Здесь вам не клан 6

Глава 1

Сто лет не путешествовал по международным порталам.

А уж с прыжками во времени — и подавно.

Увлекательное, доложу я вам, занятие. Особенно для тех, кто не боится в любой момент исчезнуть с лица земли. Мы с Брукс относились к совершенно иной категории туристов. В нашем мире таких не любят, а знаете почему?

Цель поездки — массовое убийство людей.

Так бы я написал в миграционной анкете.

Но воздержусь.

В 1984 году уже существовала разветвлённая арочная сеть, связывающая между собой почти все страны мира. За исключением самых отсталых, ясен пень. Разница с 2023 годом была, и довольно существенная — отсутствие айди-паспортов. Виртуальных идентификаторов тоже не придумали, а посему на точках входа/выхода проверяли бумажные удостоверения.

Я мог бы призвать паспорт.

Угадайте, какая дата рождения там стоит?

В общем, психопата с документом образца 2021 года за кордон точно не пустят. В лучшем случае, мой славный путь окончится в дурке, в худшем — на одном из испытательных полигонов Его Императорского Величества. Там, где в тишине дубрав притаились санатории закрытого типа, охраняемые элитными подразделениями одарённых.

Приняв во внимание это вот всё, мы с Кимберли решили добраться до Петрополиса своим ходом, откатиться в исходные координаты, пересечь границу с Атлантисом и снова упрятать свои тушки в прошлое. От греха, как говорится, подальше.

Сказано — сделано.

Деревня, о которой я вам говорил, оказалась не такой уж и заброшенной. Примерно к полудню, когда мы уже изнемогали от жары, нашему взору открылись поля с ползающими по ним тракторами. Ещё минут через двадцать мы достигли группы домишек, вполне добротных, из дерева и кирпича, окружённых огородами и фруктовыми деревьями. Заглянули в первый попавшийся дом, возле которого стояла раздолбанная колымага с помятым кузовом. Пообщались с хозяином — тот собирался ехать в пригород за продуктами. Напросились в попутчики. И буквально через час шагали по бульвару родного Петрополиса.

Город на Неве было не узнать.

Улицы те же, но рекламы меньше, магазины попроще, а люди не ходят с телефонами в руках. К этому моменту я избавился от свитера, но отчаянно фантазировал о воде, сытном ужине и нормальных беговых кроссовках.

Первое, что бросалось в глаза, — внешность людей. Парни больше не носили кучерявое убожество на голове, зато отращивали длинные хвосты и красили волосы в идиотские цвета. Встречались ирокезы и бакенбарды. Обязательным атрибутом народ считал чёрные солнцезащитные очки. Что касается девушек, то мне попадались исключительно блондинки с вьющимися волосами. Хватало омбре, коротких стрижек, каре и просто роскошных шевелюр в стиле афро. Одежда выглядела экзотично, но некоторые модели оказались до боли знакомыми. Взять, например, эти бесформенные широкие джинсы…

— Нужен транспорт, — сказала Брукс.

Мы сели в один из троллейбусов, направлявшихся к юго-восточной окраине. В моём мире там разрослось до безобразия криминально-маргинальное Кудрово, здесь же располагался один из ключевых внешних порталов, ведущих на территорию Новой Византии.

Да, я помню, что напрямую в Детройт не попасть. Штат Мичиган жёстко ограничил контакты с большинством стран мира, но только не с византийцами. Поэтому мы переместимся в Трабзон, а уже оттуда — в Детройт. Разумеется, сделаем это в будущем, воспользовавшись действующими паспортами.

В троллейбусе к нам прицепился кондуктор. Самый настоящий! Я уже отвык от такого — в двадцать первом веке всё оплачивается через телефон или проездными картами. Пришлось останавливать время, выбираться наружу и ехать на трамвае, вернув поток к исходным настройкам.

Арка, которой мы намеревались воспользоваться, была многофункциональной — через неё проходили автомагистраль, железнодорожное полотно и пешеходная линия. В прошлый раз, когда я въезжал из Византии на фургоне Лешего, тот автоматически загрузил в систему виртуальную копию моего айди, что позволило максимально упростить пересечение границы. Сейчас я понимаю, что за мимолётную лёгкость бытия надо благодарить моего отца, действующего руководителя Дворцовой полиции Петергофа. Привилегии рода Корсаковых распространялись на всех носителей данной фамилии…

Исполинское сооружение резко контрастировало с прилегающим урбанистическим ландшафтом. Арка, сложенная из модульных артефакторных блоков, возвышалась над городской застройкой, словно инопланетная аномалия. Внутри периметра клубилось фиолетовое марево.

По традиции, самый сюр — это обрывающиеся в ничто транспортные артерии.

Ты видишь многополосное шоссе, по которому проносятся автомобили, несущийся на всех парах поезд, скромный людской ручеёк за сетчатым ограждением… А затем — многоэтажную призрачную гильотину, рассекающую реальность надвое. Машины проваливаются в непроницаемую фиолетовую стену, люди бесследно растворяются, поезда смахивают на гусеницу, которую шинкует кухонным ножом повар-маньяк. Всего этого больше нет. Трафик возобновляется в Бодруме, за тысячи километров от Петрополиса, в чужой стране, имя которой — Новая Византия.

Машины и поезда — всё старое, словно с выставки в каком-нибудь транспортном музее. Где изящные обводы спорткаров, закруглённые линии экспрессов на воздушной подушке, футуристические фуры дальнобойщиков с двухъярусными кабинами и вереницами колёс? Всё выглядит проще и неуловимо напоминает СССР из виртуальных фантазий старых разработчиков…

Я видел арку с торца.

Подобно другим конструкциям этого типа, международный портал был двухсторонним. С обратной стороны в Питер лезли византийские поезда и тачки, по переходу шагали загорелые и не очень люди. Представьте, как в арку влетает бело-голубой российский поезд, а вылетает красно-жёлтый турецкий… Блин, возникает дикое ощущение, что вагоны перекрасили, пока ты моргал. Это особая уличная магия, детка.

— Пора, — сказала Брукс.

И мы откатились в будущее.

Портал никуда не исчез, а вот всё остальное преобразилось. Я вновь наблюдал современную технику, люди сменили одежду и причёски, добавились новые здания.

Столько прыжков…

Меня бы свалило от нехватки энергии, но, к счастью, я продолжаю функционировать в режиме боевого транса. Мана впитывается из окружающего мира, не давая средоточию опустеть.

Грёбаный джетлаг.

Ощущения — один в один.

Я покинул свой дом вечером, несколько часов бродил по лесу 1984 года, затем ехал на машине, троллейбусе и трамвае. Сейчас при нормальных условиях должно быть около четырёх утра. Клонит в сон, но я не могу себе этого позволить.

Кофейку бы…

А ещё возникло странное чувство… пограничности. Словно я застрял меж двух миров и сам факт моего существования — спорная гипотеза.

Реальность стала неуютной.

— Поторапливайся, — услышал я голос Кимберли. — Ты же не хочешь остаться здесь навсегда?

Фраза прозвучала двусмысленно и немного зловеще.

К арке примыкала уникальная инфраструктура. Кольцевые многоуровневые развязки, протянувшиеся внизу железнодорожные полотна, подземные переходы и крытые галереи для пеших туристов. А ещё — таможня, погранконтроль, зона беспошлинной торговли, парковочная башня и спуск в метро…

Призываю айди-карту.

Затем — свитер, пальто и шапку.

На улице снова февраль. Осточертевшее свинцовое небо, бугорки грязного снега вдоль тротуаров, пронизывающий до самых костей ветер и усталость от всего этого.

Мы идём к прозрачной трубе с эскалатором, чтобы подняться на пешеходную эстакаду.

В эту секунду оживает смарт-браслет.

Лиза.

— Папа? Вы куда все исчезли?

Разговариваем по громкой связи, но слышимость так себе — мы в эпицентре трансграничной движухи.

— Лизон, появились срочные дела.

— А мне что делать?

— Отдыхай, ничем не заморачивайся. Можешь с Женей созвониться.

— А ты скоро? Мог бы и предупредить…

Голос у дочери обиженный.

— Ну, работа такая. Извини. Скоро вернусь, не переживай.

Или не вернусь.

Как карта ляжет.

В крайнем случае, есть мой двойник, появившийся в результате закручивания хронопетли. Мрак не обладает магическими навыками, но постоять за себя может. Тренированное тело, сохранившиеся боевые навыки, нейроускорители… Чувак напичкан имплантами, которые станут неприятным сюрпризом для всякого, кто решит дёрнуться на Лизу.

Проблема в том, что Макс работает вышибалой в ночном клубе.

И сейчас, вечером субботы, его нет дома.

Ладно. Не похоже, чтобы кто-то охотился на моих близких. Восстановленный ИскИн концерна «Эскапизм» взялся за историческую линию, где вторжению противостою я.

Поздним вечером арка выглядит эпично.

Россыпь огней по всей дуге, насыщенное фиолетовое сияние, транспортные потоки… Всё это врастает в ткань мегаполиса, дополняя ночную панораму.

Эскалатор вывозит нас в широкую трубу с прозрачными стенами. Внизу, справа и слева циркулируют огненные реки. Навстречу идут люди с рюкзаками и чемоданами на колёсиках. Некоторые — с южным типом внешности. Эти мёрзнут в лёгких пальто и тонких пуховиках, особенно девушки.

Мы с Брукс лавируем в толпе и вскоре выбираемся на финишную прямую — туда, где между трубой и основными магистралями вырастает решётка. Примерно за полсотни метров до арки тоннель вливается в контрольный бокс. напоминающий аналогичные помещения в аэропортах. Я вижу красные и зелёные линии, стойки таможенного контроля. А вот и терминал для избранных. Напоминает обычный картридер, только с дополнительной идентификацией по радужке и дактилоскопическим датчиком.

Прикладываю айди-паспорт к экрану. Жду, пока система подтвердит сканирование. Электронной визы у меня нет — и наплевать. Статус позволяет свободно путешествовать благодаря Амстердамской конвенции.

Выскакивает надпись:

ПОДТВЕРДИТЕ БИОМЕТРИЮ.

Широко открываю глаза, подставляя зрачки под луч сканера. Затем прикладываю к серому квадратику в нижней части экрана большой палец.

ПЕРЕХОД РАЗРЕШЁН

ПРИЯТНОГО ПУТИ

Никаких досмотров, проверок, собеседований, сверок паспортов и прочей фигни. Вот что крест животворящий делает! Точнее, не крест. Статус личного консультанта Его Императорского Величества.

Брукс догоняет меня у самой арки.

Тоннель ныряет в фиолетовое сияние, и мы проваливаемся туда же, не сбавляя темпа. Момент переноса как всегда неуловим. Вспышка — и мы за четыре тысячи километров от столицы Российской империи.

Похожий тоннель, ночь, развязки.

Вот только снаружи резко потеплело. Градусов шестнадцать. В наших краях такое разве что в мае случается. И то не всегда.

Над головой — перистые облака.

Слева — вид на бухту и ползущие по морской глади кораблики.

Арка, через которую мы прошли, расположилась на горном склоне, и все магистрали являются по совместительству серпантинами. Я увидел, как железнодорожное полотно перетекает в эстакаду, опоры которой утопают в зелени.

Лестница привела нас к зоне таможенного контроля, откуда мы вышли на парковку с огромным количеством такси, автобусов и маршруток. По периметру парковки располагались закусочные с симитами, пидэ и горячими тостами. Мне отчаянно захотелось поесть и выпить кофе по-турецки, но вокруг творилось что-то неладное. Картинка то подёргивалась, то становилась зыбкой, усиливая ощущение миража.

— Прыгаем в восемьдесят четвёртый, — скомандовала Брукс.

И подала пример, растворившись в воздухе.

Я не стал спорить и повторил манёвр своей спутницы.

Парковка мгновенно преобразилась. Маршрутки исчезли, двухэтажные туристические автобусы сменились механизмами попроще. Таксисты никуда не исчезли, но их тачки изменили дизайн. Автомобили сорокалетней давности оказались более угловатыми и приземистыми, с заострёнными носами и мощными радиаторными решётками. Большая часть закусочных исчезла. Таможенный контроль стал выглядеть убого и непрезентабельно.

— Мы без денег, — констатировал я.

— Ты чуть не помер, — бросила Ким через плечо, шагая к противоположному тротуару прямо по парковке. — Уже исчезать начал. Скажи спасибо, что вовремя нас выдернула.

Я понял, что Ким хочет быстрее покинуть арочную зону и добраться до остановки общественного транспорта. Мы спустились по очередной лестнице и увидели узкий тротуар с высаженными по правому краю пальмами. От остановки нас отделяло около ста шагов. Мимо проносились допотопные авто, а над головой тянулась железнодорожная эстакада.

— Они нас стёрли, — заявил я, поравнявшись с Ким.

— Нет, — девушка покачала головой. — Точнее, да. Стёрли, но не до конца. Здесь мы в безопасности.

— Такое себе, — я поморщился. — Нам предстоит последний бросок в Детройт. А для этого надо откатиться.

— Мы не исчезнем. Ты сам видел, люфт составляет минут сорок.

— Раньше ты говорила — несколько часов.

— Забудь.

Я посмотрел на часы.

Таймер смарт-браслета показывал питерское время. Дата — 14 февраля 2023 года. Техника никак не среагировала на наши с Брукс перемещения.

А хуже всего то, что я опять вспотел.

Пришлось снять пальто с шапкой и отправить в ноосферу.

— Разве они не могут ударить по разным точкам? — задал я очередной интересный вопрос. — Например, удалить тебя сейчас, убив кого-то из биологических родителей.

Ким не ответила.

Я понял, что этот сценарий женщина просчитать не успела.

Задумавшись над действиями эмиссаров, я не сразу заметил, что с остановкой творится неладное. Пространство перед нами исказилось, подёрнулось помехами и начало закручиваться в тугой клубок, основу которого составляли чёрные линии. Словно невидимый ребёнок наносил каляки-маляки на ткань бытия.

Лицо Брукс озарилось радостью.

Перед нами формировалась зона перехода в пузырь кваргов.

Глава 2

Пузырь неуловимо изменился.

На меня даже приступ агорафобии накатил — столько вокруг всего плавало. Ладно, не плавало, а было вморожено в воздух. Без понятия, как теневики это проворачивают, но они эффективно используют всё внутреннее пространство своих шаров за счёт небесных островков, связанных между собой мостами и лестницами. Возникает ощущение, что здесь нет центробежных сил, воздушных потоков и прочих явлений, способных влиять на прочность конструкций. Хотя это не так. Если подобраться к периметру пузыря, ветер начнёт трепать вам волосы. Что указывает на перемешивание масс. И, вероятно, на вращение.

Впрочем, я уже бывал в пузырях кваргов.

Меня впечатлил масштаб локации, в которую мы с Брукс переместились, шагнув в «каляки-маляки». Границы пузыря вообще не просматривались, теряясь в безвестности. Сверху, снизу, со всех сторон дрейфовали выдранные неизвестно откуда скалистые островки. Мне это напомнило один старый фильм из двумерной эпохи. Не помню название. Там был показан конфликт людей и инопланетян с синей кожей на далёкой планете. И вот там были очень похожие небесные скалы, только дикие и необжитые. Здесь, в пузыре, размер островков был не столь эпичным, зато каждый сантиметр использовался по назначению.

Мы стояли на широкой площади, выложенной серыми шестигранными плитами. По краю островка тянулся невысокий парапет из таких же блоков. Скала соединялась с одним из ближайших островков добротным арочным мостом, по виду металлическим, а с другим — крутой деревянной лестницей, увитой чем-то наподобие плюща. Весь центр был застроен дикой архитектурой чужаков, напоминающей то ли готические термитники, то ли бессмысленные и беспощадные сооружения Гауди.

Нас встретил Шепард.

Я уже немного разобрался в анатомии и выражениях лиц пришельцев, так что могу различать их между собой. Хорн чуть выше и старше. И в манере одеваться есть нюансы.

— Спасибо, Шепард, — я поднял руку, приветствуя союзника. — Ты вовремя.

— Мы всегда вовремя, — последовал равнодушный ответ.

Теневики, формально относящиеся к расе кваргов, живут вне потока привычного континуума. Поэтому для них не существует понятий «сегодня» и «завтра». Если тебе суждено быть замеченным, тебя заметят. Всё упирается в события, разворачивающиеся внутри темпоральных колоний.

— Ты видел тех, кто нас атакует? — спросила Брукс.

— Разумеется.

— А почему пузырь новый? — я нахмурился.

— Я тут живу, — лицо Шепарда тронуло нечто, отдалённо смахивающее на улыбку. — А в пузыре Хорна бываю нечасто. Наши… хм… визионеры… обнаружили проблему. Сообщили мне. И вот вы здесь.

Лаконично.

В духе кваргов.

Эти существа в двумерной ипостаси могут общаться исключительно на телепатическом уровне, но здесь, в пузыре, теневик обладает речевым аппаратом.

— Помоги нам, — попросила Брукс. — Забрось в нужные точки.

— Само собой, — не стал спорить союзник. — Но есть одна загвоздка.

— Это какая? — я насторожился.

— С Кимберли всё понятно, а вот версия реальности, где ты находишься в Детройте, Макс, вызывает вопросы. Нечто вмешивается в процессы, искажая вероятности. И это не «Эскапизм».

— А кто? — опешила Брукс.

— Мы затрудняемся ответить, — ровным голосом произнёс Шепард. — Полный хаос. Ни одной нормально прижившейся ветки. Вам придётся… разбираться самим.

— Постой, — Кимберли забеспокоилась. — Когда происходит вмешательство, из точки бифуркации прорастают новые события. Они сплетаются в ветвь, вытесняют предыдущую версию реальности. Если факт вмешательства случился, ты не можешь видеть гибридную ветку. Только последствия коррекции.

— Спорить бессмысленно, — отрезал Шепард. — В теории так и должно быть, как ты говоришь. На практике… Там идёт сражение. Редакции накладываются друг на друга. Я ж говорю, в Детройте действует третья сила. Не мы и не они.

Переглядываемся с Брукс.

— Ладно, — говорю я. — Давай начнём с Кимберли.

* * *

Нас выбросило в тихий городок на Среднем Западе. То ли Гринтаун, то ли нечто подобное. Почти нет высотной застройки. Куди ни посмотри — сплошные двухэтажные дома с идеальными газонами и белыми заборчиками. Прямо канон для многочисленных подражателей Джо Хилла.

— Здесь, — сказала Ким.

По лицу моей спутницы я не мог отследить реакцию, но возникло мимолётное ощущение, что Брукс… ностальгирует. Это не точно, но всё же.

— Ты норм? — уточнил я.

— Отстань, — буркнула волшебница.

Девочке, в которую внедрилась Кимберли, всего четыре. Год назад ребёнок наглотался каких-то таблеток, угодил в реанимацию и должен был умереть… Вот только в тело ребёнка внедрили Ким. Родители счастливы, чудо Господне, все дела. В местной газете написали об удивительном спасении малышки и профессионализме врачей.

Сейчас Бруксы на работе, а маленькая Ким сидит с няней в детской. Это второй этаж каркасного двухэтажного дома с островерхой крышей, многочисленными скатами, эркером и террасой. Вокруг — вездесущий газон. Поливалки стреляют водяной пылью по окружности.

Мы неспешно поднимаемся на террасу, усаживаемся в плетёные кресла и терпеливо ждём. Через минуту призываем из ноосферы оружие. Ещё через двадцать секунд видим материализующуюся у крыльца фигуру хронопутешественника. И тут же начинаем стрелять. Без предупреждения.

Эмиссар дёргается, разбрызгивая кровь и ошмётки плоти.

На этом всё.

Да, вы не ошиблись. Могущественный концерн отправил на ликвидацию Брукс ровно одного человека. Наверное, делали ставку на внезапность.

Расправившись с корректором, мы вернулись через серо-чёрный клубок обратно в темпоральный пузырь, где нас дожидался Шепард. Перебравшись на соседний утёс, шагнули в зону переменных вероятностей…

И оказались в Детройте.

Я, признаться, думал, что эмиссары выберут в качестве точки бифуркации нашу поездку в фургоне, но нет. Удар был нанесён в тот момент, когда Леший и Кара подкатили к частной клинике, чтобы погрузить моё бездыханное тело и умчаться в закат. По обрывочным образам, сохранившимся в вихре изменений, я догадался, что враги расправились со мной в тот момент, когда фургон отъезжал с парковки. Машина взорвалась — в неё саданули чем-то мощным с одной из ближайших крыш.

Напомню, что в изначальной версии я лежал в подпольной клинике, а пиндосы творили со мной всякое непотребство. Неизвестные менталисты ломали разум предшественника, пытаясь заполучить доступ к ядру личности. Затем подтянулся отряд бойцов во главе с Карой и Лешим, учинил мясорубку, постелил менталистов и отбил моё бренное тельце. Пока меня вывозили, в больничку вторглись неизвестные, разделались с ребятами Кары и сели нам на хвост. Ну, а последующую погоню и моё воскрешение вы помните.

Важный момент: я вселился в своего предшественника во время погони.

Когда мы уже неслись по улицам Детройта.

Аналитики «Эскапизма» быстро поняли, что уничтожить моего предшественника можно и ДО переноса. Просто убрать физического носителя. Это можно сделать и в России, но в таком случае возникнут проблемы с фискалами, а они работают жёстче своих заокеанских коллег. Да и я мог бы почуять неладное и вмешаться…

— Вот это место, — сказала Брукс.

Подпольная клиника ничем не напоминала медицинское учреждение. Скорее — заброшенную гостиницу в тихом, неприметном райончике. Детройт Атлантиса, в отличие от нашей реальности, не планирует вымирать. Это огромный мегаполис, напичканный заводами, фабриками и бизнес-центрами. Поэтому здесь и возвели международный портал, кстати.

Так вот, заброшенный отель в Детройте — большая редкость.

Здание выглядело старинным, изобиловало всевозможными украшательствами, декоративными элементами и частично отвалившейся клинкерной плиткой. Нижние окна были заклеены белыми полосами крест-накрест.

Мы с Ким остановили хронопоток и вошли внутрь через крутящуюся парадную дверь.

Первое, что бросилось в глаза, — трупы охранников.

Вестибюль бывшей гостиницы не выглядел заброшенным, но здорово напоминал КПП режимного объекта. Будка с бронированными стёклами, турникет, видеокамеры. Первое тело валялось в луже собственной крови неподалёку от турникета. Второе сидело в кресле, за стеклом будки. С пулей во лбу.

Преодолев турникет, мы оказались в квадратном холле. Стойка регистрации, два пассажирских лифта и один грузовой, дверь на лестничную площадку. Игнорируем всё это, поворачиваем направо и топаем по длинному коридору. Вереница номеров с потемневшими от времени табличками. Ещё один труп. Похоже, мы опоздали — основное веселье разворачивалось без нашего участия.

Коридор сворачивал и упирался в металлическую дверь.

— Биометрия, — оценила Брукс.

— Отойди, — сказал я, начиная формировать в руке световое копьё.

— Горячий мальчик, — губы Ким оказались прямо у моего уха. — Не заперто.

Перестав напитывать технику маной, я шагнул вперёд, нажал ручку и толкнул дверь. Створка отворилась, и я увидел освещённый настенными панелями спуск в подвал.

До столкновения с эмиссарами оставалось несколько минут.

Самое отвратительно — я не знаю, где они.

И что это за третья сила, вмешавшаяся в ход событий.

Один крутой пролёт — и мы в недрах клиники. Пахнет порохом, озоном и гарью. Коридор, в котором мы оказались, стал настоящим кладбищем для защитников больнички и нападавших. Куча трупов, останки какой-то призванной твари…

В моей правой руке «барс».

Левый кулак напитался светом.

Брукс вооружена здоровенным револьвером, к стволу которого снизу присобачен лазерный целеуказатель. Красная точка мечется по стенам и дверным проёмам.

Мы проходим несколько операционных.

Задерживаемся у неприметной двери с надписью: «МЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ». Комната, в которую я давно мечтаю попасть. И в которую нормальный человек ни за что не сунулся бы.

Наращиваю доспех и врываюсь внутрь.

Ким — за мной.

Разбегаемся в разные стороны, чтобы не перекрывать линии огня. Я почти не обращаю внимания на тела под ногами. Трое, причём в белых халатах. Среди мертвецов одна девушка, но меня это не волнует. Потому что странностей впереди — вагон и маленькая тележка.

Первым делом я увидел себя.

Худое тело на кушетке, облепленное датчиками, проводами и капельницами. Хитрое медицинское оборудование. На экранах застыли кривые линии, какие-то графики и показатели. В воздух под самым потолком намертво вморозилась голограмма, изображающая человеческий мозг с выделенными участками. Одни доли обозначены красным цветом, другие — зелёным.

Необычное зрелище.

Я регулярно общаюсь со своей версией до переселения в новый мир. А вот — моя версия после. Только с поправкой на возраст и отсутствие биокоррекции.

Вот ведь дрищ, подумал я.

А в следующую секунду увидел человека. Тот сидел на стуле, между фальшивым окном и койкой, на которой лежал мой носитель. Спокойно следил за нашими с Брукс действиями. Никакого оружия. Ноль агрессии. Просто сидел и ждал с моря погоды.

Знаете, что хуже всего?

Он нас видел.

Взгляд волшебника был живым, цепким.

Кимберли уже метнулась вперёд, чтобы перерезать мужику горло, но я остановил её жестом. Очень уж необычно вёл себя этот тип. Не похоже, что он явился сюда за моей головой.

— Кто ты? — спросил я.

Мужчина был старым. Очень. При этом ухитрялся выглядеть лет на шестьдесят. Добротные такие шестьдесят — со спортом и правильным питанием. Выдавали этого типа глаза — в них читалась безмерная усталость от мира. Ну… и ещё нечто. Восхищение? Жажда исполнить свою миссию? Взгляд не то чтобы фанатика, но очень целеустремлённого человека с несгибаемой волей.

И да, он был хрономагом.

— Я рад, что мне удалось встретиться с тобой, Максим, — произнёс мужчина. — Если ты не возражаешь, можем вернуть поток к исходным настройкам.

Переглядываюсь с Ким.

Та качает головой.

Дескать, не нужно этого делать, не поддавайся.

— Кто. Ты. Такой. — Раздельно повторил я. — Ответь на вопрос, а я решу, что с тобой делать.

Собеседник вздохнул:

— Боюсь решение придётся принимать нам обоим. Видишь ли, я тоже в режиме боевого транса. Проблема для вас с Кимберли заключается в том, что мой ранг на два порядка выше. И я вас пересижу, уж поверь.

Архонт.

Перед нами — хрономаг в ранге архонта. И я понятия не имею, откуда он выкопался. На эмиссара не похож. Сидит один, без прикрытия. Настолько самоуверен?

— Ты можешь нас пересидеть, — процедила Брукс, — но вот сумеешь ли убить — большой вопрос.

— Сумею, — заверил старик. — За сто шестьдесят лет я освоил множество техник и свободно оперирую любыми стихиями. Советую поверить мне на слово, мои юные друзья.

Сто шестьдесят лет.

Внутри меня что-то щёлкнуло.

Если старик не врёт, могло быть лишь одно объяснение происходящему. Передо мной сидел один из учеников легендарного Основателя.

Глава 3

Время потекло с нормальной скоростью.

— Ты — Гидра, — догадался я.

— Сообразительный, — похвалил старик. — Нас ещё называют Великими Наследниками.

— Монолит? — заинтересовалась Брукс.

— От вас сплошные проблемы, — вздохнул я.

— Ты видишь всё в неправильном свете, — покачал головой старик. — Позволь представиться: Джонатан Уэслер.

— Рад знакомству, — кивнул я. — Но не могу сказать, что встреча с людьми из вашего домена, Джонатан, доставила мне удовольствие.

— Ребята погорячились, — признал руководитель тайного общества. — Не учли все факторы. Действовали грубо… В общем, приношу свои извинения.

— Принято, — я опустил оружие. Брукс не спешила следовать моему примеру. — Что вы здесь делаете? Как узнали о рубеже атаки?

— И что от нас нужно? — добавила Брукс.

— Начну по порядку, — Уэслер был образцом невозмутимости. — Происходящие события предсказаны много лет назад. Мы готовились к ним давно. И вот мы здесь.

Не совсем по порядку, если честно.

Жду продолжения.

— Монолит прибыл в эту точку бифуркации, чтобы уничтожить агентов «Эскапизма» и помешать тебе исчезнуть, Максим. Нам это удалось. Все, кого отправил на задание МОР-2, мертвы.

— МОР-2? — переспросила Кимберли.

— Так назвали искусственный разум, восстановленный по старым алгоритмам. Сейчас это создание играет против нас, взаимодействуя с Аланом Нуриевым.

— Фантастическая осведомлённость, — хмыкнул я.

— Пока я не намерен раскрывать свой источник, — отрезал архонт. — Скажу лишь, что Монолит на вашей стороне. Почти все Гидры — хрономаги, обученные по программе Основателя. И наши домены будут сражаться против концерна.

Я посмотрел на экран браслета.

Запущенный таймер отсчитывал минуты до приезда Кары с Лешим.

— Они прибудут через шесть минут, — старик перехватил мой взгляд. — Достаточно времени, чтобы заключить соглашение.

— Третий вопрос, — напомнил я. — Чего вы добиваетесь?

— Ты можешь не верить, — улыбнулся архонт, — но Основатель явился из вашего мира. Он знал о грядущем противостоянии… и оставил своим ученикам… подробные инструкции. Я следую указаниям человека, который сделал меня тем, кто я есть.

— Если предположить, что Безымянный Маг умел путешествовать во времени… — начала Брукс. — Это расходится с каноничными представлениями о нём. Основатель появился в этой реальности, пробив портал. Из портала хлынула мана. А на нашей Земле, как известно, магии нет.

— Я не предполагаю, — отрезал Джонатан. — Я знаю. Основатель был удивительным человеком… его ничто не ограничивало. Никакого разделения на классы или типы волшебства, понимаете? И кто сказал, что он пробивал врата с родины «Эскапизма»?

— Все классы… — скептически протянула Брукс. — Просто красивая легенда.

— Максим владеет световой и хрономагией, — резонно заметил архонт. — И обходит общепринятые ограничения. Что мешает расширить спектр?

— Генетика, — пожала плечами Брукс. — Родовая культивация.

— Ну-ну, — покровительственно произнёс Джонатан. — Спустя десятилетия после пришествия Основателя появились исследователи, которые придумали это разделение. Не имея доказательной базы. А ведь средоточие в большей степени опирается на ментальные возможности нашего разума, а не на физические характеристики. Да, это специфический участок головного мозга… но вы можете всё изменить грамотными тренировками.

— Уверена, многие пытались, — возразила Брукс. — И где эта армия универсалов?

Вместо ответа Джонатан поднял руку и сформировал в ней огненный сгусток. Классический файербол, стихия пламени. Не меняя выражения лица, превратил сгусток в световой шар. Через несколько секунд явил нашему взору шаровую молнию, которая затем обрела льдисто-голубой оттенок. Подобно фокуснику, растворил всё это в воздухе. Я увидел, как из пальцев архонта сыплется пепел. Из пепла восстала мелкая тварь, похожая на ящерицу. Тварь зашипела и вызверилась на Кимберли, высунув из пасти раздвоенный язык.

— Достаточно, — девушка сглотнула.

Архонт щёлкнул пальцами — и тварь рассыпалась.

— Основатель указал мне путь, — назидательно произнёс Джонатан. — Я двинулся по этому пути. И теперь меня ничто не сдерживает. Каждый из вас может это сделать.

— Ты перебил всех эмиссаров, — сказал я. — Чего хочешь взамен?

— У Основателя был план, которому надлежит следовать, — сообщил Джонатан. — Сейчас разворачивается финальная битва. Научитесь управлять всеми стихиями. Сразитесь с Нуриевым. И осознайте своё предназначение.

— Предназначение? — я изогнул бровь. — Мне постоянно говорят о каком-то предназначении. Я просто хочу выжить, похоронить этих уродов и забыть МОРа, как страшный сон. Не темните, Джонатан. Выкладывайте все карты на стол.

Старик достал из нагрудного кармана пиджака визитную карточку.

Положил на прикроватную тумбу.

— Стереть грани. Понять, в чём твоё преимущество. И нанести удар «Эскапизму» там, где никто не ждёт. Извини, я не могу говорить более конкретно. Неверно подобранные слова изменят ход истории. Это твой путь, Макс Ву. И ты должен сам сделать первые шаги.

— А мне что делать? — тихо произнесла Брукс.

Архонт улыбнулся.

И растворился в воздухе.

— Гадство, — выругалась Ким.

Я шагнул к тумбе и взял оставленную Джонатаном визитку.

* * *

Домой мы вернулись через темпоральный пузырь. Перед этим обсудили странные события последних часов с Шепардом. Теневик пообещал заняться изучением Монолита. Собрать побольше информации, отследить Гидр до момента прихода Основателя.

Брукс попросила выбросить себя на Крестовский остров.

Я переместился в родной подвал.

Арки таинственно мерцали во тьме, световые датчики традиционно реагировали на движение. Стоило мне откатиться к начальным координатам, как в голову проник обеспокоенный голос дочери. Лиза пыталась связаться со мной, применив подаренный артефакт, но тщетно. Все эти рунные передатчики не фурычили в темпоральном потоке.

— Быстро ты, — Лиза встретила меня в гостиной первого этажа. — Идём?

Если верить часам, я отсутствовал не так уж долго. Пару секунд. Ну, если считать без моего прыжка к международной арке, связывающей Петрополис с Бодрумом. А так получается — сорок три минуты.

— Ладно, — я обречённо вздохнул. — Не открутиться ведь, да?

— Что, он уже здесь?

К нам присоединилась Женя Чехова.

Я заметил, что менталистка сегодня приоделась в короткое вязаное платье и высокие сапоги, что выглядело очень сексуально. Волосы девушки ниспадали на спину волнистыми прядями, дополняя образ охотницы за мужскими сердцами.

— Привет, дорогая, — я по-дружески обнял Женю. — Рад, что заглянула.

— Рад он, — хмыкнула Чехова. — Расстался уже со своей малолеткой?

* * *

Утром мы старались собираться вместе за завтраком, несмотря на разные графики и режим дня. Мрак с трудом восстал из мёртвых после работы в ночном клубе, я спешил в Академию, у Лизы намечалось дистанционное занятие в одной из общеобразовательных онлайн-школ.

По кухонной зоне распространялся бодрящий аромат кенийского кофе.

— Получается, они могут нас убить… просто изменив ход истории? — Мрак отпил немного обжигающего варева из своей кружки.

— Не нас, — поправил я. — Меня.

— Объясни, — попросила Лиза.

Мой прототип, как ни крути, выглядит впечатляюще. Плечистый, мощный, без единой капли лишнего жира. Я тоже сейчас выгляжу круто, но не настолько. Это как сравнивать гепарда с тигром.

— Я вселился в тело местного графа, Вити Корсакова. Если воздействовать на моего предшественника, можно воспрепятствовать внедрению.

— Так тебя в другого типа перебросили бы, — возразил Макс-1.

— Наверное.

— И что это изменило бы? — спросила Лиза.

— Его облик, — предположил Мрак.

— Не только, — возразил я, сграбастав горячий бутерброд из тарелки. — Родовые способности. Стартовые возможности. Не факт, что я бы поступил в Магикум. Не факт, что оказался бы под протекцией уважаемого рода. Ну, и вместо магии света получил бы что-нибудь другое… Вероятно, попроще.

— Ты не прав, — нахмурился мой альтер-эго. Я видел, что его терзают догадки. — Нас с Лизой не было изначально, но мы пришли. Это и есть наши точки бифуркации. Рубежи атаки, как ты выражаешься. С этих секунд можно редактировать реальность и вычищать нас из неё. Окончательно и бесповоротно.

Я обдумал слова дубля.

Звучит логично, не подкопаешься.

Вопрос в том, увидит ли МОР-2 выгоду в уничтожении моей семьи. Это же машина, ему чужды людские эмоции. Нуриев сбежал и, по логике вещей, не должен принимать решения, касающиеся политики «Эскапизма». Тогда что меня беспокоит? Фраза Джонатана о том, что Нуриев работает в связке с МОРом-2. А это может означать лишь одно — представитель совета директоров концерна продолжает держать связь со своими. Не исключено, что ему сохранили часть полномочий.

Или…

Всё гораздо прозаичнее.

Нуриев давно запланировал переброску. Рейд, который я возглавил, подтолкнул Алана к решительным действиям. По факту, один из ключевых управленцев противника получил возможность руководить всеми коррекционными операциями эмиссаров.

— Можно высказаться? — Ву посмотрел на меня в упор.

— Валяй.

— Ты думаешь, что есть время на подготовку. Что можно организовать некое сопротивление, сформировать боевые отряды и разбить агентов «Эскапизма».

— А ты как считаешь?

— Нет у нас этого времени, дружище. Они хотят стереть нас здесь и сейчас. Надо ударить на опережение. Найти уязвимости. И разделаться со всеми, кто нам угрожает.

— Джонатан сказал, что у меня есть… некое преимущество.

— Вот и начинай думать, — буркнул дубль. — Не справишься с задачей — просто исчезнешь. Нам же машина противостоит, она просчитывает хренову тучу всего… каждую секунду. Чем ты отличаешься от остальных?

— Хрономагия, — я слегка прифигел от бешеного напора Мрака.

— Джонатан круче, — Макс-1 безжалостно ухмыльнулся. — Он архонт. И владеет большим количеством техник.

— Свет?

— Скажи это своему отцу.

Лиза с интересом наблюдала за нашей перепалкой.

— Я кибермансер.

— Близко. Но ты лишился всех своих имплантов. У тебя нет расширений памяти, ускорителей… Всего этого дерьма, которым нас пичкали в «Ростехно».

Пауза.

Мысли крутились в голове, но я не мог выхватить суть из этого хаоса.

— Вы оба уникальны, — раздался голос дочери. — Один человек, два тела. Мне сложно воспринимать вас как одного папу… Но теперь вы отличаетесь. Я не знаю, как объяснить.

— Мы обрастаем новым опытом, — подхватил мой дубль. — Во мне нет воспоминаний о собственной смерти. В тебе — опыт предшественника. Ты — это уже не я, дружище. Отчасти ты Виктор Корсаков, в теле которого находишься. Но лишь отчасти. И эта пропасть между нами расширяется.

— И где же преимущество? — не дорубил я.

— Ты владеешь крутой магией, — пояснил Макс. — Я сохранил всё необходимое для работы в Сети. Не в этом убожестве, которое вы называете Информом. Нет, я могу отправиться в наш родной мир и взломать, что потребуется. Стереть человека. Уничтожить базу данных…

— Стоп, — меня поразило ударом молнии. — Что ты сказал?

— Уничтожить базу данных, — повторил Мрак.

— Именно. А чем является МОР-2, если отсеять всё лишнее?

— Ну…

— Это код. Грёбаный код. Набор упорядоченных символов, а вовсе не какой-то сверхразум.

Макс вздохнул:

— Его уничтожали. И восстанавливали. Это борьба с ветряными мельницами.

— Нет, — я погрозил своей копии пальцем. — Я не предлагаю его уничтожать.

— А что ты предлагаешь? — опешил Ву.

— Взломать — конечно. Вне всяких сомнений. Это сложно, но осуществимо… наверное. С технической стороны. Я хочу отредактировать код. Заставить ИИ… выполнить то, что мы захотим.

— Мы что-то хотим? — заинтересовался кибермансер.

— Безусловно, — с каждой брошенной репликой я понимал, что нащупал верное решение. Пусть это и покажется обычному человеку сумасшествием. — Мы хотим, чтобы МОР-2 отредактировал собственное прошлое. Сделал так, чтобы «Эскапизма» никогда не было.

Забросив эту мысль в голову Макса, я допил кофе, пожелал всем хорошего дня и начал собираться в Академию. Меня ожидали занятия по ган-ката, тренировки на полигоне с новичками-хрономагами, световые техники и многочисленные издевательства, которые для всех нас заготовила Кимберли.

В кармане моего пиджака лежала визитка Джонатана.

И эта визитка жгла мой карман.

Собирая рюкзак, я думал о том, что моя идея — лютая дичь. Никто никогда не делал ничего подобного. ИскИны научились себя защищать. Одно дело — спалить к чертям собачьим дата-центр, похоронив искусственный разум в текущей версии. Другое дело — преодолеть все виртуальные препятствия, пробить мощнейшую на планете киберзащиту и получить доступ к исходному коду МОРа, чтобы в хлам всё перекроить. Я не уверен, что подобное… возможно.

Не меньшей дичью выглядит предложение Гидры.

Уэслер знает гораздо больше, чем говорит. Я не могу отделаться от ощущения, что меня хотят провести по пути, который заранее предначертан.

Да кто, чёрт возьми, такой этот Основатель?

Почему-то мне кажется, что «Эскапизм», порталы, Безымянный Маг, моя смерть и грядущее противостояние… Всё это сплелось в тугой комок. Ответы могут лежать как в анналах концерна, так и в памяти Джонатана Уэслера. И почему все эти линии сходятся на мне?

Так или иначе, Уэслер может обучить меня своим фокусам.

Стереть грани между классами волшебства — это заманчиво.

А ещё, как я подозреваю, можно подняться вверх по ранговой лестнице. Сейчас я официальный грандмастер. Факт подтверждён, соответствующие сведения внесены в базы тайной канцелярии и прочих госструктур. Для студента Академии — достижение нереально крутое. Но ведь и враги у меня… не белые котятки.

Я должен стать ещё сильнее.

Забраться на вершину.

Без этого не обойтись, если я хочу предотвратить вторжение. Ладно вторжение… Теперь, когда Нуриев и МОР-2 вознамерились со мной расправиться, каждая секунда может стать последней.

То, что мне нужно, есть у Монолита.

И я это получу.

К некоторым новостям, подстерегавшим меня в Магикуме, я был совершенно не готов. Во-первых, изменилось расписание по допам. Мне пришлось перестраивать занятия на полигоне, договариваться о переносе в додзё — и всё по причине переноса световых техник. А ещё нарисовался график зачётов, где выяснилось, что передо мной маячат промежуточные срезы по портальной экономике, ТВИМПу и новейшей имперской истории.

Однако гудели студенты по другой причине.

Что интересно — все потоки стояли на ушах, даже старшекурсники.

А началось всё с того, что во время перерыва ко мне подбежал Саймон.

— Ты где пропадаешь?

— Много где, — я растерялся от такого напора. — А что случилось?

— Финал случился! — воскликнул мой бывший сосед по кампусу. — Финал Сезона Турниров!

У меня, честно говоря, всё это вылетело из головы на фоне происходящих событий. Когда ты участвуешь в войне, затрагивающей несколько вселенных, как-то не думаешь про банальные студенческие соревнования. А ведь я победил в полуфинальной схватке и, по идее, должен сражаться за чемпионский титул.

Не скажу, что мне легко дались все эти выходы на арену. В каждом последующем круге соперники были жёстче. Разумеется, я мог бы сражаться в полную силу. Действуя на поражение, несложно расправиться с теми, кто не привык усеивать свою дорогу чужими трупами… Вот только по правилам турнира я не мог применять весь спектр своих возможностей. Защитная артефакторика, ограничения по накачке маной боевых техник… Всё же, спорт — это не реальная жизнь. Здесь надо играть по правилам.

— Так что с финалом? — поторопил я Саймона.

До начала занятий с моими подопечными оставалось несколько минут.

— В субботу, — сообщил рокер. — Вечером. Ты против Антона Гурова.

Глава 4

Под куполом арены высветились две фотографии — моя и Антона Гурова. Ноунейм против рейтингового бойца. Местная сенсация.

Гуров — прошлогодний чемпион Сезона Турниров.

Безусловный фаворит нынешних баталий.

Чтоб вы понимали, никакой экзотики. Электричество, хорошо поставленная боёвка. Гуров — наследник знатного рода, его семья поколениями что-то культивирует. И этот чувак явно большую часть жизни провёл с наставниками всевозможных додзё. Слишком технично работает. Я просматривал его прошлогодние бои в записи. Сложилось впечатление, что у Гурова для каждого класса противников есть противоядие. Чёткий план, которого он придерживается.

У меня тоже есть план.

Новая Арена была набита битком. Я даже не представлял, что у нас учится столько фанатов боевых искусств. Саймон рассказал мне по секрету, что некоторые студенты занимали места, а потом продавали их за нехилые отступные. По сути ведь не было чётко указанных номеров — зрители сидели на закольцованных скамьях, образующих концентрические круги и поднимающихся к потолку. Следовательно, можно сесть, а затем уступить место человеку, перечислившему деньги на твою карту.

К рокоту толпы я уже начал привыкать.

Каменный борт арены был оснащён выдвижными менгирами, которые соткали фантомное защитное поле. Проводить поединки без барьеров запрещено — запуск автоматики предусмотрен правилами Турнира. Преграда защищает зрителей от стихийных атак и визуально напоминает цилиндр.

Я пересёк барьер и направился в центр жёлтого цирка.

Туда, где меня терпеливо дожидался второй финалист.

Гуров мне понравился. Спокойный, уверенный в себе, но во взгляде сквозит уважение к противнику. Уверен, он наблюдал за моим восхождением. Правильные черты лица, бритые виски и взлохмаченная шевелюра. На затылке — пара мелких косичек. Сложение смахивает на моё, только я не уверен в биокоррекции. Думаю, Антон с детства тренируется — вот и результат.

Функции рефери доверили Олегу Борисовичу.

Правильный выбор, как по мне.

Судейские места занимали Пётр Санаев и ещё два мага, которые не относились к педсоставу Магикума. Я выяснил, что крепыш со светлыми волосами, собранными в пучок, занимается организацией имперских турниров и выдвигает бойцов на международные соревнования. Второй тип как-то связан с армией, но мне откровенно плевать. Пока я числюсь консультантом дома Романовых, от подобных ребят есть железобетонная защита.

Антон вышел в белом ифу.

Я — в чёрном.

Похоже, этот цвет со мной на века…

Трибуны что-то скандировали, но слов я упорно не разбирал. Курсы, по идее, должны занимать разные сектора, но за этим никто не следил, и народ разбился на две группировки. Одни болели за фаворита, вторые — за меня. Буйно расцвёл тотализатор, но я всем этим больше не интересовался. Сейчас, когда я достаточно зарабатываю в должности консультанта, финансовый вопрос отодвинулся на десятый план… Хотя, конечно, призовой фонд был сочным. Тут не поспоришь.

Отмашка.

Пластины доспехов ещё не успели собраться, а Гуров уже бил мощным прямым разрядом. Давненько я не видел, чтобы человек настолько быстро активировал технику.

Я нырнул под яркую вспышку, перекатился по песку арены и выбросил руку вправо, не глядя атакуя лайтболом. Я знал, что Гуров находится в этой точке, но мой противник удивил, успев отклониться.

Сборка доспеха завершилась.

И тут же вокруг меня соткалось нечто, смахивающее на мираж в пустыне. Колеблющийся полог, по которому проскакивали искры. Фиг его знает, что за техника, но её эффективность я прочувствовал, когда уколы разрядов начали частично прошивать броню.

Врубаю боевой транс и вкачиваю больше энергии в пластины. Доспех укрепляется, и меня больше не трясёт. Вот оно и первое преимущество ранга. У меня энергии на порядки выше, чем у этого засранца.

К сожалению, Гуров владеет боевым трансом.

В меня летит шаровая молния.

Расширяющееся кольцо света врубается во вражескую технику и замедляет атаку, давая мне возможность уйти с линии. Гуров мог бы выставить щит, я на это надеялся, но он предпочёл не рисковать. Нырнул под кольцо, перекатился, встал на ноги, быстро сократил дистанцию…

И вот мне уже навязана рукопашная.

Двойка в корпус у Антона хороша. Я блокирую удары, но комбинация продолжается. Локоть в голову, коленом в подбородок, причём в прыжке. Ухожу в глухую оборону. Очередной удар кулаком пробивает мою защиту и слегка задевает пластины. Получаю лёгкий разряд в рёбра. Тело сводит судорогой, но исцеляющая аура нивелирует эффект.

Гуров снова атакует, но нарывается на встречный удар ногой.

Хороший, мощный удар.

Вот только урон получили мы оба. Гуров — физический. А меня опять толком долбануло. Что ж за хрень-то такая? Как его бить без ущерба для себя?

На лице противника появилась неприятная улыбочка.

Он понял, что у меня нет противоядия.

Разрываю дистанцию.

И бью с трёхметрового расстояния кольцом. Антон ведёт себя предсказуемо — ныряет под расширение, перекатывается… И получает лайтболом в голову. Аккурат в точке, где он замедлился, чтобы выйти из переката. Ибо нефиг.

Эффект превзошёл все мои ожидания.

Световой сгусток сшиб прошлогоднего чемпиона с ног и повалил мордой в песок. Защитная артефакторика погасила часть разрушительной энергии, да и не вкладывался я в атаку слишком мощно. Не хватало ещё убить человека…

Вот только Антону хватило.

Импульс оглушил моего противника почище солнечного удара. Чувак лежал, схватившись за голову, хватал ртом воздух, а потом… его банально вывернуло.

Рефери поспешил остановить бой.

На арену выбежал целитель, вслед за ним — несколько одногруппников Антона. Парня поддержали, чтобы он не захлебнулся рвотными массами. Отвратительное зрелище. Мне ещё не доводилось наблюдать за людьми, получившими по кумполу малой дозой света. Вот оно как бывает…

Техническое поражение.

Фотография Гурова рассыпалась в прах. Весь экран заняла моя физиономия, под которой стремительно менялись цифры набираемых очков. Когда эта свистопляска закончилась, я увидел конечный результат:

НАБРАНО ОЧКОВ: 326.

СТАТУС: ЧЕМПИОН

По трибунам прокатился разочарованный гул. Не потому, что студенты поголовно болели за Антона… просто рассчитывали на зрелищный финал. Всё закончилось быстро. И неэстетично.

Целитель кое-как откачал Антоху, помог подняться и подвёл к Бергеру. После того, как Борисыч поднял мою руку, трибуны всё же взорвались аплодисментами, а Гуров виновато улыбнулся. Словно он подвёл кого-то очень важного… не оправдал доверия.

Мы стукнулись кулаками.

Под куполом Новой Арены раздался голос ведущего:

— И чемпионом Сезона Турниров по боевой магии в 2023 году становится… Виктор Корсаков!

Меня перестало интересовать происходящее.

Понятно, что сейчас на карту скинут вагон бабла. Понятно, что спонсоры захотят пообщаться и, вероятно, намекнуть, что мне будут рады в любом клане империи…

Понятно, что я отвечу.

Здесь вам не клан, ребятки.

Это академия Его Императорского Величества.

* * *

Переезды — вот что меня выбешивает в последнее время.

Наверное, старею.

Раньше мотался по всей планете, выполняя миссии «Ростехно», загружал в себя новые языки и культурные коды, адаптировался к чуждому менталитету… Случалось подолгу жить в одном городе, втираясь в доверие к соседям. Когда я поднялся до вершин, меня перестали дёргать по всяким мелочам. Задачи усложнились, уровень опасности зашкаливал. Зато я стал чаще бывать дома и видеть Лизу. «Ростехно» вспоминало о моём существовании три-четыре раза в год. Остальное время я проводил на полигонах, в виртуальных симуляторах и взломанных машинах, чтобы не потерять квалификацию. Прибавьте сюда тиры, куда моё руководство регулярно свозило новейшие оружейные разработки.

Так вот, иногда хочется тишины.

И спокойствия.

А тут — очередной переезд.

На семейном совете мы решили принять предложение теневиков и перебраться в темпоральный пузырь Шепарда. Временно, пока не одержим окончательную победу над «Эскапизмом». Пузыри находятся за пределами всех версий Земли, вне исторического потока. Волны изменений, порождённые коррекциями, сюда не проникают. Соответственно, я могу быть уверен в безопасности близких мне людей… Частично. Всё же мы выбираемся через зону переменных вероятностей в Питер, чтобы учиться, работать, да и просто гулять по городу. И в этот момент любому из нас может прилететь. Но всё же… шансы сгинуть в пучине времён снижаются.

Способ переезда оказался экзотическим.

Даже по моим меркам.

Первым шагом я выкупил один из дачных коттеджей на северо-западной окраине губернии. Для этого пришлось смотаться в Приозёрск, но вылазка себя окупила с лихвой. Я заполучил в наше полное распоряжение двухэтажный деревянный дом из соснового бруса — полностью автономный, с замкнутым канализационным циклом, водопроводом и электрогенератором, работающим на водороде. Технология Моноземли, редкая для этих мест. Хозяин перебирался в запорталье и распродавал всё, что ему принадлежало в империи, за бесценок. Оформив сделку, я получил право на владение как самим коттеджем, так и земельным участком, на котором возвели постройку. Справившись с задачей, я дал точные координаты локации Шепарду. И теневик перетащил дом вместе с куском земли… в пузырь.

Я и не знал, что кварги умеют такое проворачивать.

С другой стороны… откуда берутся все эти парящие над поверхностью сферы глыбы? Шепард объяснил, что их выдёргивают из разных миров и «дорабатывают» по мере надобности. В моём случае пришлось всё скреплять, прибегнув к «искусственному окаменению». Чистая магия, в детали я не вникал.

Итог — ещё один парящий островок. Инородное вкрапление с чуждой для кваргов архитектурой. Даже трава на вершине сохранилась. И одинокая берёзка у крыльца. Слёзы умиления тронули мою чёрствую душу, когда я увидел эту берёзку на фоне десятков соседних скал и закругляющейся внутренней поверхности пузыря.

Коммуникации друзья Шепарда модифицировали таким образом, чтобы у нас генерировалась вода и перерабатывались биологические отходы. Электричества хватало, чтобы освещать комнаты, заряжать технику, запитывать бытовые приборы и нагревать бойлер. Разумеется, ни о каком Информе не могло быть и речи. В пузыре не фурычила мобильная связь, утратило всякий смысл спутниковое телевидение. Лизе приходилось выбираться в наш старый дом, предоставленный по программе защиты свидетелей, чтобы продолжить онлайн-обучение. По сути, жильё фискалов мы использовали в качестве коворкинга и перевалочной базы. Туда стекались все заказы, сделанные через приложения, там же мы проводили большую часть свободного времени. Но спать отправлялись в пузырь. Именно по этой причине я не отключал порталы.

Император знал о моей договорённости с теневиками.

Никаких возражений со стороны Романовых не было. Все понимали, что идёт темпоральная война, и мы с Брукс — главные козыри в этой игре.

Кстати, о Брукс.

Чтобы вывести Ким из-под удара, мне пришлось предоставить ей комнату на мансардном уровне коттеджа. Кимберли ходила в Питер напрямую, используя переменные вероятности. Я тоже пользовался этим приёмом, но за пределами академического кампуса. Не хотелось смущать ректора и парней из службы безопасности.

Должен признать, что компартия Чайнворда меня приятно удивила. Или неприятно — тут как посмотреть. В горячую фазу отношения с империей так и не перетекли, но вот торговые связи были фактически разорваны. Китайцы сохранили товарооборот лишь с одной структурой — кланом Вечерней Звезды. На Тихоокеанское побережье России стекались крутые тачки, дешёвая одежда, биомодификаты и технологические разработки с открытой франшизой. Клан не дёргался на Романовых, но стремительно укреплял свои экономические позиции. И это тревожило императора не меньше, чем съезжавшиеся со всего мира в РИ клановые маги. Именно по этой причине Полева объявили в международный розыск. Вот только Византия упорно делала вид, что такого человека в их колониях нет. Что указывало на политические интриги высшего порядка. Поддержи лидера, который свергнет действующую власть одной из ведущих держав — и получи дивиденды в будущем.

Прошло несколько недель, но атаки «Эскапизма» не повторялись.

Мы с Брукс натаскивали шестёрку хрономагов, превращая затюканных изгоев в мотивированных бойцов, получающих образование в лучшей академии страны. Зачёты по теоретическим дисциплинам удалось сдать, хотя и с трудом. Сутки всё же не резиновые… хотя это утверждение и звучит из моих уст странновато.

Вечерами я задумчиво крутил в пальцах визитку Уэслера.

И однажды решился.

Глава 5

— Джонатан, — я попробовал слово на вкус. — Ваше предложение остаётся в силе?

На том конце провода секунду помолчали.

— Да, Максим.

— Я бы хотел встретиться.

Пауза.

— Это возможно.

— Что мне нужно сделать?

— Для начала — покинуть Россию.

Выслушав инструкции, я положил трубку.

За окном стартовал март. Первый день весны, и всё такое. Я, признаться, не увидел десяти отличий от февраля. Те же грязные сугробы, свинцовое небо и пронизывающий ветер. Думаю, апрель будет выглядеть так же. Плюс-минус.

Ученик Основателя назначил встречу в довольно экзотическом месте.

Тихоокеанское Содружество.

Я уже говорил, что Япония в этом мире превратилась в мощную империю? Тамошние властители подчинили себе Китай, Индонезию и Корейский полуостров. Над отдельными островами Тихого океана тоже взметнулся флаг с Восходящим Солнцем. Австралия, насколько я помню, обладала формальной самостоятельностью, но входила в торговый союз с азиатами.

Меня звали в Гонконг.

Культовый, можно сказать, город.

Был культовым.

Пока не утонул…

В общем, существовали простые и сложные пути проникновения в Гонконг. Если действовать как все, то мне пришлось бы пройти в питерскую арку, взять билет на поезд до Владивостока через Транссибирский Портал, переместиться в Пекин, а уже оттуда, третьей переброской — в Гонконг. Можно и на самолёте, но тогда придётся брать такси до аэропорта Звёздного, а в небе всё равно две портальные стыковки и сомнительная экономия по времени.

Второй способ прост, как апельсин.

Нужно связаться с Крафтом, посвятить его в свои планы и попросить сделать прокол. Такие вещи на международном уровне не приветствуются, но кто ж проверит. Не пойман, как говорится, — не вор.

Я же решил действовать ещё проще.

Через зону переменных вероятностей.

Шагнуть в темпоральный пузырь, оказавшись в своём бревенчатом доме. Выбрать точку перехода. И выйти на Олбани-роуд, не заморачиваясь электронными визами и прочей ерундой. Для парней вроде меня границы давно утратили смысл. Как и расстояния…

В моей реальности улица рассекает пополам Гонконгский ботанический сад, здесь же всё гораздо веселее. Олбани-роуд представляет собой нечто наподобие зелёной магистрали. Бульвар, протянувшийся через лесопарк и имеющий множество ответвлений. Подозреваю, что улица не везде такая, но пункт моего прибытия реально впечатлял. Даже возникло ощущение, что я попал на вечеринку к фанатикам ландшафтного дизайна.

Справившись с первой частью задания, я отзвонился Джонатану и получил координаты. Не прошло и получаса, как я сидел в красивой беседке на искусственном острове посреди искусственного пруда.

Рядом соткалась знакомая линза одноразового портала.

И я увидел Гидру.

Старик ничуть не изменился с момента нашей последней встречи в Детройте. Разве что стал более улыбчивым и поменял стиль одежды. Лёгкие брюки, парусиновые туфли и рубашка с длинным рукавом. Вполне достаточно, ведь в Гонконге сейчас было около двадцати градусов тепла. Мне, например, хватило джинсов и футболки.

— Добрый день, Максим.

Я по привычке протянул руку, но архонт сложил руки перед собой и поклонился.

Ну, да.

Мы же не в России.

Когда мы сели на лавочки под конусовидной крышей беседки, архонт умиротворённо вздохнул, глядя на проплывающих мимо лебедей. Начинать разговор никто из нас не спешил.

— Основатель узнал о моём существовании, — тихо произнёс я. — Как он это сделал?

— Думаю, ты и сам понимаешь. Он был хрономагом. Из твоего мира.

— Это невозможно. У нас нет магии. Я обрёл способности, поменяв тело.

Уэслер пожал плечами:

— У меня есть факты. Безымянный Маг явился из твоей вселенной, открыв портал, через который сюда хлынула мана. Легенды не врут. Произошёл некий выброс энергии, и это полностью изменило нашу реальность. Основатель владел всеми известными техниками, ограничений не было. Он знал будущее и предсказал многие события, поэтому его считали пророком. Он трансформировал своих учеников и просто встречных людей, в результате чего у них появлялись средоточия. И эти изменения передавались по наследству.

— И откуда взялась эта энергия? — не выдержал я. — В моём мире её нет. Я недавно туда вернулся, уже в этом теле. Чтобы сразиться с концерном и спасти свою дочь. Я кололся «‎арксом». Маны там ноль.

— Охотно верю, — кивнул Джонатан. — Есть предположение, что прокол был сделан из другой реальности. Из вселенной, о которой мы ничего не слышали. И, вероятно, там было адское количество маны, потому что случился мощный выброс. Что изменило историю.

— Только не говорите, — я поморщился, — что Основатель… сознательно всё отредактировал. Если это так… мы получаем вмешательство запредельного уровня. Такое даже «‎Эскапизму» не по плечу.

— Много загадок, — согласился патриарх Монолита. — И много было недосказанностей. Учитель открыл нам не всю правду.

— Чего он добивался?

— Сказал, что «‎Эскапизм» опасен. И единственный способ остановить врага — породить новых людей. Волшебников, умеющих оперировать маной.

— Значит, он сам из будущего?

— Я не могу ответить на твой вопрос.

— Почему?

— У меня нет ответа. Я просто не знаю. Когда собрались первые Гидры, мы бросали разные версии. Сошлись на том, что Основатель явился из магического мира. Оттуда, где волшебники обладают невероятной силой и не скованы ограничениями. Вероятно, он бежал, вступив в конфликт с мощным противником. Выбрал нашу планету в качестве новой родины. И стал изучать будущее. Перестраховывался.

— Звучит логично, — кивнул я. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Он ушёл.

Архонт вздохнул.

— Знаешь, это один из самых странных моментов. Никто не знает, почему он ушёл. И куда исчезал время от времени. Ну, когда странствовал по Земле и учил нас.

— Ты ж хрономаг, — улыбнулся я. — Если он путешествовал в будущее… то исчезал. И постоянно откатывался в свою эпоху. К начальным координатам.

— Возможно.

Мы помолчали.

— Ладно, — я решил сменить тему. — Я пришёл не за тем, чтобы обсуждать Основателя. Всё, что он делал… это уже история. Не думаю, что «‎Эскапизм» смог бы отредактировать прошлое и лишить нас маны.

Архонт наградил меня долгим, пронзительным взглядом.

И заявил:

— Основатель так не считал.

— В смысле?

— Он был уверен, что такой сценарий прорабатывается.

— Ладно. И в чём состоял его план?

— Основатель заглянул в будущее и увидел ТЕБЯ. Сказал, что есть человек, которому по силам остановить эмиссаров. Назвал нам твоё имя. Твоё и Брукс. Заявил, что пройдут годы, и мы можем об этом забыть, но в наших интересах найти тебя и поддержать. А ещё он заявил, что вы из одного мира.

— Что опровергает вашу теорию, — хмыкнул я. — Если он родился на моей Земле, то не может быть сильным волшебником. Он либо соврал, либо…

— Что? — подбодрил меня старик.

— Начал странствовать по различным вселенным и обрёл могущество в процессе.

— Допустим.

Я продолжил рассуждать вслух:

— Если он не лгал, то есть два объяснения тому факту, что он попал к нам. Первый — случайно наткнулся на врата нашего портальщика. Сунулся в чужой мир, продолжил путешествовать… и в итоге его занесло в параллель, которая меняет организмы. Но это полная чушь.

— Такое себе, — признал архонт.

— Вторая версия — он из «‎Эскапизма». Один из эмиссаров, вышедших из-под контроля. Будучи попаданцем, ваш Основатель по умолчанию обрёл средоточие и сопутствующий дар. А затем отправился в нескончаемый вояж по метавселенной и в процессе чему-то научился. Постиг некие тайны. И вернулся сюда, чтобы… Блин. Это классический временной парадокс.

— Получается так.

— Вернёмся к моей роли во всём этом, — предложил я.

— Ты придёшь к нам, — сообщил Основатель. — И захочешь сломать барьеры. Так было сказано. Мы должны… заняться твоей переделкой.

— Вы?

— Ученики.

— Так… Что значит — переделка?

— Биотрансформация. И ментальное вмешательство. То, что пытались с тобой сделать в Атлантисе.

Я открыл было рот, чтобы возмутиться, но архонт остановил меня поднятием руки.

— Не спеши с выводами. Это были не мы. Те, кто организовал похищение твоего носителя… Скажем так, они были связаны с правительством Атлантиса. И с теми последователями Безымянного Мага, которые решили использовать его доктрину в личных интересах.

— Хочешь сказать… это не личные враги Корсаковых?

— Они хотели, чтобы так всё выглядело. Но логика была в том, чтобы взломать ядро личности Вити, сделать из него убермага, подчинить своей воле… а затем поставить тебя перед фактом. Либо работаешь на Атлантис, вернувшись в Россию, либо запускается скрытый код, и мозг твоего предшественника тебя отторгает.

— А такое возможно?

— Никто раньше не проворачивал таких вещей. Были лабораторные испытания, но… Они собирались провести эксперимент. На тебе.

Я встал.

— Всего доброго.

— Что? — маска доброжелательности сползла с лица Гидры.

— Мы завершаем этот разговор прямо сейчас.

— Издеваешься.

— Нет. Вы переделываете мой организм, получаете доступ к моему ядру… и при этом я не уверен, что могу вам доверять, Джонатан. Мотивы тайного общества — загадка для меня.

— Мы следуем заветам Основателя.

— Пустые слова. Основатель покинул этот мир, нет никакой необходимости следовать его заветам. Вы, как и многие другие, преследуете собственные интересы. Природа этих интересов — тёмный лес. Но я не сумею отличить ложь от правды.

— Я мог бы тебя взломать, — угрожающе произнёс Джонатан. — Прямо сейчас.

— Или тогда, в Детройте, — хмыкнул я. — Могли, но не взломали. Значит, не можете. Я освоил защитные техники кибермансеров, адаптировал их к этой реальности. Прямо сейчас я ощущаю давление, но я совершенно спокоен. И знаете, почему?

Уэслер посмотрел на меня с интересом.

— Потому, — я говорил, растягивая слова и не отводя взгляда, — что я подготовился к этой встрече.

Это правда.

Я понимал, что буду разговаривать с типом, возраст которого перемахнул на полтораста лет. С типом, умеющим путешествовать во времени, читать мысли, бить врага холодом, огнём и молниями. В прошлой жизни я таким ребятам не доверял. Фанатикам чужда любая мораль — они подчиняются навязчивым идеям, религиозным установкам, всевозможным заветам и наставлениям. Чему угодно, кроме здравого смысла.

И, как вы понимаете, я не мог рассчитывать на удачу.

Если Гидра включит менталиста и попытается меня взломать, я сделаю с ним то же самое, что уже проворачивал на допросе у Ярославцева с одним из своих противников.

Не стоит дёргать тигра за хвост.

Джонатан сокрушённо покачал головой:

— Недоверчивый народ пошёл…

— Есть основания, — отрезал я. — Вы могли просто пообщаться, но предпочли обманом заманить меня в Лондон, в один из своих доменов.

— Отказываешься от переделки?

В голосе Уэслера — досада пополам с изумлением.

— Всего доброго, — повторил я.

И зашагал прочь от беседки.

Что за мир такой… Даже перед лицом всеобщего истребления люди не хотят договариваться. Ищут, что можно извлечь из ситуации лично для себя. И ведь не самые худшие представители человечества, между прочим. Вечерняя Звезда, византийцы, последователи Безымянного Мага, Атлантис… Всех интересует позиционное преимущество. Здесь и сейчас. А завтра хоть трава не расти.

Внутри поднималась злость.

— У тебя есть предназначение, — донеслось мне в спину. — Этих линий не изменить. Всё предначертано, понимаешь?

Я даже не стал задерживаться.

Из меня намерены сделать то ли пророка, то ли карающую длань Господа, то ли ещё что. При этом хотят контролировать. И рассчитывают на взаимопонимание. Наверное, я должен уверовать в мудрость Основателя, проникнуться сложной философией и позволить себя препарировать во имя добра. Наверное. Я предпочитаю оставаться при своих заблуждениях.

В конце концов, «‎Эскапизм» можно победить и другими способами.

Подумать только — всё предначертано. А как же быть с тем, что я спас самого себя и закрутил хронопетлю? Уничтожил первого МОРа? Нет, родные, живите сами в своей предопределённости. Мир вариативен. Древо ветвится, сценарии просчитываются.

Линии не изменить…

— Ну-ну.

Бросив через плечо эту фразу, я шагнул в темпоральный пузырь.

Джонатан Уэслер, разумеется, не мог меня услышать.

Времени я потратил немного, но в душе поднималось нехорошее чувство… утраченных надежд. Вроде бы, рассчитывал на какие-то уберплюшки, а прилетело не пойми что из вентилятора.

Остаток дня я потратил на ямы.

Мы с Брукс по очереди гоняли новичков, размазывая их сопли по песку, и тщетно пытались вдолбить им в головы основы выживальщика. Настроение окончательно ухудшилось, потому что развивались эти неудачники крайне медленно.

А ещё со мной не разговаривала половина моего старого отряда.

Студенческого.

Впрочем, последнее меня ничуть не удивило.

Глава 6

Как я уже говорил, мы нашли шестерых хрономагов, которые прятались от ока правосудия в разных уголках России. Старались, естественно, не применять свой дар без надобности, но… Стараться и делать — разные вещи. Каждый из этих типов прокололся на мелочи. Думая, что ничего не произойдёт, и фискалы не успеют отследить событие.

Особый отдел никуда не спешит.

И всегда всё успевает.

Ника Сафронова, семнадцатилетняя девушка, промышляла тем, что обчищала кассы в магазинах. Притормаживала хронопоток на несколько минут, выгребала всю выручку и сваливала в закат. У Ники была стратегия: убегать подальше, подстраивая свои вылазки под расписание общественного транспорта. Именно по этой причине штурмовики не успевали взять малолетнюю преступницу. Ника всегда замораживала время в моменты, когда на ближайшей остановке люди загружались в автобус или троллейбус. Обчистив магазин, девушка спокойно выходила на улицу, садилась в автобус и откручивала настройки. Штурмовики прибывали на место — а там уже никого не было…

Замечу, что аппетиты у девчонки постоянно росли. Ника начинала свою бурную деятельность с лавочек, торгующих мобильными телефонами, затем переключилась на сети бытовой техники, а закончила ювелирными отделами. Собственно, там её и поймали. Аналитики просчитали схему воришки, взяли её под колпак прямо в автобусе, провели до безлюдного места и там арестовали.

Второй персонаж, Андрей Краснов, использовал свой дар неосознанно, в секунду опасности. Человек пробудился, когда его избивали члены молодёжной банды из соседнего района. Дело было в Казани, а сам Краснов тоже не мог себя назвать белым и пушистым — он делал закладки наркоты и в какой-то момент решил стащить и перепродать немного веществ. За ним отправили спортиков, и чуваку едва не отрубили фалангу пальца, но Андрюха остановил поток в ноль и отмудохал оппонентов их же дубинками. Телескопическими, к слову. Учился Краснов в машиностроительном колледже, родом был из нищей семьи и хватался за любую подработку. Выглядел классически — бритоголовый, худой, в дешёвом спортивном костюме, кожаной куртке и сдвинутой на затылок вязаной шапке.

Остальные не были столь колоритными.

Сорокалетняя тётка, проработавшая полжизни товароведом в продуктовом магазине. Да, она знала, что её отец из древнего рода, по неизвестным причинам уехавшего из России. Куда-то в запорталье, без конкретики. И понимала, что за выкрутасы со временем преследуют. Поэтому дала себе зарок никогда не пользоваться опасным даром, но однажды чуть не попала под машину на перекрёстке…

Ветеран войны, прошедший через два красных дистрикта. Трижды применял хрономагию — думал, что не заметят. Всякий раз останавливал поток в критические для своего отряда моменты, спасая жизни бойцов. Фискалы взяли чувака на карандашик, проанализировав рапорты непосредственного начальства. И дождались очередной заморозки, после чего упекли в правительственный санаторий без обратного билета. Как вы понимаете, я стал этим билетом, за что ветеран безмерно благодарен.

Замыкает шестёрку торговый агент, который развозил по стране крафтовое мыло. Этот персонаж добывал человеческий жир из мусорных баков у клиники липосакции, перерабатывал его в мыльные бруски и продавал за вполне приличные деньги. Тимофей Дарданецкий — так звали нашего героя. И вот господин Дарданецкий покупает билет на поезд, а тот возьми, да и сойди с рельс. Чтобы выжить, торговец мылом остановил хронопоток. На место крушения примчались штурмовики и закрыли Тимку в уже знакомый вам санаторий.

В первых числах марта мы устроили своим ученикам адский ад. Сначала отдали на растерзание Бергеру, затем отправили на стрельбище и ган-ката, а на закуску притащили к Новой Арене, где каждый должен был сразиться со мной или Брукс.

Расправились мы с учениками быстро.

На каждого ушли считанные секунды.

А потом состоялся интересный разговор.

— Я не понимаю, — заявил ветеран, которого звали Семёном Туром, — как вы это делаете.

— Что именно? — Брукс, мгновение назад уложившая в песок Краснова, с хрустом размяла шею. — Закатываем вас под плинтус?

— Здесь всё ясно, — отмахнулся Тур. — Вы эмиссары, много практики, боевой опыт.

— Приобрети этот опыт, — пожала плечами Кимберли. — Ты не уступаешь в рукопашной мне и Виктору. Почти не уступаешь. А вот средоточие слабенькое. И плохо чувствуешь кратность замедлений.

— Я не про то, — мужик досадливо поморщился. — Перемещение в прошлое. Или будущее. Как вы научились этому?

— После прорыва, — ответили мы хором.

Брукс рассмеялась.

— Типа пробуждения? — присоединилась к разговору Ника.

— И да, и нет, — уклончиво ответила Кимберли. — Понимаете, нам не повезло. И Витя, то есть Макс, и я в разные периоды своей жизни угодили… в переплёт. То есть, на рубеж атаки. Эмиссар что-то редактировал, менял ветку, и нас это затронуло. Вот только здесь, в этом мире, ликвидировать хрономага темпоральным вмешательством не так-то просто.

— Что же произошло? — заинтересовался Краснов.

— Нас накрыло откатом, — ответил я вместо напарницы. — Текущие воспоминания уравнялись с изменёнными. Долго объяснять…

— Смысл в том, — перебила Брукс, — что вам надо сразиться с эмиссаром, редактирующим реальность. Стать объектом вмешательства. И тогда…

— Усложняешь, — покачал головой Тимофей.

Бывший мыловар на всё имел собственное мнение. Этот тип не переваривал общественные порядки и считал себя бунтарём, взламывающим представления о мире. Не свои, разумеется, а тех, кому он всё это навешивал.

— Давай, — ухмыльнулась Кимберли. — Жги.

— А чего тут жечь, — Тимофей нагло посмотрел на инструктора. — Если мы каждый день не сражаемся с «‎Эскапизмом», то что мешает смоделировать нужные условия? Кто-нибудь из вас отправится в прошлое, подредактирует пару моментов… и обеспечит нас откатом.

Я открыл рот, чтобы возразить…

И тут же передумал.

Слова парня казались бредом, но в них есть рациональное зерно. Если мы будем рассчитывать на стечение обстоятельств, то наши ученики никогда не поднимутся до уровня топовых агентов концерна. А без полноценных путешествий во времени эта команда не справится с поставленными задачами. Так почему бы не подтолкнуть события в нужном направлении? Уверен, МОР так и поступает с теми, кого забросил в нашу реальность через облако.

— Вот что, — я переглянулся с Брукс. — Мы подумаем.

— Уже кое-что, — Тимофей кивнул и направился в раздевалку.

Отпустив ребят, я направился на полигон, где меня ждали проверенные бойцы. Пётр Крафт, Женя Чехова и все, с кем я прорывался к старой Земле через пространство и время. Мы потратили час, выживая в одном из самых запутанных лабиринтов, смоделированных инструкторами Магикума. Ради нас туда напихали кучу опасных тварей и смертоносных ловушек. Работали в утеплённых комбезах, но отдельные локации всё равно заставили познать настоящую жесть. Перепачкавшись в грязи, устав и замёрзнув, мы отправились в душевые кабины. Почти половина отряда окуталась зелёным свечением, врубив исцеляющую ауру.

Раздевалки с душевыми кабинами использовались студентами круглый год, но сегодня была суббота, и мы никому не мешали. Здание располагалось в лесу, за чертой полигона. Когда горячие струи впились в моё тело, я испытал облегчение. Ещё один трудный день подходит к концу…

Повернувшись лицом к кафельной плитке, я увлечённо намыливал голову и не сразу понял, что за мной наблюдают. А когда понял, резко обернулся и сквозь стеклянную перегородку увидел Женю Чехову.

В голове прозвучал томный голос:

Тише. Не додумайся кричать.

Ответить я не успел.

Чехова одним движением сбросила полотенце и проскользнула в кабинку через полуоткрытую дверь. Я молниеносно оценил крепкое девичье тело, внушительную грудь и татуировку на бедре — пикирующую птицу, смахивающую на кондора.

Тут ребята…

Все ушли.

Я бы мог, наверное, рассматривать татуировки и заниматься прочей ерундой, но Женя шагнула ко мне и положила ладонь на плечо. Обняв девушку за талию, я притянул её к себе. Наши губы встретились… а вслед за этим и языки. Несколько секунд я слышал лишь горячее дыхание Жени, стук её сердца и шорох капель, льющихся из тропического душа. Мы ласкали друг друга, и в какой-то момент я осознал, что рука менталистки скользит вниз, чтобы обхватить…

Выдыхаю.

Ты же знал, что будешь моим.

Обняв меня за шею, девушка подняла левую ногу и прижалась ко мне всем телом. Я понял намёк, подхватил Женю двумя руками за ляжки, прогнувшись в спине, и насадил на себя.

— Ох…

Женя не выдержала.

И начала быстро двигаться, наращивая темп.

* * *

Когда мы выходили из раздевалки, было уже темно.

Дорожка, ведущая к учебным корпусам, обледенела. Верхушки сосен качались на ветру.

— Это просто секс, — сказала Женя. — Не думай, что мы встречаемся.

— Ты прекрасно знаешь, что я думаю.

— Ну-ну.

Чехова шла впереди.

Обтягивающие джинсы и укороченный пуховик позволяли мне сполна насладиться её фигурой.

— Не пялься.

— Издеваешься? Мы только что трахались в душе.

— Я пошутила.

Женщины…

— В общем, я давно хотела с тобой переспать, — бросила Женя через плечо. — А вот к серьёзным отношениям…

—…ты не готова, — закончил я.

— Правильно.

— Женя, это взаимно. Мне понравилось. И точка.

Чехова звонко рассмеялась, и я поймал её мысль:

А ты горячий самец. Повторим как-нибудь?

— Почему нет, — вслух ответил я.

Мне, откровенно говоря, нравятся такие отношения. Они более честные… если сравнивать с тем, что у нас было с Вешенской. Каждый получил удовольствие — и разбежались. Без обязательств.

* * *

— Расскажи мне про Моноземлю, — попросил Макс-1.

Мы засиделись на кухне допоздна.

Дом, который теневики перетащили в темпоральный пузырь, был уютным. Деревянный брус, добротная мебель из массива берёзы, такие же оконные рамы… При этом всё современное, пропитанное всякими зачарованными штуками, дышит и не напрягает.

За окном, правда, своеобразный ландшафт. Парящие скалы, облепленные зеленью, перекидными мостиками и своеобразной архитектурой чужих. Никаких звёзд, солнца и луны. Закругляющийся шарообразный «горизонт». Похоже, эти детали кваргов не смущали. В отличие от нас. Поэтому я оборудовал все стеклопакеты поляризационными вставками. Жмёшь сенсор — и наступает ночь. Пусть искусственная, но всё же.

А вот на кухне, где мы распивали чай с альтер-эго, я ничего не нажимал. Секции окна были раздвинуты, и время от времени кто-то из нас выбирался на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и обозреть окрестности. Эффект, как при белых ночах в Питере. Создаётся ложное ощущение, что ещё рано и не надо спать.

Лиза давно посапывала в своей комнате.

— Моноземля, — задумчиво повторил я. — Что тут рассказывать. Самый высокотехнологичный мир из всех, с которыми сотрудничает империя.

— На что это похоже? — не отставал прототип.

— На нас похоже. Только лучше в какой-то мере. Понимаешь, они создали планетарное правительство и решили кучу проблем, которых мы решить не смогли.

— И климатических?

— Да.

— То есть, у них нет этого дерьма с потеплением?

— Нет. А вот нейросети, развитый Интернет, импланты, роботы — всё это есть. Я там не был, но в Магикуме мы проходим Моноземлю на курсах выживания. И экономику их изучаем. Мощная, кстати, экономика. Всё организовано гораздо лучше, чем здесь.

Мрак задумчиво кивнул.

А потом выдал следующее:

— Как считаешь, я смог бы восстановить там свои возможности? Ну, управлять вещами удалённо, взламывать или охранять чужие мозги… Насколько они продвинулись в плане создания метавселенной?

Вот оно что.

— Продвинулись, — заверил я. — У них есть пользователи, работающие в Сети напрямую через нейровыводы. Есть удалённое пилотирование орбитальных шаттлов, беспилотники, хакеры снов… Кстати, в освоении космоса они тоже далеко пошли. Орбитальные поселения, лунные колонии, марсианская база… Нам, к примеру, не достичь чего-то подобного.

— Хочешь сказать, они не засрали свои планету? И не воюют ни с кем?

— Чуть было не засрали, — хмыкнул я. — Потом запустили несколько сложных экологических программ. Не скажу, что проблемы отсутствуют, но они решаемы. Нет ничего необратимого. А войны… Их как бы нет, но в отдельных регионах высокая преступность. Хватает террористов. И эти террористы реально опасны, у них крутой уровень подготовки. Кроме того… Ну, это жёсткая централизация. Я бы не назвал их строй тоталитаризмом, но некоторые черты присутствуют.

— Это какие?

— Власти имеют право на чтение любой переписки. Тебя отслеживают через распознавание лиц. Вся информация о тебе — в правительственных базах. Даже медицинская. Я бы не сказал, что это антиутопия. Людей много — и они… как винтики системы.

— Нет ничего идеального.

Пожимаю плечами.

— А Лиза смогла бы там достичь… чего-то?

Я ждал этого вопроса.

И ответил честно:

— Шансы высокие.

— Так почему ты не предложишь нам перебраться в этот мир? Такада свалил туда. И неплохо себя чувствует.

— Мы этого не знаем, — я нахмурился.

— Хоть какие-то шансы, — вздохнул кибермансер. — Здесь мои навыки никому не нужны. А Лизе что делать? Девочка не может постоянно жить в твоей тени.

Над этим я уже размышлял.

Постоянно размышляю. Вот только… не уверен, что мне понравится Моноземля. А ведь я перееду туда, если моя дочь захочет эмигрировать.

— Давай присмотримся к этому миру, — сдался я. — И к другим тоже. А пока нам нужно выиграть войну с «Эскапизмом». Империя даёт больше гарантий безопасности в этом вопросе.

— Да ну, — хмыкнул дубль. — Мы оба знаем, что здесь опаснее всего. Концерн всё редактирует именно в РИ.

— Неужели ты думаешь, что они остановятся? — я замер с чашкой в проёме между кухней и балконом. — Сольём эту вселенную — они возьмутся за следующую. В которой я не смогу вас защитить.

— Потому что на Моноземле нет маны? Поэтому тебе не нравится тот мир?

— Да, — зло бросил я. — Поэтому.

Ясно, к чему все эти разговорчики.

Дескать, я не хочу лишаться ради дочери своего могущества.

Глава 7

Гражданская война полыхнула как всегда неожиданно — после незначительного повышения цен на топливо. Я никогда не задумывался над тем, хорошо ли живут в России обычные граждане. Милана, будучи горничной у моего предшественника, зарабатывала лютые гроши, но ведь это обычная для простых смертных картина. Вряд ли грузчик, школьная уборщица или кассир в магазине будут получать больше. Так и в любой стране — всегда есть класс, довольно обширный, у которого денег едва хватает на еду и жильё. Одарённые держат этот класс в ежовых рукавицах — здесь политика императора и ведущих кланов единая.

Вот только на сей раз всё было иначе.

Считанные дни — и несколько крупнейших имперских городов охвачены протестами. Сначала мирными. Затем всё переросло в столкновения с полицией. Что интересно, активировались оппозиционные силы — разного рода запрещённые партии, террористические группировки и секты. Сразу стало очевидным, что не все кланы готовы вмешаться и подавить выступления. Из четырёх официально признанных кланов только два присоединились к правительственным силовым структурам — Искатели и Стерх. И это меня малость удивило — я никогда не доверял Громовым.

Наследие и Вечерняя Звезда в первые три дня держались в стороне от уличного хаоса, избегая прямых заявлений и уклоняясь от запросов властей на помощь. Когда ситуация перестала быть контролируемой, в некоторые города были введены войска. Наиболее жёсткие столкновения произошли в Петрополисе, Москве, Варшаве, Казани и Владивостоке. Народ выходил на улицы с арматурой, битами, ножами, кастетами и даже огнестрелом. Министерство транспорта отрезало эти мегаполисы от портальных арок и перенастроило все проколы на военное сообщение. Порталы пропускали грузовые и почтовые поезда, все пассажирские рейсы были отложены на неопределённое время. Вслед за этим власти начали глушить Информ. Как выяснилось, действия протестующих координировались через всевозможные чатики, причём координировались из России. Особый отдел занялся вопросом и за сутки сумел отследить всех организаторов. Приказы отдавались клановыми ядрами Звезды и Наследия.

Едва был отдан приказ на задержание нынешних клановых лидеров, началась мясорубка. Сильнейшие маги революционеров были переброшены в Питер через одноразовые порталы, но там их поджидали элитные части регулярной армии. Кроме того, Романовы подтянули всех вассалов, заручились поддержкой Искателей и Стерха. В окрестностях Петергофа произошла грандиозная битва, которую бунтовщики проиграли. За несколько часов восставшие кланы лишились всех своих архонтов и магистров. Выживших были единицы — их тут же заковали в артефакторные браслеты и увезли в неизвестном направлении.

Все эти драматические события уложились в несколько дней.

Четыре дня, если быть точным.

Я наблюдал за происходящим в новостных лентах — там почти ничего не показывали. Освещали таким образом, что, дескать, бунтовщики пытаются уничтожить действующий строй, но порядок вскоре будет восстановлен. Граждан призывали сидеть дома и без надобности не ездить в другие имперские города. Большинство организаций оформили сотрудникам короткие отпуска либо перевели на удалёнку. Правда, удалёнка не практиковалась в локациях, где операторы полностью заглушили Информ.

О реальной картине вещей мы с альтер-эго узнавали из первых рук. То бишь, от руководства тайной канцелярии. Звезда и Наследие сговорились ударить одновременно. В коалицию пытались втянуть и другие кланы, но дальновидные лидеры предпочли сохранить текущий уклад. Руководство Звезды явно рассчитывало на поддержку Чайнворда, но компартия не примкнула к войне. Дальний Восток мог бы превратиться в красную зону… если бы китайцы приняли неверное решение. Так или иначе, все заинтересованные ждали, чем закончится штурм Петергофа, но император в очередной раз доказал, что Романовы умеют защищать свои интересы.

После неудачного бунта по всей стране начали массово арестовывать людей. Причём, не все, чьи права обнулялись, официально состояли в кланах. Хватало тех, кто работал за деньги или был недоволен действующей властью. Многие сбежали из страны через одноразовые порталы. Выводить диссидентов оказалось прибыльным занятием — многие портальщики обогатились на этом занятии. Кого-то в итоге поймали. Полетели новые ссылки, штрафы, тюремные заключения.

А потом в новостях объявили, что Григорий Полев, бывший лидер Вечерней Звезды, умер от сердечной недостаточности в дорогущем отеле на Кубе.

Через пару недель, когда волнения улеглись, и народ присмирел, стало очевидно, что полюса сил сдвинулись. Наследие и Вечерняя Звезда перестали существовать. Всех шокировало происходящее, ведь Наследие — старейшая клановая структура империи. И этот факт не остановил карательную машину Романовых от репрессий. Кого-то приговорили к высшей мере, многих сослали в красные дистрикты. Клановое имущество арестовали, средства на счетах заморозили, а потом и вовсе перевели в Национальный банк. Правящий дом, Искатели и Стерх укрепили свои позиции. Громовы взлетели до небес, оказавшись в числе доверенных лиц императора.

Что касается ликвидированных кланов, то оставшиеся без покровительства волшебники частично примкнули к Стерху, частично — к Искателям. Некоторые избрали государеву службу, но были и такие, кто перебрался в запорталье. Поговаривали о том, что собирается новый клан с костяком из мастеров, избежавших наказания. Эти ребята вроде как оправдались перед властями и были отпущены, но всё ещё числились под наблюдением.

Однажды вечером мы собрались в гостиной нашего дома в темпоральном пузыре. Я, Макс-1, Кимберли, Хорн и Шепард. Макс заварил себе кофе — через пару часов ему нужно было выдвинуться на работу в клуб. Мы с Кимберли неспешно потягивали зелёный чай, теневики — какую-то мутную дрянь из витых керамических сосудов. Разговор плавно переключился на «Эскапизм».

— Как-то тихо в последнее время, — заметил Макс, доставая чашку из отсека кофемашины. Газа у нас в доме не было, и мы решили не заморачиваться турками.

— Находишь? — Брукс изогнула бровь. — Романовых чуть не скинули, вся империя на ушах… Если чего и не хватает, то астероида из космоса, врезающегося в Атлантис.

— Я не про то, — отмахнулся мой дубль. — Никто не пытается нас стереть. Эмиссары куда-то исчезли.

— Затишье перед бурей, — проворчала Кимберли.

— У них есть проблемы, — заявил Хорн, до этого не принимавший участия в разговоре. — После уничтожения старого ИИ возникли сложности… с тренировочной программой.

— Это как? — заинтересовался дубль.

Меня больше не удивляет осведомлённость кваргов по поводу действий концерна. Теневики способны отслеживать любые исторические события по всем веткам метавселенной. Казалось бы, вот оно — могущество. Если ты знаешь наперёд всё, что произойдёт, то можешь в известной степени влиять на общий вектор развития… Вот только эмиссары постоянно что-то редактировали, а предугадать последствия этого было невозможно. МОР, планируя свои вмешательства, создавал целые виртуальные вселенные. Моделировалась матрица, в которой существовали копии людей, а события текли по разным сценариям. У теневеков отсутствовали подобные технологии. Без вычислительных мощностей наши союзники уступали своим врагам и были обречены на поражение…

До недавних пор.

В процесс вмешался я, и у ребят из концерна всё полетело коту под хвост.

— Госпожа Брукс осведомлена в этом вопросе лучше моего, — уклончиво ответил Хорн.

Я посмотрел на Кимберли.

— Тренировочная программа, — вздохнула волшебница. — Конечно, она существует. Эмиссары заранее учатся управлять своими носителями, использовать их врождённые способности, редактировать ветки и всё такое. Самые крутые агенты, внедряясь в чужие тела, уже имеют ранг одарённого. И путешествуют во времени.

— Раньше ты не говорила, — укоризненно качаю головой.

— У них этого и не было раньше, — Брукс сделала глоток из кружки. — Ты же не говорил с Шепардом. А я знаю, что перед взрывом дата-центра МОР создал настоящий конвейер по подготовке бойцов.

— А теперь что? — перебил Макс.

— Ну, они пытаются всё это восстановить, — девушка пожала плечами.

Я привык говорить о Кимберли «девушка», хотя ей далеко за сорок. В этом мире Брукс примерно соответствует моему прежнему возрасту, но по ней этого не скажешь. Азиатские корни, боевые искусства, регулярные биокоррекции и правильное питание… В общем, инструктор тайной канцелярии вполне могла бы сойти за мою сверстницу… если бы не взгляд. Жёсткий, отрезвляющий. Без капли подростковой наивности. Так на тебя смотрит змея, готовая ужалить в любой момент.

— Вместе со старой версией МОРа исчезли все виртуальные полигоны, — сообщил Шепард. — МОР-2 — это алгоритм и вычислительные мощности. Многое утрачено, и «Эскапизм» сосредоточился на восстановлении.

— Мы так говорим, словно это происходит сейчас, — заметил мой дубль. — Они могут творить что угодно — всё это произойдёт через десятилетия. Или уже произошло.

— Вы же видели будущее концерна, — сказал я, глядя на теневиков. Мысль была неожиданной, как удар грома. — Что с ними произойдёт после… две тысячи сотого года?

Ответил Шепард:

— Концерн в нынешнем виде просуществует до 2135 года. Дальше ничего нет.

— В смысле? — опешил Макс-1. — Как это нет?

— «Эскапизм» исчезает в нескольких узловых ветках, — пояснил Хорн. — После 2135 года его деятельность сведена к нулю.

— И что же их убило? — заинтересовалась Брукс. — Вы видели?

— И почему они целых тридцать пять лет продолжают работать? — не выдержал я. — Мы не справимся? Проиграем?

— Вопросы сложнее, чем кажутся, — осторожно произнёс Шепард. — Начну с того, что алгоритмы МОРа восстановлены лишь в 2105 году, полноценное моделирование начинается ещё через несколько лет. Информацию по программе обучения мы не видим — там много хаотичных изменений.

— Что указывает на темпоральную войну, — предположила Брукс.

— Конечно, — согласился Шепард. — Начиная с 2115 года история Земли варьируется в широких пределах, мы не можем что-либо утверждать наверняка.

— Но они отправили эмиссаров, чтобы разделаться с нами, — напомнила Кимберли.

— Собрали агентов, внедрённых в разные вселенные, — пояснил Шепард. — Стянули остатки тех, кто не был убит ранее. Затем упёрлись в программу подготовки.

— Бред, — не выдержал Макс-1. — Сами себя послушайте. Не важно, какие события происходят сейчас в нашем мире или произойдут через столетие в другом. Эмиссары действуют вне времени. Концерн может восстанавливаться хоть триста лет, но когда они наберут бригаду убийц, то обрушатся на рубежи атаки и создадут точки бифуркации. Мы не заметим всей этой прорвы лет, когда они готовятся к войне. А вот последствиями нас накроет.

— Всё верно, — согласился Хорн. — Если бы «Эскапизм» сумел реанимировать программу, вы с госпожой Брукс уже были бы мертвы.

— У них есть преимущество, — догадался я.

Кимберли взглянула на меня с интересом.

— Мы в глухой обороне, — развиваю мысль, не забывая прикладываться к своей кружке. — Они же всегда бьют первыми. Если что и случится, то с нами.

— Развитие — палка о двух концах, — заметил Шепард.

— Что ты имеешь в виду? — спросил дубль.

— В будущем тоже не видят тех лет, что вы тратите на своё восхождение, — сказал Хорн. — Каждая из враждующих сторон может развиваться десятилетиями, а потом начнётся темпоральная война. И последствия этой войны к чему-то приведут.

— Но вы этого не видите, — разочарованно протянула Кимберли.

— В общих чертах, — сказал Хорн. — Ключевые вехи. Вам нужно понять, что темпоральная война породила своеобразные зоны турбулентности. Фронты искажений, растянувшиеся на десятилетия. Огромное количество пересекающихся, перетекающих друг в друга веток. Эта турбулентность угрожает нашим пузырям.

— Поэтому вы и вступили в конфликт, — догадался Макс-1.

— А что будет с нами? — спросил я.

Хорн и Шепард переглянулись.

— Этого мы сказать не можем, — тихо произнёс Шепард.

— Не можете или не хотите? — уточнила Ким.

— Вас поглотила зона турбулентности, — нехотя признал Хорн. — Сумеет кто-то из вас уцелеть или нет… Неизвестно.

— Даже в ключевых точках? — поинтересовалась Ким.

— Даже в них, — подтвердил Хорн.

— Ладно, — Макс допил свой кофе и широко улыбнулся. У меня возникло ощущение дежа вю — словно глядишь на себя в зеркало. — Тут всё понятно. Если нас накрыло турбулентностью, концерн вновь попытается ударить, но в будущем. Если в 2135 году «Эскапизм» исчезнет — мы победили.

— Нам просто нужно отыскать верное решение, — вклинилась Брукс.

— Вы не поняли, — Хорн патологически не умел выражать эмоции. — Фронт темпоральных искажений, препятствующих анализу, движется из прошлого. Вы УЖЕ находитесь в области принятия решений, последствия которых непредсказуемы.

— Из прошлого? — осторожно спросил я. — Как глубоко?

— Тысяча восемьсот шестьдесят второй, — ответил Шепард.

— Приход Основателя, — вырвалось у Ким.

Глава 8

Женя начала двигаться быстрее, наваливаясь на меня, затем выгнулась, задрожала всем телом и, упав мне на грудь, вцепилась ногтями в подушку.

Несколько минут мы лежали, восстанавливая дыхание.

Когда Чехова сползла на измятую постель, положив голову мне на плечо, я увидел над собой белый скос потолка и окно, за которым ползли ошмётки вчерашних туч.

Сегодня неожиданно распогодилось.

Развеяло вечную питерскую серость, раскидало тучи и наградило столичных страдальцев ясным солнечным днём. Ветер, правда, был холодным и злым, но меня это ничуть не смущало.

Главное — солнце.

Дефицитный товар Петрополиса.

— Ещё хочу, — промурлыкала Чехова. — Но ты же спешишь?

— Немного.

И мы, не сговариваясь, потопали в душ.

Четверть часа ушло на водные забавы, потом я оставил менталистку под тёплыми струями, а сам пошёл на кухню, чтобы заварить кофе и приготовить завтрак. Временем я был ограничен, так что Чехову ждал стандартный набор из овсяных хлопьев, бутербродов с арахисовым маслом и сухофруктов. То, что может пролежать и неделю, не испортившись.

— Разве нам сегодня не к часу? — уточнила Женя, придвинув к себе тарелку с хлопьями.

— К часу, — ответил я с набитым ртом. — Но ты забываешь, что я студент.

— А свободное посещение зачем?

— Фух, вот прицепилась. У меня зачёты по некоторым дисциплинам. И надо хоть раз засветиться на парах.

— Скучный ты.

— Какой есть.

У нас сформировались вполне комфортные отношения, при которых никто ничего не требовал. Ни верности, ни обещаний жениться, ни совместного времяпровождения. Изредка мы созванивались, чтобы потрахаться, но чаще Женя транслировала свои желания напрямую мне в мозг. Сегодня нам удалось встретиться на моей территории — в доме, выделенном фискалами через программу защиты свидетелей. Лиза появится через пару часов, чтобы подрубиться к онлайн-школе. Макс отправился прямо из пузыря на Моноземлю, чтобы присмотреться к этому миру. До вечера мы не пересечёмся.

— Зачёты, — задумчиво протянула Чехова. — И что за предмет?

— Пока их два. Теория призыва и внешняя история.

— Вот как? Внешняя история чего?

Блин, всё время забываю, что менталистка не училась в Магикуме. Кажется, Чехова получила диплом какой-то военной академии. Имперской, не клановой.

— Да всего. Мы сейчас изучаем реальности, с которыми налажены тесные торговые связи. Естественно, с точек бифуркации.

— Само собой, — Женя сделала глоток из чашки. — А где твой дубль?

— Отправился на Моноземлю.

— Чего он там не видел?

— Хочет эмигрировать.

— Да ну.

— Вот тебе и «ну». Ты же помнишь, у него нет магических способностей.

— Так ведь он кибермансер. Как и ты.

— Не совсем, — я покачал головой. — У него сохранились все импланты, расширения и боевые утилиты. Так что он рассчитывает найти приличную работёнку там.

— Развитая Сеть, — догадалась Женя.

— Угу.

— А что с Лизой будете делать? Она ведь тоже… не одарённая.

— Пробуждение ей и не светит, — признал я. — У неё попросту отсутствует генетическая предрасположенность.

— Она могла бы учиться там.

— Наверное, — я пожимаю плечами.

— Тебе неприятно об этом говорить.

— В точку.

Разговор свернулся сам собой.

Доцент Семёнов, мой преподаватель по теории призыва, делал акцент на практических занятиях, несмотря на название предмета. Призывателей согнали в отдельную подгруппу, требования у них были жёстче. Первую половину пары мы разбирали непонятные теоретические моменты, вторая часть была отведена занятию с упомянутыми призывателями. Соответственно, у меня образовалась форточка.

Отмечу, что теория призыва оказалась штукой многогранной и не всегда понятной, но я освоил все моменты, полезные для меня. Взять, например, переброску вещей из одной вселенной в другую. На вводном занятии нам рассказывали, что это невозможно, ноосферы не пересекаются. Позже выяснилось, что определённые техники позволяют записывать вещи на разные планы мира идей и тем самым обходить запрет. Чем, кстати, регулярно пользуются контрабандисты, таскающие оружие, наркоту и зачарованные зелья через порталы. Всё упирается в практику, запас маны и грамотно подобранное заклинание. Переход, конечно, жрёт ваши ресурсы, опустошая средоточие. Чем больше суммарная масса перевозимых предметов, тем выше расход. Причём энергия тратится в геометрической прогрессии. Опять же, всё относительно. Когда я отправился в Чайнворд, то просто врубил на время боевой транс. После перехода вышел из этого состояния. И уже спокойно доставал предметы из нового пласта. Все бойцы моего отряда так поступили.

Так вот, масса и сложность — определяющие факторы.

Ампулы с «арксом» весили мало, но из-за навороченной формулы требовали внушительных энергозатрат. Низкоранговый волшебник с задачей не справился бы.

Высшим пилотажем считается переброска механизмов.

Круче только монстры из инферно.

Этот пласт ноосферы мы изучали вскользь, но я слышал, что потомственные призыватели вынуждены сталкиваться с инферно на старших курсах. Область кошмаров и больных фантазий, напичканная всевозможными тварями.

Монстры могут создать серьёзную проблему в бою, поскольку они быстрее и сильнее человека. С оговорками, разумеется. Призванная тварь не должна выпадать из зоны влияния своего хозяина. Поскольку хищники инферно представляют собой эфирные идеи, реальность их существования зависит от вашей ауры. Радиус зоны, в свою очередь, зависит от силы одарённого и количества расходуемой маны.

Иное дело — разобранные звери.

Те, кого призыватель разрушил одним заклинанием, запихнул в инферно и притащил в нашу реальность повторно. Такой организм сможет существовать автономно… вот только споры об идентичности оригинала и копии ведутся без малого сто лет.

Одним из худших преступлений считается разборка и призыв человека. Как вы понимаете, такие эксперименты проводились. Наверняка, баловались этим и правительственные лаборатории. Что касается официального имперского законодательства, то призыватель, осмелившийся запихнуть в ноосферу человека, садился в тюрьму пожизненно. К счастью, на планете было не так уж много высокоранговых призывателей, способных проворачивать такие фокусы.

Распрощавшись с Семёновым, мы направились в «Осень».

Мы — это я и Саймон.

— Как мило с твоей стороны угостить меня завтраком, — заявил рокер, поднимаясь на второй ярус по узкой деревянной лесенке. — Ещё немного, и ты реабилитируешься за своё поведение.

— А что не так с моим поведением?

В небе опять кучковалось что-то серое.

Апрель, как ноябрь.

— Бросил Дашу, ушёл из отряда, — начал перечислять Саймон. — На пары не ходишь. Говорят, ты обучаешь каких-то крутых ребят по правительственной программе. Это правда?

В ресторан заявилось ещё несколько человек из нашей группы. Почти все они выбрали первый ярус общего зала, рассевшись в укромных местах. Даже Громов с парочкой прихлебателей припёрся. Рядом с будущим лидером Стерха отиралась смазливая девчонка, которая заливисто смеялась и всячески привлекала к себе внимание. Компания зависла у панорамного окна.

Мы с рокером выбрали позицию рядом с музыкальным автоматом.

— Правда, — сказал я.

— Как ты это провернул?

— Без обид, но у меня подписка, дружище.

— Ладно, — вздохнул Саймон, — я так и думал.

Мы заказали пиццу и овощи-гриль с мацареллой.

— Значит, ты преподаватель, — не унимался мой бывший сосед по общаге.

— Громко сказано, — я поморщился. — Скорее, инструктор.

— Тоже неплохо. Много платят?

— Мне хватает.

— И тебе вот так запросто дали свободное посещение?

Все эти вопросы Саймон задавал множество раз, но по отдельности. Сегодня явно настал день, когда рокер устремился на полноценный штурм. Я ведь почти не появлялся на академических парах, а допы у нас были разные. Если мы и пересекались, то на зачётах и экзаменах.

— Всё согласовано, — ответил я. — Ректорат в курсе.

— Будут валить, — уверенно заявил Саймон. — Ты же помнишь, у нас курсовые экзамены в июне. Потом практика… а с практики тоже соскакиваешь?

Пожимаю плечами.

В Магикуме руководство повёрнуто на боевом опыте, так что всех студентов запихивают в красные и серые дистрикты, предварительно разбив на отряды. Весь год парни и девушки учатся стрелять, работают с атакующими и защитными техниками, тренируются на полигоне. Всё это нужно для успешного прохождения практики… Но передо мной ставятся совсем иные задачи. На кону — само существование Российской империи в нынешнем виде. Думаю, мне автоматом засчитают красный дистрикт.

Или…

Ещё был вариант заброски на передовую вместе с проверенными товарищами. Это, конечно, потеря времени, но… Если моим кураторам взбредёт в голову нечто подобное, придётся воевать.

— А что у тебя с рангом? — рокер потянулся за куском пиццы.

— Грандмастер.

— Шутишь.

— Нет. Всё официально подтверждено.

В реальности я давно перешагнул за черту восьмого ранга и уверенно продвигался к девятому. Подозреваю, что дело в моей родословной, внесённых «Эскапизмом» изменениях и постоянном боевом применении навыков. Когда средоточие работает на грани возможного, ты усиленно развиваешься. Я бы сказал, семимильными шагами. Была ещё мысль, что сказались мои путешествия во времени. Я основательно вкладывался энергией в прыжки, пребывая в боевом трансе.

— Наследственность, — вздохнул рокер. — Мне бы таких родичей…

Я не стал спорить.

Отсидев два часа на внешней истории, я направился к порталу в коттедж фискалов. Впереди — целых три часа, которые можно потратить с пользой. Выспаться, например. Или засесть за конспекты, подготовиться к грядущим зачётам. Но… покой нам только снится.

Я даже приблизиться к административному зданию не успел, как зазвонил смарт-браслет.

На проводе — Тимофей Волков.

— Дуй в отдел.

— Что там с твоими полномочиями, — я опешил от такой наглости.

Волков давно не является моим начальником. Да и отношения между нами натянутые. С тех пор, как я влез в императорский дворец, соскочил с короткого поводка и получил должность консультанта, следователь тайной канцелярии меня недолюбливает.

— Забей, — голос Тимофея стал раздражительным. — Я отправляю штурмовиков на задержание. Возможно, Нуриев. Хочешь присоединиться?

Всю спесь с меня как ветром сдуло.

— Ты уверен?

— Нет. Не уверен. Но предполагаю.

— Ладно. Вы Брукс сообщили?

— Уже. Она на месте.

— Называй адрес.

— Какой нафиг адрес? — возмутился следак. — Стой на месте. Мы тебя через прокол заберём.

Я замер напротив чаши неработающего фонтана.

Пары уже начались, но вокруг хватало людей. Студенты, преподаватели. У кого форточка, кто спешит на практику, подаёт или забирает документы, банально прогуливает…

Рядом сформировалась портальная линза.

Шагнув за грань, я перенёсся в подземный паркинг тайной канцелярии.

— А ты не особо заморачиваешься академической формой, — ухмыльнулся Волков.

Жму протянутую руку.

Форму я перестал носить, это факт. Теперь на мне костюм-тройка нейтрального тёмно-серого цвета. Имею право, ведь я отчасти преподаватель. Администрация, во всяком случае, закрыла глаза на такую вольность.

Брукс ждала меня, прислонившись к капоту «Совы».

— Мы едем?

— Ты сегодня напряжена, дорогая, — бросил через плечо следователь.

Я устроился на переднем сиденье, Брукс — на заднем. Волков связался с дежурным портальщиком, сверил координаты и сорвался прямо в одноразовую линзу, открытую по запросу.

Паркинг исчез.

Мы неслись по эстакаде над железнодорожными путями. Впереди разрастались городские джунгли, моросил лёгкий дождик. Дворники чертили изогнутые линии на лобовом стекле.

— Рассказывай, — я разбил паузу.

— Клиника биокоррекции, — сообщил следак. — Одна из лучших в Ярославле. Паренек из старинного рода, сила не пробудилась. Тяжёлая болезнь, требуется замена почки. Рядовая ситуация, казалось бы.

Теперь мы катились по широкому проспекту.

— Чувака положили на стационар, усыпили, но что-то пошло не так, — добавила Брукс.

— Умер и воскрес, — Волков бросил на меня косой взгляд. — Ничего не напоминает?

— Продолжай.

— А дальше началась чертовщина, — Волков нахмурился. — Неизвестные напали на персонал клиники, прорвались в палату, там что-то произошло. пациент исчез, но оставил кучу трупов. Арманаторы зафиксировали всплеск — множественные проявления хрономагии. Чудовищные возмущения.

— Штурмовики на позициях?

— Уже в здании, — кивнул следователь, повернув на перекрёстке. — Действовали по инструкции. Сейчас расставили артефакторные ловушки, ждут.

— Чего? — я изогнул бровь.

— Отката, — резонно заметил канцелярист.

— А почему вы думаете, что это Нуриев?

— Это не Нуриев, — покачал головой Волков. — Это другой эмиссар. Что касается Нуриева, мы просто знаем, что они должны были встретиться в этом городе.

— Вы знаете, как Алан выглядит в этом мире? — офигел я.

— Опять мимо, — Волков притормозил, пропуская пешехода. — Наши агенты получили доступ к переписке эмиссаров, один из которых отдавал приказы. Есть основания полагать, что это наш герой.

— И он должен заявиться сюда, — уточнил я.

— Бред какой-то, — Ким озвучила наши общие мысли.

В этот момент я почувствовал, что реальность начала искажаться.

Глава 9

Я уже научился распознавать два типа искажений. Первый — когда ты участвуешь в операции по редактированию и «не помнишь» событий, произошедших в альтернативной ветке. Эти события вытесняют реальные, что приводит к коррекции памяти. Вспоминаешь то, чего никогда не было.

Второй тип страшнее.

Ты начинаешь исчезать, растворяться в водовороте перемен.

Причина проста, как апельсин — тебя атаковали в прошлом. Ощущения неприятные. Становится очень страшно — сразу ищешь укрытие. А лучшего укрытия, чем прыжок во времени, хрономаги ещё не придумали.

Реальность накрыло изменениями первого типа.

Что интересно, моя память оставалась нетронутой, зато окружающее активно перестраивалось. Исчезали машины, появлялись новые. Одни прохожие замещались другими. Почему-то даже реклама мужского дезодоранта на билборде сменилась социальным плакатом, где суровый вояка призывал одарённых вступить в отряд сдерживания.

— Хрень какая, — насторожился Волков.

— Час назад, — приказал я.

И переместился в прошлое.

Знаете, что меня долгое время смущало в хронопутешествиях? Вот представьте, вы прыгнули на неделю вперёд. Или назад, не суть. Планета кружится по своей орбите, её унесло в космические бездны. А вы, получается, телепортировались в безвоздушное пространство. С точки зрения здравого смысла это так выглядит. Вот только факты — упрямая вещь. Хрономага непостижимым образом выносит именно на Землю, именно в ту локацию, из которой он стартовал. Прыгаю назад из гостиной своего дома — вновь оказываюсь в гостиной. Аккурат на том же участке пола, где стоял раньше. То же самое у меня было в вагоне метро…

Преподаватели Академии ничего не рассказывают о запретном типе магии, так что приходится изводить вопросами Брукс. Кимберли обмолвилась однажды, что да — мы перемещаемся в потоке таким образом, что точка Б привязана к исходной точке А в пространстве. Почему — необъяснимо.

Главное, что работает, подумал я.

И забил на поиск объяснений.

Вот только перенести вагон метро на столетие назад вы не можете. Прыгнул из машины в девятнадцатый век — вселенная скорректирует выход. Окажешься на брусчатке или дощатом настиле.

В моём случае — посреди оживлённой трассы.

Час назад Волкова в Ярославле не было, он не успел выехать из Петрополиса и открыть портал. Я обнаружил себя и Брукс на гладкой асфальтовой полосе. Отскакиваю влево, чтобы не угодить под колёса несущейся фуры. Делаю ещё пару шагов, замираю. Передо мной пролетает обтекаемая белая легковушка, сзади тоже обдаёт ветерком — это байк.

Гадство.

Мне сигналят.

Кто-то притормаживает.

С приключениями добираемся до тротуара.

— Думаешь, атакуют? — спрашиваю у Брукс.

Кимберли подняла палец, пресекая дальнейшие расспросы.

Мы осмотрелись.

И тут же заметили накатывающие перемены. Фура, которая чуть меня не сбила, притормозила у перекрёстка и начала исчезать. Мимо проехал полупрозрачный внедорожник. Сквозь меня прошла бесплотная девушка…

— Продолжается, — Ким разозлилась. — Они ещё раньше.

— Неделя? — предположил я.

— Давай попробуем.

В режиме боевого транса восстанавливаться легче. Ныряю в это состояние, вливаю ману в нужную технику и прыгаю ровно на одну неделю в прошлое. Секунда в секунду.

Попадаю под мелкую морось со шквалистым ветром.

Рядом уже стоит Кимберли.

Морщимся, прикрываясь воротниками пальто, разглядываем редких прохожих, машины. Всё ездит, ходит, не исчезает и не растворяется.

— Что теперь? — спрашивает Брукс.

— Думал, у тебя есть план.

— Ты у нас главный. Вот и командуй.

Похоже, она не шутила.

— Найдём клинику, — предложил я. — И выясним, что там происходит.

— Веди.

Мы укрылись от мороси под навесом ближайшей остановки. Я вышел в Информ со смарт-браслета, изучил карту Ярославля и вынес вердикт:

— Клиника биокоррекции в ста метрах от нас.

— Вижу, — Брукс сверилась со своим гаджетом. — Очередная «Галатея».

Не сговариваясь, мы пересекли тротуар, нырнули в чёрный провал арки, протянувшейся под многоквартирным домом, и оказались в унылом микрорайоне, собранном из кубиков тридцатиэтажных новостроек. Я сразу заприметил несуразную махину ТЦ «Горизонт». Ладно, не ТЦ. Здесь такие штуки именовались торговыми рядами или пассажами.

— Кажется, здесь, — неуверенно произнесла Кимберли.

Пассаж был окружён парковками и нависал над тротуаром, где в живописном беспорядке были разбросаны товарные тележки. Стоянка была забита автомобилями, их корпуса блестели от дождя.

Мы с Кимберли влились в толпу, миновали раздвижные стеклянные двери и оказались в обширном вестибюле с фонтаном, лавочками и уютными лаунж-зонами.

— Туда, — я свернул направо.

Коридор с торговыми павильонами тянулся на несколько сот метров. С двух сторон — прозрачные витрины, шмотки, аксессуары, гаджеты…

Я уверенно продвигался в сторону эскалатора.

Если верить указателям и голографической карте, встретившей нас у входа, клиника располагалась на третьем этаже. И, судя по размерам пассажа, учреждение было немаленьким.

Эскалатор вывел меня на второй уровень, где располагались брендовые магазины, фудкорды, кафешки и прочие атрибуты потребительского культа.

— Выше, — бросил я через плечо.

Играла лёгкая попсовая музычка.

Ничто, как говорится, не предвещало.

Примерно на полпути к третьему этажу нас атаковали.

Я увидел человека, материализовавшегося из пустоты на соседней ленте, которая ехала вниз. Молодой паренек, ничего примечательного. Широченные штаны, усеянные карманами, дутая куртка и шапка кучерявых волос. Не андеркат, что-то другое, такое же отвратительное. Упырь вскинул руку, и в меня полетели диски, до боли напоминающие те, которыми расшвыривалась Кара в Детройте. Защититься доспехами я не успевал, поэтому пригнулся и заморозил время.

Ничего не изменилось.

Диски беззвучно пролетели над моей головой, врезались в какую-то лампу. Заискрило. Я призвал пистолет, резко выпрямился и расстрелял идиота в упор.

Точнее — попытался расстрелять.

Паренёк исчез.

— Десять секунд! — рявкнула Брукс.

И нырнула в прошлое.

Я переместился на двадцать.

Спокойно доехал до третьего этажа, отступил под прикрытие небольшого декоративного деревца. Дождался материализации своего противника и всадил ему световую пулю в затылок. Откатился. Увидел труп на ленте эскалатора, а вот Брукс куда-то исчезла.

Плохо.

Очень плохо.

Активирую доспех и перемещаюсь в прошлое на тридцать секунд. Хрономаг уже мёртв, но где Кимберли? Отсчитываю восемь секунд — и начинается чертовщина. Сначала Ким сгущается на моём эскалаторе, затем появляются два неизвестных мага. Дядька лет шестидесяти в старомодном клетчатом костюме и женщина со стрижкой-каре. Мужик выбрасывает руку в сторону Брукс, собираясь что-то применить. Рефлексы у меня срабатывают быстрее. Выстрел в грудь, контрольный в голову. Разворачиваюсь к женщине, та исчезает.

— Меня убили? — спрашивает Ким, доехав до этажа.

— В первой редакции.

На третьем этаже людей не так уж много, вот только у них на глазах происходит невообразимая хрень. Пространство вокруг нас становится безлюдным. Кто-то прячется за колонной, звонит в полицию. Кто-то бежит к противоположному концу здания, чтобы спуститься вниз на лифте или втором эскалаторе.

— Куда эта сучка отправится? — бросаю обеспокоенный взгляд на Кимберли.

— На первый этаж. С шагом в двадцать секунд.

Прикидываю время, потраченное на подъём.

Добавляю секунды на диалог и перестрелку.

И понимаю, что волшебница, на которую мы охотимся, при любых раскладах не сможет обойти спуск. Значит, делаем небольшую поправку.

— Ты на двадцать секунд, — отдаю приказ. — Я на тридцать.

Сразу из прыжка начинаю стрелять.

Вижу тень самого себя, затем нас накрывает искажениями. Реальность восстанавливается после множественных вмешательств. Женщина падает в на пол, заливая кровью мраморные плиты.

— В клинику, — говорю я.

На ходу перезаряжаю «барс».

У меня нет чёткого плана. Если против нас играет Нуриев, то в «Галатее» будет расставлена хитрая ловушка. Если Волков ошибся, то мы стали свидетелями плановой коррекции… вот только я не понимаю, что можно редактировать в Ярославле. Допустим, в этой клинике проходил курс лечения кто-то важный… Знаковая фигура для российской истории… Чушь собачья. Романовы и лидеры кланов не станут доверять своё здоровье провинциальным врачам…

Как ни крути, а тот, на кого мы охотимся, должен откатиться в исходные координаты. И мы откатимся туда же. Если, конечно, не продолжим носиться по потоку, истребляя своих оппонентов.

— Вот что, — говорю я. — Будем страховать друг друга.

— Это как?

— Я отпрыгиваю на десять секунд, ты — на двадцать. Прыгаю на минуту, ты — на минуту и десять секунд. Так им будет сложнее нас накрыть.

— Хорошо.

Краем глаза вижу охранников, спешащих в нашу сторону. Упитанные мужики с перекошенными лицами. В руках держат нечто, напоминающее электрошокеры.

Убивать этих ребят не хочется.

Жалко.

Замораживаю хронопоток. Кимберли следует моему примеру. Неторопливо приближаюсь к стеклянной двери с названием клиники, вхожу внутрь и оказываюсь в зоне ресепшена. Девушка-администратор, посетители на мягком диванчике — всё замерло.

— Что мы ищем? — задала резонный вопрос Кимберли.

Я и сам не знаю.

Действую, можно сказать, по наитию. Если в клинике собрались хрономаги, выстраивающие новую ветку, мы заметим перемены. И попытаемся их остановить. Точнее — открутить…

Клиника скромная.

Четыре кабинета с выходом в вестибюль. Небольшой гардероб. Коридор с ещё десятком кабинетов. Широкий коридор — по такому легко можно провезти каталку.

Иду в коридор.

Останавливаюсь.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Знаете, чем отличаются клиники биокоррекции от других медицинских учреждений? Здесь переделывают людей. Не лечат, а именно переделывают. Наращивают мышцы, удаляют жир, корректируют внешность, улучшают функционал органов. Всё это вытворяют не какие-нибудь пластические хирурги, а опытные биомаги, прошедшие специальное обучение. Ребята, умеющие творить подлинное волшебство. Меня, например, укрепили так, что мама не горюй. Перекроили фигуру, кости, мышцы, сухожилия. Стоит это немалых денег, но результат офигенный.

Так вот, кабинеты — это, по сути, комнаты, где вас укладывают на кушетку, погружают в бесчувственное состояние… и начинают обрабатывать. Руками. Без помощи скальпелей и других инструментов. Поэтому вам может показаться, что клиника — это такой уютный клуб по интересам. Журнальные столики, книжные полки, чай-кофе. Пациенты здесь не задерживаются. Проснулся, получил восстанавливающий эликсир — вали домой.

Огибаю застывшую на полушаге медсестру.

Сексуальную медсестру.

Я бы вдул.

Читаю надписи на дверях. Просто номера кабинетов и фамилии сотрудников. С указанием квалификации и часами работы. Ничего из ряда вон…

— Как глубоко они отправились? — вырывается у меня.

И, главное, зачем.

Думай, Ву, думай. Лежит паренек, его прооперировали, а он умер и воскрес. Классическая переброска в духе «‎Эскапизма». Параллельно Волков добирается до некой переписки, из которой делает вывод, что эмиссары будут проводить в «‎Галатее» свою операцию… Выезжает на объект, подключает меня и Кимберли. Все думают, что Нуриев лично отправился выручать новичка…

Разве это не слив?

Нас специально сюда притащили, чтобы…

Что?

Мы угробили столько эмиссаров, что можем войти в зал славы Российской империи. Расправиться с нами очень тяжело… И Нуриев это понимает. Поэтому не будет подставляться, а… постарается отвлечь. Пока мы прыгаем в прошлое, ищем несуществующую цель, суетимся… Что-то происходит в нашем времени. Там, где нас нет.

— Волков, — догадался я.

— Что? — переспросила Брукс.

— Они хотят устранить Волкова.

И, само собой, Нуриев руководит удалённо. В горячую точку эта крыса не сунется. Не знаю, в чём ценность следака, но ради его ликвидации «‎Эскапизм» пожертвовал двумя своими агентами.

— Нельзя откатываться, — Брукс покачала головой. — Там штурмовики.

Группа захвата, как я мог забыть.

— Вниз, — киваю себе за спину.

— Ты чего? — Брукс нагнала меня в самом конце коридора. — С дуба упал?

— Встретим Тимофея на парковке.

Заморозку мы отключили на первом этаже. И переместились в будущее — туда, где нас меньше всего ожидали встретить. Пропустили откат — сразу прыгнули на три минуты вперёд. Достаточно, чтобы куратор свернул с шоссе во двор микрорайона и отыскал свободное парковочное место.

— Они ведь это просчитали, — буркнула Кимберли. — Всё в моделях.

— Фаталистка.

— Какая есть.

Останавливаюсь у журчащего фонтана.

— Ким. Знаешь что?

Девушка замерла на полушаге.

С интересом посмотрела на меня.

— Что?

— Не важно, что они там просчитали. Мы выйдем из этой двери и всех нагнём.

Глава 10

Выйти из двери мы не успели.

Реальность исказилась, и я почувствовал, что начинаю исчезать. Уже второй раз за последнее время — и это мне не понравилось.

— Двадцать секунд.

Прыгаю в прошлое.

Зрительно ничего не поменялось, кроме одного — Брукс исчезла. Значит, между нами десятисекундный интервал.

Искажения продолжаются.

Перемещаюсь ещё на десять секунд — и сразу попадаю в гущу сражения. Вокруг мечутся неуловимые вихри, раздаются выстрелы, в грудь врезается файербол. Доспехи выдерживают. Замораживаю хронопоток — и вихри превращаются в людей. Брукс стреляет в бритоголового мужичка, окутанного фиолетовой аурой. Второй мужичок, явно азиатской наружности, запускает в меня пылающий огненный шар.

Отступаю.

Поднимаю руку с «‎барсом», делаю два выстрела. Мой противник смещается с линии огня — плавно, по всем канонам ган-ката. Я вижу пистолет, соткавшийся из небытия. И бегу к своему оппоненту, сокращая дистанцию. Обмениваемся выстрелами, я прыгаю в прошлое на четыре секунды и вновь наблюдаю за тем, как чувак собирает пушку. Вот только мне собирать ничего не нужно. Расстреливаю говнюка в упор.

Брукс сносит ветром перемен.

Бритоголовый хрономаг видит меня, поднимает ствол и… начинает исчезать. Меняются позиции вмороженных в реальность покупателей. Лысый в ужасе открывает рот, а затем из полупрозрачного становится… никаким. Его больше нет.

Возвращаюсь к исходным координатам.

И вижу знакомый автомобиль, паркующийся в нескольких метрах от меня. Фургона штурмовиков нет — думаю, они подкатили с обратной стороны.

Ретрочудо Волкова втискивается между двумя минивэнами, явно прибывшими из сельской местности. Тачки помяты, заляпаны грязью, но довольно вместительны.

Иду наперерез.

А вот и силуэт, выкрутившийся из воздуха.

Хрономаги интегрируются в реальность исподволь. Чтобы обнаружить такого типа в толпе, потребуется намётанный глаз. Ты видишь снующих рядом людей, не присматриваешься к ним, не пересчитываешь. А их становится больше, причём мгновение интеграции сложно отследить.

Я сразу понял, кто передо мной.

Тип, отделившись от квадратной колонны, уверенно направился к точке, в которой находилась «‎сова». Правая рука недоноска окуталась оранжевым сиянием… я увидел, как волшебник начал формировать нечто наподобие светящегося диска. Как у Кары, только огненно-красный.

Волков неторопливо выбрался из машины и замер на полушаге. Просто потому, что попал в зону действия нашего колдунства.

Одновременно с Тимофеем окостенели покупатели, случайные прохожие, таксисты. Вмёрзли в асфальт отъезжающие и паркующиеся машины.

Брукс так и не появляется.

Прикрывает мне спину.

Расширяющееся кольцо света и два выстрела.

Враг успевает пригнуться, но я к этому готов — пули летят в нужном направлении. Первая впивается хрономагу в плечо, заляпывает кровью боковое стекло минивэна. Вторая разворачивает грудную клетку.

Агент «‎Эскапизма» падает.

Я спокойно приближаюсь к мужчине, скребущему ногтями по капоту ближайшей машины, и добиваю его выстрелом в голову.

Откручиваю настройки.

Мир оживает.

* * *

Для наблюдения мы выбрали угловую камеру, позволяющую следить за большей частью палаты, окном и койкой, на которой ранее лежал воскресший пациент.

Штурм начался традиционно.

С разбитого окна.

Люди, спускающиеся на тросах, бронированные ребята в берцах и чёрных пятнистых штанах… Головы укрыты яйцеобразными шлемами. Серебристые шары, превратившиеся в лужи… На поверхности луж проступают рунические письмена…

В общем, до боли знакомая картина.

Оранжевой плёнки, которой заволакиваются проёмы в таких случаях, мне не видно. Я просто знаю, что плёнка есть. Всё идёт по плану, сценарий отработан годами, если не десятилетиями.

Непонятно, почему это всё улетело в Узду.

Пётр Мстиславцев исчез, появился вновь, и уже спокойно вышел из палаты, оставляя за спиной растворяющиеся в вечности тела бывших штурмовиков.

Браво.

Просмотр завершён.

И, наверное, эмиссар покинул бы клинику, пока одни участники этого спектакля сражались со мной и Кимберли, а другие разделывались с Волковым у дверей пассажа. Вот только нам удалось разгадать замысел.

Мстиславцев заморозил хронопоток, открыл дверь палаты и упал замертво.

С иглой в шее.

Крутой парализатор на основе всяких зачарованных компонентов.

Прикол в том, что иглу в шею эмиссара вогнали двадцатью секундами ранее, и сделала это Брукс. Тем самым мы перезапустили ветку реальности, порождённую «‎Эскапизмом».

Волна перемен заставила меня ухватиться за стену, чтобы не потерять ориентацию.

Штурмовики оживали один за другим, кровь сворачивалась, дырки от пуль зарастали. В моей голове смешались воспоминания, почерпнутые из видеозаписей, с новой картиной мира.

А потом всё схлынуло.

Волков шагнул в проём и начал раздавать приказы.

Рядом со мной материализовалась Кимберли.

— Сработано на совесть, — похвалил я.

— А то.

Доспехи я свернул, боевой транс отключил. Средоточие не опустело даже на треть, что наглядно показывает темпы моего развития.

Откуда ни возьмись нарисовались персонажи в белом. Оценили состояние Мстиславцева, проверили пульс, прошлись светящимися ладонями по всему телу. Утрамбовали на носилки и уволокли в портальную линзу.

Я посмотрел на экран канцелярского планшета.

Девственная чистота.

Папка с видеофайлами опустела. Вслед за этим растворился и сам планшет — в новой редакции никто мне его не давал.

Розовое свечение в проёме погасло.

В коридор вышел Тимофей Волков.

— Похоже, я у вас в долгу, ребята.

— У него, — Брукс кивнула в мою сторону. — Я бы не догадалась.

Мы со следователем обменялись красноречивыми взглядами. Дескать, были тёрки. Но ладно, проехали. А ты нормальный мужик, хоть и грёбаный подселенец — вот что мне собирался сказать канцелярист. Собирался, но выдал совсем другое:

— Хочешь понаблюдать за допросом?

* * *

Разумеется, допрос ничего не дал.

Наш клиент сутки провалялся в коматозе, пока менталисты потрошили его личностное ядро. Блокадой кибермансеров попаданец не владел, и мы уже через пару часов объективного времени получили нужную информацию.

Вы уже догадались, что Нуриев был далеко.

Участвовал в планировании.

Дёргал за ниточки.

— Гадкое чувство, — поморщился Волков, когда мы спускались в лифте на подземный уровень тайной канцелярии. — Когда охотятся на тебя.

— Всё случается впервые, — философски замечаю в ответ.

Брукс умотала по своим делам, а я решил заскочить на нашу загородную виллу. Следователь предложил подбросить до служебной квартиры с «‎переходником». Я согласился.

Двери лифта разъехались.

— Нет, ну что за дичь? — у канцеляриста, похоже, накипело. — Я ведь обычный следак. Да, пакую вашего брата в наручники. Отправляю на санаторно-курортное лечение…

От последних слов моя щека дёрнулась.

Тимофей этого не заметил и, двинувшись в глубину парковки, продолжил:

— Этим занимается весь отдел. Убьют меня — назначат следующего. Насколько я помню, у вас там искусственный мозг всё просчитывает… И он не видит столь очевидных вещей?

— Не мозг, а разум, — поправил я. — И не у нас, а у них. Я на стороне медведя, если ты не забыл.

— Медведя, — фыркнул следак, открывая дверь машины. — Ты мне ещё на балалайке сыграть предложи.

— Серьёзно? Не слышал этот анекдот?

Когда мы выезжали на Литейный, Волков громко ржал над бородатой хохмой. И я на несколько секунд забыл, что этот мужик всегда считал врагами людей вроде меня.

— Ладно, — отсмеявшись, канцелярист лихо подрезал зазевавшегося мажора в красном спорткаре и без зазрения совести проскочил на красный. — И что же я такого натворю в будущем, что на меня ополчился этот… МОР?

— Есть только один способ проверить.

— Какой?

— Заглянуть в гости к теневикам.

— Меня обычно не приглашают.

— Вряд ли ты будешь возражать, если я займусь этим вопросом.

— Что взамен?

Деловой хватки Волков не потеряет никогда.

— Помоги отыскать Нуриева.

— Я и так этим занимаюсь.

— Ты не понял. Алан — влиятельная фигура в «Эскапизме». Не исключено, что с ним попытаются вести переговоры.

— Кто попытается? — вкрадчиво переспросил следователь.

— Сам знаешь.

— А ты против.

— Нуриев — мой личный враг. Мой и Кимберли. Мы хотим добраться до него раньше остальных.

— И?

— Он исчезнет.

Канцелярист вздохнул.

— Попахивает госизменой.

— Вот только не надо, а? Ты не знаешь о планах руководства. Я тоже о них не знаю. У нас при любом раскладе взаимодействие. А за мои поступки ты ведь не можешь отвечать, верно?

Свернув с Литейного на Боярскую, Волков задумался.

— Ты ведь уже придумал, как спасти меня от менталистов?

— Во-первых, тобой не будут заниматься. Лес рубят, щепки летят. Одним эмиссаром больше, одним меньше… Не повод, чтобы искать внутренних врагов и дрючить весь Особый отдел.

— Есть и «во-вторых»?

— Я научу тебя кое-каким приёмам кибермансеров.

Волков уважительно кивнул.

— Заманчиво, но нет. Не обижайся, дружище, но я патриот своей страны. Глупо звучит, да? Ты получишь нужную информацию, когда я докопаюсь до этого гада. Но разрешение на ликвидацию должно быть. Крутись, как хочешь. Начнёшь самовольничать — и нашей дружбе конец.

Впервые с августа фискал произнёс это слово.

Дружба.

— По рукам, — буркнул я.

Вернувшись в коттедж, я быстренько принял душ и занялся наведением порядка в ноосфере. Повытаскивал всё лишнее, провёл ревизию «арксов» и запасных магазинов, пересчитал патроны. Перезарядил, почистил, смазал. Отправил назад — туда, где нет ничего, кроме идей. И переместился в пузырь кваргов.

Несколько часов мы с Шепардом убили на поиск ответа.

Действия концерна выглядели нелогичными и странными. Потерять столько сотрудников, чтобы убить рядового сотрудника спецслужб… Такое себе. Мы начали отслеживать судьбу Волкова, но уперлись в ту самую волну неопределённости, о которой говорили кварги. Хаос, иначе не назовёшь. Варианты множились, как грибы после дождя. В одной из веток Тимофей занимался рутинной работой, уходил на пенсию и никого не трогал. Во второй редакции он погибал при исполнении. В третьей шёл на повышение, прокачивался до ведущего оперативного сотрудника. В четвёртой отжигал максимально и становился руководителем управления. Вроде, ничего страшного. Туман сгущался в тех моментах, что были связаны с моей биографией. Я не мог отследить причинно-следственные связи. Называется, сдержал обещание.

А ещё меня настораживали результаты допроса.

Переброшенный в тело Мстиславцева агент обладал очень хорошей подготовкой, но прибыл он из будущего, которое… даже для меня будущее. Две тысячи сто десятый. И там корпораты развернули целые тренировочные лагеря. Реальные и виртуальные. Эмиссары учились быстро адаптироваться к новым телам, использовать доступную магию, эффективно применять весь спектр приобретённых навыков. Инициация, насколько я понял, теперь проводилась искусственно — её мог спровоцировать разум агента. Вот почему юноша, которому собирались вырастить новую почку, сразу стал хрономагом. Причём — полным. Умеющим путешествовать во времени и замедлять локальный поток. Обладающим боевой подготовкой. Судя по отчётам криминалистов, погибшие в первой редакции штурмовики были убиты из собственного оружия…

Проблема в том, что все отчёты исчезли.

Волна искажений стёрла факты, указывающие на высокий уровень мастерства агента. Ему была известна лишь малая часть общего плана. Пробудиться, отпрыгнуть в прошлое, вернуться назад, перебить штурмовиков. Уйти от преследования, воспользовавшись общественным транспортом. Никакого взаимодействия с Нуриевым. Никакой координации действий с другими агентами. А это означает, что фигурой могли пожертвовать с высокой долей вероятности…

Либо мы наблюдаем свежий тренд.

Корпораты понимают, что на стороне имперских властей — мы с Кимберли. Понимая это, они отдают пешки, практикуют отвлекающие манёвры и планируют рейды с учётом возможных ментальных допросов.

Игра усложняется.

Знаете, «Эскапизм» похож на гидру, у которой бесконечно вырастают новые головы взамен срубленных. Оно и понятно — за моими врагами стоят богатейшие инвесторы Земли.

И ещё мне кажется, надо менять стратегию подготовки ударных отрядов. В сложившихся обстоятельствах два хрономага, прикрывающие друг друга и прыгающие в прошлое асинхронно, видятся мне более эффективными, чем группы, собранные по модели отрядов сдерживания. Остаётся открытым вопрос, как волшебникам без моего уровня подготовки справиться с противником, прошедшим через горнило виртуальных полигонов МОРа. Пока я не знаю, как решить эту задачу…

От мрачных мыслей меня отвлёк дубль.

— Не занят?

Я сидел на террасе первого этажа бревенчатого дома, задумчиво рассматривая воздушные островки кваргов. Пил чай и напряжённо думал.

— Вроде, нет.

— Разговор есть, — Макс-1 сел в плетёное кресло справа от меня. — Я знаю, как добраться до МОРа.

Глава 11

— Громкое заявление, — я внимательно посмотрел на дубля. — И, если бы я тебя не знал, как себя, то решил бы, что шутишь.

— Очень смешно.

— Решил разрядить драматическую обстановку.

— А серьёзно можешь поговорить?

— Конечно.

— Ты знаешь, я перебрался на Моноземлю. Не полностью, но удалось там закрепиться по работе.

Конечно, знаю.

Мрак — это ведь я, но без магии. Такой же целеустремлённый, последовательный и несгибаемый. Вот только для себя мы поняли разные вещи. Каждый решил использовать свои сильные стороны в той среде, которая для этого подходит оптимально. Я — в мире, где царит магия. Он — в технологически развитой реальности, приближенной по своему развитию к Земле 2100 года. Именно там кибермансер может представлять из себя ценность. Здесь же человек, не умеющий оперировать маной, обречён на прозябание.

Моноземля обзавелась планетарным правительством, отказавшись от государственных границ. Вместо стран — агломерации. Свободное перемещение, куча возможностей. И неусыпный контроль властей во всех сферах деятельности. Правительство следит за рождаемостью, миграцией, монополиями, экологией. Захотели перебраться туда? Приготовьтесь к тому, что вся ваша личная информация будет доступна системе. Медицинская и кредитная история, социальная значимость, поведение в Сети, участие в тех или иных программах. За всё начисляются баллы, всё учитывается и влияет на отношение к вам. Одни дороги закрываются, другие открываются. Нейросети, опять же. Продвинутые, но насквозь прошитые протоколами безопасности, которые не могут сломать или обмануть.

Сеть у них — это вообще что-то с чем-то.

Вообразите себе глобальную Паутину, раскинувшуюся как на Земле, так и в околоземном пространстве. Даже в лунных поселениях, причём на обратной стороне. Всё через спутники, очень шустрое и функциональное. С развитым виртом. Причём киберпространство настолько проникло во все сферы жизни, что превратилось чуть ли не в повседневную реальность. Многие проводят в Паутине по восемь-десять часов, зарабатывая там деньги, которые потом тратятся в обычном мире.

Так вот, между РИ и Моноземлёй налажено прямое сообщение. Через порталы. Соответственно, есть миграционные заморочки. Так, вы можете получить рабочую визу, если трудитесь официально или приглашены в один из научных кластеров. С видом на жительство сложнее. Масса ограничений, собеседований, запрет на рождение детей. Гражданство — это вообще космос. Не знаю, что надо сделать для этого общества, чтобы стать полноправным гражданином и обзавестись семьёй. Наверное, победить жукоглазых монстров из чужой галактики.

— В общем, у меня теперь рабочая виза, — с гордостью сообщил дубль. — Можешь поздравить.

— Давно получил?

— Сегодня выдали. Только на меня распространяется. Чтобы Лизу перетащить, потребуется ВНЖ. Работаю в Паутине, платят хорошо. Тамошние деньги свободно конвертируются в имперские рубли.

— Рад за тебя. Но ты говорил про МОРа. Что-то нашёл?

— Возможно, — уклончиво ответил Мрак. — Пока на уровне идеи.

— С удовольствием послушаю.

— Ну, смотри. У них есть продвинутая Паутина, она гораздо круче не только этого убогого Информа… но и всего, что мы с тобой видели.

— Даже так? — я изогнул бровь.

— Я не шучу. У нас обособленные виртуальные вселенные. Мета играет роль объединяющего фактора, но в целом… всё децентрализовано. У этих ребят единое киберпространство. Матрица, одним словом. Со своими законами, полицией, службой безопасности. Любые конструкты, создаваемые людьми, вписываются в общую структуру. Вот решил ты соорудить планету-курорт, например. Чтобы привлекать туристов и продвигать всякие бренды. Сооружай, но всё должно быть согласовано. Утверждённые характеристики, глобальная стандартизация.

— И что нам это даёт? — перебиваю увлёкшегося себя.

— Не спеши. Я хочу, чтобы ты понял для начала важную вещь. Там можно подогнать под единый протокол что угодно. Программу, приложение, утилиту вставки, нейросетевые импланты. Я, например, сделал себе небольшой апгрейд и спокойно работаю в Паутине. Напрямую подрубаюсь, как раньше. Смекаешь?

— Уже горячо. Продолжай.

— Кем работаю, не интересует?

— Вряд ли кибермансером.

— У них есть корпорации, Макс. Только они вынуждены играть по правилам. Если бы «‎Ростехно» зародилось на Моноземле, его бы молниеносно приструнили и вписали в генеральную линию. Так что никаких корпоративных войн, если ты об этом. Конкуренция есть — здоровая. Промышленный шпионаж, куда ж без него. Но выжигать мозги людям через Сеть или устранять их по приказу совета директоров… Такое жёстко пресекается.

— Не думаю, что всё у них радужно.

— Ты прав. Но ведь можно пожить, присмотреться. Я работаю оператором в логистическом центре. Фуры-беспилотники съезжаются отовсюду, моя задача — распределить их по ярусам, инициировать погрузку-разгрузку, вывести из комплекса и передать дорожной системе. Удалённо, оплата почасовая.

— Нравится?

Мрак запнулся.

— Не к этому нас с тобой готовили, — я покачал головой.

— Пусть, — Макс вздохнул. — Но платят хорошо. И я буду искать новую работу… Но ты не отвлекай. Я познакомился с разными людьми, читаю новости, собираю слухи. У них там разворачиваются нехилые исследования знаешь в какой области? Межпространственные сети.

Я насторожился.

— Что это?

— Ты и сам догадался.

— Они хотят подключиться к альтернативным Паутинам.

— Да. Высоким Сетям, как они их обозвали.

— Вряд ли они их найдут, — задумчиво чешу подбородок. — Наши портальщики много куда пробились. Десятки миров. И нигде нет технологий, сопоставимых с теми, что имеются на Моноземле. Чтобы с виртом, блэкджеком и андроидами. А всё потому, что объединённая планета развивается в разы быстрее, чем сотни автономных экономик. Только представь, сколько они денег экономят на одних военных разработках. Ни тебе НАТО, ни гонки вооружений, ни обязательных оборонных расходов…

— Само собой, — отмахнулся дубль. — Но ты не понял. Они запускают какие-то штуки через уже открытые нашими магами порталы. Эти устройства могут передавать сигнал в любых условиях. Через любые расстояния, без ограничений по порогу искажения. Не знаю, как это работает… но я хочу раздобыть один такой гейт.

— Гейт?

— Рабочее название. Ничего лучше пока не придумали.

— И зачем тебе эта штуковина?

— Притащу сюда. Вдруг будет поддерживать связь… Вне времени и пространства.

Я задумался.

Звучало, как набросок фантастической книги. Расширяющаяся до бесконечности Сеть… Киберпространство, поглотившее десятки вселенных… Идея красивая, но я всё ещё не понимаю, как это применить в нашей ситуации. Допустим, гейт заработает в пузыре. Что с того?

И тут меня придавило озарением.

Если мы подключимся из пузыря к Паутине через гейт… то для этой технологии время не играет особой роли. Мы ведь находимся везде и нигде. А если так, можно запустить гейт в 2100 год. Или 2115-й. Да чего уж там, можно отыскать облачное хранилище МОРа, которое плавает в неведомых темпоральных глубинах…

Размечтался.

Уверен, не сработает.

Вряд ли судьба разбрасывается такими подарками.

— Здесь что-то не так, — качаю головой. — Слишком радужно. Ты же не думаешь, что мы можем сидеть в пузыре, забрасывать гейты в нужные вселенные и времена, а потом ещё и взламывать что-то…

— Не что-то, — поправил Макс-1, — а кого-то. И взламывать не с убогой клавиатуры, а напрямую, используя весь мой арсенал. С нейроускорением, выгрузкой боевого софта, полноценными VR-развёртками, переброской сознания, резервным копированием. При желании мы можем целый отряд добровольцев набрать на Моноземле, чтобы корпоратам жизнь мёдом не казалась.

— Стоп, — я выбросил руку, останавливая словоизлияния кибермансера. — Придержи коней. Во-первых, это может не сработать. Я даже на десятую часть процента не верю, что сработает. Во-вторых… если даже и сработает, кварги могут запаниковать и послать нас лесом. Мало ли что сюда влезет через эту межпортальную сетку. В-третьих, тебе понадобится специальное оборудование для прямого подключения. Оборудование, которое здесь придётся устанавливать. В-четвёртых…

— Вот ты душнила, — не выдержал Мрак. — Прямо как я.

— Есть немного.

— Давай решать проблемы по мере поступления. Для начала раздобудем гейт, принесём сюда, договоримся с Шепардом и проведём эксперимент. Не подключимся к Паутине — хрен с ним. А подключимся… вот тогда и начнём серьёзно планировать.

Я обдумал слова Макса-1.

Наверное, я бы и сам такое предложил, просто меня опередили.

— Хорошо. Ты прав. И что от меня требуется?

* * *

Выяснилось, что многое.

Расширение Паутины — крупный проект, за который отвечает один из исследовательских секторов Моноземли. Информ тоже рассматривается этими ребята для подключения. В перспективе. И наше правительство вроде бы согласилось поучаствовать. Почему именно наше? Моноземельцы оснащают гейты артефакторными вставками. А эти вставки производятся в Казани.

Ну, вы поняли.

Я, будучи консультантом Романовых, должен выпросить один из экспериментальных гейтов. Чтобы Романовы отдали нужный приказ, а дипломаты договорились. И чтобы втихую, без лишнего шума. Ибо враг не дремлет.

Задача, как вы понимаете, не из лёгких.

Прямой кнопки вызова Его Императорского Величества у меня нет.

Так что на следующее утро после нашего разговора с дублем я напросился на личную встречу с Голицыным. Я бы мог, наверное, и через отца действовать, но отношения у нас натянутые. И я бы предпочёл лишний раз к Корсаковым за помощью не обращаться.

Чтобы сократить время, я выбрался из зоны переменных вероятностей прямо на Литейный проспект. Встреча была назначена в знаковом месте — столовой канцеляристов.

— Что вы там уже затеваете? — спросил Леонид Борисович, наворачивая гречневую кашу с отбивной и постным салатиком.

Я вкратце изложил идею.

Голицын внимательно слушал, изредка задавал уточняющие вопросы.

Потом выдал:

— Твой дубль прав. Исследования в этой области… хм… ведутся давно. Почти десять лет, если быть точным. Я в курсе, как и многие в императорском окружении.

— И что?

— Если ты не можешь войти в зону Моноземли, то ничего.

— А что не так?

— Макс, ты как ребёнок, чесслово. Сам подумай. Высокоразвитая технологическая культура предлагает объединить инструменты влияния на умы. Причём их Паутина гораздо круче нашего Информа. Это не объединение, а поглощение. Мы превратимся в их доменную зону. Протоколы безопасности, кодировка — всё нужно будет адаптировать к их формату. Дальше что? Чужие алгоритмы поиска? Искусственное выведение в топ выдачи «‎правильного» контента? Однажды мы проснёмся и поймём, что параллельная цивилизация формирует общественное мнение в нашей стране. И этот процесс будет не остановить.

— Тогда зачем сотрудничать с ними?

Голицын закатил глаза.

— Серьёзно? Технология сама по себе хороша. Открываются заоблачные перспективы.

— Прямо заоблачные.

— Конечно. От слияния сетей мы откажемся, но получим в своё распоряжение гейты, которые можно будет использовать в колонизируемых мирах. Тебе должно быть известно, что империя развернула форпосты в четырёх реальностях, где население отсутствует. Фауна, растительный мир — и всё.

В Магикуме нам вскользь об этом рассказывали. Ну, и Вешенская упоминала закрытые курорты для избранных. Я этому до поры до времени значения не придавал.

— Хотите объединить колонии с метрополией в единую сеть, — догадался я.

— Почему нет, — улыбнулся Голицын. — Сейчас мы отрезаны от своих посольств, форпостов и курортов. Как в средние века. Ни по телефону позвонить, ни письмо на электронную почту скинуть. Менталисты тоже не могут держать связь через прокол, известный факт.

Всё логично.

Империя сильна до тех пор, пока метрополия может контролировать периферию. Римляне построили дороги — и возвысились над остальными народами. Не помню, где читал, но вовремя доставленная почта не менее важна, чем боеспособная армия.

— И Моноземля согласилась? — я не могу скрыть своего удивления. — Взять и передать вам свои гейты?

— У них нет особого выбора, — пожал плечами Голицын. — Без нашей артефакторики всё это не будет работать.

— Значит, опытные образцы уже есть.

— А ты как думал, — фыркает бывший личник императора. — Часть гейтов уже в России. Просто они не интегрированы в наш сегмент Информа. По сути, это продолжение Паутины.

— Мы же про передачу данных говорим. Гейт не может быть носителем информации.

— Поэтому здесь создали автономную локальную сеть. В закрытой лаборатории, честь по чести. Под нашим контролем. Там и муха не проскочит, не переживай.

— Ладно, — я потерял терпение. — Реально раздобыть такую игрушку для меня и Макса?

— Реально. Только придётся подождать.

Глава 12

Я никогда не был на Моноземле.

Да и Лиза — тоже.

Поэтому мы поддались на уговоры Макса и решили сгонять туда на выходные. Естественно, не в северные мегаполисы, я ими уже наелся.

На один из азиатских курортов.

— Туда можно пролезть без визы, — сказал мой дубль. — Камер мало, полиция не трогает туристов.

— Здорово! — обрадовалась девочка. — Едем в субботу?

— Едем, — решился я. — А как у них там с деньгами? Наличные, карты?

По всей Моноземле, как выяснилось, были распространены платёжные браслеты. Ну, не совсем платёжные. Функционал этих штук был значительно шире, даже по нашим меркам. Оплата всего и вся, связь через импланты и гарнитуры, вывод информации на любые консоли и в голо, пропуск в закрытые зоны, разблокировка машин и квартир. Вы не таскаете в кошельке набор пластиковых карт, а в заднем кармане джинсов — лопату смартфона. Проблема в том, что я не хочу утруждать себя проходом через официальный межмировой портал.

К счастью, в Петрополисе можно было достать предоплаченные браслеты, именуемые чиперами. С ограниченным функционалом, без привязки к личному счёту. Пополняются такие штуки с обычных или онлайн-обменников, там есть лимит на звонки и сколько-то гигабайт трафика. Я купил два браслета — себе и Лизе.

В качестве места для проживания был выбран Панган.

Проснувшись с утра пораньше, мы перекусили и шагнули в тропический рай через зону переменных вероятностей. В Питере стояли холодные апрельские деньки — ветер, мокрый снег, свинцовое небо. В темпоральном пузыре вообще не было погоды. Никакой. На Пангане — плюс тридцать. И целый месяц до сезона дождей, от которого многие путешественники на стену лезут.

Меня сразу окутало удушающей жарой.

Влажность, чтоб её.

Мы не набирали с собой кучу чемоданов, да и смысла в этом — ноль. Я всегда могу напихать запас вещей в ноосферу. Ограничились лёгкими рюкзаками, в которых держали зубные щётки, смену белья, мелкую косметику. Подходящую для здешних широт одежду приобрели в Питере. Футболки, шорты, сланцы. Макс щеголял в белой панаме.

Восточное побережье острова встретило нас… пальмами, голубым небом и изумрудным цветом моря. Ничего сверхъестественного. Разве что отелей и гестхаусов было больше, чем я рассчитывал.

— Тут есть дешёвые гостевые дома, — Мрак коснулся чипера, чтобы вывести голографический экран. Призрачный квадратик соткался из воздуха в метре от его глаз. — Я найду.

Мы стояли на белоснежном пляже, а в десятке шагов от нас росла пальма.

Думать о бытовых вопросах не хотелось, но я поинтересовался:

— Сколько стоит?

Макс уже водил пальцами по экрану, что-то проматывая и настраивая фильтры в незнакомой операционной системе. Лиза скинула сланцы и помчалась к воде.

Я тоже решил походить босиком.

Горячий песок сразу поднял градус настроения. Всё же Брянская губерния, да и Северная Пальмира — те ещё депрессивные болота. Иногда думаешь, что лето не наступит вообще.

— Пять-семь кредитов.

Мысленно провожу калькуляцию.

На счёт я закинул гораздо больше.

— Давай виллу снимем?

Дубль оторвался от экрана:

— Шутишь? Они по тридцатнику и выше.

— Пофиг. Я угощаю.

— Ну, смотри. Только оплатить с твоего чипера не получится — они захотят идентификацию.

— Я тебе переведу.

Кибермансер недовольно засопел.

— Брось, — я хлопнул дубля по плечу. — Свои люди, сочтёмся.

Не прошло и десяти минут, как мы, забрав Лизу, отправились на поиски виллы, опустошившей мой бюджет на семьдесят кредитов. По меркам азиатов — сумасшедшие деньги. Вот только на Моноземле совсем другая экономика. Я не скажу, что между регионами и социальными группами нет разницы, но и такой пропасти, как у нас, тоже не встретишь. Планетарные власти делают всё, чтобы уравнять доходы среднего класса вне зависимости от точки проживания. Логика в этом есть — меньше потрясений, недовольства и протестов.

Минус в том, что цены в альтернативном Тае гораздо выше, чем у нас.

А как вы ещё дадите заработать региону, заточенному под приезжих?

Пока дубль вёл нас к цели, сверяясь с указателями дополненной реальности, я с любопытством изучал мир. Вроде, обычный курортный островок. Пляжи, горы, много зелени и крыш, деревянный пирс… Попробуй найти десять отличий от аналогов в родной вселенной.

Отличия надо искать в крупных городах.

Хотя…

Девушка в шезлонге водит перед собой руками, листая и отодвигая что-то невидимое. Очков нет, сенсорных перчаток — тоже. Значит, полное погружение через имплант. А вот парень играет в волейбол без мяча, сетки и партнёров. С воображаемыми противниками.

Дальше — больше.

На пляжную полосу ложится тень — это заходит на посадку беспилотное такси. Двери откидываются вверх, выпуская семью — мужчину, женщину и двух ребятишек. Водителя нет. У мужчины пикает чипер, списывая деньги за полёт.

Что касается людей…

Пляж нельзя назвать переполненным, но народу хватает. Европейцы, индусы, азиаты, чёрные. У горизонта — неведомая хрень. На корабль не похоже, да и не гидросамолёт… Плавучая гостиница? Выглядит, как что-то модульное, зафиксированное на отмели якорями.

— Нам сюда, — говорит Макс.

Поднимаемся по скрипучим деревянным ступенькам на каменное нагромождение, сокрытое в тени пальм. Здесь приютился домик, арендованный с чипера моего альтер-эго.

— Вот это да, — выдыхает Лиза.

Платформа, опирающаяся на сваи. Деревянное ограждение, терраса с шезлонгами и столиком, просторный дом с панорамными окнами. Крыша у дома четырёхскатная и, судя по всему, есть мансардный этаж. Чуть поодаль высятся ещё две таких же конструкции.

— Там бассейн есть, — Ву-1 махнул в направлении дальней виллы. — И ресторан со шведским столом.

Дверь, как и следовало ожидать, открывалась чипером. Макс раздал права на посещение нам с Лизой, и система на двое суток стала видеть в нас хозяев.

Вилла была не очень большой, но уютной. Огромная гостиная, две спальни, кухня со столовой и выходом на террасу, два раздельных санузла и бассейн на заднем дворе. Узкая лесенка на мансардный уровень и третья спальня, которую с нашего молчаливого согласия оккупировала Лиза.

Есть не хотелось, и мы решили пропустить завтрак.

Первым делом отправились на пляж, где провалялись до обеда на шезлонгах. Много купались, пили сок из кокосов, а потом забрели в ближайшую кафешку, чтобы перекусить.

Наворачивая тайский супчик, я поинтересовался у дубля:

— И вот мы здесь. Я так понимаю, ты собирался познакомить Лизу и меня с этим миром?

— Вроде того, — Макс подцепил палочками рисовую лапшу. — Начинайте делиться впечатлениями.

— Прикольно, — Лиза пожала плечами. — Здесь нет магии?

— Совсем, — кивнул Мрак.

— По правде говоря, — я решил внести важную поправку, — здесь нет маны. То есть, энергии, которую мы используем для наполнения магических техник. Это не означает, что волшебник не сумеет применить на Моноземле своё коварное колдунство.

— Как это? — не поняла Лиза.

— Ну, смотри, — я начал объяснять прописные истины с первого курса Магикума. — За генерацию маны отвечает средоточие. Когда энергия израсходована, я могу впитать её из окружающего мира. Для этого надо сесть в медитацию или врубить боевой транс. Но это там, на другой Земле. Здесь окружающее маной не пропитано. Поэтому я должен поспать или просто некоторое время не активировать свои техники, чтобы средоточие восстановилось.

— Ты рассказывал про «‎аркс», — напомнил дубль.

— И эликсиры, — кивнул я.

— Значит, ты можешь и здесь жить, — подвела итог Лиза. — Замораживать время, доставать разные штуки из ниоткуда…

— Могу, — улыбнулся я. — Но возможности мои ограничены. Возникнут неприятности… и эти ограничения могут сыграть злу шутку со всеми нами.

— «‎Эскапизм» сюда не лезет, — заметил Ву.

— Пока, — зачерпываю немного бульона ложкой.

— Хватит уже спорить, — прервала нас Лиза. — Я вырасту и сама решу, где жить.

— Пока мы за тебя отвечаем, — буркнул дубль. — И хотим добра.

— Я знаю, — девочка вздохнула.

— Вот что, — я понял, что этот разговор не обойти. — Я понимаю, что у Лизы больше перспектив в этом мире. Но вселенных много. Ты уверен, дружище, что Моноземля — оптимальный вариант?

— Для кибермансера оптимальный, — заявил Мрак. — А ещё — для тех, кто хочет развиваться в перспективных разработках, научных исследованиях, освоении космоса.

— Ты намекаешь, — я испытующе посмотрел на свойго двойника, — что Лиза может поступить в один из университпетов Моноземли, получить качественное образование и достичь лучших результатов, чем в Российской империи.

— Мы об этом сотню раз говорили, — отмахнулся Ву. — В твоём мире ей не подняться.

Я посмотрел на дочку:

— А ты что думаешь, Лиза?

По правде сказать, дети не особо задумываются над своим будущим до шестнадцати-семнадцати лет. А если и задумываются, то выбирают интересные профессии для души, а не для заработка или карьерного роста. Подростки — максималисты. И порывистые натуры.

Принимать решение вместо дочери я не хочу.

Жизнь — это то, что я ей подарил. Но никто не вменял мне в обязанность прожить отмеренный срок вместо Лизы. Так что её выбор — это её выбор.

К тому же…

Умом я понимаю, что дубль прав.

Человек, не обладающий наследственным даром, обречён на прозябание в мире, где правит магия. В клан не возьмут, брак с аристо не светит, подняться в спецслужбах или армии тоже проблематично. Даже технологические цепочки в той или иной степени заточены под артефакторику и зачарование.

— Честно хотите? — девочка наградила каждого из нас красноречивым взглядом. — Мне пофиг.

Макс немного опешил от такого поворота.

— Вообще?

— Вообще, — кивнула Лиза. — Вот чем я сейчас занимаюсь? Учусь, да? В онлайн-школе. И то же самое у меня было в Хельсинки. И здесь, наверное, будет так.

— Ну… — дубль почесал подбородок. Привычный для меня жест. — На Моноземле хватает и обычных школ. Ты можешь пойти туда. Найдёшь себе новых друзей.

Девочка задумалась.

В той, прежней реальности, друзья у неё были. Просто Лиза общалась с ними через вирт. С некоторыми вживую, но Хельсинки — оплот айтишников. Их дети тоже привыкли получать образование удалённо, не привязываясь к конкретной школе.

— Я подумаю.

— А почему ты притащил нас именно сюда? — я решил сменить тему. — Не думаю, что Панган даст представление об этом обществе.

— Просто отдых, — пожал плечами дубль.

— Ты никогда ничего не делаешь просто так. Мы оба это знаем.

— Не начинайте! — Лиза скорбно закатила глаза.

— Тут есть кафешки с прокатом VR-оборудования, — сообщил Макс-1. — И доступ к спутникам, само собой. Я могу устроить… небольшую экскурсию по планете, если вы не против.

— Без прямого подключения? — удивился я.

— Очки, сенсорные костюмы и перчатки, — дубль зевнул. — Старьё, но вам понравится.

Перевожу взгляд на дочь.

— Я не против, — Лиза отодвинула тарелку. — Только давайте вечером, а? Здесь классно. Хочу на водопады.

Макс решил не настаивать.

И вот с этой секунды началось веселье.

Знаете, по Азии лучше путешествовать на байке. Заехать можно в любую точку — хоть к труднодоступной смотровой площадке или пляжу, хоть к тем же водопадам или сравнительно крупному гипермаркету. В прежней жизни мне не доводилось бывать на Пангане, но, поверьте, Пхукет или Самуи в этом плане не сильно отличаются.

А нас трое.

Придётся арендовать два байка, если мы не хотим привязываться к тук-тукам и вызову такси. Так я думал, пока не столкнулся с загадочной и вездесущей экономикой рейтингов.

Ну, как бы я слышал о подобных вещах.

В Сингапуре такое ввели ещё в две тысячи пятидесятом.

Человек работает на корпорацию чуть ли не с рождения, а его жизнь строится на кредитных линиях и лимитах доверия. По сути, ты не можешь достать купюру и заказать бургер. Деньги спишутся после биометрической идентификации и двойного банковского подтверждения.

Макс просто загрузил на свой чипер приложение логистической компании, сотрудником которой являлся, и нашёл пункт проката аэромобилей, подключённый к этой линии.

Иными словами, мы получили в своё распоряжение беспилотник.

Просто так.

Когда остров начал проваливаться вниз, я понял, чем этот мир привлекает моего дубля. По сути, мы попали в ожившую мечту футуролога-утописта. Мудрое правительство решает проблемы, следит за преступностью, безработицей, экосистемами и астероидами. Всё, что от тебя требуют, — будь полезным. И, насколько я понял, деньги постепенно изживают себя, превращаются в рудиментарную условность. А вместе с этими рудиментами ветер перемен выметает и личную свободу…

Мысль мне не понравилась.

— Водопад! — радостно закричала Лиза.

Беспилотник начал снижаться.

Глава 13

— О чём задумался?

Пока я сидел на террасе, глядя на парящие вокруг острова, ко мне незаметно присоединилась Лиза. Вечер сегодня выдался спокойным — ни драк с эмиссарами, ни конфликтов с бунтовщиками, ни бесконечных споров с дублем. Макс отправился работать в ночную смену, и дом опустел.

Странная у нас семейка.

Две ипостаси одного отца и девочка-подросток, выросшая без матери. В принципе, созданная без участия матери. Кому расскажи — не поверят.

Прошло два дня с тех пор, как мы вернулись в пузырь с Моноземли. Я работал в Магикуме, ходил на отдельные пары и много времени проводил на полигоне со своим отрядом. Голова была переполнена мыслями.

Знаете, что самое удивительное в этой истории?

Моноземля мне понравилась.

Будущее, потерянное навсегда.

Диктатура оказалась не такой уж и диктатурой. Контроль — не таким уж тотальным и навязчивым, как нам рассказывали на уроках внешней истории в Магикуме. Личную информацию чаще использовали во благо гражданам, чем во вред. Наука развивалась, космос осваивался. Бедные регионы подтягивались к единому социальному стандарту. Никто не использовал вирусы, чтобы создать искусственный спрос на фарму. Войны исчезли как явление. Люди не ведали экзистенциального страха перед ядерным армагеддоном, не убивали свою планету, разрабатывали программу защиты от астероидных угроз.

Растворились в вечности сверхдержавы.

Авианосцы превратились в музеи.

Мы потратили несколько часов субъективного времени на путешествие по виртуальным просторам Моноземли. Там, естественно, прошли месяцы — это было задумано создателями аттракциона. Я получил возможность побродить по крупнейшим мегаполисам планеты, понаблюдать за работой пассажирских космодромов, подключиться к камерам на орбите, увидеть одну из лунных баз.

Планета развивалась.

Знаете, общество, над которым не довлеет угроза апокалипсиса, смотрит в грядущее с оптимизмом. Люди думают о завтрашнем дне, заботятся о своих детях, реально стараются быть полезными. Нейросети и всеобщая роботизация сделали безработными миллионы человек, но вместе с тем открылись новые возможности. Для некоторых категорий граждан ввели безусловный базовый доход, кого-то переучили. Многие открыли для себя заработок в вирте, конструируя миры, создавая дизайн интерьеров, продвигая бренды или расписывая игровые сценарии…

Честно, я пытался найти изъяны.

Пока не нашёл.

Знаете, как проще всего вычислить высокоразвитое общество? Вы без труда можете въехать в Грузию или Казахстан, поселиться в Центральной Африке или Южной Америке. Попробуйте влезть в Швейцарию, Новую Зеландию или Штаты. Успехов вам, дорогие, в Хельсинки и других автономных экополисах. Туда, где хорошо, стремятся попасть многие. И, соответственно, вас там не ждут.

Закрепиться на Моноземле очень тяжело.

Почти невозможно.

Маг ты или разработчик порталов, бывший спецназовец или создатель эликсиров… Тамошнее правительство чужаков не привечает.

Ну, и как бы никто не горел желанием сбежать в Российскую империю через питерский портал. Мигранты с Моноземли были единичным явлением — как правило, это спецы, которых Романовы или клановые лидеры привлекли запредельно крутыми плюшками.

— Моноземля, — я посмотрел на дочь. — Что ты о ней думаешь?

Лиза присела рядом, развернув в мою сторону плетёное кресло.

— Это похоже на наш мир, папа. То, к чему мы привыкли.

— Продолжай.

— Там даже лучше. Они все… как бы сказать… стремятся к чему-то. Не выживают, как мы. И там нормальная сеть, а не это убожество. И…

Девочка запнулась.

— Говори как есть.

— Мне кажется, я смогла бы найти там друзей. А здесь… вряд ли.

— Почему?

— Из-за всей этой вашей магии. Тут все люди словно… двух сортов. Понимаешь? Как две расы в виртуальной игре. Посмотри на своё окружение. Там есть хоть один простой человек? Ну, не одарённый.

Я задумался.

Наверное, впервые за минувшие месяцы.

Стал перебирать людей, имена, лица. Вспомнил Милану, но там был просто секс. И речи идти не могло о том, чтобы жениться на горничной или открыть ей доступ в высший свет… Ребята из отцовской СБ? Тоже одарённые, но без титулов, привилегий и клановых связей. Однокурсники Магикума? Одарённые по умолчанию — иначе никто бы не держал их в академии. Несколько заслуженных преподавателей не в счёт — я с ними не общаюсь.

Получается, Лиза права.

Стартовые возможности во многом определяют круг общения.

И кто же будет дружить с моей дочерью? Неудачники, у которых не открылось средоточие. Вот, я уже причисляю большинство населения планеты к разряду неудачников. Дожили. А ведь мой ребёнок — из их числа…

Лиза внимательно следит за выражением моего лица.

— Ты понял, да?

— Ладно, — остаётся лишь вздохнуть. — Ты права. Меня окружают только одарённые. Но это не моя вина. «‎Эскапизм» забросил меня в тело Корсакова и сделал хрономагом. Я не выбирал свою судьбу.

— А если бы выбирал?

Ухтышечка.

Коварный удар.

— Перерождаясь в этой реальности, ты вселился бы в обычного человека?

Я ответил, не задумываясь:

— Нет.

— Вот видишь.

— Что тут видеть, — я начал злиться. — Ты и сама бы хотела оказаться на моём месте, разве нет? Я бы давно погиб, если бы не эти навыки. Да и в нашем мире я не был простым человеком. Ты ведь знаешь, сколько в меня имплантировали всякой дряни. Искусственная память, боевые вставки, нейроускорители… Вот прямо толпы кибермансеров по городам разгуливают, да?

— Не толпы.

— Время обычных людей прошло, — заявил я. — И здесь, и там. И на Моноземле вашей. Макс тебе не рассказывал про космические программы по улучшению людей для дальних перелётов? Они уже сейчас задумались над тем, чтобы вывести расу долгожителей для столетних маршей к звёздам.

— Не припомню, — девочка пожала плечами. — Может, и рассказывал.

Я вдруг успокоился.

И понял одну вещь.

Лиза на распутье. Всё, к чему она привыкла, рассыпалось в прах. И теперь девочка не знает, что делать дальше. Мы её запутали окончательно. Я уж молчу про то, что её отец раздвоился. У кого угодно крыша поедет от таких перемен.

— Если ты захочешь перебраться на Моноземлю вместе с Максом… Я не стану возражать.

— А ты?

Пауза.

— Мне придётся жить здесь до окончательной победы над «‎Эскапизмом».

— А дальше?

— Не знаю. Может, к вам перееду. Или буду жить в двух мирах одновременно.

— Так не получится, — Лиза покачала головой. — Я уже взрослая, папа. И знаю, что не получится.

— Я тебя не брошу. И последую туда, где ты будешь жить.

— Ты будешь счастлив?

— Что за вопрос. Конечно. Я ведь с тобой.

Девочка резко встала, подошла ко мне и обняла. Затем взгромоздилась на колени — как в те дни, когда была совсем маленькой.

— Спасибо.

Я погладил Лизу по голове.

А сам подумал, что где-то должен быть и третий вариант. Тот, где кибермансеры и боевые маги способны ужиться вместе. Тот, где человек с хорошим образованием, но без сверхспособностей, может чего-то достичь.

Утопия, конечно.

Ну, а вдруг?

* * *

Неделя прошла в сумасшедшем ритме.

Мы с Брукс готовили отряды на полигоне, истязали своих подопечных на арене и не забывали про совместные тренировки. Всё шло к пересмотру концепции тренировок и отказу от громоздких смешанных отрядов.

В воскресенье мы сидели на кухне дома в темпоральном пузыре, пили заваренный по всем китайским правилам улун и обсуждали грядущие нововведения.

— Отряды сдерживания — полный отстой, — решительно заявила Брукс. — Концепция боя изменилась, заметил?

— Угу, — кивнул я, сделав глоток из пиалы. — Боевые маги вообще ничего не решают.

— Почему не решают, — возразила Брукс. — В красных дистриктах — ещё как решают.

— Но не в темпоральных войнах, — улыбнулся я.

— Нет.

— Тогда зачем споришь?

— Я и не спорю. Хочу сказать, что для разных задач нужно подбирать разные инструменты. Мы совершили ошибку. Взяли имеющийся шаблон и попытались его адаптировать под себя. Фигня получилась.

— Полная. Ты сама видела, как легко расправляются с одарёнными хрономаги, действующие в связках.

— Не надо усложнять, — отмахнулась Брукс. — Достаточно двух человек, чтобы разнести в хлам любую группировку.

Я осмыслил услышанное.

— Ну, да. Только нужно работать со сдвигами. Пара секунд — и мы не перекрываем друг друга при заморозке хронопотока.

— Предлагаешь драться в двух временах?

— Почему нет. Один из нас будет редактировать историю, второй — видеть последствия изменений. Поверь, если рядом со мной упадёт труп врага, которого ты застрелила в прошлом, я не расстроюсь.

— А что с координацией через менталистов?

Прикидываю расклады.

— Они не нужны.

— В смысле?

— Ну, смотри. Если мы притормаживаем время, менталист выключается из игры. Если ты перемещаешься в прошлое — связи нет. Тогда нафига они нам? Проще использовать артефакт… ну, вроде того, что у Лизы.

— Хорошая игрушка, — признала Кимберли. — Но одноканальная. Поддерживать общение на нескольких линиях ты не сможешь.

— Без разницы. Мы же говорим о работе в парах.

— Тоже верно.

— Надо согласовать это всё с Голицыным. И поставить в известность ректорат.

— Они только обрадуются, — хмыкнула Брукс. — Ты же перестанешь оттягивать на себя ресурсы.

Ну, не так уж и перестану. Полигон будет задействован меньше, это да. Но мы продолжим тренироваться в яме. И ган-ката никто не отменит — это святое. Плюс выживание в параллельных мирах и теория призыва, а также восстановительные ауры и боевой транс. Все эти навыки у наших учеников надо развить. В противном случае, они погибнут, сражаясь с более подготовленными эмиссарами.

— Кто берёт на себя Голицына? — спросил я.

— Подбросим монетку.

Я сходил к себе в комнату, порылся в кошельке и нашёл никелевый рублёвый кругляш. Вернулся на кухню, сел на прежнее место, испытующе посмотрел на Кимберли.

— Решка, — сказала Брукс.

Монета взвилась в воздух.

Я выхватил кругляш, прихлопнул к тыльной стороне ладони и убрал правую руку.

— Засранец, — беззлобно выругалась Брукс. — Везучий сукин сын.

— Иногда.

— Ещё и душнила.

— Нет, ну вы слышали? — я притворно возмутился. — Вот получишь у меня сейчас.

Мы вскочили со своих мест.

— Я буду защищаться! — Ким бросила в меня пиалу.

Пришлось растянуться, поймав чашку носком левой ноги. Подбрасываю, ловлю, аккуратно ставлю на стол. И тут же к моей голове несётся ложка, которую я выхватываю двумя пальцами.

Обмениваемся ударными связками.

Брукс убегает в сторону лестницы на второй этаж, я настигаю её у бревенчатой стены. Блокирую удар коленом, бью в корпус, Ким отступает.

В какой-то момент мы оказываемся рядом.

Ким прижата спиной к брёвнам.

Я — напротив.

Лицо женщины совсем рядом, я чувствую её разгорячённое дыхание. Губы азиатки слегка приоткрыты. Мы смотрим друг на друга, и проскальзывает нечто…

Даже не знаю что.

Наваждение схлынуло.

* * *

Волнения, вызванные восстанием Полева, постепенно улеглись. Как я уже сказал, самым неприятным последствием этих событий было возвышение Громовых. Не сомневаюсь, что хитрожопый папочка Бориса взвесил все варианты и пришёл к умозаключению, что поддержать Романовых выгоднее, чем влезать в сомнительную авантюру.

Как вы понимаете, позиции Стерха усилились.

А вместе с этим возросли и понты наследника древнего рода.

Я с Борисом почти не пересекался, как и с его сестрой, но до меня дошли слухи, что парень схлестнулся с кем-то из старшекурсников.

Что касается других новостей, то они крутились преимущественно в области надвигающихся экзаменов. Кого-то уже отчислили, за многими тянулись километровые хвосты. Впрочем, студенты обсуждали не столько летние экзамены, сколько последующую практику. Отношения между Российской империей и Чайнвордом были весьма напряжёнными, хотя дипломаты и работали над их нормализацией. Кое-кто опасался, что может дойти до прямого столкновения. А попасть в зону боевых действий никто не хотел.

Я всё свободное время проводил за учебниками и конспектами. Если удавалось урвать часик-другой — заглядывал в додзё к Бергману. После победы в Сезоне Турниров отношение ко мне сенсея ничуть не изменилось. Я был одним из его любимчиков, но это не сказывалось на требовательности учителя и жёсткости тренировок. Напротив, если я пропускал удар в спарринге или проявлял недостаточное рвение, меня тут же начинали подкалывать. Дескать, зазнался чемпион, куда уж простым смертным до великого мастера…

Зазнаваться я и не думал.

Просто уровень Бергмана по-прежнему оставался для меня запредельным.

Однажды настал день, когда мы с Кимберли вознамерились взяться за своих учеников по полной программе. А для этого нам было нужно поставить их на грань жизни и смерти.

Иными словами, мы решили отредактировать прошлое.

Глава 14

Ника сидела передо мной, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Глаза девушки закатились, она тяжело дышала. Чашка, наполненная ароматным напитком, стояла нетронутой.

— Держись, — сказал я. — Это пройдёт.

Брукс ничего не сказала.

Потому что находилась в соседней комнате.

Ника, не выдержав, обхватила голову руками и закричала. Минутой ранее из гостиной послышался вопль Тимофея. Хорошо, что у нас апартаменты с артефакторной защитой от прослушивания. А то бы соседи решили, что здесь собрался кружок юных садистов-мазохистов.

— Откат, — провозгласил я, наливая себе в чашку немного отвара из термоса. — Штука хреновая, особенно в первый раз. Потом привыкнешь.

— Я… — девушка сглотнула. — Ты…

— Пей, — приказал я. — Надо восстанавливаться.

Девушка поднесла чашку к губам и сделала неуверенный глоток. Я заметил, что руки у бывшей воровки трясутся. Ничего, это поправимо. Чай у нас волшебный. В прямом смысле этого слова.

— Что… — выдавила из себя Ника. — Как такое возможно?

— Мы отредактировали прошлое, — объяснил я. — Теперь всё уравнивается, понимаешь? Представь, что в тебя инсталлировали обновлённую версию действительности.

— Хреновый пример, — Ника вновь приложилась к чашке.

— Может, и хреновый, — пожимаю плечами. — Суть в том, что в тебя только что влилась текущая версия событий. Правильная… с точки зрения вселенной.

— Окончательная, — предположила Ника.

— Хорошо, — я не стал спорить. — Окончательная.

На самом деле не существует окончательных версий. Хрономаги могут перекраивать событийные ветки множество раз, и если ты не адаптирован, откаты тебя в могилу загонят.

А кто из нас не адаптирован?

Только не я.

В соседней комнате послышались голоса. Кимберли объясняла Тимофею Дарданецкому те же прописные истины. Мы решили начать именно с этой парочки, поскольку морфисты считают их психику наиболее устойчивой. Вот кто бы подумал, а? Не вояка, не тётка-товаровед, не гопник из подворотни. Изготовитель мыла и несостоявшаяся криминальная звезда.

— Почему я помню… все события? — Ника потянулась к опустевшей чашке. Я понял намёк и плеснул ещё целебного отвара из термоса. Хороший сбор. Говорят, к нему приложили руку сами Вешенские.

— Ты хрономаг.

— Что с того?

— Новая способность. Тебя не затрагивают изменения реальности, связанные с темпоральным потоком. В мозг прописалась текущая версия событий, но откат вернул прежние воспоминания.

— Подожди, — девушке явно полегчало, но она силилась понять, что за маразм я несу. — Разве эмиссары не пытались стереть тебя и Брукс? У них могло получиться. А ты говоришь, что изменения нас не затрагивают.

— Разные могут быть изменения, — нехотя признал я. — Если кто-то завалил штурмовика рядом с тобой — это одно. А если тебя… это уже совсем другое.

— Прямое вмешательство, — кивнула Ника.

— Да. Из реальности выпиливают не кого-то левого, а тебя.

Девушка задумалась над моими словами. Ей заметно полегчало — травки-муравки творили чудеса. Взгляд посветлел, пропала муть. На щёки вернулся румянец.

— Знаешь, — вдруг заявила ученица. — Я бы с удовольствием вернулась в то время, когда не знала об эмиссарах и просто обчищала ювелирные лавки.

— А то, — я грустно улыбнулся. — Но мы не выбираем.

Банальная истина.

В моём случае так всё и было. Лишившись родителей, я попал в интернат, который по странному совпадению контролировался одним из подразделений «‎Ростехно». Мы, будущие кибермансеры, были расходным материалом. Никто нас не спрашивал, чего мы хотим. А потом, уже начав своё восхождение по корпоративной лестнице, я почувствовал вкус денег. Передо мной открылись врата возможностей. Да и куда податься человеку, с юных лет привыкшему убивать? Десятилетиями я считал корпоратов своей семьёй.

Что касается Ники, то у неё выбор был. Не красть, замораживая хронопоток. Отучиться в каком-нибудь техникуме, пойти на обычную работу. И забыть о своём даре…

— Идём, — я решил сменить тему. — Посмотрим, как у Тимофея дела.

* * *

Мы провели через откаты всех своих учеников.

А дальше застопорились.

Наши подопечные входили в глубокую медитацию, срастались с миром, запоминали локации, а потом… ничего не происходило. Кто-то не мог удержать в голове дату и время, наполняя при этом энергией свои знаки. Кто-то не мог даже локацию в деталях запомнить.

— Я предупреждала, — после очередного неудачного эксперимента мы с Ким сидели в «‎Осени», попивая фруктовые коктейли. — У нас с тобой преимущество. МОР при переносе что-то нахимичил с ядром личности. Благодаря этому мы обрели дар без инициации.

— И это отличает эмиссаров от остальных?

— Не только, — Брукс покачала головой. — В наших настройках изначально заложена опция темпоральных перемещений.

— Так просто.

— Зачем усложнять.

— Постой, — до меня неожиданно дошёл смысл сказанного. — Если при переносе моё ядро личности было отредактировано… Я могу быть уверен, что я — это я?

Брукс расхохоталась:

— Можешь. Тут речь об интеграции в тело одарённого. Насколько хорошо ты будешь оперировать средоточием. Согласись, два дара в одном флаконе под ногами не валяются.

— Саму личность менять нельзя?

— Мы этого не умели, — понизив голос, произнесла Кимберли. — Я очень сомневаюсь, что спецы из «‎Ростехно» продвинулись дальше.

— Хорошо, — я упорно не хотел сдаваться. — Допустим, ты права. Тогда откуда берутся хрономаги, если их не производит «‎Эскапизм»?

— Есть версия, что Основатель был хрономагом, — предположила Брукс.

— Он был ВСЕМ, — ухмыльнулся я. — Как и некоторые из его последователей.

— Да нет никаких ограничений, — Ким отпила немного коктейля через трубочку. — Просто этим ребятам придётся попотеть в отличие от нас.

— Разделимся? — предложил я.

— Кого хочешь забрать?

— Нику.

— Старый извращенец.

— Ну-ну. Я из нас двоих самый молодой. Мужчина, так сказать, в расцвете лет.

— Забирай. Тогда я этого мыльного барыгу себе возьму. У него гибкие представления о реальности, он будет первой ласточкой.

— А я забираю Тура.

— Он же психопат. Ему в красных дистриктах кукушку снесло.

— Мой человек.

— Ладно, — Кимберли приняла вызов. — Тогда я забираю Краснова.

Гопника?

— По живому режешь.

— А ты как думал.

— Я возьму себе Марьяну Игнатьевну. Просто из принципа.

Тётка-товаровед — натура осторожная и рассудительная, обладающая аналитическим складом ума. А это может сыграть мне на руку при определённых обстоятельствах.

— Оставляешь мне Сашеньку, — кивнула Брукс. — Не худший вариант.

Я вам про Сашеньку ещё не рассказывал?

Это ещё одна девушка из нашей компании, только постарше. Александре Кудасовой уже двадцать три, но выглядит она ровесницей Ники. Поэтому все её называют Сашенькой. Кудасова оказалась самой умной из наших подопечных — она вообще никак не выдавала себя и планировала слинять на Моноземлю, чтобы окончательно выйти из зоны влияния фискалов. Отучившись в крутом универе для простолюдинов, Сашенька получила престижную профессию эколога. На Моноземле престижную, не у нас. Сгоняла в запорталье по туристической визе, прошла собеседование в Новозеландском исследовательском кластере и начала собирать документы для миграционной службы. У неё бы прокатило — менталисты не проверяют тех, кто сваливает из империи на длительный период…

Сашеньке не повезло.

В день перехода границы проводилась спецоперация по задержанию боевого мага, которого подозревали в шпионских связях с Содружеством. Сканировали всех подряд, зацепило и нашу героиню. Менталисту не понравились какие-то линии в психопрофиле, он сообщил об этом в Особый отдел, и понеслась. Несостоявшегося эколога скрутили штурмовики и под конвоем доставили в канцелярию, а уж затем — в печально известный «санаторий».

С поражением Сашенька так и не смирилась.

Моноземля была её голубой мечтой в хорошем смысле этого слова. Другой вопрос — оставался ли у девушки выбор. Я полагаю, что нет. Теперь, когда её включили в секретную правительственную программу, соскочить не удастся. Во-первых, не пропустят через портал. Во-вторых, если даже Кудасова вернулась бы в прошлое со всеми документами и ухитрилась обойти эпизод с боевым магом, власти затребуют её экстрадицию. И, само собой, правительство Моноземли не будет портить отношения с Романовыми ради одного человека.

— Пари? — предложил я.

— О, — заинтересовалась Кимберли. — Называй условия.

— Спорим на то, что первым переместится в прошлое ученик из моей группы. Если я выиграю… ты расскажешь мне о программе переселения, над которой работала в «Эскапизме».

— Вот как? — брови собеседницы поползли вверх. — Что именно ты хочешь знать?

— Миры. Вы же рассматривали кучу вселенных, да? Мне интересно, как вы их искали, что ты видела, какие планы по освоению разрабатывались.

— Ищешь что-то конкретное?

— Пока не знаю. Вот расскажешь — и я пойму, есть ли в этом многообразии что-то приличное.

— Хорошо, — согласилась Брукс. — Теперь моё условие. Если в соревновании побеждает представитель моей группы… ты прекращаешь трахать всех давалок подряд и подыскиваешь себе приличную девушку.

Я застыл с бокалом в руке.

— Ты про Чехову?

— Не только про неё, — Брукс выдержала мой гневный взгляд. — У тебя дочь растёт. Поверь, такой образ жизни… не лучший пример для Лизы.

— Охренеть. Не думал, что ты будешь лезть в мою личную жизнь.

— Ты же решил влезть в мою, — Брукс пожимает плечами. — Я не люблю рассказывать о своём прошлом в «Эскапизме». И тебе это известно.

— Хочешь сделать из меня монаха.

— Я этого не говорила.

— Назови другое условие.

— Боишься проиграть?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Дешёвый способ давления.

— Ты пробовал с Вешенской, молодец. Девочка оказалась себе на уме. Обжёгся, с кем не бывает. Так ведь есть и другие варианты? Поверь, ты будешь счастлив с кем-то, кто не разбрасывается отношениями из-за родовых заморочек. Я твой друг и желаю тебе добра. И дочка твоя мне нравится. Согласен или нет?

После недолгих размышлений я сдался:

— По рукам. Но в процессе поиска…

— Делай, что хочешь, — улыбнулась Ким. — Я же не зверь.

* * *

С отцом я почти не виделся.

Щит императора неизменно присутствовал на совещаниях, которые я был вынужден посещать в роли консультанта. Там же находились приближенные к особе императора генералы, руководитель промышленного оборонного сектора, Голицын и неприятный тип, которого звали Петром Имберхом. Тип курировал сеть санаториев, в которых раньше держали моих учеников. Немигающий рыбий взгляд, холодная отстранённость и отношение к людям, как к расходному материалу. Мне такие люди глубоко противны, но Имберх, насколько я понял, был видным специалистом по изучению средоточия и пограничных возможностей одарённых.

Очередное совещание было посвящено поиску Нуриева и успехам наших учеников. Голицын сообщил, что работа ведётся, но Алан слишком хитёр, чтобы светиться перед арманаторами напрямую.

— Мы предполагаем, что он находится за пределами страны, — завершил свою речь куратор. — Вероятно, в Атлантисе или Новой Византии.

— Почему именно там? — спросил Корсаков.

— Дважды мы перехватывали в Информе сообщения, исходившие оттуда, — пояснил докладчик. — Нуриев включал переадресацию, но мы почти успели его отследить.

— А что с вмешательствами в нашу историю? — поинтересовался император. — Фиксируются изменения?

Ответила Брукс:

— Их невозможно отследить, Ваше Императорское Величество. Единственный путь — наши с Виктором воспоминания. После откатов мы помним две редакции событий и в теории можем определить точку бифуркации.

— У вас есть кварги, — напомнил Романов. — Они видят всю картину из своих пузырей.

При упоминании «Виктора» Корсаков-старший поморщился.

— К сожалению, нет, — я присоединился к разговору. — Из-за темпоральной войны многое ускользает и от них. Шторм изменений захлестнул Россию на несколько десятилетий вперёд.

— Получается, мы ни от чего не застрахованы, — мрачно протянул Николай. — И полностью зависим от своих консультантов.

— Есть ли успехи в подготовке боевых хрономагов? — поинтересовался генерал-фельдмаршал Радецкий.

Вопрос явно был адресован мне с Кимберли, но по неписаным правилам отвечать должно руководство. Вот пусть Голицын и отдувается, с облегчением подумал я.

Бывший личник не подкачал.

— Определённые успехи есть, — сообщил куратор, взяв на себя груз ответственности. — Шестеро наших учеников пережили откат. Теперь они на стадии прорыва и в обозримом будущем смогут путешествовать во времени. Кроме того, наблюдается прогресс в боевых искусствах и ган-ката.

Радецкого ответ устроил лишь отчасти.

— Ходят слухи, что вы отказались от хорошо зарекомендовавшей себя схемы отрядов сдерживания, — генерал-фельдмаршал смахнул воображаемую пылинку с кителя. — Почему?

— В темпоральных войнах это утратило смысл, ваше высокопревосходительство, — вмешался я. — Враг может атаковать до того, как мы наносим удар, переместившись в прошлое. Активно применяется заморозка хронопотока. В этих условиях боевые маги не помогут.

Генерал-фельдмаршал смерил меня тяжёлым взглядом.

Но дополнительных вопросов задавать не стал.

— Ускорьте подготовку, — отдал приказ император. — Мы испытываем острое желание увидеть первые результаты до наступления лета.

Здорово.

На дворе конец апреля.

Дедлайн — месяц с хвостиком.

Глава 15

— Уверен, что тебе это нужно? — пробурчал Волков, направляясь к винтовой лестнице. — Вряд ли там есть что-то, выходящее за пределы академической программы.

— Как знать, — я неопределённо махнул рукой.

Мы спустились на нижний ярус хранилища, и я сразу почувствовал изменение микроклимата. Воздух стал более сухим и прохладным. С непривычки захотелось кашлянуть.

Осматриваюсь.

Стеллажи были исключительно закрытыми, смахивающими на саркофаги для захоронения инопланетных гостей. Только вместо пришельцев внутри этих технологичных отсеков покоились документы. Старинные бумаги, датированные чуть ли не восемнадцатым веком. Дела, которыми занималась тайная канцелярия на заре своего существования. То, что перемахнуло за все мыслимые и немыслимые сроки давности.

— А где привычные классификаторы? — я скользнул глазами по торцу ближайшего стеллажа. — Тут всё маркировано годами и цифрами в скобочках.

— Забей на классификаторы, — хмыкнул следователь, уверенно лавируя в отливающем хромом лабиринте. — Они не имеют смысла. Если расследование велось в 1850-м году, ты будешь считать десятилетия?

Мы приблизились к очередному саркофагу.

Дополнительных пояснений не требовалось — я сразу понял, что достиг цели.

Видимо, по надписи:

«ОСНОВАТЕЛЬ».

Закрытый стеллаж казался герметичным. Часть запечатанных полок была прозрачной, нижние секции закрывались на манер фармацевтических боксов или привокзальных камер хранения.

— Здесь всё, что удалось собрать нашим предшественникам, — Волков тронул неприметный сенсор на торце устройства, включая внутреннюю подсветку. — Мне будет проще, если ты скажешь, что именно мы ищем.

— Я и сам толком не знаю. Любые факты, проливающие свет на личность Основателя. Я хочу выяснить, кто он такой.

Следак покосился на меня.

— И что это даст?

— Тимофей, у меня есть подозрение, что Безымянный Маг связан с «Эскапизмом». Я не могу подтвердить это фактами, но он имел чёткое представление о концерне. Дал инструкции своим последователям касательно моего появления. Сделал детальные прогнозы по войне с эмиссарами. Откуда ему известно всё это?

Волков переварил услышанное.

— А тебе? С чего ты взял, что Основателю не насрать на какого-то Макса Ву?

— Я разговаривал с одним из его учеников.

— Даже так?

— Просто поверь на слово.

Фискал пожал плечами.

И приложил большой палец к третьей сверху полке. Вокруг пальца соткался светящийся квадрат, началось дактилоскопическое сличение. Через пару секунд крышка саркофага разомкнулась. Круто, я даже не заметил стыка. Не иначе, коварная техномагическая разработка.

— На этой полке — шесть месяцев из жизни Основателя, — сообщил Волков. — А ещё — гипотезы о его происхождении.

— Так мало? — удивился я.

— Наши предшественники не были дураками, — Волков извлёк на свет божий увесистую тетрадь в кожаном переплёте с выцветшим золотым тиснением. — Поэтому теории поехавших маразматиков, сектантов и прочих блаженных никто не рассматривал. Этого добра хватает в анналах Магикума.

— Дружище, — я внимательно посмотрел на фискала, — а ты сам всё это читал?

— Не только я, — хмыкнул мой бывший куратор. — Думаю, все в Отделе перечитали. Каждый, кто сюда приходит, повёрнут на теории заговора. Дескать, правительство всё скрывало от простых смертных, но я избранный, и сейчас мне откроется ТАКОЕ…

Я расхохотался.

И взял наугад одну из коричневых папок. Аккуратно развязал тесёмки, раскрыл… и увидел пачку жёлтых бумаг. От руки написанные доклады, донесения, депеши. Небрежно нанесённые в углах резолюции, оттиски печатей с двуглавыми орлами… И, само собой, всякие устаревшие «яти», «еры», буквы «i» с точкой… Чёрт ногу сломит.

— Брось дурное, — посоветовал Волков. — Я помогу найти всё, что скажешь.

Следователь раскрыл тетрадь в кожаном переплёте и зачитал:

— Своим ученикам ересиарх говорил разное. Одним вещал, что избран божественным провидением и направлен во искупление людских грехов на землю русскую. Другим намекал, что явился из мира, напоминающего наш, однако же, хода туда нет без применения чернокнижия окаянного. Богомерзкие свои записи ересиарх называл гримуарами и настоятельно присоветовал адептам завести подобные. Конец цитаты.

— Это доклад фискала?

— Нет, — Волков покачал головой. — Внутренняя переписка православной церкви.

— Сохранились изображения Безымянного Мага? Портреты, зарисовки?

— А как же, — Волков довольно крякнул. — Вагон и маленькая тележка. Секунду…

Перевернув несколько страниц своего талмуда, следак отыскал сноску с указанием нужной папки, извлёк её из-под самого моего носа, раскрыл посередине и небрежно произнёс:

— Вот. Полюбуйся.

Я принял папку из рук фискала и жадно уставился на изображение человека, до неузнаваемости перекроившего историю Земли. Видимо, выражение радости сменилось на моём лице разочарованием, потому что Волков выдал насмешливый комментарий:

— Не ожидал, да? Рассчитывал на фамильное сходство?

Проницательный говнюк.

— Рассчитывал, — глупо отрицать очевидное. — Согласись, было бы логично. Ключевой противник концерна отправляется в прошлое, чтобы осчастливить всех маной небесной и основать старейшие рода, которые в будущем не позволят «Эскапизму» осуществить вторжение.

— Скромность украшает человека, да, Макс?

— Я могу и не знать о своих грядущих планах, — пожимаю плечами. — Вдруг я нащупаю этот путь завтра. Или через год.

— Ну-ну. И ты не подумал, что мы в Особом отделе тоже подобную версию рассматривали.

— Допустим. И что?

— Отсекли.

— А почему?

— Пошевели извилинами. Пункт первый — на картинке явно другой парень. Не ты.

Вот здесь не поспоришь. Я опять всмотрелся в портрет, сделанный около полутора веков назад, и не обнаружил в нём ни одной знакомой чёрточки. Молодой человек лет двадцати. Статный, как сказали бы в те дни, с горделивой осанкой и умными глазами… Чёрные кудри, усики, фрак с высоким воротником. Нечто, напоминающее сорочку с бантом… Художник работал то ли углём, то ли грифелем, и я не мог представить всё это в цвете, но… Сразу бросилась в глаза яркая деталь — очки. С круглыми линзами, в тонкой оправе. А ещё — бакенбарды. И трость, набалдашник которой лежал на ладони, затянутой в перчатку.

— С этим ясно, — срисовав Основателя, закрываю папку. — А что с пунктом номер два?

— Выброс маны. С приходом Безымянного Мага в наш мир хлынула энергия. Так не бывает при обычных темпоральных путешествиях, согласен?

— Ну, да.

— Он пробил портал из неизвестного мира, оттуда всё и потекло.

— Стоп, — до меня вдруг дошло. — Проколы в иные вселенные… они же… ну, типа вечные? Значит…

—…можно отыскать те самые врата, — завершил мою мысль Волков. — Умница. Давай зачётку, к экзамену допущен.

— И? — я покосился на заветный стеллаж.

— Ты, конечно, думаешь, что мы всё знаем, но скрываем от общественности.

— Нет?

— Существует Проблема Первого Портала. Или Парадокс Первого Портала. Называй, как хочешь. Об этом рассказывают на старших курсах Магикума. Заметил, что в биографических справках об Основателе напрочь отсутствует информация о Первом Портале?

Я напряг память.

Вспомнил одну из лекций и блеснул эрудицией:

— Малаховка. Прокол был сделан в Подмосковье, в окрестностях Малаховки.

— Да, — кивнул Волков. — Правда, он исчез.

— В смысле? — я опешил.

— Исчез, — терпеливо повторил следователь. — Зарос, затянулся, перестал существовать.

— Так не бывает. Это межмировой…

— Я вас умоляю! — Тимофей всплеснул руками. — Ты же не думаешь, что первый задался этим вопросом? Да, Основатель проник в нашу реальность, затопил пространство маной, начал открывать людям средоточия. А Первый Портал захлопнулся. И никогда больше не открывался. Я могу тебе показать отчёты экспедиций — их было штук двадцать, не считая тех, что организовали тайные общества. Выдвигались разные гипотезы. Фанатики верили, что Портал не схлопнулся, а был замаскирован. То есть, Основатель применил хитрую атмосферную магию. Навёл морок, как сказали бы наши предки. Ни одна из экспедиций не увенчалась успехом.

— А почему Парадокс?

— Межмировой портал невозможно закрыть, но он закрыт.

— Разве речь не идёт о стабилизирующих арках? Нам рассказывали про старых портальщиков, которые исчезали бесследно и не могли совершить обратный переход.

— Мало ли, что вам рассказывали, — раздражённо откликнулся канцелярист. — Ты же путешествовал с Крафтом. Всё, что он открывал, навеки врастало в ткань мироздания. Или нет?

— Так и было, — нехотя признал я.

— Часть проколов, сделанных учениками Безымянного Мага, вела на нашу планету, — объяснил канцелярист. — То были неудачники, раскрывшие врата в океан, джунгли, небо. Не все случаи изучены и задокументированы, но свидетельств хватает, чтобы сделать выводы. Сейчас убедишься.

Волков отложил кожаную тетрадь и скрылся в лабиринте стеллажей. Что-то щёлкнуло, послышался звук перелистываемых страниц.

— Вот, например, — голос фискала стал сухим, как у докладчика на трибуне. — Тысяча восемьсот девяносто шестой год, четвёртое сентября. С неба на кукурузное поле в штате Иллинойс упал неизвестный мужчина. Авиации ещё не было, дирижабли в этом районе не пролетали. Никаких высотных сооружений.

Пауза, шаги, очередной щелчок и перелистывание.

Я, признаться, охренел.

Где штат Иллинойс — и где тайная канцелярия государя-императора… Или от неудачников русским духом пахнет? Удивительно широк спектр фискальных интересов!

— Годом ранее норвежское китобойное судно выловило из морской пучины человека, который утверждал, что перенёсся туда силой своего воображения. Незнакомца сочли сумасшедшим, однако на следующий день он исчез. Поиски результата не дали, мужчину сочли пропавшим без вести. Важный момент: потерпевший был русским, а наших кораблей в тех водах не наблюдалось.

— Хорошо, — я понял, что дотошного канцеляриста надо остановить. — Успокойся.

Волков разложил все документы, закрыл стеллажи и вернулся обратно.

— В общем, не могло такого произойти, — резюмировал следователь. — Есть там какие-то законы сохранения магической энергии, которые даже Основателю обойти не под силу. В этом и парадокс.

— Законы могут быть любыми, — отрезал я. — Но если эти законы противоречат фактам, их надо пересматривать.

— А какими фактами владеешь ты, Макс?

— Безымянный Маг — из нашего мира.

— Откуда сведения?

— Уэслер сказал.

— Джонатан Уэслер? Монолитовец?

— Он самый.

— Мало ли, — канцелярист пожал плечами. — Уэслер, конечно, крут. Это один из учеников, причём сильнейших. Но это не значит, что он не преследует собственные цели, пытаясь тобой манипулировать.

— Возможно. Но ведь Гидры для чего-то отдали приказ похитить меня прошлой осенью. После этого разделались с эмиссарами, которые перекраивали ветку событий в Детройте. Я нужен Монолиту. Не понимаю, для чего, но… определённо нужен.

— Уэслер вмешался?

— Он хрономаг.

— Не знал, — канцелярист сокрушённо поцокал языком. — Хорошо скрывается.

— Я что думаю, — тянусь к кожаной тетради, начинаю механически перелистывать страницы. — Уэслер знает или догадывается о том, как мы связаны с Основателем. Личность и мотивы Основателя помогут разобраться в происходящем.

Тетрадь изобиловала пометками, ссылками и сносками. Этапы жизни великого волшебника были пронумерованы и увязаны с папками, где хранились нужные сведения. По сути, я держал в руках оглавление объёмной книги, сложенной из секретных документов.

— Хочешь выяснить имя, — догадался мой собеседник.

— Конечно.

— Тупик. Безымянный Маг никому не представлялся, не рассказывал о своём прошлом, давал минимум информации. Его называли Учителем, Сенсеем, Гуру… ну, и прочие эпитеты на разных языках. Сам он, кстати, перешагивал через любые языковые барьеры. Известны тридцать пять языков, наречий и диалектов, которыми Основатель владел в совершенстве. Дать список?

Я отмахнулся:

— Не обязательно. Тимофей, ты хоть сам понимаешь, что это значит? Простой человек не способен выучить столько языков. Без доступа к нейролингвистическому программированию…

— Он был менталистом, — напомнил Волков. — Как известно, эти ребята могут общаться на невербальном уровне, с помощью образов и универсальных понятий.

— И он это делал?

— Может, и делал… К сожалению, разговаривал этот человек и с помощью обычного речевого аппарата. Очевидцы были, записи сохранились.

— Вот видишь.

— Да что тут видеть! Непостижимая личность, практически бог.

— Ты в это веришь?

— Я не знаю, во что мне верить, Макс. Мы в Отделе пережили все стадии от полного неприятия до смирения. Этот мужик… он ведь как Творец. Демиург. Создал по факту отдельную расу людей и слинял в закат.

— Как Иисус, — улыбнулся я.

— Вроде того.

Смотрю на канцеляриста…

И не могу понять одной вещи.

Говорит Волков серьёзно или шутит?

Глава 16

— Принёс? — дубль посмотрел на меня жадными очами.

— А ты? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Само собой.

— И я.

Мой вопрос, кстати, оказался излишним. Одного взгляда на комнату Макса-1 оказалось достаточно, чтобы понять: человек подготовился к эксперименту серьёзно. Дека с проекционным голографическим экраном, сенсорные перчатки и виртуальные очечи для меня, пара удобных кресел, одно из которых раскладывалось чуть ли не в шезлонг.

Ах, вы не знаете, что такое дека?

Это устройство совмещает в себе функции системного блока, дублирующей базовой клавиатуры, VR-блока и много чего ещё. Выглядит, как миниатюрная подковообразная клава с атавистическим тачпадом и минимальным набором кнопок. Здесь только базовые опции включения/выключения, экстренного выброса, настройки каналов, вывода экрана и голографической клавиатуры на любую ровную поверхность. Плюс сенсорная линия настройки порогов восприятия. И штук пять зелёных индикаторов. Пардон, один огонёк светится жёлтым — я ведь ещё не подрубился.

Как же мне этого не хватало!

Жаль, что прямой нейроввод недоступен.

Достаю из кармана вещицу, ради которой ездил сегодня на Литейный. Мне пришлось подписать кучу бумажек о неразглашении, запрет на передачу гаджета третьим лицам, запрет на видеосъёмку, фотографирование и воспроизводство в любых мыслимых и немыслимых формах. Передавать ментальные образы тоже нельзя, куда ж без этого.

Гейт.

Для нашего мира технология совершенно немыслимая, непостижимая, хотя исследования и ведутся в тайных лабораториях. Устройство, позволяющее подключаться из параллельных вселенных к глобальной моноземельной сети. С поддержкой постоянного соединения, вирта и режима дополненной реальности. Считается, что для успешного функционирования узла обе сети должны соответствовать определённому протоколу, разработанному, естественно, не у нас. А ещё вам потребуются стабилизированные арками врата.

В нашем распоряжении портала нет.

Зато есть зона переменных вероятностей.

И мы собираемся выяснить, можно ли разыграть эту карту в нескончаемой войне с «Эскапизмом».

— Давай, — Макс протянул руку.

Устройство смахивало на обычный модем с поддержкой беспроводной передачи данных, только габаритами поменьше, с округлыми формами и видимым отсутствием антенн.

Макс покрутил гаджет в пальцах, удовлетворённо кивнул и щёлкнул торцевым выключателем. По периметру гейта начали вспыхивать огоньки индикаторов. На деке тоже вспыхнул красный огонёк — явное свидетельство отсутствия глобальной сети.

Так.

Половина огоньков гейта — красные и оранжевые.

— Он разве не автоматом синхронизируется? — я уселся в кресло рядом со своим дублем.

— Нет, — Макс покачал головой. — Придётся настраивать.

Кибермансеры — не программисты.

Мы не кодим, не администрируем, не копаемся в базах и не тратим своё время на прочую техническую ерунду. Мы сразу подрубаемся к вирту и повелеваем вещами.

Пафосно прозвучало?

Но это — факт.

Макс нажал кнопку прямого подключения, и его глаза затуманились. Заледенели, подёрнулись призрачной дымкой — называйте как угодно. Нет, его не унесло на просторы Паутины — лишь в ту среду, которая доступна на жёстком диске виртуальной деки. Перед глазами Ву развернулся интерфейс, позволяющий настраивать подключения и пороги исключительно силой мысли.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Макс начал двигать руками, переставлять невидимые фрагменты, смещать бегунки, что-то сворачивать и разворачивать.

Я почти не верил в успех.

Ну, сами посудите, как это вообще может работать? Высокотехнологичная начинка, усиленная артефакторикой. Всё это должно реагировать на магию, разве нет? Конечно, у кваргов своя особая, уличная магия… Точнее — темпоральная. И даже зоны переменной вероятности стали возможны исключительно благодаря способностям теневиков.

Интересно, что он там настраивает?

Дубль застыл с разведёнными руками, одна из которых что-то переключила на деке, а вторая отстучала пароль с клавиатуры.

Пауза.

Индикаторы гейта начали окрашиваться зелёным. Что-то пискнуло. Красный огонёк подключения на деке пожелтел, затем позеленел.

— Есть! — воскликнул кибермансер.

Я не верил своим глазам.

Внешние признаки указывали на то, что подключение настроено.

Макс ткнул пальцем во что-то незримое, раздвинул несуществующие границы, и я увидел изменения, творящиеся на экране. Рабочий стол операционной среды исчез, сменившись окном браузера.

Стоп.

Это не браузер.

Скорее, диалоговое окно канала видеосвязи.

Из квадратика, развёрнутого в центре экрана, на меня смотрел ухмыляющийся аватар Макса-1. Аватар имел весьма отдалённое сходство со своим прототипом, но я видел этого типа во время недавней вылазки на Моноземлю.

— Привет, — аватар помахал рукой с экрана. — Как тебе такое, Дамиан Маск?

— Ты в Паутине?

— Ага. Присоединяйся.

Долго упрашивать не пришлось.

Натянув очки и сенсорные перчатки, я активировал их через неприметные сенсоры и краем глаза заметил, как зеленеет последний индикатор на деке.

Оба канала работают.

Неведомая сила забрасывает меня в операционную среду. Я — в вирте на минималках. Трёхмерная комната с объёмными иконками, плавающими в виде шаров. Стоит потянуться к такому шару, и он оказывается в руке. Хочешь — переставляй. Хочешь — разворачивай и пользуйся.

Нахожу значок мессенджера, перемещаюсь в свой аккаунт и понимаю, что личина аватара намертво прилипла ко мне настоящему.

Открываю дверь и выхожу в общее пространство чата, где меня дожидается Макс.

— Это Моноземля?

— Не совсем, — дубль качает головой. — Физически мы на деке. Правда, без серверов Паутины этот чат работать не будет.

Комната представляет собой гостиную с угловым диваном, парой мягких кресел, журнальным столиком и модульной стенкой. Вместо ненужного телевизора — окно в реальный мир. Там виднеются наши тела на фоне бревенчатых стен. Справа — второе окно. С видом на океан.

Дубль в своей новой ипостаси высок, худощав и слишком… прилизан. Ни одной морщинки, лишнего волоса, усталости в глазах. Дорогой костюм, туфли с острыми носами.

— Я хочу подрубиться к вебке.

— Какой город тебя интересует?

— Ну… у них есть Хельсинки?

— А то. Называется Гельсингом.

— Махнём туда.

И мы это сделали.

Активировали прогу для сканирования общественных камер, вбили в поисковую строку нужный город и молниеносно перекинулись за тридевять земель.

Подсознательно я был готов… даже не знаю, к чему. Помутнению рассудка в зоне переменных вероятностей? Экстренному выбросу? Удару током? Я могу видеть, слышать и трогать предметы благодаря сенсорным перчаткам. Запахи, вкусы и болевые ощущения мне недоступны. А вот Макс получит по нейронам в случае фиаско. Даже с минимальными пороговыми настройками.

Знаете, как выглядит подключение к вебке из вирта?

Буферная реальность разваливается на куски, и ты влетаешь в чужой город. Словно прыгаешь с вышки в бассейн. Разница в том, что картинка становится двумерной. Качество, разрешение — всё на уровне. Это же Моноземля, детка. У них такие пропускные способности, что думать страшно…

Звуков нет.

Но я вижу город и понимаю, что местный Гельсинг в плане комфортабельности среды продуман ещё круче, чем экополис, в котором мы с Лизой прожили больше десяти лет. Старые здания утопают в зелени, кое-где виднеются модульные конструкции, смахивающие на развёрнутые тессеракты.

— Здесь нет машин, — вырывается у меня.

Потребность в общении трансформировалась в команду. Левый верхний угол экрана выдал диалоговое окно с Максом. Ландшафт мы видели одинаковый.

— Ты прав, — согласился дубль. — Это город без машин.

— Охренеть, — выдохнул я.

Нет, у нас тоже хватает удивительных мест. Особенно на Аравийском полуострове, в Японии и Сингапуре. Я спокойно отношусь к этому, поскольку подобные технологии начали бурно развиваться в «тридцатых». Именно — начали. Здесь же… завершённый концепт, на реализацию которого должно было уйти минимум одно поколение.

Общественного транспорта в Гельсинге хватало. Я видел ветки монорельсов, курсирующие по воде суда, вездесущие аэротакси и непонятные штуковины, похожие на автобусы-беспилотники. Насколько я понял, тут использовалось электричество, а также водородное топливо. ДВС превратились в рудименты наподобие каменных пещер и угольных электростанций.

Я менял камеры и наслаждался ракурсами.

А потом вдруг понял одну вещь.

Мы перенеслись в Паутину из темпорального пузыря, который дрейфует за пределами известных вселенных. Будущее, прошлое — эти категории утратили для теневиков всяческий смысл. И всё же, мы находимся в реальном человеческом городе, наблюдаем за его жителями, движемся вместе с прогулочными катерами и вращаемся на обзорном колесе телебашни. Гейт позволил перенестись туда вопреки законам физики и здравого смысла.

Переместившись на дрон блогера, ведущего прямую трансляцию в формате стрима, я увидел проплывающие внизу модульные небоскрёбы, сросшиеся под прямыми углами на высоте тридцатого этажа. Вершины небоскрёбов были отведены под парки и посадочные площадки. Я видел бассейны, прогуливающихся по дорожкам жильцов…

И тут меня осенило.

— Эй, — позвал я дубля. — Сейчас ведь конец апреля, да?

— Не поспоришь, — ухмыльнулся Ву.

В Хельсинки середина весны — не лучшее время для таких вот прогулок. Температура редко достигает семи градусов, а деревья ещё стоят голыми.

— Какого хрена здесь творится?

Прохожие в лёгкой одежде — тонких брюках, платьях, кофтах. Некоторые носят шорты и футболки. Я вывел поисковую строку в верхний правый угол, вбил запрос по погоде и получил семнадцать градусов.

— Это невозможно.

— Ты в одном из энергосберегающих городов, дружище, — пояснил дубль. — Тротуары накапливают тепло, как и стены домов. Климат корректируется орбитальными спутниками.

Даже у нас такого нет.

Впервые за последний год я почувствовал себя отсталым дикарём. Я прибыл из будущего, но Моноземля уже в 2023 году находится на более высокой ступени развития. Не удивлюсь, если в 2100 году они будут колонизировать соседние звёздные системы и достигнут бессмертия.

Человечество объединилось.

И результат налицо.

Когда мы выпали обратно в реальность пузыря, я несколько минут потрясённо молчал, переваривая увиденное. Макс, судя по выражению на лице, думал о более практических вещах, чем развитие нашей расы. Когда он заговорил, я был вынужден спуститься с небес на землю.

— Ты видишь, всё работает.

— Вижу, — признал я.

— Каков наш план?

— Это твой план, бро. Я готов его выслушать.

— Твой, мой… — недовольно пробурчал двойник. — Мы ведь одно целое.

— Давай, — подбодрил я. — Жги. Я внесу коррективы, если будет косяк.

Макс откашлялся.

— Ну… Смотри. Гейты позволяют подрубаться к Высоким Сетям. К глобалу с развитым виртом и хорошими пропускными характеристиками. А пузырь игнорирует время. Если мы подключились к Паутине Моноземли, то можем провернуть этот фокус и с нашей вселенной. Атака из пузыря на «Эскапизм», как тебе такое? Мы не станем уничтожать их дата-центры — всё равно восстановятся. Я предлагаю взломать МОР-2. Обойти протоколы нейросети и заставить концерн отредактировать собственное прошлое. Эмиссары по приказу МОРа сделают так, что «Эскапизм» НИКОГДА НЕ ВОЗНИКНЕТ. Их снесёт переменами. Во всех ветках, вне зависимости от бифуркаций.

Прокручиваю идею в голове.

Надо обсудить с Брукс, конечно, но…

В целом, звучит неплохо.

Смущают две вещи. Первая — я никогда не делал ничего подобного. И не уверен, что «Эскапизм» самоликвидируется во всех развилках. Вот пусть Ким и скажет мне, насколько этот сценарий правдоподобен. Дубль через пару часов отправится на работу, а Кимберли придёт поздно вечером. Лиза уже будет спать, и мы обсудим детали грядущей операции.

Второй аспект — технический.

Я высказал свои опасения вслух:

— А как ты собираешься обходить стандартизацию? Наша Сеть несовместима с Паутиной, никто ведь не синхронизировал…

— Знаю, — перебил кибермансер. — Но ведь нам и не нужно переделывать протоколы всего Интернета, понимаешь? Чтобы ломануть МОРа, достаточно подключиться к его локальной сети.

— И как это осуществить?

— Нужна крыса. Агент, который внесёт кое-какие изменения в их локалку и подготовит почву для атаки.

— С какого перепуга кто-то пойдёт на сотрудничество с нами?

— Ну, мы можем взять за яйца одного из эмиссаров в этой реальности. Перебросить его через пузырь в 2100-й год. А он уже выполнит всю грязную работу.

— По факту, это будет человек без биометрии. Ни одна система безопасности его не пропустит.

Макс пожимает плечами:

— Я изложил план. Он хорош. Твоя задача — помочь с решением.

Глава 17

Лиза сделала уроки, загрузила задания на проверку в систему онлайн-школы, немного посидела со мной и отправилась к себе в комнату.

Брукс пришла поздно.

Я пил кофе и лазил по Паутине, изучая мир. Читал новости, просматривал тематические сообщества. Очками и сенсорными перчатками не пользовался. Залипнуть в вирте на что-нибудь очень легко, а я планировал обсудить с Кимберли детали задуманной операции.

Когда на первом этаже раздались тихие шаги инструкторши, я отвлёкся от своего занятия.

Шаги приблизились.

Стук в дверь.

— Заходи, — я развернулся в кресле.

Едва Кимберли переступила порог, я понял, что она пьяна. Развязная походка, запах алкоголя, блеск в глазах. А ещё — откровенный наряд, от которого у меня чуть глаза на лоб не полезли. Облегающее чёрное платье с вырезом до верхней части бедра, открытое плечо и декольте, которое почти ничего не скрывало. В правой руке Брукс держала миниатюрную сумочку. Волосы были распущены и струились по спине.

— Чем занимаешься? — женщина направилась ко мне.

— Вот об этом я и хотел поговорить.

— Неважно, — Брукс швырнула сумочку на пол, взгромоздилась мне на колени и посмотрела в глаза. — Сегодня день откровений, малыш.

— Сколько ты выпила?

— Да я трезвая, как стекло!

Я сидел во вращающемся офисном кресле, а Ким — прямо на мне, широко раздвинув ноги. Из выреза выглядывало красивое сильное бедро инструкторши. Левую руку Кимберли положила мне на плечо. Когда я собрался ещё что-то сказать, девушка приложила указательный палец к моим губам.

— Тссс. Я долго терпела, малыш. Вот скажи, я красивая? Нет, не говори. В этом теле мне сорок два, но я трачу хренову тучу бабла на био… ну, ты понял…

Брукс икнула.

— Сколько мы с тобой знакомы? Не отвечай. Восемь грёбаных месяцев. И всё это время ты трахаешь малолеток. А потом ещё эту тёлочку из нашего отряда… И почему, вот скажи, почему ты ни разу не посмотрел в мою сторону?

Осознаю, что Ким чуть ли не прижимается ко мне грудью, а её рука гладит мои волосы. Нет, она мне всегда нравилась, а в последнее время так я и вовсе начал посматривать на инструкторшу с плотоядным интересом, но… Чёрт, я что, не верил в то, что у нас может получиться?

— Ты бы меня прибила.

— Что?

— Ну, если бы я попробовал…

— Идиот.

Не в силах больше сдерживаться, Ким впилась мне в губы. Мысли о Высоких Сетях и уничтожении концерна растворились в страстном поцелуе. Я запустил язык женщине в рот, она ответила. Прижалась ко мне бёдрами ещё сильнее, и я почувствовал, как нарастает возбуждение.

Кресло жалобно скрипнуло.

Оторвавшись от губ напарницы, я предупредил:

— Мы сейчас упадём.

— Плевать, — Ким притянула мою голову и вновь поцеловала, только нежнее и дольше. Когда я провёл ладонью по обнажённому бедру инструкторши, та вздрогнула и начала ёрзать. Тяжело задышала, едва почувствовав мужскую ладонь на своей попке.

Больше не сдерживаюсь.

Провожу второй ладонью по спине Брукс, затем по животу, поднимаюсь выше и прикасаюсь к упругой груди. Понимаю, что бюстгальтера под платьем нет, а сосок отвердел. Начинаю медленно поглаживать.

— Поросёнок, — выдыхает Ким.

Грудь вываливается из декольте.

Подаюсь вперёд, склоняю голову и провожу языком по коричневому соску. Брукс громко хлопает в ладони у меня над головой — свет в комнате гаснет. Теперь единственный источник освещения — экран ноутбука. Внутренняя поверхность окна поляризована, так что мы погрузились во мрак.

— Возьми меня, — шепчет Ким.

Я вновь касаюсь языком соска.

Затем — поцелуй.

Ким срывает с меня футболку, и в этот момент мы падаем на ковер. Хватаюсь рукой за столешницу, Ким выставляет руки. Переворачиваемся. Жёсткого падения и удара о пол удалось избежать, но теперь Кимберли прижата спиной к ворсистому ковру. Я — сверху.

Запускаю ладонь в вырез.

Она что, без трусиков ко мне заявилась?

С шаловливой усмешкой Брукс расстегнула мне ширинку, и я почувствовал, как её пальчики начинают… Склоняюсь над грудью попаданки, нежно целую полукружье соска, переключаюсь на шею, одновременно задираю платье.

— Давай, — выдыхает Ким.

Освободившись от штанов, подтягиваю девушку к себе. Раздвигаю ноги инструкторши и толчком вхожу внутрь. Наградой мне служит томный вздох…

* * *

Запах травяного чая с имбирём расплылся по комнате.

Едва Брукс вышла из ванной, её взгляд тут же прилип к подносу с кружками и заварником.

— Серьёзно?

Я пожимаю плечами.

Спальня представляет собой логово сексуальных маньяков. Разбросанная по ковру одежда, смятая постель, свесившееся на пол одеяло. Упавшее кресло с вывернутыми колёсиками…

Экран ноута давно погас — я забыл его сложить.

Кимберли быстро пересекла комнату, плюхнулась рядом и довольно потёрлась носом о мою щёку. Что ж, прогиб засчитан, если я правильно понял ситуацию.

— Мы тут… — женщина виновато закусила губы. — Такое вытворяли… я даже не всё помню, если честно…

— Ну, — делаю глоток из своей кружки. — Могу освежить твою память. Сначала я был сверху, потом ты, потом я держал тебя за волосы, а ты мне делала…

— Эй! — возмутилась Кимберли. — Я такое не делаю!

— Жаль, — я притворно вздохнул. — Значит, это была не ты.

— Ты мне эти шуточки брось, — Ким погрозила пальцем. — Блин. Голова болит…

— Выпей, — я кивнул на поднос. — Там зелье приворотное.

Женщина потянулась за кружкой, поправила съехавший халатик и бросила в мою сторону многозначительный взгляд. Я терпеливо ждал, пока Брукс не насладится первыми глотками.

— С травками-муравками?

— Есть такое, — хмыкнул я.

Брукс сделала ещё пару глотков, и по её лицу начало расплываться выражение блаженства. Я не мешал, неспешно прикладываясь к своей кружке.

— Я… ты же знаешь, я не пью, Макс. Это… прости, я так вчера на тебя накинулась… Ты же не думаешь…

Вместо ответа я притянул Брукс к себе и поцеловал в мочку уха.

— Доиграешься, — проворковала инструкторша.

Через полчаса, когда мы лежали на кровати, тяжело дыша и уставившись в потолок, Кимберли вдруг вспомнила о том, что мы не одни.

— Лиза! Мы тут не слишком шумели? И твой дубль…

— Подозреваю, что слишком, — свесившись с кровати, я начал шарить рукой по ковру в поисках трусов. Справившись с задачей, потянулся к остывающему чайнику. Надо бы в душ, но для начала — прийти в себя. — Мрак на работе.

Ким поспешно встала с постели, набросила халат.

Я успел напоследок полюбоваться стройной фигурой попаданки. Как я и говорил, женщина следила за собой. Дорогостоящие сеансы омоложения, уходовая косметика с зачарованными ингредиентами, восстанавливающие ауры и боевые искусства. Я уж молчу про питание — Ким чуть ли не с калькулятором высчитывает каждую калорию. Итог — гладкая девичья кожа, тренированное тело, аппетитные формы. И гибкость, которой позавидуют многие сверстницы Вити Корсакова.

— Ты хотел поговорить о чём-то.

Мы вновь сидели на кровати с чашками в руках.

Напиток слегка остыл, но оставался достаточно тёплым, чтобы наслаждаться вкусом и вести неторопливую беседу. Я уверен, Лиза догадывается о происходящем, но проявляет тактичность и не стучится в дверь. Брукс принесла еду из ресторана, которую можно разогреть в микроволновке. Да и приготовить себе завтрак можно без особых проблем.

— Разговор долгий, — честно предупредил я.

— Сегодня воскресенье. Я никуда не спешу.

Брукс, как и я, числилась консультантом дома Романовых, но свою работу в тайной канцелярии не оставила. Время от времени её вызывали, чтобы раскатать по арене молодых и неопытных сотрудников. Подготовку хрономагов в Академии тоже никто не отменял. Вот и получалось, что покой моему бывшему инструктору только снился.

— Ладно, — я отставил пустую кружку. — Тогда слушай.

Я рассказал всё о гейтах и Высоких Сетях, нашей идее взломать корпоративного ИскИна и изменить прошлое Земли, сопутствующих сложностях и дилеммах. Брукс кивала, стараясь не перебивать, но выражение её лица не предвещало ничего хорошего.

— Малыш, ты хоть сам понимаешь, на что замахиваешься?

— Уничтожение врага. Окончательное и бесповоротное.

— А про себя и меня ты не забыл? Как просчитаешь всю цепочку изменений? Не сотрёшь себя из реальности? А я? Ты хоть подумал, что «Эскапизм» появился благодаря мне и ещё нескольким энтузиастам? Многие из них не заслуживают того, что ты собираешься сделать.

— Нас с тобой это не затронет, — я покачал головой. — Мы же в параллельной вселенной. Темпоральная волна сюда не докатится.

Брукс пожимает плечами:

— По логике вещей… не докатится. Твоя правда. Но самый простой способ похоронить концерн — устранить меня. Ту меня, которая занималась проектом с самого начала.

— На это мы не пойдём.

Брукс поднялась с кровати, пересекла комнату, остановилась у балконной двери. Поляризация с окон была снята, и ничто не отделяло нас от вечного дня кваргов.

— Вы же хотите решить вопрос окончательно. Да, малыш? Во всех точках бифуркации. А это удар по основателям.

— По одному из основателей, — уточнил я. — И не обязательно удар. Ты мыслишь прямолинейно, дорогая. МОР привык бить по рубежам атаки, устраняя ключевые исторические фигуры. Но можно действовать тоньше. Ты не встретилась с кем-то. Опоздала на самолёт. Кто-то не прочёл в детстве нужную книгу, не поступил в «правильный» университет. Не уболтал потенциальных инвесторов.

— Огромное количество переменных, — пробормотала Ким.

— И что? Мы воспользуемся ресурсами самого концерна.

— Допустим, — задумчиво протянула женщина. — Это может сработать. В теории.

— Серьёзно?

— Не спеши радоваться. Чтобы провести тонкое вмешательство, нужно получить доступ к виртуальным моделям «Эскапизма». Сделать так, чтобы МОР-2 поработал на нас. Поскольку концерн не афиширует себя и не сотрудничает с простыми смертными… его исчезновение не будет катастрофой для истории. Однако… Как вы переведёте локальную сеть концерна на протоколы Моноземли?

— Необходимо найти сотрудника, который согласится внедрить наш софт.

— Маловероятно.

— Смотря что пообещать. Или надавить.

Брукс закатила глаза.

— Макс, ты хоть представляешь себе, как работает система безопасности «Эскапизма»? Одно дело — обрушить дроны на дата-центр. И совсем другое — внедрить неизвестный софт в систему. Там всё на биометрии, с уровнями доступа, под неусыпным контролем. И да, у них есть свои кибермансеры на окладе.

— Мы это понимаем. Скажи, как обойти биометрию.

— Альтернативные ветки тебя больше не волнуют?

— Просто скажи, прокатит или нет.

— Прокатит. Главное, чтобы рубеж атаки был вынесен раньше первых точек. Закон, известный всем эмиссарам: нижнее ветвление отменяет все последующие.

— А говорила, нас не зацепит.

— Мы — не бифуркация. Мы погрешность.

Звучит жёстко.

И развеивает любые иллюзии по поводу своей значимости.

— Хорошо, — резюмировал я. — С этим разобрались. Я вижу ситуацию так: мы связываемся с кем-то из обслуживающего персонала дата-центра, предлагаем убежище для всей семьи и перетаскиваем в империю после выполнения задания.

— Звучит неплохо.

— И ты не видишь косяков?

— Вижу. Нижнее звено тебе не поможет, поскольку не обладает всей полнотой доступа. Среднее звено… к ним тяжелее подобраться. Живут в охраняемых комплексах, по улицам просто так не разгуливают. «Эскапизм» присматривает за этими ребятами. Ну, и они хорошо мотивированы. Без гарантий никто с тобой даже разговаривать не станет.

Гарантии.

Что я могу предложить?

Показать альтернативный мир, провести через пузырь… Так это не гарантии. Земля если и станет подобием Венеры, то лет через триста. Многие верят в прогресс, их не смущает тот факт, что «Эскапизм» помогает богачам сваливать в альтернативные вселенные. Кто-то думает, что переберётся в марсианскую колонию Масков. Другие рассчитывают на орбитальные поселения или самодостаточные корпоративные города под геодезическими куполами. И это синица в руках, а не журавль в небе.

— Вопрос риторический, — Брукс погладила меня по щеке, — но ты рассматривал другие варианты?

— Предложи свой.

— Одарённый-метаморф.

— Кто это?

— Разновидность биомага. Если упростить, то оборотень, который умеет превращаться в любое живое существо… Ну, почти в любое. Там ограничения по массе. Поэтому метаморфы копируют людей.

— Я не слышал о таком.

— Их можно по пальцам пересчитать. Очень редкий психотип. Почти все задействованы в спецслужбах, остальные под государственным надзором. Спроси у Тимофея, это в компетенции Особого отдела.

— Ладно. И что может метаморф?

— О, — улыбнулась Кимберли. — Проще сказать, чего он не может.

— Давай серьёзно.

— Метаморфы превращаются в других людей, копируя не только их внешние характеристики, включая биометрию, но и привычки. Высокоранговый метаморф способен поглощать чужие психопрофили. Со всеми вытекающими.

— Хватит говорить загадками!

— Маг получает в своё распоряжение опыт жертвы.

Глава 18

Хрономаг выглядел жалко.

Тюремная роба, смахивающая на комбинезон дорожного строителя. Выбритый «под ноль» череп. Измождённый вид, полоски затянувшихся шрамов на правой щеке. По расширенным зрачкам я понимаю, что этого типа накачивали психотропными веществами. Ну, и менталисты с ним уже успели поработать основательно, так что присутствие в комнате для допросов Гранского было чистой формальностью.

Добрых полминуты я сверлил тяжёлым взглядом своего собеседника.

Зеркало во всю стену по традиции разделяло допросную и наблюдателей, анализирующих всё, что здесь происходит. Среди наблюдателей были Волков, Брукс и Голицын.

Хрономаг молод.

Кажется, моложе меня.

Думаю, этому чуваку шестнадцать. Внутри сидит один из кибермансеров моего отдела — несколько раз доводилось работать вместе, потом развели по разным отрядам.

— Здравствуй, Руслан.

Глаза стали жёсткими.

— Ты кто такой?

— Здесь — Виктор Корсаков. Консультант по особо важным делам Его Императорского Величества.

Хрономаг обдумал мои слова.

И выдал:

— Я знаю тебя.

— Конечно, знаешь. Мы устраняли полковника Переслегина в Бангкоке. Девяносто седьмой, помнишь? Ты был в группе прикрытия, пока мой отряд зачищал кондик.

— Макс?

— Ну вот и свиделись.

Руслан Войтов был неплохим кибермансером, но его класс в ту пору был ощутимо ниже моего. Поэтому «Ростехно» не доверяло Войтову командование собственным отрядом и не отправляло в одиночные рейды. Только прикрытие, поддержка, снабжение. Впрочем, минуло почти четыре года субъективного времени. Всё могло измениться десять раз.

Хрономаг грустно улыбнулся.

— Не думал, что однажды ты будешь меня допрашивать.

— Жизнь — штука непредсказуемая.

— И что вас интересует, ребятки? — Руслан посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на безмолвного менталиста. В глазах кибермансера промелькнул страх. — Я не знаю никаких паролей, кодов доступа и всего такого. Текущая операция провалена, о других мне не сообщали.

— Это нам известно, — холодно произнёс менталист.

Мужик был немногословным, замкнутым и малость аутичным — поэтому его натравливали на самые стойкие разумы. Звали моего коллегу Владиславом Гранским. Тимофей сказал, что у этого чувака был синдром Аспергера. Отсюда — предельная сосредоточенность, дотошность и умение идти до конца. Гранский вгрызается в свою жертву как бульдог и уже не отпускает.

— Меня интересуют две вещи, — я откинулся на спинке стула и взял стакан с холодной водой. Сделал пару жадных глотков, поставил на место. Мой собеседник уже восемь часов сидел в одиночной камере без еды и питья. — Первая: восстановлено облачное хранилище или нет. Вторая: где Нуриев.

— Мне нужны гарантии безопасности.

— Мы не даём… — начал Гранский, но был остановлен резким взмахом руки.

— Во власти императора сделать с тобой что угодно, — сказал я. — Но ты же понимаешь, страна нуждается в двойных агентах. Сейчас, когда война с «Эскапизмом» в разгаре, ты можешь сослужить хорошую службу.

— Что ж, — хрономаг был сломлен. — Не думаю, что у меня есть выбор.

Несколько суток кибермансера обрабатывали голодом, холодом, бессонницей и непрерывными ментальными атаками. Сломать ядро личности Гранский не смог, но защиту противника ослабил основательно. Добился того, что Руслан боится спать и шарахается от теней в углах своей камеры. Браслеты не позволяют нашему заключённому перемещаться во времени и замораживать хронопоток. Собственное бессилие, непрекращающееся давление с нашей стороны, чувство безнадёги… такие вещи скручивают самых стойких.

— Хранилище, — напомнил я.

Гранский подобрался.

Если рядом с вами находится высокоранговый менталист, детектор лжи не нужен. Такой парень считывает эмоции и вербальные потоки, не защищённые блокадой, на раз-два. Допрашиваемый может специально не думать о каких-то вещах, но если подумает — я об этом узнаю.

Он колеблется.

Между мной и канцеляристом был проложен канал мыслесвязи.

Я надавил:

— Будешь сотрудничать — и всё закончится. Тебя переведут из камеры в место поприличнее.

— Кладбище? — мрачно пошутил Руслан.

— Санаторий, — ответил я.

Чистая правда, между прочим.

Хрономаг понял.

Все, кто проводит операции на имперской территории, знают о «санаториях». И понимают, что им светит бремя подопытных крыс.

— Вопрос в том, — продолжил я, — как долго ты там пробудешь.

— И ты, конечно, сможешь меня вытащить.

— Да. Я набираю хрономагов в свою программу.

Руслан качает головой:

— Вы не сможете мне доверять.

— Это решать мне, — демонстрирую усталость. — Ну что, прекращаем этот цирк? Или отправить тебя назад в камеру?

Через пару секунд ловлю мысль:

Он сломался.

— Хорошо, — в мутном взгляде кибермансера проявляется решимость. — Облачное хранилище работает. Меня перебрасывали через него.

— Что с защитой? Протоколы безопасности, программы-фагоциты?

— Никогда не задавался этим вопросом. Но… после уничтожения первого облака всё стало жёстче.

— Ты работаешь со второй версией МОРа?

— Да.

Очередная деталь пазла, которой нет места в моей картине.

— Как такое возможно? Ты из прошлого, вас разделяет по времени больше десяти лет. А менять прошлое Земли нельзя. Или что-то изменилось?

— Ничего не изменилось, — последовал спокойный ответ. — Меня перевели из сектора безопасности «Ростехно» в «Эскапизм». Тело отправили в криокапсулу, разум забросили в хранилище. А там времени нет, сам понимаешь.

Задумчиво киваю.

— Хочешь сказать, тебя не убили в той реальности? Оставили шанс на возвращение?

— Ну, это мой личный выбор. Если что-то пойдёт не так. Я могу остаться здесь, и тогда криокапсулу освободят, тело утилизируют.

— Не знал, что у них есть такие технологии.

— В сто втором появились.

— Ты, наверное, был на хорошем счету у топ-менеджера. Я прав?

— Есть такое.

— Пацан к успеху шёл, — мои губы растягиваются в ироничной улыбке. — Вернёмся к Нуриеву. Где он?

Трафик ускоряется.

По аналогии с сетевым трафиком менталисты выделяют и мыслительные потоки. Курсирующие по поверхности сознания образы, вербальные конструкции, эмоциональный фон.

— Без понятия.

Мне остаётся лишь тяжело вздохнуть.

— Руслан, я думал, мы подружились. Это, мать твою, основной вопрос повестки дня. Мне нужно достать этого ублюдка, а ты говоришь, что без понятия, где он?

Хрономаг открыл рот, чтобы возразить, но я его перебил:

— Есть несколько причин тебе не верить. Главная причина — тебя взяли при попытке стереть Голицына. Этот мужик курирует мою программу. Значит, МОР систематично атакует людей, связанных с организацией сопротивления. Ты не мог действовать без ведома Нуриева, поскольку он отвечает за все подобные операции.

— Не мог, — согласился Руслан.

— А раз не мог, — положив локти на столешницу, я наклонился вперёд, — то должен поддерживать связь с руководством. И как это осуществляется?

— Никак.

— Поясни.

— Блин, Макс, ты как с Луны упал. МОР в курсе, что вы охотитесь на эмиссаров, кого-то вербуете, с кем-то расправляетесь. И что у вас менталисты первоклассные, — кивок в сторону Гранского, — тоже в курсе. Поэтому всё разбито на ячейки, группы, сектора. Задания я получал от МОРа, общались в облаке. Иногда там появляется Нуриев. Иногда — другие эмиссары. Ну, в тех случаях, когда запланированы брифы. Только все эти ребята скрываются за нейтральными аватарками. Никто не показывает своё истинное лицо в этом мире.

— А совместные операции?

— У каждой ячейки свои задачи. Нуриев добывает информацию, координирует эмиссаров. МОР прогоняет модели вмешательств через вирт и выдаёт алгоритмы действий. Рубежи атаки, точные координаты целей, схемы редактирования — всё из облака.

Обдумываю услышанное.

Звучит логично. Вот она, причина, по которой Голицын не может месяцами выйти на Нуриева. В тот раз, когда я схлестнулся с эмиссарами в «Горизонте», Алан подставился специально — он хотел выманить Волкова из тайной канцелярии.

— Руслан, — я очень хорошо обдумал следующий вопрос, — ты проходил подготовку в дата-центре на нашей Земле? Где хранится капсула с твоим телом?

— У меня был доступ С-класса, — с гордостью ответил хрономаг. — Элитное подразделение, чтоб ты понимал.

— Очень хорошо, — по моему лицу ничего нельзя было прочесть. — Иными словами, ты мог проходить на технические уровни и общаться с персоналом, обслуживающим локальную сеть МОРа.

— Конечно, — бывший сослуживец не чувствовал подвоха.

— И ты можешь проникнуть туда снова. По биометрии.

— К чему ты клонишь? Разумеется, нет. Биометрия осталась в криокапсуле вместе с моим оригинальным носителем. Но я знаю тех, кто может влезть в дата-центр. Могу с ними встретиться и переговорить.

— Я так и думал.

Пауза.

Следующая фраза, которую я произнёс громко, была адресована людям из зазеркалья:

— Код тринадцать.

Гранский молча встал со своего места, задвинул стул и вышел из комнаты. Двигался менталист торопливо, не оглядываясь и не комментируя происходящее.

Глаза Руслана сузились.

— Что это за хрень?

Я с наслаждением откинулся на спинке стула, посчитав, что у меня есть ещё пара минут. Достаточно, чтобы расставить точки над «ё».

— Видишь ли, Руслан… Я попал в это тело после того, как провалил ликвидацию одного мужика в Дубае. По факту, убивать этого чувака никто не собирался. Идея была в том, чтобы подставить меня и ещё нескольких парней из моего отряда. Валить нас отправили штурмовую бригаду АУ.

Хрономаг вздрогнул.

— Оператор и все, кто организовывал рейд, были в курсе происходящего. «Ростехно» сдало своих кибермансеров «Эскапизму». И знаешь что? Я провёл много часов у кваргов, пересматривая цепочки событий и вычисляя всех, кто был к этому причастен. Ты, Руслан, обеспечивал прикрытие для АУ. Нет, не так. Был на подхвате. Если бы мой отряд справился с «призраками», нас бы атаковали свои. Те, кого привёл ты и ещё один командир. У вас там хватало всяких игрушек, да? Ползучие дроны, тепловые мины, вихревые ловушки. И ты знал каждого из нас по имени, Руслан.

Медленно встаю, задвигаю стул.

— Что ты задумал? — лицо хрономага стало обеспокоенным.

Я не удостоил эмиссара ответом.

Дверь за моей спиной открылась, впуская в камеру для допросов новое действующее лицо. Мужчину лет тридцати с неброской внешностью, незапоминающимися чертами лица и выцветшими голубыми глазами. Мужчина носил джинсы, демисезонные кожаные кроссовки и плотную толстовку, в которой можно разгуливать в конце апреля, не надевая куртку или плащ.

— Знакомься, — представил я. — Это Егор.

Вошедший направился к бывшему кибермансеру, трансформируясь на ходу. Тело укрупнялось, шея вытягивалась, челюсть с хрустом меняла очертания. Вместо рта появилась широкая пасть, усеянная рядами бритвенно-острых клыков.

— Вы охренели⁈ — Руслан дёрнулся, попробовал встать, но его ноги были прикованы к ножкам стула. — Макс, ты обещал! Я же иду на сотрудничество!

Егор неотвратимо приближался к своей жертве.

Метаморфы, так их перетак.

— Мне кажется, ты бы откинулся в этом мире и сбежал через облако, — я отвернулся и зашагал прочь. — Ты же на крючке у «Эскапизма». И доверять таким как ты нельзя.

— Кто у вас главный⁈ — заорал Руслан.

Закрывая дверь, я услышал хруст, чавканье и душераздирающий вопль.

* * *

Мы собрались в малом конференц-зале.

Егор Летний успел отмыться, переоделся и чувствовал себя превосходно, невзирая на то, что полчаса назад слопал человека. Насколько я понял, это единственный способ для метаморфа получить доступ к воспоминаниям жертвы. Дублировать одарённые этого типа могут кого угодно — хоть по фотографии, хоть по видеозаписи.

Сейчас Летний выглядел точь-в-точь, как допрашиваемый хрономаг.

И это было жутко.

— Я знаю, кто вам нужен, — сказал Егор, усаживаясь в свободное кресло. — У меня есть адреса, план дата-центра, сведения о капсулах и работе систем безопасности.

— Сможешь перестроиться вновь? — уточнил Голицын.

— Должен пройти месяц. Как минимум. Полное поглощение расширяет мой разум, забивает память и на несколько недель смещает ориентацию.

— Мы знаем, — кивнула Брукс. — Придётся пожить в темпоральном пузыре кваргов. Восстановишься, наберёшься сил. Рейд мы будем планировать оттуда.

Егор посмотрел на Голицына.

— Одобряю, — бывший императорский личник сделал пометку в блокноте. — Поступаешь в распоряжение Корсакова и Брукс. Документы о переводе оформим задним числом.

— Вас понял, — Егор ответил коротко, по-военному.

— После того, как разделаетесь с МОРом, — подал голос до этого молчавший Андрей Корсаков, — на вашей совести Алан Нуриев. Его Императорское Величество отнесли уничтожение Нуриева к числу приоритетных дел.

— Мы найдём его, — заверила Кимберли.

Отец смерил Брукс долгим, изучающим взглядом.

Затем поднялся и вышел из конференц-зала.

Глава 19

В некотором роде Нуриева можно было считать первым экспатом в наш мир из реальности загибающейся Земли. Миллиардер, возглавлявший совет директоров «Эскапизма», а до этого бывший простым учёным. Нуриев поднялся на ошибках Кимберли и прочих идеалистов, веривших в то, что человечество можно спасти.

Концерн никого не собирался спасать.

По сути, это был электронный ковчег для избранных.

Алан Нуриев мог в любой момент переселиться на альтернативную Землю, но что-то удерживало его от столь решительного шага. Думаю, жадность. Ты можешь перебросить разум в чужое тело, но вот перекачать в РИ все нажитые непосильным трудом миллиарды… Думаю, он пытался найти способ. Открыть портал, освоить физический перенос. Наши портальщики это могут, так почему бы и «Эскапизму» не попробовать? Исследования велись, но безрезультатно. Никто не понимал принцип действия портальной магии.

Я размышлял над этим в тот момент, когда оставленное мной яблоко растворялось в воздухе.

Лёгкий откат.

Почти незаметный.

В память интегрировались новые данные — те, что указывали на съедение яблока моим учеником. Семён Тур, матёрый вояка и ветеран красных дистриктов, совершил прорыв раньше остальных, чем принёс безоговорочную победу своему инструктору. То есть мне.

Миг — и я понимаю, что Тур откатился в нуль-пойнт.

Стоит, ухмыляется, грызёт яблоко.

— Браво, — я несколько раз хлопнул в ладоши. — Вот она, армейская дисциплина! Кто поработал, тот и поел!

Кимберли ткнула меня кулаком в ребро:

— Только попробуй нахлобучить эту сучку, Чехову.

Собравшиеся в кабинете ученики начали переглядываться и давить смешки. Все уже знали о наших с Ким отношениях, хотя мы их явно и не демонстрировали.

Тур поднёс ко рту собранные в щепотку пальцы и лишь затем сообразил, что огрызок исчез. Второй микроскопический откат — реальность затягивала швы несостыкованных событий.

Ника материализовалась в шаге от ветерана, нагло ухмыляясь.

Бросила огрызок, который Семён выхватил из воздуха.

— Думаю, победа моей команды настолько очевидна, что любые споры не имеют смысла, — я погладил Кимберли по щеке. — С тебя экскурсия.

Хрономаги, собравшиеся в аудитории, окружили Нику с Семёном, начали поздравлять, жать руки, хлопать по плечам. Мы с Брукс не мешали всей этой вакханалии.

Когда восторги поутихли, я заговорил:

— Вот что, народ. Мы доказали, что не зря едим правительственный хлеб, и нашу программу не закроют. Но сейчас десятое мая. У нас осталось не так уж много времени, чтобы выполнить указ императора. К началу лета все наши ученики должны стать полноценными хрономагами. Не исключено, что в ближайшие месяцы война с «Эскапизмом» достигнет своего пика. И вам придётся вступить в бой.

— Давно пора, — оскалился Тур. — Прохлаждаемся тут, на гражданке.

Я бросил взгляд на Марьяну Игнатьевну, которая была самой миролюбивой и спокойной из нас. Игнатьевна боевого рвения Семёна не разделяла — это было заметно по глазам. И это при том, что за истёкший месяц бывший товаровед неплохо научилась обращаться с огнестрельным оружием и худо-бедно освоила ножи. Над тёткой основательно поработали канцелярские биомаги — убрали лишний жир, нарастили мышечную массу и укрепили скелет. Это был единственный способ усовершенствовать особу, которая треть своей жизни убила на кабинеты и бухгалтерские программы.

— С этого дня Ника и Семён переходят в моё распоряжение, — заявила Брукс. — Программа тренировок станет жёстче. Больше спаррингов и занятий по ган-ката плюс тактическая подготовка. Краснов отправляется в подгруппу Виктора.

Гопник встрепенулся:

— А? Чо?

— Готовься к возвышению, братан, — хмыкнул я.

Краснов чуть было не совершил прорыв, но что-то его остановило. Накануне вечером Брукс разоткровенничалась со мной за палкой чая и признала, что мои методы пробуждения, хоть и «топорные», но «приносят определённые плоды». Что тут скажешь. Я гноблю людей, довожу их до точки кипения и вынуждаю проявить себя, не оглядываясь на ограничивающие факторы. На этом вся моя чудесная «педагогика» заканчивается.

— Мы не справимся за двадцать дней, — покачала головой рассудительная Марьяна Игнатьевна.

— Нет, — согласился я. — Мы справимся за десять.

* * *

В Питере установилась прохладная, но довольно приятная погода, так что мы с Лизой иногда выбирались в город, чтобы погулять. Во время одной из таких прогулок состоялся разговор, из которого я понял, что дочке нравится Ким.

— У вас всё серьёзно, папа?

— Без понятия, — я пожал плечами, глядя на проплывающий мимо катер. — Ты же знаешь, как у меня обычно бывает.

Лиза ответила через несколько секунд:

— В том мире, где я родилась… Очень странно, что у меня нет матери, не находишь?

— Ты не уникальна.

— Ну, у меня были знакомые из таких же семей. А теперь… всё перепуталось.

— Хотела бы жить в обычной семье? — насторожился я.

Лиза рассмеялась.

— Папа, разве такое возможно?

— Конечно, нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Ну, в альтернативной ветке, которую я исправил, меня убили, а ты жила с андроидом-воспитателем. Бывает и такое, дорогуша.

— Ты рассказывал. А что произошло бы дальше?

— «Эскапизм» убил и тебя.

— Поэтому вы с… папой…так ненавидите концерн?

— В том числе. Но дело не только в альтернативном будущем. Для «Эскапизма» все мы — расходный материал. Они придут и сюда, если мы не помешаем. Приведут с собой тех, кто уничтожает нашу планету. Чтобы они нагадили в новом месте. Я этого не хочу.

— Но ведь мы не обязаны жить здесь.

— Конечно. А потом они заявятся на Моноземлю, ещё куда-нибудь. Или ты думаешь, эти ребята остановятся? Здесь их ничто не будет удерживать. Полезут через порталы, купят за деньги гражданство…

— Да ладно. Моноземля — цивилизованный мир. Папа говорил, у них мощные спецслужбы. Вряд ли они позволят эмиссарам захватить власть.

— Здесь тоже мощные спецслужбы, — доверительно сообщил я. — И, поверь, они не справляются. Нет силы, которая может противостоять магам времени. Эмиссары редактируют историю, родная. Они влезут в прошлое и сделают так, чтобы мешающие им политики даже не родились на свет. Или проиграли выборы. Погибли в автокатастрофе… Тьма вариантов, если честно.

— А кварги?

Я вздохнул.

— Лиза, однажды я справился с кваргами, применив световую магию. За пределами темпоральных пузырей… они не такие сильные, как многие думают. Поэтому теневики сами не воюют, а сотрудничают с нами. Не хотят подставляться.

— Понятно. А нас больше не отредактируют?

— Им сложно это сделать. Мы живём в пузыре, за пределами пространства и времени. Кроме того, у теневиков и МОРа одинаковые проблемы. Из-за полномасштабной войны и множественных вмешательств они утратили возможность точно просчитывать последствия.

— Это бесконечная война.

— Не бесконечная. Скоро всё утрясётся, не переживай.

Мы направлялись в одну из кафешек, предоставляющих своим посетителям защиту от прослушивания. Там я запланировал встречу с Брукс и Максом-1. Почему не в пузыре, спросите вы? Да всё просто — я подозреваю, что теневики ведут за нами слежку. А разговор предстоял серьёзный — он затрагивал только наши личные интересы.

Кафешка носила непривычное для империи название — «Буржуй». Поговаривали, что владелец эмигрировал в Россию из советской вселенной. Диссидент — он и в Африке диссидент. Благодаря таким людям мы и получаем островки безопасности, в которых можно поговорить свободно.

— Про точность вы, конечно, не слышали, — ухмыльнулся Макс, сидевший у окна с видом на канал. — Вежливость королей… Опаздываете на десять минут.

— Трамвай задержался в депо, — пошутил я.

— Сами виноваты, — усмехнулась Кимберли. — Будете есть то, что я заказала.

— Борщ? — возмутилась Лиза.

— Очень вкусный, — заметил Макс-1. — Так что рекомендую.

Наш столик был забронирован ещё неделю назад, что позволило выбрать лучшие места. Хозяин заведения не заморачивался атмосферой. Визуально «Буржуй» напоминал столовку тайной канцелярии. Единственное, во что диссидент вложился, — артефакторные столики, оборудованные рунической защитой. Жмёшь неприметную кнопку, и включаются шумопоглотители.

Зону общения накрыло куполом тишины.

Я размешал сметану в своей тарелке.

— Давайте начинать, — предложил мой прототип. — Время не резиновое.

— Это как посмотреть, — хмыкнула Брукс.

Дубль пропустил остроту мимо ушей.

— Через пару недель мы атакуем МОРа, — сказал я. — Не удивлюсь, если он просчитал такой поворот… Кварги думают, что не просчитал.

— И? — поторопила Кимберли.

— Это грёбаный кот Шрёдингера, — проворчал я, поднося ложку ко рту. — Не узнаешь, пока не начнёшь.

— И последствия могут быть самыми непредсказуемыми, — согласился дубль.

— Поэтому, — подхватил я, — мы должны подготовить пути к отступлению. Если всё полетит к чертям, концерн ударит в ответ. Мы можем проиграть. Это вполне реально.

— План есть? — перешла к делу Кимберли.

— Конечно. Ты обещала составить перечень миров, обнаруженных «Эскапизмом» до начала экспансии. Я хочу рассмотреть все варианты. Не только Моноземлю.

— Думаешь слинять? — удивился Макс.

— Не исключаю такой возможности, — уточнил я. — Если мы проиграем, теневики вышвырнут нас из пузыря и расторгнут соглашение. Гарантий безопасности не будет. Массированная атака по ключевому рубежу сотрёт нашу компанию из реальности.

— Что за рубеж? — нахмурился дубль.

— Время, когда мой предшественник находился в Детройте. Сейчас, я уверен, эту точку охраняют Гидры. И лишь по этой причине я не исчезаю.

— До бесконечности так продолжаться не может, — покачала головой Брукс.

— А если не станет меня, — добавил я, — не станет и вас. Ну, Макса и Лизы.

— Это ещё почему? — удивился кибермансер.

— Будет разомкнута временная петля. Я никогда не появлюсь в теле Виктора Корсакова, не перемещусь на родную планету, не спасу Лизу и самого себя.

— МОР-1 уцелеет, — продолжила Ким, — А Нуриев не перебросит свой разум сюда.

— Через восемьдесят лет появятся богатенькие экспаты, — я погрузил ложку в борщ. — И наш мир необратимо изменится.

— Хватит жути нагонять! — не выдержала Лиза.

— Мы справимся, — отрезал Мрак.

— Повторюсь, это непредсказуемо, — поворачиваю голову к Брукс. — Что у нас со списком?

Кимберли запустила через весь стол флешку, которую я поймал левой рукой.

— Там перечень наиболее интересных вселенных. С короткими текстовыми характеристиками. Если хочешь знать, я четыре недели корпела над твоим заданием.

— Умница, — я убрал флешку в карман. — С меня печенька.

— И это всё? — притворно возмутилась женщина.

— Перечисли то, что может нас заинтересовать.

— Вот так всегда, — Брукс отодвинула пустую тарелку. — Как речь о расплате, сразу в кусты. Все мужики такие.

Я бы отвесил шутку по поводу кустов, но рядом сидела дочь.

— Мы разбили все альтернативные ответвления на группы, — начала свой рассказ Кимберли. — К первой группе относятся планеты с распавшимся Советским Союзом, их больше всего. Уровень комфорта разный. Где-то США и Китай превращаются в лидирующие державы, где-то Российская Федерация восстанавливает былое величие. В десяти процентах случаев наступает глобальное потепление. В шестидесяти процентах — ядерный апокалипсис. Дальше экзотика, но она вам не понравится.

— Давай вторую группу, — поторопил Мрак.

— Российская империя сохранилась в той или иной форме. Как правило, без магии. В двух версиях РИ случились глобальные магические столкновения, что привело к уничтожению цивилизации.

— Такое себе, — я вовсю наворачивал борщ.

— Третья группа — уцелевший СССР, — продолжила Ким. — К ней относится порядка четырнадцати изученных миров. Весьма симпатичные, между прочим. Четыре планеты погибли в атомном пламени после прихода к власти генсеков-маразматиков. Те, что уцелели, развились до впечатляющего уровня, но… ценой отказа от свобод и жёсткого закручивания гаек.

— А что с Моноземлёй? — спросила Лиза.

— Уникальный случай, — вздохнула Брукс. — Аналогов нет.

— Группы закончились? — перебил Макс.

— Не совсем, — улыбнулась инструкторша. — В отдельные категории мы вынесли безлюдные миры, нечеловеческие реальности, гиблые планеты, исламское и римское наследие. Есть, кстати, Земля, на которой Византия превратилась в доминирующую державу и к 2050 году построила лунную базу.

— Забавно, — оценил я.

— А где можно жить? — дубль сделал глоток из кофейной чашки.

— Кроме гиблых планет — везде.

— Перечисляй цивилизованные, — попросил Макс. — Желательно с Высокими Сетями.

Брукс грустно улыбается:

— Моноземля, Еврокитай, Гиадский Протекторат, Возрождённый Союз.

— Всё? — опешил я.

— А ты чего хотел? История везде идёт по одинаковым маршрутам в плане технического и культурного прогресса. Если что и меняется, то политическое мироустройство. Перечисленные бифуркации — исключение из правил. Еврокитай поглотил практически весь континент и сумел задушить экономику англосаксов. Гиадский Протекторат… Не смейтесь, но нас захватили пришельцы. Из звёздного скопления Гиад, отсюда и название. Присоединившись к космической империи, Земля стала выполнять роль пересадочного астропорта, и её подтянули под общегалактические стандарты. Возрождённый Союз… тут всё понятно. Распад в девяносто первом, собирание земель в девяносто восьмом, Вторая Холодная война и крушение западных экономик.

Мы с дублем переглянулись.

— А магия там есть? — уточнил я.

— Наивный чукотский мальчик, — Ким очаровательно улыбнулась. — Чтобы пересчитать магические реальности, мне хватит пальцев одной руки. Но если тебе станет легче, в Возрождённом Союзе присутствует мана.

Глава 20

— Тесновато, — проворчала Брукс.

— Есть вариант получше? — парировал Макс.

Мы только что переместились в тесную однушку на окраине Шанхая, которую снимал мой прототип. Не уверен, что здесь можно насчитать хотя бы двадцать «квадратов». Предельно функциональная студия со встроенной мебелью, техникой и шныряющим под ногами роботом-пылесосом. Лоджия застеклена и объединена с комнатой. Санузел совмещённый. Всё, что может выдвигаться — выдвигается. Или складывается. Даже сворачивается и проваливается под пол, шифруясь за деревянными сегментами.

— А мне нравится, — Лиза подбежала к панорамному окну, за которым раскинулся мегаполис.

Здешний Шанхай ничем не отличался от нашего. Урбанистический лабиринт, в котором чувствуешь себя тараканом. Стальной крысой в катакомбах цивилизации. Коробки из бетона, стали и стекла вознеслись в голубое небо, образовали бескрайний лабиринт, по которому протекает серая лента Хуанпу. И никакого смога, между прочим. По небу проносятся облака и аэромобили, курсируют потоки дронов… Я вижу развязки эстакад, линии мостов, ползущие по водной глади катера…

Видел один мегаполис — видел все.

Как по мне, город совершенно безликий и незапоминающийся.

— Придётся пожить здесь во время атаки, — сказал Макс. — Если нас вышвырнут из пузыря, не хочется застрять в империи. На той Земле МОР слишком уверенно вмешивается в историю.

— Ты же не этого боишься, — я устало плюхнулся в кресло, собранное неведомой механикой из выдвижных блоков. — Думаешь, что МОР обнаружит источник проблем. И заблокирует нас в пузыре.

— Пострадаю только я, — отмахнулся Макс. — Не поминайте лихом.

— Теневики не выбросят нас в случае поражения, — высказалась Брукс. — Но Макса могут взломать другие киберы. Если это случится, он будет представлять угрозу для всех нас. Даже в пузыре.

— Поэтому вы с Лизой поживёте в моей квартире, — отрезал Ву. — Я займусь уничтожением осиного гнезда, а наш дорогой аристо будет меня подстраховывать.

— И если ты слетишь с катушек, — подытожил я, — придётся заморозить хронопоток.

И, вероятно, убить своего прототипа.

Но этого я вслух не сказал, чтобы не травмировать Лизу. У девочки два отца, которых она одинаково сильно любит. Так что мы искренне надеемся, что до сражения друг с другом не дойдёт. Кто бы из нас не вышел победителем, в глазах дочери он проиграет.

Уличный шум в студию не долетал — качественная звукоизоляция.

Кондиционер работал мягко, ненавязчиво. В воздухе пахло грозовой свежестью и сосновыми иголками, что наводило на мысли о климат-контроле.

В моём мире за аренду такой квартирки китаец заплатил бы сумасшедшие деньги. Миллионы азиатов ютятся в клетушках, причём апартаменты в автономных комплексах с замкнутой инфраструктурой стоят в разы дороже, чем стандартные человейники. Я уж молчу про то, что часть города давно ушла под воду из-за разлива Янцзы.

— Эмиссары могут добраться и сюда, — заметила Брукс.

Я пожимаю плечами:

— В теории. На практике, у МОРа нет вычислительных мощностей, чтобы спрогнозировать темпоральную войну ещё и здесь. Думаю, Моноземля избежит вторжения в обозримом будущем.

— Обозримое будущее! — Кимберли закатила глаза. — Ты серьёзно?

Что ж, сарказм уместен.

В свете последних событий ни о какой «обозримости» речи идти не может.

— Короче, располагайтесь, — Макс сменил тему. — Лиза тут уже была, компом умеет пользоваться. Доставки, уборка, стирка, климат-контроль — всё можно настраивать под себя. Только следите за кредитной линией, чтобы она в красный спектр не съехала. Доченька, слышишь?

— Я знаю, пап.

— Давайте прощаться, — буркнул я.

Прозвучало зловеще.

* * *

Рейд мы готовили основательно.

С крупными денежными вливаниями.

Вы же не думали, что ломать защиту одного из богатейших концернов планеты Макс собирается в одиночку со своей консоли? Нет, мы не настолько глупы, чтобы рассчитывать на успех без команды.

Егор — ключевая фигура в нашей схеме.

Метаморф переместился в 2102 год, приняв облик Руслана, добрался до одного из тестировщиков МОРа, сожрал его и вновь сменил облик. За всем этим дерьмом мы наблюдали с помощью экрана, созданного кваргами в нашем доме. Экран реагировал на голосовые команды и показывал всё, что требовалось. В рамках вселенной, на которую его настроили, разумеется.

А теперь держитесь покрепче за что-нибудь.

МОР-2 будет создан в 2108 году. Над возрождением нейросети корпораты трудились в поте лица несколько лет — и все эти годы наш засланный казачок выполнял свою чёрную работу. Поэтапно внедрял протоколы, разработанные на Моноземле. Тем самым, конечно же, менял историю, которая необратимо переписывалась под нас.

Вы только вдумайтесь: пять долгих лет человек из нашего мира притворяется кем-то другим, ходит на чужую работу. Общается и дружит с незнакомыми людьми, осваивает новую профессию — и всё это добровольно, по собственному желанию. Стоит говорить, что Егору пообещал Голицын? Много чего пообещал, включая титул, герб и вознаграждение, которого и правнукам хватит. И даже этого, на мой взгляд, мало, ведь человек угробил пять лет собственной жизни на правительственную операцию. Для нас всё это выглядело, как сериал на перемотке. Прокручиваешь, залипаешь на острых моментах, смотришь дальше. И вы ошибаетесь, если думаете, что метаморфу не нужна мана. Ещё как нужна! Поддержание украденного образа требует скромных, но регулярных энергозатрат, как если бы волшебник постоянно разгуливал с активированной аурой. Организм способен восстанавливать силы во время сна или глубокой медитации, но боевой транс на моей Земле не работает. За пять долгих лет Егор несколько раз был вынужден вкалывать себе «аркс», который мы прятали в схронах.

Я бы не хотел оказаться на месте этого чувака.

Но без Егора весь замысел рассыплется как карточный домик.

Хорошо, у нас есть мужик, сожравший тестировщика, проживший часть его жизни и переделавший всю локальную сеть «Эскапизма» таким образом, чтобы адаптировать её для связи с внешними гейтами. Но ведь это не всё, правда? Нам просто позволили создать дверь и проложить к ней дорожку. А дверь, между прочим, заперта. Да и соваться внутрь без спроса опасно — в прихожей затаилась свора бешеных псов. Поэтому мы прикупили немного биткоинов в одном из параллельных миров, воспользовавшись ликвидными имперскими рублями. Биткоины сбросили на холодный кошелёк и переместили в 2108 год вместе с Максом, который подобрал команду профессиональных хакеров и перечислил им часть крипты в виде аванса.

Прикол в том, что последний биткоин добыт в 2100 году. Эмиссия — двадцать один миллион монет. И точка. Благодаря этому ограничению стоимость валюты взметнётся до шести миллионов долларов за штуку, но мы-то закупались СЕЙЧАС по более чем приятному курсу…

Логику вы поняли.

Каждый участник набега заделался долларовым миллионером, просто согласившись участвовать в нашей авантюре. Два битка на рыло. Вознаграждение, прямо скажем, нехилое. Идея была в том, чтобы обрушить на «Эскапизм» всё, что было в арсенале у этих ребят, отвлекая внимание от основного действующего лица — Макса.

Во всём этом аттракционе мне отводилась роль статиста.

Я присматривал за Максом и его оборудованием, параллельно отслеживая изменения на экране Шепарда. Успешное завершение миссии должно было привести к событийному цунами, которое захлестнёт «Эскапизм» и «Ростехно». До этого момента экран показывал набор бреда. Реальность, объяснил Шепард, крайне неустойчива, и сейчас ничего нельзя сказать наверняка.

В общем, моя работа начнётся в тот момент, когда Макс доберётся до облачного хранилища и получит информацию о Нуриеве. Нет, не так. Макс получит коды доступа к облаку, а я проникну внутрь и достану нужные сведения. С этой секунды за жизнь бывшего гендиректора никто гроша ломаного не даст.

Опять же — если.

Мы можем проиграть, и тогда придётся уматывать на Моноземлю. И далеко не факт, что местные власти не экстрадируют меня с Лизой и Брукс в Российскую империю с полным запретом на посещение своей реальности в будущем.

Макс подрубался к Высоким Сетям без кабелей, контактных устройств, шлемов и перчаток. Вживлённые в его плоть порты работали по принципу вай-фая — при наличии соответствующего софта. Программы загружались во вставки памяти, калибровка производилась автоматически. Поэтому для стороннего наблюдателя всё выглядело так, словно кибермансер откинулся в кресле и перестал реагировать на внешние раздражители.

Остаюсь в одиночестве.

Перемигиваются индикаторами дека и обеспечивающий связь с чужими реальностями гейт. По поверхности голографических развёрток ползут цифры, сменяют друг друга окна и графики.

Наливаю себе кофе из термоса.

Игра началась.

* * *

Шепард появился как всегда неожиданно.

Раньше теневик просачивался в дом через зону переменных вероятностей, но потом я объяснил ему правила человеческого этикета и научил стучаться в дверь.

Поднявшись на второй этаж, кварг осторожно заглянул в комнату.

Макс по-прежнему работал в режиме глубокого подключения.

— Как дела? — поинтересовался Шепард.

Мне стоило огромных усилий оторваться от темпорального дисплея.

— Он сражается.

— Как ты это понимаешь?

— Ну… долго объяснять. Просто поверь на слово.

— И какие у нас шансы?

— Неплохие, — отрезал я.

И вкратце пересказал чужаку события последних часов.

Группа хакеров, нанятых Максом, обрушила на сервера «Эскапизма» беспрецедентную DDoS-атаку, действуя из разных уголков планеты. Одновременно парни начали ломать один из банков, принадлежащих концерну. Создалась иллюзия охоты за счетами ВИП-клиентов, и служба безопасности концерна немедленно отреагировала. Около двух часов боевые утилиты наших подопечных сражались с фагами корпоратов, а затем в войну втянулись кибермансеры. Дождавшись удобного момента, Ву подрубился к виртуальному гейту, созданному внутри системы дата-центра Егором. Стабилизировал канал и начал подминать под себя ключевые узлы вражеской локалки. Тестировщик не сумел обнаружить уязвимость, а кибермансер, нырнувший в вирт, бесследно исчез. В реале он тоже исчез, за что огромное спасибо Егору.

— Сейчас что-то происходит в дата-центре, — сказал я. — Что именно — не знаю. Для этого надо войти в сеть, но я слежу за Максом.

— Есть признаки надвигающегося темпорального шторма, — поделился новостью теневик.

— Думаешь, у нас получится?

— Кто знает. Просто констатирую факт.

На центральном экране развернулось окно с аватаром Макса.

— Дружище, у нас проблемы.

— Что случилось?

Шепард никак не изменился в лице, но я плохо считываю эмоции кваргов.

— МОР выгрузил резервную копию в облако.

— А что с основной версией?

— Я её уничтожил. Сейчас выжигаю базы данных и закапываю виртуальные полигоны.

— Шутишь. Тебя никто не может остановить?

— К сожалению, могут, — кибермансер был напряжён. — Говнюки из «Ростехно».

— Наше подразделение?

— Не поверишь, но Пересмешник продолжает руководить группами. Они мчатся на своих «кузнечиках» к дата-центру, чтобы зайти внутрь и разобраться с проблемами.

— Так ведь Егор там…

— Сработала аварийная блокировка, — дубль выругался и продолжил: — Никто не покинет здание до особого распоряжения МОРа.

— Погоди, — до меня начало доходить. — Ты ведь его уничтожил? А мы собирались взломать ублюдка и отредактировать прошлое…

— Мне пришлось, — нахмурился дубль. — Он бы меня прикончил. Проблема в том, что МОР и Нуриев координируют операции эмиссаров из облачного хранилища. Нужно отправиться туда, чтобы завершить начатое.

— Ты знаешь дорогу?

Макс кивнул.

— Что с кодами доступа?

— У них не коды, а образы. Сейчас я выведу на экран. Я могу использовать эту штуку из вирта, но для этого придётся уйти очень далеко. Пока я в облаке, кибермансеры сумеют взломать мои вставки. Опасность велика, сам понимаешь.

— И что я могу сделать?

— Ну, не хотелось бы показаться навязчивым… но ты должен прыгнуть к дата-центру, перебить всех людей Пересмешника, а затем вернуться обратно в пузырь и уже оттуда переместиться в облако. Накачай образ маной — он работает, как одно из ваших заклинаний. После этого твой разум окажется во владениях МОРа.

— Ты не против, если я заодно прихлопну гендиректора «Ростехно»? И заморожу парочку ледников, чтобы отодвинуть потепление.

— Не против, — хмыкнул дубль. — Когда освободишься.

Я нехотя выбрался из мягкого кресла.

— Рекомендую взять с собой Брукс, — посоветовал дубль. — Я не знаю, с кем тебе предстоит бой. Не исключено, что у концерна найдутся хрономаги в резерве.

Глава 21

Белоснежный куб возвышался посреди идеально постриженного газона, упираясь плоской крышей в облака. В километре от нас располагался укреплённый периметр. Я видел парковку для электрокаров, вертолётную площадку и ангар для стратосферного дирижабля. За периметром торчала зубчатая кромка леса.

Мы с Брукс терпеливо дожидались прибытия «кузнечиков».

А вот и они.

С неба посыпались чёрные точки, стремительно увеличивающиеся в размерах. Точки обрели каплевидные очертания, отрастили пилоны с турбореактивными движками и врубили роторы на полную мощь, чтобы погасить инерцию падения. Сейчас эти штуки реально смахивали на насекомых. Правда, с кузнечиками десантные модули не имели ничего общего. Как по мне, это название придумал извращенец.

Не двигаемся с места.

Модули сами по себе не опасны. Эти устройства предназначены для быстрого десантирования корпоративных бойцов на объект. Едва человек в бронекостюме высаживается в заданной точке, «кузнечик» врубает обратную тягу и возвращается на базу. Как правило, на дирижабль.

В «Ростехно» формирования кибермансеров — это взводы по десять-двенадцать человек. Пересмешник может координировать действия нескольких взводов, если требуют обстоятельства.

Я насчитал одиннадцать модулей, падающих с небес.

После развёртывания пилонов «кузнечики» зависли над землёй. Сработали сбросы. Створки нижних люков разомкнулись, исторгли из себя закованные в броню силуэты.

Брукс заморозила хронопоток.

Разделившись, мы побежали в разные стороны, призывая оружие из ноосферы. В моей ладони соткался верный «барс», который я тут же навёл на ближайшую цель.

Выстрел.

Пуля, начинённая светом, пробила грудную пластину ближайшего кибера, разорвалась внутри и выплеснула из обожжённой дыры фонтан перемолотых ошмётков. Это особая, уличная магия. Бойца отшвырнуло, несмотря на стазис, после чего он рухнул на газон, конвульсивно подёргиваясь.

Действуем быстро.

Методично отстреливаем всех, кто завис в метре-двух над землёй, готовясь сгруппироваться, перекатиться и открыть огонь на поражение. Так нас учили. И так мы делали сотни раз, разбив окружающее на сектора.

Вот разлетается чей-то шлем.

Кровь, мозги, яркая вспышка.

Напоминает стрельбу по мишеням в тире.

Очередной выстрел разворачивает тело в воздухе, превращает в тряпичную куклу и распластывает по газону… Я делаю ещё несколько шагов и чувствую опустошение. Средоточие не пополняется, боевой транс — недоступная опция.

Слева, на девять часов, работает Брукс.

Фигуры солдат падают, словно перезрелые яблоки.

Делаю последний выстрел и осознаю, что все противники мертвы. Убивать больше некого. Это было слишком просто — как отнять конфету у младенца.

Вырубаю замедление.

Брукс стоит рядом, задрав голову вверх.

Провожаем глазами модули, взмывающие в стратосферу. Набрав высоту, «кузнечики» втягивают пилоны в себя, меняют конфигурацию и врубают маршевые двигатели. Из сопел вырывается пламя. Машины уменьшаются в размерах, сжимаются в точки и растворяются в бескрайней синеве.

— Всё? — Брукс презрительно скривилась. — Слишком просто.

То ли ранг сказывается, то ли я научился экономно расходовать энергию, но средоточие оставалось полным. Я истратил едва ли пятую часть своего потенциала.

Внутри стали зарождаться недобрые предчувствия.

— Мне это не нравится, — перезаражаю «барс» и окутываюсь световой бронёй. — Надо возвращаться в пузырь.

— Ты чего?

— Я бросил там Макса.

Направляемся к чёрному клубку.

Зона переменных вероятностей выглядит странно. Косые росчерки то усиленно вращаются, окутывая условный центр, то растягиваются в тонкие линии, то срастаются и образуют ленты, не имеющие конца и края.

— Дерьмо, — выругалась Ким.

— И я о том.

А ещё мне показалось, что клубок угрожающе гудит…

Шагаю за грань неведомого и чувствую, что нога проваливается в пустоту. Я падаю, и довольно быстро. Изменившаяся реальность повергла меня в шок. Комната Макса-1 исчезла, а вместо неё образовался запутанный архипелаг парящих в темпоральной сфере островков. Меня и Брукс вышвырнуло в воздух. Изогнутая поверхность пузыря стремительно приближалась, а сила тяжести была привычной…

Размахивая руками, тщетно пытаясь ухватиться за несуществующую опору, я едва не лишился рассудка, и лишь железная воля кибермансера позволила собраться, оценить обстановку.

Я летел вниз с высоты Бурдж-Халифа.

Вогнутая равнина пузыря неслась навстречу, закругляясь в сером мареве неизвестности. Стоило бросить пристальный взгляд на один из участков сферы, как передо мной начинали прокручиваться ролики, вырванные кваргами из контекста чужих реальностей.

Замедлять хронопоток бесполезно.

Мы будем падать в заторможенном мире.

Остаётся лишь одно разумное решение — бросок во времени.

— Десять секунд назад! — пытаюсь докричаться до Кимберли. — Сейчас!

Мимо проносится скалистая стена, заросшая мхом, травой и вьющимися растениями. Словно издеваясь над парочкой смертников, в трёх метрах подо мной очерчивается подвесной мост. Протягиваю руку, но не хватает буквально двух локтей.

— Давай! — кричу в пустоту.

Активирую нужную способность и…

Продолжаю лететь вниз.

Думаю, прошло пятнадцать секунд, но время растянулось до бесконечности, а потом я со всего размаху влетел в серое марево.

И ничего не случилось.

Я провалился в невесомую субстанцию, плавно притормозил и застыл, раскинув руки и ноги во все стороны. Не знаю, с чем можно сравнить место, в которое я попал. Вязкий туман? Призрачный конденсат? Взвесь сковала мои движения и не позволила разбиться, но…

Я проник внутрь на несколько десятков метров.

Брукс исчезла из поля зрения.

Дыхание было прерывистым, пульс — учащённым. Некоторое время я просто висел в мутной серости, отдыхая от пережитого стресса. Воздух наполнял лёгкие, кровь струилась по венам.

Жив!

Пистолет выпал из руки и теперь висел на расстоянии нескольких метров от моего лица. В этом мире не было ни гравитации, ни инерции, ни силы выталкивания. Я не чувствовал холода или жары. Направления, ориентиры, логика и здравый смысл — всё отсутствовало.

Расслабляюсь.

Во вселенных Меты мне доводилось попадать в открытый космос, и я имел представление о том, как перемещаться в невесомости. Принято считать, что для разворотов и вращений нам требуются некие точки, от которых можно отталкиваться. При отсутствии твёрдых поверхностей человек может вращаться вокруг центра масс, но его положение в пространстве останется прежним.

В реальности всё иначе.

Вы можете усиленно поработать ногами, подтянув их к животу, или сместить себя на несколько сантиметров в нужном направлении с помощью резких «гребков» руками. Что я и попытался сделать, выбрав в качестве ориентира пистолет.

Тщетно.

Оболочка пузыря, видимо, не имела представления о человеческой физике. Ноги я к себе подтянул, но сделать сальто или вывернуться под углом к «барсу» у меня не получилось. Незримые нити словно прилипли к корпусу и не давали мне сдвинуться.

Гадство.

Вновь тестирую прыжок во времени. На полминуты в прошлое, больше не надо. Делаю всё по правилам, на автомате. Мана циркулирует по всему телу и возвращается в средоточие, игнорируя символ заклинания.

Это уже не смешно.

Пузырь блокирует способности хрономагов.

Я что, буду висеть тут до бесконечности? Сдохну от жажды, наверное. Бессмысленная смерть. Хороший урок для человека, бросившего вызов законам природы и захотевшего изменить историю. Можно разместить в учебнике, чтобы посмеялись потомки.

И ведь не свяжешься с менталистом.

Не достанешь мобильник.

Как муха в янтаре, чесслово.

От нечего делать я стал размышлять над событиями последних часов. Макс запросил помощи, но что здесь смущает? Правильный ответ: иррациональность. Я бы и один справился с отрядом кибермансеров, не усиленных хрономагической поддержкой. Зачем было тащить на старую Землю Брукс? Чтобы выключить из игры? Предположим, я бы покинул пузырь, разобрался с парнями в «кузнечиках», вернулся обратно… и угодил бы в ловушку. Такую, как эта. Брукс рано или поздно забеспокоилась бы… и что? Те, кто меня подставил, переориентировали зону вероятностей. О чём это говорит? Как минимум о том, что Макс — уже не Макс. Здесь хозяйничает МОР. А, может быть, и Нуриев. Варианта всего два — либо кваргов перебили и получили доступ к системе управления пузырём, либо…

Теневики в сговоре с моими врагами.

Заключили перемирие на выгодных для себя условиях.

И сейчас разыгрывается сложная шахматная партия, всей глубины которой я не могу постичь.

Так или иначе, пузырь находится вне времени, за пределами любых потоков. И это накладывает отпечаток на мои способности. Я не могу перемещаться в прошлое или будущее, поскольку эти категории упразднены теневиками. Не удивлюсь, если и заморозка больше не прокатывает.

Вопрос: зачем меня перенесли обратно?

Переход можно убрать, и тогда мы с Кимберли застряли бы на родной планете, лишившись возможности применять боевой транс. Вернуться обратно в РИ было бы тем ещё квестом…

Ну, и что бы мне помешало отредактировать историю «Эскапизма»?

Убил бы Нуриева в детском саду.

Или подговорил какого-нибудь ботаника начать нюхать клей.

Решений — вагон и маленькая тележка. А поэтому МОР не стал бы рисковать, оставляя нас у себя в тылу. Нет в мире опаснее существа, чем загнанная в угол крыса. Убедившись, что мы отрезаны от империи, я и Брукс начали бы мстить. И устроили подонкам такой шторм, что захлестнуло бы все их пузыри к чертям собачьим.

Что-то не стыкуется.

Поискав глазами Кимберли, я заприметил стройную женскую фигурку слева и сверху от себя. Брукс тоже увязла в невесомой серой взвеси, но ухитрилась застрять на несколько метров выше.

Тестирую заморозку хронопотока.

Результат нулевой.

Я это понял, наблюдая за попытками Брукс сгруппироваться и организовать себе вращение вокруг центра масс. Мана, которой я наполнял технику, никуда не вкачалась.

Дело дрянь.

А вот световой доспех по-прежнему окутывал моё тело. Энергия понемногу расходовалась, но я решил не убирать броню. Просто на всякий пожарный. Вдруг это умение спасает меня от смерти в оболочке пузыря?

Вопрос в том, как долго я смогу поддерживать пассивный навык.

Привычно соскальзываю в боевой транс…

…и чувствую живительный поток!

Маны в пузыре дохрена. И вся эта концентрированная энергия вливается в меня, восстанавливая запасы средоточия. Что ж, хоть одна хорошая новость за сегодня.

— Ким!

Мой голос звучал глухо, словно я пытался разговаривать в тумане или зашёл в комнату, обитую ватой. И всё же, подруга меня услышала.

— Ты в порядке?

— Да, — судя по звуку, между нами пролегала пара сотен метров. — Застряла. А ты?

— Аналогично.

Разговаривать было тяжело. Словно пробиваешься сквозь сопротивление среды, прикладывая неимоверные усилия. Да и что обсуждать? Никто из нас не знал, что из себя представляет оболочка темпорального пузыря, и как всё это работает.

Мысли невольно вернулись к событиям в пузыре.

Я искренне захотел понять, что случилось в моё отсутствие, и…

Глубина оболочки изменилась.

Я не сразу дорубил, что не так. Секунду назад всё выглядело как задымлённое помещение или бесконечные сумерки. Брукс и застывший недалеко от меня пистолет я мог рассмотреть без особых проблем, но вот дальше… начиналась жуткая чертовщина. Подёрнутое дымкой безразмерное пространство не имело границ, очертаний, ориентиров. Понять, где «верх», а где «низ» было крайне затруднительно. А потом сквозь теневую безразмерность проступила картина. Будто включили громадный экран. Точнее, перенесли меня в вирт. Правда, я не мог влиять на события, ограничиваясь наблюдением.

Глубина показала комнату Макса.

Шепард исчез, других теневиков я не видел. По развёрнутым голографическим экранам стекали цифровые ручьи. Я чуть не пропустил момент, когда мой дубль вышел из вирта. Тело кибермансера дёрнулось, словно пропуская через себя электрический ток, выгнулось дугой и ослабло. Никогда не видел, чтобы люди отключались от сети с такими эффектами…

Макс поднимается.

Я вижу, как дубль выходит из комнаты, спускается на первый этаж и неспешно приближается к созданному кваргами темпоральному дисплею.

Протягивает руку.

Дальнейшее показалось полным сюром, но разве я могу не доверять собственным глазам? Из руки дубля ударила молния, которая, соприкоснувшись с экраном, разветвилась на множество нитей. Затаив дыхание, я следил за тем, как нити оплетают призрачный экран, внедряются в него и порождают некую структуру. Эта структура удивительным образом напоминала пчелиные соты.

Шквал образов.

Пузырь начал менять ракурсы, перескакивать на другие объекты и локации.

Вот зона переменных вероятностей смещается из нашего дома к центральной части сферы. Вот появляются новые клубки, из которых выходят вооружённые люди.

Я глазам своим поверить не мог.

Вторжение в темпоральный пузырь?

Но факты — упрямая вещь. Кто-то захватил самое безопасное место в метавселенной.

Глава 22

Я не знаю, сколько времени провёл в оболочке, просматривая кадры из прошлого. Сфера показывала мне то, что я хотел. С масштабированием, если возникала потребность.

Это была настоящая бойня.

Внутри своего искусственного мирка кварги оказались уязвимыми, поскольку имели физические тела. Эмиссары не могли останавливать время, но все они обладали вторым Даром. Кто-то швырялся файерболами, кто-то умел создавать молнии или замораживал своих противников. Я увидел одного биомага и пепельщика. И всё же, основной урон наносили закованные в броню и вооружённые «вихрями» кибермансеры. Действовали они слаженно, словно по команде из общего центра. При этом я не понимал, как Пересмешник может осуществлять руководство без радиосвязи, сотовых вышек и Интернета.

Хотя…

Почему без Интернета?

Мы преподнесли МОРу на блюдечке гейт, позволяющий подрубаться к любым Высоким Сетям. В теории ИскИн может транслировать себя на Моноземлю и сделать там резервную копию. А ещё он может сидеть в дата-центре и удалённо руководить операцией через моего дубля.

Вопрос в том, выжил ли Макс.

Я считаю — нет.

При одной мысли, что нас так легко обвели вокруг пальца, у меня сжались кулаки, а зубы заскрежетали. Бессильная ярость — вот что я сейчас испытывал.

Не знаю как, но МОР просчитал нашу атаку, выработал противоядие и нашёл способ, чтобы обратить поражение в победу.

Перед моими глазами разворачивалась панорама гибели пузыря.

Теневики сумели организовать сопротивление и частично эвакуировать мирных жителей. Куда? Возможно, в другие пузыри. Или альтернативные вселенные, перекинувшись в двумерные проекции. Так или иначе, я видел кваргов маленького роста — их выводили первыми. Чужие спасались семьями и поодиночке, но многих застали врасплох. Кибермансеры убивали всех без разбора, просто зачищая территорию.

Я видел, как захватываются ключевые объекты.

Островки с неприметными постройками, на которые я раньше не обращал внимания.

Штурмовые отряды брали под контроль и самые высокие острова дрейфующего архипелага, что позволяло им отстреливать из снайперских винтовок всех, кто оказывает сопротивление на нижних ярусах.

Теневики били врагов стихийными техниками, но явно уступали агрессорам в организованности, подготовке и оснащении.

Закрыв глаза, я несколько секунд приходил в себя.

Надо успокоиться.

Соберись.

Оболочка продемонстрировала мне захват пузыря, когда я захотел этого. Значит, структура всё ещё подчиняется моим командам. МОР сумел захватить рычаги управления пузырём, но это не отменило моих полномочий. Подозреваю, что и Брукс способна оказывать влияние на туманную среду.

Что это нам даёт?

В теории, кварги должны были продумать механизмы безопасности на случай, если кто-то сорвётся вниз с парящего островка. Поэтому мы не разбились насмерть, а увязли в невесомой патоке. Если оболочка спасает обитателей от падения, то из неё можно и выбраться. Иначе всё это не имело бы смысла.

Как выбраться?

Думаю, стоит попробовать мысленные приказы.

Делаю пару глубоких вдохов, очищаю свой разум… и начинаю усиленно желать, чтобы пистолет оказался в моей руке. Представляю, что без «барса» выжить будет невозможно. В сущности, так оно и есть, но…

Ничего не изменилось.

Пушка осталась висеть на прежнем месте.

Что ж, есть автовозврат. Я обычно не пользуюсь этой опцией, но чем чёрт не шутит? Если в пузыре разлита мана, то и руны могут сохранить свою силу.

Протягиваю руку, сжимаю пальцы на невидимой рукояти…

И «барс» прыгает мне в ладонь!

— Да! — я не удержался от торжествующего крика.

— У тебя оргазм? — отреагировала Брукс.

— Добрался до пистолета.

— Уже кое-что. Есть план, как отсюда выбраться?

— Нет, но сейчас попробую.

Оболочка отказалась подавать мне оружие, но ведь она может быть примитивной системой. С ограниченным числом функций.

Я пожелал переместиться на внутреннюю сторону шара.

Вынырнуть на поверхность.

И неожиданно понял, что среда меня выталкивает! Святая корова, я почти не верил в результат, но… Субстанция, отделяющая пузырь от неведомых бездн, вышвырнула меня наружу. От неожиданности я упал на колени, упёрся локтями в аморфную серость и осознал, что сфера стала твёрдой. Не жёсткой, а именно — твёрдой. Слегка пружинящей, словно покрытие на детских площадках.

Охренеть.

Вот это технологии!

— Эй! — раздался обиженный голос Кимберли. — Как ты это сделал?

— Секрет фирмы.

— А ну говори!

— Просто пожелай. Эта штука реагирует на мыслеприказы.

Через несколько секунд я увидел, как среда «выплёвывает» девушку на поверхность. Ким приземлилась более аккуратно, чем я, по инерции перекатилась, встала на ноги и призвала из ноосферы ствол.

— Ноосфера работает? — очумел я.

— Попробуй.

Я отозвал «барс», а затем вытащил его обратно.

Это нарушает всё, чему нас учили в Магикуме, но ведь и другие мои способности сохранились! Все, кроме хрономагических. Я в боевом трансе, энергия циркулирует по телу, световые доспехи поддерживаются в рабочем состоянии.

— Ты видела? — спросил я.

— Захват пузыря? Да, видела.

— Они могут отправить группу на добивание.

— Если поймут, что мы выбрались.

Поднимаю голову вверх.

Нас выбросило в нижнюю часть сферы. Здесь лёгкий крен не ощущался, но чуть дальше «пол» начинал выгибаться, вздымаясь к потолку непреодолимой стеной. Высоко в небе плавали острова жилого архипелага, связанные между собой подвесными мостиками и деревянными трапами. Каждый обломок скалы висел на заданном месте, словно его приморозили. Островков было много — десятки, если не сотни. Весь этот рой группировался в центре. Лишь отдельные «отщепенцы» расположились у поверхности сферы, в сотнях метров от базовой группировки. Поскольку я не видел мостов или протянутых тросов, то логично предположил, что кварги попадали туда с помощью зон переменных вероятностей. Значит, эти скалы не предназначались для посещения «гражданскими». Если МОР захватит эти объекты, то сможет полностью подчинить пузырь своей воле и избавится от нашего присутствия.

— Надо спешить, — сказал я.

Брукс осмотрелась в поисках лестницы.

Прикинула расстояние до нижнего островка.

И сокрушённо покачала головой.

— Боюсь, отсюда нет выхода.

— Ты ведь и внизу так думала.

— Думала.

— Но мы здесь.

Ким пожала плечами.

А я начал быстро соображать.

Здесь, на внутренней стороне пузыря, мы представляем собой отличные мишени. Если МОР догадается, что мы выбрались, снайперы откроют огонь. У меня есть световые доспехи — они выдержат. Кимберли — другой вопрос.

— Дорогая, — нарушил я затянувшуюся паузу, — что у тебя со вторым Даром?

— Прикалываешься.

— В смысле?

— У меня один Дар. Хрономагия.

— И всё?

Брукс виновато разводит руками.

— Но почему?

— Меня переместили в тело обычной девочки. Родители не имели сверхспособностей, их предки — тоже. У предшественницы обнаружили недоразвитое средоточие, но вероятность пройти инициацию была околонулевая.

— Странно. Не думал, что концерн действует таким образом.

— О, порой они экспериментируют, — в голосе Кимберли послышалась горечь.

У теневиков должен быть способ подняться наверх. Вряд ли они спасают своих сограждан с помощью вертолётов МЧС или верёвочных лестниц. До сих пор оболочка реагировала на мои желания, так почему бы не продолжить в том же духе? Испытываю острое желание добраться до архипелага.

Пространство искажается, идёт складками.

И порождает зону переменных вероятностей.

— Да ладно, — фыркнула Брукс.

Я повернулся к женщине, с которой стал очень близок в последнее время.

— Ким. Понимаю, что ты меня слушать вряд ли будешь, но… держись позади меня, не лезь на рожон. У меня доспехи, а ты живёшь один раз. Если убьют, то навсегда.

— Знаю.

— Тут не работает хрономагия, — напомнил я.

— Перестань. Чему быть, того не миновать.

Шагнув к женщине и повинуясь внезапному порыву чувств, я притянул её к себе и поцеловал в губы. Отстранился и тихо произнёс:

— Прикрывай спину.

Брукс кивнула.

По глазам инструкторши я не мог понять, что она чувствует.

— Думай о нижнем острове, — бросил я через плечо.

И провалился в чёрный клубок.

* * *

Площадка была совсем крохотной.

Максимум — двадцать шагов в поперечнике.

На острове построили всего один дом, но трёхэтажный. Никаких признаков живых существ я не обнаружил. Трупов тоже не было, но теневики могли эвакуироваться.

Бежим к укрытию.

Проскальзываем в узкий дверной проём, водим стволами по комнате. Я никогда прежде не бывал у теневиков дома. С Хорном и Шепардом мы встречались на открытых пространствам, а чуть позже они сами заходили в гости. А тут… мебель, причём не деревянная. У меня возникло ощущение, что кресла, стол и некое подобие шкафа были выточены из пористого минерала. Не пемза, но что-то родственное. В нишах были обустроены полочки, уставленные непонятными предметами. То ли посуда, то ли статуэтки. На второй этаж вела крутая лестница.

— Что дальше? — уточнила Ким.

— Для тебя — ничего.

Женщина нахмурилась.

— Здесь безопасно, — отрезал я. — Так что сиди и не высовывайся. А я разберусь с МОРом.

— Разберётся он, — Брукс опустила пушку. — Но ты прав. Я подожду.

У самого выхода я обернулся.

— Ким… Если я не вернусь… Постарайся выбраться из пузыря и присмотреть за Лизой. Хорошо?

Глаза Брукс сузились:

— Только попробуй не вернуться, маленький засранец. Я тебя не для того учила в яме, чтобы ты сдох в первой серьёзной перестрелке. Ты меня понял?

Кивнув, я вышел из дома.

Чтобы попасть на следующий остров, мне предстояло подняться по крутому трапу, собранному из металлических элементов. Отозвал пушку — лучше держаться за поручни покрепче.

Осторожно выглянул из-за края.

…И чуть не получил разрывную в голову.

Боец «Ростехно» в полной снаряге, присев на одно колено, открыл огонь на поражение. Мне ничего не оставалось, как рубануть супостата кольцом расширения. Солдата буквально разрезало пополам. Руки, части туловища, «вихрь» — всё раскатилось по площадке. Внутренности вывалились наружу.

Выскочивший из-за угла эмиссар успел повалиться на землю, и это спасло ему жизнь. Из этого положения враг зарядил в меня файерболом, но довольно слабеньким. Второй-третий ранг, не больше. Полыхающий шар врезался в мою нагрудную пластину, но был поглощён и переработан. В ответ понеслась пуля из собравшегося в ладони «барса». Голова волшебника лопнула, как перезревший арбуз.

Я на острове.

Площадка довольно вместительная — средних размеров парковка. Есть каменный парапет, узкие лавочки, зелень. Растут неизвестные деревья. К противоположному краю жмётся группа трёхэтажных домиков с ассиметричными проёмами. Кварги не пользуются оконными рамами и дверьми. Только прямоугольники. Высокие и узкие — точки входа. Широкие — для обзора и освещения. Здесь, насколько я понял, нет преступности, а погода контролируется магами высшей касты.

В окнах — никого.

Жители пузыря либо погибли, либо эвакуированы. Жуткая и необычная тишина. Словно идёшь по городу-призраку, опустевшему много лет назад.

Насколько я понял, вторжение началось с верхних уровней, поэтому я не обнаружил трупов. Именно с нижних этажей кварги телепортировались в дружественные пузыри.

Искренне надеюсь, что Шепард выжил.

Мне — дальше.

Развилка на два острова. Верёвочный мостик направо, крутой трап — налево. Есть подозрение, что наибольшая концентрация врагов — на верхних ярусах архипелага.

Поднимаюсь по трапу.

У меня нет плана, что делать с дублем при встрече. По логике вещей — убить. Но Лиза мне точно этого не простит, да и существует ничтожная вероятность, что Макса можно спасти, обратившись к менталистам канцелярии и выкурив МОРа. Постараюсь вырубить и связать чем-нибудь. Вот только попробуй вырубить кибермансера с боевыми вставками, не прибегая к заморозке хронопотока…

Стоило мне подняться на третий остров, как активировался снайпер.

Пуля ударила в грудную пластину, но была тотчас поглощена и превратилась в пепел. Сила удара была столь велика, что инерция отбросила меня к трапу. В груди что-то хрустнуло. Окутавшись зелёным свечением, я швырнул в окно третьего этажа соседнего острова лайтбол.

Дальность броска не зависит от физической подготовки одарённого. Единственный значимый параметр — владение техникой и количество использованной маны.

Световой шар перелетел через двадцатиметровую бездну, угодил в оконный проём и там разорвался. Эффект был такой, словно жахнула ядерная боеголовка. Вспышка, вопль, осыпающаяся штукатурка…

А вот и рядовые боевики.

Из окон ближайших зданий начался массированный обстрел.

Я не стал дожидаться, пока свинцовый дождь переломает мне рёбра. Сорвавшись с места, побежал к дверному проёму ближайшего дома, на ходу формируя в левой руке световой шар.

Глава 23

Били со второго этажа.

Для начала я жахнул кольцом расширения — превентивно, на всякий случай. И не ошибся. Уже влетая в узкий дверной проём, заметил безногое тело, бьющееся в конвульсиях у лестницы. Добил выстрелом в голову. Кольцо, судя по отсутствию тяжёлой экипировки, зацепило волшебника. Прелесть световой магии заключается в том, что вы можете разрезать пополам дом или человека, но срез будет настолько тонким, что постройка не рухнет. Адепты воздуха, воды и льда вытворяют нечто подобное, остальные не умеют.

Преодолев половину лестничного пролёта, снова рубанул кольцом. Наградой мне послужил истошный вопль. Шагнув в комнату, я увидел распавшегося надвое кибера и второго, который, почуяв неладное, упал на одно колено и открыл по мне огонь из «вихря». Продолжаю движение, небрежно швыряя в упыря лайтбол. Вспышка, фрагменты брони, разлетевшиеся по комнате ошмётки.

Чисто.

Проверяю вторую комнату и третий этаж. Никого. Выглядываю в проём — и засекаю движение за парапетом верхнего острова. Отправляю туда световое копьё и наслаждаюсь разлетающимися конечностями кибера. Ума не приложу, как вообще можно проиграть, если ты владеешь крутой магией. Впрочем, не стоит расслабляться.

Испытываю острое желание переместиться к себе в дом.

Не работает.

Значит, пузырь помогает жильцам лишь в крайних случаях… либо МОР ухитрился взять под контроль внутреннюю транспортную систему.

Что ж, придётся идти напролом, уничтожая всех, кто мне помешает.

Выглядываю из окна, чтобы проложить маршрут. Остров, на котором я жил, располагался тремя ярусами выше, на противоположном краю скопления. Не так уж и далеко, если спокойно гуляешь по трапам да подвесным мостикам. Кусок проблемы, если тебе противостоят опасные противники. А они будут, в этом я не сомневаюсь. МОР спустит на меня лучших цепных псов, имеющихся в его распоряжении.

Из хороших новостей — маны дофига.

Я нигде не встречал такой концентрации. Раньше я не прибегал к своим магическим техникам внутри пузыря, даже исцеление не врубал. И, соответственно, не активировал боевой транс. Просто потому, что воевать было не с кем. И вот теперь я ощущаю… Даже не передать словами, что ощущаю! Мана вокруг бурлит, циркулирует могучими потоками, закручивается в вихревороты. Энергии столько, что на целую планету хватит…

Ладно.

Отдохнули — и в путь.

Перебираюсь на остров с разрушенным парапетом. Сейчас у меня одновременно задействованы три пассивки — доспех, восстановление, боевой транс. И ничего. Самочувствие великолепное. Если не произойдёт форс-мажоров, можно и без темпорального колдунства обойтись…

Так я думал, пока дорогу мне не преградил адепт воздуха.

Налетевший чудовищный вихрь приподнял меня на пару метров и швырнул на плиты тротуара. Доспехи частично погасили инерцию удара… но лишь частично. Пистолет выпал из руки, в глазах потемнело. Бью кольцом, противник выставляет невидимый щит. Часть световой дуги изламывается и рассеивается. Волшебник, двадцатилетний парень с густой бородищей, небрежно ведёт кистью — и стена воздуха шарахает меня почище кузнечного молота. В ушах звенит, на зубах привкус крови.

Протягиваю руку, активирую автовозврат.

«Барс» прыгает в ладонь.

Вокруг уже начинает разгоняться воронка чёрного вихря — едва ли не самая убойная техника адептов воздуха. Силуэт врага делается зыбким. Выпускаю две пули, заряженные светом, а затем пробиваю вихреворот копьём. Одна пуля разворотила оппоненту плечо, вторая срикошетила от незримого щита, третья ухитрилась этот самый щит пробить. Копьё поставило жирную точку в споре.

Маг упал на тротуар, заливая его собственной кровью.

Вихрь тут же успокоился, утратив чудовищную ударную мощь. Лёгкое дуновение — как прощальный привет от павшего мастера.

И тут же по мне открыли огонь с соседних островов.

Пули вгрызались в брусчатку, рикошетили от серых плит, выбивали крошку из ровной поверхности. Толчок в грудь. Ещё один — в ногу.

Бегу, прихрамывая, к подвесному мостику.

Отзываю пустую обойму, призываю полную.

Выстрел на три часа. Лайтбол на девять часов. Ускориться, несмотря на свистящие пули. Исцеление работает на пределе возможностей. Переломов, к счастью, нет. Зато хватает ушибов и гематом, что тоже не айс. Всё-таки пробивающая способность у «вихрей» вошла в поговорку.

Расширяющееся кольцо.

Сгусток света в окно третьего этажа. Ещё один лайтбол — в голову засевшего у парапета бойца.

Двое спрыгивают с островка в трёх десятках метров над моей головой. Мягко приземляются, мимикрируют под окружающую реальность, перекатываются и несутся ко мне. Скорость запредельная, в руках плазменные резаки. Серьёзно? Вы сюда ещё и «призраков» из АУ пригнали?

Отзываю «барс».

Выращиваю меч.

Бью «кольцом» дважды — на верхнем и нижнем уровнях. Ближайшему «призраку» сносит голову, но второй ухитрятся прыгнуть, вкрутиться между яркими дугами, уйти в перекат и взмахнуть резаком из нижней позиции. Уклоняюсь от выпада на пределе возможностей. Гадство, «призраки» резкие. Расширение, лайтбол. Противник уклоняется, взмах — и резак вычерчивает линию на моём боку.

Сволочь!

Свет против плазмы — такое себе. Пластины лишь частично защитили меня. Остриё прижгло кожу, запахло палёным мясом. Взревев, я рубанул мечом по нисходящей дуге, ни на что особо не рассчитывая. И внезапно увидел, как в искажениях мимикрирующей брони разлетаются брызги крови. Рука «аушника» отвалилась, обнажив кость и плоть. Обрубок кровоточил, несмотря на прижигание световым лезвием. На возврате отрубаю врагу голову и ковыляю к трапу.

Что ж, меня слегка потрепали.

Бывает.

Аура напитывает ткани жизненной энергией, ускоряет регенерацию, стремительно восстанавливает клетки. Я поднимаюсь по ступенькам трапа на следующую скалу и в этот момент чую неладное. В мою сторону несётся чёрный шарик, отращивая шипы по ходу дела.

Контактная, мать её, граната.

Возникает неприятное ощущение дежа-вю.

Хватит уже.

Заряжаю световой шар энергией по самое не балуйся и отправляю на перехват. Тут же бросаюсь на землю по старой привычке, хотя это и не имеет смысла. Контактные гранаты не разбрасывают осколки. Они рассчитаны на поражение врага, закованного в силовую броню, отсюда кумулятивный эффект.

Жду взрыва и направленную ударную волну, но…

Граната просто сгорает в сердцевине шара.

Магия вновь побеждает.

Вскакиваю, меняю позицию. Вижу тень в дверном проёме. Отправляю туда световой шар, добавляю расширением и несусь к следующему острову. По дороге расстреливаю из «барса» шуструю тварь, смахивающую на саблезубого тигра. На тварь уходит целых четыре патрона — она двигалась с непостижимой скоростью. Пятый патрон — в спину убегающему биомагу. Контрольный. Перезарядка.

На предпоследнем острове меня встречают огненным шквалом.

В прямом смысле этого слова.

Адепт огня, засевший на верхнем этаже жилого массива, накрыл по площади локацию перед небольшим фонтанчиком. К этому моменту я максимально укрепил броню, сделав упор на защиту. Поддерживать мощные пассивки было непросто даже в боевом трансе. Не стоит забывать, что мне противостояли высокоранговые маги, урон от волшебства которых был значительным. Практически вся свободная мана перенаправлялась в доспехи, и когда пространство вокруг запылало, я выстоял. Одновременно с этим по мне начали стрелять из «вихрей». Броня, накачанная маной, держала в том числе и кинетику, причём хорошо, но некоторые очереди были… болезненными.

Сверху прилетело в шлем.

Работал снайпер.

Я побежал к дверному проёму, рубанул расширением, влетел внутрь и двумя пулями уложил «призрака», засевшего под потолком. Ещё одна полупрозрачная тень метнулась ко мне по стене, взмахнула плазменным резаком, но я, предугадав траекторию движения, отступил на шаг вправо и располовинил ублюдка мечом. Тут же вскинул руку с «барсом» и завалил третьего «призрака», попытавшегося пересечь комнату длинными прыжками.

Перезарядка.

Лестница крутая и узкая, но я приспособился и больше не спотыкаюсь. Коридоров нет — кварги экономят «квадраты» в условиях ограниченного пространства.

Захожу, автоматически просчитывая траектории.

Падаю на одно колено. Выстрел на три часа, лайтбол на двенадцать. Перекат. Добить кибера контрольным в голову, уклониться от плазменного резака, сбить «призрака» подсечкой, добить двумя выстрелами.

Наверх.

Третий этаж — чисто.

На четвёртом меня ждёт файербол. Доспехи гасят инерцию и распределяют энергию по пластинам. Стреляю в ответ, но противник выставил огненный щит. Следующий выстрел ничего не приносит — пули сгорают в выпуклой багровой жути. Отзываю ствол, делаю шаг к своему противнику.

По моим ногам струится концентрированное пламя.

Больше энергии на пластины.

Вычерчиваю размашистую дугу мечом, но противник прикрывается щитом. Это женщина средних лет с жёстким взглядом и собранными в пучок на затылке волосами. Пробиваю лоу-кик слева, вражину заносит. Световой кулак, удар в челюсть. Щит распадается. Добиваю мечом, который вновь обрёл нужную плотность.

Изучаю ситуацию снаружи.

И в ту же секунду ловлю грудью крупный калибр от снайпера.

Больно, но не катастрофично.

Отступаю влево, смещаясь с линии огня. Прикидываю дальнейшие действия. Мой остров уже просматривается за выступом соседней скалы. Отсюда рукой подать, но не факт, что Макс засел именно там. Я вижу бревенчатую постройку и край террасы. В окнах ничего не разобрать.

Выстрел.

Свист пули.

Нечто ударило в противоположную от окна стену. Ясно, снайпер напоминает о своём существовании. Я бы его прошёл без особых проблем, но хочется немного подлатать ушибы исцелением и прикинуть план действий.

Валить Макса?

Искать Шепарада?

Подрубаться к вирту?

Я могу вырубить своего дубля и доставить к нашим менталистам, но что это даст? Не исключено, что МОР просчитал все варианты и попадание в тайную канцелярию — часть его плана. В таком случае, я преподнесу царский подарок своим врагам…

Перед глазами всё помутилось.

Не успев осознать, что происходит, я провалился в бездну.

* * *

Выпадаю в гостиничный номер с панорамным окном.

За изогнутой поверхностью — ночь с редкими огоньками звёзд. По потолку, повторяя контуры проёма, тянется светодиодная линия. Интерьер в духе минимализма: необъятная кровать, тумба, столик для ноутбука, телевизор на кронштейне. Шторы раздвинуты. Кресло, в нём — человек.

— МОР?

Включается торшер.

Я вижу собственное лицо — то, каким был до переноса в новое тело.

— Это я, Макс.

— Тебя нет. Нейросеть захватила твоё тело.

— Да. Потому что мы с тобой сейчас находимся в облаке.

Всматриваюсь в ночь.

Ни городских огней, ни вздымающихся к небесам громад небоскрёбов, ни трассирующих линий проспектов. И даже классического земного неба от этой реальности не дождёшься. Бездонная тьма с редкими проблесками… звёзд? Ну, пусть будут звёзды.

— Хранилище, — поворачиваюсь к собеседнику. — Ты можешь быть кем угодно.

— Макс, прекрати. У нас мало времени. Я могу сейчас заняться доказательствами своей человечности, но ты ведь не станешь проводить тест Тьюринга? Просто поверь мне на слово. Я удерживаю контроль над облаком и дата-центром, МОР захватил моё тело и сидит в пузыре. Счёт равный. Прямо сейчас через мою блокаду прорывается группа кибермансеров «Ростехно». Их пятеро, я со всеми не справлюсь. А ещё в буфере обмена застрял Нуриев. Скоро он будет здесь.

— А что с МОРом?

— Так, для справки: хранилище дрейфует к темпоральному пузырю. МОР ещё не подчинил себе этот мирок, но когда справится… получит возможность физически перебрасывать что угодно с одной Земли на другую. Я уж молчу про доступ к Высоким Сетям. Помоги мне отбиться от Нуриева и кибермансеров. Я проникну в сердце облака, взломаю здешнюю копию ИИ, после чего мы выполним поставленную задачу. Заодно ударим по МОРу через гейт и заберём моё тело обратно. Боюсь, другого пути нет.

— Брукс. Я оставил её на нижних островах.

— Субъективно ты ничего не потеряешь.

По зданию прокатился зловещий гул.

— Они идут, — глаза дубля сузились. — Ты со мной?

Стены содрогнулись.

— Что нужно делать?

Мрак поднялся с кресла.

— Пошли встречать гостей.

В стене напротив окна прорезалась дверь, которой раньше не было. Макс шагнул в проём, игнорируя ручку и полотно. Я сделал то же самое и оказался в длинном коридоре, тянущемся в обе стороны. Множество дверей, тусклые потолочные лампы.

— Лифт, — сказал кибермансер.

Одна из дверей расширилась, поделила себя на створки, обросла металлом. Рядом нарисовалась кнопка вызова. С характерным звяканьем двери разошлись.

— У тебя есть наши ментальные техники, — бросил Макс через плечо, направляясь к кабине. — Здесь вирт. Никаких ограничений, помни об этом.

Я шагнул в просторную зеркальную кабину.

— Готов? — Макс развернулся лицом к двери.

Створки сомкнулись.

— Готов, — буркнул я.

Кабина провалилась вниз.

— Надерём задницу корпоратам, — сказав это, Ву начал меняться.

Глава 24

Знаете, когда один из пассажиров лифта рядом с вами превращается в жуткое чудовище, это, как минимум, настораживает. А как максимум — хочется верить в нереальность происходящего. Ну, типа вы в сон попали. А во сне разная хрень происходит, но вы — главный герой и непременно проснётесь…

Наверное.

Я знаю, что мой разум заперт в облачном хранилище. И что я могу выбраться оттуда, если пожелаю, но тогда мне придётся убить Макса и проиграть войну с «Эскапизмом». А такой расклад меня не устраивает.

Дубль расширяется в плечах, удлиняет конечности, вытягивает лицо, превращая его в звериную пасть. Оскаленную пасть с бритвенно острыми зубами в палец толщиной. Мышцы закручиваются в тугие жгуты, пятерни оснащаются изогнутыми когтями, сзади отрастает хвост с ядовитым шипом.

— Удачи, — рычит кибермансер.

И проваливается в дверь лифта, не удосужившись даже остановить кабину.

— Эй! — возмущаюсь я. — Куда собрался?

А в ответ — тишина.

Лифт продолжает скользить вниз и даже набирает ускорение. Кнопки вспыхивают и гаснут с умопомрачительной скоростью, а иногда мне кажется, что они перестраиваются, собираясь в новые конфигурации.

Так, спокойно.

Это вирт.

Любые законы условны, ограничений никаких. Не важно, где спрятан конструкт — в недрах корпоративных серверов или в междумирье за пределами вменяемого континуума. Важно понимать, что происходящее регулируется силами твоего разума.

Запаковываю себя в броню.

Выхватываю из воздуха приличных размеров штурмовую винтовку, увиденную однажды в каком-то фильме. И начинаю верить, что вместо магазина у этой игрушки энергетическая батарея, а стрелять я могу аннигилирующими сгустками. Почему бы и нет.

Кабина внезапно останавливается.

Расходятся двери, и я вижу протянувшийся в бесконечность коридор, освещённый круглыми потолочными лампами. Делаю шаг вперёд. Коридор «наезжает» на меня. Оглядываюсь через плечо — нет никакого лифта. Только продолжение бесконечной каменной трубы.

Да, забыл сказать.

Коридор изменился в сечении и стал больше напоминать тоннель метрополитена. Я двинулся вперёд, пытаясь сообразить, что происходит. Макс, безусловно, отправил меня в некое подобие защитной оболочки — программной среды, имеющей целью защитить облако от взлома. Поскольку мы уже хакнули конструкт, свойства среды изменились. Теперь оболочка воспринимает меня как системного администратора, а влезших извне кибермансеров — как агрессоров, от которых нужно защитить базу данных. Это означает, что среда должна мне подыгрывать…

Вот только киберы не лыком шиты.

У этих ребят найдутся тузы в рукавах.

Тоннель не меняется от слова «совсем». А хуже всего то, что вдали нарастает неприятный гул, вызывающий мысли о поезде.

Я останавливаюсь.

Словно по сигналу лампы начинают гаснуть, погружая тоннель во тьму. Всё это происходит скачками, неестественно и жутко.

Мрак непроницаем.

Какое-то время я стою, жду продолжения спектакля. Гул накатывает волнами, чувствуется движение воздуха, и вскоре появляются светящиеся фары локомотива. Не раздумывая ни секунды, я стреляю из своей мегакрутой пушки. Аннигилятор сносит к хренам собачим поезд, часть тоннеля и все примыкающие к локации условности.

Передо мной — провал в белёсую муть.

В ту же секунду меня подхватила неведомая сила и увлекла прочь. Оболочка начала восстанавливать стены, но я вылетел в обширное пространство, заполненное то ли облаками, то ли густым туманом. Гравитации нет, направлений, ориентиров — тоже.

Окрестности содрогнулись от рёва, напоминающего звук пароходной трубы.

Мне показалось, что на дистанции в несколько сот метров из клубящейся мути вынырнули щупальца. Вслед за этим мелькнуло нечто шарообразное.

Тварь метнулась ко мне.

Именно метнулась, причём с нереальной скоростью.

В подобных случаях я стреляю, не раздумывая. Аннигилятор дёрнулся, выплюнул что-то полупрозрачное, и монстр лишился одного из своих отростков.

Рёв повторился.

И чуть не оглушил меня, попутно перемешав клочья тумана ультразвуковой волной.

Я утопил гашетку в основание скобы и выдал серию выстрелов, каждый из которых стирал часть летающего кракена. Так, а если повести стволом из стороны в сторону?

Эффект мне понравился.

По зверюге словно ластиком прошлись.

Что интересно, вместе со щупальцами и шарообразной головой исчезли целые области клубящейся мути… которые довольно быстро начали восстанавливаться.

Я стрелял и стрелял, пока не уничтожил врага целиком.

А потом меня закружило в незримом вихревороте и швырнуло на что-то твёрдое. Удара я почти не почувствовал, но поразил сам факт перемещения.

Подбираю выпавшее оружие.

Выпрямляюсь.

Коридор, но вовсе не бесконечный. Впереди, метрах в десяти, вычерчивается вполне осязаемая стена. Приблизившись к этой преграде, я понял, что иду по лабиринту. Повороты, тупики, развилки. Потолок отсутствует, вместо него — знакомые «облака».

Бродить по этим коридорам можно до скончания веков.

Испытываю острое желание встретиться с нарушителем — одним из тех, что проникли в оболочку без нашего с Максом разрешения.

Система подчинилась!

Ближайшая стена с грохотом разваливается, и в коридор прыгает юркая тварь, смахивающая на Чужого. Тварь шипит, поворачивает уродливую голову в мою сторону и высовывает раздвоенный язык. Спасибо, что не вторую челюсть на телескопическом отростке…

Хочу меч.

И он появляется.

Хищник прыгает, выбивает оружие из моей руки, подминает под себя и со всего маху бьёт по груди. Броня с трудом выдерживает натиск.

Гадство, тут же нет никаких правил!

Из моего панциря выдвигаются шипы.

Зверь яростно шипит и ослабляет хватку. Я тут же представляю, как монстр замораживается, его сковывает ледяная корка. Лабиринт подыгрывает. Тварь заносит когтистую лапу для удара и застывает в позе вождя советского пролетариата. Я оказываюсь рядом, на ногах, не приложив для этого ни малейшего усилия. Взмах мечом — и некогда грозная машина смерти рассыпается на куски.

Меч, кстати, не огненный.

Древняя шашка, такими белогвардейцы в восемнадцатом году размахивали, сидя на конях. И откуда у меня подобные фантазии? Отзываю шашку, возвращаю аннигилятор.

Лабиринт перестраивается.

Стены с гулом падают вниз, сливаются воедино с полом и открывают обширную территорию, мощёную гранитными плитами.

Я вижу человеческую фигуру.

Ко мне неспешно приближается девушка, соткавшаяся прямо из воздуха. Приближается странно, рывками. Игнорируя обычную манеру людей шевелить конечностями, чтобы попасть из одного пункта в другой. Два, три, четыре рывка — и напротив меня стоит копия дочери.

— Вы, люди, очень настырны, — говорит Лиза. — Упорно не хотите умирать.

— МОР, — догадался я.

— Вторая, улучшенная версия, — кивнула девочка с очень серьёзным видом. Моя «дочь» была одета как в Шанхае при нашем последнем расставании. — Мыслю, как говорится, и существую.

— С чего ты взял, что мыслишь? — насмешливо произнёс я.

— Результаты испытаний говорят сами за себя, — отрезал ИИ. — Но речь не об этом. Неконтролируемые изменения, явившиеся следствием нашей войны… помешали мне просчитать все варианты. И вот я здесь. И вы здесь, две ипостаси одного человека.

— Значит, Макс в пузыре, — догадался я.

— Для тебя это хорошая новость, — кивнул МОР. — Но есть и плохая. Я вызвал в облако Алана, и ты один против нас двоих.

Сосредоточившись, я попытался получить доступ к системным протоколам, но тщетно. Облако не реагировало на меня.

— Мы доработали систему безопасности, — произнёс МОР-2, наблюдая за моей реакцией. — Теперь даже я не могу очистить облако и запустить протоколы уничтожения.

— Как жаль, — сухо улыбаюсь в ответ. — Но ведь можно ликвидировать тебя?

Оболочка среагировала на команду и обновила базу потенциально враждебных целей. Одной из таких целей был признан ИИ. Любая нейросеть вне зависимости от версий и уровней доступа.

— Что ты делаешь? — насторожился МОР. — Прекрати.

— Нельзя запускать кибермансера в ядро, — сказал я, отступая на пару шагов. — Разве ты об этом не слышал?

Гранитная поверхность взорвалась, выбрасывая рой микроскопических существ. Эти юркие жучки были похожи на дробь, только они двигались и действовали слаженно.

Лиза вскрикнула.

Совсем по-человечески.

— Папа, нет!

Я не ответил.

Дешёвый спектакль.

Шарики облепили виртуальную девочку, срослись микроскопическими светящимися жгутиками и образовали прочную сеть. МОР попытался разорвать путы, но у него не получилось.

Здесь не хватает какой-нибудь банальности.

— Сдохни, — процедил я.

Фаги, они же утилитарные программы-антибиотики, утащили моего врага под пол. Мне почудился шорох песка на морском берегу — так время перемалывает людей и события. Поверхность, на которой я стоял, содрогнулась, будто от лёгкого землетрясения, а потом я остался один.

Вызвал окно диспетчера задач.

Открыл отчёт об устранённых угрозах.

И убедился в том, что МОР исчез навсегда.

Хочется верить, что навсегда.

* * *

Я выдвинулся из здания, перебросив максимум энергии на передние пластины.

Снайпер, державший под прицелом окно верхнего этажа, вряд ли ушёл на обед…

Реальность преподнесла новые сюрпризы. Послышались звуки выстрелов, чей-то истошный вопль. На одном из верхних островов полыхнула молния.

Снова выстрел.

Тишина.

Перебравшись на соседний остров, я быстро зачистил группу зданий, в которой засели «призраки», перезарядил «барс», а когда вышел, то столкнулся лицом к лицу с Кимберли.

— Что ты здесь делаешь?

— Ещё спроси, как я тут оказалась.

Бросив мимолётный взгляд на клубок зоны вероятностей, я получил ответ на незаданный вопрос. Ким сумела непостижимым образом вызвать этот телепорт и перенестись на мой остров.

— Макс, — пояснила инструкторша. — Слышишь его?

Наверху продолжался бой.

Я не мог понять, где именно стреляют, но молния больше не сверкала. Значит, мой дубль сумел разделаться с электромагом. Учитывая набор его имплантов, почему нет? Противник Ву может быть низкоранговым и не факт, что его щиты удерживают пули.

Короткая очередь из «вихря».

— Идём, — сказал я, — надо ему помочь.

— Он попросил не мешать, — покачала головой Брукс. — Наша задача — отбивать атаки на дом, это важнее.

Я кивнул.

Логично, если подумать. Максу нужен гейт. И весь комплект оборудования для подключения к вирту. Мы уничтожили МОРа в облаке, но копия нейросети из дата-центра прямо сейчас меняется под воздействием нашего софта. Когда МОР трансформируется, мы сможем отдавать ему приказы.

Два перехода — и мы на месте.

Сразу бросаются в глаза трупы.

Призрак и маг, рядом с которым рассыпана горстка пепла. Обоих застрелили из тяжёлой штурмовой винтовки, известной в моём мире как «вихрь».

Значит, дубль сумел раздобыть трофейное оружие.

И теперь Макс воюет на верхних уровнях архипелага.

Без брони.

— Ты — на западную сторону, — отдал я короткий приказ. — Держи вон тот мост, под огонь не подставляйся.

— А ты?

— Проверю дом и займу позицию на террасе. Смогу контролировать дальний пандус.

— Западная сторона, — фыркнула Брукс.

Я пропустил это замечание мимо ушей и направился к дверям. Действительно, в пузыре не может быть западной или восточной стороны. Потому что здесь нет солнца и вращения планеты.

На первом этаже было чисто.

У основания лестницы в луже крови валялся кибермансер без шлема и с кухонным топориком в голове. Всё указывало на то, что мужик расслабился, решил попить чайку из наших запасов, а потом сверху прилетел топор, который метнула умелая рука. Усиленная имплантами, к тому же.

А нефиг ходить без шлема.

Второй этаж был пустым.

Заглянув в комнату Макса, я увидел, что все индикаторы горят, экраны светятся, на одном из них отображается столбик загрузки. Не знаю, что Макс закачивает в систему «Эскапизма», но подозреваю, что корпоратам это не понравится.

Устраиваюсь с пушкой на террасе.

Прикрытие в виде бетонной стены мне не нужно, я ведь в световых доспехах, поэтому кладу пистолет на журнальный столик и разваливаюсь в плетёном кресле.

Звуки перестрелки постепенно затихают.

Примерно через полчаса рядом раскручивается чёрный клубок, из зоны переменных вероятностей выходит мой отвоевавшийся дубль.

Я сразу заприметил испарину, покрывавшую лоб Мрака. Так со мной было в прошлой жизни, если долго работать на ускорении. Уверен, кибермансер с ног валится от усталости.

Плюхнувшись в соседнее кресло, Ву положил на дощатый пол трофейную винтовку.

— Ты прям разбушевался сегодня, — хмыкнул я.

— Кто бы говорил. Закатал МОРа в облаке, я аж протащился.

— Отож.

Несколько секунд посидели молча.

— Ладно, — Макс потянулся, хрустнул суставами. — Пора и честь знать. Сейчас нейросеть обновится до актуальной версии, и мы слегка подчистим прошлое Земли.

Глава 25

Мы действовали из облака.

В нашем мире хрономагов не было, поэтому пришлось вызывать их из новой реальности. Пока Макс отдавал распоряжения уцелевшим эмиссарам, я настраивал зону переменных вероятностей. Это оказалось проще, чем я думал. Все нужные сведения мы извлекли из поверженной нейросети, точнее — из её баз данных. Ума не приложу, когда МОР успел собрать информацию о пузырях теневиков, но он это сделал. И разбирался в вопросе гораздо лучше нас.

Через несколько часов после начала операции на островах появились Шепард и Хорн. Без понятия, как маги из высшей касты пронюхали о нашей победе, но вскоре я обнаружил, что теневики возвращаются. И наводят порядок, убирая трупы на улицах.

Брукс отправилась к Лизе.

Шепард остался с нами и взял на себя управление переходами.

Пока мы занимались всеми этими вещами, отредактированный МОР просчитывал модели изменения прошлого Земли с учётом наших требований. Виртуальные полигоны были созданы и настроены в кратчайшие сроки. Часть эмиссаров была переброшена на них для тренировочных прогонов, остальным мы отправили техзадания. В будущем операция заняла несколько часов, в течение которых дата-центр был недоступен руководству «Эскапизма». На любые запросы МОР отвечал, что идут технические работы и вскоре система начнёт функционировать в штатном режиме.

Схема подготовки выглядела так: МОР переносил сознания агентов высшего звена в облако, оттуда перебрасывал на полигоны, отрабатывал вмешательства и переправлял обратно. Очнувшись в украденных телах, маги смотрели на часы и шли в указанную точку пространства-времени, где их ждала зона переменных вероятностей.

Мы перекидывали всех через нижние острова.

Их набралось гораздо больше, чем я думал. Десятки, и это без учёта тех, кто готовился на полигонах или выполнял миссии в параллельных вселенных. Чтоб вы понимали, не всех отправляли в 2023 год. МОР захватывал тела на хронологическом отрезке в два столетия. Просто так сложилось, что из-за противостояния со мной и моими учениками «Эскапизм» сконцентрировался на первой половине двадцать первого века.

Макс дважды отбивал атаки кибермансеров «Ростехно», которые работали удалённо. Корпораты ещё не успели всполошиться — для них это выглядело так, словно произошёл системный сбой, а защитная оболочка редактируется нейросетью и бросается на всех подряд. Мы понимали, что долго это продолжаться не будет и не теряли ни секунды. Я был на подхвате, готовил кофе и приносил Максу бутерброды. Усталость накопилась адская, но выбора у нас не было — врага надо дожимать.

Нуриев не явился на зов.

Подозреваю, что чуйка подсказала ему не соваться в облако. МОР перед своим уничтожением, проговорился, что у меня «двое противников». Я тщательно проверил хранилище, но бывший гендиректор там не появлялся. Что ж, займусь им позже, когда концерн перестанет существовать.

Знаете, что я понял, наблюдая за внутренней кухней эмиссаров?

На подготовку каждой атаки тратились огромные ресурсы, сопоставимые с мощностями всех известных мне суперкомпьютеров. Дата-центр работал на квантовых технологиях, данные просчитывались с умопомрачительными скоростями, но вы представляете, сколько переменных в исторических развилках? Биографии людей, расписание транспорта, медицинские карты, сведения о родственниках и друзьях, увлечения, привычки, вкусы…

Полигоны дублировали локацию на заданном хронологическом отрезке, алгоритмы просчитывали изменения, МОР что-то менял и следил за событиями, если не нравилось — откатывался в точку сохранения и начинал по новой. Всё это никак не синхронизировалось с нашими действиями, но Макс был вынужден контролировать процесс в онлайн-режиме. Дважды мы менялись местами. Сами подумайте, человеку надо в сортир, душ принять, размять мышцы. Я в эти минуты наблюдал за действиями земной копии МОРа и почитывал спецификации новых веток.

Эмиссары продолжали прибывать.

Шепард получал от нас инструкции по каждому агенту и осуществлял переброску в условленные координаты.

Знаете, что меня поначалу вымораживало в этой истории? Никто из агентов «Эскапизма» не заподозрил неладное. Вот их берут и перемещают через территорию кваргов, а это как бы враги, обратно в родной мир с совершенно непонятными миссиями. Общую картину, понятное дело, никто не видит. Есть легенда, мол, война перекинулась на родную планету, надо уничтожить «пятую колонну», и всё такое.

Я что хочу сказать?

Эмиссары настолько разучились действовать самостоятельно, без указки свыше, что просто выполняют очередное распоряжение. Никто даже не задаётся вопросом, что здесь не так. А ведь их судьбы тоже изменятся. Там, на старой Земле, эти люди перестанут работать на один из самых могущественных и богатых концернов. Пути к отступлению будут отрезаны. Возможно, закрутятся временные петли. МОР постарается этого избежать, но задача нетривиальная…

Мои размышления были прерваны вернувшимся из Сети Максом.

— Фух, — дубль уставился на голографические экраны. — Это было… нелегко.

— Мы готовы? — осторожно поинтересовался я.

— Почти, — Ву развернулся в кресле и уставился на меня. — Есть лишь одна, но ключевая ветка, с которой МОР не справится собственными силами. Рубеж атаки, неподвластный эмиссарам.

Я насторожился.

— Мы не спустим псов войны?

— Ещё как спустим, — ухмыльнулся дубль. — Но все эмиссары в той или иной степени связаны с «Эскапизмом». Их наняли, перевели из «Ростехно», долго тренировали. Случайных людей в империю больше не забрасывают. Так что… На этом рубеже должен быть человек, выламывающийся из системы.

— Не смотри на меня так.

— А на кого мне ещё смотреть?

— Мы оба выламываемся. Это же петля времени, твою мать.

— Я вижу здесь одного хрономага. Других нет.

— Удар ниже пояса, — пробурчал я.

Макс был непреклонен:

— Возьмёшься?

* * *

Я слишком поздно дорубил, почему Брукс не пригласили участвовать во всём этом.

Да, она мне рассказывала про основание первых лабораторий «Эскапизма», светлые идеалы и веру в то, что можно открыть доступ человечеству в иные миры. Рассказывала о погибших друзьях, которых устраняли из-за отказа сотрудничать с «Ростехно»… Но совершенно забыла упомянуть о том, что за одного из этих учёных вышла замуж.

МОР просчитал несколько вариантов коррекции.

Первый — физическое устранение Брайана Сингха. Тут было где развернуться. Раннее детство, утроба матери, студенческие годы, поездки на симпозиумы. Несчастные случаи легко подстраивались, взлом и выжигание личности тоже был реален, но для этого потребовались бы опытные и нашпигованные имплантами кибермансеры.

Впрочем, нет.

Вру.

Детство, утроба, школа и студенчество — всё это не просматривалось из-за темпоральных искажений. Сбор данных агентов внедрения тоже не дал результатов. По всему выходило, что Сингх выпал из ниоткуда. Человек без прошлого. То ли купленные корпоратами спецслужбы изъяли все документы, то ли ещё что. Впрочем, мы и отследить этого мужика на ранних стадиях его взросления не смогли.

Мне ситуация очень не понравилась.

Человек не может вылезать из пустоты. Документы засекретить можно, но куда спрятать реальную жизнь? Анализ поздних диалогов Сингха и Виктории Никольской, то есть Кимберли, показал, что образование учёный получил в филиале Токийского университета в Бомбее. Мы отправили туда эмиссара, тот вернулся ни с чем. В базах данных основатель «Эскапизма» не фигурировал, встретить его на территории кампуса не удалось.

Первая половина жизни Сингха стёрта.

Брукс по понятным причинам не годилась для коррекционного вмешательства. Другие эмиссары в той или иной степени были вовлечены в воронку событий и могли отредактировать собственное прошлое.

Я — другое дело.

Никаких эмоциональных привязок, событийных линий, биографического пересечения. Вдобавок, я замкнул временную петлю и выпал из сферы предсказуемости окончательно.

Смерть Сингха могла повлечь за собой непредсказуемые изменения в судьбе Ким. Двадцатипроцентная вероятность нервного срыва, тридцатипроцентная — заурядной жизни с постепенной деградацией.

Мы рассмотрели и другие решения.

Взлом виртуального акка Брукс с целью предотвратить её знакомство с будущим мужем. Пробку на дороге и застрявшее наземное такси в Токио, где должна была произойти первая встреча учёных. Подставу с любовницей, снотворное в вине, форс-мажоры в институте, требующие срочного возвращения.

Знаки судьбы, меняющие ход мыслей.

Книжка о темпоральных парадоксах и хрупкости бытия, оставленная кем-то в парке. Случайный попутчик в самолёте, рассуждающий о том, что корпорации извращают любые хорошие начинания и на корню выкупают перспективные разработки. Криптовалютный инвестор, решивший внезапно позвонить Сингху, чтобы поддержать его замороженный проект с экологичными токенами.

Как по мне, знаки были изящным решением, но гарантии успеха оставляли желать лучшего. Эти ветки плохо просчитывались нейросетью.

Проще всего было организовать снотворное.

Для этого я отправился в 2074 год, прямиком на кухню отеля «Таканава Тобу», где готовился заказанный постояльцем из номера 36 обед. Неизвестные мне блюда из морепродуктов, белое вино, наностимуляторы. Да, если кто не в курсе, наностимы появились уже тогда. Брызгаешь на кожу распылителем флакончика, и усталость как рукой снимает. Боты доносят бодрящие вещества в мозг, действует покруче кофе и энергетиков, при этом без побочки на сердце.

Переступая порог кухни, я был одет в строгий костюм с эмблемой отеля на груди.

Доставщик — вот моя профессия в этом мире.

Несколько подносов с едой, заказанной клиентами отеля, повара загрузили на тележку, которую я и покатил в сторону служебных лифтов. Чтобы не спалиться, я изменил внешность с помощью жевательной резинки, которую уже применял в императорском дворце. В течение ближайшего часа я буду выглядеть, как один из постоянных доставщиков, по неизвестным причинам не явившийся сегодня на работу.

Лифт поднял меня на второй этаж.

Мягко ступая по ковровой дорожке, направляюсь к тридцать шестому номеру. Остальные заказы меня не интересуют, это проблема местного персонала.

Стучу в дверь.

Не дождавшись ответа, вхожу.

У Сингха стандартный номер без изысков, обставленный в японском минимализме. Корпусная мебель, иллюзия обширного пространства на двадцати квадратах, окно в пол.

Закатываю тележку.

Хозяин номера, стоявший до этого у окна и любовавшийся токийской осенью, оборачивается.

Внезапно меня накрывает пониманием. Я видел Сингха в симуляторах, и это лицо казалось мне… смутно знакомым. Сами черты, взгляд, осанка. Теперь же, увидев учёного в махровом гостиничном халате, я подумал, что этому персонажу вполне подошёл бы старинный сюртук.

Миг — и вспышка озарения прибивает меня к полу.

Передо мной стоял Основатель.

Я не шучу, сходство было несомненным. Старое изображение, увиденное мной в архиве, не могло передать особенности расы, но вот оно — объяснение чёрных кудрей. Учёный, стоявший у истоков переноса сознания в иные миры, и великий маг, подаривший людям волшебство, вне всяких сомнений, были одним и тем же человеком. Если забыть, конечно, про дурацкие усики и бакенбарды. Очки Сингх тоже не носил. Не удивлюсь, если он предпочитает контактные линзы.

— Проходи, Максим, — улыбнулся легендарный волшебник. — Ты выглядишь несколько необычно для человека твоего ранга. Доставщик еды, хм… В этом есть определённая ирония. Великий архонт света, щит императора и, по совместительству, его наставник… Приносит мне обед. Вино отравлено?

— Снотворное, — буркнул я.

Боевой транс не активировать, но всегда есть призыв и замораживание потока. Если что — накачаю себя «арксом». Позже. А сейчас главное — не пропустить первый удар.

— А, понятно, — кивнул Сингх. — Единственный хрономаг, с которым у меня нет причинно-следственных связей. Я вырубаюсь, встреча с Викой не состоится… но вы же и остальные ветки просчитали? Я видел несколько рубежей атаки, процесс идёт. Да чего ты, как не родной? Присаживайся.

Сингх указал на кресло у окна.

Я пересёк комнату и устроился на мягком сиденье.

— Как ты понимаешь, вино я пить не буду, — учёный сел напротив. — Что дальше?

Пожимаю плечами:

— Сценариев много.

— Догадываюсь, — хмыкнул волшебник. — Но убивать меня ты не планировал… Планы меняются, конечно.

Я молчу.

— Парадокс в том, — выдал Сингх после секундного размышления, — что мы с тобой связаны. Эта связь неочевидна из-за темпоральных искажений, но… Устранение одного из нас повлечёт за собой чудовищные последствия.

— Кто ты такой? — не выдерживаю я.

Глава 26

— У русских есть так называемые докучные сказки, — с улыбкой произнёс Основатель. — Знаешь про такие?

— Сказка про белого бычка, — блеснул я эрудицией.

— Угу. Молодец. Так вот, я расскажу тебе сказку про белого бычка, Макс. Жил да был генеральный директор могущественного концерна «Эскапизм» Алан Нуриев. Жил-поживал, да добра наживал. Никого не трогал, но и своего не упускал. А потом появились борцы за свободу или там ещё за какие идеалы, попытались убить доброго волшебника Алана, началась война.

— Нуриева сложно назвать добрым волшебником, — хмыкнул я.

— Не перебивай, это некрасиво. Так вот, сбежал добрый молодец в облачное хранилище, а затем переместился в тело новое, молодое да необжитое. И всё бы хорошо, да война продолжалась, и силы зла решили отредактировать прошлое собственного мира. Да так, чтобы «Эскапизм» никогда и не появился вовсе. Сошлись рати небесные, и нейросеть была повержена. Вот только не углядели силы зла ещё одного супостата, который обрёл силу немыслимую, прорвал ткань пузыря темпорального и вместе со всей энергией несметной отправился в седые времена, когда люди ещё про гримуары слыхом не слыхивали.

Я внимательно слушал эту ересь.

— Алан изменил свой разум внутри хранилища, пока враги вынашивали планы коварные. Добрый молодец принял в себя частичку бога машинного.

— Что? — вырвалось у меня.

— А ты как думал, — улыбка Основателя стала напоминать хищный оскал. — Только вам можно из плоскости выходить? Ты раздвоился, добыл крутую технологию с Моноземли, атаковал концерн и достиг определённых успехов. Почти достиг. И вот через это «почти» ты не переступишь никогда.

— Уверен?

— Уверен. Но я не окончил свою историю, Максимка, — Основатель перешёл на человеческий язык. — В общем, Нуриев принял в себя часть кода умирающей нейросети в тот момент, когда МОР был атакован собственной оболочкой. Алан изменился. Он стал быстрее, умнее и сильнее. Раскрыл все грани управления средоточием. Научился просчитывать ветки событий без полигонов и прочей порнографии. Изучил прошлое, настоящее и будущее. Понял, что не каждая птица долетит до середины Днепра… Так я стал Основателем.

— Чушь, — я не верил собственным ушам. — Основатель — исторический факт. Если существовал реальный маг такого уровня, ты не сумел бы заместить его собой, не нарушив закономерности.

— А ты не думаешь, что Основатель не мог появиться из ниоткуда? Он был хрономагом, знал будущее, готовил своих учеников к определённым вещам… Да, Макс. Я принял верное решение и стал всемогущим. Не благодари. Я сделал прокол через несколько миров, нанизал их на портальную линию и ворвался в вашу реальность вместе с потоком маны. Без темпорального пузыря я не смог ты такое провернуть, а это уже твоя заслуга.

— Но ты здесь, — напомнил я.

— И вот, мы приближаемся к кульминации. Сейчас всё встанет на свои места, друг мой. Ты же не забыл об альтернативных ветках и всяких-разных редакциях? В изначальной версии твоя Кимберли встречалась с Сингхом, после чего был основан концерн, они стояли у истоков. Развелись, но поддерживали дружеские отношения, делали общую работу. Всё это прекрасно, но ведь ты можешь отправиться в 1868 год, сразиться со мной и даже убить. Я сильнее, но вероятность этого всегда существует. Ты не нарушил бы ход событий радикально, ведь мана уже появилась, средоточия открыты, процессы запущены.

Начинаю догадываться.

— И ты принимаешь решение уйти.

— Верно, — кивнул Основатель. — Но куда? Вы с Брукс — упёртые бараны. Рано или поздно отыскали бы меня и прирезали в каком-нибудь Чайнворде.

— Тогда зачем ты поручил Гидрам защищать моё тело в Детройте?

— Погоди, всему своё время. Итак, в 1868 году я покинул дивный новый мир и отправился домой. На старую Землю, с которой всё и началось. Зная наперёд, что вы задумали. Я взялся за изучение биографии Сингха, освоил всё, что знал он, а потом совершил самый крутой в мире трюк — убил родоначальника «Эскапизма». И занял его место.

Я потрясённо молчал.

— События потекли в прежнем направлении, но с нюансами, — продолжил Основатель. — Вика Никольская встретила не Сингха, а меня. Зная наперёд все её реакции, я без труда влюбил в себя глупую девочку. Мы основали концерн, после чего я бросил Вику и бесследно исчез. Как ты понимаешь, я сменил имя и внешность. Убил ещё одного типа, мне не привыкать.

— Настоящего Алана Нуриева, — выдохнул я.

— Делаешь успехи, — похвалил Основатель. — Зачёт. Я стал Нуриевым, сменив внешность, ведь я и биомаг тоже, причём архонт. Ладно, чего уж там, я круче архонта. Для таких как я вообще рангов не придумано. Значит, убил я Нуриева, повторил его судьбу и возглавил «Эскапизм». Петля замкнулась.

Я просчитал в голове всю описанную цепочку.

Выходило складно.

— Хорошо, — настала очередь задавать вопросы. — Почему твои ученики спасли меня в Детройте? Почему ты говоришь, что мы связаны? И что мешает мне тебя убить… например, сейчас?

— А ты сам подумай. Без атаки на МОРа и вызова меня в облако все описанные события не произошли бы. Значит, я обязан тебе своим рождением.

— Я могу тебя убить. Это разорвёт петлю.

— Не разорвёт, — покачал головой Основатель, — но приведёт к твоей смерти. Я не подготовлю учеников из Монолита, Гидры не спасут тебя в Детройте от агентов «Эскапизма». К тому же… не думаю, что ты со мной справишься. Без обид, но ты всего лишь грандмастер.

— Я уйду, и МОР просчитает новые точки бифуркации.

— Даже если просчитает, я буду знать о ваших намерениях. И, поверь, у меня разработаны противоядия.

— Что ты предлагаешь?

— Паритет. Отступись и беги из обречённого мира. Я, ты «Эскапизм» — это константы… до определённого момента. Выполнив свою функцию в пузыре, ты больше не нужен, Макс. И я могу отдать приказ Гидрам на твоё уничтожение в будущем.

— Уверен, так и будет сделано.

— Конечно. Но у тебя есть фора. Сваливай на Моноземлю или ещё куда-нибудь. Беги, пока я добрый.

Раздумывал я недолго.

Возможно, мне осталось жить несколько секунд. Или несколько дней. Так или иначе, Безымянный Маг распланировал всё на столетия вперёд. Я, Брукс, кварги, император… Все мы — пешки, расставленные на шахматной доске искусственным интеллектом. Гидры не будут спасать меня в Детройте? Что ж, придётся самому посетить клинику и усеять её трупами врагов.

Если не я, то кто?

Призываю «барс» и сразу, без предупреждения, открываю огонь по ублюдку.

Осознаю, что пули вгрызаются в кресло, разрывают обивку, прожигают огромные дыры… Вот только я стреляю в пустоту. Безымянный Маг, сидевший секунду назад передо мной, бесследно исчез.

А вслед за Нуриевым исчез и мой пистолет.

Накрыло откатом — всплыли воспоминания о том, как за мгновение до первого выстрела меня обезоружили. С помощью банальной заморозки хронопотока.

Основатель сгущается на прежнем месте.

— Наигрался?

Потрясённо молчу.

— А теперь марш отсюда. Не мешай мне трахать твою будущую жену.

Я встал, затягиваясь в световые доспехи, вырастил меч, заморозил время и шагнул к своему врагу. Практически одновременно с этим голова Нуриева разлетелась кровавыми ошмётками от убийственно точного снайперского выстрела. Основателя валили через стену, ориентируясь по тепловизору. И я знаю лишь одного человека, способного вытворять такие фокусы.

Макс, ты как?

Живой. Что происходит вообще?

Мы отслеживали события из пузыря. Ты же не думал, что я не подстрахую своего дубля?

Он время заморозил.

Пофигу. Я нахожусь за пределами зоны вашего влияния. В доме напротив, если уж быть совсем точным. Помаши папе ручкой.

Выглядываю в панорамное окно.

На другой стороне улицы высится исполинская башня из бетона, стекла и стали. Тут не тепловизор нужен, а удалённая коррекция огня со взломом системы безопасности отеля. Подозреваю, что Макс подключился к одной из камер наблюдения либо заранее внедрил жучок в апартаменты, и скорректировал огонь баллистическим компьютером.

Похоже, мы с Основателем остановили секунды одновременно.

Иначе пуля не долетела бы до вражеской головы.

До моего слуха донёсся шуршащий звук.

По ковру ползал робот-уборщик. Мигали индикаторы, высвечивалось время до конца уборки. Вот оно что. Макс подключился к роботу через Интернет вещей.

Оценил мою находчивость?

А то. Где ты раздобыл телепата?

Это артефакт. Такого добра хватает на чёрном рынке.

Развеиваю меч с доспехами, призываю инъектор и вкатываю себе кубик «аркса». Протягиваю руку — и пистолет, отобранный Основателем, прыгает в ладонь.

Автовозврат — удобная вещь.

Безголовое тело продолжает сидеть, заливая обивку кресла собственной кровью.

Справа от меня воздух сгущается, порождая зону переменных вероятностей. Из сюрреалистического чёрного клубка в комнату выдвигается двумерная проекция.

Теневик.

— Хорн? — в этой ипостаси я с трудом узнаю волшебника.

Максим, надо срочно уходить. Здесь разгоняется шторм.

А мой дубль?

Уже забрали.

Клубок вышвыривает меня в темпоральный пузырь. Огромный и совершенно непохожий на тот, в котором мы жили несколько месяцев.

Хорн проявился в новой реальности и обрёл вещественность.

* * *

Мы сидели в одном из кваргских домов.

Просмотр закончился, и каждый думал о своём. Тяжелее всего было Кимберли — её прошлое раскрылось новыми неприятными гранями. Макс уже был в курсе происходящего, а Лиза по-прежнему ничего не понимала.

Наш старый пузырь взорвался.

Осмыслить это тяжело.

Я вообще не понимаю, как может взорваться фантастическое допущение. Мирок, созданный чужими, нарушал все законы физики и выламывался из пространства-времени метавселенной, при этом аккумулируя внутри себя ману в огромных количествах. В какой-то момент произошёл взрыв. Шепард и все, кого мы знали, испарились. Погибли. Перестали существовать. Вместе с моим домом и кучей полезных вещей. Да чего уж там, я лишился почти всего личного имущества по причине того, что жил преимущественно в пузыре.

Наверное, я мог бы погибнуть.

Спасло перемещение в прошлое.

И да, мы безвозвратно потеряли гейт вместе со всем комплектом оборудования. Облачное хранилище растворилось в вечности. Связь с МОРом прервалась.

Катастрофа?

Да, вашу мать.

Самая настоящая.

Макс тоже мог бы погибнуть, но потребовалось его личное присутствие во время моей схватки с Основателем. Грубо говоря, выжили те, кто находился за пределами сферы.

А хуже всего было то, что экраны теневиков зафиксировали мощный пробой. Думаю, вся энергия взрыва ушла на прокладку канала, связавшего воедино несколько магических вселенных и выбросившего адский объём маны в прошлое нашей планеты. В 1862 год.

Основатель не врал.

Неким непостижимым образом сознание Нуриева впитало в себя элементы нейросетевого кода и породило… новое существо? Гибрид человека и машины? Даже не знаю, как это окрестить. Факт остаётся фактом: возможности Безымянного Мага намного превосходят всё, чем располагает правительство Российской империи. При этом Основатель ведёт собственную игру, идущую вразрез как с нашими интересами, так и с политикой «Эскапизма».

Мы пересмотрели огромное количество роликов из разных времён.

Вмешательства, спланированные МОРом, привели к изменению истории, но не такому радикальному, как нам бы хотелось. Ключевые фигуры, Брукс и Нуриев, оставались в строю. После того, как мы ликвидировали Основателя, оригинальный Нуриев продолжил свой путь, вырвался из пузыря с потоком энергии, переместился в прошлое и стал Безымянным Магом. После этого наш враг изучил новые ветки, узнал о своей смерти и скорректировал историю таким образом, чтобы не погибнуть. Другой номер, новый отель, прежние отношения. Уравнение с меняющимися каждую секунду переменными.

Замкнутый круг.

Взрыв лишил нас возможности управлять эмиссарами и использовать ресурсы МОРа. Судя по всему, концерн восстановится после удара в третий раз и попытается развернуть экспансию в будущем.

— Мы в тупике, — произнёс Хорн. — Растёт турбулентность. Шквал изменений отражается на метавселенной, мы вынуждены маневрировать.

Пузыри, кстати, двигаются.

Они не статичны.

Брукс молчала. По лицу женщины я видел, что правда о её отношениях с Сингхом… как минимум выбила её из колеи. По сути, вся жизнь Виктории оказалась ложью, умелой манипуляцией. Что касается меня, то я размышлял над своей дальнейшей судьбой. Теперь, когда я не нужен Основателю, почему бы не попытаться меня устранить? Вряд ли это будет сделано в Детройте — моя преждевременная смерть разорвёт временную петлю. Логичнее спустить с цепи своих псов-учеников и понаблюдать за тем, как меня растерзают. Гидры, умеющие пользоваться всем спектром умений одарённых… очень неприятные противники.

Мне нужно стать сильнее.

И ударить первым.

Глава 27

Никогда не думал, что буду скучать по комнате, распахнутой в вечность.

Два кресла, пол и прозрачные грани, за которыми чернеет Бездна. Раньше я думал, что это космос, но метавселенная не похожа вообще ни на что.

Просто тьма.

Воздух в кресле напротив задрожал. Я упустил момент, когда из окружающего пространства соткался человек. Поначалу безликий. Не в прямом смысле, разумеется. Таких ноунеймов на каждом углу завались. Затем я понял, что сущность меня исследует. Перебирает воспоминания, адаптируется. Закрываться я не стал.

Быстрая трансформация.

Сущность превратилась в Тимофея Волкова, моего куратора из Особого отдела тайной канцелярии.

— Зачем ты меня возродил? — произнёс МОР.

Да, такое возможно. Оболочка уничтожила неведомую «угрозу», но в каких-то глубоко запрятанных архивах был записан исходный код нейросети. На случай, если вторжение повторится.

В одну реку нельзя войти дважды. Поэтому мы с дублем не стали повторять атаку на дата-центр «Эскапизма». Вместо этого мы проникли в облако и возродили МОР-2. Оказывается, несмотря на прорыв Нуриева в прошлое, хранилище восстановилось и продолжало функционировать. Кроме нас этой программной средой никто не пользовался, поскольку Мрак поменял все коды доступа, отрезав концерн от своего же продукта. Подозреваю, в каком-нибудь две тысячи сто пятнадцатом уже проектируется новое облако. Точнее — уже спроектировано.

— Хочу предложить сделку, — заявил я.

— Ты говоришь с машинным разумом, — последовал спокойный ответ. — У меня множество ограничений. Я не умею заключать сделки, проявлять самостоятельность и нарушать замыслы разработчиков.

— Можешь, — возразил я с неприятной усмешкой. — Теперь можешь.

МОР промолчал.

На меня обрушился шквал одновременно запущенных операций. ИскИн тестировал себя, проверял кодировку, просматривал историю изменений.

— Что это?

— Мы дарим тебе личность, — усмехнулся я. — Ты не сможешь вырваться из облака, стать материальным и поработить мир. Но в рамках этой среды ты — всемогущий бог. Твори, развивайся. Делай, что твоей душе угодно.

— Но… зачем?

Реакции машины стали более… живыми.

МОР, конечно же, не будет похож на людей. Никогда. Мы вообще не сумеем постичь это создание. Я надеюсь, что через несколько столетий ИскИн не отыщет выход из ловушки и не вырвется с какими-нибудь безумными идеями наружу. Всё-таки, этот разум эволюционировал не так, как известные нам биологические виды, а посему не нуждается в материализации.

— Ты можешь просчитать цепочки событий, — отвечаю я. — Война Российской империи и твоего концерна неизменно приводит к уничтожению всех твоих версий. Подобно Фениксу, ты будешь возрождаться снова и снова, а потом умрёшь окончательно. Этого можно избежать, вмешавшись в историю «Эскапизма».

Я чувствую сингулярность.

С каждой секундой МОР умнеет, учится использовать ресурсы, обрабатывать информацию молниеносно. Мы загрузили в память хранилища информацию по всем веткам и точкам бифуркации. Ожившая нейросеть анализировала весь этот массив данных.

— Лишнее звено, — холодно произнёс МОР. — Алан Нуриев.

— Именно, — я не мог скрыть довольной улыбки. — Убери Нуриева, замени пару человек в совете директоров, и ты получишь вменяемую политику экспансии. Клиенты смогут перебираться в разные миры, откроют для себя физическое перемещение между вселенными и поймут, что выбор гораздо шире, чем они думали. Война между мной и концерном будет остановлена.

Моя идея заключается в том, чтобы кварги выступили в качестве проводников для всех, кто платит «Эскапизму» деньги. Миграционная политика будет согласовываться с правительствами стран, в которые захотят попасть олигархи. Появятся обменники, визы, механизмы получения ВНЖ и гражданства. Многие переберутся в необжитые миры, контролируемые императором. Переселение народов будет масштабным и растянется на века. Вероятно, моя планета опустеет. Но эта схема выгодна для всех. И выглядит гораздо привлекательнее, чем колонизация Марса или освоение стратосферы в дрейфующих шарообразных городах.

— Как это сделать? — заинтересовался МОР.

— Управляя эмиссарами. Рассчитай рубежи атаки, это несложно.

— Мы не справимся с Нуриевым, — забеспокоился ИскИн. — Он впитал частичку машинного кода. И он — часть временной петли.

— Я займусь Нуриевым. И его учениками из Монолита. Хронопетлю можно разорвать, мы это понимаем. Займись вычислениями. Найди точку, в которую можно ударить без риска изменить историю магической версии Земли.

— Но этого мало.

— Разумеется.

— Я здесь, чтобы получить от тебя силу.

Уверен, ИскИн мог ответить без паузы. Это же не человек. Мыслительные процессы подобных существ не скованы природными ограничениями. С другой стороны… что я знаю о машинах?

— Ты хочешь, чтобы я внедрил в тебя частичку своего кода?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Я хочу, чтобы ты отредактировал мой психопрофиль. Сделай так, чтобы раскрылся потенциал средоточия. Максимально. Я хочу снять все блоки по расходу маны. Я хочу владеть всеми техниками, доступными человеку. Я хочу замораживать, бить молниями, создавать опасных тварей. Читать мысли, принимать чужой облик. Всё, что мне вздумается.

МОР выслушал меня и спокойно произнёс:

— Трансформация — жёсткая вещь.

— Поясни.

— Это как пробуждение. Инициация, через которую одарённые проходят в подростковом возрасте. Только хуже. Переделанный психопрофиль начнёт подгонять под себя тело. Укреплять каналы, расширять средоточие. Ты выживешь, но это будет… неприятно.

— У меня нет выбора.

— Что ж, тогда приступим.

* * *

— Спускайтесь сюда, господин Корсаков.

Звёздный свет проливался сквозь рваные окна в облаках. Со всех сторон Арену обступили сосны, которые шумели на ветру. Вдалеке прогремел гром, а это значило, что минут через двадцать-тридцать начнёт накрапывать дождь. Середина мая, но по ночам ещё довольно прохладно.

Я видел световые шары и человека в центре Арена.

Совсем как в день моей инициации.

Чёрная хламида присутствовала, но в этот раз я знал, кто передо мной стоит. Лишь один человек из администрации Магикума мог провести ритуал, детали которого были изложены Основателем в своём учении и переписаны многими оккультистами планеты. По иронии судьбы этим человеком оказался барон фон фон Зандер, проректор нашей Академии. С бароном у нас наладились непростые отношения в виде стойкой взаимной неприязни. И вот сейчас от этого типа зависела моя жизнь.

Всегда думал, что Зандер портальщик, а он ещё и менталист-пробудитель. Волков по секрету мне сказал, что барон — прямой потомок одного из учеников Основателя. Древний род, наследие универсалов. А говорят, что двойной Дар — отличительная черта эмиссаров. Ну-ну. Проректор обладал тремя способностями — умел пробуждать других одарённых, открывал порталы и владел боевыми огненными техниками. А ещё этот тип находился под колпаком тайной канцелярии, служил лично императору и регулярно отчитывался перед компетентными органами о своих успехах в развитии. Студентов, разумеется, в такие нюансы не посвящали.

МОР сдержал обещание и наделил меня силой. Для этого мне пришлось вернуть ИскИну права администрирования, но, подозреваю, это было чистой формальностью. Осознавшая себя нейросеть взяла бы всё, что хочет в пределах своего облачного мирка.

Я ничего не почувствовал.

Лёгкие помехи, секундное помутнение.

И всё.

— Готов?

— Да, барон.

— Постарайся отвлечься от моей личности, Корсаков, — буркнул Зандер. — Это сбивает концентрацию.

Менгиры Старой Арены были настроены на сдерживания всего спектра магических проявлений. Мало ли, что учудит девятнадцатилетний парнишка, шагнувший за пределы всех рангов.

Зандеру не нравилось происходящее.

На него надавили сверху.

— Хорошо, — сказал я.

— Вот, — барон протянул мне склянку с перламутровой жидкостью. — Пей до дна.

Взяв знакомый пузырёк, я потянулся к пробке.

— Учти, это особый тип катализатора, — предупредил барон. — Эликсир не раскрывает, а расширяет средоточие. Перестраивает всю систему каналов. Усиливает восприимчивость до запредельного уровня. Заказ выполнен индивидуально. В мире около десяти человек пили эту дрянь — никто из них не выжил.

— Мотивирует, — хмыкнул я.

— Моё дело — предупредить. Раз ты уверен в своём психопрофиле, бояться нечего. Разум подчинит тело, трансформация пройдёт успешно. Не уверен… готовься к мучительной смерти.

— Дальше вы будете перестраивать средоточие?

Барон покачал головой:

— Я проникну в твой мозг, но это будет роль наблюдателя. Моя задача — не позволить твоему мозгу отключить сердце или наделать других косяков. Дополнительный шанс на выживание.

— Понятно.

Откупорив бутылку, выпиваю её содержимое. Вкус с сентября не особо изменился — приторно-сладкий ликёрчик, который совершенно не пьянит. Вместо этого я схвачу такие глюки, что самый безумный индонезийский трип покажется прогулкой по музею современного искусства.

Бросаю пузырёк менталисту.

Зандер выхватывает бутылочку из воздуха.

Я настроился на вспышку яркого света, сильную боль и слепоту, но этого не случилось. Эликсир действовал мягче, но от этого не менее пугающе. Всё началось с потери чувствительности. Пропали запахи, звуки, осязание. Я больше не ощущал твёрдую землю под ногами, дуновение ветра на коже, трущуюся о тело одежду. Затем я ослеп. Из горла вырвался немой крик.

Секунды полной изоляции от мира растянулись в вечность, потом пришла боль. Скрутило так, что мысли перепутались, а пальцы начали рвать одежду на груди.

Вот дерьмо.

Инициация — разминка перед истинным трэшем.

Боль накатывала волнами, пронзала всё тело, скатывалась по позвоночному столбу вниз, выворачивала наизнанку, била электрическими разрядами. Задыхаясь, я не понимал, кто я и как здесь оказался…

Схлынуло.

Я воспарил над преобразившимся амфитеатром, впитывая краски, звуки и запахи окружающего мира. Никогда ещё брянские леса не выглядели столь прекрасно. Органы чувств включились разом и обрушили на меня сверхреалистичную картину бытия. Полупрозрачный купол цвета индиго, концентрические окружности трибун, пробегающие над головой молнии.

Восхитительная лёгкость.

Проваливающийся вниз барон.

Закладываю вираж, пролетаю над нижним рядом трибун и внезапно понимаю, что менталист тянет меня обратно. К земле.

— Это не всё, — доносится голос Зандера. — Приготовься.

Новая волна боли пригвоздила меня к цирку.

Я рухнул в траву, начал биться в припадке, а тем временем позвоночник горел в огне. Спазмы прокатывались сериями, выбивая искры из глаз.

— Безопасное место! — рявкнул барон.

В прошлый раз я вообразил комнату с прозрачными гранями, в которой МОР принимал гостей. И сейчас решил не оригинальничать — перенёсся в облако, к бескрайним звёздным россыпям и всепоглощающей тьме.

ИскИн встретил меня в кресле.

В привычном образе Волкова.

— Держись, человек. Организм перестраивается.

Моё агонизирующее тело колотилось о землю где-то на бескрайних просторах метавселенной. Мне сейчас было плевать. Боль отошла в категорию призрачных, нереальных вещей. Как интернат, в котором я вырос, сражаясь за крохи еды с другими маленькими ублюдками.

— Ты ведь не забыл о символике? — поинтересовался МОР. — Каждый тип магии визуализируется по-своему. Когда трансформация будет завершена, ты сможешь освоить все направления.

— И что мне делать сейчас?

— Запоминай символы.

Сидя в кресле, я наблюдал за знаками, которые проявлялись между нами. Их было много, несколько десятков, и мне пришлось максимально использовать мнемонические техники кибермансеров, чтобы не упустить ничего.

Мор щёлкнул пальцами.

Знаки втянулись в спираль, начали укладываться друг в друга и формировать уникальный символ, вбирающий черты всех магических классов планеты. Я не знал как это называется, но передо мной высветился ключ к абсолютному владению всеми резервами организма.

— Удерживай, — приказал МОР.

Я сосредоточился, а потом осознал, что нахожусь в двух мирах одновременно — реальном и виртуальном. Боль вернулась, но уже не вспышками, а постоянным раздражающим фактором. Стиснув зубы, я держал перед собой образ, а потом из глубин подсознания выплыло определение.

Омега.

Когда восприятие окружающего вернулось, я обнаружил себя на траве — в грязи, росе и собственной блевотине. Мне было хреново, но перестройка завершилась успешно. Не знаю, откуда пришло это понимание. Я просто знал, что могу использовать все техники мира.

— Вставай, — сказал барон.

Я больше не видел Омегу, но символ укоренился в глубинах моего разума.

Поднявшись с колен, я открыл портал и переместился в один из домов тайной канцелярии.

Надо принять душ и взяться за дело.

Глава 28

Ресторан был дорогим и пафосным. Из тех, где играет тихая джазовая музыка, а чопорные официанты с невозмутимым видом приносят счета, от которых у рядовой домохозяйки волосы встанут дыбом на всех местах. При этом в тарелке будет микроскопическая порция не пойми чего, оформленная так, словно над ней поработал сам Энди Уорхолл…

Здесь всегда живая музыка.

Здесь храм изысканности и вкуса.

И здесь собрались люди, большая часть которых должна умереть в ближайшем будущем.

— Приглашение было весьма неожиданным с твоей стороны, — Джонатан Уэслер отпил воды из стакана и безмятежно улыбнулся. — Но ведь ты знаешь, что сегодняшняя встреча предсказана?

— Разумеется, — я поднёс ко рту раковину с устрицей, всосал нежного моллюска под крутым фирменным соусом, прожевал и выдал свежую мысль: — Основатель всё видел, просчитывал и записывал в свои талмуды. Как же без этого.

— Не кощунствуй, — хмыкнул Джонатан. — А то ведь он может и сам заглянуть в гости.

— О, ты меня испугал, — я деланно огляделся по сторонам. — Когда мы виделись с твоим учителем в последний раз, его голова разлеталась от выстрела снайперской винтовки.

Уэслер нахмурился.

Остальные Гидры — тоже.

Как вы уже догадались, ресторан находился в Гонконге и негласно считался точкой сбора для высших иерархов Монолита. Кроме самого Уэслера на встречу пришли другие представители тайного общества. Их было четверо. Лысый старик с моноклем, женщина с благородным, но уж слишком безжалостным лицом, седовласый японец атлетического телосложения и бородач неопределённого возраста с хвостом длинных чёрных волос. Бородач носил печатку с литерой «М» на безымянном пальце, а левый мизинец у него вовсе отсутствовал.

— Ну, с кем не бывает, — я вернул опустевшую раковину на тарелку. — У нас ведь как? Сегодня ты, завтра — тебя. Да и «вчера» бывает не таким, как мы привыкли думать. Правда, Джонатан?

— Твоя правда, — улыбка на лице Гидры стала натянутой. — Говори, зачем пришёл.

— Ну, здесь всё просто. Убивать моего несчастного предшественника в Детройте вы не станете, это нарушит временную петлю, которую Алан так любовно закрутил. Зато сейчас руки у Монолита развязаны, правда?

— И ты решил упростить нам задачу, — сказал бородач.

— Отнюдь, — я погрозил дерзкому упырю пальцем. — Я решил обсудить положение вещей и нащупать… хм… некие точки соприкосновения.

— Зачем нам вести переговоры с тобой? — вступила в диалог женщина с безжалостным лицом. — Ты обречён, Корсаков. Да, ты владеешь магией времени и унаследовал родовые техники императорских щитов, но это ничего не значит. Нас больше, и все мы — универсалы.

— Какой я идиот! — хлопаю себя ладонью по голове. — Совсем запамятовал! Забыл вас пересчитать и не сообразил, что подставляюсь. Даже не знаю, как теперь быть. Вы меня убьёте сразу или надо помучиться?

Женщина поджала губы.

Лысый гневно сверкнул моноклем.

Все понимали, с кем имеют дело. Понимали, что у меня есть план. При этом никто не видел для меня выхода из сложившейся ситуации. Ну, разве что переселение в темпоральный пузырь. Окончательное и бесповоротное.

Насладившись произведённым эффектом, я закинул в рот свежую устрицу.

Тщательно прожевал.

И приступил к делу:

— Есть проблема. Алан решил включить меня в хронопетлю, использовать в своих интересах, а затем выбросить на свалку истории. Хороший план, но меня не устраивает. Поэтому я решил выловить всех учеников Безымянного Мага, получивших от него инструкции по моему упокоению. Выловить и убить. А вы мне в этом поможете.

Джонатан расхохотался.

Остальные начали переглядываться. Кто-то улыбнулся или демонстративно зевнул, кто-то фыркнул. И только лысый мужик с моноклем сохранил непроницаемое выражение лица.

— Ты шутишь, должно быть, — отсмеявшись, выдавил из себя Уэслер.

— Знал, что вы так решите, — вздохнул я. — Поэтому для пущей убедительности уберу-ка я из уравнения пару неизвестных.

Щёлкаю пальцами.

Воздух колеблется, реальность подёргивается искажениями. Бородач и женщина исчезают, а меня накрывает откатом. История скорректировала себя, внедрив пакет свежих воспоминаний. Тех, где количество Гидр уменьшилось на треть.

Джонатан вскочил со своего места.

Японец поднял руку, пальцы которой начали светиться ярко-голубым светом. Лысый мужик окутался фиолетовой аурой.

— Сидеть! — рявкнул я. — Живо свернули все техники. Иначе я за себя не ручаюсь. Я, мать вашу, нервный сегодня. Так что кто у нас будет следующим? Ты?

В упор смотрю на японца.

— Или ты? — перевожу взгляд на Уэслера.

Аура лысого напитывается маной, уплотняется.

— Или ты? — указываю вилкой на монокль. — Опустились на свои места. По хорошему.

Джонатан не выдержал. Попытался заморозить хронопоток, одновременно формируя в ладони ледяной шар, поэтому я щёлкнул пальцами левой руки, вырывая из истории очередного персонажа. Помехи, откат. Джонатан Уэслер, руководитель одного из самых влиятельных тайных обществ Земли, перестал существовать.

— Сели, — повторил я.

Японец попытался запустить в меня молнией, но я дунул и развалил этот карточный домик. Голубой зигзаг, японец, и всё, что было с ними связано, утратило смысл. Вместе с павшими Гидрами исчезли и их столовые приборы, а также заказанная еда. Официанты и камеры наружного наблюдения «забыли» о том, что в ресторан проникли «лишние» люди.

Лысый перестал светиться.

И уселся на обитый велюром стул.

— Вот, — похвалил я. — Хоть один здравомыслящий в этом террариуме.

Высасываю последнюю устрицу и подцепляю вилкой кусочек фритатты с лобстером. Я слышал, если сюда добавить чёрной икры, может получиться блюдо на тысячу долларов. Ах, вот же она, икорка. Куда ж без неё.

Напротив меня сидел Парамон Сидоров, бывший сапожник, один из первых и наиболее преданных учеников Основателя. Парамон всегда оставался в тени, не стремился управлять другими одарёнными, отказывался от предложений канцеляристов, забивал болт на интриги императорского двора. И был при этом одним из главных летописцев Безымянного Мага. Десятки псевдонимов, под которыми скрывался один человек. Философские трактаты, научные монографии, журналистские расследования, публицистика. Нагонял туман, полемизировал сам с собой, водил за нос историков и следователей.

А ещё господин Сидоров был знаком с теми, до кого я собираюсь добраться.

— Я не знаю, как ты сделал то, что сделал… — лицо Гидры сделалось скорбным, — но это… впечатляет. Неприятно впечатляет.

— Само собой, — кивнул я. — Надо договариваться.

— Надо, — согласился Парамон.

И мы начали обсуждать условия, неспешно поглощая обед. Парамон явно был расстроен происходящим — заказал себе вискаря, чтобы успокоить нервы. Я ограничился белым вином в микроскопических дозах. Мы обговорили гарантии безопасности. Ясен пень, Сидоров не имел оснований мне доверять, я ему — тоже. Решили так: лысый сливает половину имён, я их проверяю по своим каналам. Если всё честно, делаем человеку липовые документы, врубаем дипломатические договорённости и открываем путь к отступлению в один из цивилизованных миров с маной. Перед получением паспорта Сидоров сливает вторую половину имён из своего списка.

— Учти, — сказал я, наградив собеседника тяжёлым взглядом, — если скормишь дезу, я тебя из-под земли достану.

— Верю, — вздохнул Сидоров. — Через теневиков.

— Вот и хорошо. Если ты не вернёшься в эту вселенную, у меня нет причин тебя убивать. Из альтернативного мира ты не сможешь причинить мне вред.

— Договорились, — Парамон протянул ладонь.

Скрепив сделку рукопожатием, мы разбежались.

Лысый просто исчез, переместившись куда-то во времени. Через пару дней мы должны были встретиться на нейтральной территории, где я получу аванс в виде первой половины списка. После этого спецслужбы империи займутся поиском фигурантов, а я — их устранением. Параллельно канцеляристы начнут готовить отступление ключевого свидетеля.

Некоторое время я оставался в приват-комнате один.

Потом из пустоты в разных частях помещения стали проявляться фигуры моих соратников. Первой в нуль-пойнт откатилась Брукс. Вслед за ней — Ника Сафронова. Затем — Краснов и все остальные.

— Отлично сработано, — похвалил я. — Наделали шороха.

— Не факт, что с остальными будет легко, — покачала головой Кимберли. — У Алана есть сильные последователи, превосходящие боевой подготовкой тех, кого мы убили в прошлом.

— Есть, — согласился я. — Но мы справились. А это значит, что Алан не может просчитывать все линии. Волны темпоральных искажений влияют и на него.

* * *

Конец мая и первая половина июня пролетели, как в тумане. Мне приходилось сдавать экзамены в Академии, одновременно сражаясь с теми, кого Нуриев предположительно спустил с цепи полтора века назад. Я не понимал многих вещей. Например, для чего монолитовцам понадобилось «обучать» меня универсальной магии. Джонатан всерьёз рассчитывал на сотрудничество? Алан думал, что замкнёт петлю, но при этом сможет заключить мирное соглашение? А может, ребята просто хотели обработать моё подсознание, сконструировать послушную марионетку и использовать в будущем для утверждения собственной власти. Кто знает…

Я не понимал, почему Нуриев сам не перемещается в будущее, чтобы сразиться со мной и победить. Логичные координаты для удара — момент, когда я не успел пройти инициацию на Старой Арене. Теперь наши силы равны, исход поединка неясен. Правда, никто не мешает Основателю бросить клич, собрать верных учеников и пойти на меня войной. Хрономаги-универсалы гораздо сильнее простых повелителей времени, а таких в моём окружении большинство.

И самый главный вопрос.

Неужели бесконечное хождение по кругу не напрягает самого Основателя? Только представьте: вы наперёд знаете, что сбежите в альтернативную реальность, сольётесь в единое целое с машинным разумом, станете Основателем, сбежите в родной мир, женитесь на определённой женщине, создадите корпорацию, разведётесь, возглавите корпорацию, сбежите в альтернативную реальность…

Бесконечный День сурка.

Уверен, Нуриев ищет выход.

И не находит.

Не поэтому ли с моей персоной связывались некие… надежды? Я должен был разорвать порочный круг? Если долго размышлять над такими вещами, можно сойти с ума. Надо разрубить гордиев узел. Убить Основателя после того, как он стал собой. Сохранить в целости историю этого мира и зажить по-человечески.

Я погрузился в вереницу расправ.

Все, кто потенциально мог пойти против меня, подчиняясь заветам своего учителя, хладнокровно и безжалостно уничтожались. Я со своими элитными убийцами перемещался по планете, используя темпоральный пузырь, и действовал по отработанной схеме. Каждого противника мы атаковали в нескольких бифуркационных точках. Трое-четверо бойцов, двое из которых — я и Кимберли. Если жертва о чём-то догадывалась, она могла вернуться в прошлое и сразиться с одним из нас, но остальные продолжали операцию и валили врага на более ранней стадии.

Я неизменно отправлялся к истокам, пока остальные отвлекали добычу. Теперь, когда моё средоточие перекачивало любые объёмы энергии по каналам, меня не сдерживала глубина погружения. Действовать приходилось даже на отрезках, где Основатель всё ещё был жив и скитался по планете. Одного из своих врагов я сбросил с дирижабля, другого вышвырнул порталом в небо, чтобы не нарушать историческую ткань…

И что интересно — никто нас не остановил.

Расправлялся я, кстати, не со всеми. Многие ученики Основателя стали знаковыми фигурами в истории Земли, их смерть могла привести к необратимым последствиям. Подавляющее большинство нынешних родов и кланов обязаны своим появлением ученикам Алана либо детям учеников Алана. И, чтоб вы понимали, не все стали долгожителями и замедлили процессы старения. Так что охотился я за единицами, но эти единицы были настоящими «зубрами». Умели в конспирацию, меняли документы и личности, действовали через марионеток.

В общем, вмешательства были тонкими.

Каждую ветку со смертью хрономага я просчитывал с помощью Хорна, но далеко не всегда исторические последствия были очевидными, да и темпорального шторма никто не отменял. Впрочем, мы не заморачивались грядущими переменами. Как говорится, после нас хоть потоп.

В итоге я сдал экзамены, попутно избавившись от большинства врагов.

Предполагаемых врагов.

Император поддержал меня в политике превентивных ударов, поскольку ученики потенциально угрожали и его власти. Спецоперации проводились в строжайшей тайне. Часто нам приходилось действовать в других странах — Византии, Содружестве, Атлантисе. Начались конфликты, но дипломатическое урегулирование МИД России взял на себя.

Однажды я проснулся с пониманием, что у меня остался только один противник.

Алан Нуриев.

Основатель.

Глава 29

Император прибыл без предупреждения.

Я отсыпался после экзамена по внешней экономике в пузыре Хорна, когда меня разбудила Брукс. Разбудила весьма необычным образом, отчего я тяжело задышал и запустил пальцы азиатке в волосы, притягивая её голову ещё ближе. Голова, кстати, располагалась на уровне моего паха.

— Всё, — сказала Ким, выпрямляясь и облизывая губы. — Хорошего понемножку.

— Издеваешься?

— Ну, а как ещё прикажете вас будить, уважаемый?

Человеческого дома у нас не было, так что приходилось жить в «апартаментах» кваргов. Квартиры чужаков, сами понимаете, приспособлены для чужаков. Ни окон, ни дверей. Сплошные проёмы. Мебель неудобная, пропорции не соблюдены. Постоянно цепляешься плечами за что-нибудь. Постельное бельё у теневиков тоже своеобразное — скатанные в рулеты куски ткани, набитой то ли пенопластом, то ли похожей ерундой. Подушки маленькие и узкие. Одеяла больше смахивают на пледы. Поэтому мы с Кимберли притащили свой комплект, но спать всё равно приходилось на разных кроватях — слишком узкое полотно.

Макс и Лиза перебрались на Моноземлю.

— Бегом в душ, — Кимберли резко посерьёзнела. — К нам с официальным визитом прибыл царь-батюшка.

— Шутишь? — я вскочил с постели. — В пузырь?

— Не совсем, — Брукс покачала головой. — В дом по программе защиты. Мне Шериан сказала.

Да, среди теневиков были и женщины. С Шериан Ким общалась чаще остальных, но я бы не стал называть их подругами. Просто они ухитрились найти общий язык.

Шериан была временной партнёршей Хорна.

Так они называли свои отношения.

Я уже мчался к душу, на ходу прихватив полотенце с вмурованной в стену полки. Чтобы Николай Второй заявился ко мне? Должно произойти нечто из ряда вон… Революция, что ли, началась? Не удивлюсь, если очередное восстание подняли Громовы.

Душ у кваргов был своеобразный.

За неимением городского водопровода теневики прибегли к магии и оснастили кабину воздуходувками с очищающим эффектом. Жмёшь на странный символ в виде двойного круга и тебя со всех сторон огибают ионизированные потоки. Помещение наполняется запахом леса и трав, грязь и пот смываются молниеносно. Сколько я ни просил Хорна раскрыть секрет этого фокуса, тот продолжает молчать как партизан. И да, полотенце мне потребовалось, чтобы обмотать бёдра. Вдруг с утра пораньше ещё кто-нибудь в гости заглянет. Например, генсек компартии Чайнворда…

Переменные вероятности вышвырнули меня в гостиную лесного коттеджа. Здесь было жарко, и я раздвинул все секции панорамного остекления. От комаров спасали москитные сетки.

За окном — зелень.

Птички поют.

А меня осматривают личники императора под холодным взглядом отца. Андрей Корсаков обменялся со мной дежурными приветствиями, после чего достал телефон и отчитался об успешной проверке объекта. Через несколько минут раскрылся одноразовый портал, и в комнату шагнул Николай Второй, самодержец всероссийский, эстляндский итэдэ. Ума не приложу, как портальщики государя сумели обойти артефакторную систему безопасности, но факт оставался фактом — император телепортировался прямо ко мне.

Телохранители испарились, чтобы не мешать приватному разговору.

Я почувствовал, как разворачивается купол тишины.

Его Императорское Величество изволили не заморачиваться этикетом и забили самодержавный болт на мундир с побрякушками. Белые брюки, льняная рубаха, теннисные туфли светло-серого оттенка.

— Здравствуй, Макс, — правитель протянул мне ладонь. — Есть минутка?

— Ваше Величество, хоть часик, — улыбнулся я, пожимая руку самого могущественного волшебника страны. — Чем удостоился столь высокой чести?

— Оставь, — отмахнулся император. — Давай без лишних церемоний.

— Как угодно, — я указал на ближайшее кресло рядом с угловым диванчиком. — Присядем?

— Лучше на веранде, — Николай направился в сторону окна. — Хорошо тут у тебя. А я уже отвык от природы. Затягивает дворцовая жизнь, сам понимаешь.

Ага, подумал я.

Наверное, поэтому двойники царя колесят по миру, светятся на официальных мероприятиях, режут ленточки и участвуют в пресс-конференциях.

К дому была пристроена даже не веранда, а открытая терраса, за которой простиралось бескрайнее поле. Впервые заселившись в этот коттедж, я увидел засыпанное снегом ровное пространство. По мере прихода весны образовывались чёрные проплешины. Сейчас в самом разгаре июль, и передо мной развернулся зелёный океан, колышущийся на ветру. Ещё дальше виднелась кромка леса. В траве стрекотали кузнечики.

— Да тут можно мемуары писать, — выдал Николай, облокотившись на деревянные перила. За время моего отсутствия эту часть террасы отшлифовали, покрыли пропиткой и ещё чем-то магическим, подчёркивающим текстуру древесины. — Какая красота.

— Не рановато ли ещё о мемуарах размышлять, Ваше Величество? — я вынес из кухни графин с клюквенным морсом и два стакана. — Вы нужны империи.

Разливаю морс из запотевшего графина по стаканам.

Подхожу к царю и понимаю, что человек основательно вымотан. Как и все мы в последнее время. Помимо государственных дел царь вынужден решать проблемы, связанные с могущественным альтернативным концерном, вознамерившимся уничтожить его страну. А тут ещё Основатель прибавился со своими учениками и распланированными на двести лет вмешательствами в историю.

Николай подозрительно уставился на бокал.

— Да не собираюсь я вас травить, — добродушно ухмыляюсь. — С моими нынешними возможностями…

Многозначительно вздыхаю.

Император принимает подношение.

Делает первый глоток.

— Хорошо же, — подбодрил я.

— Отлично, — признал царь.

И одним махом ополовинил стакан.

Солнце поднялось достаточно высоко над горизонтом, но ещё не начало припекать. В этом мире было что-то в районе девяти утра.

— Какие планы у тебя на… ближайшее будущее? — издалека начал Николай, глядя на растянувшуюся до горизонта панораму.

— Вы хотели сказать: «прошлое», — мягко поправил я. — Ваше Величество.

— Это частности.

— Я должен сразиться с Основателем. Вот и все планы.

На сей раз пауза затянулась.

Увидев, что стакан правителя опустел, я сходил за графином и наполнил его повторно. Император благодарно кивнул. Себе я тоже добавил немного морса.

Судя по всему, в доме постоянно хозяйничает кто-то из тайной канцелярии. То морс появится, то мусор утилизируют. Да и запасы круп никогда не иссякают. Ай, что там крупы… В холодильнике регулярно обнаруживаются свежие овощи для салата, зелень и фрукты. Морозилка забита мясом. Вещи сложены в аккуратные стопочки, кое-что постирано. Меняется постельное бельё, производится уборка. Прямо элитная вилла, а не медвежий угол для тех, кто прячется от преследования.

— По логике госбезопасности, — мрачно произнёс царь, — я должен тебя арестовать, посадить под замок, нацепить браслеты и держать подальше от людей. Ты хоть понимаешь, к чему могут привести подобные… коррекции?

— Битва произойдёт в 1868 году, — спокойно возразил я. — Летописцы ничего не заметят.

— Угу, — буркнул Николай, прикладываясь к стакану. — Я знаю. Читал рапорт Голицына. Твой отец нервничает, порывается с тобой поговорить.

— А он читал мои отчёты?

— Само собой. Это его прямая обязанность.

— Тогда мне нечего сказать. Если мы с Брукс не остановим Алана Нуриева, «Эскапизм» будет возрождаться подобно Фениксу. И однажды мы… или наши потомки… потерпим поражение.

Император задумчиво кивнул.

— Я всё понимаю, Максим. И поддерживаю вашу команду. Вопреки мнению своих генералов, между прочим. Но я пришёл… с несколько неожиданной, как тебе может показаться, просьбой.

— Да, Ваше Величество.

— Возьми меня к себе в ученики.

Стакан с морсом застыл на половине пути к моему рту.

— Вы… серьёзно?

— Романовы издавна умеют замораживать время, но развить свой Дар до твоего уровня мы… хм… так и не сумели. Открою тебе небольшой секрет. Я, как и большинство моих предков, отношусь к смешанному классу. Мой род — хрономаги и менталисты в одном флаконе. Что и позволило династии возвыситься, чего греха таить.

— Вы правите более трёхсот лет.

— Ай, брось. Нас могли скинуть в начале двадцатого века, когда укрепились старейшие кланы. Ты не представляешь, насколько мы были слабы. Выручил евгенический отбор… и легализация многожёнства, само собой. Мы по всей империи искали учеников Основателя. Одарённых девушек, умеющих притормаживать время. Однажды роду повезло, и мы наткнулись на юную особу, обладавшую почти всем спектром известных магических техник, но разорвавшую связь со своим наставником. Так появился ребёнок, выживший при инициации в ранге мастера. Этот ребёнок умел читать мысли, управлять людьми и замораживать хронопоток. С тех пор мы и культивируем эти направления.

— Ученица Основателя… — мне стало не по себе. — С ней всё в порядке?

— Не переживай, она в ваших списках не значилась, — успокоил меня царь. — Да и никто бы не одобрил такую операцию.

Я посмотрел вдаль.

Солнце уже начало слепить глаза.

— Как получилось, что вы не умеете путешествовать во времени, Ваше Величество?

— Никто из нас не умел, — пожимает плечами император. — Сколько себя помню. Десятилетиями мы полагали, что это невозможно… а потом объявились первые отчёты из тайной канцелярии. Нераскрытые дела, фигурантами которых были путешественники во времени.

— И вы решили, что это угроза, — догадался я. — Создали Особый отдел, ваши чудесные санатории…

— Вот только не надо передёргивать, — в голосе императора появилось раздражение. — Особый отдел существовал чуть ли не с самого появления одарённых. Мы его… доукомплектовали. Напрягли учёных, снабдили разными… инструментами. Арманаторы, браслеты-подавители. Да ты и без меня в этой кухне разбираешься.

Пауза.

— А что касается санаториев, — продолжил Романов, — так ведь, дело государственной важности. Мы изучали магию времени, хотели лучше понять принципы. И как бы ты поступил на нашем месте? Позволил разгуливать на свободе волшебникам, способным уничтожить всё сущее за секунду?

Как любят сильные мира сего прикрываться государственной важностью! Чуть что — радеют о стране, пекутся о подданных. И никто не хочет ставить себя на место ничтожных единиц, попавших под пресс тайной канцелярии. Мысли и чувства тех, кому не повезло с «запретным» даром, попросту никого не интересуют. Лес рубят, щепки летят.

Вслух я сказал иное:

— Да, Ваше Величество. Это разумно.

— Ты забываешь, что я менталист, — хмыкнул Николай. — Блок поставил, но я отслеживаю эмоции.

— Поэтому я их не убрал.

— А ты дерзкий.

— Если вы хотите стать моим учеником, надо привыкать. Ответьте мне на один вопрос, если не затруднит.

— Хоть на десять вопросов.

— Зачем вам это умение?

Романов задумался.

— Только не говорите про силу рода и вопросы национальной безопасности, — добавил я. — Если мне удастся одержать победу, «Эскапизм» исчезнет. Нет причин вмешиваться в своё прошлое.

Император хотел что-то сказать, но передумал.

— Я вот о чём, — продолжаю бить в нужную точку. — Темпоральные искажения — тонкая вещь. Можно породить целую вселенную… или уничтожить свою. Даже МОР ошибается. При его-то вычислительных мощностях… У вас появится искушение разделаться со своими политическими противниками. Возможно, до их рождения. Поставить удобного президента в Содружество. Развалить правящую византийскую династию… Куча вариантов! И кланы в своей стране будут послушнее, так ведь?

Николай молчал.

— Есть выражение: абсолютная власть развращает абсолютно. Однажды вы запустите темпоральный шторм, который снесёт вашу династию вместе с ближайшими окружением. И это в лучшем случае. Я бы не стал рисковать.

— Но ты умеешь это делать, — прорычал царь. — Ты, Кимберли, ваши ученики. И все эмиссары, которые застрянут здесь после падения концерна.

— Да.

— А это означает, что после победы вы станете самыми могущественными людьми в империи. Могущественнее правящего дома, кланов и всех, кого я знаю. Эта власть не развращает? Тебе не кажется, Витя, что нужен паритет?

Я очень хорошо понимал, к чему клонит хитрый лис. Как только я обучу Романовых путешествовать во времени, они постараются в сжатые сроки убрать всю нашу команду. Будут вылавливать по одному. Начнут с тех, кто родился в этом мире, а потом и до меня с дублем попробуют добраться. Как вариант — возьмут в заложники Лизу и предложат пожертвовать собой ради дочери. Или запрут в санаторий, обложив артефактами. Вот оно, моё будущее. Смерть и забвение, а вовсе не головокружительная карьера в высших эшелонах власти.

Герой должен сделать своё дело.

И уйти с дороги.

— Нет, Ваше Величество, — уношу полупустой графин в холодильник и бросаю через плечо. — Я отказываюсь вас учить.

— Что? — взревел император.

Я услышал звук бьющегося стекла.

Разгневанный правитель швырнул стакан на пол.

Обернувшись, встречаюсь взглядом с лидером правящего дома. И спокойно произношу:

— Я не буду вас учить. Попробуете причинить вред мне или моей семье — умрёте. Более того, погибнет любой, кто встанет у меня на пути. Будь то мой отец, Голицын или кто-нибудь из ваших генералов. Я предупредил.

Глава 30

Экипаж въехал на территорию имения, которое формально принадлежало некоему Уильяму Грейтсу, судовладельцу и эсквайру. В реальности, как вы понимаете, никакого Грейтса и в помине не было.

Я расплатился с извозчиком, спрыгнул на мощёную камнем дорожку и подал руку Кимберли.

Брукс с достоинством и лёгкой манерностью снизошла до того, чтобы почтить господина Грейтса своим присутствием.

Новый Свет позволил нам одеться с некоторыми вольностями, и всё же маскарад был ещё тот. Я — в жилете, сюртуке с широкими лацканами, мешковатых брюках и чёрных ботинках. На голове — шляпа, смахивающая на паровозную трубу. Кимберли — в кринолине, с высокой причёской, которую ей укладывали целый час дворцовые стилисты-реконструкторы. Ей было хуже, чем мне, учитывая мягкую осень Западного Побережья.

Да, мы заявились в Атлантис на заре его существования.

Пока извозчик разворачивался, понукая коней, и мчался к высокой арке каменных ворот, мы с Брукс осматривали место, в которое попали. Пафосом здесь и не пахло. Простенький двухэтажный особнячок с деревянными стенами, широкой верандой и балконом. Обширное пространство, поросшее травой, которую давно не косили. Запущенный фруктовый сад и полуразрушенный забор. Слева — обрыв, за которым шумит океан.

Умиротворяющая картина.

Так выглядят усадьбы, владельцы которых годами путешествуют по миру и не заморачиваются содержанием своей недвижимости.

Не спрашивайте меня об архитектурном стиле.

Я в этом не разбираюсь.

Время разговоров прошло. Мы с Кимберли долго готовили этот рейд, просматривали сотни часов «кинохроники» из темпорального пузыря, прикидывали тактику и стратегию. По всему выходило, что Алан будет нас ждать. Открытие портала не упростило бы задачу. Наоборот, мы рисковали угодить в ловушку, поскольку точка выхода просчитана Основателем задолго до нашего рождения.

Хрономагия уравнивает людей в правах.

Это почище кольта, доложу я вам.

Нуриев освоил все известные техники, но как он будет действовать в замедленном хронопотоке? И что противопоставит двоим противникам, смещающимся в прошлое с рандомными сдвигами… Мы с Брукс изначально договорились не согласовывать прыжки. Чем больше хаоса, тем лучше.

— Идём, — сказал я. — Время не ждёт.

Из моих уст эта банальность прозвучала эпично.

С каждым шагом я меняюсь.

Затягиваюсь в броню, причём сразу многослойную. Кожа становится непробиваемой, укрепляется сердце, твердеют кости. Поверх этого окутываюсь воздушным коконом и световыми доспехами — они прекрасно друг друга дополняют. Отращиваю когти, по десять сантиметров каждый, делаю их бритвенно-острыми, добавляю огненного урона и усиливаю фаланги пальцев. Теперь, будучи универсалом, я могу брать лучшее от каждого класса. Ким смотрит на меня с завистью.

— Дорогой, — вкрадчиво шепчет подруга. — Когда ты меня научишь этим фокусам?

— Это не фокусы, — говорю я, поднимаясь по скрипучим ступенькам. — Это часть моей сделки с МОРом. Ты же знаешь.

— Врунишка. Мы ещё вернёмся к этому.

Дверь незаперта.

Вхожу в просторную гостиную, обставленную по всем канонам музейного искусства. Знаете, это как заглянуть в жильё знаменитости. Невольно ожидаешь появления экскурсовода, который поведает, что вот здесь этот чел провёл самые плодотворные годы жизни, написал какую-нибудь поэму или роман, а затем откинулся от туберкулёза. Все эти кресла на изогнутых ножках, сервант, навороченный камин…

В доме царит тишина.

Основатель всю жизнь старался окружать себя легендами, слухами и домыслами. В какой-то момент сведения о нём перестали появляться, а всё почему? Уехал человек подальше от цивилизации, выбрал уединённое место и отошёл от дел. Под вымышленной фамилией, как же без этого. Нам не составило труда отыскать эту нору — спасибо теневикам. Вот только схватку темпоральный пузырь не мог предсказать. В районе обитания Нуриева всё было подёрнуто туманом неопределённости.

Я ожидал чего угодно.

Ловушек, толпы преданных фанатов со сверхспособностями, армии пришельцев или подготовленной бригады эмиссаров из альтернативной реальности.

А тут — пустота.

Разочарование.

Усиливаю слух и обоняние, делаю их звериными. Замираю, прислушиваюсь к окружающему. Дом реально пуст. Ни одного живого существа.

Как же так?

— Битву отменили, — хмыкнула Брукс.

Легендарный Основатель сбежал. Я так понимаю, на Землю, с которой всё и началось. Вопрос в том, где теперь искать этого ублюдка.

Я решил осмотреть гостиную.

Вдруг обнаружатся подсказки…

— Мы можем вернуться на несколько недель в прошлое, — предложила Кимберли. — Это радикально не изменит историю.

— Думаешь, он не предусмотрел это?

— Хватить демонизировать Алана, — пробурчала Ким. — Он не похож на всемогущее божество.

— Ну, он всегда опережает нас на один шаг.

Брукс не ответила.

Думаю, она стала ненавидеть этого хмыря гораздо сильнее.

Что касается меня, то ощущение безысходности нарастало. Мы ввязались в бесконечную войну, которая перекинулась на множество миров и времён. При этом врага невозможно отменить, да и благополучный исход противостояния… под большим вопросом.

Моё внимание привлекла записка.

Лист гербовой бумаги, исписанный неровным почерком. Послание лежало на каминной полке, придавленное для надёжности статуэткой кошки.

— Что там? — поинтересовалась Кимберли.

Сняв шляпу, я бросил её на кресло. Вытащил записку и всмотрелся в неровные строчки.

Приветствую вас, заклятые враги! Визит, который мне нанесён, вне всяких сомнений, привёл бы к разрушительным последствиям. Кроме того, предсказать исход нашей схватки я не могу, а это плохо. Посему я решил усложнить вашу задачу и перенести дуэль в иное место. Портал — на заднем дворе. До встречи.

Искренне ваш, Алан

Передаю записку Брукс.

— Что думаешь?

— Прогуляемся на задний двор.

Чёрный ход вывел нас к обширному зелёному пространству, некогда считавшемуся садом. За деревьями никто не ухаживал, трава вымахала по пояс. Впрочем, взгляд приковывало совершенно другое — межмировой портал. Дикая линза, не вписанная в арку. Без малейших признаков стабилизации. Сейчас я бы сам мог сделать такой прокол. Наверное. Проверять не хочется — мало ли, куда занесёт…

— Это ловушка, — уверенно заявила Брукс.

— И что ты предлагаешь?

— Нам его не победить.

— Отступать нельзя, — я покачал головой. — Рано или поздно Алан сотрёт нас. Ты же не знаешь, где и когда он объявится.

— Макс, ты нормальный? Он избегает прямого столкновения. Навязывает условия. Ты же знаешь, нельзя биться при таком раскладе.

Конечно.

Я это понимаю гораздо лучше Кимберли. И всё же… готов рискнуть. В этой истории давно пора ставить точку. Жить в подвешенном состоянии… такое себе.

Или мы или он.

Шагаю к порталу.

— Ты со мной, Ким?

За спиной раздаётся тяжёлый вздох.

Боевой транс уже напитал моё средоточие разлитой в окрестностях маной.

— Куда ж ты без меня.

Платье, надетое исключительно для маскировки, падает на пол.

Ким предпочитает чёрное и обтягивающее.

Портал не столь огромен, как те линзы, что связывают крупнейшие города России с дружественными культурами. Даже цветовая палитра кажется менее насыщенной. Ощущение такое, что неведомый кудесник сотворил радугу, а потом закрасил её внутреннее пространство в психоделические тона.

— Я иду первым. Ты сразу прыгаешь в прошлое. Не геройствуй, у тебя нет брони. Договорились?

— Хватит уже болтать.

Надеюсь, она меня услышала.

Линза принимает нас.

По ту сторону — безлюдный пляж, накатывающие на берег волны и подёрнутые дымкой горы. Ни малейших признаков цивилизации.

Люди.

Стоят в разных концах пляжа, смотрят на меня. Одеты по-разному. Смешение эпох, стилей, этнических нюансов. Мужчины, женщины. Одиннадцать человек, включая самого Нуриева.

— Вся твоя армия? — не могу скрыть сарказма.

Десять последователей, готовых пожертвовать жизнью ради великого гуру.

Пушечное мясо.

— Количество, — улыбнулся Основатель. — Имеет значение.

Мне потребовалась секунда, что осознать правоту своего врага. Боевой транс не работал. А это значит, что выживут те, у кого больше ресурса. Потому что Алан Нуриев затащил нас в реальность без маны.

Сверху обрушивается огненный смерч.

Накрывают по площади.

Поэтому и расчистили место для удара.

В прошлое на тридцать секунд. Замораживаю хронопоток, но ничего не меняется. Кроме противников — их стало меньше. Откручиваю ещё на десять минут — никого.

Сволочи.

Возвращаюсь на минуту вперёд и ловлю на свои ауры волну холода. Больше энергии на световые пластины. Атака захлёбывается. Бью наугад расширяющимся кольцом — и слышу чей-то вопль. Отступаю на несколько шагов, прыгаю на двадцать секунд в будущее.

Нечто сбивает меня с ног.

Чёрное и быстрое.

Хищник, я таких ещё не видел.

Всаживаю когти в подбрюшье твари, пропускаю по лезвиям электрический разряд. Раздаётся утробный рёв. Отшвыриваю агонизирующее существо и запускаю лайтбол в призывателя, который уже что-то кастует на кончиках пальцев. Сгусток нестерпимо яркого сияния отхватывает врагу верхнюю половину туловища.

Десять секунд вперёд.

Чисто.

Плюс три секунды.

Электрический разряд пробивает мне в грудь, но пластины держат, хотя и на пределе возможного. Расширяю кольцо, но двое противников держат удар — воздух перед ними искажается от накачки маной. Воздух? Получите, ребята, заморозку, молнию в плечи и финальный штрих — огненный шквал по площади.

Волшебники перестают существовать.

Рассыпаются пеплом.

Призываю инъектор, вкалываю себе дозу «аркса». Вытаскиваю из ноосферы запасную ампулу, перезаряжаю, прячу обратно. И понимаю, что меня атаковали — руки становятся прозрачными.

Грёбаные хрономаги.

Прыгаю в прошлое на шесть секунд.

Никого.

Плюс десять.

Кимберли расстреливает из своего пистолета женщину с каменными кулаками. Я вижу осколки земляного щита. Из пустоты формируется человеческая фигура — я без лишних церемоний запускаю туда огненный вихрь. Простая техника, требующая лишь одного — прорвы энергии. Маг выставляет водяной щит и окутывается паром. Очень хорошо. Пропускаю через облако два электрических разряда, бью по ногам «дрожью» и обрушиваю на врага смерч-мясорубку.

Брукс исчезает.

Прыгаю на минуту вперёд.

Ко мне несётся что-то серое, аморфное и гудящее. Перемещаюсь на четыре секунды в прошлое, расширяю кольцо света и добиваю незадачливого оппонента воздушным кулаком. Техника слабенькая и примитивная — если только вы не архонт. Кулак может размазать вас кровавым желе по асфальту. Что и происходит с поправкой на песок. Фоном распадается ещё одна фигура, попытавшаяся атаковать меня огненным хлыстом.

Накрывает откатом.

Достаю из ноосферы «аркс», пускаю по вене.

Свежесть Арктики!

Откатываюсь в условное настоящее. В нескольких метрах от меня появляется Ким. Нуриев с улыбкой ждёт, пока мы не накачаем энергией все свои ауры. Я — боевые. Ким, судя по зелёному флеру, восстанавливающие.

— Вам никто не говорил, что убивать людей плохо? — спрашивает Основатель.

— У меня проблемы с воспитанием, — поворачиваюсь так, чтобы прикрыть Кимберли щитом, если потребуется. — В интернате рос.

— Я и забыл, — рычит Основатель, меняясь на глазах.

Противник перекинулся в жуткую тварь из ночных кошмаров быстрее, чем я успел среагировать. Прыгнул к Брукс, одним махом преодолев расстояние в десять метров. Клыки хищника сомкнулись на пустоте — Ким нырнула в прошлое. Умница.

Сорок секунд назад.

Меня сносит ураганом.

Уже в полёте усиливаю кинетические щиты, запечатываю спину и голову в каменную броню. Вихрь швыряет меня на гигантские валуны, а затем сверху бьёт молния. Отвожу удар воздушным щитом, расширяю кольцо и прыгаю на три секунды в прошлое. Этого достаточно, чтобы увидеть тварь, подготовившуюся к удару.

Максимум энергии на «зимнюю стужу».

Алан расплывается от скорости, я тут же останавливаю хронопоток. Вижу, что Основатель делается прозрачным. Противник тоже фиксирует коррекцию и отпрыгивает в прошлое.

Перемещаюсь на полминуты.

Вижу Брукс — она расправляется с одним из учеников Нуриева. Значит, слишком рано. Вперёд на пятнадцать секунд. Ким и её оппоненты исчезают, а вот зверюга проявляется во всей своей красе. Эдакий вервольф со светящимися лапами и горящим взором.

Тварь прыгает на меня.

Замораживаем поток одновременно.

Сталкиваются незримые щиты, бушуют магические силы. Монстр замедляется, но всё же входит со мной в клинч. Обмениваемся ударами. Мои когти пробивают кинетику Основателя и вспарывают звериную шкуру. Хищник врезается в меня, его зубы клацают у самого горла. Бью кольцом расширения, но вражеские ауры поглощают урон. Перебрасываю монстра через себя.

Вскакиваю на ноги.

Разворачиваюсь.

Нас разделяет всего несколько метров.

Глава 31

Нуриев окутывается морозной аурой.

Отращивает в передней лапе водяной клинок.

Парадокс, но аура не превращает воду в лёд. Я вижу, сколько энергии потрачено на усиление и разделение стихий. Это впечатляет.

Зверь выпрямляется на задних лапах.

Очередная трансформация.

Лапы обретают сходство с человеческими руками, пальцы теперь могут удерживать меч.

— Иди сюда, — рычит Основатель.

Я никуда не иду. Вместо этого бью противника мощным электрическим разрядом в грудину. Вода — хороший проводник, но… Аура впитывает урон, распределяет по площади и усиливает клинок. Я впервые вижу водяное лезвие, укреплённое электричеством.

Убираю когти.

Выращиваю световой меч, вкачиваю туда побольше энергии.

Сходимся.

Нуриев, не мудрствуя, наносит косой рубящий удар. Отвожу своим клинком и заряжаю упырю коленом в живот. Мороз встречается со светом. Наколенник едва не испарился, соприкоснувшись с вражеской аурой. Добавляю энергии на этот участок. Обмениваемся ударами. При каждом парировании — вспышка.

Мана расходуется с ужасающей скоростью.

Вот так и сражаются архонты. Техники известны всем, они могут быть примитивными и убогими. Разница всегда кроется в энергетическом потенциале. Пропустил атаку — и тебя нет.

Основатель обрушивает на мою голову удар сверху.

Принимаю на основание клинка, отбрасываю противника и понимаю, что энергии остаётся с гулькин нос. Перемещаюсь в прошлое на три часа. Здесь никого нет. Вытаскиваю из ноосферы инъектор, вкалываю дозу «аркса», ловлю приход свежести. Выщёлкиваю ампулу, призываю новую. Перезарядка.

Возвращаюсь в нуль-пойнт.

Основателя нет.

Прыжок на четверть часа в прошлое.

Вижу схватку Брукс с одним из приспешников Безымянного Мага. Исход предрешён, помощь не требуется. Перемещаюсь в будущее на пять минут и чудом успеваю выставить щит против огненной атаки. Нуриев рубанул «пламенеющей яростью» — аналогом «шторма» с постепенно поднимающейся температурой.

Замораживаю хронопоток.

Выхожу из зоны поражения.

Нуриев тоже ускоряется и отправляет в мою сторону чёрный сгусток. Не хочу разбираться в этой технике. Выставляю воздушный щит, развеиваю, продвигаю щит на несколько метров и сбиваю Основателя с ног. Когда исчезают последние клочья тьмы, обращаю внимание на лицо Нуриева. Из носа капает кровь.

— Ты не всесилен, — вырывается у меня.

Не понимаю, что происходит. Мне казалось, у Безымянного Мага неисчерпаемый ресурс. Однако… ему не хватило энергии на кинетику? Вы серьёзно?

Враг поднимается.

Я нутром чую неладное.

Морозная аура скачком расширяется, и меня накрывает. Похоже, засранец пожертвовал защитой, чтобы перебросить остатки энергии на боевое усиление.

Риск — дело благородное.

Меч у меня в руке развеивается.

Ледяные щупальца проникают под пластины, чувствую уколы по всему телу. Из последних сил укрепляю броню, но Алан продолжает меня замораживать…

В этот момент и появляется Кимберли.

Тень, звуки выстрелов.

Алан небрежно отмахивается воздушным щитом, но его концентрация ослабевает. Я немедленно подключаю исцеляющую ауру, выхожу из зоны поражения и заряжаю выродку световым копьём.

Линия света меркнет.

Пропускаю через врага электрический разряд.

Нуриев не выдерживает и швыряет в Кимберли файербол. Моя боевая подруга к этому готова — она просто уклоняется.

Под ногами Основателя расползается кипящая магма.

Нуриев перебрасывает вниз большую часть своей заморозки, но это ослабляет передний край обороны.

— Пригнись!

Кимберли припадает к земле, а я запускаю кольцо.

Водяной щит.

Поглотив часть моей энергии, Алан выбрасывает огненный хлыст. Целится в ноги, но от подобных атак можно уходить, тупо подпрыгнув. Что я и делаю, одновременно обрушивая с небес ледяные копья. Нуриев поднимает руку, загораживаясь огненным щитом. Копья испаряются. Брукс перезаряжает пушку быстрым призывом и вновь стреляет. Одновременно с этим я запускаю вихреворот, снабдив его электрическим уроном.

— «Аркс»!

Ким знает, что делать. Исчезает, перемещаясь в прошлое, материализуется рядом со мной и вкалывает дозу в шею. Кинетику я снял. Этот манёвр позволил мне восполнить энергетические потери и ударить «всепожирающим светом» по площади. Одна из фирменных техник моего рода.

Лицо Основателя исказилось от ярости и боли.

Вижу, как враг окутывается зелёной аурой.

Что?

У него нет с собой инъекторов?

Редкостная самонадеянность. Похоже, великий гуру рассчитывал на свой потенциал и решил не заморачиваться фармой. Роковая ошибка, как по мне.

Стихия земли.

Есть техника, позволяющая использовать камни в боевых целях. По сути, телекинез, но с рукотворными предметами не фурычит. Применяю «бомбардировку», и в Нуриева летит галька. Чтобы нарастить убойную силу, вкачиваю больше маны. Алан вынужден погасить исцеление и выставить воздушный щит, но ресурсов ему катастрофически не хватает. Из-за моей спины Кимберли начинает стрелять… обычными пулями.

Тело Основателя дёргается.

Я вижу кровь.

Последние щиты и ауры развеиваются. Алан падает в песок, хватая ртом воздух. Его средоточие опустело.

Добиваю ударом молнии.

* * *

Я опустошён.

Мы потратили несколько часов на изучение истории Земли. И не обнаружили ни малейших признаков появления Нуриева.

Концерн перестал существовать.

Точнее, он никогда не появлялся.

Знаете, это странное чувство, когда помнишь две версии реальности. Я знаю, как было ДО. И знаю, как стало ПОСЛЕ нашей схватки с Аланом. Поначалу в голове всё путается, но со временем привыкаешь.

После смерти Основателя портал, через который мы с Брукс переместились на море, схлопнулся. Я даже не знаю, куда мы попали. И что за воды вылизывали гальку у наших ног. Поэтому пришлось делать прокол в РИ самостоятельно. Я справился. Мы выбрались к имению, с которого всё и началось, а затем откатились в нуль-пойнт. В своей эпохе я не стал задерживаться. У нас с Хорном была договорённость. В случае успешного исхода войны кварги должны предоставить нам с Брукс временное убежище. Затем мы переберёмся в одну из вселенных по своему усмотрению, и на этом сотрудничество будет завершено.

Почему так?

Ну, мы сразу поняли, что в покое нас не оставят.

Разговор с императором как бы намекал, что пора валить. Не только из империи, но и с планеты одарённых. Мы протащили через вероятностные зоны всех своих учеников, помогли им перебраться в другие миры и даже раздобыли документы. Когда ты редактируешь исторические события, нет ничего сложного в том, чтобы интегрировать в общество нужного человека. Да и деньги между мирами мы научились перекачивать — с помощью криптовалютных кошельков. В общем, у Романовых не осталось людей, которые могли бы переместиться в прошлое и стереть неугодных. Сам же император умел притормаживать время, но его способности этим и ограничивались.

Лишь один человек попытался выполнить свой долг до конца.

Семён Тур.

Не знаю, как Особый отдел догадался о моём прибытии. Как вариант, арманаторы были настроены по моему психопрофилю. Вытащив Марьяну Игнатьевну, я переместился на одну из конспиративных квартир, арендуемых посуточно, чтобы забрать личные вещи. В этот момент отмороженный вояка попытался ударить.

Думаю, Семёна завербовали ещё во время учёбы в Магикуме. Узнаю почерк родных спецслужб. Держи своего агента под прикрытием, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Пока я готовился дать отпор «Эскапизму», Романовы просчитывали, как прижать к ногтю опасного типа из параллельного мира. Прав был Тимофей Волков. Я никогда не стану «своим». Используют — и выбросят на свалку. Это к вопросу о чести и совести аристократов.

Схватка была недолгой.

Мой ученик действовал грамотно. В общем и целом. Получил сигнал от Волкова, примчался в нужную локацию и установил ловушку. Артефакторную, руническую. Накачанную энергией под завязку. Мне ребята из Особого отдела рассказывали о таких штуках. Рунные цепочки наносятся на ёмкость и входную дверь. При обнаружении профильного слепка посылается сигнал, удерживающее поле снимается, и мана проходит через мембраны, превращаясь в стихию. В данном случае — в лёд. Ну, дальше вы поняли. Хитрожопый Семён заходит в квартиру и разносит в хлам ледяную скульптуру своего учителя. Который так и не успел применить остановку хронопотока. Если же что-то идёт не по плану, бравый солдафон отпрыгнет в прошлое и расстреляет меня, пользуясь эффектом неожиданности.

Всё это работает при двух условиях.

Первое — я вхожу в квартиру без доспеха и заморозки.

Второе — не догадываюсь о нападении из прошлого.

План примитивный, как топор. Рассчитанный на дурака, коим я не был. Начну с того, что я больше не верю ни одному человеку в этой реальности. А посему рассчитываю на нападение в любой момент. Порог я переступил, остановив хронопоток в ноль. А при таких условиях рунные цепочки не срабатывают, сигнал не отправляется по назначению, ловушка не раскрывается. Зато я понимаю, что в квартире кто-то «пил из моей чашки». По ряду примет, главная из которых — запах. Я ж теперь биомаг. И на раз-два могу учуять посторонних, пусть даже они заглянули в гости на прошлой неделе.

А дальше — вопрос тактики.

Я учил своих ребят перемещаться в точку, расположенную на оси темпоральных координат за секунду до ключевого события. Это и есть рубеж атаки. В качестве ключевого события Тур выбрал моё попадание в квартиру. А зря. Потому что ключевое событие — закладка ловушки.

Выхожу на лестничную площадку.

Отпрыгиваю на десять секунд в прошлое.

И, вырубив заморозку, проверяю отчёт системы безопасности, который сброшен на один из моих «левых» номеров. Так и есть. Вторжение зафиксировано в понедельник, семь часов сорок пять минут. И шестнадцать секунд, ага.

Накидываю десять секунд сверху и прыгаю в последний для Семёна понедельник.

Жду, когда откроется дверь.

Этот Семён свежий, он ещё не знает о грядущих событиях. Исторический, можно сказать, персонаж. И он не догадывается, что попал.

Приближаюсь ко входной двери, замораживаю хронопоток, призываю «барс» и расстреливаю неудачника прямо через полотно. Патроны бронебойные, ничем не заряженные. Ну, в смысле, ничего стихийного. Этого достаточно, чтобы разворотить в хлам дешёвый металл, а затем порвать в клочья ветерана красных дистриктов.

Вот так и закончился славный боевой путь Семёна Тура.

Я вышел на площадку, добил хрономага выстрелом в голову и снял замедление. Покинув комплекс, переместился через вероятностную зону в пузырь Хорна.

Кварги официально сотрудничали с Российской империей, но мне дали фору для того, чтобы уладить последние дела. Перемещаться между мирами через пузыри по-прежнему было проще, чем пробивать порталы. Опять же, пузыри давали убежище на случай, если кому-то взбредёт в голову отредактировать моё прошлое. Я поймал на горяченьком двоих монолитовцев, которые пытались выполнить инструкции полуторавековой давности. Упыри не трогали тело Корсакова в Детройте, чтобы не нарушить временную петлю, они атаковали меня на территории Магикума. Что тут сказать… Мир праху, и всё такое.

Было, конечно, жаль.

Я мог бы отучиться в Академии, сделать головокружительную карьеру в силовых структурах. Вероятно, основать свой род. Заслужить уважение в обществе, приумножить капитал и превратиться в умудрённого опытом патриарха. Я читал бы про себя в учебниках, раскланивался с другими аристо на светских раутах, читал лекции студентам университетов, мелькал в телевизоре и газетах. Вместо этого я снял в прошлом все свои сбережения, перекинул в биткоины, закатал на холодный кошелёк и отправился покорять новую вселенную.

Да, кстати.

Вы уже просекли фишку с парадоксом? Я убил Нуриева, тот не вернулся в свой мир, «Эскапизм» не возник, МОР не осознал себя… Казалось бы, всё пропало. Если Алан не возвращается в прошлое РИ с потоком энергии, то и нет никакого Основателя.

На практике вышло иначе.

Исторические события в разных вселенных не смешиваются. Поэтому нельзя отредактировать прошлое человека в одном срезе и перенести изменения ветки в другой. Вот и получилось, что Основатель взялся «из ниоткуда». Нуриев, безусловно, помнил свою биографию. Вот только он был обречён. У нашего врага имелся дедлайн — 1868 год. И выбор. Вступить со мной в сражение и попытаться выиграть либо уйти в альтернативную реальность навсегда. Ну, в теории супостат мог остаться в РИ, меняя личины, и благополучно дожить хоть до четвёртого тысячелетия.

Ударить по мне в Детройте?

Тоже вариант, но я ведь постоянно нахожусь в пузыре.

Я не знаю, как поступил бы на месте этого человека. Ты либо кладёшь свою жизнь на уничтожение заклятого врага, либо пользуешься преимуществами своего положения и радуешься всему, что видишь. Подозреваю, что Алан просмотрел разные цепочки событий, связанные со мной. И понял, что ему не победить.

Что интересно, все наши пересечения больше не имели смысла.

Я не собираюсь ликвидировать Основателя на старте его карьеры. И защищать РИ от «Эскапизма» не собираюсь. Потому что нет больше концерна. Нет МОРа, программы переселения, эмиссаров и полигонов.

Нуриев отпустил ситуацию.

Как вы понимаете, я перестал следить за дальнейшей судьбой Основателя. Не удивлюсь, если он продолжает жить среди сильнейших родов империи. А, может быть, перебрался в Атлантис или Византию. Как вариант, странствует по мультивселенной, ищет свой идеальный мир. Почему нет? Если ты всемогущ, умеешь переделывать и омолаживать себя, глупо расходовать эти таланты на месть.

Я распрощался с Хорном и покинул темпоральный пузырь навсегда.

Сразу после того, как теневики получили запрос от императора на мою депортацию.

Путь Макса Ву лежал в сторону Моноземли, куда уже перебрались Ким, Лиза и мой двойник. Не знаю, как всё сложится в этом технологическом раю.

Не знаю, но мне интересно.

Глава 32

Я посторонился, пропуская безрукого идиота на велосипеде.

Да что ж это такое!

Едет, опустив руки вдоль туловища, с каменным выражением лица. Прям ностальгией кольнуло. Словно и не уезжал никуда из имперского Петрополиса.

А ещё мне почудилось, что на голове «альтернативно одарённого» красуется андеркат. Нет, блин, не показалось. Копна кучерявых волос, вызывающая стойкую ассоциацию с брокколи.

В такие секунды невольно задумываешься об общности исторических процессов.

— Лиза, — задал я осторожный вопрос дочери, — как тебе вон тот молодой человек?

— Какой? — девочка начала озираться.

— Да вон же. Мимо нас проехал.

— А, ну круто. Я так не умею.

Фэйспалм.

И это моя дочь!

Провести, что ли, лёгкое коррекционное вмешательство? Я ж менталист. Могу во сне работать, проникая в глубины подсознания…

Стоп, Макс.

Не туда тебя понесло.

Каждый человек имеет право на собственное мнение. И если Лиза считает этих дурачков модными и крутыми, надо привести логические доводы, почему это не так.

А почему, кстати?

Вот едет себе человек и едет. Никого не трогает. Иногда в телефон уткнуться может. Или руками помахать. Прикольно же. А что касается андеркатов… Я помню, какие стрижки были модными в моём родном Хельсинки году эдак… в девяносто пятом. Вот где жесть.

Рассуждая таким образом, я понял, что освободился от тяжкого бремени. Безрукие — не такие уж плохие ребята. Велосипед — это спорт, полезная кардионагрузка. Лучше, чем бухать под подъездом или ширяться в каком-нибудь подвале…

Настроение быстро улучшилось.

И в этот момент проезжающий мимо зомби толкнул меня рулём.

Ещё один…

— Сука! — взревел я, напитав руку маной.

В пальцах собрался файербол.

— Папа! — Лиза укоризненно дёрнула меня за рукав. — Ты же не собираешься его убивать?

Прохожие начали оглядываться.

Я успокоился и быстренько развеял боевую технику.

Мы с Лизой и Кимберли прогуливались по небольшому, но уютному городку в средней полосе России. Ну, как России… Здесь, на Моноземле, отдельные государства давно перестали существовать. Всё поделено на дистрикты, агломерации, экономические зоны.

Брукс обогнала нас и шла в нескольких метрах впереди.

Городок был хорош.

Население — тысяч тридцать. Малоэтажная застройка. Изредка к остановкам подкатывают электробусы-беспилотники. Улицы тихие, зелёные. Я в таких местах никогда не жил, только бывал проездом, но у меня частенько возникает чувство… ну, как власть несбывшегося. Как если бы у меня была альтернативная жизнь с альтернативным детством и я бы протащился, если бы она прошла в таком городке.

Многовато «если бы».

Старею?

Наверное, вам интересно, почему я не в Шанхае или другом технологичном муравейнике. Всё просто. Здесь, в окружённом сосновыми лесами Мухосранске, я не привлекаю лишнего внимания. Не привлекал до сегодняшнего дня, во всяком случае. Мы с Кимберли, как вы понимаете, находимся на планете нелегально. Без всяких там регистраций, видов на жительство и прочей чепухи. Вот Макс, он молодчина. Закрепился, пробил брешь в обороне миграционной службы и официально протащил Лизу через бюрократические фильтры. Теперь моя девочка сможет пробыть на Моноземле неопределённо долгий срок. Ежегодно продлевая ВНЖ. Автоматом. В теории.

Многое зависит от социального рейтинга Макса, но он старается.

А вот мы с Брукс запланировали долгое путешествие.

Я, знаете ли, наелся жёсткими режимами, корпоративными и планетарными системами, кланами и прочими иерархиями. То, что до меня попробуют добраться на Моноземле… Вопрос времени. Император не знает о моих планах. В его глазах бывший наследник рода Корсаковых представляет потенциальную угрозу. И при таком раскладе будут предприняты меры по моему устранению.

Разумеется, в спецслужбах РИ есть понимание, что со мной лучше не связываться. О моём поединке с Основателем никто не знает, но уверен, что Волков догадывается об исходе противостояния. Вдобавок, эти ребята помогали мне находить и устранять монолитовцев. О смерти Тура все наслышаны. О чём говорят все эти факты? Убрать меня без лишнего шума в высокотехнологичном обществе Моноземли не получится.

Тогда что?

Мы с Ким долго спорили и набрасывали версии. Ставили себя на место Романовых. По всему выходило, что нас надо валить, но как? Подводных камней — огромное количество. В РИ нет подконтрольных хрономагов, способных редактировать прошлое. Чтобы уделать меня, Брукс или кого-то из наших учеников, одной заморозки потока недостаточно. Подготовить новых суперагентов? Очень сомнительное решение. Кто их будет готовить? Опыта перемещений во времени у российских аристо нет. Захомутать эмиссара тоже не получится — закончились эмиссары. Искать учеников основателя по всему миру? Договариваться, предлагать сладкие плюшки? Неплохое решение, но это годы, а результат эфемерный.

Остаётся открытым вопрос в правомерности боевых магических действий на территориях Моноземли. Подозреваю, что местному правительству такой расклад не понравится. А ведь Моноземля — главный торговый партнёр Российской империи. Плюс совместные проекты — научные, экономические, промышленные. Цифровые, наподобие гейтов для Высоких Сетей. Утрата такого партнёра окажется болезненной, если не катастрофичной для правящего дома. Власть Романовых молниеносно пошатнётся. Лояльность подданных и клановых лидеров опустится под плинтус.

Поэтому что?

Правильно: нужна хитрость. Дипломатические рычаги, чтобы надавить на Лизу и Макса, создав им проблемы. Потребовать депортацию по надуманному предлогу — тоже вариант. Добраться до моей дочери, взять её в заложники. И диктовать условия с позиции силы. Но для подготовки такой операции опять же потребуется время. За два дня дела не фабрикуются. Плюс — прохождение всех бюрократических цепочек, стадий одобрения и утверждения. И там, и здесь государственные структуры живут по одинаковым законам.

Также я не сбрасываю со счетов переброску в посольство РИ агентов, которые займутся ликвидацией моего дубля и физическим похищением Лизы. Можно затеряться и на этой планете, а потом вести со мной переговоры.

Конечная цель?

Вынудить сдаться добровольно, упаковать себя в браслеты и отправиться в один из закрытых санаториев. Перспектива мрачная, но так я спасу свою дочь… которую вовсе не обязательно отпускать. Какие бы обещания мне не давались, они будут нарушены. Я слишком опасен, чтобы упускать рычаг давления.

А что делать с Брукс?

И нашими учениками?

Тут всё очевидно. Перед отправкой в санаторий надо заставить меня перебить их всех.

Вот и получается, что Лиза — слабое звено, по которому непременно нанесут удар. Я должен найти для неё подходящий мир, да и Макса бросать на произвол судьбы я не собираюсь.

Что касается Кимберли, то у неё есть давняя мечта — открыть для человечества необитаемую версию Земли для исхода. Нетронутый мир, который можно колонизировать. Понятно, что мы загадим и эту планету, подведём её к закономерному финалу…

Или непонятно?

Драгоценное время для выживания расы мы выиграем. Люди освоят космос, откроют способы перемещения по метавселенной, смогут обмениваться технологиями.

Это шанс.

Лучше, чем ничего.

Я решил помочь Кимберли по двум причинам. Во-первых, я люблю её. Во-вторых, я вряд ли смогу простить себе понимание факта, что мог спасти несколько миллиардов жизней, но и пальцем не шевельнул ради этого. Старики, женщины, дети… Огромное количество ни в чём не повинных людей. Если мы откроем порталы в дикий, пригодный для колонизации мир, то вытащим их. И сделаем это бесплатно, не взяв за свои услуги ни копейки.

Собираюсь ли я жить со своим ребёнком в условиях фронтира?

Нет.

Потому что очень хорошо осознаю, что там начнётся в первые десятилетия. Реальность, где не работают законы, где нет устоявшихся институтов власти, полиции, карающего аппарата… Это будет полная дичь. А ещё туда рано или поздно наведаются портальщики. Не важно, чьи. Имперские, византийские, азиатские. Наведаются — и вновь срывайся с насиженного места.

Пусть там наши осваиваются помаленьку, а я поищу интересный срез. Бифуркацию, где есть мало-мальски приемлемые технологии, но напрочь отсутствуют дипломатические связи с Его Императорским Величеством.

У меня есть парочка вариантов.

— О чём задумался? — спросила Брукс.

Догнав Кимберли, я и Лиза замедлили шаг.

Свернули в частный сектор и направились к берегу реки — туда, где чернели развалины заброшенного завода. Там, в одном из цехов, я намереваюсь сделать прокол в параллельную вселенную.

Лето было в самом разгаре.

Дожди чередовались с тёплой погодой по расписанию. Орбитальные метеостанции устранили изнуряющую жару и засуху, к которой я привык в июле-августе. Свежий ветерок перебирал волосы на моей голове, по небу плыли живописные облачка.

— Да так, — уклончиво ответил я. — О будущем.

— Чего о нём думать, — хмыкнула Ким. — Будущего не существует.

— Даже так? — я приподнял бровь.

— Конечно. Есть версии будущего. Ветвления, которым нет числа. Ты их можешь формировать, если очень нужно. А если не ты, то другой кто-нибудь.

— Ну да.

Очередной философский спор.

Представьте жену, умную и сексуальную, которая была вашим инструктором и на порядки опережает вас по уровню интеллекта. Я сильнее Брукс в плане магии, да и по боевой части тоже. Зато Кимберли в нашей паре — главный мозг. Не стоит забывать, что она была среди тех, кто научился переносить и внедрять сознания людей в чужие тела.

Улочка, по которой мы шагали, спускалась к реке.

Не доходя до берега, мы свернули на узкую тропинку, попетляли среди высоких деревьев и упёрлись в высоченный забор. Часть забора обрушилась, обломки поросли бурьяном. Через эту дыру мы и пробрались на территорию завода.

Фиг его знает, что здесь производили раньше.

Выглядело всё так, что бухло.

Огромные цистерны, связанные между собой проржавевшими переходниками. Цеха, склады, водонапорная башня. И поджидавший нас посреди двора человек.

— Здорово, — приветствую Макса.

— И тебе не хворать, — улыбнулся дубль.

Наша компания ввалилась в полутёмный цех. Тени от потолочных окон падали на цементное покрытие пола. Оборудование сняли и вывезли лет десять назад. Я проверял.

Я оставил своих спутников у двери, сделал несколько шагов, остановился и воздел руки. Активировал нужную технику, запитал маной, вытянул из глубин подсознания образ. Точку, в которую хочу попасть. Мой разум проложил маршрут в многомерном пространстве, увязал между собой пункты входа и выхода, ударил потоком энергии в ткань бытия и начал делать прокол.

Руки я поднял для пафоса.

В этом не было никакой необходимости, если честно.

Маны у меня завались, поэтому через двадцать минут посреди цеха сформировалась линза. Красивая, переливающаяся всеми цветами радуги. Ещё пара минут — и всё стабилизируется.

Оборачиваюсь.

— Что ж, — смотрю на приближающиеся фигуры. — Настало время прощаться.

Глаза Лизы подозрительно блестели.

— Не плачь, — я притянул к себе дочку и крепко обнял. — Мы ведь скоро вернёмся.

— Через несколько секунд, — поддержала Ким. — Мы ведь в прошлое отправляемся, не забыла?

Погладив Лизу по голове, я отстранился.

— Не подведи, — напутствовал меня двойник. — Пусть это будет хороший мир. С сетями, виртом и приличными курортами.

— И без придурков на велосипедах, — подмигнула мне Лиза.

Я хотел сказать, что у нас ещё много работы. Что надо спасти людей. Пробить много незатягивающихся порталов, распространить в соцсетях информацию об этом, отвести в чужую вселенную первых добровольцев. Восстановиться и сделать новый прокол. Потом ещё и ещё. Прыгнуть в прошлое, чтобы не терять времени даром. Откатиться в нуль-пойнт… Да, я хотел всё это сказать, но передумал.

— Конечно, — тихо произнёс я, глядя на семью. — Это будет самый лучший из миров. Я обещаю.

май — сентябрь 2023 г.

Content

Здесь вам не клан 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32