовился ответить заготовленным: «Ян Рощин здесь живет? Ему доставка». А если дверь приоткроется, направленным весом своего тела продавить возможное сопротивление и начинать обездвиживать всех, кто может оказаться за дверью. Но кроме резковатого звонка, других звуков из квартиры не донеслось.

– Похоже, и без собак обойдемся, – шепнул Николай, вернувшись на позицию Марка.

Время тянулось медленно. Не происходило ничего. Лифт, неожиданно гремя, то и дело проносился за стенкой закутка, в котором находились парни, но ни разу не остановился на девятом этаже. Где-то хлопали двери. Даже по лестнице кто-то шумно пробежал. Но в засаде было тихо. Даже слишком.

У Марка стул теперь был всегда с собой. Николай съездил на первый этаж, надергал из почтовых ящиков рекламных газеток к предстоящим в сентябре выборам и расстелил их себе на полу. Он попробовал несколько раз вскочить со своего места и подбежать к двери с номером тридцать пять. Проверив, что на это уходит не больше секунды, удовлетворенно достал из рюкзака пластиковую коробочку и открыл крышку.

– Хочешь? – показал набитую бутербродами с колбасой тару. – Сибирские.

– Думаешь, у вас там мясо лучше, что ли? – негромко ответил Марк, но протянул руку за едой.

– Душевнее, – откликнулся Коля.

Озеров выразительно посмотрел на напарника. Как ты будешь связывать вырывающегося Рощина? План с каждым часом казался все глупее. Соратникам везло, что из соседней тридцать шестой квартиры тоже никто не выходил. Их пояснение про ожидание кемеровского друга могло бы и не удовлетворить. Они тихо сидели, иногда перешептываясь. Когда устали пялиться в сотовые телефоны, стали изучать кандидатов в Государственную Думу и их программы, настолько похожие, будто подсмотренные друг у друга.

Где-то в четвертом часу закончилась вода. Когда нечего делать, то хочется есть и пить. В слежке они оба были новичками и поэтому не смогли это предугадать. Но уйти с точки наблюдения было нельзя. Какие-то десять минут похода до магазина могли стоить полного провала, если именно в это время Рощин вернется к себе. Приходилось терпеть. Слава богу, пустые бутылки можно было наполнить мочой, тоже не отходя с поста.

Ближе к пяти дом как будто проснулся. Лифт неустанно носился в своем вертикальном туннеле. Снизу зазвучала музыка, приглушенная здесь, но наверняка громкая в квартире меломана. Что-то из Билана. Потянуло чуть заметным запахом еды. Наконец лифт открылся и на девятом этаже. Грохот отъезжающих створок для Марка был похож на удар гонга на ринге. Страшное начало боя, который может закончиться чем угодно. Николай вскочил на ноги. Его глаза расширились, выдавая напряжение и решимость. Но спешащие шаги проследовали налево. К тридцать третьей или тридцать четвертой квартире. Ключ звонко клацнул по замочной скважине, а затем два щелчка – и невидимый жилец с легким скрипом распахнул вход в свой личный мир. Дверь громко захлопнулась, отгородив счастливого владельца московской недвижимости от столичной суеты.

– Я чуть не обоссался, когда лифт открылся, – прохрипел Николай.

– Там еще осталось место в бутылке, – Марк кивнул в угол и решительно продолжил: – Мы справимся. Давай приберемся здесь, а то уже похоже на вокзал. Если местные увидят, то им точно не понравится.

Марк решил, что от того, что он скажет, что сам наложил в штаны, лучше ведь не станет.

Еще примерно через полчаса лифт снова привез пассажира. Мужчина в светло-зеленой рубашке прошел мимо закутка за лифтом и даже не обратил внимания, что там кто-то обитает. Николай тут же выдвинулся за ним, разминая плечи. Марк покатил свою коляску тоже, стараясь на всякий случай перекрыть путь к лифту и лестнице. Мужчина успел оглянуться на движение сбоку, но было уже поздно. Он стоял с ключом в руках у двери заветной тридцать пятой квартиры. Этого было достаточно, чтобы Зайцев, сделав широкий шаг, обхватил его здоровенной рукой чуть ниже плеч, сковав движение. Другой рукой он выхватил ключ из рук совершенно опешившей жертвы и вставил его в замочную скважину. Коля резко крутанул ключ вправо, в сторону от ближнего дверного косяка, затем еще раз. Ключ уперся, видимо, открылся. Николай, оставив ключ в скважине, потянул ручку, и дверь распахнулась.

Только в этот момент мужчина догадался закричать. Но выбрал не «Помогите! Спасите! Караул!», а совершенно бесполезное: «Вы кто?!» «Отпустите меня!» – он продолжил уже внутри квартиры, куда его втащил Николай. Марк поспешил заехать в квартиру, чертыхаясь на высокий порог дверной коробки. Перебравшись наконец внутрь, он развернулся боком и захлопнул дверь за собой, красивую и очень кстати шумоизоляционную.

Когда он вкатил в комнату, руки и ноги противника уже были скручены скотчем. Скотч красовался и на лице, плотно заклеивая рот. Хакер сидел на диване, уставившись до безумия испуганным взглядом на Николая. Коля же выглядел, как будто только что завоевал титул чемпиона мира – светился успехом и счастьем.

Но только теперь Марк смог рассмотреть захваченного. У Рощина были утонченные черты лица, светлые волосы, прямой нос. Его черты были схожи как на детской фотографии, так и на скане с видео. Скрученный мужчина был темноволос и даже лысоват, круглое лицо, нос здоровый с широкими крыльями и заметным изломом ближе к кончику.

– Ты кто? – обратился он к жертве, который начал дрожать, как замерзшая собачонка.

Тот в ответ только замычал.

– Где паспорт? Покажи головой.

Человек закивал в сторону тумбы, на которой разместился телевизор. Николай выдвинул ящик и, немного порывшись, достал красную книжечку.

– Донцов Юрий Владимирович, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения.

– Ты один живешь? – Марк снова адресовал вопрос к человеку с закрытым ртом.

Тому оставалось только кивать.

– Знаешь Яна Рощина?

Жертва горячо закрутила головой в разные стороны.

– Смотри, он сейчас снимет скотч с твоего рта, – Озеров указал на Николая, – и мы поговорим. Орать не нужно. Иначе он снова рот заклеит. Ты нам не нужен. Поэтому расскажешь все, если не будешь врать, мы выйдем, и ты будешь жить, как жил. Кивни, если согласен.

Это был самый явный кивок, какие Марк видел в жизни. Озеров выразительно посмотрел на Николая, и тот подошел к Юрию Владимировичу и резко оторвал полоску скотча. Тот скривился, но не издал ни одного звука.

– Это твоя квартира?

– Нет, я ее снимаю.

– А почему здесь прописан Рощин?

– Я не знаю. Я не знаю, кто здесь прописан.

– Посмотри паспорт, – попросил Марк Николая.

– Московская область, Подольск, Февральская улица, 47, – прочитал Зайцев.

– Так, не врешь, – соображал Марк и пытался успокоить жильца и успокоиться сам. – У кого снимаешь? Есть телефон?

– Да, конечно. Записан в телефоне. В кармане.

Николай полез в карман джинсов и вытащил смартфон.

– Говори код.

– Семь шесть семь пять.

– Как записан?

– Гриша аренда.

– Есть такой, – произнес Николай.

– Дай мне, – почти приказал Марк. Он нажал на набор и вслушался в длинные гудки, точно они ему могли подсказать что спрашивать.

– Григорий?

– Да, Юра, – ответила трубка.

– Это не Юра. Просто звоню с его телефона и из квартиры, которую он снимает. По данному адресу прописан Рощин Ян Борисович, а проживает Юрий Владимирович. Как мне найти Яна Борисовича? Вы не знаете случайно?

– Да, Ян жил здесь. Давно уже правда.

– А почему он прописан все еще?

– Ну, друг, надо же человеку где-то быть прописанным. В Москве такие законы. Он когда уехал, попросил.

– И вы вот так просто согласились?

– Почему просто? Человеку помог. Может, еще вернется.

В это время свой голос вставил настоящий арендатор квартиры:

– Да это просто денег стоит. Три тысячи в месяц. Мне не надо, областной прописки вполне хватает.

– Говорят, вы за прописку деньги просите? Нехорошо.

– Почему нехорошо? А как начнет арендатор права качать, платить перестанет, съезжать не будет. Не, это плата за риск.

– Ладно, давайте без оценок. Значит, вы с ним встречаетесь, раз он деньги вам отдает.

– Ну для этого встречаться не нужно. Прилетает мне платеж на карточку каждый раз в один день и в один час. Так бы все арендаторы платили.

– Телефон его тогда дайте, пожалуйста.

– Ладно, сейчас перешлю Юре.

Они дождались, когда прилетела СМС-ка с номером. Все с тем же, что уже был. Николай грузно уселся рядом со скрученным жильцом. Эйфория победы испарилась, как вода в пустыне.

– И как мы теперь его найдем?

Марк картинно посмотрел в сторону Юрия.

– Давай с ним что-то решим сначала.

Николай повернул голову в сторону невинно потерпевшего, сидевшего рядом. Все равно получилось глядеть сверху вниз.

– Братан, ты не держи зла. Не тебя мы искали. Сейчас тебя развяжем и спокойно уйдем. Ничего не сломали. Я тебя даже не ударил. Так что давай без обид.

– Ладно, – выдохнул Юрий Владимирович. – С кем не бывает.

– Вот-вот, – поддержал Коля. И даже приобнял бывшую жертву. – Ты поосторожнее здесь живи. Этот Рощин много кому подлости наделал. Может, еще кто за ним придет. Марк, давай вызывай лифт. Я Юре руки развяжу и догоню.

– Ты меня зачем по имени назвал? – сразу высказал Озеров, когда Николай выкатил его из подъезда и быстро повез по улице прочь от провального похищения.

– Блин, ну случайно получилось. Не боись. Никуда этот шибздик не стуканет. Знаю я таких. Да и делов-то нам каких пришить? Мелкое хулиганство? Лучше скажи, что сейчас с Рощиным делать? Как его искать? Не звонить же по телефону: привет, мы за тобой приехали.

Марк растерянно промолчал. Его план провалился, запасного не было, он даже не позаботился, где остановиться сегодня ночью. Охотник за людьми хренов.

Глава 26

Звонок совсем не напугал Рощина. Сам звонок Ян пропустил. Он не любил отвечать незнакомым номерам. Вероятность, что это звонит незнакомка с бархатным сексуальным голосом с целью позвать на ужин, плавно переходящий в минет, не выше нуля процентов. А вот нарваться на очередное навязчивое предложение взять кредит у очередного банка – это самая мелкая неприятность, которая может незвано ворваться в твою жизнь. И если телефонных мошенников он сам может развести на бабки, то какой-нибудь хрен, которому Ян перегородил машину на парковке своим «Мустангом», пусть успокоится и потерпит. Всего-то пять минут. Ну десять.

Но вслед за звонком пришла СМС-ка. Вот она заставила его прекратить выбор между апулийским Primitivo и калифорнийским Zinfandel на полке магазина SimpleWine. Партия, которую Ян уже считал завершенной, на самом деле продолжалась. И похоже, пешки превращались в фигуры.

«Это Николай Зайцев из Кемерово. Ян, возьми трубку».

Хорошо, что Рощин поставил бутылку на полку, перед тем как инстинктивно вытащить провибрировавший телефон из кармана. Она бы точно выскользнула из рук и залила бордовым цветом серый, под бетон, керамогранит. Точно, как и кровь его жертвы, изгадила все кругом. Ян сделал глубокий вдох и снова прочитал сообщение, будто мог отыскать там ответ.

Как ты смог на меня выйти?!

Рощин оглянулся. Покупатели спокойно бродили между полками с белым и красным вином. Значит, заорал он про себя. Оставив выбор напитка на безмятежное время, Ян пошел к выходу из магазина. Вечер вторника перестал быть предсказуемым.

Рощин сел в машину, завел ее и закрыл двери. Ему очень захотелось побыть в закрытом и защищенном месте. Кондиционер тут же начал разгонять жаркую духоту, но Ян все равно задыхался. Пять минут назад настроение было совсем другим.

Его душевный шрам быстро затягивался, точно легкая царапина, совсем не оставляя следа. Еще в пятницу Ян с отвращением захлопнул жуткое фото убитого с его подачи человека, а в воскресенье уже с любопытством полез в ноутбук оценить результат своих интриг. Утро выходного дня позволяло не торопясь насладиться нетривиальным произведением нового вида искусства за чашкой американо на огромной кухне, упакованной всеми видами техники. Если это не искусство, то что ему удалось? Он не брал в руки пистолет, он даже не давал команды «Пли!», но противник его повержен, уничтожен. Его кровь размазана по ткани дивана, его мозги, раскиданные по комнате, больше не смогут противостоять разуму победителя.

Ян пошерстил интернет и нашел на екатеринбургском новостном сайте Е 1 следующее сообщение в разделе происшествия:

«ПОЖАР И УБИЙСТВО

В КОТТЕДЖНОМ ПОСЕЛКЕ

В пятницу, 13 августа, в коттеджном поселке «Чистые росы», рядом с селом Курганово Полевского района, приехавший по вызову на тушение пожара пожарный расчет обнаружил труп мужчины с огнестрельным ранением. На происшествие прибыла оперативная группа полиции. Эксперты считают, что пожар был организован, чтобы попытаться уничтожить улики преступления. Однако в результате пожара выгорело только одно помещение, комната, где было совершено преступление, от огня не пострадала. Возбуждено дело по статье 105 УК РФ, умышленное убийство. Детали следствия пока не разглашаются».

Рощин скачал фото с почты на жесткий диск, хоть файл мог быть и уликой, но это доказательство его победы, он заслужил, чтобы, как и скриншот ревущей перед экраном компьютера Марины, быть рядом с ним во время следующих эпизодов игры. Игры, которая ведется уже не на банальные денежные знаки, а на вылет из этого мира. В какой-то иной.

Сегодня, бродя по офису, Ян рассматривал лица сослуживцев, представляя, чью голову он увидит мертвой. Может, даже сходит на похороны. Он решил поднять ставки и уничтожить кого-то, кто знал его. Наблюдать вживую, как изменяется его жертва, как темные круги растут под все более безумными от безысходности глазами. Как будущий труп худеет или, наоборот, толстеет от стресса. Как он пытается бороться и понимает, что все бесполезно и поток несчастий не остановится. Коллега был отличным выбором для его следующей партии.

Рощин рассматривал несколько кандидатов на роль мышки для своей игры. Но он не ощущал пока полной уверенности в своих силах. Предыдущие жертвы погибли будто бы случайно. Словно его посетило озарение. Сейчас Ян целенаправленно рассчитывал убить. А это уже другое. Поэтому он все сильнее присматривался к Жене Косых – единственному инспектору мужского пола в отделе камеральных проверок, затюканному женским коллективом, будто бы уже потерявшему волю. Даже налогоплательщики, звоня по поводу своих документов, звали сначала Евгению, удивляясь потом, как затесался парень в этот матриархальный гадюшник. Бутылка вина должна была помочь спланировать новую операцию, неторопливо изучить данные, какие накопил Женя в своей отверженной жизни.

Но планы на вечер радикально поменялись.

Ян пришпорил своего «Мустанга» и понесся домой. За бронированной дверью квартиры в закрытом элитном доме он сможет сосредоточиться и разобраться с ощущением падения с крыши высотки в стремительно чернеющий асфальт.

Консьерж в холле первого этажа поднял руку в качестве приветствия, но Яну показалось, что это предупреждение. Рощин почти забежал домой, оглядываясь, не ждут ли его незваные гости. Но даже завернув все замки на входной двери, он не перестал дрожать. Николай, долбаный муж Ладушкиной, которую он сопроводил под землю, знал его телефон, знал его имя! Конечно, он в курсе, как Рощин связан с его женой. Иначе зачем он здесь?

Но ведь не полиция. Те бы уже увели его прямо с рабочего места, застегнув блестящие стальные браслеты. Значит, у Зайцева на него ничего нет. Чего же он хочет? Нужно было звонить. Иначе только выгребать все деньги, сложенные в шкафу, и с заготовленным загранпаспортом нестись к белорусской границе.

Ян сжал телефон, точно противопехотную гранату с выдернутой чекой, и нажал на неотвеченный номер, выделенный красным, точно жалоба в дневнике учащегося.

– Алло, – ответил низкий голос.

Ян молчал. Не быть анонимом оказывалось сложнее, чем он мог себе представить. Каждое его слово теперь принадлежало ему, как отпечаток пальца.

– Ян, это ты? – снова заговорила трубка.

– Возможно, – хрипло произнес Рощин. – Что вы хотите?

– Ян, ко мне прилетела весточка от Марка Озерова. Посмертная, как ты, наверное, знаешь. Он распорядился направить ее, если с ним вдруг что-то случится. – Николай сделал паузу. Его голос тоже дрожал. – Там очень подробная информация о смерти моей жены. И возможно, его. Как видишь, он не ошибся в догадке. – Снова пауза. Рощин не выдержал и прошипел:

– Чего ты хочешь от меня?

– Нам нужно встретиться.

– Зачем?

– Я передам тебе все, что у меня есть. А ты захватишь с собой несколько миллионов рублей. Желательно не меньше трех.

Ян опешил. Речь шла лишь о деньгах. Причем почти о карманных расходах для него. Это было его игровое поле. Он почувствовал, будто скинул рюкзак, доверху набитый тяжелой неуверенностью.

– Что ты мне хочешь всучить?

– Ты реально хочешь это обсудить по телефону?

– Речь ведь идет о твоей жене. Я бы предпочел держаться от тебя подальше.

– Бывшей жене. Она мне изменяла, и ты сам мне об этом дал знать. В файлах, что мне прислал Марк, очень подробно все записано. И как видишь, там есть твое имя. Так что не зря ты его… – Николай сбился, но тут же продолжил: – Ее не вернуть уже, да я и не сильно старался, как ты видишь. А вот денежная компенсация может подсластить мои моральные страдания.

– Ты понимаешь, что я могу записать наш разговор?

– И что, пойдешь в полицию? Ты мне на хрен не нужен. Купи свои секретики и проваливай. Пока они продаются.

– Окей, давай. Мне нужно пару дней…

– Завтра, в четырнадцать ноль-ноль, – оборвал его Зайцев. – Киевский причал, теплоход «Прага». Буду ждать на нем, когда отплывем. Чтобы ты не выкинул чего-нибудь, как с Озеровым.

Ян попытался выторговать время, чтобы подготовиться:

– Постой, как я найду такие деньги за полдня?

– Судя по всему, ты еще и не то можешь. Постарайся, только сильно, – и звонок оборвался.

Ян оторвал телефон от уха и обнаружил себя на кухне, вцепившимся в ручку ножа для разделки мяса. Что он желал там, внутри самого себя, – убить или просто защититься? То, что он вдруг перестал контролировать себя, пусть и на несколько минут, напугало Рощина больше, чем требование мужа Марины. Здесь он как раз успокоился. Стало понятным, откуда тот вытащил его общедоступный телефонный номер. Сученыш Озеров все-таки докопался до него. Как ему это удалось, пока что необъяснимо, но это делает ему должное – соперником он оказался опасным. И решение выбить его из игры навсегда оказалось правильным, как до конца продуманный алгоритм кода. Но он успел отправить свои гипотезы, а может, и доказательства возможному пострадавшему. Да вот только не учел гнилую сущность того. И все дело завершится банальной сделкой.

Но…

Рощин крепче сжал ручку ножа, так и не отложенного еще в сторону. Зайцев знает. Знает о нем такое, что будет отравлять теперь каждый час жизни. Он намекнул, что и в смерти Озерова тоже подозревает Яна. И передача каких-то файлов не принесет облегчения. Все они могут быть скопированы тысячу раз и в одно мгновение оказаться в электронной почте полицейского отделения. В глазах Рощина полыхнула яркая вспышка, ослепляя его ярким светом. Когда он смог видеть снова, то уже понимал, кто его следующая жертва. Женя Косых подождет своего часа. Очертания кухонного ножа, правильно легшего в руку, проявлялись все четче.

Он заплатит Зайцеву. Пусть тот радуется своему неожиданному богатству. Вот только это будет недолго. До того, как у него закончатся шальные деньги, он будет лежать на полу, и воздух вместе с кровью, противно булькая, будет вырываться из перерезанного горла. Задолго до того.

Ян приехал к Киевскому причалу в двенадцать сорок. Почти за полтора часа до назначенного отплытия судна. Непривычно жаркое августовское солнце уже нагрело асфальт, и он включился в общую симфонию зноя в мегаполисе. Но ветерок с воды и холодная банка «Фанты» спасали Рощина от перегрева. Ян занял отличную точку для наблюдения – на выступающем балконом портике лестницы, ведущей к пирсам, за каменными бортиками Бережковской набережной, напротив от портовых касс. Теперь все, кто спускался к пирсу или поднимался после прогулки, не могли пройти не замеченными для Яна. Теплоходы подплывали, выплескивая на пристань шумных гостей столицы. В этот момент набережная заполнялась. Людские потоки от реки и к ней смешивались, пока судно не заглатывало очередную партию туристов, заранее согнанных громкими зазывалами, а те, кто уже посмотрел Первопрестольную с водного маршрута, не уходили в сторону площади Европы любоваться на ее похищение в струях фонтана, громко восхищаясь башнями Москва-сити, которые торчали из-за Киевского вокзала, точно картошки фри из пакетика с золотой буквой М. Лестница и пирс снова пустели.

Картина была мирной и привычной для москвича. Ян давно уже считал себя таковым, даже намного более москвичом, чем те, кто спускался в метро каждый будний день или тащился в офис за рулем кредитного «Хендая». Эдаким местным хозяином, кто может приезжать на службу, когда все разъедутся, парковаться под знаком «Стоянка запрещена», не выезжать без уж очень большой надобности за пределы Садового кольца – истинного центра этой страны. Но, даже будучи уверенным в том, что он знает, как разберется с заезжим земляком, Рощин жадно смотрел на каждую фигуру, которая курсировала вдоль Москвы-реки – не притворяется ли она бесцельно слоняющейся, а на самом деле служит в каком-нибудь силовом ведомстве. Распознать на самом деле было почти невозможно. Ян любил компьютер и коды, потому что те прямолинейны, как Терминатор. Для понимания людей у него не было ни времени, ни желания. В мире, где все можно купить, это не требовалось.

Ближе к двум часам показался Николай в желтой рубашке, подходящей для пляжа, но не для мегаполиса. Рощин распознал его по фоткам Марины. Ну и бугай! Может одной рукой голову свернуть.

Тот нервно оглядывался по сторонам, может быть, тоже отыскивая полицейскую засаду. Все-таки теперь у него под ногами скользкий лед шантажа, а не скала праведного гнева вдовца. Ян сжал лямки тряпичного черного рюкзака с крылом богини Ники на внешнем кармане, который купил сегодня утром, забежав в «Спортмастер». Затем в сумраке парковки заблокировав дверцу автомобиля, увеличил вес рюкзака на шестьсот грамм, а стоимость на три миллиона рублей. Кто-то сегодня получит приз. И черную метку.

С этого момента события стали происходить для Яна намного быстрее, точно на его мозг повесили гири, а всему миру воткнули лошадиную дозу допинга. Двухпалубный теплоход с надписью «ПРАГА», только вынырнув из-за поворота реки, неожиданно быстро прижался своим белым с синими полосками бортом к причалу. Из него на берег тонкой струйкой потянулись туристы. Николай еще сильнее закрутил головой, точно мог опознать Рощина. Ян вжал голову в плечи, ведь действительно мог – что там скинул еще ему Озеров? В конце концов Зайцев достал телефон и, нажав что-то на экране, приложил к уху. Тут же завибрировал телефон в кармане Рощина. Ян достал сотовый из кармана, Николай звонил ему.

Что ж, теперь уже бояться было и поздно, и глупо. Он отпрыгнул от бортика, нависающего над лестницей, чтобы Зайцев его не засек, и твердо произнес:

– Да.

– Ты здесь? Теплоход причалил.

– Да, заходи. Найди место, где без свидетелей перетрем. Если сможешь, – ухмыльнулся Ян, наблюдая, как публика ринулась на корабль занимать лучшие места. – Я тебя вижу.

Зайцев дернулся, точно оказался на прицеле снайпера.

– Сам где?

– Сам зайду последним, – отрезал Рощин.

Николай, можно было бы сказать, влился в поток экскурсантов, если бы не выдающийся рост, и перешел по трапу на корабль. Ян всматривался в лицо каждого пассажира, проходящего мимо, но не видел угрозы. Это было сборище провинциалов, действительно мечтавших поплыть вдоль берегов Москвы под монотонный рассказ экскурсовода. Сыграть такое невозможно.

Рощин подошел к трапу, как ему показалось последним, но остановился, услышав громкие шаги сзади. Он оглянулся, четко представив опера, тычущего бордовой ксивой прямо в глаза, но просто чуть посторонился, пропуская женщину и ребенка лет десяти, несущихся точно на отплывающий Ноев ковчег.

– Мужчина, так вы идете с нами? – спросил стюард с борта «Праги».

Ян нерешительно перешел через полоску воды.

– А есть варианты?

«Прага» была трудовой двухпалубной речной лошадкой «Мосфлота». Рощин попал на первую палубу, обставленную самыми дешевыми металлическими стульями и столами на шесть человек, убранную в золотисто-коричневых цветах обивки и штор. На ней почти никого не было, за исключением обслуживающего персонала и нескольких человек, занявших пару дальних от входа столиков. В такую идеально теплую погоду все стремились наверх, на защищенную только тентом, открытую террасу. Не увидев Николая, Ян направился к лестнице.

В отличие от нижней, первая палуба была забита, как метро в час пик. Еще более дешевые стулья и столы из коричневого пластика все были заняты шумящей толпой в ожидании впечатлений. Туристы без мест собрались на открытой площадке на корме. Среди них высилась голова Зайцева, как и все провинциалы, забравшегося поглазеть на чудную столицу.

– Приветствую на нашем судне! – захрипели измученные динамики. – За полтора часа нашей поездки мы насладимся видами нашей чудесной столицы с главной водной артерии города. Мы начинаем свой маршрут вдоль современных набережных Москвы-реки, застроенных в разное время и жилыми домами, и промышленными предприятиями, и храмами…

Времени для обмена было достаточно, но Ян уже не мог ждать. Впрочем, как и совершить последний шаг. Сейчас он перестанет быть неуловимой тенью, потрошащей цифровые устройства людей, которых он видел только на экране. В реальной жизни все сложнее: люди, в отличие от машин, вспыльчивы, можно и по башке получить. В двадцати метрах от него живое огромное доказательство, что его оборона взломана и он уже совсем неуязвим, как считал только вчера.

Из ступора его вывел взгляд Николая, который не отрываясь смотрел прямо на него.

Да откуда ты так уверен?

Снова вцепившись в лямку рюкзака, как в щит супермена, способного отражать летящие пули, Ян двинулся в сторону владельца тяжелого взгляда. Николай тоже стал выбираться из гуляющей публики.

Они встретились. Рощину приходилось смотреть вверх, щуря глаза от яркого солнечного света. Сердце бухало так, что его чуть покачивало, хотя, может, это были просто волны. Его визави тоже был видимо взволнован. От него несло потом, на желтой ткани рубашки, под мышками, расплывались темные от влаги круги. Гигантские для него деньги лежали в черном рюкзаке за спиной этого страшного человека, из-за которого уже двое, по его мнению, погибли. Ян видел в нерешительно отведенном взгляде его сомнение. Стоило ли три миллиона его риска? Но все-таки первым смог заговорить Зайцев.

– Ян?

– Николай?

– Принес?

– Да. А ты?

Николай красноречиво похлопал по карману джинсов.

Ян оглядел верхнюю палубу, не находя места для конфиденциальной беседы.

– Вниз?

Зайцев потянул с ответом. Тупой, что ли?

– Пойдем, – не совсем охотно ответил. И первый направился к лестнице.

Они спустились обратно в коричневый полумрак. Ближе к выходу был организован прилавок, за которым стоял стюард, готовый налить чай или продать бутылку воды. Зайцев пошел вглубь, остановившись посредине, максимально далеко от занятых дальних столиков и ушей персонала. Он пропустил Яна, позволив ему занять место лицом ко входу, и сам уселся напротив. Рощин снял рюкзак и поставил на соседний стул. Все это опять произошло в одно мгновение. Время играло с ним в скачки.

– Ну давай, что у тебя?

Николай достал флешку и положил перед собой. Та была громоздкая и старомодная, как будто провалялась в дальнем углу тумбочки лет десять.

– Можешь посмотреть.

Ян не брал компьютер. Слишком много на него было завязано, слишком много тайн тот уже хранил, чтобы махать им перед самым носом противника. Окажись ноутбук у Зайцева, он мог бы смело просить не три, а все триста миллионов. Если бы, конечно, догадался, куда смотреть.

– Расскажи так, что там интересного. Я потом посмотрю. Я ведь знаю, где ты живешь… Если что.

– Хорошо. Попробую, – Николай быстро глянул за плечо Яна, но тут же посмотрел ему прямо в глаза. – Там полностью расписано, как ты взломал компьютер Марины, как следил за ней, как скинул мне ее гостиничные чеки и маршрут такси.

Зайцев говорил фразу торопливо, но после каждого предложения делал паузу. Ян вспомнил давно забытый сибирский говор, сам он давно научился тянуть гласные по-московски.

– Это ж круто? Другой бы поблагодарил даже.

Николай не обратил на колкость внимания.

– Ты залез в ее рабочий ящик и скинул секретный отчет хер пойми кому, за что ее уволили. Потом отравил нашу Леди Гагу с помощью курьера из зоомагазина. Подделал ее анализы на рак, – глаза Николая покраснели, но остались сухими. – Ты довел ее до смерти.

– Классная история, но как она связана со мной?

– Найдешь все на флешке. Я не понимаю, как это происходит. Марк тебя, как это… Запининговал, что ли. Ты попался. Ты сам знаешь об этом. Не так ли? Поэтому ты его убил? Мне забрать флешку и пойти в полицию? Что скажешь?

Рассказ Зайцева был до жути точен. Даже про собачку он знал! Впрочем, он ведь должен был быть готов к этому.

– Как ты получил это?

– Вчера приехал курьер СДЭК и вручил мне пакет с этой флешкой. Там была записка «Николай, если ты получил это, то меня уже нет в живых. Используй по назначению, чтобы наказать преступника, который убил твою жену». И подпись: Марк Озеров.

– Странно, почему тебе?

– Вряд ли они кому-то еще будут интересны, эти записи, кроме меня. Мы с Марком были чуть знакомы. Он вышел на меня, когда уже почти все знал. Ему был нужен доступ к ноутбуку Марины. Так и познакомились. Вот только я по-своему вижу твое наказание.

– Предположим.

– Что предположим-то? Я тебе не предположим, а предложение дал. Мне до этого Марка дела, как до чужой бабы. Встретились – разбежались. До тебя тоже. Живи. Компенсируй только моральные страдания. Что, цена неподъемная для тебя? Готов рискнуть?

Ян протянул руку и, подхватив рюкзак за одну лямку, поставил на стол рядом с Зайцевым.

– Считать будешь?

Николай сгреб рюкзак со стола и, расстегнув молнию, нерешительно заглянул внутрь. После засунул туда свою ручищу. Осторожно достал одну пачку с пятитысячными купюрами.

– Здесь сколько?

– Пятьсот. Там шесть пачек. Рюкзак в подарок.

– В расчете. Флешка твоя. Отличная покупка.

Ян забрал флешку со стола. Почувствовав в руке кусочек пластмассы, он ощутил себя героем шпионского боевика. Правда, был ли он Джеймсом Бондом или его коварным, но всегда проигрывающим противником?

Николай в свою очередь застегнул молнию рюкзака и потащил его к себе. В это мгновение он снова посмотрел за плечо Яну. Настолько откровенно, что Рощин немедленно обернулся.

В дальнем конце салона были заняты два столика. За одним сидела компания из четырех мужчин. В руках они держали игральные карты и были поглощены партией, стараясь разговаривать вполголоса, чтобы не смущать персонал. Возможно, отправили жен с детишками смотреть достопримечательности наверху, а сами совсем не испытывали экскурсионного зуда. За столом с другого борта пристроился одинокий мужчина. Когда Ян резко повернулся, тот как будто судорожно крутанул голову в сторону окна. К нему Рощин присмотрелся внимательнее.

Первое, что бросилось в глаза Яну, его неестественная посадка за столом. Игроки рядом сидели как будто выше. И да, его стул отличался от белых стульев, которые стояли за всеми столиками. Ну, и в следующий момент Рощин четко увидел кресло, на котором сидел мужчина. Инвалидное. Мертвый Озеров тоже был инвалидом. Неходящим.

Почему он не увидел эту деталь сразу? Это ведь подозрительно. Не до нее было. Он шел сначала за широкой спиной Зайцева, думая о поте и чем тот будет пахнуть после своей скорой смерти. Он слишком увлекся им. Да и никаких инвалидов не вкатывалось на теплоход. Уж этого-то он не просмотрел бы! Кто это? И как он оказался на корабле? По воздуху прилетел?

Рощин вскочил на ноги. Машинально сунул зажатую в руке флешку в карман и пошел в сторону инвалида, так картинно пялящегося в окно.

– Эй, – позвал сзади Николай.

Ян не обернулся. Он помнил фото Озерова с паспорта. Фото с биометрии в банковском файле. Фото с раскуроченной головой на бежевом, в кровавых пятнах диване. Колясочник увидел приближающуюся к нему фигуру и повернулся в сторону Рощина. Как будто заточенная сталь армейского ножа вошла в сердце. Было так холодно и так горячо одновременно. А затем больно. Это был он. Убитый им Марк Озеров.

Как такое могло быть? Он сам видел отчет екатеринбургских СМИ, он, черт возьми, видел отчет преступной группировки. Да, вчера после звонка он проверил активность Озерова – тот не пользовался телефоном, не платил картой – по сути не жил. Госуслуги все еще считали его живым, но это известный баг – данные о смерти приходили в систему в лучшем случае через месяц после выписки свидетельства, и только тогда гражданина России хоронили в цифровом мире.

Марк смотрел на Яна в упор, улыбаясь, точно восставший из ада монстр, готовый испепелить только лишь своим взглядом. Соображать времени не было, мысли понеслись еще быстрее, чем до этого, и так почти неуправляемые. Главное, что он смог выхватить из их бурного потока, – это не его игра! Не он управляет человечками на поле, он сам стал персонажем, который не знает, что с ним произойдет в следующий момент. Озерову на фиг не сдались три миллиона в рюкзаке, его, Яна, просто заманили на этот корабль. Но зачем? Похоже, все идет как надо противнику. Эта мерзкая улыбка – тому подтверждение. На этом логика ломалась, соображения разбегались в стороны, как испуганные кошки.

Игроки в карты остановили раздачу и недоуменно уставились на Рощина. Он обернулся. Николай встал из-за стола и пошел в его сторону, загораживая собой половину прохода. Нужно было вырываться из чужого сценария и снова забрать геймпад себе. Не сказав ни слова, потому что не было ничего, что можно было заявить ожившему трупу, Ян развернулся и бросился к выходу на верхнюю палубу. Зайцев попробовал его поймать, но слишком аккуратно и неловко – все-таки вокруг находились люди. Ян откинул его руку вверх, будто ветку дерева, и проскользнул под ней. Он добежал до лестницы и взлетел по ступеням, перепрыгивая по нескольку зараз.

Ветер открытого пространства пах, как свобода. Ярко и свежо. Ян остановился и глубоко задышал, словно внизу кислорода не было совсем. Но он был все еще в сетях Озерова, выполнял его план. Какая-то сила потащила Рощина в сторону кормы и прижала к перилам с правого борта. Между ним и твердостью московского асфальта пролегала совсем небольшая полоска воды. Метров сто, может, сто пятьдесят. Да, он не мог больше оставаться в одной лодке с противником: здесь его домашнее поле, поле Яна – там, среди столичных высоток. Он выберется и переиграет злобного колясочника.

Рощин в одно движение запрыгнул на перила всем телом и следующим – уже обеими ногами стоял на кромке палубы за ограждением, смотря в воду, которая волнами расходилась от корабля. Над туристами раздался громкий дружный вздох. Высота была метров пять-шесть. Когда-то он прыгал в бассейне с вышки, не самой высокой, может, метров с трех. Отбил себе руки, которые забыл прижать.

– Эй, парень, – начал говорить кто-то сзади и совсем недалеко. Ян побоялся, что в следующее мгновение его схватят, оттолкнулся и прыгнул. В прыжке постарался обхватить тело руками.

Вода оказалась теплой, это первое, что он почувствовал, влетев в нее. В следующее мгновение его обожгла боль в правой руке, которая, видимо, оказалась чересчур свободной при входе в реку. Рощин бешено заработал руками и ногами, чтобы побыстрее вынырнуть на поверхность. Воздух. Он хлебнул его как холодное пиво в такой жаркий день, как сегодня.

Отплывай подальше, закричал инстинкт, отвечающий за жизнь. Ян, напрягая все силы, поплыл от теплохода, от клокочущих всего в нескольких метрах винтов. Одежда, промокнув, облепила тело и не давала грести во всю силу. Кроссовки тоже совсем не помогали плыть. Ян ударом левой ноги постарался скинуть правый кроссовок. Но тот набух и не хотел покидать своего владельца. Но теплоход уже по инерции прошел мимо, оставляя пловца за кормой.

Затрубил оглушительный гудок. Ян остановился и руками стал стаскивать непослушную обувь. Наконец ему удалось справиться. За брюки и рубашку даже браться не стоило. Их, промокших, и на твердой земле было бы почти невозможно стянуть. Он оглянулся на корабль. Тот отплыл уже метров на пятьдесят, но явно пытался остановиться.

Восторженная голова праздновала побег. Ему удалось завершить этот лузерский раунд. Сейчас он доплывет до берега, схватит миллионы и перестанет генерить свой трафик в этой взломанной сетке. И антихакеру до него уже никак будет не дотянуться. Белоруссия, затем литовская граница… Где там не выдают русских?

В этот момент с корабля спрыгнул еще кто-то. Ян увидел – темное тело пронеслось мимо бело-синего борта и плюхнулось в воду с каскадом брызг. Явно за ним. Рощин смерил взглядом расстояние до судна и до берега. В обратную сторону от теплохода он приметил спуск в одетой в камень набережной, куда и следовало плыть, чтобы легко выбраться на берег. Расстояние может быть раза в два побольше, чем до преследователя, но у него все-таки была огромная фора. В школе их учили плавать, и Ян неплохо справлялся. Даже в бассейн ходил здесь, в Москве, пару последних лет, чтобы быть чуть в форме. Вряд ли кемеровский увалень сможет его настигнуть. Не инвалид же его преследует. И он поплыл. Без кроссовок получалось значительно лучше.

Однако не проплыв и половины пути до выхода на берег, Ян услышал явные всплески позади себя. Он оглянулся и был поражен. Противник был уже в пятнадцати метрах от него. Совсем рядом! Он двигался в два раза быстрее. Рощин уперся и начал яростно молотить руками и ногами. Он продержался пару десятков секунд и начал задыхаться от скорости, руки потяжелели, отказываясь подниматься и работать. Ян в страхе оглянулся. Преследователь был в двух гребках сзади. Осознав, что ему не сбежать, Рощин остановился и развернулся. Приготовиться к схватке у него уже не получилось.

Пловец не походил на Николая. Он не был здоровяком. Искаженное водой лицо казалось хищной мордой рыбы – вытянутое, с открытым на выдохе ртом. Распахнутые глаза смотрели в упор на Яна так же яростно, как и на закрытой палубе «Праги». Это был сам Озеров.

В следующее мгновение инвалид налетел на Рощина, вцепился в его шею и потащил под воду. Ян ничего не смог противопоставить его напору, его неожиданно сильным и цепким пальцам. Он махал кулаками, но они попадали то в воздух, то в упругие плечи нападавшего. Марк не позволял ему вынырнуть, и без воздуха Ян бился все слабее. Вдруг давление ослабело, и Рощин вынырнул на поверхность, заглатывая спасительный воздух. Но в следующее мгновение его горло плотно обхватила мускулистая рука, и Озеров, ухватившись еще сильнее, снова потащил его под воду.

Во второй раз даже пытаться ударить не получалось. Враг как будто владел приемами какой-то водной борьбы, связал все его возможности обороняться и попытаться всплыть. Ян в судороге схватки хлебнул воды и закашлялся, заглатывая воду еще и еще. Его разум от нехватки кислорода заверещал в зверином страхе смерти. Тело начало неистово сотрясаться от желания выплеснуть из себя чуждую жидкость. Хватка снова ослабла, позволив снова очутиться на поверхности. Ян пытался дышать, но кашель не останавливался.

– Это ты убил моего деда? – вдруг закричал его противник. – Говори!

Ошалевший Ян не мог сообразить, что ответить.

– Какого деда? – плюясь водой, заорал он в ответ.

– Моего! Пришел убивать меня? Тварь!

– Что ты несешь?

– Утоплю! – зарычал Озеров и снова погрузил Яна под воду.

Ян не успел отдышаться, поэтому сразу стал захлебываться водой. Его тело почувствовало крайнюю опасность и уже само завертелось, пытаясь вырваться и оказаться по ту сторону воды, чтобы пополнить кровь кислородом. Но, казалось, они погружаются еще глубже. Одна рука Марка держала его за шею, другой тот нанес ему оглушительный удар в ухо. Вода смягчила хук, но голову отбросило влево, и рот снова разжался, наполняясь жидкостью. Когда они вынырнули снова, Ян уже ничего не соображал. Он просто пытался выкашлять глубоко из груди противную влагу.

– Я не шучу! – прямо в поврежденное ухо завопил Озеров. Его крик оглушил не меньше самого удара. – Говори или утоплю!

Воля перестала сопротивляться. Только оставьте меня на поверхности воды! Ян захрипел:

– Я не убивал! Это ОПГ. Уралмаш. Ваша братва.

– Что они забыли у меня?!

Яна все еще выворачивало сухим непрерывным кашлем. Но он поднял глаза на Марка и увидел сумасшедший огонь, способный сжечь его дотла.

– Э, постой! Не делай этого! Я их подослал. Тише! Давай на берегу я все расскажу. Тебе, полиции. Всем, кому захочешь!

– Тварь! – заверещал Озеров совсем уж безумным голосом. – Ненавижу тебя! Дед был всем для меня! Ты хоть это можешь осознать?

– Да, да, могу! Прости!

Но последнего слова Марк, похоже, не услышал. Он перевернул Яна, как бревно, лицом в воду и нырнул вместе с ним в глубину. Теперь его рука обхватила шею не сзади, а спереди, сжав гортань, как будто Озеров хотел его задушить и утопить одновременно. Излишне. Ян сразу понял, что воздуха в нем нет и на пять секунд погружения. Противный кашель раздирал грудную клетку. Сил же не осталось. Вдруг его тело успокоилось, точно приняло неизбежное. Рот разжался, и вода хлынула внутрь, как в пробоину терпящего бедствие фрегата.

Тысячи образов одновременно наполнили его. Старая уютная квартира, кемеровские улочки. Скрипка, которую он то ненавидел, то любил, когда она вдруг подчинялась его пальцам. Теплая улыбка молодой мамы над его кроваткой-манежем – он даже не знал, что помнил этот момент. День рождения и настоящий костюм человека-паука, из которого он не вылезал все выходные. Папка, уставший после трудового дня в шахте, мастерит с ним поделку для урока природоведения. Щурится. Он еще не носил очков, как сейчас. Так хорошо, оказывается, может быть просто жить.

Ян не испугался наступившей темноты, она просто обняла его теплым одеялом. С головой.

Глава 27

Марк без сил рухнул на илистое дно у каменных плит, обрамлявших берег Москвы-реки. Все вышло из-под контроля, и виноват в этом был он сам.

Когда сильные руки Николая спешно увозили его, растерянного, из Симоновского переулка, Озеров мог только проклинать себя за то, что слишком поверил в удачу. С чего бы? То, что он вычислил Рощина, совсем не давало повод, что и дальше все будет получаться. А если глянуть назад, то смерть деда вообще минусовала его везенье в зону вечного нуля. Как там? Минус двести семьдесят три по Цельсию. Где-то там он сейчас и находился.

Только усевшись в такси, которое вызвал Николай, он начал приходить в себя.

– Куда мы едем? – удивленно глядя в окно на проносящийся город, спросил Марк.

– В Измайлово. Пока ты был где-то в себе, я нашел нам номер. Не против?

Это было даже больше чем здорово. Иногда дед точно так же выручал Марка, когда он совсем не просил. Постепенно начала возвращаться логика, ослепленная было неудачей. И когда такси высадило их рядом с корпусом «Вега» гостиницы «Измайлово», у него уже созрел план. Не сказать, что идеальный. Марк понимал, что время работает против него. Скоро его враг узнает о своем провале и заметет все следы. Но он мог сработать.

– Нет! – вскричал Николай, когда Марк поделился своими соображениями. – Да он меня грохнет, как тебя… хотел. Или в кутузку посадит. Да и сыграть все это. Я же не актер драмкружка.

– В том-то и дело, что он не заподозрит то, что мы хотим от него. Он будет считать тебя быдлом из Мухосранска, которое решило подзаработать, и все. Нужно сумму, такую, чтобы ему не казалось ни много, ни мало. Сколько бы ты попросил денег, если бы реально решил пошантажировать? Миллионов пять?

Зайцев выкатил глаза:

– Да ты с ума сошел? В Кемерово за такое бабло убьют и в шахту сбросят. Я дай бог миллион в год получаю. Он меня просто грохнет за пять!

– Ну давай три. Миллион он точно не поверит. Москвич за лям зад не оторвет от дивана.

– Ну, может быть, но давай что-нибудь придумаем, чтобы он меня не увез в каземат, где пристегнет к стене и посадит на воду, пока я не расскажу всю правду. Может, мне его на Красную площадь вызвать? Там кругом полиция.

– Сдурел? Вот полиции нам и не хватает. Нужно место, куда не так просто попасть и, может быть, не так просто свалить. Ресторан какой-нибудь?

– Я как-то плавал на судне-ресторанчике во Вьетнаме. Пока не съешь – не уйдешь, – нервно засмеялся Коля.

– Точно! Ты прав! – яркое воспоминание ожгло Марка. Когда-то в каком-то, словно придуманном детстве он катался на кораблике по реке. Упивался мороженым и утренним родным городом, таким чистым с воды. – Мы позовем его на речной теплоход. Тот, что катает туристов по Москве. Никакой снайпер не попадет, и не сбежать, пока не причалит. Ты будешь в безопасности.

– Ну, выглядит ничего так, – Зайцев немного успокоился, вроде бы начиная вживаться в предстоящую роль.

– Когда он заберет у тебя флешку, он захочет ее проверить. Я туда запихну все, что высылал тебе по Марине. Так что будет честный размен. Главное, чтобы он ничего не заподозрил и забрал ее с собой. Трекер джипиэс в флешке покажет, где он обитает. А тогда мы уже спланируем акцию захвата его ноутбука. Будет ноут, дальше уже сможем сдать его в полицию.

– Почему ты считаешь, у него ноутбук, а не стационарный компьютер?

Озеров выразительно посмотрел на Николая:

– Хакер не может быть привязан к одному месту. Он всегда мобилен. В этом уж поверь мне.

– Так, может, просто отобрать ноут на корабле, когда он будет проверять флешку?

– И загреметь в полицию за грабеж? Как ты это себе представляешь?

– Ну да… Как представляю, видимо, не получится.

Марк открыл в интернете расписание прогулочных теплоходов.

– Вот смотри, большое судно – «Прага». Отходит каждые два часа. Билеты можно купить в интернете или по месту на пристани. Киевский причал. Да, я помню это место. Рядом с Киевским вокзалом. Давай забьемся на встречу… в два часа. Мне нужно утро, чтобы подготовить наш шпионский девайс. Ну что, звони.

– Погодь. Что я ему скажу? – затрепетал здоровый мужик.

– Представь, что ты дворовая шпана, а этот задрот возвращается домой со школы. Потряси его карманы. Что, ты разве паинькой в детстве был?

– Ну, это совсем другое. В детстве мы занимались всякой херней, чтобы поржать. А здесь другое. Да и по-настоящему все.

– С детства ничего не меняется. Мы такие же подростки, какими были в шестнадцать лет. По крайней мере, очень хотим так считать.

– Ладно, звоню, – Николай напряженно набрал номер, который показал ему Марк на экране своего мобильного. Подождал семь или восемь сигналов. – Никто не берет, – облегченно выдохнул.

– Блин. Напиши ему СМС.

– Какое?

– Пиши. Это Николай Зайцев из Кемерово. – Марк посмотрел, как на экране телефона Николая появляются буквы. – Возьми трубку.

– Все? Отправляю?

– Нет, – спохватился Озеров. – Вставь его имя. Пусть он поймет, что он на крючке. Напиши: «Ян, возьми трубку».

СМС ушла, и оба преследователя напряженно уставились на телефон Николая, словно ожидая, что оттуда выскочит акула.

– Набрать еще? – почему-то прошептал Коля.

– Давай подождем, может, он не прочитал еще. Наберем через полчаса.

Время тянулось, как обновление Windows в момент, когда нужно срочно отправить письмо начальнику с отчетом. Николай, видимо, успокаивался. Что-то шептал, примеряя роль главаря уличной банды. И в момент, когда Марк произнес: «Пора», засветился экран. Входящий звонок. Коля с расширенными глазами показал номер Марку. Чуть задержавшись, заиграла мелодия Басты про медлячок.

«Сентиментальный у нас вымогатель», – подумал Марк, но понимая, что партнер ждет от него непоколебимой твердости и, как ему показалось, без тени сомнения сказал:

– Наш хакер на крючке. Подсекай!

– Алло, – неожиданно низким голосом ответил Коля.

Начав разговор тревожным зайцем, к его середине Зайцев приобрел медвежью уверенность, соответствующую его габаритам, и даже лисью наглость. Марк поймал себя на мысли, что сравнивает партнера со сказочными животными, но именно это и говорило, что все идет как надо. Его собственная нервозность растворилась солью в кипящей кастрюле, и голова стала способна на эти отвлеченные мысли.

Первый акт был завершен победой. Договоренность достигнута на их условиях. Коля гордым петухом ходил по номеру, всячески показывая, что он звезда сегодняшнего вечера. Марк снова улыбнулся своим сравнениям. Но нужно было готовиться к главной сцене представления. Озеров залез в интернет и набрал:

«GPS трекер флешка».

Яндекс показал несметное количество сайтов, посвященных отслеживанию животных, мотоциклов, детей и автомобилей. Нет, так не пойдет. Марк добавил к поисковой фразе слово «купить», и тогда список стал более релевантным его потребности. Какой джипиэс ему нужен, он уже знал. Был уже вечер, получить девайс сегодня возможности не было, но на завтра несколько сайтов предлагали до обеда привезти курьером или доставить в пункт выдачи. Ошибиться было нельзя, делу нельзя было дать застопориться из-за нерасторопного курьера. В случаях повышенной важности Озеров всегда создавал несколько вариантов пути к цели. В этот раз он заказал маячок в виде флешки и с возможностями записи данных аж на четырех сайтах. Похоже, важнее задачи в его жизни еще не было.

Утром друг за другом два курьера, как ни странно, в назначенное время привезли его заказы. Марк вскрыл упаковки, выложил перед собой на стол две одинаковые флешки с GPS. Он установил рекомендованное производителем приложение на телефон, прописал данные трекеров и включил их. На карте вспыхнули две метки, сливающиеся в одну.

– Ну-ка, сходи в магазин, – сказал он Коле, передавая одно из устройств. – Позвони мне, как дойдешь. Проверю точность.

– Насколько их хватит по времени? – Николай скептически посмотрел на приборы.

– Изготовитель пишет, что встроенного аккумулятора должно хватить на месяц.

– Хорошо, если так, только дели эти китайские слова на два.

– Сейчас воткну заряжаться вот этот, – Марк помахал оставшейся флешкой.

Зайцев с готовностью оделся и вышел из номера. Одна из пульсирующих точек отделилась и пошла по зданию. К сожалению, это было просто движение по серой зоне. Не было видно ни коридоров, ни этажей. «Мы сможем узнать только дом Рощина и, скорее всего, подъезд, ни этажа, ни номера квартиры», – подумал Марк. Ладно, разберемся по ходу. Придется рискнуть и пообщаться с консьержем, если он там есть, или соседями. Может, повезет, и хакер живет за городом, в отдельном коттедже.

Тем временем Коля достиг продуктового магазинчика и набрал Марка.

– Ты в «Пятерочке»? – глядя на карту, спросил Озеров.

– Да, – удивленно произнес Зайцев. – Откуда ты название магазина узнал?

– На карте видно.

– Крутая штука! – восхитился Коля. – Потом мне настроишь такую?

– Тебе-то зачем?

– Ну так. По лесу за грибами ходить. Не потеряешься.

– Потом для тебя все сделаю, – выдохнул Марк.

Он посмотрел на лежащую вторую флешку. Девайс работал, но выглядел слишком громоздко. Вчера, когда он смотрел на экране компьютера, она казалась значительно компактнее. Таких флешек уж давно не производили. Может, лет десять. Сейчас они были миниатюрными, а эта походила на подслушивающее устройство и скрытую камеру одновременно. Рощин не дурак, сразу заподозрит неладное. Но других вариантов Марк не нашел. Те две покупки, что должны прийти в пункт выдачи, были идентичными. Было бы время, он бы пошарил в даркнете, но там сроки доставки могут измеряться неделями. У Марка не было такого запаса.

Ну если флешка выглядит как старая, нужно до конца сделать ее таковой. Марк взял устройство и шоркнул его по столу. Краска девайса не пострадала. Марк поискал глазами поверхность прочнее и шероховатее. Что-нибудь металлическое. Вокруг был только пластик и дерево. Он направился в ванную комнату. Фаянс сантехники был гладким как лед. А вот пол из керамогранита не давал скользить. Марк пощупал его рукой. Плитка была шершавой, нелощеной, имитировала натуральную поверхность камня.

Он сел на колени и прижал флешку ладонью к полу и начал тереть ее о плитку. Посмотрел на результат. На поверхности появились царапины. Конечно, краска с флешки изнашивается не так, постепенно обнажая желтоватый пластик от постоянного использования и хранения в кармане джинсов, но она уже не выглядела только что привезенной из магазина шпионской аппаратуры для чайников. Марк перевернул устройство и потер другую его сторону. После он вернулся и, сев за стол, начал возить по его поверхности, обтачивая свежие царапины. За этим занятием его застал Коля, вернувшийся с полиэтиленовым пакетом с красной надписью «Пятерочка», наполненным провизией.

– Что это ты делаешь? – в который раз за утро удивился он.

– Процедуры по ускоренному старению.

Марк поднял флешку и показал ее Коле.

– Да, выглядит постарше, чем была пятнадцать минут назад. А для чего это?

– Чтобы наша рыба не сорвалась, – он был почти готов к сегодняшней встрече и, чувствуя приличный аппетит, спросил: – Ну что ты там притащил?

Зайцев вытащил на стол пакет яблочного сока, сэндвичи с ветчиной в пластиковом коробе, два клубничных йогурта, упаковку чипсов Lays.

– Я не знал, что ты будешь.

– Ну, кроме чипсов, все, – Марк протянул руку к йогурту.

Когда они начали есть, Коля признался:

– Я, капец, боюсь. Это по телефону я еще справился как-то. А вот вживую…

– Будь тем же кемеровским гопником, что и вчера. Он, как и я, привык общаться со своей мышкой. Настоящего, живого напора ему не выдержать. Это не чат, из которого ты можешь просто выйти.

– Все равно, он меня раскусит, – не переставал ныть Николай.

Марк решился.

– Коля, давай я с тобой на судне буду. Ты будешь не один.

– Да брось, он тебя увидит и вовсе сольется.

– Да откуда он меня знает? Соцсетей у меня нет, фотки свои я нигде не развешиваю. Он просто выяснил, как меня зовут, где живу. Я для него призрак. Мертвый кто-то там.

– Он может знать, что ты инвалид. Колясочник его насторожит. Он может прийти пораньше и понаблюдать, кто на корабль зайдет, – неожиданно здраво высказался Зайцев.

– Да, ты прав, – Марк задумался. Он заметная фигура в любом месте. И дорогу уступят, и помогут закатить, куда нужно. Толпа всегда расступается вокруг. Если Рощин придет задолго перед посадкой, он его точно увидит, и неизвестно, что он себе представит. Озеров поднял глаза на расписание рейсов «Праги», открытое перед ним на компьютере. Он как раз собирался купить билет Зайцеву. И в его голову пришла та самая мысль, из-за которой он оказался в воде Москвы-реки в погоне за своим врагом. – У меня есть идея! Я куплю два рейса, поеду в двенадцать, а потом с вами в два. На теплоходе забьюсь в дальний угол на первой палубе. Он меня и не увидит. Вы встречайтесь наверху. Но если что, ты просто спустись ко мне.

Марк неожиданно для себя сжал крупную ладонь Николая, завтракавшего рядом с ним.

– Друзей не бросают, – твердо сказал он, в первый раз назвав добродушного великана другом. Коля перестал жевать и впервые за утро улыбнулся.

– Ладно, погнали. Загоним нашу рыбу в сеть.

Марк быстро воткнул флешку в свой ноутбук и закинул подготовленные с вечера файлы. Встроенный маленький диод засветился, показывая, что идет зарядка. Совсем как на модных в начале десятых годов записывающих девайсах. Его расследование можно было не жалеть, пусть смотрит, гад. Они накроют Рощина уже совсем скоро, а какая-то фальшивая байда могла только спугнуть преследуемого.

Времени до выхода, если он собирался успеть на двенадцатичасовой рейс, оставалось совсем немного. Напряжение нарастало. Марк крутил в голове все детали засады. На плане выглядело очень просто – встретиться, передать флешку, отследить место жительства хакера, неожиданно нагрянуть, можно так же, как и по его месту прописки, забрать ноутбук и вызвать полицию.

Подождав еще минут двадцать, Марк достал флешку из зарядки и передал Николаю.

– Все, мне пора. Билеты я скинул тебе в «Телеграм». Там просто можно показать экран смартфона при входе. Деньги не забудь забрать. Будет нелепо, если ты их оставишь.

– А что мы с ними будем делать?

– Отдадим в полицию. Как улику. Они усилят нашу версию. Помоги мне в такси залезть.

Николай обиженно вскинул брови:

– Я с тобой поеду.

– Не-е, давай уже каждый отдельно. Хрен знает, что нас ждет на Киевском причале.

– Успокоил, блин.

– Зарядил!

Зайцев помог Марку забраться в такси и уложил инвалидное кресло в багажник. Москва снова понеслась за окнами широченными проспектами, будоража то ли память, то ли старые шрамы.

Всю поездку на корабле Озеров как будто завис у перил на открытой палубе, куда его услужливо прикатил сотрудник теплохода. Набережные, по которым он когда-то гулял толпой друзей или вдвоем с подружками, мост, через который автобус сто тридцать второго маршрута тысячи раз нес его на тренировку – все напоминало о том счастливом и провалившемся в черную бездну времени. И все это могло бы также быть его, если бы говеные строители не соорудили дерьмовый аквапарк по проекту, который создал двоечник, за бабло купивший диплом архитектурного института. Он бы мог сам идти вдоль реки и смотреть, как проплывают теплоходы, катера, прогулочные яхты.

Марк чувствовал злость, давно оставившую его, и в то же время почти такую же, что накатила в часовне при отпевании деда. Как говорил Иосиф Сталин? У каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество. Что-то такое висело на стене кабинета его первого руководителя в Naumen. Озеров пытался вспомнить, как звали того архитектора. После обрушения газеты долго песочили его имя, но он даже не получил условного срока, хотя проект пристально изучали по инициативе и на деньги пострадавших в тот февральский вечер, и нашли целый ворох ошибок. Дед правильно говорил по каждому поводу разгильдяйства: «Сталина на вас нет».

Что бы сделал Марк, если бы человек, чей просчет угробил его жизнь, встал сейчас перед ним? Вцепился бы в его горло? Стоп! Он попытался успокоиться, говоря себе, что тот, возможно, уже сам умер.

Но когда Ян Рощин появился на нижней палубе, следуя за Зайцевым прямо на Озерова, кровь Марка вскипела, как будто ее за миг нагрели на раскаленной плите и кинули щепотку соли. Он сразу понял страхи Коли. Как ты можешь спокойно говорить с человеком, который приговорил твою жену? Он бы не смог. Николай драматично посмотрел на Озерова. В его взгляде читалось ошеломление от ситуации и попытка совладать с собой.

Но он был просто молодчик. Вместо того чтобы взять убийцу левой рукой за шею, а правой молотить его в нос и в зубы, пока лицо не превратится в кровавый блин, Коля предусмотрительно усадил Яна спиной к Марку, сам же сел лицом к нему. Они обменялись взглядами. Марк пытался сказать: «Ты крут!» Он не знал, смог ли Коля прочитать его сообщение.

Рощин и Зайцев говорили несколько минут, и Озеров, как ни прислушивался, не мог услышать ни слова. Наконец Ян поднял с пола черный рюкзак и поставил перед Николаем. Тот осторожно, словно внутри ядовитые змеи, расстегнул молнию и заглянул внутрь. После засунул внутрь руку и вытащил красную пачку денег. Даже не вытащил – она почти оставалась внутри темного зева рюкзака, – и если бы Марк внимательно не приглядывался к происходившей сделке, то пропустил бы этот момент. «Ну, блин, как играет», – порадовался он за Колю. Проверил деньги, после этого, видимо, посчитал пачки. Капли пота на короткостриженой голове Зайцева были ему совсем не видны.

В следующее мгновение Николай вытащил руку из рюкзака с деньгами, закрыл его и ухватился, чтобы забрать. Его зрачки встретились с взволнованным взглядом Озерова и задержались, как будто говоря, что дело сделано. Сразу вслед за этим сеансом зрительной связи в сторону Марка развернулся Ян, явно стремясь увидеть, куда уставился его оппонент. Марк резким движением отвернулся в сторону воды, но с таким же успехом он мог закричать: «Эй, парень, я знаю, что вы там творите!»

Рощин смотрел в его сторону миг, который растянулся для Марка, как ириска. Озеров ощущал, как его взгляд ощупывает лицо, точно слепой пальцами. А затем он встал. Марк видел это движение, хотя неотрывно смотрел в стеклянную поверхность окна, за которой совсем ничего не видел. Только смутное отражение облажавшегося придурка.

Рощин подходил. У Марка мелькнула надежда, про которую он говорил утром с уверенностью. Надежда, что хакер не знает его в лицо. Он же не выкладывает свои фотки в соцсетях. Но в этот раз он почему-то сам не верил в этот бред. Конечно, он каким-то образом заполучил его снимки. Это сущий пустяк, намного проще, чем убить человека.

Озеров собрался с силами, чтобы его лицо не было цвета горького поражения, и повернулся к надвигающейся фигуре. Его губы напряглись в вымученную улыбку. Если смотреть в лицо своим демонам, то только смеясь.

Ян остановился. На его лице отразился ужас, как будто он видел призрак. «Да, видимо, моя фотография у него была», – заключил Марк. Он хотел сказать что-то типа того, как говорили в старых боевиках в подобный момент встречи, но на ум приходило только совсем идиотсткое: «Игра окончена!» Но Рощин избавил его от демонстрации красноречия. Он вдруг резко оглянулся. Коля уже встал и нерешительно надвигался на него. Конечно, они ведь не обсуждали, что делать в таком случае. Трекер у объекта в кармане. Это сделано. С корабля не удрать, экскурсия почти только началась, им плавать в общей компании еще больше часа.

Рощин развернулся и побежал. Коля расставил руки, чтобы его схватить, но Ян проскочил под рукой и кинулся к трапу, ведущему наверх. Николай уставился на Марка. Пассажиры за соседним столом, где до этого шла азартная игра в подкидного, бросили карты и уставились на Николая. Марк лихорадочно соображал, пытаясь свести новые вводные. Ян теперь знал, что он жив. И он знал, что Марк пришел за ним. Он просто уничтожит все улики. Но что делать сейчас-то? Николай подошел и ждал от него распоряжений.

Беснующийся в голове круговорот мыслей прервали крики на верхней палубе.

– Смотрите, он упал! Человек за бортом! Человек за бортом справа!

Корабль начал останавливаться.

– Он прыгнул, – потрясенно прошептал Марк. Времени для решений не осталось. – Наш джипиэс сдохнет. Вода попадет в аккумулятор, и кранты. Мы его больше не увидим.

– Так что же делать?

– Надо его догнать!

– Я боюсь, я плаваю, как экскаватор.

Марк даже и не думал уже использовать своего напарника: тот свою работу выполнил почти безупречно.

– Хватай меня, я умею.

– В смысле? – не понял Коля.

– Неси меня наверх и скинь за борт! – заорал Марк, так что картежники, которые повскакивали с мест, чтобы смотреть представление на верхней палубе, уселись на места. Шоу хватало и здесь.

Зайцев наклонился, неуклюже пытаясь подхватить Озерова.

– Не стесняйся! Я не девочка! Давай быстрее! – Марк обхватил руками массивную, как у памятника, Колину шею и в нетерпении потянул себя из кресла. Николай поднял его, и Марк почувствовал ладонями, как шея напряглась. Вес Озерова был приличным, несмотря на худенькие ноги под брюками. Бережно развернувшись, Зайцев понес его между столами, мимо барной стойки к лестнице, поднялся по ней уже тяжело дыша. Марк зажмурился от яркого солнечного света, но уже в следующее мгновение нашел глазами беглеца, плывущего к берегу.

Тот был уже на приличном расстоянии, вряд ли смог уплыть так сам, скорее всего, судно по инерции ушло вперед. Над рекой разнесся надрывный гудок теплохода, оповещающий о чрезвычайной ситуации. Вдалеке виднелась чья-то яхта, но она была слишком далеко, чтобы вмешаться в эпизод. Корма забилась людьми, которые шумно наблюдали за странным мужчиной, бросившимся вплавь к берегу.

– Куда ты плывешь? – орал мужчина в синей бейсболке. – Поворачивай к судну!

Марк показал рукой на правый борт, поближе к носу была свободная от зрителей брешь:

– Туда.

– Просто скинуть? – в ужасе произнес Коля, осознав, как высоко они над водой.

– Просто посади на перила.

По лицу Зайцева разлилось облегчение. Марк уселся на поручень, перекинув ноги за него, и посмотрел вниз. «Прага» уже заглушила двигатель и почти остановилась. Ничего сложного, с такой высоты Озеров прыгал много раз. Вот только тогда его ноги были ногами, а не кукольными висюльками. Марк достал из кармана джинсов бумажник и сотовый и передал их Николаю. Удерживаемый сильными руками, дотянулся до кроссовок на ногах и стащил один за другим. Бросил на палубу сзади. Хотя бы не будут тащить на дно, когда наполнятся водой. Стащить футболку времени уже не было. Сейчас занятые пловцом пассажиры обратят внимание на него. Озеров еще раз поглядел на торчащую из воды голову врага. Тот остановился и смотрел в сторону теплохода. Терять время было нельзя. Марк руками со всей силы оттолкнулся от поручня и полетел вниз.

Руки он вытянул вверх и соединил, как будто нырял в сторону неба, вытянулся и напряг все части тела. Ну те, которыми мог управлять. Он мог только надеяться, что при входе в воду ноги, которые просто висели под своей тяжестью, не оторвутся. В следующее мгновение Марк влетел в прогретую, пахнущую бензином Москву-реку и, на удивление, не почувствовал ничего. Он легко выплыл на поверхность и потрогал сначала правую ногу, затем левую. Они тоже были на месте. С удовольствием Озеров сделал гребок, затем второй. Это была его стихия.

С корабля снова послышались крики. Еще раз «Человек за бортом справа». Капитан «Праги», наверное, не стесняясь в выражениях, проклял всех праздных гостей столицы, из-за которых попал под внеочередную проверку МЧС. Но Марку это было по барабану. Геморрой у каждого свой. Он посмотрел в сторону Яна. С высоты борта тот казался намного ближе, чем с поверхности воды. Но у Марка было преимущество, про которое хакер точно никак не мог узнать. Из сборной России по плаванию Озерова исключили задолго до наступления цифрового века. Конечно, он сейчас далек от своей лучшей формы, как олигархи от простого народа, но плавать его научили. Плавать быстро.

Марк вдохнул воздух, опустил голову в воду, вытянул руку и сделал широкий гребок. Ладонь послушно сжалась в лодочку, создав максимальное сопротивление воде. Большинство любителей плавать ошибаются, стараясь задействовать только мышцы руки. Эти мускулы не настолько сильны, чтобы толкать все тело, и при активном плавании забиваются уже через минуту. Грести надо плечом, напрягая всю спину. Тогда у тебя будет не рука, а весло. В связи с тем что ноги Марка уже много лет отказывались участвовать в движении, на его руках и плечах давно лежала повышенная нагрузка. И похоже, настало время этим воспользоваться. Марк мощно оттолкнулся от воды, точно от кирпичной стены, и с каждым гребком начал увеличивать темп. В сторону противника понеслась живая торпеда.

Река была мутная, видимость в лучшем случае метр. Без дна, без нарисованной на кафеле полосы, как в бассейне, Марку приходилось периодически доставать голову из воды, чтобы сверить, правильно ли он движется. Это замедляло темп, но все равно он явно видел, как приближается к беглецу. В семнадцать лет он сдал на КМС и уверенно двигался к нормативу мастера. Это означало, что сто метров он плыл почти за пятьдесят секунд. Сейчас его потолком был третий разряд, что было на двадцать секунд медленнее. Для спорта это пропасть как между четвероклассником и преподавателем института. Но пешеходы, как они с ребятами звали забредших в бассейн поплавать для себя, редко выплывали из двух минут за сотку. Так что у Марка было почти что двойное преимущество. Неснятая футболка и брюки тормозили его, связывали. Но так же они придерживали и Рощина, возможно, еще сильнее.

Через минуту он был уже на расстоянии двадцатипятиметрового бассейна. Для профессионального пловца это уже ничто. Можно просто нырнуть и проплыть под водой, а потом, не выныривая, вернуться. Ян старался, но было видно, как его взмахи становятся все реже. Он задохнулся, не справился с темпом, как сказал бы Петр Борисович. Преимущество Озерова было уже тройным. Но до берега Рощину оставалось метров сорок. Всего через тридцать секунд, когда до спасения беглецу осталось преодолеть лишь одну короткую воду двадцатипятиметровика, Марк его настиг.

Глава 28

Не знает тот себя, кто не испытал праведный гнев. Как будто в тебе всегда жил дьявол, засаженный в глубокую подземную тюрьму, так что ты и не догадывался о его существовании. Но вот сломаны замки, люк открыт, и зверь вырывается и заполняет оболочку, которую ты считал своей. Вот, оказывается, какой ты настоящий – исполненный поразительной ярости, готовый вцепиться клыками и рвать плоть своего врага. Тысячи лет цивилизации загоняли дикое чудовище в самые темные закоулки души, но стоит только возненавидеть до побелевших костяшек, почувствовать, что имеешь право мести, и вот он – неадерталец с налитыми кровью глазами.

Когда Озеров налетел на своего врага, схватил его за шею и потащил на дно, он забыл, кто он такой. Враг причинил ему нестерпимую боль потери и страх загонного животного. Он должен быть уничтожен. Сразу в мышечной памяти всплыли уроки водного поло, в которое заставлял сборников играть Владимир Михайлович. И это было поло без правил, любым способом забирай мяч – хватай, топи, заламывай руки, даже бей, только ниже уровня воды. «Плавание – одиночный спорт, вы боретесь в основном с собой и секундной стрелкой на моем хронометре, – вещал он. – Но рафинированные мальчики не выигрывают великие битвы. Вы должны почувствовать настоящую мужскую борьбу, цепляться за победу, сопротивляться живому противнику. Тогда станете великими, как Сальников».

Великим стать Марку не довелось, а вот борцовские зацепы навсегда остались в его мозжечке. Выдохшийся айтишник совсем не имел шансов с ним справиться. Это была не его стихия. Тут Озеров понял: вот шанс, который он искал. Он должен все выяснить. Марк дал противнику всплыть и заорал:

– Это ты убил моего деда? – Его крик усилил кто-то внутри, кровожадно жаждущий смерти. – Говори!

Озеров сейчас почти не помнил, что он делал. Орал, душил одной рукой и бил кулаком другой, тащил под воду. Допрос получился с пристрастием, и когда Ян признался во всем, чуточка теплоты и милосердия просочилась в мозг нападавшего, глубоко пропитанный злобой. Марк как будто увидел себя со стороны, потерявшего человеческий облик, в зверином оскале, и ужаснулся. Но затем Рощин сказал: «Прости».

Уже на берегу Марк пробовал осознать, что случилось с ним. Почему это слово, точно выстрел стартового пистолета, окончательно выпустило его зверя из уже почти сломанной, но еще упирающейся клетки. Одно короткое слово за все, что ты сделал? За то, что уничтожил самого дорогого человека в его жизни? За то, что он пережил у гроба мертвого деда? Ты реально хотел отделаться простым сокращением гортани? Но в тот момент он не осознал этих мыслей – они пришли уже позже. Гнев разлился по его телу и отравил кровь. Затмение накрыло мозг, и только инстинкты продолжили управлять им. Инстинкты, о которых Марк даже и не подозревал в своей уже немалой цивилизованной жизни.

С нечеловеческой силой, которая пробудилась в нем, Озеров, как соломинку в коктейльном бокале, перевернул своего врага. Его рука, согнутая в локте, обхватила горло, способная не просто удушить, но и сломать шею. Он навалился всем телом еще раз и, почти не встречая сопротивления, потащил Рощина ко дну. Он нырнул с ним глубоко – воздуха в легких Марка, казалось, было достаточно, чтобы переплыть всю реку под водой. В какой-то момент тело, к которому он прижался, задергалось и расслабилось, как будто до экстаза наслаждалось подводной экскурсией. Похоже, его противник отключился.

Он мертв! Зверь внутри восторжествовал. Он ведь именно этого желал, глядя на закрытый гроб, вспоминая раскуроченный кровавый череп на своем диване в гостиной своего дома? Но в этот момент неимоверного торжества победы хищник потерял бдительность.

Что ты натворил? Как будто очнувшись от глубокого сна, запричитал его собственный голос. Голос Марка, а не древнего человекоподобного существа. Он ощутил, что все так же крепко прижимает Яна к себе. И воздуха в его легких осталось совсем мало. Марк посмотрел наверх. Через толщу воды ярко светило солнце. Прижимая тело врага к себе левой рукой, он правой направил их тандем вверх. Ян как будто потяжелел в два раза. Всплывать быстро не получалось. Рябь поверхности играла солнечным светом. Но приближалась слишком медленно. Лишь бы хватило сил.

Марк вынырнул, громко пытаясь заглотить весь воздух вокруг. Про Яна такого сказать было нельзя, он выглядел как… Как труп. Тащи его на берег!

Расстояние до кромки воды было смешным для хорошего пловца. Но для пловца без ног в обнимку с мертвецом оказалось бесконечным. Марк греб одной рукой, другой уцепился за рубашку утопленного им мужчины и тащил за собой. В голове, точно колеса разогнавшегося поезда, стучала одна мысль: «Быстрее! Быстрее!» Куда пропал его дикий зверь? Спрятался, оставив разгребать последствия кому-то поумнее и адекватнее? Силы реально заканчивались, но на соревнованиях ведь так было всегда. Ты мог победить, если только переставал обращать внимание на скулеж готовых сдаться мышц и, как самый безжалостный рабовладелец, заставлял их пахать. Сейчас на кону была не какая-то медаль, а целая жизнь. Марк не мог проиграть такой заплыв. Остервенело он выгребал рукой, как когда-то его учил еще самый первый тренер, точно ему надо вычерпать этот чертов бассейн до дна.

В дно он уткнулся рукой. Ноги, может быть, уже несколько метров волочились по илу, но он не мог это почувствовать. Еще несколько метров Марк тащил утопленника по воде, а затем пополз по полоске грязи и уперся в каменную ступень. Рощину повезло, что уровень воды в тот день был ниже обычного: втащить на набережную враз потяжелевшее на суше тело у Марка сил бы точно не хватило. А может, повезло Марку? Он уложил неподвижного Яна вдоль берега на обмелевший краешек дна. То, что вода обычно выше, показывали грязно-зеленые полосы на граните.

Учитель Озерова по ОБЖ хоть и был, возможно, одиноким алкашом, как про него упорно твердили одноклассники, неохотно собираясь на его урок, который обычно ставили последним, но знания, которыми он сумел поделиться с Марком, в итоге оказались важнее географии или геометрии. Он рассказывал простым языком отставного военного, который провел жизнь в таежных гарнизонах, где больше медведей, чем людей, с трудом сдерживая себя, чтобы не вставить слишком крепкое для юной аудитории словцо. Но именно его рубящие, но идущие от открытого сердца и настоящего жизненного опыта замечания вытолкали Марка в защищенное место, когда рушилась крыша аквапарка. Марк уже не помнил его имени, только кличку Хромой за чуть заметное подволакивание левой ноги.

Класс валялся на партах от смеха, когда очередной ученик пытался выполнить искусственное дыхание рот в рот половине манекена без ног. Где уж тут запомнить тройной прием Сафара для правильного положения дыхательных путей.

– Ну-ка, стоп! – закричал Хромой. – Озеров, дуй сюда.

Марк под смешки друзей поплелся к учителю.

– Ложись, – приказал Хромой непривычно жестким голосом.

– В смысле? – заартачился Марк.

– В самом прямом! На пол ложись.

Марк скорчил обиженную рожицу, но начал медленно выполнять команду.

– Закрой глаза, – приказал учитель, когда Марк улегся на пол, скрестив руки как покойник. И обернулся в сторону одиночных смешков в классе: – Тишина! Представьте: ваш товарищ умер. Р-раз, и нет больше Марка, – он щелкнул пальцами.

– Не, я его не буду… – кто-то из парней попытался высказаться, но Хромой превратился в офицера.

– Молчать, пока я говорю! – Ребята еще не видели обэжэшника таким злым. – Нет Марка, с ним никто не поговорит уже, не пожмет руку, не влюбится. Никогда! Представьте себе. – Марк почувствовал себя неуютно и опустил руки по бокам. – Представьте его родителей. Это вы с ним пошли в поход, где он оступился и упал в овраг. Идите, скажите его родителям, что их сын умер. А вы были рядом. – Хромой сделал паузу. – И ни хрена не сделали. Сволочи, – последнее слово он прошептал, но прозвучало оно словно удар хлыста.

Теперь наступила полная тишина. Озеров лежал несколько минут, чувствуя, как пол становится все более жестким и некомфортным.

– Теперь вы будете делать прием, что я описал. Нет, не на Озерове. На манекене, слава богу. Но Марк встанет только тогда, когда кто-то сделает это правильно. Кто готов спасти друга?

Марк услышал шаги. Его сердце радостно забилось от того, что кто-то вызвался спасать его. И пусть это была имитация смерти, но не имитация дружбы. Когда Марк уже сам сдавал зачет по искусственному дыханию и прямому массажу сердца, он представлял, как спасает Никиту Казакевича, своего друга с самого первого класса, и ощущал неимоверную силу победителя над смертью.

На грязном иле Москвы-реки эмоции были другими. Перед ним был настоящий труп, страшный, чумазый. Да еще и утопленный им самим. Черт! Хорошо хоть те правила сами всплывали в голове. Марк запрокинул голову Рощина, выдвинул несопротивляющуюся нижнюю челюсть и заглянул в открытый рот. Горло было свободно, но изо рта пахнуло тухлой водой. Как ты себе это представляешь – прикоснуться своим ртом к этому, мертвому?

Марк скривился, но набрал в свои мощные легкие пловца воздух и, опустившись к телу, резко вдул его в рот Яна. Ничего не произошло. В следующий раз он прижал свой рот максимально плотно к посиневшим губам так, что его чуть не вырвало. Но он справился, и воздух, казалось, прошел внутрь. Еще раз и еще. Теперь массаж грудной клетки. С этим сложнее. Марк не мог встать на колени, как в юности. Ноги давно свалили на пенсию. Озеров руками согнул их и подтащил под себя, собрав некое подобие подставки. Оттолкнулся от тела и уже возвышался над ним. Но ноги могли в любой момент отказаться держать его. Марк сложил руки одна над другой и начал обследовать грудь Рощина. Его ребра выпирали сквозь мокрую рубашку. Марк быстро нащупал нижнюю часть грудины, приложил ладонь тыльной частью и нажал двумя руками. Давление получилось слабым, а сам он зашатался. У него совсем не было точки опоры. Он надавил на грудь еще раз, более резким, как ему показалось, движением, зашатался как желе, но по отдаче понял, что этого все равно недостаточно.

Марк еще раз постучал по ногам с обеих сторон, но его положение совсем не улучшилось. Драгоценное время чистыми бриллиантами сыпалось в мокрый песок. Тогда он вскарабкался на тело Рощина и перекинул ногу на другую сторону. Теперь он оседлал утопленника, словно сексуальный партнер. Выглядело это, может, и неприглядно со стороны, но, главное, нашлась точка опоры. Озеров снова нащупал нижнюю часть грудины и сделал решительный выпад. Теперь грудь Рощина качнулась вглубь и распрямилась, точно как в пособии по оказанию первой помощи пострадавшим. Еще два нажима. Вроде все получалось, но труп не оживал.

Марк бросил грудь и снова полез ко рту. Теперь уже по груди лежачего человека. Откинул голову, отодвинул его нижнюю челюсть и присосался своим ртом к распахнутому зеву утопленника. Выдохнул весь объем своих легких. Когда-то Марк на спор лопал воздушный шарик за пять выдохов. Второй выдох, третий, четвертый. Легкие Рощина должны бы уже взлететь, а не вонять протухлой едой.

Марк быстро отполз ниже и снова начал прямой массаж сердца сильными четкими движениями. Давай же! Ну! Очнись! Силы в руках ему было не занимать, но сейчас она как будто удвоилась, утроилась, несмотря на водный триатлон: заплыв, речную борьбу и вытаскивание тела на берег. Грудная клетка ходила ходуном. Не раздавить бы. Ненависть исчезла окончательно. Перед Марком был человек, который умирал. Марк не был убийцей и не хотел им становиться. Живи, блин!

Это произошло внезапно. Еще два захода искусственной вентиляции легких, еще две попытки запустить сердце. Неожиданно грудь под руками Озерова задвигалась. Сама! Он даже не понял это сначала, но в ответ на его нажатия грудина самостоятельно мелко задергалась вверх и вниз. Только когда Марк услышал кашель, он догадался, что утопленник это делает сам, без его помощи. Он остановился и посмотрел на серое лицо Яна. Тот лежал с закрытыми глазами, но изо рта, как из испорченного крана, толчками пошла грязная вода. Грудь сотрясалась, стремясь скорее выплеснуть из себя смертельную жидкость.

Марк остановился, в изумлении наблюдая чудо спасения. У него был шанс убить своего врага, и он остановился даже не на полпути, а у самых ворот ада, но затем вытащил его с того света. И в этот момент ни одна его молекула не жалела об этом. Он в изнеможении улегся на Яна сверху. Адреналин, тащивший его от прыжка в воду до этого момента, растворился, и сил не было даже сползти на землю. Марк последним усилием полез рукой в карман брюк Рощина и в следующее мгновение вырубился.

Озеров не знал, сколько находился без сознания, может, секунды, а может, полчаса. Но, когда он пришел в себя, ничего не изменилось. Его соперник так же лежал под ним с закрытыми глазами. Первой мыслью стрельнуло: «Умер!» Марк прислонился к груди и тут же отчетливо услышал биение сердца. Следующим звуком была приближающаяся сирена «Скорой». Озеров оттолкнулся от тела Яна и свалился рядом, наполовину в воду. Он посмотрел в сторону реки и не увидел теплохода, с которого они спрыгнули. Только солнце продолжало играть с рябью на поверхности реки. Марк лежал и думал о провалившемся плане, о заказчике убийц своего деда, который лежал по правую руку, о собственной безопасности. Все вышло из-под контроля, и виноват в этом был он сам. А ведь он мог выиграть этот раунд нокаутом.

Через какое-то время сильные руки подняли его из жижи, уложили на сухие носилки. Когда Марк очутился у бело-красной машины, то поднялся на носилках и, увидев людей в открытой задней двери «Скорой», спросил:

– Как он?

– Будет жить, – ответил санитар, – вы можете с нами ехать сидя? Внутри нет второго места для лежачего.

– Я? – удивился Марк. – Я в порядке.

– Что-то непохоже. Ноги вас не держат.

Марк ухмыльнулся:

– Это не из-за сегодняшнего инцидента. Я давний инвалид.

Из фургона вышел врач:

– Что сидите? Бегом поехали.

– Я отказываюсь, – пробормотал Озеров.

– Что? – медик зло посмотрел на Марка. Он подошел к нему, сидящему на носилках, и заглянул в глаза. – Это не шок. Вы в порядке?

– Да, я вытащил этого… пловца. Со мной все в порядке. Просто оставьте меня здесь. Я вызову такси и уеду.

Врач махнул рукой.

– Пусть делает что хочет. Помереть не должен. Жалобы только потом не пишите. Вот, – он протянул планшет с бланком: – Заполните отказ.

Озеров взял планшетку.

– Вы не знаете, как зовут пострадавшего?

– Знаю, Рощин Ян Борисович.

– Спасибо, – ответил врач и пошел к автомобилю.

– Можете меня отнести на ту лавку? – Марк указал на скамью в пяти метрах. Санитар-водитель поднял его с носилок и перетащил на сидячее место.

Марк уселся и старательно заполнил необходимые данные. Пока он это делал, санитар погрузил носилки в машину, захлопнул двери и подошел к нему.

– Точно не поедете?

– Сто процентов, – Марк передал заполненный документ. – Документов у меня с собой нет, простите.

– Да бросьте, – махнул рукой санитар и быстрым шагом пошел к своей машине.

«Скорая» включила проблесковые маячки и скрылась за поворотом аллеи, оставив Марка, грязного и мокрого, приходить в себя на скамье безлюдной набережной. Он не мог ни позвонить Николаю, ни вызвать такси, даже опция выбежать на дорогу с поднятым верхним пальцем была недоступна. А по нынешним временам и бессмысленна: так уже никто не делал, с тех пор как запустились приложения такси, да и внешний вид Озерова, перепачканного грязью после заплыва, напоминал матерого бомжа и точно не вызывал желания узнать, куда его подбросить. Оставалось только сидеть и ждать гениальной мысли или чуда. Что по большому счету одно и то же.

Глава 29

Мысли медленно, но упорно, как армейское подразделение после победного, но тяжелого рукопашного боя, выстраивались в ровные шеренги. Марк все больше осознавал, что он зря себе напридумывал, как на белом коне въедет в полицейский участок и скинет к ногам ошарашенных служителей закона скрученного Соловья-разбойника. Нужно было перепоручить это тем, кто имеет право на насилие в нашем государстве. У него не было ни прав, ни, если посмотреть в широко открытые глаза правды, возможностей.

Но, с другой стороны, ведь был и позитив. Что Марк имел до операции – надуманным образом распознанный подозреваемый. Как бы он объяснил в полиции свои догадки? Сейчас же он получил чистосердечное признание преступника. Конечно, его слово против слова убийцы. Вряд ли Рощин раскаялся и признается в присутствии свидетелей. Но аргумент в размере трех миллионов уже не задвинуть в дальний угол. Ян может скривить рожу, ну какие три миллиона? Но как он ответит на вопрос, что он делал на одном с Марком теплоходе, зачем спрыгнул в воду и попытался сбежать? Может, даже на пристани есть камеры и запечатлели его с черным рюкзаком? В общем, да, теперь уже можно звонить куда следует.

Марк почти расслабился, нужно просто скорее добраться до телефона. Но тут же его полоснула острая мысль. Доказательства! Стоит хакеру уничтожить ноутбук, и улик не останется. А сделать это очень просто. Даже если полиция возьмет Рощина прямо в больнице, он может не сознаться, где по-настоящему проживает. По адресу прописки следствие ничего не найдет. А затем Ян вызовет своего адвоката и попросит избавиться от компьютера. И что остается – длинная история, как он отравил собачку Марины?

Вдруг резко затормозили шины и желтое такси остановилось на противоположной стороне улицы, ведущей вдоль набережной. Озеров с удивлением наблюдал, что произойдет дальше. А дальше передняя дверь со стороны пассажира открылась и оттуда выкарабкалась заметная фигура. Николай! Он ликующе помахал Марку рукой и понесся через дорогу, пугая проезжающие автомобили. Чудо не заставило себя ждать долго. Когда Зайцев добежал до Озерова, его лицо расплылось в счастливой улыбке:

– Я тебя нашел! Ты в порядке?

В ответ улыбнулся и Марк. Несмотря на провал операции, он был так рад видеть напарника прямо сейчас. И улики в черном рюкзаке с крылом богини победы на его плече.

– Ты откуда здесь?

Коля махнул рукой.

– Да теплоход развернулся, когда вы доплыли, и вернулся обратно на пристань. Я схватил твою коляску и побежал ловить такси искать тебя. Что это было?

– Ты о чем?

– Вы там как будто сражались в воде.

– Что, все так хорошо было видно?

– Непонятно, то ли ты его топил, то ли спасал.

– Мне тоже теперь непонятно.

– Так он жив?

– Да, я его вытащил. «Скорая» увезла в больницу, – Марк сделал передышку, обдумывая слова. – Представляешь, он ведь признался в том, что натравил убийцу на меня. Обещал сознаться. Но я совсем ему не верю. Очухается сейчас в больнице на чистом белье и передумает. В тюрьму он себя сам не засадит.

Николай погрустнел.

– То есть мы все? Проиграли?

Марк в расстройстве шлепнул себя по бедрам. Что тут еще скажешь? Но в этот момент он почувствовал что-то новое. Краешек его правой ладони задел твердый предмет. Он посмотрел вниз и увидел, что что-то лежит в кармане мокрых джинсов. Рука Марка поднялась к переднему карману брюк и что-то там нащупала. Лихорадочно он полез в плохо поддающийся из-за влаги карман и вытащил автомобильный ключ. Заглушенная аффектом память пробудилась и отправила картинку, как он шарил по штанам Рощина перед обмороком. Похоже, он вытащил этот ключ у него.

Марк повертел в руках находку. На оборотной стороне ключа красовался несущийся жеребец.

– Не знаешь, что это за машина?

– «Феррари», что ли?

– Нет, у «Феррари» лошадь на дыбах стоит. Дай мне мой телефон.

Николай протянул сотовый и бумажник вместе с ним:

– Держи.

Марк набрал в интернете «машина с лошадью на эмблеме» и щелкнул по первой попавшейся ссылке «ТОП 10 марок машин с лошадью на эмблеме» и, промотав, естественно, первую «Феррари», увидел значок такой же, как и на ключе.

– Это «Форд Мустанг».

– И что это дает нам?

– Действительно, что дает? – пробормотал Озеров, но колесики в его голове уже начали крутиться. Пока слишком медленно. Ключ был зацепкой, какой-никакой, но все же. Они могли попытаться его использовать. Как последнюю пешку в почти проигранной шахматной партии – если ее провести до последней горизонтали, то можно зацепиться за победу. Марк почти уверенно произнес: «Нам нужно найти автомобиль. А там поймем, что дальше».

– Где его искать-то?

– В порту. Если ключ был у него, значит, он приехал на машине. Хватай меня. Такси может здесь развернуться?

Николай в очередной раз подхватил Марка и понес его к дороге.

– Стой, – вдруг громко сказал, почти закричал Озеров.

– Больно? – напрягся Зайцев.

– Нет, я помню, как обыскивал его карманы. Но совсем не помню момента, как засунул этот ключ в свой карман. Может быть, там осталось что-то еще?

– Давай посмотрю, – с энтузиазмом откликнулся Коля и посадил Марка обратно. Он спустился вниз, к реке и скрылся из вида. Вернулся через несколько минут, руки и туфли были в зелено-коричневой грязи, как и весь Марк. Лицо Николая светилось от радости.

– Смотри, нашел! – еще издали он поднял руку, в которой блестела связка ключей. – Не твои?

– Нет, свои я оставил в гостинице. Давай сюда.

На связке была пластиковая таблетка от домофона и три ключа. Один маленький и очень простой, возможно, от почтового ящика. Два других были явно от хороших дверных замков, один плоский с точками и полосками с обеих сторон, второй побольше, на длинной ножке.

– Сувальдный, это ключ для мощного замка, – произнес Зайцев. И тут же объяснил: – У меня отец держал киоск с ключами, рассказывал. А вот этот поменьше называется перфоключ. Невозможно открыть воровским инструментом.

– Отлично, у нас, видимо, есть ключи от его квартиры.

– Только где она?

Марк уже увереннее сказал:

– План в силе, погнали, найдем тачку, может, она нам что-то подскажет.

По дороге к Киевскому причалу Марк открыл интернет и прошерстил места, где можно оставить машину. У самого причала парковки не было. Все советовали оставлять автомобиль на стоянке у Киевского вокзала. «Надеюсь, ты послушался их совета, Ян», – подумал Марк.

К облегчению Озерова, паркинг у вокзала оказался не таким огромным, как парковка ИКЕА, и заметный среди заурядных машин «Мустанг» оказался на месте. Всю дорогу до места Николай дул на ключ, чтобы его высушить. Марку это казалось бесполезным занятием. Он больше надеялся на мастерство инженеров «Форда», которые должны были предусмотреть ситуацию, что ключ может оказаться под дождем или ненароком свалиться в частный бассейн владельца роскошной тачки, но Коле не мешал – хуже не будет.

Что было бы, если б машина не открылась? Марк предпочитал об этом не думать. Можно было бы отправить Зайцева в ближайший магазин и поменять батарейку. Если бы не помогло и это, то, вероятно, в голове появился бы новый план, ведь его противник жив и, скорее всего, все так же опасен. Но «Мустанг» приветливо мигнул габаритами на нажатие кнопки открывания.

– Оставь меня, – приказал он Николаю, – обыщи салон.

– Что мы ищем?

– Было бы круто найти его ноутбук.

Коля нагнулся к переднему сиденью, заглянул на заднее.

– Не видать.

– Посмотри в багажнике.

Коля снова опустился к передней панели автомобиля, пытаясь разобраться, как его открыть. Марк посмотрел на ключ у себя в руках и нажал кнопку с изображением открытого багажника.

– Готово.

Николай проверил багажник.

– Вообще пустой. Только аптечка.

Если честно, Марк и не рассчитывал найти компьютер. Тот должен был быть в более надежном месте, чем тачка на парковке. Придется все-таки найти логово хакера.

– Посмотри бардачок и подлокотник.

– Что там искать-то?

– Не, лучше помоги мне сесть на сиденье пассажира. Я сам пороюсь.

Оказавшись на эргономичном сиденье, которое будто обхватывало спину и поддерживало ее со всех сторон, Марк огляделся. Черная кожа сидений, простроченная красной нитью, блестящие хромом кнопки управления и ручка переключения передач, руль с несущимся жеребцом. Все было сделано, чтобы унести хозяина из реальности на гоночный трек, чтобы он почувствовал превосходство над серым потоком машин на улице.

– Класс! – слева за руль еле втиснулся Коля. – Вот это тачло!

Зайцев начал рукой искать, как переместить кресло назад, и, когда оно со звуком двигающегося робота начало отъезжать, выглядел как ребенок в Диснейленде. Но Озеров не собирался восторгаться.

Он не сразу понял, как открыть дверцу бардачка, тоже обтянутую кожей, но справился. Вытащил на колени все его содержимое. Отбросил под ноги техпаспорт, посмотрел страховку – машина была на фирме «Люксрент». Арендная, что ли? Тоже на пол. Его заинтересовал заполненный от руки бланк. Точно. Договор аренды. Сразу на месяц. Нехило. Марк пробежался по данным. Там были права Рощина и его прописка. Ничего не дает. Повертев листок, Озеров отбросил и его. Какие-то чеки. Бензин. Тоже ни о чем. Все.

Марк откинул голову на мягкий подголовник. Коля развлекался, представляя себя гонщиком. «Еще подлокотник», – вспомнил Озеров и приподнял черную кожаную крышку между ним и напарником. Там было совсем мало места. Сверху валялись провода зарядки и какой-то девайс. Марк осмотрел его и понял, что антирадар. Конечно, ездить по правилам на такой машине противоестественно. Скинув его на пол, добрался до бумажки на дне. Боже, можешь помочь еще раз? Он раскрыл сложенный листок. Квитанция. На какого-то Угрюмова Д. К. Расчет размера платы за содержание жилого помещения и коммунальные услуги, прочитал Озеров. На квитанции был адрес. Москва, Котельническая набережная, двадцать один, квартира сорок один. Марк не поверил.

Что это? При чем тут какой-то Угрюмов? Машина была Рощина, в документах на аренду было его имя. Может, предыдущий арендатор забыл? Нет, арендные машины должны чистить от мусора, тем более такие. Друг? Что-то не представляется, как друг садится на пассажирское место и складывает квитанцию на оплату квартиры в подлокотник. Неудобно. Он бы положил в бардачок напротив. Ну, если б положил.

Озеров еще раз посмотрел на квитанцию. За июль. Свежая. Точно не предыдущий арендатор. Арендатор! Марку показалось, что он понял. Рощин продолжает платить за прописку, скорее всего, у него нет собственного жилья. Да и вот посмотри: машина тоже в аренду, похоже, он не любитель связывать себя собственностью. Или не хочет светиться. Стоп, а какой адрес был у ресторана «Фиджи», на котором закончилось его первое расследование? Руки Марка тряслись, пока он пытался вытащить телефон из кармана и открыть переписку с Кольцовым. Котельническая набережная, тридцать три! Да это ведь совсем рядом!

– Поехали! – возбужденно крикнул он Николаю.

– Как, на этой? – с надеждой, но испуганно произнес Коля.

– Нам только угона еще не хватает на себя записать. На такси. Вылезай. Играть в «Танки» будешь.

Пока такси через центр столицы прорывалось к Котельнической набережной, Марк нервно вертел телефон, совсем не зная, с чем он столкнется на конечном адресе своего следствия. Правильно ли они вычислили квартиру хакера, подойдут ли ключи, что он сделает, оказавшись там? Может, хакер уже мчит к своему убежищу? Озеров машинально, без надежды, открыл программу слежения за GPS-трекером, который Николай подсунул Яну под видом флешки. Мигающая точка точно показывала местонахождение прибора, а вместе с ним и его врага – в одном из корпусов Городской клинической больницы номер пятьдесят один.

Значит, он зря запаниковал, решив, что трекер выйдет из строя, попав в воду. Его план, оказывается, мог бы сработать. Но тут же Озеров вспомнил, что Ян увидел и узнал его. Выбравшись на берег, Рощин добрался бы до дома, схватил компьютер и исчез бы до времени, пока не подготовил бы ответный удар. Догонять было единственной возможностью. Так что Марк пока что заполучил фору. Надолго ли Ян задержится в больнице? Думаю, как только он придет в себя, сбежит. Сколько же времени осталось в запасе?

Дом, где скорее всего проживал Рощин, оказался строгой, одетой в гранит семиэтажной новостройкой, с голубыми от неба, отражающегося в зеркальных стеклах, окнами. Первый этаж с высокими витринами под (наверняка такой же, как и дом) элитный магазин, был еще никем не занят. На парковке перед домом стояли сплошь элитные немецкие автомобили. Николай принес из багажника кресло и помог Марку перебраться на него из такси.

– Каков план?

Озеров указал на парковку.

– Видишь контингент?

– Богатенькие буратино.

– Там, наверное, и охрана есть. А я выгляжу как бомж.

Коля поставил на колени Марка рюкзак.

– Вот, скройся за ним, он выглядит новым.

– Ну что, поехали. Если что, мы из Кемерово понаехали в гости к Яну.

Коля подвез Марка к входной двери.

– Нажимай квартиру сорок один.

– Зачем, у нас же есть ключ!

– Вдруг там кто-то есть? Ты не подумал? Например, подружка Рощина.

– И что сказать, если ответят?

– Мы из Кемерово к Яну. Он не сможет пока возразить.

– Ну, и это практически правда, – ухмыльнулся Николай.

Озеров внимательно поглядел на напарника. Неужели он совсем не волнуется?

Зайцев набрал номер квартиры и затем вызов. Прозвучали шесть звонков. На седьмом Коля нажал сброс. Вроде никого. Квартира, видимо, была пуста.

Николай приложил ключ, и раздался сигнал открытия двери. Напарники переглянулись. Они снова входили на запретную территорию. У них уже точно пятнадцать суток за плечами у каждого. А теперь еще одно проникновение в чужую квартиру. Рецидивисты. Марк решительно мотнул головой.

– Давай, Коля. За наших близких. Мы должны отомстить.

Николай сжал ручки его кресла и вкатил в открытую дверь.

Им открылся холл, богато отделанный розовым мрамором. С высокого потолка свисала огромная стеклянная люстра, делая помещение почти что бальным. Дворцовые времена возвращались. Помещение было огромным, поэтому конторка консьержа за стеклом была на приличном расстоянии от входа. Марк заметил, что там кто-то был. Но они проехали весь холл до лифта, и никто не преградил им дорогу. Возможно, он на своей коляске выглядел слишком заметно и безобидно. Кроме того, Марк разглядел камеры под потолком. Если что-то и случится в этом доме, преступника найдут немедленно.

Камеры были и на пятом этаже, одна направлена прямо на выход из лифта, другая – на коридор. Не обращая внимания, они добрались до двери квартиры сорок один. Если охранник наблюдает, нужно быть естественными. Два замка. Который снизу под ручкой – под «сувальдный» ключ. Коля вставил и легко провернул два оборота. Если и были какие-то сомнения в том, где живет Ян, то они исчезли. В верхнюю скважину Зайцев воткнул плоский ключ, тот вошел без усилий. Он запросто провернул те же два оборота.

– Хорошие замки, легкий ход, – прошептал Николай. – Открываем?

– Да, – неожиданно спокойно ответил Марк. Он находился именно там, куда стремился.

Коля нажал на дверную ручку и распахнул дверь в квартиру хакера. Толщина двери впечатляла. Такую не взломать без артиллерии.

– Я заеду первым.

– Нет проблем.

Марк въехал в широкую прихожую. В огромном открытом шкафу для одежды висела всего одна легкая курточка и пальто. На полу были разбросаны несколько пар кроссовок, и одна, более деловая пара обуви стояла в специальном шкафчике. Похоже на то, что Рощин жил один. Марк огляделся в поисках пульта от сигнализации – его обычно монтируют в прихожей, – чтобы сразу набрать код отключения, но не увидел. Похоже, консьержа, напичканного камерами коридора и бронированной двери хватало для уверенности в безопасности. Озеров выдохнул.

За прихожей сразу открывался огромный зал гостиной. Белые стены с яркими большими картинами, большой современный светильник на потолке.

– Смотри, какой вид! – Николай обогнал Марка, застывшего посреди комнаты, и подошел к панорамному окну. Обзор на Москву-реку действительно завораживал. – Сколько же это может стоить? Сколько же в налоговой зарабатывают-то?

– Боюсь, это снято не на деньги налогоплательщиков, – отреагировал Марк. Время поджимало. Он еще раз взглянул на приложение трекера. Ян пока что был в больнице, но действовать следовало быстро. Оглядев комнату, массивный кожаный диван, огромный телевизор на стене, модную стереосистему, но не увидев ноутбука, Марк отправился дальше. Он въехал в кухню размером чуть меньше гостиной.

– Поищи в другой комнате пока, а я здесь.

– Ага, – нехотя отозвался Николай из гостиной. Панорама и респектабельность обстановки явно ошарашили его.

Кухня ослепляла блеском хромированных деталей духовки и микроволновки, встроенной кофеварки и чайника на столе. Они выглядели как новые, как будто техникой не пользовались. Кухонный гарнитур классического строгого стиля оливкового цвета, столешница под мрамор, длинный кухонный остров – мечта любой хозяйки, но похоже, что текущий хозяин не особо пользовался этими возможностями. У окна с таким же шикарным видом стоял небольшой деревянный стол на четыре персоны – лучшее место для утреннего кофе. И на столе небрежно лежал предмет, за которым Марк так долго гонялся. Закрытый ноутбук.

Дыхание замерло. Марк так часто думал об этом моменте последнюю неделю, что совершенно опешил, добившись своего. Черный Alienware с инопланетянином на крышке, как у самого Марка, мощный игровой ноут, тяжеловатый, чтобы таскать с собой, но один из самых быстрых. Можно шпилить в Counterstrike, можно взламывать чужие жизни. Что теперь делать? Он очень хотел открыть его. Взломать, снести пароль займет несколько минут, и тогда он сможет оказаться в черном мире своего врага, убедиться, что улик достаточно, чтобы неминуемо засадить его за решетку. Но вдруг спецы полиции, которые потом будут собирать доказательства, обнаружат свежий взлом и усомнятся в их подлинности? Тогда они установят время и проверят записи камер наблюдения. Насколько это вероятно? Озеров не знал все технологии, которые доступны профессионалам из Управления «К». Но все же инопланетянин манил к себе. Марк подъехал к столу и завороженно смотрел в потухшие глаза пришельца. Стоит нажать кнопку пуск, и они оживут красным светом. Может, рискнуть?

– Марк! – раздался голос Николая. – Посмотри, что я нашел.

Наваждение словно кто-то скомкал, как лист бумаги. Оно вдруг растеряло силу. Озеров мотнул головой, отрываясь от компьютера на столе, и, развернувшись, поехал на голос.

Николай стоял в спальне около большого, в потолок, шкафа-купе. Дверь была отодвинута, открывая внутреннее пространство. Марк подобрался ближе. Коля походил на безумца, в его глазах бурлило непонимание и негодование.

– Посмотри, откуда все это?

В шкафу на полу стоял небольшой сейф, он был закрыт, а рядом с ним под вешалками с рубашками и футболками находилась большая коробка, как из-под офисного лазерного принтера с копиром и сканером. Кто-то, видимо, Николай, раскрыл ее. Почти до верха она была набита пачками пятитысячных купюр.

– Сколько здесь может быть? – прошептал Коля, все еще не веря своим глазам. – Почему такие деньги и не в сейфе?

– Ну, в сейф они бы не поместились, – заметил Марк, сравнивая, насколько коробка больше по размерам. – Может быть, он тоже забит. Не открывается?

– Нет, я подергал.

Вот это уже улика так улика. Такое наличие кэша трудно объяснить, и правоохранительные органы точно сильно заинтересуются, когда обнаружат такой клад. Рощину не отвертеться, особенно если он еще и госслужащий.

– Все! Мы нашли что нужно. Я не знаю, откуда у него такое богатство, но будь оно легальным, то лежало бы в лучшем банке, а не в картонной коробке в спальне. Сделай, как было. Закрой. Сваливаем!

Теперь осталось выбраться из дома. Марк посмотрел на телефон. Они были в квартире всего пять минут. А казалось, что намного больше. Он первый выехал в коридор пятого этажа, Николай вышел следом и закрыл оба замка. Потом подхватил кресло за ручки и покатил Марка к лифту. Только ожидая лифта, Озеров понял, как он волнуется. Сердце бухало, точно поршень болида «Формулы один» во время гонки. Мозг уже транслировал картинку, как в мраморном холле вооруженные люди в бронежилетах готовы встретить их выход. Дула автоматов черными глазками упираются в их грудь. Консьерж злорадно смотрит из своей стеклянной будки, уже тратя награду за наблюдательность. Сигнал лифта сбросил картинку, но с каждой цифрой этажа, приближающегося к первому, тревога росла. На плечо Марка легла рука Николая. Он больно сжал его, словно чувствовал то же самое. Может, стоит сразу поднять руки – они ведь не сделали ничего плохого.

Лифт открылся. Озеров выехал и снова поразился огромному пустому пространству. Никто не интересовался ими. Спокойно, как можно медленнее, точно мелкая дрожь не трясла тело и ноги не пытались броситься наутек, они пересекли вестибюль и, еле дождавшись звука открывания двери, вырвались на улицу. Свежий ветерок с реки казался крепче водки.

– Я думал, сейчас нас и повяжут, – нетрезвым голосом проговорил Николай.

– Не поверишь, я тоже, – рассмеялся Марк. Он обернулся к Коле. По его лбу катились крупные капли пота.

– Больше никаких вторжений в частную собственность. Мне сегодня на всю жизнь хватило.

– А я думал, тебе понравилось в «Мустанге», – Марк продолжал смеяться. Первый раз, после смерти деда, подумал он. – Давай найдем тихое место. Надо сделать звонок в полицию. Я знаю тут одно кафе. Заодно и пообедаем. Я жутко проголодался.

Через несколько минут они уже были за столиком в кафе «Фиджи». Марк не знал, за ним ли сидел хакер, приговаривая его к смерти, но поставить точку в его карьере отсюда было символично. Озеров открыл бумажник и достал визитную карточку, которую дал ему следователь по делу об убийстве его деда.

– Сергей Геннадьевич?

– Да, кто это? – жестко ответила трубка.

– Добрый день, это Марк Озеров.

– Озеров, вы где пропали? Почему телефон отключен? Вы же под подпиской. Я чуть в розыск вас уже не объявил.

– Я в Москве. Я знаю, кто заказал убийство моего деда, он сам мне сознался. Если вы поспешите, то арестуете его. Я знаю его местонахождение прямо сейчас. И адрес, где он живет. По-настоящему, а не по прописке. Там найдете все улики. Сможете организовать?

– Да, давайте всю информацию что есть, – тон сменился с угрожающего на деловой.

– Только быстрее, а то он слиняет из страны. Я приеду в любое отделение полиции, какое вы укажете, и дам показания. Мой новый номер у вас есть.

– Хорошо, – уже с нетерпением произнес следователь. – Я записываю.

Эпилог

Марк

Конец сентября здесь был необычный, возбуждающе теплый. Тело восхищалось приветливому ветерку, и бурчак, продолжавший бродить уже внутри него, усиливал наслаждение. В воздухе пахло жареными каштанами. Все кругом было знакомо, но необычно. Марк крутил колеса своего инвалидного кресла и, проехав мимо старых, как из волшебной детской сказки, кварталов, через средневековую Староместскую башню выкатился на Карлов мост. Панорама Влтавы с крутыми берегами и знаменитым Пражским Градом на высокой горе заставили его замереть от восторга.

Но главное, вокруг были люди, они говорили на разных языках, громко, жизнерадостно. Сколько раз Марк проезжал этот маршрут Праги на карте Google, заучивал названия, которые смачно ложились на язык, как неведомые специи, сколько раз он видел только замершие плоские изображения людских фигурок! Нельзя было даже сравнить его куцые путешествия и эту оживленную уличными музыкантами и бесконечным людским потоком улицу. Марк чувствовал, как счастье разливается по его телу, рисует глупую блаженную улыбку на его лице.

История с хакером закончилась так же резко, как и началась. У Озерова и Зайцева взяли показания прямо в Москве. Выйдя из ресторана, они выбросили все ключи в Москву-реку и договорились ни в коем случае не упоминать о вскрытых машине и квартире. В отделении подробно рассказали, как прилетели в Москву, выманили Рощина на теплоход и вернули три миллиона, что послужило надежной опорой их удивительным показаниям. Про случай с Донцовым на квартире, где был прописан Ян, тоже не упоминали. Без него версия смотрелась стройнее.

После дачи показаний им разрешили улететь, что напарники благополучно сделали в надежде, что их приключения не будут расследованы, а следствие найдет все, что нужно в роскошных апартаментах на Котельнической набережной.

Через неделю позвонил следователь Сергей Геннадьевич. Он сообщил, что Рощина арестовали и предъявили обвинение, Марку же ничего предъявлять не будут, поэтому подписка о невыезде отменяется, Ян может передвигаться куда захочет. Но его показания, возможно, понадобятся на суде. Дело передано в Москву, так что его вызовут по телефону или повесткой, не знает он, какие в столице сейчас порядки. Пусть Озеров будет на связи.

И Марк решил, что передвигаться он захочет. Аэропорт уже не был пугающей пастью дьявола. Ведь ему уже удалось преодолеть свой страх, незачем снова погружаться в него. Дедушка сохранил ему жизнь не для того, чтобы внук пугливо сидел в норе. Он всегда верил в него.

Ян

– Рощин, к начальнику! – раздалась команда в окошке камеры изолятора. Его сердце заныло. Ничего хорошего такой вызов не сулил. Ян медленно сполз с нар. Никто не обращал на него внимания, главное, вызвали не их.

Следствие затянулось. Полиция сработала качественно. Мгновенно накрыла его арендную квартиру и обнаружила там весь хакерский арсенал: его ноутбук, десятки сим-карт и телефонов, шестьдесят семь миллионов рублей и четыреста тысяч долларов. Увидев деньги, они впряглись в него по полной. Спецы исследовали его ноутбук и нашли возможность подключения к секретному программно-информационному комплексу «Связь-1». А это уже госизмена. По допросам он понял, что они считали, что он продает данные, добытые с помощью комплекса. Это объясняло деньги. Пусть думают. Связь с Пеговым Ян уничтожил, здесь они докопаться не смогли. Не могли понять только, откуда у него на компьютере снимок мертвого Озерова-старшего. Да и еще видео странной плачущей девушки. Потом стали задавать вопросы и про Зайцеву. Связали все-таки.

Рощин больше всего жалел, что испугался тогда Марка Озерова и спрыгнул с теплохода. Хуже не придумаешь. Мог бы дождаться, пока судно вернется на пристань, что бы ему сделали? А так телефон сдох в воде. Уходя на встречу с Николаем Зайцевым, Ян воткнул в ноутбук устройство, которое по команде с телефона физически уничтожает компьютер, мощным импульсом сжигает жесткий диск и сетевую плату. Очнувшись в больнице, он мог бы позвонить, даже у соседа попросил сотовый, но номер, куда нужно послать сообщение, остался в мертвом телефоне, и вспомнить его не удалось. Если бы полиция нашла только деньги, было бы не так тяжело, но с рабочим компом просто капец, они быстро раскрутили многие его дела.

Каждый день в следственном изоляторе Ян повторял номер криптокошелька. Там было биткоинов на тридцать-сорок миллионов, в зависимости от курса. Он складывал туда наличку, но очень медленно, небольшими суммами с разных аккаунтов, чтобы не засветиться. Вряд ли следаки докопались и до этого счета, Рощин был осторожен. Это был билет в его будущую жизнь, которая, видимо, начнется не скоро. Уже полгода он был под стражей, а даты суда так и не было назначено. Роются, готовятся засадить его крепко.

В кабинете начальника оказался незнакомый мужчина в ладном черном гражданском костюме с серым галстуком. Перед ним лежала раскрытая папка. Руки на столе. Строгий мужской маникюр. Хорошая должность. Ян посмотрел на свои обгрызенные ногти. Как ему не хватало, когда его тело обслуживали, мяли на массаже, обрабатывали заусенчики на пальцах, брили, делали прическу и не только…

– Ян Борисович, – без вопроса обратился незнакомец.

– Я.

– Меня зовут Петр Леонидович.

Рощин пожал плечами. Ему-то какое дело.

– Я ознакомился с вашим делом. Вы закончили Бауманку, долго работали в ФНС, отлично себя показывали, участвовали в разработке высокоинтеллектуального программного продукта. Потом пошли взломы, похищение данных. У вас большой опыт в айти.

– Что с того? – осклабился Ян. Где-то был подвох, и он пока не мог его понять.

– Вы знаете, что с двадцать четвертого февраля наша страна проводит специальную военную операцию на Украине. С этого времени против нашей родины развязана полноценная прокси-война с целью разрушить нашу суверенную экономику и управление государством.

Рощин заинтересованно оторвал взгляд от стола и посмотрел на гостя.

– Сейчас мы собираем все силы, чтобы противостоять этому вторжению. Мое предприятие имеет частный контракт с органами безопасности нашей страны. Мы формируем отделы противодействия угрозам хакеров из недружественных стран в интернете. И я готов предложить вам перейти на службу в эти так называемые кибервойска.

– Зачем мне это?

– Ну, во‐первых, вы будете защищать свою родину, во‐вторых, покинете это заведение, будете жить в хороших условиях общежития с другими такими же парнями, может, даже заработаете частичную свободу передвижения.

– А мое уголовное дело?

– Три года. Вы получите три года и отработаете их в нашем айти-лагере. Без уголовной братвы, с хорошим питанием, открытым выходом в интернет. Почти как в Силиконовой долине.

– А потом?

– Потом свободны как ветер. Возможно, понравится – и останетесь с нами… Как вам?

Рощин расправил плечи и с вызовом посмотрел на гостя. Видимо, их там крепко прижали, что он пришел с предложением сладким, как торт Эстерхази.

– Вы же наверняка знаете адрес моего адвоката, высылайте ему соглашение.

Content

Алексей Владимирович Сабуров
Антихакер

Часть первая Марк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая Ян

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья Антихак

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Марк

Ян