Джейми Макгвайр

Мое прекрасное забвение

Посвящается Джессике Ландерс

Ты – причина моей радости и широкой души человек.

Ты моя правая рука и правое полушарие, мой психолог и моя самая главная группа поддержки, моя преданная подруга. Меня бы не было без тебя – в прямом смысле.

Я не разобью его сердце лишь для того,

чтобы склеить твое.

Эмили Кинни, «Таймз Сквер»

Jamie McGuire

BEAUTIFUL OBLIVION

Copyright © Jamie McGuire, 2014

This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Ю. Бабчинской

© Бабчинская Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Его слова так и повисли в воздухе, в темном пространстве, что разделяло нас. Иногда это укромное место успокаивало меня, но последние три месяца скорее тревожило. Очень удобный способ спрятаться. Не мне, а ему. Суставы пальцев занемели, и я ослабила хватку, поняв вдруг, как сильно сжимаю в руке телефон.

Моя соседка по квартире, Рейган, сидела, скрестив ноги на моей кровати рядом с открытым чемоданом. Выражение на моем лице было довольно красноречивое, и подруга сразу же взяла меня за руку. «Ти Джей?» – одними губами проговорила она.

Я кивнула.

– Скажи хоть что-нибудь, – попросил Ти Джей.

– Что ты хочешь услышать? Я упаковала вещи. Взяла отпуск. Хэнк уже отдал мою смену Джори.

– Чувствую себя козлом. Я бы с радостью не уезжал, но я предупреждал тебя. Когда я берусь за проект, то меня могут вызвать в любой момент. Если понадобится помощь с арендой или еще чем…

– Мне не нужны твои деньги, – сказала я, потирая глаза.

– Я думал, что уик-энд удастся на славу. Клянусь тебе.

– А я думала, что завтра утром сяду в самолет. Вместо этого звонишь ты и говоришь, что я не могу приехать. Снова.

– Понимаю, с моей стороны это кажется подлостью. Но клянусь, я говорил им, что у меня есть важные дела. Кэми, когда встает такой вопрос… я должен выполнять свою работу.

Я смахнула со щеки слезу, но он не узнает, что я плачу, я этого не допущу.

– Ты приедешь домой на День благодарения? – сдерживая дрожь в голосе, спросила я.

– Мне бы очень хотелось, – вздохнул он. – Не знаю, смогу ли. Все зависит от того, как пойдут дела. Я правда скучаю по тебе. Очень. И мне тоже все это не по душе.

– Твой график когда-нибудь станет лучше? – спросила я.

Ти Джей ответил не сразу.

– А что, если я скажу «нет»?

Я изогнула брови. Конечно, я ожидала такого, но не думала, что Ти Джей будет столь… прямолинеен.

– Прости, – проговорил он, наверное поморщившись. – Я уже приехал в аэропорт. Мне пора.

– Ага. Созвонимся позже.

Я заставила себя говорить ровным голосом. Мне не хотелось показаться огорченной. Не хотелось, чтобы он считал меня слабой и эмоциональной. Ведь сам он был сильным, уверенным в себе и, не жалуясь, делал то, что должно. Я тоже старалась быть для него такой. Вряд ли мое нытье поможет, он все равно ничего не мог изменить.

Ти Джей вновь вздохнул.

– Знаю, ты мне не веришь, но я правда люблю тебя.

– Я верю, – искренне ответила я.

С этими словами я нажала на красную кнопку на экране и бросила телефон на кровать.

Рейган быстро переключилась на режим аварийной ситуации.

– Его вызвали по работе? – спросила подруга.

Я кивнула.

– Может, вам вести себя более спонтанно? Приехала бы к нему внезапно, а если его вызовут, то подождешь его. Когда он вернется домой, вы продолжите там, где закончили.

– Возможно.

Подруга пожала мне руку.

– Или он просто придурок! Сколько можно ставить работу превыше тебя?

Я покачала головой.

– Он усердно работал, чтобы добиться этой должности.

– Ты даже не в курсе, что это за должность.

– Я же говорила тебе. Он работает по диплому. Занимается статистическим анализом и реконфигурацией данных, что бы это ни значило.

Подруга с сомнением взглянула на меня.

– Да, а еще ты попросила меня держать все это в секрете. Это заставляет меня задуматься, что он не полностью честен с тобой.

Я встала и вытряхнула содержимое чемодана на одеяло. Постель я заправляла редко, но чтобы упаковать вещи, все же застелила ее – на бледно-голубом пододеяльнике расползлись темно-синие щупальца осьминога. Ти Джею этот комплект не нравился, мне же казалось, будто во сне меня обнимают. Мою комнату составляли необычные, случайные вещи, как, впрочем, и мою личность.

Рейган порылась в куче одежды и нашла черный топ с рваными рукавами и горловиной.

– Мы обе вечером свободны. Давай куда-нибудь сходим. Пускай хоть раз напитки подадут нам.

Я взяла топ из рук Рейган и, внимательно глядя на него, обдумала предложение подруги.

– Ты права. Давай. Поедем на твоей машине или на «смурфике»?

Рейган пожала плечами.

– У меня почти пустой бензобак, а заплатят нам лишь завтра.

– Значит, на «смурфике».

После сборов в ванной мы с Рейган прыгнули в мой переделанный джип «си джей» голубого цвета. Он пребывал не в самом лучшем состоянии, но благодаря чьему-то энтузиазму и любви его превратили в гибрид джипа и фургона. Между первым владельцем и мною «смурфик» принадлежал избалованному студенту, вылетевшему из колледжа, который не проявлял подобной любви к автомобилю. Черные кожаные чехлы местами прохудились, обнажая сиденье, на ковровом покрытии остались прожженные дыры от сигарет и пятна, жесткую крышу следовало бы заменить, однако благодаря такому нерадивому отношению я смогла заплатить полную цену за эту машину, а, как известно, автомобиль без денежных обязательств – самый лучший вариант.

Я пристегнула ремень безопасности и вставила ключ в зажигание.

– Мне помолиться? – спросила Рейган.

Я повернула ключ, и «смурфик» тихонько заворчал. Мотор фыркнул, потом перешел на ровный гул, отчего мы захлопали в ладоши. Мои родители воспитали пятерых детей на зарплату заводских рабочих. Ни одному из моих старших братьев они не купили машины, несмотря на многочисленные просьбы, так что когда пришел мой черед, я даже не стала спрашивать. В пятнадцать лет я устроилась на работу в местное кафе-мороженое и накопила пятьсот пятьдесят семь долларов и одиннадцать центов. Конечно, не о такой машине я мечтала с детства, но за пятьсот пятьдесят баксов я купила себе независимость, а это бесценно.

Через двадцать минут мы с Рейган уже были на другом конце города. По усыпанной гравием площадке мы важной походкой направились к двери «Ред Дор», двигаясь медленно и синхронно, будто шли под крутой саундтрек к фильму.

На входе стоял Коуди, бицепсы вышибалы были размером чуть ли не с мою голову. Когда мы приблизились, он пристально посмотрел на нас.

– Документы, – сказал парень.

– Отвали, – рявкнула на него Рейган. – Мы здесь работаем. Ты знаешь, сколько нам лет.

Коуди пожал плечами.

– Все равно я должен увидеть документы.

Я нахмурилась, посмотрев на Рейган, а подруга закатила глаза и полезла в задний карман.

– Если до сих пор ты не в курсе, сколько мне лет, то у нас серьезные проблемы.

– Рейган, хватит уже действовать мне на нервы и покажи чертовы документы.

– Последний раз, когда я кое-что показала, ты мне три дня не звонил.

Парень скривился.

– Ты теперь все время будешь это припоминать?

Рейган бросила свое удостоверение личности в Коуди, тот поймал его у себя на груди, мельком взглянул и вернул обратно. Затем выжидающе посмотрел на меня. Я передала ему свои права.

– Ты же собиралась уезжать, – проговорил он, опустив взгляд на тонкую пластиковую карточку, затем вернул мне документ.

– Долгая история, – ответила я, возвращая права в задний карман.

На мне были столь узкие джинсы, что удивительно, как сзади могло поместиться что-то еще, кроме моей пятой точки.

Коуди распахнул громадную красную дверь.

– Спасибо, малыш, – улыбнулась ему Рейган.

– Я тебя люблю. Будь хорошей девочкой.

– Я и так всегда хорошая. – Она подмигнула парню.

– Встретимся, когда я закончу?

– Ага, – ответила она и потянула меня за собой внутрь.

– Более странной парочки я еще не встречала, – сказала я, перекрикивая басы.

От низких частот вибрировало в груди, каждый новый удар вызывал дрожь во всем теле.

– Ага, – снова сказала Рейган.

Танцпол уже кишел потными пьяными ребятами из колледжа. Осенний семестр был в самом разгаре. Рейган подошла к бару и встала в конце очереди. Ей подмигнула Джори.

– Хочешь, освобожу для вас пару местечек? – спросила она.

Рейган покачала головой.

– Ты ведь предлагаешь только потому, что позарилась на мои чаевые с прошлого вечера.

Джори засмеялась. По ее плечам волнами струились длинные волосы цвета «платиновый блонд» с несколькими черными прядями. На девушке сегодня было черное мини-платье и высокие ботинки на шнуровке. Она успевала болтать с нами и в то же время шустро нажимать на кнопки кассового аппарата, обслуживая клиента. Мы все проворно выполняли несколько дел одновременно и крутились так, будто на чаевые нам давали долларов по сто, не меньше. Если бармен достаточно ловко раздавал напитки, то появлялась неплохая возможность поработать в восточном баре, а полученных за неделю чаевых хватало, чтобы расплатиться по счетам за месяц.

Именно там я уже год раздавала напитки и добилась этого места всего через три месяца после того, как устроилась в «Ред Дор». Мы с Рейган работали бок о бок и вместе следили за тем, чтобы механизм нашей работы оставался густо смазанным, как тело стриптизершы, кувыркающейся в бассейне для бикини-реслинга. Джори и еще одна барменша, Блиа, обслуживали клиентов на расположенном возле входа южном баре. Скорее, он напоминал киоск, поэтому Джори и Блиа радовались, когда мы с Рейган уезжали из города.

– Итак? Что вам налить? – спросила Джори.

Рейган посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Джори.

– Виски с лимонным соком.

– Мне без лимонного сока, – поморщилась я.

Как только Джори передала нам напитки, мы с Рейган заняли пустовавший столик, подивившись такому везению. В выходные клуб был забит до отказа, так что свободное место в 10:30 – явление необычное.

Я достала новую пачку сигарет, хлопнула ею по внутренней стороне ладони, чтобы утрамбовать табак, сняла обертку и подняла крышку. Конечно, в клубе было столь прокурено, что казалось, будто ты прикончил целую пачку, но мне просто хотелось посидеть за столиком и расслабиться. Когда я работала, то у меня обычно хватало времени лишь на одну затяжку.

Рейган наблюдала, как я прикуриваю.

– Я тоже буду.

– Не будешь.

– Нет, буду!

– Рейган, ты уже два месяца не куришь. Завтра станешь винить меня в том, что сорвалась.

– Я хочу покурить! – махнула она рукой. – И прямо сейчас!

Я пристально посмотрела на подругу. Она обладала редкой экзотической красотой: длинные каштановые волосы, бронзовая кожа, медово-карие глаза. Аккуратный носик, не слишком широкий или узкий, а кожа столь идеальная, будто подруга сошла с рекламы косметики «Ньютроджина». Мы познакомились еще в начальной школе, и меня сразу же покорила ее прямолинейность. Иногда Рейган проявляла темперамент, даже с Коуди, который при росте метр девяносто пять был на целую голову выше ее. Она вела себя обворожительно с теми, кого любила, и отталкивающе с теми, кого ненавидела.

Моя же внешность была далека от экзотической. Русые взъерошенные волосы в короткой стрижке, на укладку которой не требовалось много времени, правда, мало кому из мужчин она казалась сексуальной. Впрочем, немногим мужчинам казалась сексуальной я сама. Обычная девчонка, живущая по соседству, лучшая подружка вашего брата. Выросла я с четырьмя братьями и могла бы стать пацанкой, если бы в четырнадцать лет дорогу в компанию мальчишек мне не преградили ставшие более заметными девичьи формы.

– Не капризничай! – сказала я. – Если хочешь покурить, купи себе сигарет.

Подруга скрестила руки на груди и надулась.

– Вот поэтому я и бросила. Они офигенно дорогие.

Я перевела взгляд на тлеющую бумагу с табаком, зажатую у меня между пальцами.

– Как раз об этом не перестает думать мой севший на мель зад.

Сменилась музыка – с песни, под которую все хотели танцевать, на песню, под которую никто не хотел танцевать, и люди потянулись прочь от танцпола. К нашему столику подошли две девушки и обменялись взглядами.

– Это наш столик, – сказала брюнетка.

Рейган даже не удостоила девушек своим вниманием.

– Эй, дрянь, я с тобой говорю, – снова подала голос брюнетка и поставила на стол пиво.

– Рейган, – предупредила я подругу.

Та с невозмутимым видом посмотрела на меня, затем перевела взгляд на девушку.

– Может, этот столик и был ваш, но теперь он наш.

– Мы пришли сюда первыми, – прошипела блондинка.

– Ну а теперь вы не первые, – парировала Рейган.

С этими словами она подняла бутылку с пивом и швырнула ее на пол. Жидкость разлилась на темный ковролин с плотным ворсом.

– Апорт! – крикнула Рейган.

Брюнетка глянула на катившуюся по полу бутылку и сделала шаг по направлению к Рейган, но вторая девушка схватила подругу за обе руки. Рейган ухмыльнулась и уставилась в сторону танцпола. В итоге брюнетка вслед за подругой удалилась к бару.

– Я думала, мы сегодня хорошо отдохнем, – сказала я, сделав затяжку.

– А по-моему, было весело.

Еле сдерживая улыбку, я покачала головой. Рейган была замечательной подругой, но спорить с ней я не стала бы. Я выросла в окружении мальчишек, так что драк мне на всю оставшуюся жизнь хватит. Братья меня совершенно не баловали. Если я не давала им отпора, они лишь становились агрессивнее, пока я наконец не дралась в ответ. А я именно так и делала.

У Рейган же не было оправданий, она вела себя как стерва.

– Смотри, здесь Меган, – сказала она, указывая на голубоглазую черноволосую красотку на танцполе.

Я покачала головой. Девушка была там вместе с Трэвисом Мэддоксом, чуть ли не совокупляясь с ним у всех на виду.

– Ох уж эти братья Мэддоксы, – вздохнула Рейган.

– Ага, – отозвалась я, опустошая бокал виски. – Плохая была затея. У меня сегодня не подходящее для веселья настроение.

– Ой, да брось. – Рейган залпом выпила виски с лимонным соком и встала. – Эти курицы все еще смотрят на наш столик. Я схожу за выпивкой. Сама знаешь, в начале вечера все только раскачиваются.

Она взяла наши бокалы и направилась к бару.

Я обернулась и увидела, что девушки смотрят на меня с расчетом, что я отойду от столика. Но я не собиралась вставать. Рейган обязательно отвоевала бы столик, решись они претендовать на него, и тогда проблем не избежать.

Когда я вернулась в прежнее положение, то на месте Рейган сидел парень. Сначала я подумала, что ко мне за столик каким-то чудом переместился Трэвис Мэддокс, но потом поняла свою ошибку и улыбнулась. Положив на стол скрещенные руки в татуировках, Трентон Мэддокс подался вперед. Потер легкую щетину, покрывавшую его квадратный подбородок. Через футболку можно было разглядеть крепкие мышцы плеч. Волосы на голове парня были не длиннее, чем на лице, у левого виска виднелся небольшой след от шрама.

– Кажется, я тебя знаю.

– Серьезно? – спросила я, изогнув брови. – Ты проделал весь этот путь сюда и не мог придумать чего-нибудь получше?

Он демонстративно оглядел меня с головы до ног.

– Татуировок у тебя нет, как я посмотрю. Значит, мы встретились не в салоне.

– В салоне?

– Салон татуировок, где я работаю.

– Ты занялся татуировками?

Он улыбнулся, и на левой щеке появилась глубокая ямочка.

– Я знал, что мы раньше встречались.

– Вовсе нет.

Я отвернулась и посмотрела в сторону девушек на танцполе, которые смеялись и глазели на Трэвиса и Меган, имитирующих половой акт. Как только песня закончилась, парень немедленно ушел оттуда и направился к блондинке, которая претендовала на наш столик. Та своими глазами видела, как еще пару секунд назад Трэвис лапал потное тело Меган, тем не менее девушка улыбалась как слабоумная, рассчитывая стать следующей.

– Это мой младший братишка, – усмехнулся Трентон.

– На твоем месте я бы ни за что не призналась, – покачала я головой.

– Мы учились в одной школе? – спросил он.

– Не припомню.

– А помнишь, училась ли ты в «Икинсе» где-то после детского сада и до двенадцатого класса?

– Училась.

Трентон вновь улыбнулся, демонстрируя ямочки.

– Тогда мы знакомы.

– Не факт.

Трентон засмеялся.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Мой напиток сейчас принесут.

– Потанцуем?

– Нет.

Мимо прошли несколько девушек, взгляд Трентона задержался на одной из них.

– Это, случайно, не Шеннон из «Хоум Эк»? Вот зараза! – воскликнул он, развернувшись на сто восемьдесят градусов.

– Она самая. Ностальгия?

– Ностальгия закончилась в старших классах, – покачал головой Трентон.

– Припоминаю. Наверное, она до сих пор тебя ненавидит.

Трентон покачал головой и улыбнулся.

– Как, впрочем, и все остальные, – сказал он, снова оборачиваясь.

– Городок у нас небольшой. Не стоило сжигать все мосты.

Трентон опустил подбородок, его знаменитое обаяние перешло на новую стадию.

– Осталась еще парочка нетронутых.

Я закатила глаза, и он усмехнулся.

Вернулась Рейган, ловко обхватив длинными пальцами четыре стандартных стакана и две рюмки.

– Мой виски с лимонным соком, твой – чистый виски и по одному коктейлю «Скользкий сосок»[1].

– Рей, что это тебя сегодня потянуло на сладкое? – поморщилась я.

Трентон взял рюмку с коктейлем, поднес к губам и запрокинул голову. Затем резко опустил на стол и подмигнул мне.

– Не переживай, детка. Я беру это на себя.

Он поднялся и ушел прочь.

Я не сразу поняла, что сижу с открытым ртом, но потом встретилась взглядом с Рейган.

– Он правда только что выпил твою рюмку? Мне не привиделось?

– Кто так поступает? – проговорила я, глядя, куда направился Трентон, но он уже растворился в толпе.

– Мэддокс.

Я проглотила двойной виски и еще раз затянулась. Все знали, что от Трентона Мэддокса только жди неприятностей, однако женщины все равно пытались укротить его. Еще со школы я поклялась себе, что не стану очередной меткой на изголовье его кровати – если слухи не врут и он действительно ставит метки, хотя проверять я не собиралась.

– И что, ему это так просто сойдет с рук? – спросила Рейган.

Я раздраженно выдохнула сигаретный дым. Сегодня я была не в настроении веселиться, отвечать на нахальные заигрывания или сокрушаться о том, что Трентон Мэддокс только что опустошил рюмку приторного сиропа, который мне совсем не хотелось пить. Но я ничего не успела ответить, поперхнувшись виски.

– Только не это!

– Что такое? – спросила Рейган, крутанувшись на стуле.

Подруга тут же выпрямила спину и поморщилась.

К нашему столику направлялась четверка моих братьев, а насколько они знали, я уехала из города.

Первым, как и всегда, заговорил Колин – старший из братьев:

– Какого хрена, Камилла? Мне казалось, ты собиралась уехать из города. Ты же знаешь, что мама готовила ужин.

– Планы изменились. Или думаешь, я намеренно сбежала с ужина? Ты это всерьез?

Чейз, как я и ожидала, заговорил вторым:

– Чего психуешь? Месячные, что ли?

– Да что ты! – исподлобья проговорила Рейган. – Мы вообще-то в общественном месте. Пора бы тебе уже повзрослеть.

– Значит, он тебя продинамил? – спросил Кларк.

В отличие от остальных братьев он выглядел искренне обеспокоенным. Но не успела я ответить ему, как заговорил младший.

– Минутку, так этот гаденыш тебя отшил? – сказал Коби.

Он был на восемнадцать месяцев старше меня, но вел себя как двенадцатилетний пацан, который не знает, как совладать с тестостероном. Он лез на рожон, прячась за спинами других братьев, и позволял им оттаскивать себя из несуществующей драки.

– Коби, да что с тобой? – спросила я. – Его здесь даже нет!

– И правильно, что нет, – сказал Коби. Он расслабился и хрустнул шейными позвонками. – Отшивать мою сестренку! Да я ему физиономию размажу!

Я представила драку между Коби и Ти Джеем, и мое сердце забилось чаще. Ти Джей производил устрашающее впечатление еще в юности, а взрослым он стал смертельно опасным. Никто не смел с ним связываться, и Коби прекрасно это знал.

Я презрительно фыркнула и закатила глаза.

– Просто… найдите себе другой столик.

Четверо моих братьев поставили стулья вокруг стола, окружая нас с Рейган. Все парни были рыжеволосыми, двое старших – с голубыми глазами, младшие – с зелеными. Иногда мужчины с рыжими волосами имеют не слишком привлекательную внешность, но мои братья выросли высокими, атлетически сложенными и симпатичными мужчинами. Лишь у Кларка были веснушки, и те очень ему шли. Я же стала исключением – единственный ребенок в семье с невзрачными русыми волосами и большими круглыми бледно-голубыми глазами. Братья не раз пытались внушить мне, что я приемный ребенок. Я бы поверила, не будь я копией своего отца.

Я опустила голову на стол и простонала.

– Верится с трудом, но этот день стал хуже некуда.

– Да ладно тебе, Камилла. Признайся, ты же нас любишь, – сказал Кларк, подталкивая меня плечом. Когда я ничего не ответила, он склонился ко мне и прошептал на ухо: – Уверена, что все в порядке?

Не отрывая головы от стола, я кивнула. Кларк пару раз хлопнул меня по спине, и вдруг повисла тишина.

Я подняла голову. Все уставились мне за спину, поэтому я тоже повернулась. Там стоял Трентон Мэддокс, держа в руках две рюмки и бокал отнюдь не приторного напитка.

– Да уж, за этим столиком быстро собралась вечеринка, – удивленно проговорил он и обворожительно улыбнулся.

Чейз, прищурившись, глянул на Трентона.

– Это он? – кивнул брат в сторону парня.

– О чем речь? – спросил Трентон.

Колено Коби нервно задергалось, и брат подался вперед.

– Это он, черт его побери. Отшил ее сначала, а потом посмел заявиться сюда.

– Коби, подожди, все не так, – сказала я, поднимая руки.

– Это ты морочишь голову нашей сестре? – проговорил Коби, вставая из-за стола.

– Сестре? – повторил Трентон, переводя взгляд с меня на сидящих вокруг стола рыжеволосых парней.

– Бог ты мой, – вздохнула я и закрыла глаза. – Колин, скажи Коби сбавить обороты. Это не он.

– Кто не он? – спросил Трентон. – У нас какие-то проблемы?

Рядом с братом вдруг вырос Трэвис. На его лице застыло то же изумленное выражение, что и у Трентона, и оба демонстрировали ямочку на левой щеке. Чуть ли не вторая пара близнецов в семье Мэддокс. Лишь некоторые черты отличали их друг от друга, включая и то, что Трэвис был на пару дюймов выше брата.

Трэвис скрестил руки на груди, отчего его огромные бицепсы надулись еще больше. Единственное, что удерживало меня от побега, так это расслабленная поза Трэвиса. Он не собирался драться. Пока.

– Всем доброго вечера, – проговорил Трэвис.

У Мэддоксов был нюх на неприятности. По крайней мере, складывалось такое впечатление, ведь они либо затевали драку, либо заканчивали ее. Обычно и то, и другое.

– Коби, сядь! – сквозь зубы скомандовала я.

– Не сяду! Этот мерзавец оскорбил мою сестру. Поэтому, черт побери, я не сяду!

Рейган склонилась к Чейзу.

– Это Трент и Трэвис Мэддоксы.

– Мэддоксы? – переспросил Кларк.

– Ага. У вас еще остались вопросы? – сказал Трэвис.

Коби медленно покачал головой и улыбнулся:

– Да я весь вечер могу говорить, засра…

– Коби! – вскочила я. – Посади свою задницу на стул! – сказала я, указывая вниз. Брат опустился. – Я же сказала, что это не он, так и есть! Поэтому, черт вас дери, успокойтесь! У меня выдался поганый день, я пришла сюда чего-нибудь выпить, расслабиться и, мать вашу, хорошо провести время! Так что если у вас с этим проблемы – вон из-за моего столика!

Я зажмурилась и чуть ли не проорала последнюю фразу, как сумасшедшая. Все кругом пялились на нас.

Тяжело дыша, я перевела взгляд на Трентона, который любезно протянул мне напиток.

– Пожалуй, я останусь, – улыбнулся он уголком губ.

Глава 2

Мой телефон чирикнул уже в третий раз. Я подняла его с тумбочки: сообщение от Трентона.

Вставай, лентяйка. Да, я к тебе обращаюсь.

– Выруби телефон, засранка! У некоторых вообще-то похмелье, – прокричала из своей спальни Рейган.

Я переключила мобильник на бесшумный режим и вернула на тумбочку, ставя на зарядку. Проклятье! О чем я только думала, давая Трентону свой номер телефона?

Коуди протопал по коридору и заглянул в мою спальню.

– Который сейчас час? – спросил он, продирая глаза ото сна.

– Еще восьми нет.

– Кто тебе все время пишет?

– Не твое дело, – сказала я, переворачиваясь на другой бок.

Коуди усмехнулся, затем принялся громыхать посудой на кухне, явно собираясь насытить свое гигантское тело.

– Я вас всех ненавижу! – снова заорала Рейган.

Я села и свесила ноги с кровати. Впереди меня ждали свободные выходные, чего не было с того уик-энда, когда я в прошлый раз собиралась поехать к Ти Джею, – но он отменил встречу. Тогда я до посинения занималась уборкой, потом перестирала, погладила и разложила все белье – свое и Рейган тоже.

На этот раз я не собиралась бегать по дому с тряпкой. Я взглянула на висевшие на стене фотографии братьев и себя, рядом со снимком моих родителей, и пару картин, которые я пробовала нарисовать в старших классах. Черные рамки создавали резкий контраст с белыми стенами квартиры. Я пыталась хоть как-то создать здесь уют, покупая с каждой зарплаты занавески. Родители Рейган подарили ей на Рождество сертификат в «Поттери Барн»[2], так что теперь у нас была новая красивая посуда и простой журнальный столик под красное дерево. Выглядело в квартире все так, будто мы только что въехали, хотя я жила здесь уже три года, а Рейган чуть больше одного. Конечно, не самое лучшее жилье в городе, но хорошо еще, что в этом районе обитали в основном молодые семьи и работники-одиночки, а не шумные и наглые ребята из колледжа, да и находилось оно достаточно далеко от студенческого городка, чтобы не иметь дела с футбольными фанатами.

Место не шикарное, но оно стало мне домом.

Зажужжал мой телефон. Я закатила глаза, решив, что это Трентон, и наклонилась посмотреть на дисплей. Оказалось, это Ти Джей.

Скучаю по тебе. Вместо того, что я делаю сейчас, я должен валяться с тобой в постели.

Ками не может сейчас разговаривать. Оставьте сообщение после гудка. БИП.

Ты вчера гуляла?

А ты думал, я останусь дома и буду плакать в подушку, пока не усну?

Хорошо. Теперь я не чувствую себя таким подонком.

Нет же, продолжай. Я не против.

Хочу услышать твой голос, но не могу сейчас позвонить. Попробую вечером.

К.

К? Потерянный текст?

Работа – потерянные выходные.

Прямо в точку.

Поговорим позже.

Не беспокойся. Я буду вымаливать прощение.

Надеюсь.

На Ти Джея было невозможно долго злиться, как и невозможно подобраться к нему. Учитывая, что встречаемся мы полгода. Первые три месяца прошли незабываемо, но потом Ти Джею поручили вести этот очень важный проект. Он предупреждал, с чем придется столкнуться, и мы решили посмотреть, что выйдет из наших отношений на расстоянии. Ему впервые доверили целый проект, и, будучи одновременно перфекционистом и трудягой, он, конечно же, взялся за него. Это было его самое крупное задание, и Ти Джей не хотел допустить ошибки. Оно имело для него огромное значение – чем бы оно ни было. Если все пройдет успешно, он даже может получить неплохое повышение. Как-то ночью он намекнул, что если его возьмут на более высокую должность, то мы обсудим мой переезд к нему в следующем году.

Я бы предпочла что угодно этому месту. Жить в небольшом университетском городке и в то же время не слишком дружить с этим самым университетом – не так уж и здорово. Не сказать, что дело в учебном заведении. Истерн был довольно красивым университетом со своей изюминкой. Сколько я себя помню, я всегда хотела там учиться, но после одного года в общежитии мне пришлось переехать в квартиру. Конечно, по сравнению со всеми глупостями, происходящими в студенческом городке, здесь была тихая гавань, однако независимость шла бок о бок с трудностями. Я посещала лишь несколько пар за семестр и вместо того, чтобы окончить университет в этом году, училась только на втором курсе.

Я многим пожертвовала, чтобы отстоять свою независимость, поэтому я не могла обижаться на Ти Джея из-за его жертв – даже если одной из них была я.

Вдруг кровать прогнулась и кто-то откинул мое одеяло. Я почувствовала на коже прикосновение ледяной ладошки и подпрыгнула.

– Черт побери, Рей! Убери от меня свои мерзкие холодные ручонки!

Подруга засмеялась и крепче прижалась ко мне.

– По утрам теперь так холодно! Брр! Коуди, как всегда, жарит свою недюжинную порцию яиц, а моя постель чуть ли не заледенела!

– Пускай Коуди купит нам яиц.

– Он сказал, что купит.

– Боже, он ест как конь.

– Да и размерами он не меньше. Везде!

– Фу-фу-фу! – закричала я, закрывая уши. – Не нужно говорить мне о таком с утра! Или вообще когда-нибудь.

– Так кто достает тебя по телефону? Трент?

Я повернулась, чтобы посмотреть на подругу.

– Трент?

– Не прикидывайся дурочкой, Камилла Рене! Я видела твое выражение лица, когда он принес тебе выпивку.

– Какое еще выражение?

– То самое!

Я отползла к стене и, пока Рейган не осознала, что я делаю, спихнула ее с кровати. Подруга завизжала, с грохотом упав на пол.

– Ты просто невыносимое и злое создание!

– Это я-то злая? – спросила я, свешиваясь с кровати. – Разве я столкнула пиво той девушки, которая просто хотела обратно свой столик?

Рейган скрестила ноги и вздохнула.

– Ты права. Я повела себя как редкостная стерва. Обещаю, что в следующий раз сперва закрою бутылку.

Я упала на подушки и уставилась в потолок.

– Ты безнадежна.

– Завтрак готов! – позвал с кухни Коуди.

Мы хихикая побежали к двери, соревнуясь, кто первым выйдет из комнаты.

Рейган приземлилась на барный стул возле стойки за секунду до того, как я пинком выбила его из-под нее. Подруга удержалась на ногах, но на ее лице отразилось удивление.

– Ты сегодня напрашиваешься!

Я откусила рогалик с корицей и изюмом, намазанный яблочным повидлом, и чуть ли не замурлыкала, когда эта калорийная вкуснятина растаяла во рту. Коуди провел здесь достаточное количество ночей и знал, что я ненавижу яйца, но поскольку он делал для меня отдельный завтрак, я прощала его за отвратительный запах яиц каждый раз, когда он оставался на ночь.

– Итак, – жуя, заговорил Коуди. – Трент Мэддокс.

– Нет, – покачала я головой. – Даже не начинай.

– Кажется, ты сама уже начала, – криво усмехнулся Коуди.

– Вы оба ведете себя так, будто я вешалась на него. Мы всего лишь разговаривали.

– Он купил тебе четыре напитка. И ты позволила, – сказала Рейган.

– И он проводил тебя до машины, – добавил Коуди.

– И вы обменялись телефонами, – проговорила Рейган.

– У меня есть парень, – сказала я с высокомерием девушки из Калифорнии.

Когда на меня набрасывались, я становилась невменяемой.

– Ага, которого ты не видела почти три месяца и который дважды отменил вашу встречу, – проговорила Рейган.

– Значит, он эгоист только потому, что предан своему делу и хочет подняться по карьерной лестнице? – спросила я, не желая слышать ответ. – Мы все знали, что так будет. Ти Джей с самого начала был честным и говорил, насколько важна его работа. Почему только я не удивлена?

Коуди и Рейган обменялись взглядами и вернулись к поеданию куриных эмбрионов.

– Чем сегодня займетесь? – спросила я.

– Я иду на обед к родителям, – отозвалась Рейган. – И Коуди тоже.

– Правда? – удивилась я, вынимая изо рта рогалик. – Это довольно серьезно. – Я улыбнулась.

– Она предупредила меня насчет своего отца, – сказал Коуди. – Но я не нервничаю.

– Совсем? – недоверчиво спросила я.

Он кивнул, но уверенности у него поубавилось.

– А что?

– Он морской котик в отставке, а Рейган не просто его дочь, а единственный ребенок. Этот мужчина всю свою жизнь стремился достичь совершенства, преодолевая невозможное. Думаешь, ты так просто заявишься к нему домой, претендуя на время и внимание Рейган, а он сразу же радушно примет тебя в семью?

Коуди потерял дар речи. Рейган злобно глянула на меня.

– Большое спасибо, подруга, – сказала она и погладила ладонь Коуди. – С первой встречи ему никто не нравится.

– За исключением меня, – подняла я в воздух руку.

– За исключением Кэми. Но она не в счет. Она не представляет угрозы девственности его дочери.

Коуди скорчил гримасу.

– Разве не Джейсон Брэзил забрал ее четыре года назад?

– Да. Но папочка об этом не знает, – раздраженно ответила Рейган, ведь Коуди произнес «запретное имя».

Джейсон Брэзил не был плохим парнем, мы сами записали его в эту категорию. Все вместе мы учились в старших классах, Брэзил – на год младше. Они с Рейган договорились, так сказать, «скрепить сделку» до того, как она отправится в колледж, в надежде улучшить свои отношения. Я думала, ей надоест парень, который все еще учится в школе, но Рейган была ему предана и почти все время они проводили вместе. Но как только Джейсон сам поступил в Истерн, вкусил все прелести колледжа, присоединился к братству и стал футбольной знаменитостью, студенческая жизнь полностью поглотила его, и эта перемена стала причиной ежедневных ссор. Он очень вежливо порвал с Рейган, ни разу не сказав про нее дурного слова. Однако он лишил ее невинности и не выполнил свою часть «сделки» – провести с ней остаток жизни. За это он навеки стал врагом в нашем доме.

Коуди доел яичницу и взялся за тарелки.

– Ты приготовил завтрак, а я помою посуду, – сказала я, отодвигая его от посудомоечной машины.

– А ты чем сегодня займешься? – спросила Рейган.

– Учебой. Закончу доклад, который нужно сдать в понедельник. Может, схожу развеяться, а может, и нет. Точно не поеду к родителям, чтобы не объяснять, почему не уехала из города, как собиралась.

– Это понятно, – проговорила Рейган.

Она знала истинную причину. Я уже рассказала родителям, что собираюсь увидеться с Ти Джеем, и они, конечно же, будут расспрашивать, почему он опять отменил встречу. Они и так были настроены к нему не слишком благосклонно, к тому же я не хотела вновь окунуться в порочный круговорот враждебности, которая появлялась всякий раз, когда в комнате находилось больше двух членов семьи. Отец, как всегда, будет искать возможности покритиковать, а кто-нибудь обязательно сболтнет лишнего, тогда отец будет орать. Мама же будет умолять, чтобы он успокоился. И в конце концов каким-то чудом окажется, что виновата я.

«Ты ведешь себя глупо, доверяя ему, Камилла. Он слишком скрытный, – сказал отец. – Я ему не доверяю. Он смотрит на всех так, будто оценивает».

Но это лишь одна из причин, по которой я влюбилась в него. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Неважно, куда мы пойдем или что произойдет, я знала, что он защитит меня.

– А Ти Джей знает, что вчера ты гуляла?

– Да.

– А про Трента знает?

– Он не спрашивал.

– Он никогда не интересуется, где ты бываешь по вечерам. И ты бы рассказала ему про Трента, будь это пустяком, – ухмыльнулась Рейган.

– Заткнись. Лучше отправляйся к родителям, и пусть твой отец хорошенько помучает Коуди.

Брови Коуди сошлись на переносице, Рейган покачала головой и повела парня в свою спальню, похлопывая по плечу внушительных размеров.

– Она шутит.

Когда через пару часов Рейган и Коуди ушли, я открыла книги и ноутбук и принялась писать доклад о влиянии персонального компьютера на развитие человека.

– Кто сочиняет эту чушь? – простонала я.

Написав и распечатав доклад, я стала готовиться к тесту по психологии, который предстоял нам в следующую пятницу. Впереди была почти неделя, но по опыту я знала: если затяну до последней минуты, что-нибудь обязательно случится. На работе я не могла заниматься уроками, а тест обещал быть сложным.

Загудел мой мобильник. Опять Трентон.

Что-то новенькое. Еще не было, чтобы девушка дала мне номер, а потом игнорила меня.

Я засмеялась, затем подняла телефон и обеими руками стала набирать сообщение.

Я тебя не игнорю. Я учусь.

Не пора на перерыв?

Нет, пока не закончу.

ОК, потом поедим вместе? Умираю с голоду.

Мы собирались вместе поесть?

Ты разве не ешь?

Ем…

К. Ты хочешь поесть. Я тоже хочу. Давай поедим вместе.

Мне надо учиться.

К… ПОТОМ мы сможем поесть?

Не надо ждать меня. Сходи поешь.

Знаю, что не надо. Но мне хочется.

Я не могу. Иди без меня.

К.

Я выключила звук на мобильнике и спрятала его под подушку. Такая настойчивость одновременно восхищала и раздражала. Конечно же, я знала, кто такой Трентон. Мы учились в одном классе в Икинсе до самого выпускного. На моих глазах он превратился из неряшливого сопливого мальчишки, который ел красные карандаши и клей, в высокого и невероятно обаятельного мужчину в татуировках. Как только он получил права, то прошелся по всем одноклассницам и студенткам Истерна. Я поклялась, что никогда не стану одной из них. Да он и не пробовал подкатывать ко мне. До этого дня. Не стоило льстить себе, но это давалось с трудом, ведь я была среди горстки девушек, с которыми Трентон и Трэвис Мэддоксы никогда не пытались переспать. Что ж, теперь я знаю, что моя внешность не настолько безнадежна. Ти Джей словно сошел с обложки журнала, а теперь еще и Трентон писал сообщения. Понятия не имею, в чем я изменилась после школы, сумев привлечь внимание Трентона, но знаю, в чем изменился он сам.

Как-то вечером во время весенних каникул второго курса жизнь Трентона перевернулась вверх дном. Он отправился на вечеринку в пассажирском сиденье джипа «Либерти», принадлежавшего одной девушке, Маккензи Дэвис. Когда на следующий день автомобиль притащили в город на грузовой платформе, его было не узнать, как и Трентона после возвращения в Истерн. Он не задержался надолго, переехал к отцу и забросил учебу. Иногда в «Реде» Трэвис рассказывал о своих братьях, но про Трентона я больше не слышала.

Через полчаса занятий и усиленного жевания огрызков ногтей в животе заурчало. Я посеменила на кухню и открыла холодильник. Заправка для салата… Кинза… Что в холодильнике забыл черный перец? Яйца… Фу! Обезжиренный йогурт… Еще хуже. Я открыла морозильную камеру. Вот удача! Замороженные буррито.

Не успела я нажать кнопку на микроволновке, как в дверь постучали.

– Рейган! Ну сколько можно забывать чертовы ключи!

Босяком я обежала стойку бара и пересекла бежевый ковер. Отодвинув засов, я резко дернула на себя тяжелую металлическую дверь и сразу же скрестила руки на груди. На мне была лишь белая майка и трусы шортиками, никакого бюстгальтера. На пороге стоял Трентон Мэддокс, держа в руках два белых бумажных пакета.

– Обед прибыл, – проговорил он с улыбкой.

Долю секунды мои губы были отражением его, но улыбка быстро исчезла с моего лица.

– Откуда ты знаешь, где я живу?

– Поспрашивал, – ответил он, проходя внутрь.

Трентон опустил на стойку бара пакеты и принялся доставать контейнеры с едой.

– Это из «Голден Чик». Их картофель-пюре с подливой напоминает мне о маме. Не знаю почему. Я совсем не помню ее стряпни.

Смерть Дианы Мэддокс потрясла весь город. Она состояла в родительском комитете, юношеском профсоюзе и в течение трех лет тренировала футбольную команду Тэйлора и Тайлера, пока ей не диагностировали рак. Не знаю почему, но меня застало врасплох то, что Трентон так непринужденно упомянул о ней.

– Ты всегда заявляешься к девушкам с едой?

– Нет, просто пришло время.

– Время для чего?

Он посмотрел на меня с непроницаемым видом.

– Для обеда.

Трентон прошел на кухню и стал открывать шкафчики.

– Что ты делаешь?

– Тарелки? – проговорил он.

Я указала на нужный шкафчик. Трентон достал две тарелки, поставил их на столешницу и ложкой выложил на них картофель с подливой, кукурузу и курицу, предварительно разделив ее на части. Потом он ушел.

Я все так же стояла рядом со стойкой бара, в своей маленькой тихой квартирке, вдыхая ароматы подливы и курицы. С такой наглостью я раньше не сталкивалась, поэтому не знала, как себя вести.

Вдруг входная дверь распахнулась и в квартире опять появился Трентон, ногой закрывая за собой дверь. В руках он держал два огромных стаканчика с трубочками.

– Надеюсь, ты любишь вишневую кока-колу, куколка, иначе мы не подружимся. – Он поставил стаканчики рядом с тарелками и сел. Затем выжидающе посмотрел на меня. – Ну и? Ты сядешь или как?

Я, конечно, села.

Трентон приступил к еде, и после секундного колебания я сделала то же самое. Я словно очутилась в раю, и вскоре моя тарелка как-то незаметно опустела.

Трентон поднял диск с фильмом «Космические яйца»[3].

– Знаю, ты делаешь уроки, так что если скажешь «нет», я пойму. Но я взял этот диск у Томаса, когда он в прошлый раз приезжал в город, и так и не посмотрел.

– «Космические яйца»? – проговорила я, изгибая бровь.

Я миллион раз смотрела этот фильм с Ти Джеем. Это было нашим общим увлечением, поэтому я не собиралась смотреть его с Трентоном.

– Значит, да?

– Нет. Очень мило с твоей стороны принести обед, но мне надо заниматься.

– Я могу помочь, – предложил он.

– У меня есть парень.

Трентон даже не моргнул.

– Видимо, он не так уж хорош. Его никогда нет рядом.

– Он живет не здесь. Он… он учится в Калифорнии.

– И никогда не приезжает навестить тебя?

– Пока нет. Он занят.

– А он отсюда?

– Не твое дело.

– Так кто он?

– Тоже не твое дело.

– Отлично, – сказал Трентон, собирая мусор и бросая его в ведро на кухне. Затем он взял наши тарелки и смахнул с них остатки еды в раковину. – У тебя есть воображаемый парень. Я понял.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Трентон махнул в сторону посудомоечной машины.

– Эти тоже помыть?

Я кивнула.

– Работаешь вечером? – спросил он, загружая посуду и оглядываясь в поисках моющего средства.

Потом налил немного жидкости в небольшой отсек, захлопнул дверцу и нажал на кнопку. Комната наполнилась тихим мерным гулом.

– Нет, у меня свободные выходные.

– Здорово, у меня тоже. Заеду за тобой ближе к вечеру.

– Что? Нет же, я…

– Увидимся в семь!

Дверь захлопнулась, и в квартире вновь воцарилась тишина.

Что сейчас произошло?

Я побежала в спальню и схватила телефон.

Никуда с тобой не пойду. Сказала же, у меня есть парень.

Ага.

У меня отвисла челюсть. Этот парень не принимал «нет» в качестве ответа. И что мне теперь делать? Пусть постоит под дверью, пока не надоест стучать? Это очень грубо. Как и он сам! Я же сказала «нет»!

Не надо заводиться. Рейган придет домой наверняка вместе с Коуди и скажет Трентону, что я ушла. С кем-нибудь еще. Это объяснит, почему моя машина припаркована возле дома.

Какая же я все-таки умная. Достаточно умная, чтобы все эти годы держаться подальше от Трентона Мэддокса. С ранних лет я видела, как он флиртует, соблазняет, а потом сбегает. Ни один прием Трентона Мэддокса не собьет меня с толку.

Глава 3

В семь часов я стояла, согнувшись пополам, и сушила волосы феном. Зеркало в нашей крохотной ванной заволокло паром, поэтому я не видела своего отражения. Тонкое потрепанное полотенце, обернутое вокруг груди, еле прикрывало мое тело. Нам определенно нужны новые полотенца. Как и много чего еще.

Рейган вернулась домой лишь в начале седьмого, поэтому мне пришлось наспех объяснить ей свой план, чтобы она знала, как дать Трентону от ворот поворот. В 7:05 я надела свою любимую толстовку с эмблемой Истерна и серые спортивные штаны в тон. В 7:10 Рейган плюхнулась на диван с миской попкорна и откинулась на голубых подушках. На подруге были темно-синие штаны для йоги и топ с цветочным принтом.

– Думаю, тебе удалось его отвадить.

– Это хорошо, – ответила я, сидя на потертом подлокотнике дивана.

– Говоришь «хорошо», но сама выглядишь слегка разочарованной.

– Какая же ты врунья, – сказала я и засунула в рот горсть попкорна.

Только я расслабилась под мерзкий голос из «Гриффинов», как вдруг в дверь позвонили. Рейган поплелась к входу, разбрасывая по пути попкорн, а я убежала в свою комнату. Подруга отодвинула засов и открыла основной замок, потом послышался ее приглушенный голос. Через некоторое время раздался другой голос, более глубокий. Трентона.

После короткого разговора Рейган позвала меня по имени. Я напряглась, не зная, как себя вести. Может, она пыталась доказать ему, что меня нет дома? Вдруг дверь в мою спальню распахнулась. Я инстинктивно отпрыгнула, чтобы не получить по лицу.

Передо мной появилась Рейган.

– Он играет против правил, – нахмурилась подруга.

Я покачала головой, не зная, стоит ли мне заговорить.

Рейган махнула головой в сторону входной двери.

– Иди и посмотри сама.

Я прошла мимо нее, пересекла коридор и увидела в гостиной Трентона. В руках он держал миниатюрное пушистое розовое пальтишко, а рядом стояла маленькая девочка. Удивительно красивая. Огромные голубые глаза напоминали телескопы, скрываясь под длинными черными ресницами каждый раз, когда девочка моргала. Длинные белокурые волосы водопадом струились по плечам и спине. Не сводя с меня любопытного взгляда, девчушка трепала нитки своего мятно-зеленого свитера.

Трентон кивнул на маленькую мисс Совершенство.

– Это Оливия. Ее родители два года назад купили дом по соседству с моим отцом. Она мой маленький друг.

Оливия непринужденно прилипла к ноге Трентона. В его компании девочка не казалась напуганной, скорее расслабленной.

– Привет, Оливия, – проговорила я. – Сколько тебе лет?

Нормальный ли это вопрос для детей? Не знаю.

– Мне фять, – уверенно заявила она.

Я еще не слышала ничего приятнее этого решительного сладкого голоска. Она вытянула крошечную пухленькую ручку, ладошкой вверх, и растопырила пальцы. Когда девочка удостоверилась, что я поняла ее, то вернула руку на джинсы Трентона.

– Твент сказал, что возьмет меня в «Чикен Джоуз», но мы пойдем, только ковда ты бувешь готова.

Девочка моргнула, но даже не улыбнулась. Она была настроена решительно и всерьез считала меня виноватой за каждую потерянную секунду.

– Правда? – сказала я, сердито глядя на Трентона.

– Так ты готова? – спросил он, пожав плечами и улыбнувшись.

Я посмотрела на свои спортивные штаны.

– Очевидно, что нет, но я же не могу заставлять Оливию ждать.

– Не можешь, – сказал Трентон.

Ему даже не было ни капельки стыдно. Вот негодяй!

Стараясь не закричать, выругаться или сделать еще что-нибудь, способное напугать Оливию, я вернулась к себе в комнату. Затем переоделась в топ с длинным рукавом «Хенли» рыжего цвета и потертые джинсы. Когда я начала обувать сапоги, в комнате появилась Рейган и закрыла за собой дверь.

– Оливия просит тебя поторопиться, – еле сдерживая улыбку, проговорила подруга.

– Закрой варежку! – сказала я, поднимаясь с кровати.

Я по-быстрому припудрилась, расчесала ресницы щеточкой от туши, нанесла на губы немного прозрачного блеска и вышла в гостиную, где меня ждали Трентон и Оливия.

– Я готова, – ответила я с улыбкой, адресованной Оливии.

Никаких улыбок Трентону.

Оливия посмотрела на Трентона.

– Ну а тепевь мы можем пойти в «Чикен Джоуз»?

– Давай сначала наденем пальто.

Оливия послушно оделась, потом вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Ну а тепевь?

– Конечно, мэм, – сказал Трентон, открывая дверь.

Оливия расплылась в широкой улыбке, и Трентон тоже засветился от счастья из-за того, что порадовал ее.

Я молча прошла мимо него, а когда мы оказались на стоянке, крошечные пальчики Оливии добрались до моей руки. Ее ладошка оказалась на ощупь теплой и мягкой.

Трентон открыл пассажирскую дверцу своего ветхого автомобиля «Додж Интрепид». Красная краска местами потускнела, а кое-где и вовсе отсутствовала.

Трентон отодвинул вперед сиденье, помогая Оливии забраться назад. Затем пристегнул ее к розовому автомобильному креслу.

Я наклонилась и принюхалась.

– Ты не куришь в машине?

– Курю, но обязательно чищу машину за день до того, как забрать Оливию. А потом не курю, пока не отвезу ее домой. Так что в машине нет запаха.

Он вернул пассажирское сиденье на место и подал мне руку, чтобы я забралась внутрь.

– Я тебе за это отомщу, – сказала я и прошла мимо него, садясь в машину.

– Жду с нетерпением, – с улыбкой ответил он.

Трентон закрыл дверцу, обежал машину спереди и прыгнул за руль. Пристегнул ремень безопасности и выжидающе посмотрел на меня.

– Пвистегнись или плати штваф, – сказала с заднего сиденья Оливия.

– Понятно.

Я повторила то, что сделал Трентон, и, когда ремень щелкнул, машина тронулась.

Почти всю дорогу до «Чикен Джоуз» мы ехали в тишине, которую прерывали лишь периодические вопросы Оливии. На каждом светофоре она интересовалась, сколько кварталов еще осталось между нами и пунктом прибытия. Трентон терпеливо отвечал ей, а когда остался последний квартал, они даже «отметили» это событие, совершив руками танцевальные движения.

Когда Трентон припарковался возле «Чикен Джоуз», то выключил мотор, вышел из машины, перебежал на другую сторону и открыл мою дверцу. Сперва помог выбраться мне, потом отодвинул сиденье, отстегнул Оливию и поставил ее на землю.

– Ты фзял монетки?

Трентон засмеялся, изображая, что оскорблен.

– Разве можно идти в «Чикен Джоуз» без четвертаков?

– Нельзя, – покачала головой Оливия.

Трентон протянул ей руку, она крепко схватилась за нее, потом протянула руку мне. Я обхватила ее ладошку и последовала за ними.

«Чикен Джоуз» стал неотъемлемой частью Икенса еще до моего рождения. Родители пару раз водили нас туда детьми, но с девяностых я там не бывала. В воздухе по-прежнему висели запахи жира и специй, пропитывая все насквозь и образуя тонкий слой на зеленой плитке пола.

Мы с Оливией последовали за Трентоном вглубь кафе, к нашему столику. Повсюду бегали дети, чуть ли не вскарабкиваясь на стены. Разноцветные огоньки музыкального автомата и аттракционы лишь усиливали шум и гам.

Трентон порылся в карманах и выудил две горстки мелочи. Оливия оживленно ахнула, схватила пухлой ладошкой столько, сколько смогла унести, и убежала.

– Ты ведь даже не раскаиваешься, что используешь эту милую маленькую девочку в своих корыстных целях? – сказала я, кладя на стол скрещенные руки.

Трентон пожал плечами.

– Мне нужно с тобой поужинать. Ей нужно поиграть. Ее родителям нужно сходить на свидание. Так что все в выигрыше… все.

– Ошибаешься. Я вовсе ничего не выигрываю. Меня сюда заманили.

– Я не виноват, что опережаю тебя на шаг.

– Эксплуатация ребенка – плохой повод для первого свидания. Вряд ли захочется вспоминать об этом позже.

– А кто сказал, что мы на свидании? В смысле здорово… если ты считаешь это свиданием, но я думал, у тебя есть парень.

Я чуть не лишилась дара речи, но это лучше, чем краснеть.

– Прости, я решила, что ты используешь принуждение не со всеми.

– Так и есть. Это особый случай.

– Это ты особый случай, – проворчала я, ища среди детских лиц Оливию.

Короткими ручками девочка попыталась дотянуться через весь стол автомата для игры в пинбол, но потом вновь стала перебегать со стороны на сторону.

– Полагаю, у тебя по-прежнему есть тот самый парень, – проговорил Трентон.

– Тебя это совсем не касается, но да.

– Поэтому мы не на свидании. Ведь если так, тогда бы ты… Не буду продолжать.

– Я сейчас точно ударю тебя, – прищурившись, сказала я.

– Не ударишь, – усмехнулся Трентон. – Разве ты хочешь, чтобы следующее поколение Икинса, штата Иллинойс, считало тебя злым огром?

– Мне неважно.

– Неправда.

К нам вразвалку подошла официантка, выгнув спину из-за круглого животика. На вид она была месяце на седьмом, зеленая футболка поло еле прикрывала ее пузо. Девушка поставила на стол небольшой стаканчик с крышкой и соломинкой и еще один побольше, красного цвета, с бурой шипучей жидкостью.

– Привет, Трент.

– Привет, Синди. Тебе бы сидеть дома, задрав ноги наверх.

– Ты каждый раз это говоришь. – Она улыбнулась. – Что принести твоей подруге?

– Только воды, – посмотрела я на Синди.

– Хорошо, – ответила она и взглянула на Трентона. – Оливия будет то же, что и всегда?

Он кивнул.

– Но Кэми понадобится меню.

– Скоро вернусь, – сказала девушка.

Трентон подался вперед.

– Тебе стоит попробовать блюдо из трех частей со сладким жареным картофелем и шинкованной капустой. Потому что… Да твою мать!

– Кристофер! – крикнул сидящий за мной мужчина. – Кому сказал, иди сюда и сядь!

Трентон отстранился, посмотрел мне за спину и нахмурился. Подбежал мальчик лет восьми и настороженно встал ближе ко мне, чем к своему отцу.

– Сядь! – прорычал мужчина.

Мальчик сделал как велено и обернулся посмотреть на играющих детей.

Трентон постарался не обращать внимания на разыгравшуюся сцену и облокотился о стол.

– Тебе все так же нравится работать в «Реде»?

Я кивнула.

– Не такая уж плохая работа. Хэнк классный босс.

– А почему ты не работаешь в эти выходные?

– Взяла отгул.

– Сиди смирно! – рявкнул за моей спиной мужчина.

Трентон сделал паузу, потом продолжил:

– Я хотел сказать, что, если тебя не устраивает работа в баре, могу предложить место на ресепшене в салоне.

– Каком салоне?

– Моем. В смысле, где я работаю.

– «Скин Дип» набирает персонал? Я думала, у Кэла на телефон отвечают те, кто не занят.

– Он сказал, что в салоне «34-й Стрит Инк» за ресепшеном сидит горячая цыпочка, вот и нам такая нужна.

– Горячая цыпочка, – безразлично повторила я.

– Его слова, а не мои, – сказал Трентон, ища в толпе Оливию.

Много времени не понадобилось. Он знал, где ее найти.

– Любит пинбол? – спросила я.

– Обожает. – Трентон улыбнулся, как гордый отец.

– Проклятье, Крис! Что с тобой, черт побери, такое? – закричал мужчина за моей спиной и поднялся из-за стола.

Я повернулась и увидела, что его стакан опрокинулся, а рядом стоял встревоженный мальчик и смотрел на мокрое пятно на брюках отца.

– Зачем я вообще привожу тебя в подобные места? – закричал он.

– И я о том же подумал, – проговорил Трентон.

Отец обернулся, на его лбу пролегли две глубокие горизонтальные морщины.

– Похоже, тебе не нравится, что твой сын бегает, играет, веселится. Зачем приводить его сюда, чтобы он сидел смирно?

– Тебя никто не спрашивал, засранец, – проговорил мужчина и отвернулся.

– Верно, но если продолжишь общаться с сыном в том же духе, я попрошу тебя выйти со мной наружу.

Мужчина вновь посмотрел на нас, попытался что-то возразить, но передумал, увидев взгляд Трентона.

– Он просто слишком активный.

Трентон пожал плечами.

– Я понимаю, приятель. Ты здесь с ним один. И день, наверное, выдался непростой.

Морщины на лбу мужчины разгладились.

– Да, все так.

– Так пусть он сбросит излишек энергии. Когда приедете домой, он будет вымотан. Глупо привозить его туда, где полно аттракционов, а потом заводиться из-за того, что он хочет поиграть.

На лице мужчины отразилось стыдливое выражение, он несколько раз кивнул, отвернулся и махнул сыну.

– Извини, дружок. Иди поиграй.

Глаза мальчишки засветились от счастья, он выскочил из-за стола и быстро затерялся в толпе детей, пребывающих в постоянном движении. Через пару секунд Трентон нарушил неловкую паузу, и они с мужчиной разговорились о том, где работают, а также о Кристофере и Оливии. В итоге мы узнали, что мужчину зовут Ренделл и он недавно стал отцом-одиночкой. Мать Криса была наркоманкой и жила с бойфрендом в соседнем городке. Крис с трудом приспосабливался к новой жизни. Как и сам Ренделл, признался он. Когда настало их время уходить, Ренделл протянул руку Трентону, и тот пожал ее. Кристофер посмотрел на улыбающихся мужчин и взял отца за руку. Затем отец с сыном удалились, с их лиц не сходили улыбки.

Когда у Оливии закончились четвертаки, она вернулась за стол. Перед ней стояла тарелка с куриными палочками. Трентон выдавил девочке на руку немного антисептического геля, и она растерла его между ладошками, а потом накинулась на еду. Мы с Трентоном заказали взрослую порцию, и все одновременно закончили ужинать.

– Пивог? – спросила Оливия, вытирая рот рукой.

– Даже не знаю, – ответил Трентон. – В прошлый раз твоя мама задала мне трепку.

Мне нравилось, как он разговаривает с Оливией. Не глядя на нее свысока. Так же, как разговаривал и со мной, и, кажется, девочке это тоже нравилось.

– Что думаешь, Кэми? Любишь пекан?

Оливия жалобно посмотрела на меня.

– Люблю.

Глаза Оливии засветились.

– Поделифься?

Я пожала плечами.

– Могу осилить только треть пирога. Трент, ты с нами?

Трентон поймал взглядом Синди и поднял в воздух указательный палец. Она кивнула, сразу же поняв, о чем он. Оливия захлопала в ладошки, когда Синди принесла тарелку и три вилки. Кусок представлял собой треть целого пирога, покрытого горой взбитых сливок.

– Приятного аппетита, – устало, но дружелюбно проговорила Синди.

Мы отломили по кусочку и все вместе замурлыкали от удовольствия, ощутив во рту блаженство вкуса. За считаные минуты тарелка опустела. Синди принесла счет, и я попробовала заплатить половину, но Трентон даже не допускал такой мысли.

– Если ты заплатишь, тогда это свидание, – сказала я.

– Ты когда-нибудь платишь за Рейган?

– Да, но…

– И вы на свидании?

– Нет, но…

– Ш-ш, – сказал он и поднял Оливию на руки. – По сценарию ты должна сказать «спасибо».

Он положил на стол две банкноты и убрал бумажник в задний карман.

– Спасибо, – сказала Оливия и положила голову Трентону на плечо.

– Пожалуйста, Фью.

Он наклонился и взял со стола ключи.

– Фью? – спросила я.

Оливия посмотрела на меня двумя сонными колодцами глаз. Я не стала продолжать тему.

Дорога до моего дома прошла в тишине, и все потому, что Оливия уснула в автокресле, прижавшись пухленькой щечкой к подушке. Она выглядела такой умиротворенной, такой счастливой в мире своих сновидений.

– И что, ее родители вот так оставляют свою пятилетнюю дочурку с соседом, покрытым татуировками?

– Нет. Это для них в новинку. В этом году мы стали ездить в «Чикен Джоуз», когда у меня выходные. Вначале я пару раз сидел с Оливией по просьбе Шейна и Лизы в течение получаса, а потом мы как-то перешли на «Чикен Джоуз».

– Очень странно.

– Я уже давно ее Твент.

– А она твоя Фью?

– Ага.

– Откуда это?

– Ее инициалы. Оливия Оливьер. О. О. Когда произносишь вместе, получается такой звук.

– Понятно, – кивнула я. – Лет через шесть она возненавидит тебя.

Трентон глянул в зеркало заднего вида, потом вновь уставился на дорогу.

– Не-а.

Фары осветили парадную дверь моего дома, и на лице Трентона наконец-то появилось стыдливое выражение.

– Я бы проводил тебя до двери, но не хочу оставлять Оливию одну в машине.

– Я сама смогу добраться до двери, – отмахнулась я.

– Может, мы как-нибудь снова тебя похитим.

– По субботам я работаю. Эти выходные случайность.

– Мы можем устроить воскресную поездку в «Чикен Джоуз».

– По воскресеньям я работаю.

– Я тоже. Но я свободен до часа дня, да и ты идешь на работу позже, верно? Мы можем поехать на обед. Правда, очень ранний обед.

Я усмехнулась.

– Трент, это не очень хорошая идея. Но спасибо за предложение.

– «Чикен Джоуз» – всегда хорошая идея.

Я хмыкнула и опустила глаза.

– Спасибо за ужин.

– Ты у меня в долгу, – сказал Трентон, глядя, как я выхожу из машины.

– Ты меня похитил, не забыл? – ответила я, склонившись к нему.

– И я бы снова сделал это, – сказал он перед тем, как я захлопнула дверцу.

Я прошла к дому. Трентон дождался, когда я зайду внутрь, и только потом сдал назад.

В гостиной Рейган вскочила на коленях на диванные подушки и вцепилась руками в спинку.

– Ну как?

Я обвела комнату взглядом и бросила сумочку на двухместный диванчик.

– Пожалуй, это было лучшее свидание-несвидание в моей жизни.

– Правда? Даже лучше того, когда ты познакомилась с Ти Джеем?

– Не знаю, – нахмурилась я. – Тогда вечер прошел очень хорошо. Сегодня было… иначе.

– Иначе, но хорошо?

– Идеально.

Рейган повела бровью и исподлобья посмотрела на меня.

– Это может вызвать неразбериху. Лучше все ему рассказать.

– Не пори горячку. Ты же знаешь, что я не могу, – сказала я и направилась к себе в спальню.

Зажужжал мой телефон, потом еще раз. Я упала на кровать и посмотрела на экран. Звонил Ти Джей.

– Алло? – сказала я, прижимая телефон к уху.

– Извини, что долго не звонил… мы только пришли… все в порядке? – спросил Ти Джей.

– Да. А что?

– У тебя голос какой-то странный.

– Тебе показалось, – ответила я, стараясь не думать о том, как неотразимо смотрелся Трентон со спящей у него на плече Оливией.

Глава 4

Бóльшую часть воскресного утра я провела в постели. Около половины одиннадцатого мама прислала мне сообщение, спрашивая, приду ли я на обед. Я ответила, что из-за отмены моей поездки Хэнк решил сегодня устроить собрание для сотрудников. Почти правда. Каждое воскресенье после полудня все работники «Реда» зависали в баре, потом мы шли домой, чтобы привести себя в порядок перед вечерней сменой.

Мама не задумываясь отправила мне ответ, заставляя меня почувствовать себя виноватой.

– Я уезжаю с Коуди! – прокричала из своей комнаты Рейган.

– Хорошо, – не вставая с постели, крикнула я в ответ.

С Ти Джеем мы проболтали почти до рассвета. Очень обтекаемо обсудили те моменты из его проекта, которые он смог раскрыть, а потом поговорили о Трентоне и Оливии. Ти Джей ни капельки не приревновал, что даже взбесило меня. А потом я мучилась угрызениями совести, ведь мне не хотелось заставлять его ревновать, поэтому остаток разговора я была невероятно милой.

После мысленной беседы с собой я откинула одеяло и поплелась в ванную. Рейган там уже побывала. Зеркало все еще было затуманено, а стены покрыты капельками воды.

Я включила душ, и, пока нагревалась вода, принесла два полотенца, затем скинула с себя растянутую футболку «Бульдог Футбол» и бросила ее на пол. Ткань была настолько тонкой, что местами просвечивалась. Футболка принадлежала Ти Джею, серо-лиловая с ярко-синей надписью. Я надела ее перед тем, как Ти Джей вернулся в Калифорнию, – в нашу первую совместную ночь. Обратно он ее не попросил. Эта вещь напоминала мне о времени, когда в наших отношениях все было идеально, поэтому она имела для меня особое значение.

К полудню я собралась, с минимумом макияжа и влажными волосами запрыгнула в «смурфик» и направилась в ближайший фастфуд, за чем-нибудь не слишком дорогим, затем наскребла мелочью два доллара семьдесят центов, расплачиваясь за ланч, и поехала в «Ред Дор». На входе никого не было, но из колонок доносилась музыка. Классический рок. Значит, Хэнк уже на месте.

Когда я приблизилась к восточному бару, с противоположной стороны появился Хэнк и, улыбаясь, направился ко мне. На нем была черная рубашка на пуговицах, черные брюки и черный ремень. Типичный наряд в рабочие часы, по воскресеньям он обычно одевался менее формально.

Я оседлала барный стул и поставила кулак под подбородок.

– Привет, Хэнк. Отлично выглядишь.

– И тебе привет, милашка, – подмигнув, сказал Хэнк. – Я сегодня здесь до открытия. Куча бумаг и прочая дребедень. Хорошо провела выходные?

– Учитывая все обстоятельства, да.

– Джори сказала, что в пятницу возле твоего столика крутился Трентон Мэддокс. Я, видимо, пропустил это.

– Удивлена. Обычно ты как ястреб следишь за Мэддоксами.

– Иначе никак, – скривился Хэнк. – Они затевают драку либо заканчивают ее.

– Да, они чуть не сцепились с придурком Коби. Даже когда я сказала ему, кто они такие, он не отступил.

– Видимо, было весело.

– Мне срочно нужно выпить! – крикнула с другого конца зала Джори.

Она только появилась в баре вместе с Блией. Девушки сели по обе стороны от меня и положили сумочки на стойку.

– Тяжелая ночка? – ухмыльнулся Хэнк.

Джори повела бровью. Если и можно игриво чавкать жвачкой, то как раз это она и делала.

– Сам знаешь.

– А я бы сказал, что неплохая была ночь.

– Фу! – Я поморщилась.

Темные кучерявые волосы, голубые глаза, легкая небритость и загорелая кожа – все это делало Хэнка привлекательным для особей женского пола в возрастной категории от пятнадцати до восьмидесяти. Хэнк был старше нас на двенадцать лет, и я стала свидетелем стольких его похождений, что теперь воспринимала нашего босса лишь как симпатичного, но своенравного дядюшку. Единственное, о чем я могла думать в отношении его, – как он считает деньги в конце смены.

– Это необязательно всем знать.

Хэнк был виною по крайней мере дюжины разводов в нашем небольшом городке и, кроме того, славился тем, что увивался за молоденькими девушками, едва достигшими совершеннолетия, но хватало его ровно настолько, чтобы ублажить своего дружка. Однако когда в прошлом году в «Ред» пришла Джори, он буквально потерял голову. Джори, дочку военнослужащего, оставившую за плечами девять городов, было сложно удивить, и она явно не собиралась поддаваться обаянию Хэнка. Она удостоила его вниманием, лишь когда он разительно изменил как свое поведение, так и репутацию. Их отношения претерпели несколько кризисов, но в целом эти ребята отлично друг другу подходили.

Джори толкнула меня локтем в бок и игриво глянула на Хэнка.

В зал вошел Таффи, как всегда уставший и угрюмый. Раньше он был вышибалой в «Реде», пока его не уволили. Однако Хэнк питал к этому парню привязанность и через шесть месяцев вновь взял его на работу, правда, в качестве диджея. После третьего развода и третьего периода депрессии Таффи слишком часто прогуливал и снова вылетел с работы. Теперь он состоял в четвертом браке и получил еще один шанс остаться в «Реде», но на этот раз его понизили. Теперь он за половину оклада работал на входе, проверяя документы.

Через несколько секунд следом за Таффи появился Рейф Монте. Он стал диджеем после Таффи, и, честно говоря, работал гораздо лучше. Рейф был тихоней и держался особняком, и хотя он проработал в «Реде» почти год, я мало что о нем знала, лишь то, что он никогда не пропускает смену.

– Что за черт, Кэми! Дебра Тиллман сказала моей матери, что ты была в «Чикен Джоуз» с Трентоном Мэддоксом! – воскликнула Блиа.

Обесцвеченные кудряшки Джори переметнулись на другое плечо, когда девушка посмотрела на меня.

– Серьезно?

– Меня заставили. Он заявился в мою квартиру вместе с маленькой девочкой. Ей он пообещал, что они поедут в «Чикен Джоуз», только когда соберусь я.

– Так мило, что я сейчас умру, – проговорила Блиа.

Она откинула с плеч длинные черные волосы и улыбнулась, сощурив свои красивые миндалевидные глаза. Ростом около метра шестидесяти, она всегда носила обувь на высоченных каблуках, чтобы как-то это компенсировать. Сегодня она была в туфлях на платформе и с тонкой шпилькой, белых зауженных джинсах и топе с цветочным рисунком, собранном на талии и спадающем с одного плеча. Я всегда считала, что с такой улыбкой, как у королевы красоты, и безупречной золотистой кожей ей предначертано стать знаменитостью, а не тратить попусту время за барной стойкой у входа, но казалось, Блию это мало волнует.

– А Ти Джей знает? – нахмурилась Джори.

– Да.

– Тебе не кажется, что ситуация слегка… неловкая? – спросила Джори.

Я пожала плечами.

– Ти Джей никак не отреагировал.

Хэнк посмотрел мимо меня и улыбнулся, я обернулась и увидела зашедших внутрь Рейган и Коуди. Подруга шла быстрым шагом, ища что-то в сумочке, а Коуди семенил за ней.

Рейган села на барный стул, Коуди встал рядом.

– Не могу найти долбаные ключи. Я уже везде их искала!

Я подалась вперед.

– Серьезно?

На этой связке находился и ключ от нашей квартиры.

– Я их найду, – заверила меня Рейган.

Она теряла ключи раза два в месяц, так что я не придала этому особого значения, но что, если в следующий раз нам придется менять замки?

– Рей, я приклею чертовы ключи к твоей руке, – пообещала я.

Коуди легонько пожал плечо Рейган, успокаивая ее.

– Вчера ключи были у нее. Так что они либо в моей машине, либо в квартире. Позже проверим.

Хлопнула боковая дверь, со стороны служебного входа появился последний из нас, Чейз Грубер, и неторопливо прошел по коридору в своем обычном наряде. Этот студент-третьекурсник ростом под два метра круглый год носил шорты. Зимой он надевал толстовку с логотипом команды «Бульдогс» университета Эмпория, штат Канзас, поверх какой-нибудь футболки, а короткие кудрявые волосы всегда были скрыты либо под капюшоном, либо под излюбленной красной бейсболкой. Шнурки на кедах парня были развязаны, и создавалось впечатление, будто он только что встал с постели.

– Крутотень! Это Грубер, – просияла Блиа.

Грубер не улыбнулся и не снял солнцезащитных очков.

– Сложный день, Буби? – ухмыльнулся Коуди.

Все парни-футболисты обращались друг к другу по фамилии. Честно говоря, мне казалось, что они даже не знают имен друг друга. Во время стажировки Грубера быстро переименовали в Груби, а после того как он стал работать в «Реде», Коуди начал шутливо называть его Буби[4]. В прошлом году нас это еще веселило, но для Грубера и всех остальных имечко уже утратило новизну, за исключением Коуди.

Грубер приземлился на пустой барный стул возле Блии и поставил локти на стойку, сцепив пальцы в замок.

– Отвали, Коуди. Утром нас загонял тренер, потому что вчера мы продули.

– Не надо проигрывать, – сказал Таффи.

Коуди усмехнулся.

– Да иди ты, неудачник, – проворчал Грубер.

Коуди еще раз ухмыльнулся и покачал головой. Грубер задел его за живое. Коуди бросил футбол до начала сезона, но только потому, что в последней игре второго курса повредил колено. Он перенес многочисленный разрыв связок, одна даже порвалась в клочья, а коленная чашечка сместилась. Я и не знала, что коленная чашечка может сместиться, но, по словам врача-ортопеда, играть он больше не мог. Рейган сказала, что Коуди предпочитал не говорить об этом, но со стороны он неплохо со всем справлялся. Как истинный первокурсник, Коуди помог нашему небольшому колледжу выиграть в национальном чемпионате. Без него команде приходилось туго.

Дверь снова хлопнула, и все мы замерли. Рановато для посетителей, да и боковым входом пользовались лишь работники, если только кто-нибудь увязался вслед за Грубером. По залу прокатился дружный вздох удивления, когда перед нами появился Ти Джей. В руке он держал связку ключей.

– Заехал к вам домой. Они лежали на лестнице.

Я подскочила со стула и быстрым шагом направилась к Ти Джею. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала я.

– Я отвратительно себя чувствовал.

– Очень мило, но все-таки, что ты здесь делаешь?

– Работа, – вздохнул Ти Джей.

– Здесь? – спросила я и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он был искренен, но я знала, что большего он сказать не может.

Ти Джей улыбнулся и поцеловал меня в уголок губ. Затем бросил ключи Коуди, который без всякого труда поймал их.

– На лестнице? – хихикнула Рейган. – Они что, у меня из рук выпали? – в недоумении проговорила она.

Коуди пожал плечами.

– Без понятия, женщина.

Ти Джей нагнулся и прошептал мне на ухо:

– Я не могу остаться. У меня самолет через час.

С трудом скрывая разочарование, я кивнула. Возражать не имело смысла.

– Ты сделал все, что нужно?

– Думаю, да. – Ти Джей взял меня за руку и кивнул всем остальным. – Украду ее на минутку.

Все помахали ему рукой, и он вывел меня на стоянку через боковую дверь. Возле входа была припаркована арендованная блестящая «Ауди» черного цвета. Ти Джей даже не выключил мотор.

– Ничего себе, ты не пошутил. И впрямь сейчас уезжаешь.

Ти Джей вздохнул.

– Я колебался, что хуже: увидеть тебя всего на секунду или вовсе не увидеть.

– Рада, что ты приехал.

Ти Джей положил ладонь на мою шею, притягивая меня к себе, и поцеловал своими божественными губами, из-за которых я влюбилась в него. Теплый, мягкий и в то же время властный язык проник в мой рот. Я непроизвольно напряглась. Ти Джей провел пальцами по моей руке, спускаясь на талию и еще ниже и страстно сжимая внутреннюю сторону бедра.

– И я тоже, – с придыханием ответил он и отстранился. – Ты даже не представляешь, как мне хочется остаться.

Я тоже желала этого, но просить его не стала бы. Это лишь усложнит ситуацию и подчеркнет мое жалкое состояние.

Ти Джей забрался в машину и умчался, а я, совершенно опустошенная, вернулась в «Ред». Рейган выпятила нижнюю губу, а Хэнк нахмурился так сильно, что между его бровями пролегла глубокая морщинка.

– Если интересно мое мнение, – сказал Хэнк, скрещивая руки на груди, – этот мерзавец слишком уж быстро примчался домой, чтобы помочиться на тебя.

– Фу! – Я с отвращением поморщилась.

Грубер кивнул.

– Если скоро придет Трентон, значит, все действительно так.

Я покачала головой, садясь на барный стул.

– Трентон не представляет угрозы для Ти Джея. Он его даже не упомянул.

– Значит, он в курсе, – сказал Грубер.

– Конечно, я ничего не скрываю.

– Думаешь, он приехал поговорить с Трентом? – спросил Коуди.

Я снова покачала головой, покусывая заусенец.

– Нет. Он не слишком афиширует наши отношения, поэтому не будет говорить с Трентом насчет меня.

Хэнк что-то заворчал и вышел, но тут же вернулся.

– И это мне тоже не нравится. Он должен кричать на весь мир, что любит тебя, а не скрывать ваши отношения, словно какую-нибудь грязную тайну!

– Хэнк, это трудно объяснить. Ти Джей… очень скрытная личность, – сказала я. – Он сложный человек.

Блиа положила ладонь под щеку.

– Боже, Кэми. Вся эта ситуация сложная.

– Да не говори, – сказала я, поднимая жужжащий телефон.

Это оказался Ти Джей – написал, что соскучился по мне. Я ответила ему тем же и положила телефон на стойку бара.

Впервые за несколько месяцев мне не надо было возвращаться в бар после воскресного собрания. Не так уж плохо, ведь на улице гремел гром, а по окнам барабанил дождь. Я уже справилась с уроками, все задания были готовы, а постиранные вещи убраны. Заняться было нечем. Странное ощущение.

Рейган работала в восточном баре с Джори, а Коуди занял позицию на входе. Я же осталась дома одна, умирая со скуки. Посмотрела по телевизору довольно увлекательное шоу про зомби, потом выключила его и осталась сидеть в полной тишине.

В голову прокрались мысли о Ти Джее. Стоило ли терзать сердце из-за чего-то столь поверхностного, и что значило его решение увидеться со мной всего на три минуты.

Зажужжал телефон. Трентон.

Привет.

Привет.

Открой дверь, неумеха. Дождь идет.

Что?

Он постучался в дверь, и я подпрыгнула, разворачиваясь на диване. Затем посеменила к входу.

– Кто там? – спросила я, прильнув к двери.

– Я уже сказал кто. Открой долбаную дверь!

Я отстегнула цепочку, открыла задвижку и увидела на пороге Трентона. Его куртка насквозь промокла, а по голове стекали дождевые капли, падая на лицо.

– Можно войти? – дрожащими губами спросил он.

– Господи, Трент! – воскликнула я, затаскивая его внутрь.

Я побежала в ванную за свежим полотенцем и через пару секунд вернулась в гостиную, бросая его Трентону. Он скинул куртку и футболку, затем вытер лицо и голову.

Трентон опустил взгляд на джинсы. Они тоже промокли.

– У Коуди наверняка есть какие-нибудь спортивные штаны, посмотрю в комнате Рей, – сказала я, быстрым шагом направляясь в спальню соседки.

Я вернулась в гостиную с футболкой и спортивными штанами.

– Ванная там, – кивнула я в сторону коридора.

– Да я и так не смущаюсь, – сказал Трентон, расстегивая ремень и снимая джинсы.

Затем он скинул ботинки, выпрыгнул из джинсов и посмотрел на меня с невероятно обаятельной улыбкой.

– Как думаешь, Коуди будет против, если я не надену белья под его штаны?

– Еще бы, как, впрочем, и я.

Трентон притворился расстроенным и натянул на себя штаны. Я старалась не пялиться на крепкие мышцы его живота и груди, перекатившиеся, когда он надел футболку.

– Спасибо, – сказал Трентон. – После работы я заехал в «Ред» пропустить пару стаканчиков. Рейган сказала, что ты умираешь от одиночества, вот я и решил заглянуть.

– Разве дело не в том, что из-за дождя у тебя есть хороший предлог раздеться?

– Нет. Огорчена?

– Вовсе нет.

Трентон и бровью не повел. Вместо этого он перепрыгнул через спинку дивана и приземлился на подушки.

– Давай посмотрим кино! – сказала он и потянулся к пульту.

– Вообще-то я наслаждалась своим первым вечером в одиночестве.

Трентон повернулся ко мне.

– Хочешь, чтобы я ушел?

Я на минуту задумалась. Мне бы стоило ответить «да», но тогда бы я соврала. Я обошла диван и присела – как можно ближе к подлокотнику.

– А где Оливия?

– Наверное, со своими родителями.

– Мне она понравилась. Милая девочка.

– Она офигенная. В скором времени мне придется прикончить как минимум одного мальчишку.

– Значит, она пожалеет, что подружилась с Мэддоксом, – усмехнулась я.

Трентон нажал на кнопку пульта и набрал три цифры. На экране появился футбольный матч «НФЛ».

– Не возражаешь?

Я пожала плечами.

– Мне нравятся «Форти Найнерс»[5], но в этом году их игра полный отстой. – Я повернулась и увидела, что Трентон пялится на меня. – Что еще?

– Я подумал, что сейчас самый подходящий момент признаться – ты само совершенство, и я буду совсем не против, если в ближайшее время ты безумно влюбишься в меня.

– У меня есть парень, – напомнила я.

– Ага, этот лежачий полицейский.

– Ну не знаю, – сказала я. – Он довольно пылкий лежачий полицейский.

Трент презрительно усмехнулся.

– Куколка, ты меня почти голым видела. Твой виртуальный парень и рядом не стоял.

С этими словами Трентон демонстративно надул бицепс. Не такой большой, как у Коуди, но все-таки впечатляющих размеров.

– Ты прав. У него нет столько татуировок. Да их вообще нет.

– Значит, он у тебя паинька? – закатил глаза Трентон. – Как печально!

– Он вовсе не паинька, а тоже оторва. Но не совсем такой, как ты.

На лице Трентона появилась широкая улыбка.

– Ты считаешь, что я оторва?

Я еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Улыбка Трентона была заразительной.

– Все знают про братьев Мэддокс.

– В особенности, – сказал Трентон, вставая на диване, – про этого Мэддокса!

Он поставил одну ногу сбоку от меня, а вторую втиснул между мной и подлокотником дивана. Затем принялся пружинить на подушках, демонстрируя в разных позах свои мускулы. Я шутливо хлопнула по его лодыжкам и захихикала.

– Прекрати! – сказала я, подпрыгивая на диване.

Трентон наклонился, схватил меня за запястья и заставил ударить себя по лицу пару раз. Мне не было больно, но, будучи сестрой четырех братьев, я понимала, что это означает лишь одно – войну.

Я стала сопротивляться, тогда Трентон вцепился в мою футболку и перекатился на пол, потащив меня за собой. Там он принялся щекотать меня.

– Нет! Хватит! – завизжала я.

Я просунула руки ему под мышки, тоже щекоча его, и он мгновенно отпрянул. Этот же трюк всегда срабатывал с Ти Джеем.

Ти Джей… О боже! А я тут кувыркаюсь на полу с Трентоном. Не дело это… совсем не дело.

– Ладно! – сказала я, поднимая руки. – Сдаюсь.

Трентон замер. Я лежала на спине, а он, стоя на коленях, навис надо мной.

– Сдаешься?

– Ага. А теперь слезь с меня. Это неприлично.

Трентон усмехнулся, встал на ноги и потянул меня за руку.

– Мы ничего плохого не делаем.

– Вообще-то делаем. Будь я твоей девушкой, ты счел бы это нормальным?

– Еще бы! Да мы бы каждый вечер так резвились.

– Нет, в смысле с кем-то другим.

Лицо Трентона омрачилось.

– Определенно нет.

– Вот и все. Давай теперь посмотрим, как игрокам «Форти Найнерс» надерут задницу. А потом скажешь Рейган, что выполнил свой долг.

– Долг? Рейган не говорила мне приходить сюда. Она всего лишь сказала, что ты одна и скучаешь.

– А это не то же самое?

– Нет, Кэми, я полностью в ответе за свой поступок. Никому не нужно уговаривать меня провести с тобой время.

Я улыбнулась и прибавила громкости.

– Кэл сказал, что все равно нам нужен кто-то на ресепшен.

– Правда? – проговорила я, глядя в экран. – Вы собираетесь дать объявление?

Трентон коротко усмехнулся.

– Я цитирую: «Трент, нам нужна горячая штучка. И с красивыми сиськами».

– Ага, такая работа – мечта любой девушки. Отвечать на телефон и выдавать формуляры. А командовать тобой будет сексуально озабоченный козел.

– Он не козел. Что сексуально озабоченный, это да.

– Нет, спасибо за предложение.

Как раз в этот момент зажужжал мой телефон. Я нашла его между подлокотником дивана и подушкой. Это был Коби.

Плохие новости.

Что такое?

Мне прислали последнее напоминание заплатить кредит за машину.

Так заплати, тупица.

У меня туго с деньгами. Хотел спросить, не одолжишь ли мне?

Я тут же напряглась. В прошлый раз, когда Коби задержал платежи, он спустил всю зарплату на стероиды. Коби был ниже остальных братьев, но более коренастым, груда мускулов и минимум мозгов. Конечно, он всегда мог вспылить, но его поведение в «Реде» в пятницу вечером все равно должно было меня насторожить.

Ты снова на них подсел?

Да что ты, Кэми! Проклятье!

Так что, подсел?

Нет.

Соври мне еще раз, и отец узнает, куда делась твоя машина, когда ее конфискуют.

Через несколько минут пришел ответ.

Ну да.

Дрожащими руками я набрала сообщение.

Ты запишешься в анонимный клуб, покажешь мне бумаги. А я оплачу счет. По рукам?

Возможно, на следующей неделе.

Так да или нет?

Пошла ты, Кэми! Иногда ты такая самодовольная стерва!

Может быть, но не я останусь без машины через несколько дней.

Хорошо. По рукам.

Я глубоко вздохнула и уронила телефон на колени. Если я возьмусь помочь Коби, мне понадобится вторая работа.

Трентон обеспокоенно посмотрел на меня.

– Все в порядке?

Некоторое время я сидела молча, потом перевела взгляд на Трентона.

– Кэл и впрямь ищет девушку на ресепшен?

– Ага.

– Я ему завтра позвоню.

Глава 5

– Бог ты мой, Кэлвин, – сказал Трентон.

Он смотрел на огромную китайскую фреску на стене, пытаясь не реагировать на то, что Кэлвин уставился на мою грудь. Красную бейсболку Трентон надел козырьком назад, а в ботинках не было шнурков. Кто-то другой выглядел бы в таком образе неряхой или придурком, но Трентон казался еще более привлекательным. Не стоило думать о нем с этой стороны, но я просто не могла сдержаться.

Грудь у меня была не самая пышная, но из-за стройной фигуры мой четвертый размер казался еще больше. Признаюсь, благодаря ему мне давали дополнительные чаевые в «Реде», а теперь вот еще и вторую работу получила. Замкнутый круг – я не хотела, чтобы обо мне судили лишь по телу, и в то же время пользовалась тем, чем одарил меня Господь.

– Так когда ты сможешь начать? – рассеянно спросил Кэлвин, поправляя на стене за прилавком плакат с красивой брюнеткой.

Татуировки покрывали почти все тело девушки. За исключением чернил и улыбки, на ней ничего не было. Брюнетка лежала среди других обнаженных женщин, притворившихся спящими. Большинство стен покрывали картины или фотографии моделей с татуировками – девушки, распростертые на спортивных автомобилях или в позах, которые наилучшим образом подчеркивали их узоры. На стойке ресепшена царил хаос – там валялись бумаги, ручки, чеки и скрепки, но в остальном место оказалось довольно опрятным, хотя и выглядело все так, будто Кэлвин купил помещение на аукционе, который проводил разорившийся китайский ресторан.

– Прямо сейчас. Я могу работать по понедельникам и вторникам до закрытия, но со среды по пятницу – только до семи. В субботу мне нужно уходить в пять часов, а по воскресеньям не могу.

– Почему? – спросил Кэлвин.

– Иногда еще надо учиться и выполнять домашние задания, к тому же в «Реде» нас обычно собирают до открытия.

Кэлвин глянул на Трентона в поисках одобрения. Тот кивнул.

– Хорошо, Трент и Хейзел расскажут, что необходимо делать по телефону, на компьютере и с документами. Все достаточно просто. В основном работа с клиентами и поддержание заведения в чистоте, – сказал Кэлвин, выходя из-за стойки. – У тебя есть тату?

– Нет, – ответила я. – Это обязательное условие?

– Нет, но могу поспорить, что в течение первого месяца какая-нибудь у тебя появится, – сказал он, идя по коридору.

– Сомневаюсь, – ответила я и встала за стойку ресепшена.

Трентон подошел ко мне и поставил локти на столешницу.

– Добро пожаловать в «Скин Дип».

– Это мои слова, – поддразнила я. Зазвонил телефон, и я подняла трубку. – «Скин Дип Тату», – проговорила я.

– Да… э… ребята, во сколько вы сегодня закрываетесь?

Человек по ту сторону линии, очевидно, напился в доску, хотя было всего три часа дня.

Я взглянула на дверь.

– Мы закрываемся в одиннадцать, но вам бы сперва протрезветь. Если вы в состоянии опьянения, татуировку вам не сделают.

Трентон состроил рожицу. Я не знала, заведено здесь так или нет, но по логике вещей это было бы правильно. Я привыкла иметь дело с пьяными людьми, и, видимо, здесь я встречу их сполна. Странно, но с нетрезвыми я даже проще находила общий язык. Отец еще до моего рождения всегда начинал день с банки пива «Буш». Невнятное бормотание, неровная походка, непристойные комментарии, истерический хохот и даже агрессия – меня этим не удивить. Работа в офисном боксе в окружении чванливых маменькиных сыночков, обсуждающих служебные записки, обескуражила бы меня больше, чем нытье взрослого мужчины над кружкой пива из-за своей бывшей девушки.

– Если звонят кому-то из нас по личному вопросу, то можешь перевести его вот так, – сказал Трентон, нажимая на кнопку удержания вызова, затем переключения и одну из пяти цифр сверху. – Сотня – это кабинет Кэла. 101 – мой зал. 102 – Хейзел. 103 – Бишопа… с ним ты познакомишься позже… а если ты повесишь трубку, ничего страшного, перезвонят. Список лежит под телефонным аппаратом, – сказал он, отодвигая телефон.

– Отлично, – ответила я.

– Я – Хейзел, – сказала миниатюрная девушка с другого конца холла.

Она подошла ко мне и протянула ладонь. Смуглая кожа на ее руках была от плеча до запястья покрыта разнообразными цветными рисунками. В ушах девушки сверкали металлические серьги, покрывающие весь хрящ целиком, а над губой поблескивала серьга со стразой. Будучи от природы брюнеткой, Хейзел носила ирокез цвета «желтый блондин».

– Я делаю пирсинг, – сказала она, изящно и с легким акцентом выговаривая слова полными губами.

Для такой кукольной девушки у нее было очень крепкое рукопожатие и столь длинные ногти, покрытые бирюзовым лаком, что я подивилась, как она ими что-либо делает, тем более выполняет столь ювелирную работу, как пирсинг.

– Кэми, – представилась я. – Уже две минуты как секретарь на ресепшене.

– Классно, – с улыбкой сказала девушка. – Если спросят меня, всегда узнавай имя и что они хотят. Если позвонит девушка по имени Алиша, скажи, чтобы она подавилась членом.

Хейзел ушла, а я, изогнув брови, посмотрела на Трентона.

– Что ж, ладно.

– Они поссорились несколько месяцев назад. Она до сих пор злится.

– Ясно.

– А вот здесь бланки, – сказал Трентон, выдвигая длинный нижний ящик металлического шкафа. Между телефонными звонками и разговорами с посетителями мы пробежались по документам, а когда Трентон занялся работой, мне помогала Хейзел. Кэлвин в основном сидел у себя в кабинете, а я и не возражала.

Трентон закончил с клиенткой, проводил девушку, потом заглянул внутрь через двойные стеклянные двери.

– Ты, наверное, проголодалась. Что-нибудь купить тебе? Здесь по соседству есть ресторан.

Рядом находился «Пей Вей», и внутрь салона просачивались аппетитные ароматы острой еды каждый раз, когда кто-нибудь открывал двери. Однако я крутилась на двух работах, чтобы помочь Коби расплатиться по счетам. Позволить себе обед в ресторане я не могла.

– Нет, спасибо, – ответила я, а в желудке заурчало. – Скоро закрываемся. Перекушу бутербродом дома.

– Разве ты не голодна? – спросил Трентон.

– Нет, – ответила я.

Он кивнул.

– Тогда я пошел. Скажи Кэлу, что я скоро вернусь.

– Конечно, – ответила я, слегка поникнув, когда закрылись двери.

Хейзел была в своем зале с клиентом, так что я направилась туда и стала наблюдать, как она прокалывает носовую перегородку какому-то парню. Он даже не вздрогнул. Я с отвращением поморщилась.

Хейзел заметила мое выражение лица и улыбнулась.

– Я называю это «бык». Такой пирсинг очень популярен, поскольку кольцо можно скрыть, вот так.

Я вздрогнула.

– Это… удивительно. Трент отлучился на обед в соседний ресторан. Он скоро вернется.

– Пускай лучше принесет мне что-нибудь поесть. Я помираю с голоду.

– И куда у тебя только девается еда? – проговорил клиент. – Если я съем риса, то наберу десять фунтов. А вам, китайским цыпочкам, все нипочем. Не понимаю.

– Я филиппинка, придурок, – сказала Хейзел, больно дергая его за ухо.

Парень вскрикнул.

Я поджала губы и вернулась в приемную. Несколько минут спустя внутрь вошел Трентон, неся два больших целлофановых пакета. Он опустил их на стойку ресепшена и принялся доставать разную еду.

Хейзел вышла из зала вместе с клиентом.

– Я уже рассказала про уход за проколом, поэтому он может идти, – проговорила она. Затем девушка взглянула на коробочки, стоявшие на столешнице, и просияла. – Обожаю тебя, Трент. Я, черт побери, люблю тебя!

– Не заставляй меня краснеть, – улыбнулся он.

Мне довелось увидеть Трентона с пугающей стороны в средней школе, старших классах, да и недавно в «Реде». Но теперь на его лице отразилась гармония, он радовался только из-за того, что осчастливил Хейзел.

– А это тебе, – сказал Трентон, доставая еще одну коробочку.

– Но ведь…

– Знаю. Ты сказала, что не голодна. Съешь, пожалуйста, чтобы не обижать меня.

Я не стала спорить. Сняла пластиковую крышку и накинулась на еду, не заботясь о том, что выгляжу, как дикий зверь.

Из глубины салона появился Кэлвин, явно ведóмый аппетитными запахами.

– Обед?

– Да, для нас. Сходи за своим сам, – сказал Трентон, отмахиваясь от Кэлвина пластиковой вилкой.

– Вот хрень! – воскликнул Кэлвин. – Жаль, что у меня нет вагины, тогда бы меня здесь тоже кормили.

Трентон ничего не ответил.

– Бишоп приходил? – спросил Кэлвин.

– Нет, – сказала Хейзел с набитым ртом.

Кэлвин покачал головой и вышел за двойные двери, вероятно направляясь в «Пей Вей». Зазвонил телефон, и я ответила, не переставая жевать:

– «Скин Дип Тату…»

– Э… а Хейзел занята? – спросили низким, но женственным голосом, как у меня.

– Она с клиентом. Могу я узнать ваше имя?

– Нет. Вообще-то… да. Скажите ей, звонила Алиша.

– Алиша? – переспросила я, глядя на Хейзел.

Та стала беззвучно материться всеми возможными ругательствами и показывать средние пальцы в направлении телефона.

– Да? – с надеждой отозвалась девушка.

– Та самая Алиша?

Девушка усмехнулась.

– Полагаю, что да. Так она подойдет к телефону?

– Нет, но она оставила для вас сообщение. Иди на хрен, Алиша.

Трентон и Хейзел замерли, а на другом конце провода на несколько секунд воцарилась тишина.

– Простите.

– Иди на хрен! – отчетливо проговорила я каждое слово и повесила трубку.

Отойдя от шока, Хейзел и Трентон разразились смехом. Через минуту они все еще не перестали смеяться, устало вздыхая между приступами смеха и потирая глаза. По щекам Хейзел потекла тушь.

Девушка нагнулась и достала салфетку из коробки, что стояла возле компьютера. Промокнула глаза и похлопала меня по плечу.

– Мы с тобой поладим. – Она направилась в свой зал, указывая на меня большим пальцем. – Не упусти ее, Трент. Она то, что тебе нужно.

– У нее есть парень, – крикнул ей вслед Трентон, пристально глядя на меня и улыбаясь.

Несколько мгновений мы так и стояли, обмениваясь улыбками, но потом я выпрямилась и взглянула на часы.

– Мне пора. Нужно прочитать перед сном главу.

– Я бы предложил свою помощь, но я не слишком силен в учебе.

Я перекинула через плечо красную сумку.

– Все потому, что в универе у тебя на уме были вечеринки и девушки. Возможно, сейчас все иначе. Тебе стоит пойти на курсы.

– Не знаю, – сказал он, поворачивая кепку козырьком вперед.

Он несколько раз покрутил ее из стороны в сторону, обдумывая мои слова, будто не рассматривал такой вариант до нынешнего дня.

Как раз в этот момент внутрь зашли трое шумных, гигикающих ребят-студентов. Даже не будь они пьяными, для нас, местных, не составило бы труда распознать приезжих. Двое парней, вероятно первокурсники, приблизились к стойке, следом шла девушка в розовом сарафане и высоких ботфортах. Когда Трентон взглянул на нее, она пригладила волосы.

– Джереми проиграл пари, – сказал один из парней. – Ему надо набить Джастина Бибера.

Джереми опустил голову на стойку.

– Не могу поверить, что вы заставляете меня это сделать.

– Мы уже закрылись, – сказала я.

– Деньги у нас есть, – ответил парень, открывая бумажник. – Я вам такие чаевые дам, что у вас крышу снесет.

– Мы закрылись, – повторила я. – Извините.

– Клэй, ей не нужны твои деньги, – ухмыльнулась девушка.

– Ей нужны мои деньги! – сказал Клэй и подался вперед. – Ты ведь работаешь в «Реде», так?

Я лишь молча посмотрела на парня.

– Значит, вторая работа… – словно что-то обдумывая, проговорил Клэй.

– Ладно тебе, Клэй, – скривился Джереми. – Давай просто уйдем.

– Могу предложить, как неплохо подработать. За одну ночь получишь столько, сколько за месяц здесь.

– Соблазнительно… но нет, – сказала я, но не успела я договорить, как Трентон схватил Клэя за воротник.

– Она что, похожа на шлюху? – прошипел Трентон.

Я уже видела этот взгляд – именно так Трентон смотрел, перед тем как выбить из кого-нибудь дух.

– Эй, полегче! – сказала я, вылетая из-за стойки.

Глаза Клэя округлились от страха. Джереми положил руку Трентону на плечо. Тот медленно опустил взгляд на ладонь парня.

– Ты умереть сегодня решил?

Джереми тут же отрицательно покачал головой.

– Тогда, черт тебя дери, не трогай меня, братишка.

В приемную примчалась Хейзел, но она не выглядела напуганной. Ей всего лишь хотелось посмотреть представление. Трентон пнул ногой дверь и вытолкнул Клэя на улицу. Парень приземлился на пятую точку, потом, спотыкаясь, поднялся на ноги. Их спутница неторопливо вышла из салона, поглядывая на Трентона и накручивая на палец локон длинных золотистых волос.

– Кайли, не обольщайся. Это тот псих, из-за которого пару лет назад погибла девчонка.

Трентон кинулся к двери, но я встала у него на пути. Он немедленно затормозил, дыхание его участилось. Клэй поспешно скрылся в своем сияющем черном внедорожнике.

Пока компания покидала стоянку, я держала руку на груди у Трента. Он по-прежнему учащенно дышал и трясся от ярости. Взглядом он чуть ли не прожег дыру в автомобиле.

Хейзел повернулась на каблуках и, не сказав ни слова, удалилась к себе.

– Я не убивал ее, – тихо произнес Трентон.

– Знаю, – сказала я.

Я пару раз похлопала по его плечу, потом достала из сумочки ключи.

– Ты в порядке?

– Ага, – ответил он.

Его глаза помутнели, и я поняла, что он вовсе не в порядке. Я прекрасно знала, что такое окунуться в неприятные воспоминания. Даже более года спустя одно лишь упоминание об аварии накрывало Трентона с головой.

– У меня дома есть бутылка виски «Краун» и колбаса. Давай так напьемся, что нас будет тошнить сэндвичами с ветчиной.

Трентон улыбнулся уголком губ.

– Звучит потрясно.

– Еще бы! Идем. Хейзел, до завтра! – крикнула я.

Трентон проследовал за мной до моей квартиры, а там я направилась прямиком к бару.

– «Краун» с колой или чистый? – крикнула я с кухни.

– Чистый, – сказал он у меня за спиной.

Я подпрыгнула на месте и хихикнула.

– Боже, как ты меня напугал.

Трентон выдавил улыбку.

– Извини.

Левой рукой я подбросила бутылку в воздух, поймала ее правой, а затем налила двойную порцию в два стакана.

Улыбка Трентона стала чуть шире.

– Классно иметь личного бармена.

– Я удивлена, что еще не разучилась. У меня было слишком много выходных. Когда в среду выйду на работу, то, наверное, растеряю все навыки.

Я передала ему виски, и мы чокнулись стаканами.

– За «Краун».

– За чертову жизнь, – сказал Трентон, и его улыбка погасла.

– За выживание, – сказала я, поднесла стакан к губам и запрокинула голову.

Трентон сделал то же самое.

Я взяла у него пустой стакан и налила новую порцию.

– Мы хотим напиться так, чтобы языком еле ворочать или чтобы молиться на унитаз?

– Как пойдет.

Я передала ему стакан, взяла бутылку и повела Трентона к дивану. Затем подняла свой стакан.

– За вторую работу, – произнесла я свой тост.

– За то, чтобы проводить больше времени с классными людьми.

– За братьев, которые делают твою жизнь невыносимой.

– За это я тоже выпью, – сказал Трентон и опустошил стакан. – Я обожаю своих братьев. Что угодно для них сделаю, но иногда мне кажется, будто мне одному есть дело до отца, понимаешь?

– А мне иногда кажется, будто лишь мне нет дела до моего.

Трентон перевел взгляд с пустого стакана на меня.

– Он старой закалки: не спорь, не высказывай своего мнения, не плачь, когда он лупит маму.

Трентон напрягся.

– Сейчас он этого уже не делает. Но раньше бывало. Дурачил нас, детей, понимаешь? Чтобы она осталась. Чтобы по-прежнему любила его.

– Черт побери, это ужасно.

– Твои родители любили друг друга? – спросила я.

На губах Трентона появилась легкая улыбка.

– Безумно.

– Здорово, – тоже с улыбкой ответила я.

– Ну а что… теперь?

– Все ведут себя так, будто ничего не было. Сейчас получше. Правда, плохой тот, кто не хочет забывать, как она по утрам собиралась дольше обычного, чтобы замаскировать синяки. Короче говоря, плохая – это я.

– Не надо так думать. Если бы кто-нибудь обидел мою маму… пусть даже отец… я бы никогда его не простил. Он хотя бы извинялся?

– Ни разу, – без промедления ответила я. – А следовало бы. Перед ней. Перед нами. Всеми нами.

На этот раз Трентон сам протянул мне пустой стакан. Я налила ему порцию, и мы вновь произнесли тосты.

– За верность, – сказал он.

– За побег, – сказала я.

– За это я выпью, – проговорил Трентон, и мы одновременно опустошили стаканы.

Я подтянула колени к груди, опустила на них голову и посмотрела на Трентона.

Тень от красной бейсболки падала ему на глаза. У него были братья-близнецы, но четверо младших могли запросто сойти за четверняшек.

Трентон притянул меня к себе за футболку. Обнял и крепко прижал к себе. Я заметила на внутренней стороне его левой руки буквы, складывающиеся в имя – Диана, а несколько дюймов ниже, более мелким и наклонным шрифтом – Маккензи.

– Это…

Трентон развернул руку, чтобы взглянуть.

– Да.

Мгновение мы сидели в тишине, потом он заговорил:

– Все эти слухи брехня, знаешь ведь.

Я выпрямилась и отстранилась от него.

– Нет, не знаю.

– Просто я не смог вернуться, ведь все смотрели на меня так, будто я убил ее.

Я покачала головой.

– Никто так не думает.

– Родители Маккензи думают.

– Трент, им нужно найти крайнего. Козла отпущения.

Телефон Трентона зажужжал. Он поднял его, глянул на экран и улыбнулся.

– Намечается жаркое свидание?

– Это Шепли. Сегодня бой Трэвиса. В «Джефферсоне».

– Хорошо, – сказала я. – Каждый раз, когда они планируют бой в ночь открытия «Реда», там всегда пусто.

– Правда?

– Тебе это неизвестно, потому что ты ходишь на все бои.

– Не на все. Сегодня я не иду.

Мои брови изумленно взметнулись вверх.

– Я найду чем заняться вместо того, чтобы смотреть, как Трэвис кому-нибудь всыплет. Снова. К тому же мне известны все его приемчики.

– Да уж. Уверена, всему, что он знает, научил его ты.

– Только трети. Мелкий проныра. Пока мы с братьями росли, то так часто колотили его, что он запомнил все приемы, лишь бы увернуться от кулаков. Теперь он может побить всех нас… вместе взятых. Неудивительно, что никто не может его одолеть.

– Я видела, как вы с Трэвисом дрались. Ты победил.

– Когда?

– Около года назад. После того… как он сказал, чтобы ты бросал пить, пока не довел себя до могилы. Ты задал ему жару.

– Ага, – сказал Трентон, потирая шею. – И я этим не горжусь. Отец до сих пор меня попрекает, хотя Трэвис простил меня в ту же секунду, как мы закончили драться. Обожаю этого мелкого мерзавца.

– Уверен, что не хочешь пойти в «Джефферсон»?

Он покачал головой и улыбнулся.

– У меня все еще есть с собой диск «Космических яиц».

Я засмеялась.

– Ты помешан на «Космических яйцах»?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Подростками мы часто смотрели этот фильм. Все вместе, как братья. Мне от этого хорошо на душе, понимаешь?

– Ты возишь его с собой в машине? – с подозрением спросила я.

– Нет, он у меня дома. Может, ты как-нибудь придешь в гости и посмотришь его со мной?

Я выпрямила спину, стараясь увеличить расстояние между нами.

– Думаю, это ужасная затея.

– Почему? – обворожительно улыбаясь, спросил он. – Боишься остаться со мной наедине?

– Мы и сейчас наедине. За это я не переживаю.

Трентон подался вперед, останавливаясь совсем близко от моего лица.

– Поэтому ты только что отпрянула? Потому что не боишься находиться так близко от меня?

Взгляд теплых карих глаз остановился на моих губах, а дыхание Трентона было единственным звуком, нарушавшим тишину, пока не отворилась входная дверь.

– Я же говорила не упоминать «Даллас Ковбойз». Папочка ненавидит «Даллас Ковбойз».

– Они футбольная команда Америки. Не очень-то патриотично их ненавидеть.

Рейган повернулась на каблуках, и Коуди отпрянул.

– Но необязательно ему это было говорить!

– Боже ты мой! – воскликнула Рейган, увидев нас с Трентоном на диване.

Я пыталась отстраниться, а Трентон пододвигался все ближе.

– Ой, – с улыбкой сказала она. – Мы помешали?

– Нет, – ответила я, отталкивая Трентона. – Вовсе нет.

– А похоже, что да, – заговорил Коуди, но Рейган вновь обрушила на него свой гнев.

– Просто… замолчи! – закричала она и удалилась к себе в комнату.

Коуди поспешил за ней.

– Отлично. Теперь они всю ночь будут воевать, – сказала я.

– Поезжай домой! – крикнула Рейган и захлопнула дверь в свою спальню.

Из-за угла понуро вышел Коуди.

– Посмотри на все с хорошей стороны, – сказала я. – Если бы ты ей не нравился, она бы не злилась.

– Ее отец использует подлые приемы, – сказал Коуди. – Может, я бы и промолчал, не болтай он целый час о Брэзиле. Я хотел сменить тему, но не смог удержаться.

Трентон засмеялся и посмотрел на Коуди.

– Подвезешь меня домой? Мы тут немного выпили.

Коуди потряс ключами.

– Конечно, старина. Я вернусь сюда утром заглаживать вину, если захочешь забрать свою машину.

– Отлично, – сказал Трентон.

Он поднялся, взъерошил ладонью мои волосы и взял свои ключи.

– Увидимся завтра на работе.

– Спокойной ночи, – сказала я, приглаживая волосы.

– Добился с ней чего-нибудь, старина? – спросил Коуди, намеренно говоря громче нужного.

– Третья база, – усмехнулся Трентон.

– Знаешь что? – сказала я. – Я тебя ненавижу!

Трентон подбежал к дивану и завалился на меня сверху, прижимая к подушкам.

– Не может быть! С кем еще ты будешь из горла пить «Краун»?

– С собой, – прокряхтела я под его весом.

Я толкнула его локтем в ребра, и он неуклюже и слегка театрально встал, опираясь на спинку дивана.

– Вот именно. До завтра, Кэми.

Когда дверь захлопнулась, я попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

Глава 6

Бутылка с грохотом плюхнулась на пол, и Хэнк вместе с Рейган уставились на осколки и пролитую жидкость.

– «Коорс Лайт»!

– «Вегас Бомб»!

– Вот зараза! – сказала я, наклоняясь, чтобы все убрать.

– Я помогу, – проговорил Грубер, забегая за стойку бара, чтобы устранить учиненный мною беспорядок.

Пошла вторая неделя на новой работе, а я уже выбилась из сил. По понедельникам и вторникам было несложно идти после занятий прямиком в «Скин Дип», а вот работа со среды по воскресенье напрягала. Я еле успевала с учебой и курсовыми, заканчивая смену в два ночи и отправляясь на занятия к девяти. Изнурительный режим.

– Ты в порядке? – крикнул мне на ухо Хэнк. – Ты впервые уронила бутылку с тех пор, как научилась жонглировать ими.

– Со мной все хорошо, – сказала я, вытирая мокрые руки о полотенце, которое свисало из заднего кармана.

– Я же сказал «Коорс Лайт»!

– Да подожди ты минуту, черт побери! – закричала Рейган на нетерпеливого придурка, стоящего возле бара среди сорока таких же нетерпеливых придурков.

– Я по-прежнему не могу понять, почему ты делаешь это для Коби, – сказала подруга, неодобрительно нахмурившись.

– Так проще.

– Да ты просто потакаешь ему. Зачем Коби браться за ум? Пару минут он поиграет на твоей совести, а потом ты выручишь его из новой переделки.

– Рей, он еще неразумный подросток. Ему позволено совершать оплошности, – сказала я, обходя Грубера, чтобы взять ликер «Блю Кюрасао».

– Он твой старший брат. Он не должен доставлять больше проблем, чем ты.

– Не все в этом мире так, как должно быть.

– «Блю Мун»!

– «Блайнд Пиг»!

– У вас есть разливное «Зомби Даст»?

Я покачала головой.

– Бывает только в октябре.

– Да что за бар такой! Это одна из десяти лучших марок пива! У вас оно должно быть круглый год!

Я закатила глаза. В четверг устраивался вечер пива, поэтому здесь собиралось много народу. На танцполе было не протиснуться, возле бара в три ряда стояли посетители, выкрикивающие заказы, здесь же находились лучшие места для просмотра того, что Хэнк с любовью окрестил «мясным рынком», а ведь еще и одиннадцати не было – тогда хлынет основной поток.

– Западный угол! – выкрикнул Хэнк.

– Понял! – сказал Коуди, пробираясь сквозь толпу к машущим кулаками парням.

В течение двух-трех дней после боя посетители всегда вели себя более агрессивно. Посмотрев, как Трэвис Мэддокс безжалостно избивает какого-нибудь парня, они уходили с мыслью, что столь же непобедимы.

Рейган улыбнулась, застыв на пару секунд, чтобы посмотреть за работой Коуди.

– Офигеть, какой он сексуальный.

– Давай работай, лентяйка! – сказала я, отчаянно трясся «Нью Орлеанз Физз», пока не ощутила жжение в ладонях.

Рейган застонала, поставила в ряд пять рюмок, убрала вниз стопку салфеток, а затем перевернула бутылку ликера «Шартрез». Она наполнила рюмки доверху и провела тонкую линию на свободном участке бара. Щелкнула зажигалкой, и вспыхнул огонь.

Ближайшие к бару люди отпрянули, подальше от расползающегося по деревянной столешнице пламени, а потом взорвались радостными возгласами.

– Отойдите, мать вашу! – крикнула Рейган, и через тридцать секунд пламя потухло.

– Круто! – сказал Трентон, стоя передо мной со скрещенными на груди руками.

– Держись подальше от западного угла, – сказала я, кивая в сторону размахивавших кулаками придурков, которых разнимали Коуди и Грубер.

Трентон повернулся и покачал головой.

– Не указывай, что мне делать.

– Тогда проваливай из моего бара, – ухмыльнулась я.

– Мне «Фиесту», – сказал Трентон и пожал плечами.

– «Бад Лайт!»

– «Маргариту»!

– Привет, секси, – сказал знакомый голос.

– Привет, Бейкер, – с улыбкой ответила я.

Парень уже год добавлял по двадцатке к моим чаевым.

Трентон нахмурился.

– Ты забыла надеть блузку, – сказал он.

Я глянула на свой кожаный жилет. Да, моя грудь действительно была на виду, но все-таки я работала в баре, а не в детском саду.

– Хочешь сказать, что не одобряешь мой наряд?

Трентон попытался ответить, но я приложила палец к его губам.

– Мило. Ты думал, я спросила всерьез.

Трентон поцеловал мой палец, и я отдернула руку.

Рейган поставила рюмку перед Трентоном и подмигнула ему. Он подмигнул в ответ, поднял за нее напиток и через танцпол направился к столам для бильярда. Те стояли в десяти футах от драки, с которой до сих пор возились Коуди и Грубер. Трентон пару секунд посмотрел на представление, проглотил виски, которым его угостила Рейган, а затем пошагал в самое пекло. Дерущиеся расступились перед ним, как вода перед каплей масла.

Трентон сказал им пару слов, и Коуди с Грубером вывели двух парней из здания.

– Мне бы стоило предложить ему работу, – проговорил Хэнк, стоя позади меня и глядя на драку.

– Он не согласится, – сказала я, смешивая новый напиток.

В отличие от своего младшего брата Трентон, как я могла посудить, предпочитал не драться. Он вовсе не боялся, но подобно остальным Мэддоксам прибегал к этому варианту решения проблем по умолчанию.

Почти целый час я через каждые пять минут ловила себя на том, что оглядываю зал в поисках взъерошенных каштановых волос и белой футболки, которая облегала накачанные бицепсы и широкую грудь. Внутренне я поругала себя за то, что обращаю на это внимание. Я всегда выделяла Трентона из толпы, но никогда не пыталась узнать его получше и выяснить, что в нем такого особенного. Очевидно, его замечали и многие другие женщины, а мне не нравилась мысль стоять в очереди. Тем не менее сложно было не пялиться на него.

Трентон склонился над бильярдным столом, чтобы забить шар в лузу. Белая кепка, видимо одна из его любимых вещей, была повернута козырьком назад. Она потеряла белизну, но все же подчеркивала оставшийся после лета загар.

– Вот жуть! На входе было уже две драки! – округлив глаза, воскликнула Блиа. – Хочешь передохнуть?

Я кивнула, принимая деньги за последний сделанный мною коктейль.

– Не задерживайся. Через пять секунд это место просто взорвется.

Я подмигнула ей.

– В туалет, потом покурю и вернусь.

– Не вздумай уходить от нас, – сказала Блиа, взявшись за заказ. – Я поняла, что еще не готова к восточному бару.

– Не беспокойся. Сперва Хэнку придется меня уволить.

Хэнк бросил мне в лицо скомканное полотенце.

– Тебе не стоит волноваться об этом, дорогуша.

Я шутливо стукнула его по руке и быстрым шагом направилась в служебный туалет.

Оказавшись в кабинке, я спустила трусы до колен и села. Доносящиеся снаружи басы создавали приглушенный, но ритмичный грохот. Тонкие перегородки вибрировали, и, полагаю, мои кости делали то же самое.

Проверив телефон, я положила его на серый пластиковый держатель для туалетной бумаги. По-прежнему никаких вестей от Ти Джея, но писать сама я не хотела. Я не собиралась умолять его обратить на меня внимание.

– Ты уже закончила? – раздался за дверцей голос Трентона.

Все мое тело напряглось.

– Какого хрена ты здесь делаешь? Это вообще-то женский туалет, техасский рейнджер-маньяк!

– Ты сейчас намекнула, что я похож на Чака Норриса? Я запомню.

– Убирайся!

– Успокойся, я тебя не вижу.

Я нажала на кнопку смыва и со всей силы толкнула дверь кабинки так, что та ударилась о столешницу. Помыв руки и вытерев их парой бумажных полотенец, я злобно глянула на Трентона.

– Рад видеть, что работники и впрямь делают то, что говорится на вывеске. Меня всегда волновал этот вопрос.

Пройдя мимо Трентона, я направилась к служебному выходу.

Как только я вышла наружу, все неприкрытые участки моего тела покрылись мурашками. К зданию по-прежнему подъезжали машины, беспорядочно паркуясь на газоне в самом конце стоянки.

Постоянно хлопали дверьми, ко входу направлялись компании и парочки и становились в длинную очередь студентов, ожидавших, когда кто-нибудь уйдет из клуба и тогда они смогут попасть внутрь.

Трентон остановился рядом со мной, достал сигарету и прикурил сначала свою, потом мою.

– Пора тебе завязывать, – сказал он. – Отвратительная привычка. Девушка с сигаретой – не слишком привлекательное сочетание.

Я наклонила голову набок и изумленно посмотрела на него.

– Что? – проговорил он. – Я не пытаюсь выглядеть привлекательным. И я не девушка.

– Ты мне не нравишься.

– Неправда.

– Я тоже не пытаюсь выглядеть привлекательной.

– У тебя плохо получается.

Я подняла голову, глядя ему в глаза и изо всех сил стараясь не обращать внимания на комплимент. В груди у меня потеплело, и это чувство растеклось по всему телу. Трентон действовал на меня самым худшим лучшим образом. Будто все, кем я являлась – и не являлась, – было для него желанным. Без каких-либо усилий с моей стороны. Он слепо уважал все, что знал обо мне, и это, конечно же, восхищало. Я поняла, что хочу большего, но не знала, что мне действительно нравится – то, какие чувства он вызывал во мне, или же его внимание. Это напоминало первые три месяца с Ти Джеем.

Тепло, которое я ощущала секунду назад, испарилось. Я задрожала.

– Я предложил бы тебе куртку, будь она у меня с собой, – сказал Трентон. – Могу помочь вот этим.

Он вытянул руки ладонями вверх.

– Я в порядке, – пожала я плечами. – Как прошли последние рабочие часы?

Трентон скрестил руки на груди.

– Ты слишком хорошо работаешь. Хейзел психовала, что тебя нет, а потом и Кэлвин подключился.

– Ну ты хотя бы заступился за меня?

– А что я должен был сказать? «Заткнись, Хейзел! Она ужасно работает, и я не хочу, чтобы она осталась!»?

– Так бы поступил настоящий друг.

Трентон покачал головой.

– Я тебя не понимаю, черт побери. Но мне это, пожалуй, даже нравится.

– Спасибо.

Я прищипнула сигарету.

– Пора работать.

– Как всегда, – сказал Трентон, следуя за мной внутрь.

Блиа вернулась к бару на входе, а Джори пришла подменить Рейган. Когда подруга вернулась, Трентон допивал четвертую бутылку пива. Казалось, каждый новый напиток, сделанный мной, все больше нервирует его.

– Ты в порядке? – спросила я, перекрикивая музыку.

Он кивнул, но не отвел взгляда от сцепленных в замок пальцев, покоившихся на стойке бара. Только сейчас я заметила, что на его футболке изображены две бледно-голубые птицы над словами «А ты клюнешь?». Многочисленные татуировки служили дополнением к футболке и поношенным джинсам, в отличие от пластмассового браслета розового, белого и фиолетового цветов.

Я прикоснулась к нему указательным пальцем.

– Оливия?

Трентон слегка повернул запястье.

– Ага.

Даже напоминание о его маленьком друге не подняло ему настроение.

– Трентон, в чем дело? Ты странно себя ведешь.

– Он здесь.

– Кто? – спросила я, прищуриваясь и встряхивая очередной коктейль.

– Тот пижон, которого я вышвырнул из «Скин Дипа».

Я осмотрелась по сторонам и тут увидела того парня, слева от Трентона, в компании Джереми и Кайли. Девушка опять была в коротеньком платьице, на этот раз золотого цвета и более обтягивающем.

– Не обращай на них внимания. Мы сегодня хорошо проводим вечер.

– Мы? Да я сижу здесь один! – вспылил Трентон.

Клэй улыбнулся мне, но я опустила глаза, чтобы не дать повода для язвительных комментариев, способных вывести Трентона из себя. Не прокатит!

– Посмотри-ка, Джереми! Это секретутка! – сказал Клэй.

Сегодня он был еще пьянее, чем в тату-салоне.

Я поискала глазами Коуди, но не нашла. Скорее всего, он был у входа, где развязывались драки. Грубер стоял возле западной стены – там тоже частенько случались потасовки. Таффи ушел на перерыв, поэтому Хэнк, вероятно, проверял документы на входе и принимал оплату.

Клэй все еще не заметил Трентона, в отличие от Кайли. Одну руку девушка положила на спину Клэя, вторую ему на живот, цепляясь безымянным пальцем за пояс джинсов. Хотя она обвилась всем телом вокруг своего парня, смотрела она на Трентона в ожидании, когда он заметит ее.

– Мне бутылку «Бад», цыпочка! Но чаевых ты не получишь, потому что выставила меня тогда на улицу.

– Хочешь повторить? – спросила я.

– Я могу отвести тебя в темный переулок и поставить раком, – сказал он, качаясь из стороны в сторону.

Трентон напрягся, и я положила ладонь ему на руку.

– Он пьяный в стельку. Дай мне пару секунд, и Коуди его выведет.

Не глядя на меня, Трентон кивнул, костяшки на его кулаках побелели.

– Сегодня я не в настроении слушать твой вздор, – проговорила я. – Иди и закажи на входе.

– Обслужи меня, сучка! – сказал Клэй, но тут заметил, кого я держу за руку.

Трентон покинул свое место и пронесся сквозь толпу.

– Трент, нет! Проклятье!

Я перепрыгнула через стойку, но Трентон уже успел нанести пару ударов.

Клэй повалился на пол, у него изо рта хлынула кровь. Я упала на колени, обхватила руками голову и прикрыла парня своим телом.

– Кэми, нет! – поверх музыки закричала Джори.

Ничего не произошло. Я подняла глаза и увидела, что над нами стоит Трентон с высоко занесенным, трясущимся кулаком. Кайли встала рядом с Трентоном, глядя на нас сверху вниз. Она лишь следила за зрелищем, совершенно не переживая за Клэя.

Рядом со мной появились Коуди и Рейган. Я поднялась, а Коуди помог Клэю встать на ноги. Джори указала на Клэя, и Коуди взял его под руку.

– Давай-ка на выход, – сказал Коуди.

Клэй вырвал руку из хватки Коуди и вытер кровь рукавом.

– Хочешь добавки, малыш? – спросил Трентон.

– Да пошел ты! – крикнул Клэй, выплевывая кровь на пол. – Идем, Кайли.

Трентон привлек Кайли к себе.

– Это твоя девушка?

– А тебе что? – спросил Клэй.

Трентон крепко обхватил Кайли, запрокинул ее и накрыл рот девушки поцелуем. Она ответила на поцелуй, и в течение нескольких секунд они казались более чем увлеченными процессом. Трентон провел руками по талии Кайли, затем обхватил одной ладонью ее ягодицы, а второй придерживал за шею.

Внутри у меня все сжалось. Подобно всем остальным я замерла на месте, наблюдая, как Трентон возвращает девушку в прежнее положение и легонько подталкивает ее к Клэю.

Парень скривился, но ничего не сказал. Кайли казалась невероятно довольной. Она повернулась и напоследок игриво посмотрела на Трентона, затем Клэй за руку потащил ее к выходу. Коуди проследовал за ними, прежде недоуменно глянув на меня и Рейган.

Только тогда я поняла, что каждая мышца моего тела напряжена.

Я приблизилась к Трентону и ткнула пальцем ему в грудь.

– Еще раз выкинешь такой фокус, и тебя отсюда выставят.

Трентон криво улыбнулся.

– Ты про что? Про удары или поцелуи?

– Наверное, твоей заднице завидно, что из глотки льется столько дерьма, – рявкнула я, обходя бар.

– Я и не такое слышал! – отозвался Трентон.

Он взял со стойки свое пиво и проследовал к бильярдным столам, будто ничего не произошло.

– Не хочется разбивать твои иллюзии, сестренка, но выглядишь ты рассерженной, – сказала Рейган.

Я принялась мыть кружки так, будто ненавижу их, но в тот момент я ненавидела весь свет.

– Терпеть не могла его в старших классах! И сейчас не лучше!

– Однако ты проводишь с ним довольно много времени.

– Я думала, он изменился, но очевидно, что нет.

– Очевидно, нет, – бесстрастно сказала Рейган, открывая три пивные бутылки, одну за другой.

– Замолчи, замолчи, замолчи, – запричитала я, пытаясь выкинуть из головы ее слова.

Я не испытывала к Трентону влечения. Мне нет дела до развратника, способного засунуть язык в рот девушке, лишь бы позлить ее парня.

Бешеный ритм за стойкой бара не спадал, но, к счастью, драки закончились как раз перед последним заказом. Иногда после закрытия отсюда было трудно выбраться – если все заведение бурлило из-за стычек. Зажегся свет, и толпа постепенно разошлась. Хоть раз Коуди и Груберу не пришлось играть роль вышибал, выставляя на улицу задир. Вместо этого они довольно вежливо попросили оставшихся покинуть помещение, а мы с Рейган закрыли бар. Внутрь вошли Лита и Ронна со щетками и разными чистящими средствами. К трем часам все бармены были готовы разойтись, и Коуди с Грубером, как и положено, проводили нас до машин. Коуди каждый вечер провожал так Рейган, флиртуя с ней в эти короткие промежутки, и в итоге она согласилась пойти с ним на свидание. Грубер довел меня до «смурфика», мы оба плотнее закутались в куртки, чтобы согреться. Когда в поле видимости появилась машина Трентона, а потом он сам, мы с Грубером одновременно прервали разговор.

– Мне остаться? – тихо спросил Грубер, не замедляя шага.

– И что ты сделаешь? – прошипел Трентон. – Ничего.

Я с отвращением поморщилась.

– Не будь таким придурком. Не стоит срываться на парней, которые ведут себя со мной плохо… или хорошо.

– А что, если и то и другое? – спросил он, сдвигая брови на переносице.

– Справлюсь. – Я кивнула Груберу.

Парень тоже кивнул мне и вернулся в «Ред».

– Ты пьян, – сказала я, открывая водительскую дверцу джипа. – Вызвал такси?

– Нет.

– А кого-нибудь из братьев?

– Нет.

– Значит, идешь пешком? – спросила я, потянув за красный брелок в виде открывалки для бутылок, выглядывавший из кармана джинсов Трентона. Вместе с брелком появились и ключи.

– Нет, – с улыбкой ответил он.

– Я тебя домой не повезу.

– Да я больше не доверяю девушкам подвозить меня.

Я открыла дверцу машины, вздохнула и достала мобильник.

– Вызову тебе такси.

– Не надо. Коуди меня подбросит.

– Если он так и будет возить тебя домой, то тебе придется обновить статус на «Фейсбуке»[6].

Трентон засмеялся, но потом его улыбка потухла.

– Не знаю, почему я это сделал. В смысле, с ней. Наверное, привычка.

– Разве не ты предупреждал меня насчет дурных привычек?

– Знаю, я еще тот козел. Прости.

– Делай что хочешь, – пожала я плечами.

– Тебе все равно, – обиженно сказал он.

После некоторой паузы я покачала головой. Я не могла заставить себя лгать в открытую.

– Ты любишь его? Своего парня?

– Что это вообще за вопрос, Трент?

Лицо Трентона искривилось.

– Мы с тобой… просто друзья, так?

– Иногда я в этом не уверена.

Трентон кивнул и опустил глаза.

– Хорошо. Я спросил на всякий случай.

Он стал удаляться, а я раздраженно фыркнула.

– Да, – крикнула я ему вслед.

Он обернулся и выжидающе посмотрел на меня.

– Мы друзья.

Легкая улыбка тронула его губы, перерастая в широкую ухмылку.

– Знаю.

Он сунул руки в карманы и важно пошел через стоянку, так, будто владел всем миром.

Когда он запрыгнул в машину Коуди, внутри у меня все сжалось. Я определенно попала в беду. Даже катастрофу. По имени Мэддокс.

Глава 7

– Про День благодарения пока ничего не известно?

Мне не хотелось спрашивать, но сам бы он ничего не сказал, а в тот момент мне отчаянно хотелось это выяснить. Я уже стала забывать, что такое находиться рядом с ним. К тому же в моих мыслях царила неразбериха из-за того, о чем мне не стоило задумываться.

Несколько секунд Ти Джей молчал.

– Я по тебе соскучился.

– Значит, нет.

– Я узнаю только за день до этого. Или на сам День благодарения. Если что-нибудь получится…

– Ясно. Ты меня предупреждал. Прекрати вести себя так, будто я закатываю истерику каждый раз, когда ты не можешь дать мне прямого ответа.

Он вздохнул.

– Прости. Все совсем не так. Я беспокоюсь, что ты спросишь, а я отвечу… и ты скажешь то, что я не захочу услышать.

Я улыбнулась, держа возле уха телефон. Жаль, что я не могла обнять Ти Джея.

– Рада, что ты не захочешь услышать это.

– Так и есть. Трудно объяснить… я хочу повышения и не меньше этого хочу быть с тобой.

– Я поняла. Это нелегко, но все обойдется. Мы же не всегда будем скучать друг по другу. Нам лишь надо преодолеть трудности в начале пути, так?

– Да.

Он ответил без промедления или колебаний, но я слышала неуверенность в его голосе.

– Я тебя люблю, – сказала я.

– Знаю, – сказал он. – Хорошего вечера, милая.

Я кивнула; хоть он и не мог услышать этого, но на большее я была не способна. Мы закончили разговор, так и не обсудив ситуацию с Коби, мою вторую работу и то, что я проводила слишком много времени с Трентоном. Заработанные за выходные чаевые помогли моему брату покрыть бóльшую часть платежа, но я беспокоилась, что он вскоре вылетит из анонимной программы – это лишь вопрос времени.

Я надела кружевную черную кофточку с длинным рукавом и свои любимые рваные джинсы. Затем нанесла на губы блеск и выбежала за дверь, опаздывая на вечернюю смену в «Реде».

Как только я переступила порог служебного входа, то поняла – что-то здесь не так. Все слонялись без дела, в баре было тихо. Даже слишком. Обычно я смаковала этот первый рабочий час перед основным потоком клиентов. По пятницам здесь собиралось много девушек, поэтому вечер начинался еще раньше, но сегодня бар вымер.

Через полчаса Рейган стала тихонько ворчать, протирая стойку бара уже в третий раз.

– Сегодня вечером арена? – спросила подруга.

Я покачала головой.

– Они никогда не начинают так рано.

– Посмотри-ка. Есть дельце, – сказала Рейган, доставая бутылку «Джим Бим».

Трэвис Мэддокс усталой походкой шел к своему привычному месту за баром. Выглядел он разбитым. Рейган поставила перед ним порцию двойного виски, и он одним залпом выпил ее, со звоном опуская стакан на деревянную столешницу.

– Ого, – сказала я, беря из рук Рейган бутылку. – Только две вещи могут так огорчить. С родными все в порядке? – спросила я, ожидая поскорее получить ответ.

– Да, а со мной нет.

– Не могу поверить, – изумленно сказала я. – И кто она?

Плечи Трэвиса поникли.

– Первокурсница. И не спрашивай, что в ней особенного. Я пока не знаю. Но когда я сегодня трахал одну цыпочку, то мне казалось, что это неправильно, а перед глазами даже всплыло лицо той девчонки.

– Первокурсницы?

– Ага. Что за хрень, Кэми? Со мною такого раньше не случалось!

Мы с Рейган обменялись взглядами.

– Что ж, – сказала я. – Это не конец света. Она тебе нравится. И что из этого?

– Так сильно мне девушки обычно не нравятся, вот что.

– Вот как? – удивленно сказала я.

Он выпил еще один стакан виски, обхватил голову руками, водя ими по кругу.

– Не могу выбросить ее из головы.

– Для парня, который никогда не проигрывает, ты слишком сентиментален! – подшутила Рейган.

– Кэми, подскажи, как поступить. Ты ведь знаешь девушек. Ты вроде бы одна из них.

– Во-первых, – сказала я, подавшись вперед. – Иди ты на хрен!

– Вот видишь? Девчонки так не говорят.

– Только крутые, – сказала Рейган.

– Во-вторых, – добавила я. – Ты же чертов Трэвис Мэддокс. Ты можешь заполучить любую девчонку, какую пожелаешь.

– Почти любую, – сказала Рейган, стоя возле мойки в пяти футах от нас.

Трэвис поморщил нос.

– Просто ты была девушкой Брэзила. Я даже не пытался.

Рейган прищурившись глянула на младшего из братьев Мэддокс.

– Ты это мне сейчас сказал?

– Ну, – ответил он. – Это правда.

– Все равно ничего не было бы.

– Этого мы никогда не узнаем, – сказал Трэвис, поднимая третий стакан виски и опустошая его.

– Полегче, Бешеный Пес, – проговорила я.

Трэвис скривил лицо.

– Ты же знаешь, как я ненавижу это прозвище.

– Знаю, – сказала я, поднимая бутылку. – Но надо же было привлечь твое внимание. План таков. Пункт первый: перестань вести себя как плакса. Пункт второй: вспомни, кто ты такой, черт тебя дери, и пусти в ход свои чары. Она ничем не отличается от других…

– О нет, отличается, – сказал Трэвис.

Я вздохнула и посмотрела на Рейган.

– Он попал.

– Заткнись и помоги мне, – раздраженно проговорил Трэвис.

– Есть три способа заполучить недосягаемую девушку: терпение, другие девушки и безразличие. Ты же не будешь лучшим другом на веки вечные. Ты сексуально привлекателен и не пропустишь ни одной юбки. Короче говоря, Трэвис Мэддокс.

– Я знал. Ты всегда меня хотела, – с ухмылкой проговорил он.

Я поднялась.

– Э… нет. Совсем нет. Даже в старших классах такого не было.

– Лгунья, – сказал он, вставая. – Я тоже не пробовал с тобой переспать. Мой брат всегда был в тебя влюблен.

При этих словах я замерла. И что это, черт побери, значит? Знал ли он что-нибудь?

– Безразличие, – проговорил Трэвис. – Другие девушки. Терпение. Понял.

Я кивнула.

– Если вы двое поженитесь, ты будешь должен мне сотню баксов.

– Поженимся? – с отвращением произнес Трэвис. – Что за вздор ты несешь, Кэми? Мне же девятнадцать! Кто женится в девятнадцать?

– Обычно и Трэвис Мэддокс не приходит в бар, чтобы поныть из-за девушки. Одному Богу известно.

– Тебе не стыдно, что желаешь мне этого? – подмигнул он. – Приходи на мой следующий бой, Камилла! Будь другом, договорились?

– Ты же знаешь, что я должна работать.

– Я как-нибудь устрою более поздний бой.

– Все равно не приду! Там одни варвары!

– Приходи с Трентом!

Трэвис отвернулся и пошел прочь. Я потрясенно застыла на месте. Это Трентона он имел в виду? Значит, Трентон говорил про меня. Кому еще он рассказал?

Когда Трэвис удалился через массивную красную дверь, внутрь зашла большая компания, а после потянулся и другой народ. Хорошо, что у меня не было времени переживать, ходили ли о нас какие-то слухи и дойдут ли они до Ти Джея.

На следующий день ближе к полудню я зашла в «Скин Дип» в очень дурном настроении. Ти Джей мне не позвонил и не ответил на сообщение, отчего моя паранойя касательно болтливого языка Трентона лишь усилилась.

– Кэми пришла! – с улыбкой сказала Хейзел.

Она поправила на носу очки в черной роговой оправе. Я выдавила из себя улыбку. Хейзел надула губы, накрашенные ярко-красной помадой.

– А почему такая грустная? Неужели вечеринка «Альфы Гаммы» выбила тебя из колеи?

– Вот в чем дело. Ты ходила туда?

– Обожаю красоток из сестринства, – подмигнула она. – Так что с тобой стряслось?

– Просто устала, – ответила я, переворачивая вывеску на «Открыто».

– Берегись! Кэлвин собирается попросить тебя работать по воскресеньям.

– Ты это серьезно? – спросила я более жалобно, чем собиралась.

Сегодня был неподходящий день, чтобы говорить мне об увеличении рабочего времени. Когда я зашла за стойку, появился Трентон.

– Камелия! [7] – воскликнул он.

В руках он держал миску с пластиковыми фруктами.

– Не начинай. Это даже в средней школе не было смешно, тем более не смешно сейчас.

Трентон пожал плечами.

– А мне нравилось это прозвище.

– В средней школе ты даже не знал, кто я такая.

– Кто сказал? – нахмурился он.

Я демонстративно обвела взглядом комнату.

– Ты со мной даже не разговаривал, пока у меня грудь не выросла.

Хейзел хихикнула.

– Работать стало намного интереснее с тех пор, как она здесь появилась!

– Но это не значит, что я не знал, кто ты, – серьезным тоном ответил Трентон.

Хейзел указала на миску в руках Трентона.

– Зачем эти фрукты?

– Это для моего зала. Украшение.

– Отвратительно, – сказала Хейзел.

– Они принадлежали моей маме, – ровным голосом ответил Трентон. – Я решил, что у меня на работе должно быть что-нибудь от нее. Создает мне хорошее настроение.

Он удалился по коридору и скрылся за дверью своего зала.

– Итак, – проговорила Хейзел, облокачиваясь о столешницу. Ее тонкие, нарисованные карандашом брови взметнулись вверх. – Сексуальное напряжение здесь просто зашкаливает.

Я изогнула бровь.

– Не знала, что тебе нравится Кэлвин.

Хейзел поморщила нос.

– Никому не нравится Кэлвин.

– Я все слышал! – крикнул из коридора Кэлвин.

– И отлично! – отозвалась Хейзел. – Так ты совсем не увлечена Трентом?

– Нет, – ответила я.

– Даже немножко?

– У меня есть парень, и я с ним счастлива, – сказала я, лизнув большой палец и пересчитав бланки.

– Проклятье! – воскликнула Хейзел. – Вы вдвоем мне очень нравитесь.

– Извини, что огорчила тебя, – сказала я, выравнивая стопку бумаг и укладывая ее в корзину.

Колокольчики на двери зазвенели, и внутрь вошла группа из четырех девушек. Все – загорелые блондинки с пятым размером груди, одетые в тесные блузки разных оттенков розового.

Я хотела было поприветствовать их, но Хейзел указала им на дверь. Девушки затормозили.

– Да ладно тебе, Хейзел. Мы предупредили его, что зайдем, – заныла одна из них.

– Вон отсюда, – сказала Хейзел, все еще указывая на дверь одной рукой, а второй переворачивая страницу журнала «Космополитен».

Не услышав звона колокольчиков, она подняла глаза.

– Вы что, оглохли? Я сказала, вон отсюда!

Девушки нахмурились и, надув губки, удалились.

– Что это было? – спросила я.

Она покачала головой и вздохнула.

– Поклонницы Трентона. У Бишопа тоже они есть. Эти девушки слоняются возле салона в надежде заполучить бесплатные татуировки или… ну не знаю… парням виднее. – Она закатила глаза. – Если честно, они меня бесят, но до недавнего времени путь сюда им был открыт.

– И что изменилось?

Хейзел пожала плечами.

– Бишоп стал появляться очень редко, а Трентон сказал мне не впускать их как раз после того, как ты стала здесь работать. Вот видишь? Ты еще не совсем безнадежна, – толкнула она меня локтем.

– Мне кажется, я не слишком заслужила полученную зарплату. Я даже не могу как следует смешать «Мэд эйсид»[8]. А дезинфицирующие средства здесь имеют большое значение.

– Заткнись! – криво усмехнулась Хейзел. – Никто другой не заставил бы Кэлвина избавиться от дешевого азиатского интерьера или упорядочить папки. Ты здесь меньше месяца, а мы уже стали более организованными. Клиенты не удивятся, если получат вдобавок к татуировке печенье с предсказанием.

– Спасибо. Я рада, что меня ценят.

– Я тоже ценю тебя, – сказал Трентон, заходя в приемную. – Ценю то, что сегодня вечером ты, наконец, посмотришь со мной «Космические яйца». Я смогу переубедить тебя.

– Нет, – покачала я головой.

– Почему?

– Я работаю.

– А потом?

– Ложусь спать.

– Чушь собачья.

– Ты прав. У меня другие планы.

– С кем? – ухмыльнулся он.

– Пока не знаю, но определенно не с тобой.

– Ой! – хихикнула Хейзел.

Трентон положил свою лапу на миниатюрное личико Хейзел и шутливо оттолкнул ее, борясь с ней и разговаривая со мной.

– Не слишком-то мило. Я думал, ты сказала, что мы друзья.

– Так и есть, – ответила я.

Хейзел наконец вырвалась и стала колотить руку Трентона.

Не обращая на нее внимания, лишь подняв руку, чтобы сдерживать девушку, Трентон проговорил:

– Друзья смотрят вместе «Космические яйца».

– Мы не настолько хорошие друзья, – сказала я, сосредоточенно раскладывая скрепки в линию.

Дверь зазвенела, и внутрь вошли двое клиентов: пара. Они уже были с ног до головы в татуировках.

– Привет, – улыбнулась я. – Чем я могу помочь?

– Рейчел! – воскликнула Хейзел, обнимая девушку.

Незнакомка могла похвастаться пирсингом на брови, гвоздиком с бриллиантом над губой и кольцами в носу и губе. Ее огненно-рыжие волосы в короткой стрижке чуть ли не светились, настолько насыщенным был цвет. Несмотря на многочисленные проколы на лице и покрытые черепами и сказочными феями руки, выглядела она сногсшибательно. Я откинулась на стуле, наблюдая, как девушки болтают друг с другом. Что касается парня, он был высоким и худощавым и также обрадовался при виде Хейзел. Вряд ли им понадобились еще татуировки или пирсинг. Если только тату на лице, потому что лишь там осталось свободное место. Хейзел увела парочку к себе в зал, до нас донеслись звуки смеха и оживленного разговора.

– Сегодня будет тягомотина, – вздохнул Трентон.

– Откуда тебе знать? День только начался.

– Я всегда могу это предсказать, – проговорил он.

– Кто они такие? – спросила я, кивая в сторону коридора.

– Рейчел – сестра Хейзел.

Я недоуменно изогнула брови.

– Может, я чего-то не понимаю, но Рейчел не азиатка. Ни на чуточку.

– Они обе были удочерены. Приемные дети. Их там где-то около дюжины. Все теперь разбросаны по стране, а любят они друг друга как безумные. Это потрясающе.

Я улыбнулась.

– Значит, ты правда не будешь смотреть со мной сегодня «Космические яйца»?

– Правда.

– Ну почему нет? – сказал Трентон, скрещивая руки на груди и переминаясь с ноги на ногу.

– Готовишься к бою? – ухмыльнулась я.

– Ответь на вопрос, Кэмлин. Что ты имеешь против этого фильма? Я должен знать, прежде чем мы двинемся дальше.

– Дальше чего?

– Это ты ставишь палки в колеса.

Я вздохнула.

– Здесь и в «Реде»… мы и так часто видимся.

Он пару секунд молча смотрел на меня, в его теплых карих глазах промелькнул целый вихрь мыслей. Трентон сделал несколько шагов и встал возле меня, уперся ладонью в столешницу рядом с моим бедром, касаясь моей левой руки грудью. Он нагнулся и прошептал у меня над головой:

– А разве это плохо?

– Да. Нет. Не знаю, – скривившись, ответила я.

Он совершенно сбивал меня с толку, к тому же в такой близости от него я не могла думать трезво. Я повернулась, чтобы сказать ему отойти, но затем подняла глаза и замерла. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. И он как-то странно смотрел на меня.

Затем Трентон опустил взгляд на мое обнаженное плечо.

– Отличное место для татуировки.

– Нет, – издала я смешок.

– Да брось. Ты видела мою работу.

– Видела, – кивнула я. – Здорово получается.

– Тогда в чем дело?

Я снова взглянула на Трентона, пытаясь прочесть выражение его лица.

– Я тебе не доверяю. Возможно, в итоге я заполучу тату «Да пребудет с тобой Шварц».

Трентон засиял.

– Это же из «Космических яиц»! Я впечатлен.

– Вот видишь? Я уже смотрела этот фильм. Много раз.

– Его можно пересматривать снова и снова.

Хейзел, Рейчел и ее парень вернулись в приемную. Девушка крепко обняла сестру, и они распрощались со слезами на глазах.

– Рождество уже на носу, – сказал Трентон.

Когда Рейчел ушла, Хейзел улыбнулась, но в ее глазах стояла легкая грусть.

– Черт возьми. Я ее обожаю.

– Ты их всех обожаешь, – сказал Трентон. – Если каждый день будешь встречаться с кем-то одним, то хватит на весь месяц.

Хейзел толкнула Трентона локтем в бок, и он ответил ей тем же. Они дрались прямо как брат с сестрой.

– Итак, – сказала Хейзел, чавкая жвачкой. – Я слышала вашу болтовню. Не верю, что ты боишься сделать тату.

– Совсем нет, – покачала я головой.

В приемную вошел Кэлвин.

– Бишоп приходил? – спросил он.

Хейзел покачала головой.

– Нет, Кэл. Ты уже спрашивал меня сегодня. Мы как раз обсуждали первую татуировку Кэми.

Кэлвин окинул меня взглядом с головы до ног.

– Для нашего дела плохо иметь секретаря без татуировок. Ты можешь загладить вину, взяв несколько часов в воскресенье.

– Только если позволишь мне заняться учебой, когда нет работы.

– Договорились, – пожал он плечами.

Мои плечи осунулись. Я не ожидала, что он согласится.

– Давай я сделаю тебе пирсинг в носу, – сказала Хейзел. Ее глаза оживленно засветились.

– В другой раз, – ответила я.

– Куколка, не дай им уговорить тебя делать то, что ты не хочешь. Нет ничего постыдного в том, что ты боишься иголок, – сказал Трентон.

– Я не боюсь, – раздраженно ответила я.

– Тогда давай я сделаю тебе татуировку, – сказал он.

– Ты же, черт побери, барменша, – проговорила Хейзел. – У тебя должна быть по крайней мере одна татуировка.

Я сердито глянула на обоих.

– Это что, групповое давление? Как неоригинально.

– И каким образом я давлю на тебя? – сказал Трентон. – Я просто посоветовал не поддаваться на чьи-либо уговоры.

– А потом сказал позволить тебе сделать мне тату.

Он пожал плечами.

– Признаюсь, я буду безумно рад, что сделал тебе татуировку. Это то же самое, что лишить тебя девственности.

– Что ж, для этого придется переместиться в прошлое, а такого не случится, – ухмыльнулась я.

– Вот именно. Так что это самый лучший вариант. Доверься мне… – вкрадчивым голосом сказал он.

– О боже! – издала смешок Хейзел. – Стыдно признаться, но я чуть не повелась на эту фразу.

– Да? – испытывая внезапную неловкость, спросила я. – Из-за Трента?

Она расхохоталась.

– Если бы! – Хейзел закрыла глаза и поморщилась. – Бобби Принс. Обольститель. Крошечный пенис.

Последнее предложение она сказала фальцетом и подняла вверх указательный и большой пальцы, сводя их вместе.

Мы все разразились смехом. Хейзел промокнула слезы под глазами. Как только мы успокоились, я поймала на себе взгляд Трентона. Когда он так смотрел на меня, я забывала о благоразумии. Мне просто захотелось насладиться молодостью и перестать слишком много думать.

– Хорошо, Трент. Лиши меня девственности.

– Серьезно? – выпрямился он.

– Так мы будем это делать или нет? – спросила я.

– Что именно ты хочешь?

Он подошел к компьютеру и сунул в рот ручку, прикусывая ее.

Немного подумав, я улыбнулась.

– «Куколка». На моих пальцах.

– Ты издеваешься? – ошеломленно сказал Трентон.

– Не подойдет? – спросила я.

Он усмехнулся и вынул ручку изо рта.

– Мне нравится… очень… но для девственницы перебор.

Он снова прикусил ручку и положил ладонь на мышку.

– Если я собираюсь лишиться девственности, то хочу, чтобы все было правильно, – усмехнулась я.

Ручка выпала изо рта Трентона и покатилась по полу. Он нагнулся поднять ее.

– Э… э… есть предпочтения по шрифту? – спросил он, взглянув на меня, потом сделал набросок на компьютере.

– Я хочу, чтобы она выглядела женственно, а не так, будто я только что вернулась с зоны.

– Цветную? Или черно-белую?

– Черный контур. Не знаю насчет цвета. Может, голубой?

– Голубой, как «смурфик»? – подшутил он. Я ничего не ответила. – Как насчет переходного цвета? Голубой внизу, а кверху буквы постепенно тускнеют.

– Потрясно, – сказала я, подталкивая его плечом.

Как только я определилась со шрифтом и цветом, Трентон напечатал кальку, и мы направились к нему в зал.

Я села на стул, Трентон подготовил оборудование.

– Будет офигенно круто, – сказала Хейзел, присаживаясь неподалеку от меня.

Трентон натянул резиновые перчатки.

– Я использую одну иглу. Но все равно будет чертовски больно. Здесь прямо по кости, на пальцах у тебя нет жировой прослойки.

– А где она у нее есть? – сказала Хейзел.

Я подмигнула ей.

Трентон коротко усмехнулся, промыл каждый палец зеленым мылом, вытер полотенцем, потом нанес на ватный диск спирт и протер те пальцы, на которые собирался набить татуировку.

– Возможно, одного сеанса будет недостаточно. Придется делать еще раз.

На очищенную спиртом кожу он нанес немного вазелина.

– Правда? – нахмурилась я.

Хейзел кивнула.

– Ага. На ногах то же самое.

Трентон приложил кальку.

– Что думаешь? Прямо? Так это должно выглядеть?

– Главное, не допусти орфографической ошибки. Не хочу ходить как дура с ошибкой в татуировке.

Трентон усмехнулся.

– Все написано правильно. Я был бы полным кретином, если бы не смог правильно написать короткое слово.

– Сам это сказал, – подшутила я.

Хейзел покачала головой.

– Детка, не оскорбляй его прежде, чем он нанесет на твою кожу перманентный рисунок!

– Выйдет красиво, правда? – спросила я.

Трентон повернулся и с нежностью посмотрел на меня.

– Ты и так красивая.

Мои щеки запылали. Когда Трентон убедился, что калька высохла, он прикоснулся иголкой к моей коже. Скорее это напоминало приятное покалывание, чем мучительную боль. Трентон выводил буквы, стирал излишки краски, затем повторял все заново, полностью отдавшись работе. Я знала, что он постарается сделать все идеально. Поначалу боль была не сильная, но спустя несколько минут из-за жжения в пальцах мне каждый раз хотелось отдернуть руку.

– Готово! – сказал Трентон через пятнадцать минут.

Он стер смазанные чернила. Буквы на моих пальцах были ярко-голубого цвета. Красота! Я повернулась лицом к зеркалу и свела кулаки вместе.

– Отлично смотрится, куколка, – широко улыбаясь, сказал Трентон.

Вышло просто идеально.

– Круто, черт побери, – проговорила Хейзел. – Теперь я тоже хочу тату на пальцах!

Трентон передал мне несколько упаковок крема «Аквафор».

– Наноси вот это. Хорошая штука. Особенно для цветных татуировок.

– Спасибо, – сказала я.

Пару мгновений он лишь смотрел на меня так, будто и впрямь только что забрал мою девственность. В моем животе запорхали бабочки, а в груди разлилось тепло. Я отступила на пару шагов и повернулась лицом к приемной. Зазвонил телефон, но Хейзел ответила за меня.

Трентон облокотился о столешницу, самодовольно улыбаясь.

– Прекрати, – сказала я, пытаясь не улыбнуться в ответ.

– Я ничего не говорил, – возразил он, все еще улыбаясь как идиот.

Зажужжал мой мобильник, затем еще раз.

– Привет, Чейз, – сказала я, и так зная, зачем брат позвонил.

– Мама сегодня готовит ужин. Увидимся в пять.

– Мне надо работать. Она знает, что на выходных я занята.

– Поэтому ужин будет раньше обычного.

Я вздохнула.

– До семи я не освобожусь.

– В смысле? Ты разве не в «Реде» работаешь?

– Да… – сказала я, ругая себя за то, что проговорилась. – Я по-прежнему работаю в баре. Но у меня есть вторая работа.

– Вторая работа? Зачем тебе это? – надменно спросил он.

Чейз продавал электрокардиостимуляторы и считал себя важной птицей. Он хорошо зарабатывал, но слишком уж любил притворяться доктором, хотя на самом деле он лишь бегал за кофе, чтобы подлизаться к другим сотрудникам.

– Я… помогаю другу.

Чейз на некоторое время затих.

– Коби опять на них подсел, так?

Я крепко зажмурилась, не зная, что ответить.

– Чтобы была у мамы в пять, иначе я за тобой сам приеду!

– Хорошо, – сказала я, отключая телефон и бросая его на столешницу.

Я поставила руки на бедра и перевела взгляд на монитор.

– Все в порядке? – спросил Трентон.

– Я только что заварила еще ту кашу в семье. Мама сильно огорчится, а я, конечно же, буду во всем виновата.

– Кэл? – крикнула я. – Мне придется уйти в половине пятого.

– Ты не уйдешь до семи! – крикнул он из своего кабинета.

– Это семейное дело! Она уходит в полпятого! – заступилась за меня Хейзел.

– Да ну вас всех! – воскликнул Кэл, но вряд ли он расстроился.

– Кэл! – крикнул Трентон. – Я иду с ней!

Кэлвин ничего не ответил, вместо этого хлопнула дверь, и он появился в приемной.

– Что за хрень тут творится?

– Семейный ужин, – сказала я.

Кэлвин с подозрением посмотрел на меня, потом на Трентона.

– Ты видел сегодня Бишопа?

Трентон покачал головой.

– Нет, не видел.

Кэлвин повернулся ко мне.

– Тебе действительно нужна группа поддержки, чтобы пойти домой на ужин? – недоуменно спросил Кэлвин.

– Нет.

– Да, нужна, – сказал Трентон. – Сама она в этом не признается.

Я не смогла скрыть жалобного тона в голосе.

– Ты не знаешь, что они за люди. А сегодня будет… ты вовсе не захочешь там оказаться, поверь мне.

– За тем столом должен быть хоть один человек, поддерживающий тебя, и им буду я.

Как я могла спорить с этим? Я, конечно, не хотела, чтобы Трентон встретился с моей безумной семейкой, но рядом с ним будет спокойнее, особенно если все вдруг решат, что срыв Коби и их неведение об этом – моя вина. А потом еще Коби поймет, что я сдала его.

– Только… не врежь никому.

– Договорились, – сказал Трентон, привлекая меня к себе.

Глава 8

Трентон остановился возле дома и выключил зажигание. В прошлый раз, когда мы ехали в его «Интрепиде», сзади сидела Оливия, а я злилась из-за того, что меня заманили в «Чикен Джоуз». Теперь же идея провести вечер в компании Трентона и Оливии казалась блаженством.

– Ты готова? – спросил Трентон и ободряюще подмигнул мне.

– А ты?

– Я ко всему готов.

– Верю, – сказала я, потянув за дверную ручку.

Дверца машины со скрипом отворилась, а чтобы закрыть ее, мне пришлось пару раз толкнуть железяку бедром.

– Извини, – сказал Трентон, засовывая ладони в карманы джинсов.

Он подставил локоть, и я взялась за его руку. Все мои братья и родители стояли возле открытой двери и наблюдали, как мы с Трентоном идем к дому.

– Это мне скоро придется извиняться.

– За что?

– Кто, черт побери, этот козел? – сказал отец.

Я вздохнула.

– Это Трент Мэддокс. Трент, это мой отец, Феликс.

– Мистер Кэмлин, – презрительно усмехнулся отец.

Трентон протянул руку, отец ответил на рукопожатие, пытаясь смутить моего спутника взглядом. Тот вовсе не казался испуганным, но я все равно внутренне сжалась.

– А это моя мама, Сьюзан.

– Рад знакомству, – сказал Трентон, слегка пожав ей руку.

Мама устало улыбнулась, потом привлекла меня к себе и поцеловала в щеку.

– Пришло время проведать свою мамочку.

– Прости, – сказала я, хотя мы обе знали, что мои извинения неискренние.

Мы все вместе прошли в столовую, а мама исчезла на кухне. Она вернулась с тарелкой и приборами для Трентона и опять удалилась. На этот раз она принесла миску картофеля-пюре, которую опустила на подставку для горячего рядом с прочими блюдами.

– Ну хватит уже, – сказал отец. – Садитесь есть.

У Трентона дернулся один глаз.

– Мама, все такое аппетитное, – сказал Кларк.

Мама улыбнулась и нагнулась к столу.

– Угощайтесь…

– Что за чертовы формальности? – прорычал отец. – Я подыхаю с голоду!

Передавая друг другу разные блюда, мы наполнили свои тарелки. Я поковыряла вилкой в еде в ожидании первого выпада, который положит начало войне. Мама заметно нервничала, видимо – что-то знала.

– Что это за чертовщина у тебя на пальцах? – спросил меня отец.

– Ну…

Я подняла руки, пытаясь что-нибудь по-быстрому соврать.

– Мы баловались гелевой ручкой, – сказал Трентон.

– А эта черная фигня повсюду то же самое? – спросил отец.

– Чернила. Да, – ответила я, перекатывая еду по тарелке.

Мама всегда готовила очень вкусно, но отец мог запросто испортить мне аппетит.

– Передай соль, – сказал отец Коби и рявкнул на него, когда тот отозвался не сразу. – Твою мать, Сьюзан! У тебя всегда недосоленная еда! Сколько раз тебе можно повторять?

– Пап, ты можешь добавить себе соли, – проговорил Кларк. – Тогда для остальных не будет пересолено.

– Пересолено? Это, черт тебя дери, мой дом! Моя жена! Она готовит для меня! Так как мне нравится, а не вам!

– Не заводись, милый, – сказала мама.

Отец ударил кулаком по столу.

– Я не завожусь! Но я не потерплю, чтобы кто-то приходил в мой дом и указывал, как моя жена должна готовить мне пищу!

– Заткнись, Кларк, – прорычал Колин.

Кларк засунул в рот еду и стал жевать. Он все эти годы играл роль миротворца и не собирался сдаваться. Из всех моих братьев с ним было проще всего общаться, как и любить его. Он развозил товары компании «Кока-Кола» в магазины города и всегда отставал от графика, потому что сотрудницы забалтывали его. В глазах Кларка читалась доброта, унаследованная от матери.

Отец кивнул и глянул на Трентона.

– Кэми знает тебя со школы или по работе?

– И то и другое, – ответил Трентон.

– Трент из Икинса, – сказала я.

– Родился и вырос там, – сказал Трентон.

Отец на мгновение задумался, потом прищурил глаза.

– Мэддокс… так ты парнишка Джима?

– Да, – ответил Трентон.

– Я обожала твою маму, – сказала моя мама. – Замечательная была женщина.

– Спасибо, – с улыбкой ответил Трентон.

– Какого хрена, Сьюзан! Ты ее даже не знала, – упрекнул отец. – Почему все покойники превращаются в чертовых святых?

– Она почти такой и была, – сказал Трентон.

Отец недоверчиво глянул на Трентона, не оценив его слов.

– Тебе откуда знать? Разве ты не был ребенком, когда она умерла?

– Папа! – крикнула я.

– Ты что, повысила на меня голос в моем же доме? Мне следовало бы встать из-за стола и заткнуть этот нахальный рот!

– Феликс, прошу тебя! – взмолилась мама.

– Я ее помню, – сказал Трентон. Он проявлял небывалый самоконтроль, но в его голосе сквозило напряжение. – Миссис Кэмлин верно говорит.

– Значит, ты работаешь вместе с ней в «Реде»? – спросил Чейз, своим тоном показывая превосходство.

Не знаю, что за выражение появилось на моем лице, но Чейз дерзко вздернул подбородок. Трентон не ответил. Очевидно, Чейз загонял нас в ловушку, и я знала зачем.

– Тогда что у вас за совместная работа? – не унимался Чейз.

– Прекрати! – сквозь зубы прорычала я.

– Что это значит? – спросил отец. – У нее только одна работа, в баре, ты же знаешь. – Все промолчали, тогда отец посмотрел на Трентона. – Ты работаешь в «Реде»?

– Нет.

– Значит, часто там бываешь.

– Да.

Отец кивнул. Я с облегчением вздохнула, радуясь, что Трентон не говорил лишнего.

– Разве ты не сказала, что пошла на вторую работу? – спросил Чейз.

Я вдавила ладони в поверхность стола.

– Зачем? Зачем тебе это?

Коби уловил, что происходит, и поднялся.

– Я тут вспомнил. Мне… мне нужно позвонить.

– А ну сядь! – прикрикнул на него отец. – Нельзя вот так вставать из-за стола! Да что с тобой, черт тебя дери?

– Это правда? – присущим ей тихим голосом проговорила мама.

– Всего лишь временная работа в «Скин Дип Тату». Ничего серьезного, – сказала я.

– Что? – рявкнул отец. – Ты не можешь оплатить свои счета? Сама говорила, что работа барменом приносит тебе месячный заработок за одни выходные!

– Так и есть.

– Значит, ты тратишь больше, чем получаешь? Что я говорил тебе об ответственности? Твою мать, Камилла! Сколько раз я предупреждал тебя не брать кредитную карточку? – Он промокнул рот салфеткой и бросил ее на стол. – Я недостаточно лупил тебя по заднице, когда ты была маленькой! Иначе ты бы хоть иногда прислушивалась ко мне, черт тебя дери!

Трентон уставился в тарелку. Дыхание его участилось, и он слегка подался вперед.

Я прикоснулась рукой к его колену.

– У меня нет кредиток, – сказала я.

– Тогда зачем, черт возьми, тебе понадобилась вторая работа, если ты еще учишься? Это бред какой-то, а я знаю, что девочка ты неглупая! Моя дочь не может быть дурой! В чем же тогда причина? – прокричал он так, будто я стояла на противоположной стороне улицы.

Мама глянула на Коби, который по-прежнему стоял, потом и все остальные посмотрели на него. В глазах отца вдруг появилось понимание происходящего. Он поднялся и стукнул рукой по столу.

– Ты опять подсел на эту гадость, да? – сказал он, тряся кулаком в воздухе.

– Что? – пискляво ответил Коби. – Нет, пап, да как можно?

– Ты снова сидишь на этой дряни, а сестра оплачивает твои счета? Ты что, свихнулся? – сказал отец. Его лицо покраснело, а между бровями пролегла глубокая морщина, так что кожа вокруг даже побелела. – Что я тебе говорил? Что будет, если ты хотя бы приблизишься к этой хрени? Думал, я пошутил?

– С чего бы? – дрожащим голосом проговорил Коби. – У тебя же нет чувства юмора!

Отец обежал вокруг стола и набросился на Коби, а мама с братьями стали их разнимать. Нас окружили крики, красные лица, взмахи руками, но мы с Трентоном остались на своих местах. На его лице я не заметила осуждения или потрясения, сама же я униженно сползла по стулу. Никаких слов не хватило бы, чтобы предупредить его о еженедельном цирке в семействе Кэмлин.

– Он ничего не принимает, – сказала я.

Все повернулись ко мне.

– Что ты сказала? – тяжело дыша, проговорил отец.

– Я выплачиваю Коби долг. Он как-то внес за меня залог.

Коби свел брови вместе.

– Камилла…

Отец сделал шаг по направлению ко мне.

– И ты не могла сказать об этом раньше? Позволила брату взять на себя вину за твою безответственность?

Он сделал еще один шаг. Трентон всем телом развернулся лицом к отцу, закрывая меня собой.

– Думаю, вам лучше сесть, сэр, – сказал он.

Лицо отца исказилось от ярости, и Коби с Кларком схватили его с двух сторон.

– Ты только что сказал мне сесть в моем собственном доме, черт тебя дери? – прокричал он, повышая голос на последних словах.

Наконец надрывным голосом закричала мама:

– Довольно! Мы же не стая диких животных! У нас гость! Все сели за стол!

– Видишь, что ты наделала? – сказал мне отец. – Ты огорчила маму!

– Феликс, сядь! – крикнула мама, указывая отцу на деревянный стул.

Отец сел.

– Извините нас, – дрожащим голосом сказала мама Трентону и взволнованно вернулась на свое место.

Она промокнула глаза полотенцем и аккуратно положила его себе на колени.

– Мне очень неловко, – проговорила она. – Могу представить, каково сейчас Камилле.

– У меня тоже довольно шумная семья, миссис Кэмлин, – сказал Трентон.

Он постепенно расслабил впившиеся в мое колено пальцы. Только сейчас я заметила, что взяла Трента за руку и крепко стиснула его ладонь. Он ответил тем же. Из-за такой поддержки с его стороны меня накрыла волна эмоций и я сглотнула подкатившие к горлу слезы. Но это чувство быстро испарилось, когда я услышала скрежет вилки по тарелке отца.

– Камилла, и когда ты собиралась рассказать нам, что сидишь на шее у своего брата?

Я посмотрела на отца, и меня внезапно охватила злость. Далее последуют упреки, я знала это, но рядом с Трентоном я ощутила небывалую уверенность, чего никогда не было в присутствии отца.

– Когда решила бы, что ты ведешь себя как взрослый человек.

Отец открыл рот от удивления, как и мама.

– Камилла! – воскликнула мама.

Отец уперся кулаком в стол и встал.

– Не напрягай связки, – сказала я. – Мы уходим.

Я встала, Трентон тоже поднялся. Мы вместе направились к двери.

– Камилла Рене! А ну быстро вернись за стол! – крикнул отец.

Я потянула дверь на себя. Внизу были щепки и вмятины там, где отец постоянно пинал ее во время своих многочисленных приступов ярости. Я затормозила прежде, чем толкнуть входную дверь, но не оглянулась.

– Камилла! Предупреждаю тебя в последний раз! – сказал отец.

Я толкнула дверь и спокойной походкой направилась к «Интрепиду», стараясь не сорваться на бег. Трентон открыл дверцу со стороны пассажира, я забралась внутрь, а он обогнул машину. Затем торопливо вставил ключ в зажигание.

– Спасибо, – сказала я, когда он тронулся с места.

– За что? Я и пальцем не пошевелил, – проговорил Трентон, очевидно расстраиваясь по этому поводу.

– За то, что сдержал обещание. И что увел меня оттуда до того, как отец набросился на меня.

– Пришлось поторопиться. Если бы он нас догнал и накричал на тебя или стал бы угрожать, я нарушил бы обещание.

– Мы впустую потратили полвечера, – сказала я, глядя в окно.

– Зачем Чейз затронул эту тему? Какой смысл развязывать ссору?

Я вздохнула.

– Чейз всегда ревновал родителей к Коби. Они относились к нему так, будто он не мог совершить ничего плохого. Чейзу нравится заострять внимание семьи на пристрастии Коби.

– Так зачем ты поехала туда, если знала, что так будет?

Я посмотрела в окно.

– Кому-то надо было взять вину на себя.

Несколько секунд Трентон молчал.

– Кажется, Коби неплохо подходит для этой роли, – проворчал наконец он.

– Знаю, это покажется странным, но пускай хотя бы один из нас считает их хорошими родителями. Если все мы возненавидим наше детство, то все станет… более реальным, что ли.

Трентон дотянулся до моей руки.

– Это вовсе не странно. Как-то я попросил Томаса рассказать мне все, что он помнил о маме. У меня сохранилось лишь несколько смутных, но драгоценных воспоминаний о ней. Его воспоминания не были столь расплывчатыми, поэтому она стала для меня более реальной.

Я убрала руку из-под его ладони и поднесла пальцы к губам.

– Мне так неловко, что ты все видел, однако я тебе благодарна. Я бы ни за что не осмелилась так говорить с отцом без тебя.

– Если понадоблюсь тебе снова, только позвони.

Он пару раз щелкнул пальцами, потом громко и проникновенно запел – отвратительным голосом – припев «I’ll Be There» группы «Джексон 5».

– Слишком высокая нота для тебя, – сдерживая смех, сказала я.

Он не остановился.

Я закрыла лицо руками и расхохоталась. Трентон запел еще громче, тогда я заткнула уши, качая головой из стороны в сторону и выражая неодобрение.

– Посмотри за плечи! – пискнул он.

– Сразу за два? – хихикая, спросила я.

– Наверное, да, – пожал он плечами. – Майки так и поет.

Трентон подъехал к моему дому и остановился возле «смурфика».

– Поедешь куда-нибудь сегодня? – спросила я.

Он повернулся ко мне и виновато нахмурился.

– Нет, мне нужно откладывать деньги. Скоро буду присматривать себе жилье.

– А отец не огорчится, что лишится твоей поддержки в оплате дома?

– Я могу переехать и сейчас, но коплю, чтобы помогать и ему. У него не такая уж большая пенсия.

– Ты собираешься платить и за его дом после того, как переедешь?

Трентон перехватил руль ладонями.

– Ага. Он многое для нас сделал.

Трентон оказался совсем не таким, каким я его считала.

– Еще раз спасибо. Я перед тобой в долгу.

Трентон улыбнулся уголком губ.

– Позволишь мне как-нибудь приготовить тебе ужин?

– Чтобы вернуть тебе долг, мне придется готовить ужин тебе.

– Ты вернешь мне долг, если позволишь похозяйничать на твоей кухне.

Я на минуту задумалась.

– Хорошо. Только если ты дашь мне список необходимых продуктов и позволишь купить их.

– Договорились.

Я выбралась из машины и захлопнула дверцу. Свет фар очертил на входной двери мой силуэт. Я вставила ключ в замочную скважину и повернула ручку. Затем помахала Трентону. Он сдал назад, но вдруг вернулся на прежнее парковочное место, выпрыгнул из машины и подбежал ко мне.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Разве это не… – кивнул он на машину, которая быстро приближалась к нам.

– Коби, – с трудом сглатывая слюну, сказала я. – Тебе лучше уехать.

– Я никуда не поеду.

Принадлежавший Коби «Камаро» цвета электрик остановился позади моего джипа и «Интрепида» Трентона. Брат выскочил из машины и с силой захлопнул дверцу. Я не знала, стоит ли мне завести его домой, чтобы соседи ничего не услышали, или же остаться снаружи, чтобы он ничего не разгромил в моей квартире.

Трентон принял оборонительную позу, готовясь остановить Коби. Брат тяжелым шагом направлялся ко мне, на его лице застыло суровое выражение, глаза опухли и покраснели. И вдруг он схватил меня и прижал к себе так крепко, что я с трудом могла вздохнуть.

– Прости меня, Кэми, – всхлипывая, произнес он. – Я такой подонок!

Трентон смотрел на нас с удивлением, что, впрочем, чувствовала и я. После небольшой паузы я ответила на объятия Коби и похлопала по его спине ладонью.

– Коби, все хорошо. Хорошо. Мы как-нибудь со всем справимся.

– Я все выбросил. Клянусь тебе. Больше к ним не притронусь. И верну тебе деньги.

– Хорошо. Все хорошо, – сказала я.

Мы раскачивались взад-вперед и со стороны, наверное, смотрелись очень нелепо.

– Отец все еще бесится. Я больше не смог этого слушать.

Мы отстранились друг от друга.

– Зайди на минутку. Скоро буду собираться на работу, но ты можешь побыть у меня, пока я не уйду.

Коби кивнул.

Трентон сунул руки в карманы.

– Мне остаться?

Я покачала головой.

– Нет. Он просто расстроился. Но спасибо, что пришел защитить меня.

Трентон кивнул, глянул на Коби, потом подался вперед и непринужденно поцеловал меня в щеку, будто это в порядке вещей. После он ушел.

Я на секунду задержалась на пороге. Там, где он поцеловал меня, кожу все еще слегка покалывало.

– А что с тем парнем из Калифорнии? – шмыгнув носом, сказал Коби.

– Он все еще в Калифорнии, – сказала я, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной.

– Тогда что за история с Трентом Мэддоксом?

– Он всего лишь друг.

Коби повел бровью.

– Ты еще никогда не приводила парней на семейный ужин. И я не целуюсь с друзьями. Без обид!

– Он поцеловал меня в щеку, – сказала я, садясь рядом с братом на диван. – Мне кажется, нам стоит поговорить о более серьезных вещах. Так ведь?

– Возможно, – удрученно проговорил Коби.

– Ты уже записался на анонимную программу?

– Я сам завяжу с этим раз и навсегда.

– В прошлый раз это не сработало.

– Кэми, мне нужно оплачивать счета. – Коби нахмурился. – Если домой начнут названивать коллекторы, отец обо всем узнает.

Я похлопала брата по колену.

– Оставь это мне. Лучше позаботься о своем здоровье.

Взгляд Коби рассредоточился.

– Кэми, почему ты так добра ко мне? Я же неудачник.

Его лицо исказилось, а на глаза вновь навернулись слезы.

– Я знаю, что это не так.

Депрессия была одним из побочных эффектов анаболических стероидов, поэтому Коби нуждался в поддержке, чтобы бросить их употребление.

Я посидела с ним на диване, пока он не успокоился, потом собралась на работу. Брат включил телевизор и затих; наверное, он был рад оказаться подальше от постоянной войны, что бурлила в родительском доме. Если отец не кричал на маму, тогда он кричал на кого-нибудь из сыновей, или же они кричали друг на друга. Еще одна причина, по которой я торопилась смыться оттуда. Жизнь там и так могла привести к депрессии. Коби еще не созрел для переезда, поэтому, в отличие от нас, и застрял в родительском доме.

Переодевшись и освежив макияж, я взяла сумочку и ключи и потянула за дверную ручку.

– Останешься здесь? – спросила я.

– Ага, – сказал Коби. – Если не помешаю.

– Главное – не делай ничего такого, что бы вынудило меня отказать тебе в гостеприимстве в следующий раз.

– Я задержусь ненадолго. Наверное, до тех пор, пока отец не ляжет спать.

– Хорошо. Позвони мне завтра.

– Кэми?

– Да? – спросила я, затормозив и заглянув обратно в дом.

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, – улыбнулась я. – Все будет хорошо, обещаю.

Он кивнул, а я побежала к «смурфику», молясь, чтобы тот завелся. Бог услышал мои молитвы.

Всю дорогу до работы я переживала о ситуации с Коби, о Ти Джее и Тренте и пыталась морально подготовиться к тяжелому субботнему вечеру.

Рейган уже суетилась у восточного бара, наводя там порядок.

– Приветик, дорогая, – сказала подруга. Ее улыбка тут же исчезла, как только она увидела мое лицо. – Ого-го! Ходила сегодня на родительский ужин?

– Как ты догадалась?

– Что случилось?

– Трент ходил со мной, поэтому все прошло не так ужасно, как могло бы. Чейз узнал, что я устроилась на вторую работу.

– И этот отморозок рассказал твоим родителям, зачем именно, да?

– Почти что.

– От него всегда одни неприятности. – Рейган вздохнула.

– Ты провела весь день с Коуди?

На щеках Рейган выступил румянец.

– Нет. Мы вроде как… взяли паузу.

– Что?

– Ш-ш! Паузу. Мне нужно кое о чем подумать.

– Тогда где ты была весь день?

– Заезжала в Сиг Тау. На пару часиков перед работой.

– Сиг Тау? – Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем дело. Я молча посмотрела на подругу и покачала головой. – Неужели он позвонил тебе?

Рейган скорчила рожицу.

– Я не собираюсь обсуждать это здесь. И так все довольно неловко. Здесь Коуди, так что давай сперва доберемся до дома.

Я снова покачала головой.

– Ну ты и дуреха. Брэзил увидел, как ты счастлива с Коуди, поэтому и позвонил. Теперь ты хочешь все разрушить, а ведь Брэзил не изменится.

К нам приблизился Коуди. Выглядел он обиженным.

– Вам что-нибудь нужно, девчонки? – спросил он.

Рейган покачала головой, и я тоже. Коуди, наверное, понял, что я что-то знаю. Его плечи осунулись, он лишь кивнул и ушел прочь.

– Черт побери, Кэми! Я же сказала, не здесь! – прошипела Рейган.

– Извини, – сказала я, проводя инвентаризацию в своем ящике.

Скажи я что-нибудь еще, она бы только сильнее рассердилась, поэтому я оставила свои мысли при себе.

Посетители хлынули в бар раньше обычного, но я была рада отвлечься. Коуди провел все время, работая на входе, так что я до самого закрытия почти не видела его. Он стоял в темном углу возле западной стены и наблюдал за Рейган. Диджей включил их с Коуди песню, поэтому я взбесилась, увидев у бара Брэзила, который облокотился на стойку и улыбался Рейган, а та улыбалась ему в ответ.

Не может быть, чтобы подруга так равнодушно вела себя с Коуди. Я обошла ее, неся кружку пива, притворилась, что споткнулась и разлила все пиво на стойку бара и Брэзила. Он отпрыгнул и поднял руки. Но оказалось слишком поздно, его коричневая клетчатая рубашка и джинсы промокли.

– Кэми! – взвизгнула Рейган.

– Слышишь, что за песня играет? – сказала я ей на ухо. – Коуди работает на входе, и ты ведь понимаешь – он знает, что здесь Брэзил. Рей, не будь такой бездушной стервой.

– Это я-то бездушная стерва? Давай не будем говорить о том, что вытворяешь ты!

От удивления я разинула рот. Конечно, я могла ожидать от нее удара ниже пояса, но чтобы она упрекала меня насчет Трентона… нет.

– Я ничего не вытворяю! Мы просто друзья!

– Да, давай прикроемся благородным названием, чтобы ты могла спать спокойно. Кэми, все вокруг видят, что ты делаешь. Просто мы и сами не святоши, чтобы ругать тебя за это.

Рейган открыла бутылку пива и взяла за нее деньги. Затем подошла к кассовому аппарату и яростно забарабанила по клавишам, будто они ей чем-то не угодили.

Может, я бы и почувствовала себя виноватой, если бы не посмотрела в сторону Коуди и увидела его хоть на секунду не таким несчастным.

Рейган подошла ко мне и встала рядом, глядя через весь зал на Коуди.

– Я не слышала, что за песня играет.

– Ты хоть понимаешь, что Брэзил стоял от тебя на расстоянии поцелуя – и это у всех на виду, а не прошло и дня, как ты отшила Коуди.

– Ты права. Я скажу ему держаться от меня подальше.

Она дотянулась до рупора и просигналила последний заказ. Коуди сунул руки в карманы и направился к входу.

– Наверное, до машины меня сегодня провожает Коуди, – сказала я.

– Так будет лучше, – ответила Рейган.

Мы убрали за собой бар и приготовили все к следующему вечеру. Где-то через час после закрытия мы наконец набросили верхнюю одежду. Рейган перекинула сумочку через плечо и кивнула Груберу.

– Проводишь меня?

Тот замешкался, и тут рядом возник Коуди.

– Я сам провожу тебя.

– Коуди… – проговорила Рейган.

Он пожал плечами и усмехнулся.

– Мне нельзя проводить тебя до машины? Рей, это же моя работа.

– Меня может проводить Грубер. Так ведь, Груби?

– Я… э… – запинаясь, ответил парень.

– Да ладно тебе, Рейган. Позволь я провожу тебя. Пожалуйста.

Плечи Рейган поникли, подруга тяжело вздохнула.

– Кэми, увидимся дома.

Я помахала ей рукой и пошла к машине, отставая от ребят на несколько шагов.

Мы с Грубером слышали, как всю дорогу до машины Коуди умолял Рейган вернуться к нему. При виде этого мое сердце сжалось. Грубер постоял рядом со мной возле джипа, пока Рейган не села в свой автомобиль. Она двинулась следом за мной, а когда мы заехали на стоянку, я оглянулась и увидела, что подруга рыдает.

Я открыла дверцу ее машины.

– Идем. Посмотрим ужастики и съедим мороженое.

Рейган подняла на меня красные опухшие глаза.

– Ты когда-нибудь любила сразу двух парней? – спросила она.

Я промолчала и протянула ей руку.

– Если когда-нибудь такое случится, прибей меня, хорошо?

Глава 9

Трэвис Мэддокс появился в «Реде» в самый разгар вечера пятницы и важным шагом направился прямиком к своему обычному месту за моим баром. Он, как всегда, был невероятно сексуальным, уверенным в себе, полностью владея ситуацией. Вместе с ним шел Шепли со своей подругой, Америкой, и еще одна девушка – полагаю, именно о ней Трэвис рассказывал на прошлых выходных: Первокурсница. Я предупредила сидящего на этом месте парня, кто идет, и они вместе с другом без всяких возражений удалились.

Трэвис опустился на барный стул. Заказал пива, большими глотками выпил половину бутылки и повернулся лицом к танцполу. Там вместе с Америкой танцевала Первокурсница.

За спиной Трэвиса появились три девушки, словно фанатки толкаясь в ожидании, когда он повернется.

Америка с подругой, счастливые и вспотевшие, вернулись к бару. Первокурсница оказалась сногсшибательной девушкой, могу отдать Трэвису должное. Было в ней нечто такое, что несомненно заставило бы Трэвиса Мэддокса обратить на нее внимание, однако я не сумела понять, что именно. В ее глазах читалась уверенность. Будто она знала то, чего не знал никто.

– Мерик, так будет всю ночь. Забей на них, – сказал Шепли.

Америка фыркнула и глянула на трех девушек, которые пялились на Трэвиса и шептались между собой. Не знаю, почему Америка так разозлилась. Они же смотрели не на Шепли.

– Как будто Вегас извергнул стаю стервятниц, – сказала Америка.

Трэвис обернулся через плечо и посмотрел, о ком говорит Америка. Затем он вернулся в прежнее положение, допивая пиво одним глотком. Трэвис закурил и выдохнул облачко дыма. Посмотрел на меня и поднял в воздух два пальца.

«Скоро станет интересно», – подумала я.

Я достала из холодильника две бутылки «Бад Лайт», открыла их и поставила перед Трэвисом.

Одна из «стервятниц» взяла бутылку, но Трэвис отобрал ее.

– Э… это не тебе, – сказал он, передавая бутылку Первокурснице.

Девушка улыбнулась одними лишь уголками губ и за пару секунд опустошила бутылку.

– Не могла бы ты смешать мне… – заговорил постоянный клиент Рейган, Марти.

Сама Рейган находилась в противоположном конце бара, увлеченная бурным разговором с Коуди.

– Конечно, – прервала его я. – Не беспокойся, Марти. Я позабочусь о твоем заказе.

Пока я смешивала для Марти замысловатый коктейль «Варникс Крем Эгг Шутер», Трэвис и Первокурсница отлично проводили время на танцполе, устроив целое представление. Едва Марти опустошил бокал, Трэвис уже успел чем-то разозлить девушку, и та умчалась прочь от него по направлению к бару.

Она слегка улыбнулась мне и подняла палец. Я достала бутылку пива, сняла крышку и поставила перед девушкой. Она выпила чуть больше половины, когда к бару вернулся Трэвис. Неудивительно, что он был так подавлен из-за своих чувств. Эти двое уже меня утомили, а я даже не знала имени этой девушки.

Рядом с Трэвисом появилась Меган – его проверенный запасной план.

– Кого я вижу, Трэвис Мэддокс, – сказала она.

Меган не устраивала сцен, но теплых чувств у меня к ней не было. Помимо Трэвиса она бегала еще за несколькими парнями – однако не тогда, когда они ее хотели или когда оставались одни. Ей нравилось отбивать парней у других девчонок, а такие девушки всегда будут врагом любой пары.

– Что происходит? – тихо спросила Рейган.

В этот момент Трэвис схватил Меган за руку и потащил на танцпол, там они чуть ли не спаривались перед лицом Бога и всех остальных.

– Ох, Трэвис, – разочарованно вздохнула я. – Что же ты творишь?

Не прошло и пяти минут, и на стул Трэвиса опустился не кто иной, как Итэн Коутс. Парень подался вперед, включая все свое обаяние. Первокурсница с радостью откликнулась на внимание с его стороны. Я прекрасно поняла бы ее, не будь это Итэн.

– Плохо дело, – прошипела Рейган. – Убери от нее этого мерзавца.

Мы все знали, что совершил Итэн и на что он был способен. Мы пытались приглядывать за ним, пока он находился возле бара, но не все девушки внимали нашим предупреждениям.

Я увидела, что к восточному бару возвращается Трэвис. Его взгляд был устремлен на Итэна.

– Пожалуй, мне ничего не придется делать, – сказала я.

Трэвис подошел и вклинился между ними. После недолгой перепалки Итэн удалился, поджав хвост, а Трэвис и Первокурсница направились к выходу. Между ними явно назревал конфликт.

– Кажется, Трэвис Мэддокс встретил свою половинку, – усмехнулась Рейган.

– Думаю, ты права, – сказала я.

Еще оставался целый час до последнего заказа, а я уже заработала сполна чаевых. Рейган пребывала в хорошем настроении, хотя Коуди часто подходил к ней и задерживался ровно настолько, чтобы она ответила, что не может разговаривать.

Я взглянула в сторону Трентона и увидела, что его сменил на входе Таффи. Я кивнула парню и улыбнулась. Типичной для Мэддоксов важной походкой он направился к восточному бару и уселся прямо напротив меня.

– Виски? – спросила я.

– Воды.

– Воды? – удивленно переспросила я.

– Я же тебе говорил. Пытаюсь сэкономить денег.

– Воды так воды, – сказала я.

Трентон сделал глоток, поставил стакан и огляделся.

– Я тут видел, как Трэвис кричал на какую-то девчонку на парковке.

– Правда? Что случилось?

– Она кричала на него в ответ. Не знаю, кто она такая, но мне она вроде как понравилась.

– И мне.

Трентон уставился на плавающий в стакане кубик льда.

– Странно видеть, как он пытается остепениться.

– Думаешь, именно это происходит?

– Он же разговаривал с тобой о ней, да?

Я кивнула.

– Вот видишь.

Несколько секунд я просто смотрела на Трентона. Что-то с ним было не так, но я не могла понять, что именно.

– Хочешь о чем-нибудь поговорить?

Он на мгновение задумался.

– Нет. Это бессмысленно.

Трентон сделал еще один глоток воды. Он оглянулся и приметил кого-то возле бильярдных столов.

– Ладно, я пошел.

– Хорошо, – сказала я.

Мне не следовало расстраиваться, однако казалось, Трентону не так уж интересно общаться со мной. Еще несколько недель назад он приходил в «Ред» только чтобы выпить, потусоваться с братьями или же устроить мордобой. Он пересек танцпол и взял кий, его мышцы перекатывались, пока он натирал кончик мелом. Меня вдруг охватило странное чувство.

– Что с ним такое? – спросила Рейган.

– Не знаю. Рада, что не только я заметила.

– А с тобой что? У тебя было такое выражение лица, когда он ушел… Он что-то сказал?

– Нет, – потрясла я головой. – Расскажи я, не поверишь.

– Я твоя лучшая подруга. Возможно, я и так обо всем знаю.

– Трудно это объяснить… я… просто я испытываю странную грусть. Будто мы с Трентом больше не друзья.

– Может, это потому, что он, наконец, поверил в вашу дружбу?

– Возможно… В смысле, нет, – опомнилась я.

– Я так и знала, зараза ты такая. Не понимаю, зачем ты так старалась скрыть это.

Подруга встала у меня за спиной и обняла за талию, положив подбородок мне на плечо.

На наших глазах к западной стене прошествовали две девушки, недавно пришедшие в клуб. Они остановились возле бильярдного стола Трентона. Эта парочка явно водила дружбу с осветлителем для волос, однако я не могла не признать, что обе были ослепительными красотками. Через двадцать минут к ним присоединилась третья девушка. Вскоре она полностью завладела вниманием Трентона, и он прижал ее к бильярдному столу. Девушка накручивала на палец локон длинных каштановых волос и смеялась так, будто Трентон был самым веселым человеком на свете. Ее гоготанье слышалось даже поверх музыки.

– Боже всемилостивый! Я иду домой, – сказала Рейган и прислонилась виском к моему плечу.

– Я тоже, – проговорила я, глядя, как Трентон наклоняется все ближе к лицу девушки.

Даже на таком расстоянии я видела ее полные, как у супермодели, губы и томный взгляд. Трентон смотрел на нее и улыбался. Мне стало противно от того, в какой близости друг от друга они находятся. Раньше я не видела этой девушки, скорее всего, она приехала из университета Саусвестерн Стейт. Вероятно, и Трентон встретил ее впервые, еще полчаса назад они стояли довольно далеко друг от друга.

Трентон уперся руками в бильярдный стол, по обе стороны от бедер красотки. Она дотянулась до его уха и что-то прошептала.

За пять минут до последнего заказа в клуб ворвалась шумная компания. Они направились к восточному бару, выкрикивая свой заказ, хотя и так уже выпили достаточно. Пока я вновь настраивалась на рабочий лад, я увидела, как Трентон за руку выводит девушку на улицу. Мне вдруг стало тошно.

– Ты в порядке? – крикнула мне Рейган, открывая сразу несколько бутылок пива.

– Все нормально, – сказала я.

Не знаю, услышала ли она меня, впрочем, это не имело значения. Правда была ей известна.

Глава 10

Я проснулась из-за резкого стука в дверь. Еще несколько ударов окончательно стряхнули с меня сон. Затем в дверь забарабанили сильнее. Я выползла из постели и, выйдя в коридор, поморщилась от яркого утреннего солнца.

Я протопала через гостиную к двери и открыла ее.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я.

– Она фпала в одежде, – сладким тоненьким голоском проговорила Оливия.

Я посмотрела вниз, ладонью прикрывая глаза от солнца.

– Ой, привет, Оливия. Извини, я тебя не заметила, – сказала я, не переставая хмуриться.

– Ничего, – сказала она. – Твент говорит, я ковотышка.

– Мы принесли тебе завтрак, – сказал Трент, поднимая белый пакет.

– Я не завтракаю.

– Неправда. Коуди рассказал про рогалики с изюмом, корицей и маслом.

Я сильнее свела брови вместе. Сердито глянула на Трентона, затем посмотрела на Оливию. Мое выражение лица смягчилось, и я вздохнула.

– Я ее обожаю, – сказала я в пустоту. – Оливия, ты же знаешь, что я тебя обожаю, но я возвращаюсь в постель.

Я перевела взгляд на Трентона и прищурилась.

– На этот раз это не сработает. Отвези ее домой.

– Не могу. Ее родители уехали на весь день.

– Тогда отвези ее к себе домой.

– Отец приболел. Ты ведь не хочешь, чтобы она простудилась?

– Ты знаешь, что я ненавижу? – спросила я.

В глазах Трентона стояло отчаяние.

– Меня. Знаю. Я просто… эгоистичный, неуверенный в себе болван.

– Да.

– Но я раскаивающийся эгоистичный, неуверенный в себе болван, к тому же с маленькой девочкой, стоящей на холоде.

Я опять вздохнула и махнула Оливии заходить внутрь. Она радостно послушалась и села на диван. Девочка моментально нашла пульт и включила себе утренние субботние мультики.

Трентон сделал шаг вперед, но я жестом остановила его.

– Нет.

– Что?

– Тебе необязательно заходить.

– Но… я присматриваю за Оливией.

– Ты можешь присматривать за ней из окна.

Трентон скрестил руки на груди.

– Думаешь, я этого не сделаю?

– Знаю, что сделаешь.

Я взяла у Трентона белый пакет и захлопнула дверь у него перед носом, закрывая на замок. Пакет я кинула Оливии.

– Ребенок, любишь рогалики?

– Ага! – сказала она, открывая пакет. – Ты пвавда заставишь Твента ждать снавужи?

– Правда, – сказала я, затем вернулась в спальню и плюхнулась на кровать.

– Кэми! – потрясла меня Рейган.

Я взглянула на часы. Прошло два часа с тех пор, как Трентон постучал в мою дверь.

– В нашей гостиной та маленькая девочка смотрит мультики! – прошептала она.

Очевидно, ей было неловко.

– Знаю.

– Как она сюда попала?

– Трент привел.

– А где Трент?

– Наверное, на улице, – зевнула я.

Топая, Рейган вышла в гостиную, потом вернулась в мою спальню.

– Он сидит под нашими окнами на земле и играет в «Флэппи Берд» на телефоне.

Я кивнула.

– Там ноль градусов.

– Хорошо, – сказала я, садясь на кровати. – Жаль, что не снег с дождем.

Рейган с отвращением поморщилась.

– Он помахал мне, будто в этом нет ничего особенного. Что, черт побери, происходит?

– Он привез Оливию. У его отца простуда, поэтому он не мог взять ее к себе, а родители девочки куда-то уехали на весь день.

– И он не мог посидеть с ней у нее дома?

Я обдумала это и во второй раз за день выбралась из постели.

Затем подошла к дивану.

– А почему Трент не посидел с тобой у тебя дома? – спросила я.

– Я хотела пвиехать к тебе, – непринужденно ответила девочка.

– А-а, – сказала я. – Трентон не хотел ко мне приезжать?

– Хотел, но он сказал, что тебе это не понравится.

– Правда?

– Ага, и тогда я сказала: «Ну повалуйста, повалуйста!», и он сказал: «Ховошо».

Я улыбнулась Оливии, подошла к входной двери и открыла ее.

Трентон обернулся и посмотрел на меня. Моя улыбка испарилась.

– Заходи.

Трентон поднялся и переступил через порог, но дальше не двинулся.

– Ты злишься на меня.

Я прищурилась.

– Почему? – спросил он.

Я ничего не ответила.

– Потому что прошлой ночью я ушел с той девушкой?

И на это я не ответила.

– Я ее не трахал.

– Любишь милашек? – спросила я. – Точно не прогадаешь.

– Да что с тобой? Ты по пять раз на день повторяешь, что мы друзья, а теперь ревнуешь, что я пару секунд флиртовал с какой-то девушкой.

– Я не ревную!

– А что это тогда?

– Разве, будучи твоим другом, я не могу беспокоиться, что ты подхватишь ЗППП?

– А что такое зэпэпэпэ? – спросила с дивана Оливия.

Я крепко зажмурилась.

– Боже. Прости, Оливия. Забудь то, что слышала.

Трентон сделал шаг вперед.

– Родители Оливии оставляют ее со мной. Думаешь, они переживают за выбор слов?

Я изогнула бровь.

Он опустил подбородок и посмотрел мне прямо в глаза.

– Скажи мне правду. Ты злишься из-за того, что я проводил ту девушку до дома или из-за чего-то еще? Но очевидно, что ты злишься на меня.

Я скрестила руки и отвернулась.

– Кэми, что же мы делаем? – спросил он. – Что это такое?

– Мы друзья! Я тебе уже говорила!

– Ни хрена подобного!

Над диваном показался палец Оливии.

– Ты должен положить четвевтак мне в банку.

– Прости, – сказал Трентон и свел брови вместе.

– Значит, ты не… поехал с ней к себе? – спросила я.

– А куда я должен был отвезти ее? К отцу?

– Не знаю, в гостиницу, например?

– Я не покупаю себе выпивку, чтобы накопить денег; ты думаешь, я буду тратить сотню баксов на номер ради какой-то первой встречной цыпочки?

– Ты и менее разумные вещи делал.

– Например?

– Ел клей!

Трентон уперся подбородком в грудь и отвернулся. На его лице читалось отвращение и даже смущение.

– Я никогда не ел клея.

– Нет, ел. – Я скрестила руки. – На уроках миссис Брандт.

Рейган пожала плечами.

– Ел, ел.

– Рей, ты даже не училась со мной в одном классе! – возмутился Трентон.

– А еще ты регулярно грыз красные карандаши, если верить Кэми! – еле сдерживая смех, проговорила Рейган.

– Ладно, отстаньте! – прикрикнул на нас Трентон. – Где мой рогалик?

Над спинкой дивана появился белый пакетик, Оливия сжимала его крошечными пальчиками. Трентон сел рядом со своим маленьким другом, повоевал с пакетом и достал оттуда завтрак.

Рейган взглянула на меня и приложила ко рту ладонь. Все ее тело сотрясалось от немого смеха, будто у нее начался приступ икоты. Наконец подруга удалилась в свою комнату.

– Я не ел клея, – проворчал Трентон.

– Может, ты закодировал себя от этих воспоминаний. Я бы точно так сделала, если бы ела клей…

– Я не ел клея, – резко сказал Трентон.

– Хорошо, хорошо, – сказала я, округлив глаза. – О боже.

– Хочешь… хочешь половинку моего рогалика? – спросил Трентон.

– Не откажусь, – ответила я.

Он передал мне рогалик, и мы молча съели по половинке, а Оливия в это время сидела между нами и смотрела мультики.

После двух мультфильмов я задремала и проснулась оттого, что моя голова упала вперед.

– Эй, – сказал Трентон, похлопав меня по колену. – Почему бы тебе не поспать? Мы можем уйти.

– Нет, – покачала я головой. – Я не хочу, чтобы вы уходили.

Трентон несколько мгновений молча смотрел на меня, затем махнул Оливии, меняясь с ней местами. Девочка сразу же подпрыгнула, радостно выполняя его просьбу. Трентон устроился рядом со мной, слегка придвинулся и кивнул на свое плечо.

– Это твоя подушка. Так мне нашептали.

Я скорчила гримасу, но вместо того, чтобы возразить, обвила его руку и поудобнее устроилась у него на плече. Трентон прижался щекой к моим волосам. Мы одновременно издали глубокий вздох и расслабились.

Ничего не помню до того момента, как открыла глаза. Оливия спала, положив голову Трентону на колени. Он заботливо накрыл ее рукой, будто защищал от чего-то. Вторую руку обхватила я. Его ладонь лежала на моей ноге, а грудь мерно вздымалась и опускалась.

Рейган и Брэзил сидели на диване и смотрели телевизор с приглушенным звуком. Увидев, что я проснулась, Рейган улыбнулась.

– Привет, – прошептала она.

– Который час? – тихо спросила я.

– Полдень.

– Правда? – сказала я, поднимаясь.

Трентон проснулся и бросил взгляд на Оливию.

– Ух ты. Как долго мы дремали?

– Чуть больше трех часов, – сказала я, потирая глаза.

– Я и не знал, что так устал, – проговорил Трентон.

Брэзил улыбнулся.

– А я не знал, что ты встречаешься с барменшей. Кайл и Брэд расстроятся.

Я нахмурилась. Я даже не знала, кто такие Кайл и Брэд.

– Они могут не огорчаться. Мы всего лишь друзья, – сказал Трентон.

– В самом деле? – удивился Брэзил, глядя на нас так, будто мы шутим.

– Я же говорила тебе, – сказала Рейган, вставая с дивана.

Подруга потянулась, демонстрируя выглядывающие трусики в бело-розовую полоску.

– У Брэзила игра в половине пятого. Как насчет футбольного матча с «Бульдогом», ребята?

– Я присматриваю за Оливией, – сказал Трентон. – Мы собирались пригласить Кэми в «Чикен Джоуз».

– Может, Оливии понравится футбол, – предположил Брэзил.

– Джейсон… – проговорил Трентон, покачав головой. – Поездка в «Чикен Джоуз» обойдет футбольный матч… на тысячу баллов по шкале крутости.

– Не узнаешь, пока не сводишь ее туда.

– Пробовал. Она до сих пор мне это припоминает.

– Она твоя кузина или как? – спросил Брэзил. – Почему она все время с тобой?

Трентон пожал плечами.

– У нее был старший брат. Сейчас ему бы исполнилось четырнадцать. Она боготворила его. За несколько месяцев до переезда на новое место он катался на велосипеде, и его сбила машина. Оливия сидела возле брата, пока он не испустил последний вздох. Я просто пытаюсь заменить ей его.

– Это ужасно, старик, но… без обид… ты же Мэддокс.

– Да, и что? – сказал Трентон.

– Я знаю, что ты хороший парень, но ты – сорвиголова, весь в татуировках, пьешь виски и ругаешься матом. Как ее родители позволили ей сесть с тобой в машину?

– Полагаю, все произошло само собой.

– Но… почему ты согласился? – спросил Брэзил. – Не понимаю.

Трентон опустил взгляд на Оливию, которая все еще крепко спала. Он убрал с ее лица тонкую, как паутинка, пепельно-русую прядь волос и пожал плечами.

– А почему бы и нет?

Я улыбнулась при виде такого простого проявления любви.

– Значит, «Чикен Джоуз». Но мне нужно пораньше уехать, чтобы успеть собраться на работу.

– Договорились, – с улыбкой ответил Трентон, будто на свете не было ничего проще.

– Что ж, мне нужно съездить по делам, – сказала Рейган.

– А я заглочу углеводов и поеду в раздевалку, – сказал Брэзил.

Он поднялся, хлопнул Рейган по попке, нагнулся поцеловать свою девушку, затем взял бумажник, телефон и ключи и захлопнул за собой дверь.

Оливия открыла глаза.

– Ага! – воскликнул Трентон. – Она проснулась! А значит, мы можем ее СЪЕСТЬ!

Он склонился над Оливией и притворился, будто кусает ей живот, одновременно щекоча бока.

Девочка радостно захихикала.

– Не-е-е-е-е-е-т! Мне надо пописать!

– Ой-ой! – сказал Трентон и поднял руки в воздух.

– Сюда, – проговорила я, за руку ведя Оливию до ванной комнаты. Ее босые ножки шлепали по лежащей на полу плитке. – Туалетная бумага, мыло, полотенце для рук, – сказала я, показывая на предметы.

– Ховошо, – ответила Оливия. Стоя посреди ванной, выглядела она совсем крошечной. Девочка изогнула брови. – Ты останешься?

– Ой! Нет, что ты, прости, – сказала я, попятившись из комнаты и закрывая за собой дверь.

Я развернулась и подошла к Трентону, который стоял в проходе между стойкой бара и диваном.

– Она классная, – улыбнулся он.

– Это ты классный, – сказала я.

– Да? – удивился Трентон.

– Да.

Мы молча посмотрели друг на друга и улыбнулись. На меня нахлынуло знакомое чувство, в желудке что-то перевернулось, а губы вспыхнули. Я опустила глаза на рот Трентона, он сделал шаг мне навстречу.

– Трент…

Он покачал головой, подался вперед и закрыл глаза. Я сделала то же самое, ожидая прикосновения его губ.

Зажурчал туалет, и мы отпрянули друг от друга. Между нами вдруг появилось напряжение. Предвкушение того, что мы собирались сделать, исчезло, а на его месте появилось чувство неловкости.

В коридор вышла Оливия и недоуменно уставилась на нас. Она почесала локоть, потом нос.

– Обед?

Я виновато улыбнулась.

– Мне нужно сходить за продуктами.

– Хорошая идея, – сказал Трентон, хлопая в ладоши и потирая ими друг о друга.

– Значит, в супермаркет?

Улыбка Оливии расплылась до ушей.

– А мне можно посидеть в телефке, как в мафынке?

Трентон посмотрел на меня, помогая Оливии надеть куртку.

– Конечно! – сказала я, понимая теперь, почему Трентон так отчаянно старается угодить ей. У нее была заразительная улыбка.

Оливия закрутилась в танце, потом и Трентон затанцевал вместе с ней. Выглядел он совершенно нелепо, поэтому я решила присоединиться к ним. Мы протанцевали всю дорогу до стоянки без всякой музыки. Я остановилась возле своего джипа, а Трентон указал на «Интрепид».

– Ты всегда за рулем. На этот раз поведу я. У меня больше фургонного места для покупок.

– У тебя нет фургона, – сказал Трентон.

– Почти что есть.

– Автокресло для Оливии у меня.

– Его ведь можно легко переставить, так?

Трентон покачал головой.

– У меня на этот счет… принцип. Касательно девушек за рулем.

– Это из-за Маккензи или все дело в половой дискриминации?

– Из-за аварии.

Я кивнула.

– Хорошо. Но ты позволишь мне заплатить за бензин.

– Ты можешь внести свою долю за обед, – сказал Трентон.

– Круто! – сказала я, затем согнула руку в локте и подняла кулак в воздух, оттопыривая указательный палец и мизинец.

Оливия посмотрела на меня и решила повторить этот жест.

– Квуто! – воскликнула она, копируя мои действия.

Мы вместе поехали в магазин, и пока ходили по рядам, чувствовала я себя очень по-семейному, что слегка будоражило. Не то чтобы я мечтала завести детей – по крайней мере пока, – но мне доставляло необычайную радость заниматься с Трентоном столь повседневными делами. Однако это чувство задержалось ненадолго. Мы с Ти Джеем никогда не делали подобного, и наша с Трентоном обыденная поездка за продуктами заставила меня испытать угрызения совести. Вдруг я ужасно разозлилась, что, конечно же, было неоправданно. Я не могла обрести счастье с Ти Джеем, а теперь он и на расстоянии лишал меня радости. Да, он не нарочно, но проще обвинить его, чем признаться в собственных недостатках.

Теперь все потеряло прежний смысл: почему мы все еще вместе, почему я провожу так много времени с Трентоном? И почему я сохранила эти призрачные отношения, когда в двух шагах от меня был человек, которому я нравилась – и который нравился мне, – ведь он только и ждал зеленого света.

Большинство девушек, наверное, плюнули бы на все, но они никогда не встречались с Ти Джеем. Как-то вечером он пришел в «Ред», через час попросил мой номер телефона, а через несколько дней мы пошли на первое свидание. Я даже не прилагала никаких усилий. Казалось, нет ничего правильнее, чем быть вместе с ним. Следующие полторы недели Ти Джей провел в моей квартире и три месяца подряд прилетал домой на выходные. После стартовал его проект, и мы виделись всего пару раз.

Я остановилась и сделала вид, будто выбираю супы, на самом же деле меня парализовала новая мысль: почему я так привязана к Ти Джею, ведь я сомневалась в серьезности наших отношений.

Ти Джей уже три дня не писал мне. Раньше я оправдывала это занятостью на работе. Но теперь, осознав, что такое проводить с кем-то много времени – причем с удовольствием, – я поняла, что нерегулярных СМС, звонков и надежды на встречу недостаточно. Этого слишком мало.

– Овощи и говядина с подливой? – спросил Трентон, держа в руках большую консервную банку. – Вкусная штука.

Я улыбнулась и сжала ручку тележки.

– Бросай сюда. Это нам еще пригодится, когда ночи станут холоднее.

– Ты в любое время можешь позаимствовать меня. Я идеальный вариант для ненастной погоды.

– Берегись. Я ведь могу воспользоваться предложением.

– Не угрожай мне чем-то приятным. – Вдруг он резко остановился. – Подожди-ка. Ты серьезно?

Я пожала плечами.

– С тобой сегодня очень… комфортно.

– Комфортно? Да я чертовски кашемировый!

Я расхохоталась и покачала головой. Мы поехали дальше, толкая вперед корзинку с встроенной детской машинкой, а Оливия притворялась, что рулит и врезается в разные вещи.

– Могу поклясться, что твой калифорнийский бойфренд не такой комфортный, – сказал Трентон, когда мы завернули в ряд деликатесов.

– Здесь холодно! – Оливия наигранно задрожала.

Трентон снял куртку и накинул девочке на плечи. Я взяла с полки мясную нарезку и бросила в корзину.

– Не знаю, – проговорила я. – Я даже не помню, какая у него на ощупь кожа.

– Каково это? Быть с кем-то, кого постоянно не видишь?

– Жены военных так живут. Не вижу причин жаловаться.

– Но ты ему не жена.

– Да уж не знаю, смогу ли я ею стать, если мы не будем видеться чаще.

– Вот именно. Тогда что тебя держит?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Есть в нем нечто особенное.

– Он тебя любит?

От такого прямолинейного и личного вопроса я напряглась. Это была очередная нападка в адрес наших отношений, но я понимала, что так отчаянно защищаю их лишь потому, что Трентон задавал волнующие меня вопросы.

– Любит.

– Но Калифорнию он любит больше? Он же учится, так?

Я поморщилась. Мне не нравилось вдаваться в подробности о Ти Джее. Ему самому не нравилось, когда я вдавалась в подробности.

– Его там держит не учеба, а работа.

Трентон сунул руки в карманы. На запястье он носил напульсник из коричневой кожи, плетеный браслет тоже из коричневой кожи и браслет, который сделала для него Оливия.

– Ты когда-нибудь снимаешь браслет Оливии? – спросила я.

– Я обещал ей не делать этого. Не меняй тему.

– Почему ты хочешь поговорить о Ти Джее?

– Мне просто любопытно. Хочу понять, что держит тебя в таких отношениях.

– Каких именно?

– Где ты не на первом месте. Я не могу понять, неужели этот парень полный придурок? Вот и пытаюсь выяснить.

Я закусила губу. Трентон очаровывал меня, но в то же время заставлял испытывать угрызения совести по отношению к Ти Джею.

– Это вроде вас с Оливией. Кому-то со стороны наши отношения покажутся странными, и все выглядит непонятно, даже если он попытается объясниться, но у него есть важные обязанности.

– Как и у тебя.

Я прильнула к Трентону, он обхватил меня рукой и крепко обнял.

Глава 11

После бутербродов с ветчиной и сыром, фильма и короткой поездки в «Чикен Джоуз» Трентон повез Оливию домой, а я поехала в «Ред». Я шла к служебному входу, выдыхая облачка пара, да и внутри не снимала верхнюю одежду, пока не появилось больше людей и в баре не потеплело.

– Святые угодники! – воскликнула Блиа, потирая руки и проходя мимо меня. – Сегодня холоднее, чем лягушачья задница в январе!

– А сейчас только октябрь, – проворчала я.

Но в этот субботний вечер толпа посетителей так и не появилась, через три часа после открытия было по-прежнему мертво. Рейган подперла подбородок кулаком и постучала ногтями по стойке бара. Возле западной стены двое парней играли в бильярд. На одном из них была футболка «Легенда Зельды»[9], а одежда второго так помялась, будто он достал ее из корзины для грязного белья. Они не походили на заядлых зрителей подпольных боев, поэтому было ясно, кто сегодня украл наш заработок.

Постоянный клиент Рейган, Марти, сидел в одиночестве в ее части бара. Он и парочка прыщавых парней у бильярдных столов – вот и все наши посетители, а ведь было уже десять часов.

– Черт бы их побрал! Черт бы побрал эти бои! Почему бы не устроить их на неделе, чтобы мы не теряли чаевые на выходных, – сказала Рейган.

– Они нагрянут после, и весь бар превратится в одну большую арену. Тогда ты пожалеешь, что они пришли, – сказала я, в третий раз подметая полы.

Мимо прошел Коуди, бросая косой взгляд на Рейган. Обычно он пытался занять себя работой на весь вечер, пока Рейган была в такой близости. Он уже две недели ходил с унылой миной и срывал злость на пьяных болванах, которые осмеливались затеять драку в его части бара. В прошлую среду Груберу даже пришлось вытаскивать Коуди из потасовки. Хэнк уже общался с ним на этот счет, и я боялась, что если парень не утихомирит свой гнев, то вылетит с работы.

Рейган мельком взглянула в его сторону, убедившись, что он не смотрит на нее.

– Ты с ним разговаривала? – спросила я.

Рейган пожала плечами.

– Стараюсь этого не делать. Я кажусь себе тварью, когда с ним не разговариваю, поэтому стараюсь не давать поводов.

– Он очень огорчен. Он тебя любит.

Лицо Рейган омрачилось.

– Знаю.

– Как дела с Брэзилом?

Подруга тут же засияла от счастья.

– Он занят футбольными тренировками и Сиг Тау, но скоро вечеринка для пар по случаю Дня святого Валентина. Вчера он пригласил меня туда.

Я изогнула бровь.

– Ах, значит все… серьезно.

Рейган скривила губы, посмотрела на Коуди и опустила взгляд.

– Кэми, он был моей первой любовью.

Я прикоснулась к ее плечу.

– Не завидую тебе. Дрянная ситуация.

– Говоря про первую любовь… Думаю, ты была для него первой, – сказала подруга, кивнув в сторону входа.

Внутрь важной походкой зашел Трентон, лицо его расплылось в улыбке. Я не смогла не улыбнуться в ответ. Краем глаза я видела, что Рейган наблюдает за нами, но мне было наплевать.

– Привет, – сказал он, облокачиваясь о стойку бара.

– Думала, ты пойдешь на бой.

– В отличие от бойфрендов из Калифорнии я четко расставляю приоритеты.

– Очень смешно, – сказала я, но внутри у меня все затрепетало.

– Чем займешься позже? – спросил он.

– Буду спать.

– На улице очень холодно. Я подумал, что могу поработать запасным одеялом…

Я пыталась не улыбаться как полная дура, но безуспешно. В последнее время Трентон производил на меня такой эффект.

– Куда, черт побери, смылась Рейган? – спросил Хэнк.

Я пожала плечами.

– Хэнк, сегодня вечером бой. У нас затишье. Я сама справлюсь.

– Да кого, мать вашу, волнует, где ее носит? – сказал Коуди.

Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к столешнице. Нахмурившись, он обвел взглядом почти пустое помещение.

– Это что, твоя работа? – спросил Хэнк.

– Нет, – заерзал Коуди.

Хэнк приложил руки ко рту, подчеркивая то, что собирался прокричать, и сделал глубокий вдох.

– Эй, Грубби! Пришли сюда Блию, пока Рейган на улице, лады?

Грубер кивнул и ушел к бару на входе. Я поморщилась из-за того, что Хэнк напомнил Коуди и всем остальным, что Рейган наверняка на улице общается с Брэзилом.

Лицо Коуди исказилось.

Мне вдруг стало обидно за него. Теперь он ненавидел работу, которую прежде любил, и никто не мог винить его в этом. Хэнк даже написал ему рекомендации для компьютерного магазина, куда парень пробовал устроиться.

– Мне жаль, – сказала я. – Понимаю, тебе сейчас тяжко.

Коуди повернулся и посмотрел на меня уязвленным взглядом.

– Кэми, ты ни хрена не понимаешь! А если бы понимала, то образумила бы ее.

– Эй, – развернулся Трентон. – Ты чего, приятель? Не разговаривай с ней таким тоном.

Я махнула Трентону не влезать в наш разговор и скрестила руки на груди, приготовившись к приступу ярости со стороны Коуди.

– Рей делает то, что хочет, Коуди. Тебе, как никому другому, это известно.

Он заиграл желваками и опустил взгляд.

– Просто я… не понимаю я этого. У нас все было хорошо. Мы не ссорились. По крайней мере, серьезно. Так, пререкались иногда по поводу ее отца, но в основном хорошо проводили время. Мне очень нравилась ее компания, и я давал ей достаточно личного пространства, когда она в этом нуждалась. Она любила меня. В смысле… она так говорила.

– Так и было, – сказала я.

Слова давались ему с трудом. Он опирался о стойку бара, будто еле держался на ногах.

Я положила руку ему на плечо.

– Тебе придется принять, что к тебе это не имеет никакого отношения.

Коуди отмахнулся от меня.

– Он ведь использует ее! Это самое ужасное. Я же люблю Рейган больше жизни, а ему на нее наплевать.

– Тебе это неизвестно, – сказала я.

– Известно. Кэми, думаешь, ребята из Сиг Тау не шушукаются? И не обсуждают твою проблему? Да они хуже девчонок из Сигма Каппа Сиг, которые перемывают всем кости. А потом сплетни стекаются ко мне, и я вынужден все выслушивать.

– Мою проблему? – сказала я и огляделась. – У меня нет проблемы.

Коуди указал на Трентона.

– Ты мчишься к ней на скорости девяносто километров в час. Кэми, тебе не стоит в это влезать. Им и так досталось.

Коуди ушел, а я несколько секунд стояла на месте как вкопанная.

– И что это, черт побери, значит? – Трентон скорчил гримасу.

– Ничего, – сказала я.

Я с трудом сохранила на лице спокойствие, однако мое сердце готово было выскочить из грудной клетки. Мы не держали наши отношения с Ти Джеем в таком уж секрете, но и не афишировали их. Я единственная из нашего небольшого городка знала истинную природу его работы, и ему было важно, чтобы так все и оставалось. Крупицы знания вызывали ненужные вопросы, а уклонение от них попахивало тайной. На самом деле ничего особенного и не было, просто мы никогда не давали повода обсуждать нас. До сегодняшнего момента.

– Кэми, о чем это он? – спросил Трентон.

Я закатила глаза и пожала плечами.

– Черт его разбери! Он просто злится.

Коуди обернулся и положил ладонь себе на грудь.

– То есть не знаешь, о чем я говорю? Тогда ты ничем не лучше ее, и сама это понимаешь!

С этими словами он ушел прочь.

Трентон казался совершенно сбитым с толку, но вместо того чтобы остаться и объясняться перед ним, я подняла откидную столешницу, с грохотом опустила ее и направилась за Коуди через зал.

– Эй! Эй! – крикнула я, догоняя его.

Коуди остановился, но не обернулся.

Я потянула парня за рубашку, заставляя его повернуться ко мне лицом.

– Я не Рейган, так что прекрати вымещать на мне свою злость! Я пыталась поговорить с ней. Защищала тебя, мать твою! Но теперь ты ведешь себя как вечно ноющий, обиженный, невыносимый козел!

Взгляд Коуди смягчился, парень попытался что-то сказать.

Я подняла в воздух руку, не желая слушать его оправдания. Затем ткнула пальцем в крепкую грудь.

– Ты ни хрена не знаешь про мою личную жизнь, и больше не смей со мной так разговаривать. Мы поняли друг друга?

Коуди кивнул, и я вернулась на свое место, оставив его стоять посреди зала.

– Ох ты! – округлив глаза, сказала Блиа. – Напомни мне никогда тебя не злить. Даже вышибалы тебя боятся.

– Камилла! – донесся знакомый голос с противоположного конца бара.

– Вот черт, – выдохнула я.

По привычке мне захотелось стать маленькой и незаметной, но было уже поздно. Кларк и Колин терпеливо ждали меня возле Блии. Я подошла к ним и изобразила улыбку.

– «Сэм Адамс»?

– Да, – ответил Кларк.

Он был менее агрессивным среди моих братьев, и зачастую я жалела, что мы не проводим больше времени вместе. Но обычно, если натолкнешься на одного, значит, поблизости будут все остальные, а всю компанию целиком я не переваривала.

– Отец по-прежнему злится на тебя, – сказал Колин.

– Боже, Колин. Я вообще-то работаю.

– Просто подумал, что ты должна знать, – с самодовольным видом сказал он.

– Он всегда на меня злится, – проговорила я, доставая из холодильника две бутылки и открывая их.

Я поставила напитки перед братьями.

– Не всегда. Однако каждый раз, когда они заводят эту тему с Коби, мама с трудом отговаривает его отправиться к тебе на квартиру.

– Бог ты мой, он все еще не отстал от Коби? – спросила я.

Лицо Кларка омрачилось.

– В последнее время в их доме… все очень зыбко.

– Не продолжай! – Я покачала головой. – Не могу это слушать.

– Он ничего не делал, – нахмурился Колин. – Он поклялся, что больше никогда этого не сделает.

– Да какая разница, даже если сделал бы, – проворчала я. – Все равно он останется дома.

– Это их дело, – одернул меня Колин.

Я сердито глянула на него.

– Такое у нас было детство. Она наша мать. Так что это и наше дело тоже.

Кларк глотнул пива.

– Он злится потому, что ты сегодня опять пропустила семейный обед.

– Меня никто не приглашал, – сказала я.

– Тебе не нужно приглашение. Мама тоже расстроилась.

– Мне жаль, но я не смогу с ним общаться. У меня есть дела и поважнее.

Колин сдвинул брови вместе.

– Это жестоко. Мы по-прежнему твоя семья. Камилла, мы все готовы получить за тебя пулю в грудь.

– А что насчет мамы? – спросила я. – За нее вы готовы получить пулю?

– Проклятье, Кэми! Разве ты не можешь просто забыть об этом? – спросил Колин.

Я изогнула бровь.

– Нет, не могу, и вы не должны забывать. А теперь мне нужно работать, – сказала я, возвращаясь на свою сторону бара.

На мою руку легла тяжелая ладонь. Трентон поднялся, но я покачала головой и повернулась к брату.

– Да, мы никогда не изливали своих чувств, как другие, но тем не менее мы семья, – проговорил он. – И ты по-прежнему ее часть. Знаю, иногда он перегибает палку, но нам все равно нужно держаться вместе. Нужно постараться.

– Колин, это не ты вечно попадаешь ему под руку. Ты не знаешь, каково это.

Колин заработал желваками.

– Кэми, я самый старший из вас. Чейз младше меня на пять лет. Если думаешь, я не знаю, что значит ощутить на себе его гнев, то ты сильно ошибаешься.

– Тогда зачем притворяться? Колин, наша семья висит на волоске. Не знаю, что именно держит нас вместе.

– Неважно, другого у нас нет, – сказал он.

Я некоторое время молча смотрела на него, потом достала братьям еще по пиву.

– Вот. Угощаю.

– Спасибо, сестренка, – сказал Кларк.

– Ты в порядке? – спросил меня Трентон, когда я вернулась на свое место.

Я кивнула.

– Он сказал, что отец все еще зол из-за Коби. Полагаю, они часто ссорятся. Отец угрожает приехать ко мне и поставить меня на место.

– Поставить на место? Как именно?

Я пожала плечами.

– Когда мои братья что-нибудь натворят, отец в итоге отыгрывается на мне.

– Как это проявляется? Как именно он срывает свой гнев?

– Раньше он никогда не появлялся у меня в квартире. Но полагаю, если он действительно так взбесился, то как-нибудь на днях это непременно случится.

Трентон ничего не ответил, лишь нервно заерзал на стуле.

Блиа подошла ко мне и показала экран своего мобильника.

– Только что пришла эсэмэска от Лейни. Она говорит, бой окончен и огромная толпа народа движется в нашем направлении.

– Ого! – воскликнула Рейган, возвращаясь на свое место за баром.

Она достала пустой бокал «харрикейн»[10] для чаевых и поставила его на столешницу. Марти сразу же бросил туда двадцатку.

Рейган подмигнула ему и улыбнулась.

Трентон несколько раз похлопал по стойке бара.

– Лучше я пойду. Не хочу столкнуться с каким-нибудь тупицей, пришедшим с боя. Тогда могу и убить кого-нибудь. Снова.

Я подмигнула ему.

– Сам мистер Ответственность.

– Напиши мне позже. Хочу встретиться с тобой завтра, – сказал он и удалился.

– Что, опять? – спросила Рейган, ее брови высоко взметнулись.

– Замолчи! – огрызнулась я.

Мне не хотелось слушать ее нотации.

После боя народ понемногу потянулся в «Ред», а вскоре здесь было уже не протолкнуться. Диджей включил ритмичную музыку, но ее никто не слушал, все мужчины уже были пьяны и считали себя столь же неуязвимыми, как Трэвис Мэддокс.

Через полчаса Коуди, Грубер и Хэнк разнимали драки. В какой-то момент в потасовке оказалась замешана бóльшая часть посетителей, и Хэнк пачками выставлял народ из заведения. На улице стояли патрульные машины, помогая устранять беспорядки и арестовывая некоторых самых буйных ребят за состояние алкогольного опьянения в общественном месте до того, как те могли добраться до своего транспорта.

Вскоре бар вновь превратился в город-призрак. Клубная музыка сменилась классическим роком и хитами из топ-40, Рейган пересчитывала чаевые, ворчала себе под нос и временами добавляла крепкое словцо.

– Учитывая твою помощь брату и эти дрянные чаевые, нам все же удастся оплатить счета в этом месяце. А мне еще копить на платье для вечеринки.

– Поставь на Трэвиса, – сказала я. – Без проблем заработаешь полтинник.

– Для начала нужно найти денег, чтобы поставить на Трэвиса, – фыркнула она.

Кто-то с грохотом опустился на барный стул напротив меня.

– Виски, – сказал парень. – И пусть льется рекой.

– Трэв, легок на помине! – сказала я, передавая ему пиво. – Непохоже на ночь виски.

– Ты не единственная девушка, говорящая про меня гадости.

Он запрокинул голову и залпом выпил янтарную жидкость. Стеклянная бутылка ударилась о поверхность барной стойки, и я открыла вторую бутылку, ставя ее перед Трэвисом.

– Кто-то говорит про тебя гадости? Не слишком умно с их стороны, – сказала я, глядя, как Трэвис прикуривает.

– Голубка, – сказал он, кладя скрещенные руки на столешницу.

Он подался вперед и ссутулился. Выглядел парень понурым. Я присмотрелась к нему, пытаясь понять, вложил ли он в свои слова скрытый смысл или уже напился.

– Тебя сегодня по голове ударили? – обеспокоенно спросила я.

В баре появилась новая компания ребят, видимо, отставших от толпы после боя. Выглядели они веселыми и, казалось, неплохо ладили друг с другом, что утешало. Мы с Трэвисом ненадолго прервали наш разговор. Следующие двадцать минут я была слишком занята, чтобы общаться, но когда последний клиент из компании переступил порог «Реда» и направился домой, я поставила перед Трэвисом стакан «Джима Бима». Парень по-прежнему выглядел унылым. Может, даже больше, чем раньше.

– Так, Трэв. Я слушаю.

– Что слушаешь? – спросил он, откидываясь назад.

Я покачала головой.

– Та девчонка.

Лишь это могло объяснить столь подавленное состояние Трэвиса Мэддокса. Раньше я за ним такого не наблюдала, поэтому вывод был очевиден.

– Какая девчонка?

Я закатила глаза.

– Какая девчонка? Не прикидывайся! Как думаешь, с кем ты разговариваешь?

– Ладно, ладно, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Дело в Голубке.

– Голубка? Ты шутишь?

Трэвис выдавил из себя улыбку.

– Эбби. Это она Голубка. Демоническая голубка, которая так гадит мне на голову, что я не могу трезво мыслить. Кэм, все потеряло смысл. Каждое мое правило одно за другим нарушается. Я подкаблучник. Нет, хуже. Я – Шеп.

– Не суди строго. – Я усмехнулась.

– Ты права. Шепли хороший парень.

Я налила Трэвису еще виски, и он залпом опустошил стакан.

– И себя строго не суди, – сказала я, вытирая столешницу. – Трэв, влюбиться в кого-то не грех. Боже!

Взгляд Трэвиса забегал по сторонам.

– Я сбит с толку. Ты разговариваешь со мной или с Богом?

– Я серьезно говорю, – сказала я. – Значит, у тебя к ней чувства?

– Она меня ненавидит.

– Да брось.

– Правда, я услышал сегодня, что она говорила. Случайно. Она считает меня сволочью.

– Она это сказала?

– Почти что.

– Ну, она особо не соврала.

Трэвис нахмурился. Видимо, не ожидал такого.

– Спасибо тебе огромное.

Я налила ему еще. Он опустошил стакан до того, как я достала из холодильника пиво. Я опустила бутылку на столешницу и вытянула руки вперед, ладонями вверх.

– Учитывая твое прошлое поведение, ты разве не согласен? Но… может, для нее ты стал бы лучше.

Я налила ему еще стакан виски. Он тут же запрокинул голову и выплеснул содержимое себе в горло.

– Ты права. Я вел себя как сволочь. Могу ли я измениться? Черт побери, не знаю. Возможно, не настолько, чтобы быть достойным ее.

Глаза Трэвиса заблестели, поэтому я спрятала бутылку «Джима Бима» обратно в шкафчик и повернулась к своему другу. Он закурил еще одну сигарету.

– Достань мне еще пива.

– Трэв, думаю, с тебя достаточно, – сказала я.

Он был слишком пьян, чтобы понять, что перед ним и так стоит бутылка.

– Кэми, черт побери, просто сделай это.

Я на несколько дюймов отодвинула бутылку и вновь вернула ее в поле зрения Трэвиса.

– Ой, – сказал он.

– Ага, о чем я и говорила. Ты и так много выпил за то короткое время, что провел здесь.

– В мире не хватит алкоголя, чтобы заглушить ее сегодняшние слова.

Язык у Трэвиса заплетался. Черт!

– И что именно она сказала? – спросила я.

– Сказала, что я недостаточно хорош. В смысле… не совсем так, но она, черт дери, она имела это в виду. Она считает меня негодяем… а я, кажется, влюбляюсь в нее. Не знаю. Я больше не могу трезво рассуждать. Но когда я привез ее домой после боя, зная, что она останется на месяц, – сказал он, потирая затылок, – Кэми, я был самым счастливым человеком на свете.

Я сдвинула брови на переносице. Еще никогда я не видела Трэвиса столь опустошенным.

– Она останется с тобой на месяц?

– Сегодня мы поспорили. Если меня не ударят, ей придется переехать ко мне на месяц.

– Твоя идея? – спросила я.

Проклятье! Он уже влюбился в эту девчонку и сам того не понимал.

– Да, еще час назад я думал, что это офигенно гениальный план. – Он опустошил стакан. – Еще.

– Нет. Пей чертово пиво, – сказала я, пододвигая к нему бутылку.

– Знаю, я не заслуживаю ее. Она… – Взгляд Трэвиса рассредоточился. – …Потрясающая. В ее глазах есть нечто родное. С чем я связан навеки, понимаешь?

Я кивнула. Я очень хорошо знала, что он имеет в виду. Подобное чувство я испытывала, когда смотрела в глаза, очень похожие на его.

– Может, тебе стоит поговорить с ней об этом? – сказала я. – Чтобы не возникло глупого недопонимания.

– Завтра вечером она идет на свидание. С Паркером Хейсом.

Я поморщила нос.

– Паркером Хейсом? Ты, надеюсь, предупредил ее?

– Она бы мне не поверила. Решила бы, что я всего-навсего ревную.

Трэвис сидел, покачиваясь на стуле из стороны в сторону. Нужно вызвать ему такси, подумала я.

– А разве это не так? Не ревнуешь?

– Да, так, но он все равно подонок.

– Верно.

Трэвис поднес к губам бутылку пива, запрокинул голову и сделал большой глоток. Его веки отяжелели. Он уже с трудом контролировал себя.

– Трэв…

– Не сегодня, Кэми. Мне просто надо напиться.

Я кивнула.

– Кажется, ты уже достиг этой цели. Хочешь, я вызову такси?

Он слегка покачал головой.

– Хорошо, но найди, кто бы смог отвезти тебя домой.

Он попытался сделать еще один глоток пива, но я придержала бутылку. Наконец Трэвис посмотрел мне в глаза.

– Я это серьезно.

– Понял.

Я отпустила бутылку, и на моих глазах Трэвис выпил ее до дна.

– Трент на днях говорил о тебе, – сказал Трэвис.

– Да?

– Я куплю ей щенка, – добавил он. Парень был слишком пьян, чтобы задерживаться на теме о Трентоне. – Как думаешь, Трентон подержит его у себя?

– Откуда мне знать?

– Вы в последнее время неразлейвода, разве не так?

– Тебе показалось.

Трэвис поморщился.

– Все это ужасно, – сказал он, проглатывая слова. – Кому захочется такое испытать? Кто пойдет на это добровольно?

– Шепли, – улыбнулась я.

Брови Трэвиса взметнулись.

– Не шути так. – После короткой паузы его лицо помрачнело. – Что же мне делать, Кэми? Скажи, что мне делать? Я, черт побери, не знаю.

Я покачала головой.

– Уверен, что ты ей не нужен?

Трэвис посмотрел на меня с грустью в глазах.

– Так она сказала.

Я пожала плечами.

– Тогда попробуй забыть ее.

Трэвис взглянул на пустую бутылку. Две девушки из Стейта, которых прошлой ночью оставил без внимания Трентон, подошли к парню и стали угощать его выпивкой. Вскоре он едва сидел на стуле. В следующие полтора часа он опустошил каждую бутылку, какую нашел.

«Сестры» из Сазерн Стейта сели на барные стулья по обе стороны от Трэвиса. Я ненадолго отошла к своим постоянным клиентам. Возможно, девушки решили, что перед ними Трентон. Четверо младших Мэддоксов очень походили друг на друга, к тому же на Трэвисе была белая футболка, почти как у Трентона.

Краем глаза я заметила, как одна из девушек положила ногу на колени Трэвису. Вторая развернула его к себе лицом и через секунду присосалась к его губам. Я, как извращенка, наблюдала за ними.

– Эй, Трэвис? – позвала я.

Он поднялся и бросил на стойку бара сотню долларов. Затем поднес палец к губам и подмигнул.

– Это же я. Пытаюсь забыться.

Девушки шли по обе стороны от него, а он облокачивался на них, еле держась на ногах.

– Трэвис! – крикнула я. – Лучше бы им подвезти тебя!

Он даже не обернулся.

Рейган усмехнулась.

– Ох уж этот Трэвис, – сказала она. – Забавный тип.

Я скрестила руки на талии.

– Надеюсь, они снимут номер в гостинице.

– Почему? – спросила Рейган.

– Потому что девушка, в которую он влюблен, сейчас в его квартире. А если он заявится домой с этими цыпочками из Стейта, то поутру возненавидит себя.

– Он придумает, как выкрутиться. Как и всегда.

– Да, но на этот раз все иначе. Трэвис в полном отчаянии. Если он упустит ту девушку, не знаю, что с ним станет.

– Он напьется, а потом завалит кого-нибудь в постель. Так поступают все Мэддоксы.

Я развернулась лицом к Рейган, и она виновато улыбнулась.

– Я давно предупреждала тебя. Не связывайся с ними. Если бы ты только прислушалась к моим советам.

– Кто бы говорил, – сказала я, дотягиваясь до мегафона и объявляя последний заказ.

Глава 12

– Не верю, что он уговорил тебя подержать у себя собаку, – сказала я, покачав головой.

Трентон растянулся у меня на диване и прикрыл глаза рукой.

– Всего на пару дней. В воскресенье Трэвис устраивает для Эбби вечеринку-сюрприз, тогда и подарит щенка. Он вообще-то довольно милый. Я буду по нему скучать.

– Ты дал ему кличку?

– Нет, – сказал Трентон, состроив рожицу. – Ладно, я все-таки назвал его. Но Эбби даст щенку другое имя, поэтому эта кличка временная. Я ему уже все объяснил.

– Поделишься? – Я усмехнулась.

– Нет, это не постоянное имя.

– Все равно скажи.

Трентон улыбнулся, но руку с глаз не убрал.

– Жулик.

– Жулик?

– Он крадет у отца носки и прячет их. Поэтому он мелкий мошенник.

– Мне нравится, – сказала я. – Скоро день рождения и у Рейган. Нужно найти для нее подарок. Это всегда дается мне с трудом.

– Подари ей маячок GPS на ключи.

– Неплохая мысль. А когда твой день рождения?

Трентон улыбнулся.

– Четвертого июля[11].

– Врешь!

– Нет, я тебе не вру.

– Твое настоящее имя Янки Дудл?[12]

– Так меня еще не обзывали, – ошарашенно сказал он.

– Не спросишь, когда мой?

– Я и так знаю.

– Не знаешь.

– Шестого мая, – без промедления ответил он.

Мои брови взметнулись.

– Камелия, я с четвертого класса это знаю.

– Как ты запомнил?

– Твои бабушка и дедушка присылали тебе шарики каждый год в один и тот же день, и так до выпуска.

Я предалась приятным воспоминаниям.

– Да, столько шариков, сколько мне было лет. В последнем классе пришлось заталкивать в «смурфика» восемнадцать шариков. Как же я скучаю по бабушке и дедушке.

Вдруг я очнулась от воспоминаний.

– Минутку… ты все-таки врешь мне. Разве день рождения Трэвиса не в день дурака?

– Да, первого апреля.

– А твой – в День независимости?

– Ага, у Томаса – в День святого Патрика[13], а близнецы родились первого января.

– Какой же ты врун! У Тейлора и Тайлера день рождения в марте! В прошлом году они отмечали в «Реде»!

– Нет, это Томас родился в марте. Они пришли отметить вместе с ним и сказали, что это их день рождения, чтобы получить бесплатную выпивку.

Я сердито глянула на него.

– Клянусь! – усмехнулся он.

– Мэддоксам нельзя верить.

– Я могу и обидеться.

– Время идти на работу. – Я взглянула на часы. – Пора отправляться.

Трентон сел на диване и поставил локти на колени.

– Трудно каждый вечер приходить к тебе в «Ред», а потом весь день работать. Выматывает.

– А кто сказал, что ты обязан это делать?

– Никто меня не заставляет. Мне так хочется самому.

Я не сдержала улыбки.

– А ты попробуй поработать всю ночь в «Реде», а потом еще весь день.

– Прекрати жаловаться, каприза, – подшутил Трентон.

Я свела кулаки вместе.

– Я же «Куколка»!

Кто-то постучал в дверь. Я нахмурилась, посмотрела на Трентона, затем подошла ко входу и глянула в глазок.

За дверью стоял парень приблизительно моего возраста, с огромными глазами, безупречно уложенной прической и такими идеальными чертами лица, будто он сошел со страниц каталога «Банана Репаблик»[14]. На нем была рубашка-оксфорд мятного цвета, джинсы и мокасины. Лицо парня показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить его, поэтому слегка приоткрыла дверь, не убирая цепочку.

– Привет, – сказал парень и нервно усмехнулся.

– Чем могу помочь?

Он подался вперед и положил ладонь на грудь.

– Я Паркер. Моя подруга Эмбер Дженнингс живет с тобой по соседству. Я увидел, как вчера ты возвращалась домой, и подумал, не хотела бы ты…

Звякнула цепочка, и Трентон распахнул дверь на полную.

– Ой, – сказал Паркер. – А может, и нет.

– Может, и нет, – рявкнул Трентон. – Проваливай отсюда, Паркер.

– Хорошего вам дня.

Трентон коротко кивнул, и я захлопнула дверь.

– Недаром он показался мне знакомым. За стенами «Реда» люди выглядят иначе.

Трентон фыркнул.

– Я этого мерзавца еще со старших классов терпеть не могу.

– В старших классах вы почти не знали друг друга.

– Он состоял в местном клубе. Его родители владеют итальянским рестораном в центре города.

– И что?

– Не хочу, чтобы он слонялся здесь, – сказал Трентон. – Такие парни, как он, считают, что законы им не писаны.

– Какие законы?

– Уважения.

– Вот в чем дело? – спросила я, махнув в сторону двери.

– О чем ты?

– О той нелепой сцене, что ты устроил.

Трентон нервно переместился с ноги на ногу.

– Он собирался пригласить тебя на свидание! – крикнул он.

– И что?

Трентон нахмурился.

– Да он же негодяй!

– И что?

– Мне не хотелось, чтобы он это сделал!

– Я и сама могу отшить парня. Просто ты хотел запугать его, чтобы он снова здесь не показывался.

– Он следил за тобой, когда ты утром возвращалась в квартиру. Прямо-таки хищник! Прости меня, черт тебя дери, я всего лишь хотел показать ему, что у тебя тут парень.

Я скрестила руки.

– Так вот в чем дело?

– Да.

– И ты не пытался избавиться от соперника?

Трентон обиженно поморщился.

– Будто у меня могут быть соперники! И, конечно же, не чертов Паркер Хейс!

Я прищурилась.

– Ты прав, ведь мы всего лишь друзья.

– Боже, Кэми, да знаю я! Сколько раз можно тыкать мне этим в лицо?

Я округлила глаза.

– Ничего себе! Тыкать в лицо? Ладно.

Трентон раздраженно усмехнулся.

– Разве ты не знаешь? Да все вокруг, черт побери, уже знают!

– Я знаю. Но пытаюсь ничего не усложнять.

Трентон приблизился ко мне на шаг.

– Все уже и так сложно.

– Все просто. Банально просто. Как черное и белое.

Трентон схватил меня за плечи и запечатлел на моих губах поцелуй.

От потрясения я напряглась и приготовилась к сопротивлению, но вдруг мои губы расслабились, как и все тело. Мое дыхание участилось, а сердце билось так сильно, что, наверное, Трентон мог услышать его стук. Теплый язык скользнул между моих губ, а руки опустились на талию, впиваясь пальцами в кожу. Трентон прижался ко мне бедрами, не переставая целовать меня, и, перед тем как отстраниться, слегка пососал мою нижнюю губу.

– Вот теперь все сложно.

Он схватил ключи и захлопнул за собой дверь.

Я дотянулась до дверной ручки и оперлась на руку, чтобы не упасть. Меня еще никогда так не целовали, и что-то подсказывало, что это еще не самый лучший поцелуй Трентона Мэддокса. От движений его языка могла закружиться голова, даже знай я, что он собирается поцеловать меня. Под кожей на его руках перекатились мускулы, когда он притянул меня к себе – так сильно, будто ему было меня мало, – однако он полностью контролировал себя, что выдавало в нем опытного любовника. Мой пульс участился, сотрясая все тело. Опустошенная и беззащитная, я лишилась дара речи.

Странно было находиться в квартире одной, когда еще тридцать секунд назад я переживала лучший поцелуй в своей жизни. Мои бедра напряглись при одном воспоминании о нем.

Все еще тяжело дыша, я взглянула на кухонные часы. Трентон заехал ко мне перед работой, значит, теперь он направлялся в «Скин Дип». Я бы должна была уже сидеть в «смурфике» и тоже ехать туда, но вряд ли я могла это сделать.

Во-первых, я буду испытывать неловкость, во-вторых, я только что изменила Ти Джею. Зачем какому-либо парню, особенно Трентону, нужна обманщица? Все это время мы проводили рядом друг с другом, теперь же я испытывала угрызения совести, потому что не заехала ему кулаком в нос, когда его губы коснулись моих. Он был прав. Сейчас он настолько все усложнил, что больше мы не сможем притворяться друзьями. Не после этого поцелуя и прикосновений, и тех чувств, что они вызвали во мне.

Я достала из заднего кармана мобильник и набрала номер.

– «Скин Дип», – ответила Хейзел.

– Привет, это Кэми. Я сегодня не приеду.

– Ты заболела?

– Нет… все… сложнее. Очень и очень сложно.

– Ясно. Никаких проблем, но, конечно, это отстой. По воскресеньям такая скукотища, а теперь и того хуже.

– Прости, Хейзел.

– Не беспокойся. Я передам Кэлу.

– Спасибо, – сказала я. – Надеюсь, он не уволит меня за то, что так быстро взяла отгул.

– По правде говоря, – вздохнула Хейзел, – по воскресеньям не так уж много дел для секретаря. Он ничего не скажет.

– Ладно, увидимся потом, – сказала я.

Я обулась, взяла сумочку и отправилась на «смурфике» в «Ред». На парковке одиноко стоял черный «Ягуар XKR» Хэнка. Я припарковалась рядом, оставив между автомобилями достаточно места, закуталась в пальто и пересекла стоянку.

Из колонок доносились песни «Queen», а Хэнк лежал на столешнице восточного бара и пялился в потолок.

– Ты что делаешь, сумасшедший? – спросила я.

– Расслабляюсь перед приходом Джори. Сегодня предложу ей переехать ко мне.

Мои брови удивленно взметнулись.

– Серьезно? Поздравляю! Хэнк, это ведь классно.

Он сел и вздохнул.

– Только если она ответит «да».

– А что по этому поводу скажет твоя бывшая?

– Я разговаривал с Вики в пятницу. Она не имеет ничего против. Джори отлично ладит с мальчиками.

– Ух ты, – проговорила я, делая глубокий вдох. Затем я присела рядом с Хэнком на барный стул. – Ответственный шаг.

– А что, если она скажет «нет»? – спросил он.

В его голосе появилась неуверенность, которую я раньше за ним не замечала.

– Ты что-нибудь придумаешь.

– А что, если она скажет «нет» и отошьет меня?

Я медленно кивнула.

– Будет хреново.

Он соскочил с бара.

– Мне нужно выпить.

– И мне.

Хэнк налил виски в два стакана и пододвинул один ко мне. Я выпила и нахмурилась.

– Ого! Что это?

– Волшебный эликсир, – сказал он, тоже делая глоток. – Кэми, я люблю ее. Не знаю, что буду делать, если она скажет «нет».

– Она тоже тебя любит, – проговорила я. – Думай об этом.

– А ты почему пьешь? – Хэнк изогнул брови.

– Я изменила Ти Джею.

– Когда?

– Полчаса назад.

Глаза Хэнка на секунду расширились.

– С кем?

Я замешкалась, прежде чем ответить:

– С Трентом.

Его глаза вновь округлились, и он пробормотал что-то по-итальянски.

– Да, именно то, что ты сказал.

Я сделала еще глоток, опустошая стакан. Зазвонил мой мобильник, я перевернула его. Это был Трентон.

– Алло?

– Хейзел сказала, что тебя не будет. Ты в порядке?

– Э…

– Ты заболела?

– Нет.

– Тогда почему не выходишь на работу?

– Мне будет чертовски неловко.

– Из-за того, что я поцеловал тебя? – возмущенно спросил он.

Вдалеке я услышала голос Хейзел.

– Ты ее поцеловал? – завизжала она. – Ах ты засра…

– Ты все усложнил! Не жалуйся теперь! – сказала я.

– Какое, черт побери, имеет значение то, что я тебя поцеловал?

– Такое! У меня есть парень! – прокричала я в телефон.

– Да он разве заметит? Ты с ним уже неделю не общалась!

– Не твое дело!

– Неправда, ты – мое дело.

– Да пошел ты!

– Пошла ты! – крикнул он в ответ.

Некоторое время мы оба молчали, потом Трентон заговорил:

– Я заеду к тебе после работы.

– Нет, – сказала я, потирая виски. – Трент, ты все испортил. Теперь… все очень непросто.

– Не пори горячку. Все по-прежнему, – сказал он. – Разница лишь в том, что теперь ты знаешь, как я офигенно целуюсь.

Я не смогла сдержать улыбки.

– Обещаю не нападать на тебя внезапно, – сказал он. – Мне лишь хочется тебя увидеть.

По правде говоря, я привыкла, что он постоянно рядом со мной, но если мы и впредь будем проводить столько времени вместе, нужно завершить отношения с Ти Джеем… однако я сомневалась, что хочу этого.

– Нет, – сказала я и повесила трубку.

Телефон снова зазвонил.

– Алло?

– Ты только что меня вырубила? – раздраженно спросил Трентон.

– Да.

– Зачем?

– Затем, что я все сказала.

– И ты не можешь сказать «пока»?

– Пока…

– Подожди!

– Вот поэтому я отключилась. Я знала, что ты не дашь мне сказать «пока».

– Ты правда собираешься вырвать меня из своей жизни из-за какого-то поцелуя?

– Какого-то? Разве так все было? – спросила я.

Трентон затих.

– Я думал, да.

Я снова повесила трубку.

Он больше не перезвонил.

Хэнк встал напротив меня, и мы выпили, чтобы заглушить свои проблемы. Прикончили одну бутылку, и Хэнк открыл следующую. Мы уже смеялись и дурачились, когда пришла Джори. Хэнк попробовал притвориться трезвым, но тщетно.

– Привет, любовь моя, – сказал он.

– Привет, – с улыбкой ответила Джори.

Девушка обняла его, и он обвил вокруг нее руки, приглаживая длинные жемчужные волосы. Джори внимательно посмотрела на каждого из нас и пришла к очевидному выводу.

– Так вы здесь давно зависаете. Залезли в заначку, что ли?

Хэнк широко улыбнулся, раскачиваясь вперед-назад.

– Малышка, я хотел…

– Хэнк, – прервала его я и слегка покачала головой, прежде чем Джори могла увидеть.

Девушка обернулась, и я улыбнулась ей.

– И что вы тут двое затевали? – спросила она.

– Полторы бутылки, – усмехнулся над своей шуткой Хэнк.

Джори взяла оставшуюся бутылку и спрятала в нижний шкафчик, запирая его и кладя ключ себе в карман. На ней сегодня были черные шорты, похожие на мини-брюки от смокинга, и симпатичная полупрозрачная блузка цвета шампанского, сквозь которую просвечивался черный кружевной бюстгальтер. На ногах – черные туфли на высоченных каблуках, но даже на них она не догоняла по росту Хэнка.

– Поставлю кофе. Не хочу, чтобы другие работники думали, что можно приходить на воскресное собрание в дрова.

Хэнк поцеловал ее в щеку.

– Как всегда благоразумная. Что бы я без тебя делал?

– Прикончил бы ту бутылку, – поддразнила она, затем взяла пустой чайник и налила воды. – Проклятье! Я забыла, что у нас закончились фильтры.

– Их привезли утром, – промямлил Хэнк. – Они все еще в кладовке.

– Схожу за ними, – сказала Джори.

– Я с тобой, – проговорил Хэнк, кладя ладонь на ее ягодицы.

Когда они удалились, я глянула на экран мобильника, обдумывая звонок, который собиралась сделать. Прежде чем набрать номер, я открыла сообщения. Чувствуя себя трусихой, я все-таки написала:

Есть минутка?

Не могу долго разговаривать. Безумно соскучился. Что случилось?

Нам нужно поговорить.

Боялся, что ты это скажешь.

Позвони мне, как сможешь.

Я и так собирался.

Как всегда, Ти Джей вел себя очень мило. Неужели я собиралась порвать с ним из-за того, что он занят? Он же предупреждал меня, и я согласилась попробовать. Я обещала, что это не станет проблемой.

Но в последнее время мы почти не общались, и надежд на улучшение не было. А еще ситуация с Трентоном. Разрыв с Ти Джеем не сильно спас бы ситуацию. Уйти от Ти Джея к Трентону казалось чем-то неправильным, даже если бы я выждала шесть месяцев. Или шесть лет. Я крутила с Трентоном за спиной у Ти Джея. Наши отношения в любом случае будут запятнаны.

Коуди очень заблуждался на мой счет. Я поступала не как Рейган. А намного хуже. По крайней мере, у нее хватило порядочности сперва порвать с Коуди, а потом возобновить отношения с Брэзилом. Она не водила за нос сразу двух парней и была честна с ними, а я еще пыталась поучать ее.

Я прикрыла глаза ладонью. Меня охватил такой стыд, что я даже не могла смотреть в пустоту. Да, было весело и приятно проводить время с Трентоном, но я понимала, что это значит для него, и как бы я себя чувствовала, поступи так со мной Ти Джей. Видеться с ними обоими – с сексом или без – было несправедливо. Ти Джей и Трентон заслуживали лучшего.

Я поцеловала его.

Я нажала «отправить» и тут же ощутила дрожь в руках. Прошло несколько минут, прежде чем Ти Джей ответил.

Кого?

Трентона.

Ты поцеловала его или он тебя?

Разве это важно?

Да.

Он поцеловал меня.

Ясно.

И что теперь?

Это ты мне скажи.

Мы проводили много времени вместе.

Что это значит?

Не знаю, все так, как есть.

Ты все еще хочешь быть со мной?

Вопрос, хочешь ли ты этого?

Опять мне пришлось ждать ответа несколько минут. Когда запищал мой телефон, я собрала волю в кулак и посмотрела на экран. Даже если я того заслуживала, мне не хотелось, чтобы Ти Джей выбросил меня как мусор, кем я, собственно, и являлась.

Я забронирую тебе рейс до Калифорнии.

Глава 13

Мой самолет вылетал в семь тридцать. Я ушла с собрания пораньше, чтобы упаковать вещи, и всю дорогу, пока ехала в аэропорт на «смурфике», пыталась выкинуть из головы мысли о Трентоне. Я опустила взгляд на левую руку, лежавшую на руле. Буквы на пальцах складывались в начальные слоги слова «Куколка». Ти Джей вряд ли одобрит это, и, дай бог, он не спросит, почему я выбрала именно такую фразу для татуировки.

Казалось, прошла целая вечность, пока я парковалась, пересаживалась на автобус и проходила регистрацию. Мне не нравилась спешка, но Ти Джей забронировал билет на последний сегодняшний рейс, и я во что бы то ни стало собиралась сесть в этот самолет. Я хотела понять, охладела ли я к Ти Джею только ли из-за расстояния между нами.

Стоя в длинной очереди перед пунктом досмотра, я услышала, как выкрикнули мое имя. Обернулась и увидела, что по направлению ко мне мчится Трентон. Охранник сделал шаг вперед, но, увидев, что Трентон остановился возле меня, расслабился.

– Что ты, черт побери, делаешь? – спросил он, тяжело дыша.

Он поставил руки на бедра, грудь его вздымалась. На нем были красные спортивные шорты, белая футболка и потертая красная кепка Сиг Тау. При виде Трентона внутри у меня все перевернулось – не потому что мне льстило такое внимание, а потому что я попалась.

– А что ты, черт побери, творишь? – спросила я, оборачиваясь на глазеющих на нас людей.

– Ты сказала, что мы увидимся завтра, а теперь, черт тебя дери, улетаешь?

Женщина, стоявшая на несколько человек впереди, прикрыла уши своей дочери.

– Простите, – проговорил Трентон.

Очередь двинулась вперед, и я вместе с ней. Трентон не отставал.

– Все решилось в последнюю минуту.

– Ты ведь летишь в Калифорнию? – огорченно спросил он.

Я ничего не ответила.

Мы сделали еще несколько шагов вперед.

– Все потому, что я поцеловал тебя? – спросил он, на этот раз громче.

– Трент, он купил мне билет. Я что, должна была сказать «нет»?

– Именно! Сказать «нет»! Что-то последние три месяца он не слишком горел желанием увидеться с тобой, а теперь ни с того ни с сего покупает билет на самолет? Да брось ты! – сказал он, с досадой хлопая по ноге.

– Трент, – тихо проговорила я. – Возвращайся домой. Все это нелепо.

Очередь вновь двинулась, и я прошла вперед на пару шагов.

Трентон поравнялся со мной.

– Не улетай, – сказал он. Его голос был лишен эмоций, а в глазах застыла просьба.

Я усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– Я же вернусь через несколько дней. Ты ведешь себя так, будто никогда больше меня не увидишь.

– Когда ты вернешься, все будет иначе. И ты это знаешь.

– Прекрати, – сказала я, оглядываясь по сторонам.

Очередь вновь двинулась. Трентон протянул ко мне руки.

– Просто… Дай мне несколько дней.

– Несколько дней для чего?

Он снял кепку и потер макушку, что-то обдумывая. Видя его подавленное состояние, я сглотнула появившийся в горле ком. Мне хотелось обнять Трентона, сказать, что все в порядке, но как я могла утешить его, ведь именно я причиняла ему боль?

Трентон вернул кепку на место и раздраженно сдвинул ее себе на глаза. Затем вздохнул.

– Господи, Кэми, прошу тебя. Я не могу этого сделать. Уж точно не здесь и не когда я думаю о тебе там, с ним.

Очередь продвинулась еще дальше. Я была следующей.

– Пожалуйста, – попросил он, затем нервно усмехнулся. – Я люблю тебя.

– Следующий, – сказал служащий, жестом руки подзывая меня к стойке.

После долгой паузы я поморщилась и выдавила из себя слова:

– Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы… так не говорил.

– Не хочу ничего знать. – Он покачал головой. – Я хочу лишь тебя.

– Трент, мы просто друзья.

Плечи Трентона осунулись, а на лицо легла тень.

– Следующий! – повторил служащий. Он следил за нашим разговором и выглядел не слишком терпеливым.

– Мне пора. Увидимся, когда я вернусь, хорошо?

Трентон уперся взглядом в пол и коротко кивнул.

– Ага.

Он стал удаляться, но вдруг развернулся.

– Мы уже давно не друзья. И ты это знаешь.

Трентон повернулся ко мне спиной, а я передала служащему свой билет и документы.

– Вы в порядке? – спросил меня мужчина, что-то черкая на моем билете.

– Нет, – ответила я. У меня перехватило дыхание. Я подняла глаза, полные слез. – Какая же я сволочь.

Служащий кивнул и махнул рукой, чтобы я проходила.

– Следующий, – сказал он стоящему за мной человеку.

* * *

Я боялась пошевелиться, вдруг все окажется сном. Еще будучи ребенком, я поняла, навещая своих друзей, что другие отцы не такие, как мой, и другие семьи намного счастливее моей. С ранних лет я мечтала о том, чтобы жить одной и обрести гармонию. Но и взрослая жизнь оказалась источником разочарований, а не большим приключением, поэтому, чтобы не вспугнуть это мгновение счастья, я осталась неподвижной.

Нежиться в этом безупречном таунхаусе в минималистском стиле было для меня сейчас пределом мечтаний. С довольной улыбкой на лице и без какой-либо одежды я лежала на огромной кровати Ти Джея, завернувшись в белые простыни из египетского хлопка. Он вытянулся рядом со мной и глубоко, размеренно дышал. Через несколько минут Ти Джей проснется и будет собираться на работу, а когда он выберется из постели, мне откроется великолепный вид на его ягодицы. Но дело не в этом. Следующие восемь часов я проведу в одиночестве, наедине со своими мыслями, и весь восторг от этих «каникул» сменится беспокойством.

Во время полета в моей голове поселились сомнения, я гадала, последняя ли это наша встреча. Нервное напряжение, преследовавшее меня несколько месяцев, испарилось в тот момент, как я увидела Ти Джея на выдаче багажа, и он улыбнулся мне. Из-за этой самой улыбки я теперь лежала в его постели, что казалось мне одновременно правильным и неправильным.

Может, мне приготовить завтрак, чтобы отметить проведенные вместе двенадцать часов – впервые за несколько месяцев? А может, и нет. Опять я за старое, хватит уже притворяться. Той Кэми больше нет. Рейган все правильно сказала прошлым вечером, когда я с остервенением собирала вещи.

– Что стряслось с тобой, Кэм? Где та уверенность, которую ты излучала? Ты словно послушный щеночек. Если проблема не в Ти Джее, ты ничего не можешь с этим поделать, так прекрати волноваться.

Не знаю, что случилось с той невероятно уверенной в себе девушкой. Нет, знаю. В моей жизни появился Ти Джей, и последние шесть месяцев я делала все, чтобы стать достойной его. Хотя, честно говоря, только часть этого времени. Вторую же я посвятила прямо противоположным действиям.

Ти Джей повернул голову и поцеловал меня в висок.

– С добрым утром. Хочешь, я сбегаю за завтраком? – спросил он.

– Отличная мысль, – отозвалась я, целуя его обнаженную грудь.

Ти Джей аккуратно вынул из-под меня руку и сел на кровати, потянулся и наконец встал, давая мне насладиться видом, о котором я мечтала уже три месяца.

Он надел джинсы, перекинутые через стул, и вынул из шкафа футболку.

– Как всегда, рогалик и сливочный сыр?

– И апельсиновый сок, если можно.

Он обул кеды и взял ключи.

– Как пожелаете, мэм. Скоро вернусь, – крикнул он и закрыл за собой входную дверь.

Я чувствовала себя недостойной его вовсе не потому, что он вел себя как недосягаемый придурок. Наоборот. Когда такой удивительный мужчина приходит в бар и просит твой номер телефона, не успев сделать заказ, то приходится из кожи вон лезть, лишь бы удержать его. Между делом я забыла, что именно я чем-то зацепила его. А потом и вовсе про него забыла…

Как только Ти Джей обнял меня на получении багажа, я не удержалась и сравнила это с объятиями Трентона. Когда Ти Джей целовал меня, его губы по-прежнему были восхитительными, но не казалось, что он нуждается во мне так, как Трентон. Злясь на себя, я поняла, что делаю несправедливые и ненужные сравнения. Я пыталась остановиться, но безуспешно – я провалилась по всем статьям. Честно это или нет, но я хорошо знала Трентона, а вот Ти Джей стал для меня чужим.

Через десять минут Ти Джей прибежал обратно, положил пакетик с рогаликом мне на колени и поставил сок на тумбочку. Затем по-быстрому поцеловал меня.

– Тебя вызывают?

– Да, раннее совещание. Еще не понял, что там происходит, поэтому не знаю, когда вернусь домой.

Я пожала плечами.

– Все нормально. Увидимся, когда получится.

Он снова поцеловал меня, наспех разделся, надел отутюженную белую рубашку и темно-серый костюм, обул туфли и умчался, прихватив с собой галстук.

Дверь захлопнулась.

– Пока, – сказала я, оставшись в одиночестве.

Я легла на кровать и уставилась в потолок, грызя ногти. В таунхаусе Ти Джея царила тишина. Никаких соседей или домашних питомцев. Даже золотой рыбки не было. Я представила, как в моей квартире рядом со мной на диване сидит Трентон, что-нибудь смотрит по телевизору и слушает мою болтовню о работе, учебе или о том и другом. Здорово, когда есть кто-то, желающий быть с тобой рядом, в качестве кого угодно. А я вместо этого пялюсь в белый потолок, разглядывая, как хорошо он выделяется на фоне бежевых отштукатуренных стен.

Бежевый – это так в духе Ти Джея. Он олицетворял безопасность. Стабильность. Однако на расстоянии тысячи миль все может показаться привлекательным. Мы никогда не ссорились, но из-за чего ссориться тем, кто не видит друг друга? Ти Джей знал, какие рогалики я люблю, но не знал, что я ненавижу рекламу, и какие радиостанции я слушаю, как и то, что я первым делом снимаю бюстгальтер, возвращаясь домой. Знал ли он, что мой отец редкостная сволочь, а братья одновременно очаровательные и несносные? Знал ли, что я никогда не заправляю постель? Ведь Трентон все это знал. И тем не менее я была ему нужна.

Я дотянулась до тумбочки и проверила телефон. Письмо с сайта «Ищу пару в вашем районе», и все. Трентон, наверное, ненавидел меня и правильно делал, ведь он попросил меня определиться, а я выбрала не его. Теперь я лежала обнаженная в постели другого мужчины и думала о Трентоне.

Я закрыла лицо руками и выругалась, по щекам потекли горячие слезы, затекая в уши. Мне хотелось быть одновременно и здесь, и там. Рейган как-то спросила меня, влюблялась ли я сразу в двух парней. Тогда я еще не знала, что со мной все так и случится. Двое столь разных и в то же время похожих мужчин. Оба были привлекательными и невыносимыми, правда, по разным причинам.

Закутавшись в простыню, я выбралась из постели и обошла опрятный таунхаус Ти Джея. Внутри – как в музее, здесь словно никто не жил. Наверное, по большей части именно так все и было. На узком столе возле стены в гостиной находилось несколько фотографий в серебристых рамках. Черно-белые снимки Ти Джея с братьями, с родителями и еще одна – мы с ним на пирсе во время моего первого визита сюда.

В гостиной также стоял черный телевизор. Пульт находился строго на краю стола. Подключено ли здесь телевидение, я не знала. У Ти Джея ведь совсем не было времени его смотреть. На стеклянном журнальном столике лежали журналы «Men’s Health» и «Rolling Stone», расправленные, как колода карт. Я взяла один и пролистала страницы. Мне вдруг стало скучно и беспокойно. Зачем я приехала? Доказать себе, что я люблю Ти Джея? Или что не люблю?

Когда я села на диван, тот почти не прогнулся подо мной. Он был из бледно-серого твида, с отделкой из коричневой кожи. От колючей обивки зудело все тело. В этот раз таунхаус произвел на меня совершенно иное впечатление. Мускусный, однако свежий запах больше так не привлекал меня. Вид из огромных окон на залив больше не казался волшебным, да и все присущее Ти Джею совершенство потеряло свое очарование. Несколько проведенных с Трентоном недель все изменили. Я вдруг подумала, что нет ничего прекраснее беспорядка, недостатков, легкой неуверенности – всего того, что представлял собой Трентон… всего, что я видела в самой себе и до сегодняшнего дня не любила. Да, может, путь впереди был тернист, но мы шли к определенной цели. Неважно, что пока мы ее не достигли. Важно то, что мы вместе проходили через трудности и неудачи, падали, вставали, набирались сил и шли дальше – и добивались успеха. Трентон, конечно, не открывал передо мной все двери, но дорога к ним казалась веселее. Мы могли не стыдиться того, чего у нас нет, а гордиться тем, к чему стремились и через что проходили бок о бок.

Я поднялась и прошла к высоким окнам, выглядывающим на улицу. Трентон выяснил, куда я собираюсь, примчался в аэропорт и умолял меня остаться. Будь я на его стороне, простила бы я себя? Я представила, как он, одинокий и отвергнутый, возвращается домой, и на глаза навернулись слезы. Стоя посреди этого идеального дома, принадлежащего идеальному мужчине, я крепче закуталась в простыни и заплакала, мечтая о непризнанном татуировщике, которого оставила позади.

Все детство я ждала своего первого дня свободы. Практически каждый день на протяжении восемнадцати лет жила завтрашним днем. Но впервые мне захотелось повернуть время вспять.

Глава 14

– Я же извинился, – сказал Ти Джей, глядя на меня исподлобья.

– Я не обижаюсь.

– Все-таки немного обижаешься.

– Нет же, – сказала я, ковыряясь в салате с маринованным мясом.

– Тебе не нравится салат?

– Нравится, – сказала я, понимая, что выражение лица и все мои телодвижения выдают меня с головой.

Было сложно притворяться, что я не дуюсь. Ти Джей вернулся домой лишь в половине девятого, и за это время ни разу не позвонил и не написал мне. Даже когда ехал домой.

– Хочешь попробовать моей рыбы?

Он уже почти доедал сибаса с Аляски, но тем не менее пододвинул тарелку ко мне. Я покачала головой. Пахло все очень аппетитно, просто мне совсем не хотелось есть, к Ти Джею это не имело никакого отношения.

Мы сидели за дальним столиком любимого ресторана Ти Джея, «Бруклин Гёрл», расположенного неподалеку от его дома. Серые стены и простой, но современный декор напоминали интерьер квартиры Ти Джея. Чистенько, все на своих местах, однако уютно.

Ти Джей вздохнул и откинулся на спинке стула.

– Все идет не так, как я планировал. – Он подался вперед и облокотился о стол. – Камилла, я работаю по пятьдесят часов в неделю. У меня просто нет времени на…

– На меня, – договорила я то, что было неприятно произносить ему.

– Ни на что. Я почти не вижусь с семьей. С тобой я общаюсь чаще, чем с ними.

– День благодарения?

– Вполне возможно, учитывая, как продвигается проект.

Я слегка улыбнулась.

– Я не против того, что ты поздно вернулся. Знаю, ты подолгу работаешь. И я понимала, что мы не проведем много времени вместе, когда я приеду.

– И тем не менее ты приехала, – сказал он, дотягиваясь до моей руки.

Я отпрянула, кладя руку на колени.

– Но я не могу бросать все каждый раз, когда тебе захочется увидеть меня.

Его плечи поникли, однако он все еще улыбался. По какой-то причине Ти Джея все это веселило.

– Знаю. Справедливое замечание.

Я подалась вперед и снова поковырялась в салате.

– Он приехал в аэропорт.

– Трентон?

Я кивнула.

Ти Джей надолго замолчал, потом все же заговорил:

– Что между вами происходит?

Я поерзала на сиденье.

– Ну я же тебе говорила. Мы проводим много времени вместе.

– Как именно?

Я нахмурилась.

– Смотрим телик. Просто сидим и болтаем. Ходим куда-нибудь поесть. Работаем вместе.

– Работаете?

– В «Скин Дипе».

– Ты ушла из «Реда»? Почему не рассказала мне?

– Я не уходила оттуда. У Коби возникли проблемы с оплатой счетов. Я устроилась на вторую работу, пока он не встанет на ноги.

– Мне жаль. Из-за Коби.

Я кивнула, не желая вдаваться в детали.

– Это сделал Трентон? – спросил Ти Джей, глядя на мои пальцы. Я кивнула.

Он тяжело вздохнул, будто осмысливал всю ситуацию.

– Значит, вы проводите много времени вместе.

– Да. – Я вздрогнула.

– Он оставался на ночь?

– Нет, – покачала я головой. – Но мы… он…

Ти Джей кивнул.

– Поцеловал тебя. Ты говорила. Он с кем-нибудь встречается?

– В основном со мной.

Ти Джей изогнул бровь.

– В «Реде» бывает?

– Да, но не больше обычного. Возможно, даже реже.

– По-прежнему провожает девушек домой? – шутливо спросил Ти Джей.

– Нет.

– Нет? – удивился он.

– Совсем нет. С тех пор как…

– Он стал увиваться за тобой.

Я снова покачала головой. Ти Джей опустил взгляд.

– Ничего себе, – изумленно усмехнулся он. – Трентон влюбился. – Ти Джей посмотрел на меня. – В тебя.

– Кажется, ты удивлен. Ты тоже был в меня влюблен.

– Как и сейчас.

Я крепко зажмурилась.

– Как? Как ты можешь так говорить после того, что я тебе рассказала?

– Камилла, – тихим голосом заговорил он, – знаю, сейчас я не слишком подходящий для тебя вариант. Я не могу быть с тобой рядом, как тебе того нужно, и возможно, еще долгое время не смогу. Трудно винить тебя в чем-то, учитывая, что наши отношения строятся на спонтанных телефонных звонках и эсэмэсках.

– Но ты говорил мне об этом, когда мы познакомились. Сказал, что все будет именно так, и я согласилась. Пообещала, что все получится.

– Вот в чем дело? Ты стараешься сдержать слово?

Ти Джей поймал мой взгляд и вздохнул. Затем допил красное вино и поставил пустой бокал рядом с тарелкой.

– Ты его любишь?

Я на мгновение застыла, будто загнанный в угол зверь. С того момента, как официантка принесла наш заказ, Ти Джей устроил мне допрос с пристрастием, и я уже эмоционально вымоталась. Увидеться с ним впервые за столь долгое время, а потом остаться на весь день наедине со своими мыслями… этого оказалось чересчур. Хотелось сбежать, но было некуда. Мой самолет отправлялся лишь утром. Наконец я закрыла лицо ладонями. Как только я зажмурилась, по щекам заструились слезы.

– Полагаю, это значит «да».

– Как узнать, что ты кого-то любишь? Это чувство, которое не исчезает. Я по-прежнему испытываю то же самое к тебе.

– Я тоже. Но я всегда знал, что отношения на расстоянии окажутся для тебя слишком тяжелыми.

– Многие так живут.

– Да, но они общаются больше восьми-девяти раз в месяц.

– Так ты знал, что все кончено? Зачем тогда звал меня сюда? Сказать, что нет ничего страшного в том, что я не смогла сохранить наши отношения?

– Я подумал, если ты приедешь, мы вместе сможем разобраться, что с тобой происходит – трудно ли тебе потому, что мы долго не виделись, или у тебя действительно есть чувства к Трентону.

Я разрыдалась, уткнувшись в салфетку. Наверняка на меня пялились люди, но я не могла осмелиться поднять взгляд.

– Это так унизительно, – сказала я, пытаясь не всхлипнуть.

– Милая, все хорошо. Здесь только мы.

Я слегка опустила ладони, чтобы осмотреться. Он был прав. Во всем ресторане остались лишь мы. Я так увлеклась своими мыслями, что даже не обратила на это внимания.

– Вам что-нибудь еще принести, сэр? – спросила официантка.

Не надо было видеть ее лица, чтобы понять, как ей любопытно, что происходит за нашим столиком.

– Принесите бутылочку, – сказал Ти Джей.

– Красного?

– Красного, – уверенным, ровным голосом проговорил Ти Джей.

– К-конечно, сэр, – сказала девушка.

Я услышала цоканье каблуков, и официантка удалилась.

– Разве они скоро не закрываются?

– Еще есть двадцать минут. Мы сможем прикончить бутылку вина, так?

– Без проблем, – с притворной радостью ответила я. В этот момент я испытывала лишь грусть, стыд и чувство вины.

Легкая улыбка Ти Джея померкла.

– Завтра ты уезжаешь. Нам необязательно сегодня принимать какие-либо решения. Или же завтра. Давай насладимся этим временем.

Он дотянулся до моей ладони и переплел наши пальцы.

После секундной паузы я убрала руку.

– Думаю, мы оба понимаем, что сейчас произошло.

С грустью в глазах Ти Джей кивнул.

* * *

Я открыла глаза, когда самолет коснулся земли. Огляделась и увидела, как пассажиры достают мобильные телефоны и отправляют эсэмэски друзьям, родным или коллегам, сообщая, что прилетели. Я же даже не стала включать телефон. Рейган должна быть у родителей, а моя семья и вовсе не знала, что я улетала.

Прошлым вечером мы легли спать, как только вернулись в таунхаус, с мыслью, что обоим придется вставать до рассвета, ведь Ти Джей собирался отвезти меня в аэропорт. Всю ночь он держал меня в объятиях, будто не хотел отпускать, но наутро, в аэропорту, обнял и поцеловал так, словно навсегда прощался со мной. Он был холоден, печален и напряжен.

Я припарковала «смурфика» и ступила на асфальтовую дорожку. Отчасти мне хотелось, чтобы Трентон ждал меня, сидя возле моей двери, но этого не произошло.

В Сан-Диего стояла теплая погода, здесь же от моего дыхания в воздухе появлялись облачка пара. Из-за холода даже болела кожа на лице. Как такое может быть?

Я открыла замок и толкнула дверь, та с грохотом захлопнулась за моей спиной. Затем я поплелась в спальню и ничком упала на свою чудесную незаправленную кровать.

Послышалось шлепанье босых ног по полу.

– Как все прошло? – спросила с порога Рейган.

– Не знаю.

Скрипя полами, подруга подошла к моей кровати и села рядом.

– Вы все еще вместе?

– Нет.

– Ах, ну… это же хорошо, так? В смысле, Ти Джей даже не разговаривал с тобой, пока Трентон тебя не поцеловал, и тут внезапно он купил тебе билет в Калифорнию…

– Рей, давай не сегодня.

– Сегодня в «Ред» приходил Трентон. Видок у него был паршивый.

– Да? Он ушел не один?

Я выглянула из-под подушки. Рейган замешкалась.

– Прямо перед сигналом о последнем заказе. Он напился в доску.

Я кивнула и снова зарылась лицом в подушки.

– Просто… расскажи ему, – с мольбой в голосе проговорила Рейган. – Расскажи ему про Ти Джея.

– Не могу, – ответила я. – И ты не можешь. Ты обещала.

– До сих пор не понимаю, к чему эта секретность.

– Тебе и не надо, – сказала я, посмотрев подруге в глаза. – Просто держи язык за зубами.

– Хорошо, – кивнула Рейган.

Я будто бы только прикрыла глаза, а Рейган уже трясла меня. Просыпаясь, я недовольно застонала.

– Кэми, ты опоздаешь на работу! Оторви свою задницу от кровати!

Я не шевельнулась.

– Ты внезапно взяла себе два отгула. Кэл уволит тебя! Вставай!

Она схватила меня за щиколотки и стянула с кровати, я упала и больно ударилась о пол.

– Ай! Черт бы тебя побрал, Рей!

Подруга наклонилась ко мне.

– Сейчас половина двенадцатого! Вставай!

Я посмотрела на часы, подпрыгнула и забегала по комнате, время от времени выкрикивая ругательства. Наспех почистила зубы, завязала волосы в хвост и надела очки. «Смурфик» поначалу тоже не хотел просыпаться. Машина ревела как раненая кошка, пока наконец не завелась.

Когда я появилась в «Скин Дипе», часы показывали 12:07. Хейзел уже отвечала на звонок, рядом с ней стоял Кэлвин и хмурился.

– Во что ты, черт побери, оделась? – спросил он.

Я опустила взгляд на свои обтягивающие джинсы сливового цвета и белую кофточку с длинным рукавом в горизонтальную полоску.

– В одежду.

– Я нанял на ресепшен сексуальную попку, а ты выглядишь как моя кузина Аннет. Как называется этот стиль? – спросил он у Хейзел.

– Хипстер, – ответила она, возвращаясь к разговору.

– Вот именно. Как моя кузина-хипстер Аннет. В следующий раз хочу видеть глубокое декольте и сексуальные волосы! – сказал он, поднимая в воздух сначала один палец, потом второй.

– Что, черт побери, еще за сексуальные волосы? – спросила я.

Кэлвин пожал плечами.

– Ну, сама знаешь. Беспорядочные, но сексуальные. Будто у тебя только что был секс.

Хейзел с грохотом опустила телефон.

– Все слова, льющиеся из твоего рта, звучат оскорбительно. Сексуальная попка? Декольте? Ты напрашиваешься на иск за сексуальные домогательства!

Кэлвина это не смутило.

– Дело в ботинках? – спросила я, опуская взгляд на свои любимые черные армейские ботинки.

– Нет, в шарфе! – сказал он, тыкая в меня пальцем. – Зачем прятать отличные сиськи за шарфом?

Хейзел улыбнулась.

– Милый шарфик. Хочу такой же, только черный.

Кэлвин нахмурился.

– Он не милый! Мне не нужно ничего милого! Я нанял сексуальную дерзкую барменшу, а теперь получаю хипстера с хвостиком и без татуировок! Я еще могу вынести то, что ты приходишь и уходишь, когда тебе взбредет в голову, но неприлично маячить здесь с чистой как холст кожей. Будто наши работники не доверяют сделать им тату!

– Ты закончил? – раздраженно спросила Хейзел и посмотрела на меня. – У него утром начались месячные.

– Да пошла ты, Хейзел! – фыркнул Кэлвин и, громко топая, умчался в свой кабинет.

– Это ты пошел! – прокричала она ему вслед.

Кэлвин выглянул из-за угла.

– Бишоп приходил?

– Черт возьми, Кэл, нет! В третий раз за день повторяю, он не приходил!

Кэлвин кивнул и скрылся у себя в кабинете. Хейзел долю секунды хмурилась, а потом с улыбкой повернулась ко мне.

– Думаю, сегодня я покажу ему свои пальцы, – сказала я. – Пусть умерит пыл.

– Ни в коем случае, – сказала Хейзел. – Пусть побесится. – Некоторое время она молчала, будто что-то обдумывая, потом толкнула меня локтем в бок. – Так, значит, Калифорния?

– Ага, – ответила я, снимая перекинутую через плечо сумочку. Я бросила ее на стойку и включила компьютер. – Насчет этого…

Зазвенели колокольчики на двери, и внутрь вошел Трентон в дутой темно-синей куртке и бейсболке грязно-белого цвета, сдвинутой на глаза.

– С добрым утром, девчонки, – сказал он, проходя мимо нас.

– С добрым утром, дорогуша, – ответила Хейзел, провожая его взглядом.

Он скрылся у себя в зале, и Хейзел сразу же сердито посмотрела на меня.

– Ты так сильно опустила его.

– Я не хотела, – вздохнула я.

– Ему даже полезно. Чтобы не думал, будто может заполучить любую приглянувшуюся девушку. Помогает держать в узде сволочную натуру.

– Я пойду… – сказала я, направляясь по коридору. Хейзел кивнула.

Когда я вошла в зал, Трентон настраивал свое оборудование. Я скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку, но парень упорно игнорировал меня. Первые несколько минут это казалось нормальным, но потом я почувствовала себя нелепо.

– Ты когда-нибудь заговоришь со мной вновь? – спросила я.

Не отрывая взгляда от оборудования, Трентон коротко усмехнулся.

– Конечно, куколка. Заговорю. В чем дело?

– Кэлвин сказал, мне нужно больше татуировок.

– А ты хочешь больше татуировок?

– Только если их сделаешь ты.

Он по-прежнему не взглянул на меня.

– Не знаю, Кэми, сегодня у меня все расписано.

Я какое-то время смотрела, как он раскладывает белые пакетики со стерильными инструментами.

– Необязательно сегодня. Как-нибудь на днях.

– Конечно, без проблем, – сказал он, роясь в ящике.

Я подождала еще минуту, но Трентон все так же притворялся, что меня нет; тогда я вернулась в приемную. Он говорил правду. Клиенты приходили к нему один за другим, но даже в короткие перерывы он лишь раз подошел к стойке, да и то чтобы перекинуться парой слов с потенциальным клиентом. Остаток дня Трентон провел в своем зале или же разговаривал с Кэлвином у того в кабинете. Хейзел, казалось, ничуть не обеспокоена таким поведением, впрочем, мало что могло вывести ее из равновесия.

Тем вечером Трентон не появился в «Реде», на следующий день повторилась шестичасовая операция «Игнорируй Кэми», как и на следующий, и так в течение трех недель. Я стала уделять больше времени учебе и докладам. Рейган постоянно зависала с Брэзилом, поэтому я была даже рада, когда вечером в понедельник ко мне заглянул Коби.

Между нами на стойке бара стояли две одинаковые миски куриного супа с вермишелью.

– Выглядишь лучше, – сказала я брату.

– Я и чувствую себя лучше. Ты была права, с программой стало проще.

– Как дела дома? – спросила я.

Коби пожал плечами.

– Все так же.

Я выловила вермишель, плававшую в моей миске.

– Он никогда не изменится, и ты это знаешь.

– Знаю. Просто пытаюсь пока разобраться со всей этой фигней, а потом найти себе отдельное жилье.

– Неплохая мысль, – сказала я.

– Давай возьмем еду на диван и посмотрим фильм, – предложил Коби.

Я кивнула, и Коби поставил мою миску на подушку рядом с собой, пока я просматривала диски. У меня перехватило дыхание при виде диска «Космические яйца». Трентон оставил его здесь, когда мы в последний раз смотрели этот фильм вместе.

– Что такое? – спросил Коби.

– Трент оставил здесь свой диск.

– Где он, кстати? Я думал, что увижу его здесь.

– Он больше не приходит сюда.

– Вы что, расстались?

– Коби, мы были просто друзьями.

– Лишь ты так думаешь.

Я взглянула на брата, затем поплелась к дивану, подняла миску и села рядом.

– Я ему не нужна.

– Была нужна.

– Больше нет. Я все запорола.

– Как?

– Не хочу об этом говорить. Долгая и скучная история.

– Все, что касается Мэддоксов, не может быть скучным.

Коби засунул ложку в рот и подождал моего ответа. Когда он ничего не принимал, то становился совершенно другим человеком. Он проявлял заботу и внимание. Слушал других.

– Мы проводили много времени вместе, почти каждый день.

– Это я знаю.

Я вздохнула.

– Он поцеловал меня. Я психанула. Потом он сказал, что любит меня.

– Какие ужасные поступки, – кивнул брат.

– Не надо нравоучений.

– Прости.

– Это действительно ужасно. Ти Джей забронировал мне билет до Калифорнии после того, как я рассказала ему про поцелуй.

– Если взглянуть на это с мужской стороны, вполне оправданно.

– Трент умолял меня не лететь. Он в аэропорту признался мне в любви, а я ушла.

На глаза навернулись слезы, когда я оживила в памяти эту сцену и то, как смотрел на меня Трентон.

– Пока я была там, мы с Ти Джеем решили, что любим друг друга, но у нас ничего не выйдет.

– И вы расстались?

– Вроде того. Не совсем.

– Да ладно тебе, Камилла. Вы же взрослые люди. Если это подразумевалось…

– Уже неважно, – сказала я, вылавливая из бульона морковку. – Трент со мной почти не общается. Он ненавидит меня.

– Ты рассказала про то, что случилось в Калифорнии?

– Нет. Что я должна сказать? «Ти Джею я не нужна, так что забирай меня»?

– Это действительно так?

– Нет. В смысле, вроде того. Но Трентон не запасной вариант. Не хочу, чтобы он так думал. Даже если он каким-то чудом простит меня, неправильно вот так уходить от одного к другому.

– Они взрослые мужчины, Кэми. Как-нибудь сами с этим разберутся.

Мы молча доели наш ужин, Коби взял у меня миску и бросил остатки еды в раковину.

– Мне нужно идти. Просто хотел завезти тебе вот это.

Он достал из бумажника чек.

– Спасибо, – сказала я. Мои глаза округлились при виде суммы. – Тебе необязательно отдавать все сразу.

– Я устроился на вторую работу. С меня не убудет.

Я крепко обняла брата.

– Люблю тебя. Я так горжусь тобой и рада, что у тебя все будет отлично.

– У нас всех все будет отлично. Вот увидишь, – слегка улыбнувшись, сказал он.

В следующую субботу Трентон, с раскрасневшимся лицом, пришел в «Скин Дип» на час позже обычного. Внедорожник его отца сломался, и он пытался починить его. Конечно же, это рассказал мне не Трентон. С моей поездки в Калифорнию приходилось узнавать все у Хейзел.

Подошла к концу первая неделя ноября. За это время Ти Джей позвонил только раз – сказать, что приехал в город по работе, но не сможет заглянуть ко мне и поздороваться, – а с Трентоном мы практически не общались. Несколько раз он приходил в «Ред», заказывал напитки у Рейган, Блии или Джори и каждый вечер, до последнего заказа, уходил с новой девушкой.

В «Скин Дипе» я старалась вести себя по-прежнему. Одурачить Кэлвина было проще простого, а вот Хейзел знала всю историю. Бывало, она сидела в зале у Трентона, потом выходила и подмигивала мне. Не знаю, подбадривала ли она меня таким образом или показывала тем самым, что мы обе владеем какой-то тайной информацией, о которой я даже не догадывалась.

Дверь зазвенела, и внутрь вошли Трэвис и Шепли.

– Привет, парни, – улыбнулась я.

– Ты что, торгуешь красотой в каждом притоне города? – спросил Трэвис, стреляя в меня своей самой очаровательной улыбкой.

– Смотрю, кое-кто в хорошем настроении, – сказала я. – Чем вам сегодня помочь?

– Даже не спрашивай, – сказал Шепли. Очевидно, на него хорошее настроение не распространялось.

– Хочу сделать пару татуировок. Где там мой несносный братишка?

Трентон высунул голову из дверей своего зала.

– Засранец!

Я отметила Трэвиса в блокноте, и как только он подписал все бланки, Мэддоксы удалились в зал Трентона.

– Ты, черт побери, шутишь! – крикнул Трентон, заходясь смехом. – Какой же ты подкаблучник!

– Заткнись, придурок, и просто сделай это!

Хейзел вышла в коридор и встала на пороге в зал Трентона. Вскоре она тоже хохотала. Зажужжала татуировочная машинка, и весь следующий час в зале Трентона раздавались всплески смеха и шутливые оскорбления.

Когда парни вернулись к стойке, запястье Трэвиса было перебинтовано. Сам он сиял от счастья. А вот Шепли нет.

– Ты мне свинью подложил, – проворчал он.

Трентон хлопнул по плечам Шепли, сжимая их.

– Шеп, все будет хорошо. Трэвис включит свое обаяние, и Эбби успокоится.

– Эбби? Я говорю об Америке! – сказал он. – Вдруг она взбесится, что я не сделал себе татуировку с ее именем? Что, если Эбби не успокоится и бросит Трэвиса, а это приведет к проблемам между нами с Мерик? Как меня все достало!

Братья захохотали, и Шепли передразнил их, огорченный отсутствием сочувствия.

Трентон улыбнулся своему младшему брату.

– Я счастлив за тебя.

Трэвис не сдержал улыбки, которая озарила все его лицо.

– Спасибо, засранец.

Последовали крепкие братские объятия, потом Трэвис и Шепли сели в «Чарджер» и уехали. Трентон все еще улыбался, но тут повернулся, увидел меня, и его улыбка померкла. Он ушел к себе в зал.

Я осталась сидеть за стойкой в одиночестве, пока они с Хейзел о чем-то шептались. Я встала и направилась к нему в зал. Трентон протирал сиденье, Хейзел выпрямила спину, посмотрела на Трентона, потом перевела взгляд на меня, давая ему понять, что я пришла.

– О чем шепчетесь? – спросила я, пытаясь изобразить улыбку.

– Мой клиент скоро придет? – спросила Хейзел.

Я посмотрела на небольшие металлические часы, висящие на стене.

– Через одиннадцать минут. Трент, у тебя пока нет клиентов. Если кто-нибудь не зайдет случайно, можем обсудить рисунок татуировки, про которую я тебе раньше говорила.

Не отрываясь от своего занятия, он поднял на меня взгляд и покачал головой.

– Кэми, сегодня не смогу.

– Почему? – спросила я.

Трентон сунул руку в чашу с леденцами, которая стояла на столешнице возле него. Он развернул крохотную конфетку и бросил в рот.

– Джейсон сказал, что, возможно, зайдет днем, если тренировка закончится вовремя.

– Трент, просто скажи, что не хочешь ее делать. – Я нахмурилась. – Не надо врать.

Я ушла и сердито плюхнулась на стул за стойкой. Минут через десять возле салона остановился внедорожник, и внутрь залетел Джейсон Брэзил.

– Трент занят? – спросил он.

Я ссутулилась и сползла по стулу. Все лицо запылало как в огне из-за охватившего меня унижения.

– Ты в порядке? – спросил Брэзил.

– Да, – ответила я. – Он у себя.

День за днем Трентон игнорировал меня, но больше я ничего ему не говорила. Мне было особенно обидно, потому что его общение с Хейзел не изменилось, а в «Реде» он в основном болтал с Рейган. Он намеренно избегал меня, и меня это ужасно задевало.

Во вторую субботу ноября Трентон зашел в «Ред» в одиночестве и устроился на своем новом излюбленном месте напротив Рейган. Она обслуживала своего постоянного клиента, Марти, и Трентон терпеливо ждал, когда она освободится, даже не глядя в мою сторону. Мое сердце сжалось. Находясь все это время рядом с Трентоном, я поняла, что испытывал Коуди с тех пор, как они расстались с Рейган, – каждую неделю со среды по воскресенье. Я взглянула на Коуди и увидела, что он бросает печальные взгляды на Рейган. И так по несколько раз за ночь.

Я поставила кружку пива перед своим постоянным клиентом, Бейкером, и перешла на сторону бара Рейган. Открыла любимое пиво Трентона и передала ему.

Он кивнул и потянулся к бутылке, но на меня что-то нашло, и я отдернула ее.

Трентон на долю секунды поднял на меня взгляд, на его лице отразились удивление и недоумение.

– Ладно, Мэддокс. Прошло пять недель.

– Пять недель чего? – спросил Трентон.

– «Миллер Лайт»! – выкрикнул стоящий за Трентоном парень.

Я кивнула ему, потом в упор посмотрела на Трентона, скрестив руки на груди и поставив бутылку на локоть.

– Пять недель притворства, – сказала я.

Взгляд Трентона заскользил по сторонам, но на меня он не посмотрел. Затем парень пару раз тряхнул головой.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Хорошо. Ты меня ненавидишь. – Эти слова будто яд обожгли мне горло. – Хочешь, я уйду из «Скин Дипа»?

– Что? – спросил он, нормально взглянув на меня впервые за несколько недель.

– Я это сделаю, если ты того хочешь. Могу найти другую работу.

– Зачем тебе уходить? – спросил он.

– Сначала ответь на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Ты меня ненавидишь?

– Кэми, я бы не смог тебя ненавидеть. Даже если бы захотел. Поверь, я пытался.

– Тогда почему ты со мной не разговариваешь?

Он с отвращением поморщился. Начал было говорить, но замолчал. Прикурил сигарету и затянулся.

Я выдернула сигарету у него из рук и сломала ее пополам.

– Да брось, Кэми!

– Мне правда очень жаль, понятно? Может, хотя бы поговорим об этом?

– Нет! – сказал он, заметно нервничая. – Какой, черт побери, в этом смысл?

– Ну ничего себе. Спасибо.

– Кэми, ты ушла от меня.

– Ясно, я не заслуживаю того, чтобы ты разговаривал со мной. Завтра отдам Кэлу заявление об увольнении.

Лицо Трентона исказилось.

– Это, черт возьми, глупо.

– Нам обоим хреново. Мне это нравится не больше тебя, но глупо находиться рядом друг с другом, когда можно этого не делать.

– Ладно.

– Ладно?

Не знаю, что я ожидала услышать, точно не это. Я попыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, но он стал еще больше, а на глаза навернулись слезы.

Трентон протянул руку.

– Могу я теперь получить назад свое пиво?

Я нервно усмехнулась.

– Когда ты поцеловал меня, то надеялся на какую-то ответную реакцию, и ты ее получил.

– Знал бы, что ты сразу сядешь на самолет, а через пару часов переспишь с другим, сто раз бы подумал.

– Ты правда хочешь поговорить о том, кто с кем спал в последнее время?

Я опустила пиво на стойку и двинулась к своей стороне бара.

– Я пытаюсь справиться со всей этой ситуацией!

– Что ж, хреново у тебя получается!

Рейган молча пялилась на нас, как и любопытные посетители вокруг нас.

– Ты же видела Трэвиса на Хеллоуин! Он потерял голову из-за той девчонки! Она ушла наутро после того, как он впервые завалил ее, и даже не попрощалась. А он в итоге разнес в пух и прах полквартиры! Поверь мне, я бы с радостью кому-нибудь врезал или что-нибудь разгромил, но я не могу себе позволить такую роскошь, Кэми. Мне нужно держать себя в руках! И не надо осуждать меня за то, что я делаю, чтобы выкинуть тебя из головы!

– Не оправдывайся. Особенно так глупо. Это унижает меня.

– Да ты… я… твою-то мать, Камилла! Я думал, тебе того и надо!

– Зачем мне это надо? Ты же мой лучший друг! – взвизгнула я, а по щеке покатилась слеза, которую я быстро смахнула.

– Потому что ты снова с этим калифорнийским засранцем!

– Снова с ним? Если бы ты хотя бы поговорил со мной, мы бы все прояснили. Мы бы могли…

– Можно подумать, ты до этого была с ним, – проворчал Трентон и взял бутылку со стойки.

Он качнулся и что-то пробормотал.

– Что еще? – фыркнула я.

– Я сказал, что если тебе нравится быть запасным вариантом, то пожалуйста!

– «Миллер Лайт», Кэми! – снова прокричал парень, на этот раз менее терпеливо.

Я сердито глянула на Трентона.

– Запасной вариант? Ты что, издеваешься надо мной? Ты сам только с запасными вариантами и имеешь дело! Скольких ты увел отсюда за последний месяц?

Щеки Трентона вспыхнули. Он поднялся, пнул стул, и тот улетел почти до танцпола.

– Кэми, черт подери, ты не запасной вариант! Почему ты позволяешь с собой так обращаться?

– Он никак со мной не обращается! Мы уже несколько недель не общаемся!

– Ах, значит теперь, когда он игнорирует тебя, я снова могу стать твоим другом?

– Извини, я-то думала, мы и так друзья!

– «Миллер Лайт»! Может, хоть кто-то здесь возьмется за чертову работу? – снова прокричал парень.

Трентон развернулся и ткнул пальцем парню в лицо.

– Еще раз повысишь на нее голос, и я тебя по полу размажу!

Парень криво ухмыльнулся и начал что-то говорить, но Трентон не дал ему такой возможности. Он сделал выпад вперед и схватил того за воротник. Оба покатились по полу, исчезая из моего поля зрения. Вокруг места, где развязалась драка, плотным кольцом сомкнулись зеваки, через пару секунд зрители вздрогнули, прикрыли рты ладонями и дружно прокричали: «О-о!»

В считаные секунды Коуди и Грубер скрылись в толпе. Наконец Трентон поднялся целым и невредимым, будто и вовсе не дрался. У него даже не сбилось дыхание. Он вернулся к своему пиву, делая глоток. Его майка была слегка порвана у горла, а на шее и щеке остались брызги крови.

Грубер вывел «пострадавшего» через боковой вход, а Коуди, тяжело дыша, остановился возле Трентона.

– Извини, Трент. Ты знаешь правила. Мне придется попросить тебя покинуть заведение.

Трентон коротко кивнул, допил пиво одним глотком и удалился. Коуди проследовал за ним. Я хотела окликнуть Трентона, но не знала, что ему сказать.

Рядом со мной выросла Рейган.

– Ничего себе!

Глава 15

Трясущимися руками я сжимала руль. Сидя в «смурфике», я двигалась по направлению к дому Джима Мэддокса, не имея разумного предлога или причины. На дорогах стоял гололед, и мне не следовало вести машину в такую погоду, но каждый поворот приближал меня к Трентону. Я выключила фары до того, как свет ударил бы по окнам дома, а затем и двигатель. Машина еще какое-то время ехала по скользкой поверхности, потом остановилась.

Пискнул телефон: Трентон спрашивал, мой ли джип остановился возле дома… Можно подумать, это мог быть чей-то еще. Когда я подтвердила его догадки, открылась дверь-экран, и по ступенькам, скрестив руки, ко мне спустился Трентон – в пушистых тапочках, ярко-синих спортивных шортах и с голым торсом. На плечах и груди парня красовались черные узоры татуировок в стиле «трайбл», а по обеим руками спускались красочные рисунки, доходя до запястья.

Трентон остановился возле моего окна и подождал, пока я опущу его. Поправил белую бейсболку и уперся руками в бедра, приготовившись выслушать меня.

Мой взгляд скользнул по крепким мышцам груди, потом спустился ниже, и я с восторгом посмотрела на шесть идеальных кубиков пресса.

– Я тебя разбудила? – спросила я.

Он покачал головой.

– Только что вышел из ванной.

Я прикусила губу, думая, что мне сказать.

– Кэми, что ты здесь делаешь?

Я устремила взгляд перед собой, покачала головой и поджала губы.

– Сама не понимаю.

Трентон положил скрещенные руки на дверцу и заглянул внутрь.

– Так пойми. Здесь, черт побери, холодно.

– Ой! Боже! Прости, – сказала я, заводя «смурфика» и включая печку. – Забирайся внутрь.

– Двигайся, – сказал Трентон.

Я перебралась через панель переключения передач и плюхнулась в пассажирское сиденье.

Трентон запрыгнул внутрь, захлопнул дверцу и закрыл окно, оставив небольшую щелочку.

– Сигареты есть? – спросил он.

Я передала ему пачку, и он достал две сигареты. Прикурил обе и протянул одну мне.

Я затянулась и выдохнула дым, наблюдая, как Трентон делает то же самое. Напряжение между нами было гуще клубившегося в салоне дыма от сигарет. Вдруг по стеклам и металлическому каркасу «смурфика» забарабанили крошечные кристаллики льда, потом небеса разверзлись, и грохот усилился.

– Ты права. Я уезжал домой с девушками, – сказал Трентон, перекрикивая шум ледяного дождя. – Их было больше, чем ты видела в «Реде».

– Мне необязательно знать подробности.

– Я хотел выбросить тебя из головы. – На это я ничего не ответила, тогда Трентон повернулся ко мне. – Каждую ночь новая девушка спасала меня от мучений, но, даже находясь с кем-то еще, я думал о тебе.

– Не похоже на… комплимент, – сказала я.

Трентон ударил ладонью по рулю и снова выдохнул облачко дыма.

– Я не делаю тебе комплиментов! Казалось, я свихнусь, думая о твоей поездке в Калифорнию. Я поклялся себе, что не позвоню тебе, а когда ты вернулась, я решил, что смирюсь с твоим выбором. Но вот ты приехала к моему дому. Ты здесь. Не знаю, что и делать с этим.

– Я устала скучать по тебе, – сказала я, не сумев подобрать других слов. – Это эгоистично, знаю. Я не должна здесь находиться.

Я тяжело вздохнула и сползла по обшарпанному креслу. Говоря столь откровенно, я чувствовала себя уязвимой. Впервые я призналась себе в этом.

– Что, черт побери, это значит?

– Не знаю! – прокричала я. – Ты когда-нибудь хотел чего-то, что не должен иметь? Знал, что так будет неправильно? Трент, мне нравилось все, как было. А потом ты… Мы уже не сможем вернуться к прежнему положению вещей.

– Брось, Кэми. Я больше так не мог.

– Знаю, это было несправедливо по отношению к тебе. И ко всем, кроме меня самой. Но я по-прежнему скучаю по тем временам, потому что лучше быть рядом с тобой под ложным предлогом, чем потерять тебя, – сказала я и шмыгнула носом.

Я открыла дверцу, затушила сигарету и бросила окурок себе под ноги.

– Прости. Неудачная затея приехать сюда. Я, пожалуй, поеду.

Я стала выходить из машины, но Трентон схватил меня за руку.

– Кэми, стой. Я тебя совсем не понимаю. Если бы не… это препятствие, чем бы оно ни было… что бы ты тогда сделала?

Я коротко усмехнулась, скорее даже всхлипнула.

– В аэропорту я ушла от тебя. А потом провела два дня, жалея, что не осталась.

Глаза Трентона заискрились от радости.

– Тогда давай…

– Трентон, все намного сложнее. Мне хотелось бы тебе все рассказать, но я не могу.

– Не рассказывай. Если хочешь, я скажу, что меня все устраивает и так. Плевать на эту твою тайну, – сказал он, покачав головой.

– Не говори так. Ты просто не знаешь…

– Я знаю, ты хочешь мне что-то рассказать, но не можешь. Если позже все откроется, я приму это как есть, потому что сам выбрал такой путь. Беру ответственность на себя.

– Будь дело в чем-то еще, я бы согласилась.

Трентон выбросил сигарету из окна.

– Черт побери, это бессмыслица. Чушь какая-то!

– Знаю, прости, – ответила я, перебарывая слезы.

Трентон раздраженно потер лицо.

– Что ты от меня хочешь? Я говорю тебе, что меня не волнует твой секрет. Говорю, что ты нужна мне. Не знаю, как еще переубедить тебя.

– Ты должен уйти. Скажи, чтобы я проваливала, и покончим с этим. Я уволюсь из «Скин Дипа», ты найдешь другой бар. Я не могу… этим человеком должен быть ты.

Он покачал головой.

– Я и так тот самый человек. Кэми, для тебя я тот, кто нужен. Я знаю это, потому что ты – та самая для меня.

– Не очень-то ты помогаешь.

– И хорошо!

Я умоляюще посмотрела на Трентона. Странно просить, чтобы кто-то разбил тебе сердце. Когда я поняла, что он и дальше будет столь упрямым, сколь я была слабой, что-то внутри меня щелкнуло.

– Ладно, – сказала я. – Тогда это сделаю я. Просто обязана. Лучше так, иначе потом ты возненавидишь меня. Я не позволю тебе сделать неправильный шаг.

– Проклятье, я так устал от этих загадок! Знаешь, что я думаю насчет правильного и неправильного? – спросил Трентон, но прежде чем я смогла ответить, он обхватил мое лицо ладонями и поцелуем впился в мой рот.

Я тут же приоткрыла губы и позволила его языку проникнуть внутрь. Пальцы Трентона сдавили мою кожу, руки скользили по всему телу, будто он не мог насытиться прикосновениями. Затем он дотянулся до рычага управления креслом. Как только сиденье опустилось, Трентон ловким движением перебрался через панель переключения передач. Не переставая целовать меня, он закинул мои ноги себе на талию. Я уперлась ступнями в приборную панель и приподняла бедра ему навстречу. Трентон застонал, не отрываясь от меня. Его шорты выдавали, насколько он был возбужден. Своим твердым органом он прижался именно к тому месту, где я мечтала ощутить его прикосновение.

Бедра Трентона двигались в такт моим, пока он целовал меня и покусывал шею. Мои трусики быстро намокли, но как только я скользнула пальцами ему под шорты, поцелуи замедлились, потом и вовсе прекратились.

Мы оба тяжело дышали и не отрывали взгляда друг от друга. Все окна в джипе запотели.

– Что такое? – спросила я.

Трентон покачал головой, опустил взгляд и коротко усмехнулся, затем вновь посмотрел на меня.

– Наверное, я позже возненавижу себя, но я не собираюсь делать этого в машине, и определенно не в пушистых тапочках.

– Скинь их, – сказала я, осыпая поцелуями его шею и плечи.

Он зарычал, потом вздохнул.

– Тогда я буду не лучше тех придурков, которые относились к тебе не так, как ты того заслуживаешь. – Он отстранился от моих губ и еще раз сладко поцеловал меня. – Пойду прогрею «Интрепид».

– Зачем?

– Не хочу, чтобы ты сама вела машину по этой гадости. У «Интрепида» есть передний привод. Управление лучше. Я привезу твой джип еще до того, как ты проснешься.

Трентон открыл дверцу, выпрыгнул на улицу, на несколько минут умчался в дом и вышел уже в кедах, толстовке и с ключами в руке. Завел «Интрепид» и прибежал к «смурфику», забираясь внутрь и потирая ладони.

– Дьявол!

– Да, там холодрыга, – кивнула я.

– Не в этом дело, – сказал он, глядя на меня. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я улыбнулась, он потянулся ко мне и провел большим пальцем по моим губам. Через некоторое время мы нехотя выбрались из «смурфика» и пересели в его машину.

Несколько недель назад, лежа в постели Ти Джея, я считала себя невероятно счастливой, но сидеть рядом с Трентоном в его стареньком «Интрепиде», пока он вез меня домой, было намного лучше. Ладонь парня лежала на моем колене, и всю дорогу до квартиры с его лица не сползала довольная улыбка.

– Уверен, что не хочешь зайти? – спросила я, когда он припарковался.

– Да, – сказал Трентон, очевидно не радуясь своему ответу.

Он подался вперед и с огромной нежностью поцеловал меня. Поначалу его губы двигались медленно, но вскоре мы опять чуть ли не срывали друг с друга одежду. Шорты Трентона стояли колом, и он слегка тянул за мои волосы, но в конце концов отстранился именно он.

– Проклятье! – воскликнул Трентон, выравнивая дыхание. – Сначала я свожу тебя на нормальное свиданье, пускай это и убьет меня.

Я откинула голову на подголовник сиденья и разочарованно подняла взгляд.

– Отлично. Ты отводишь домой первую встречную девчонку из «Реда» через сорок пять минут после знакомства, а меня отшиваешь.

– Я не отшиваю тебя, детка. Совсем не так.

Я посмотрела на Трентона и сдвинула брови на переносице. Конечно, мне хотелось притвориться, что все будет хорошо, и я даже могла забыть то, что знала, но следовало еще раз предупредить его.

– Не знаю, что между нами, но знаю одно. Трентон, если бы ты увидел всю картину целиком, то ушел бы от меня и даже не оглянулся.

Он опустил голову на подголовник и провел ладонью по моей щеке.

– Мне не нужна вся картина целиком. Мне нужна ты.

Я покачала головой, слезы уже в третий раз за день грозили вырваться наружу.

– Нет, ты заслуживаешь все узнать. Некоторые вещи в нашей жизни столь хрупкие… а ты и я, Трент? Мы можем все разрушить.

Он покачал головой.

– Кэми, послушай, что я тебе скажу. Если оно препятствует мне быть с тобой, я знаю, что это такое.

Я взглянула на Трентона, сердце сильнее забилось в груди, громче шума ледяного дождя, барабанящего по лобовому стеклу, или гудения «Интрепида».

– Правда? И что же?

– Лишь помеха.

Трентон наклонился ко мне, прикоснулся ладонью к щеке и поцеловал.

– Заранее прости меня за то, что будет после, и за то, что не отпустила тебя, когда ты должен был уйти, – сказала я.

– Я не ухожу – ни сейчас, ни потом.

Трентон пристально посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он искренне верил в то, что говорил, и мне тоже захотелось в это поверить.

Я забежала к себе в квартиру и захлопнула дверь. Так и стояла, прислонившись к ней, пока «Интрепид» не стих вдалеке. Как неразумно и эгоистично с моей стороны! Но мне хотелось поверить в слова Трентона, что ему безразлично то, чего он не знал.

Еще до восхода солнца, лежа с закрытыми глазами, я ощутила расползающееся вдоль моего тела тепло. Я слегка пододвинулась к его источнику – убедиться, что мне не померещилось.

Несколько раз моргнула, а когда мой взгляд сосредоточился, я увидела лежавший рядом со мной темный силуэт. Часы показывали шесть утра. В квартире царила темнота и покой, как и обычно в столь раннее время. Но как только я вспомнила все, что случилось накануне, то сразу же запаниковала.

Боже. Что же я наделала? Я переступила черту, и теперь куда ни шагни, назад или вперед, от последствий не убежать. Когда Трентон в тот вечер опустился за мой столик, я решила, что смогу справиться со всеми его уловками, но он оказался подобным зыбучему песку. Чем больше я сопротивлялась, тем глубже тонула.

Лежа на самом краю кровати, я попыталась медленно перевернуться, но не получилось.

– Рей, ты чего забыла в моей постели? – спросила я.

– М-м? – услышала я глубокий и хриплый голос Трентона.

Мое тело словно пронзило молнией, я вскрикнула и упала с кровати. Трентон бросился к краю, чтобы поймать меня, но опоздал. Я уже лежала на полу.

– Черт побери! Ты в порядке?

Прислонившись спиной к стене, я убрала с лица волосы. Когда до меня дошло случившееся, я стукнула кулаками по полу.

– Ты какого хрена делаешь в моей постели? Как ты вообще сюда попал?

Трентон моргнул.

– Час назад я приехал на твоем джипе. В это время Брэзил привез домой Рейган, и она впустила меня.

– И ты… просто залез ко мне в постель? – произнесла я писклявым голосом, переходящим на визг.

– Я сказал, что не буду заходить, потом передумал. Поначалу решил спать на полу и тоже передумал. Я просто… хотел быть рядом с тобой. В доме отца я никак не мог заснуть.

Он свесился с кровати и протянул мне руку. Под упругой, покрытой узорами кожей перекатились мускулы. Трентон схватил меня за ладонь и подтянул к себе.

– Надеюсь, ты была не сильно против.

– Какая уже разница?

Уголок губ Трентона пополз вверх. Очевидно, его позабавила моя утренняя ворчливость.

Рейган промчалась по коридору и с круглыми глазами заглянула за угол.

– Что за крики?

– Это ты его впустила?

– Да. Ты не против? – спросила она, переводя дух. Ее волосы были растрепаны, а под глазами остались следы туши.

– Почему все меня об этом спрашивают? Против!

– Мне уйти? – по-прежнему улыбаясь, проговорил Трентон.

Я посмотрела на него, затем на Рейган и вновь вернула взгляд на Трентона.

– Нет! Просто не хочу, чтобы ты тайком прокрадывался ко мне в постель, пока я сплю!

Рейган закатила глаза и удалилась по коридору, захлопывая за собой дверь.

Трентон обхватил меня рукой за талию и притянул к себе, зарываясь лицом между моей шеей и подушкой. Я лежала неподвижно, глядя в потолок и разрываясь на части: мне отчаянно хотелось обвить его ногами и руками, но если не прогоню его и продолжу наше общение, вся вина ляжет исключительно на меня.

Глава 16

Прижав одно ухо к телефону, а второе предоставив нежным ласкам Трентона, который покусывал и полизывал мою чувствительную кожу, я пыталась записать клиента на половину четвертого. Обычно Трентон вел себя на рабочем месте более профессионально, но сегодня было воскресенье, день тянулся чрезвычайно долго, а Кэлвин повел Хейзел на обед по случаю ее дня рождения. Мы с Трентоном остались наедине.

– Да. Я вас записала. Спасибо, Джессика.

Я повесила телефон, и в ту же секунду Трентон сжал мои бедра и поднял, сажая на стойку. Мои ноги он завел себе за спину, а потом прошелся ладонью по волосам, зачесывая их назад и освобождая шею – чтобы провести по ней языком, останавливаясь возле мочки уха. Он обхватил губами нежную кожу, слегка надавливая верхними зубами и языком. Этот трюк уже стал моим излюбленным… пока. Целую неделю Трентон подобным образом испытывал меня, но наотрез отказывался раздевать – или прикасаться к интимным местам, – и все до тех пор, пока мы не сходим на ужин в понедельник после работы.

Трентон притянул меня к себе и прижался животом.

– Я еще никогда так сильно не ждал понедельника.

– Не понимаю, что за странные правила. – Я недоверчиво улыбнулась. – Мы могли бы десять раз нарушить их в твоем зале.

Трентон тихонько зарычал.

– Поверь, мы наверстаем упущенное.

Я повернула запястье и посмотрела на часы.

– Еще полтора часа у тебя никаких клиентов. Почему бы не начать работу над татуировкой на моем плече?

Трентон на секунду задумался.

– Значит, маки?

Я спрыгнула со стойки, выдвинула ящик и достала рисунок, сделанный Трентоном на прошлой неделе. Поднесла листок к его глазам.

– Они очень симпатичные, к тому же со значением.

– Волшебник страны Оз… Да, они затуманивают твою память.

Трентон состроил рожицу.

– Что? Считаешь, это глупо? – спросила я, приготовившись защищаться.

– Нет. Просто это напомнило мне о новом имени Жулика, которое дала ему девушка Трэвиса.

– И какое же?

– Тотошка. Трэвис сказал, что она из Канзаса… именно поэтому он выбрал такую породу собаки, и все в этом духе.

– Согласна. Жулик звучит лучше.

Трентон прищурился, глядя на меня.

– Ты действительно хочешь татуировку маков?

Я утвердительно кивнула.

– Красных? – спросил он.

Я вновь подняла эскиз.

– Точно таких.

Он пожал плечами.

– Хорошо, куколка. Маки так маки.

Он взял меня за руку и повел к себе в зал. Я разделась, пока Трентон готовил инструменты, однако он на мгновение замер, чтобы посмотреть, как я снимаю через голову кофточку и сбрасываю с плеча бретельку черного кружевного бюстгальтера. Он покачал головой и криво усмехнулся над этим безобидным стриптизом, который я только что устроила.

Когда, наконец, зажужжала татуировочная машинка, я уже сидела в кресле, полностью расслабившись. Было нечто сугубо интимное в том, что Трентон делал мне татуировку. То, в какой близости друг от друга мы находились, какие маневры он совершал с моей кожей, его сосредоточенное выражение лица… А на моем теле навсегда запечатлеется созданный им великолепный рисунок. Боль отодвинулась на второе место.

Трентон как раз заканчивал контур, когда вернулись Хейзел и Кэлвин. Девушка зашла в зал к Трентону, держа в руках пакет.

– Я принесла вам кусочек чизкейка, – сказала она и перевела взгляд на мое плечо. – Будет чертовски потрясно!

– Спасибо! – Я просияла.

– Сегодня здесь совсем тоскливо, – сказал Кэлвин. – Подмела хотя бы.

– Э… Кэл, она не одета, – раздраженно проговорил Трентон.

– У нее нет ничего, что я не видел бы раньше, – сказал Кэлвин.

– Ну вот Кэми ты раньше не видел. Убирайся отсюда.

Кэлвин развернулся и скрестил руки.

– Она разве не может найти, где еще навести порядок, пока нет клиентов? Я плачу ей за каждый час работы.

– Кэл, все и так уже в порядке, – сказала я. – Я подмела. И даже протерла пыль.

Трентон нахмурился.

– Сначала ты ноешь, что у нее нет татуировок, а теперь ноешь, потому что я делаю ей тату. Определись, твою мать!

Кэлвин повернул голову, глядя на Трентона, ощерился, а затем исчез за углом. Хейзел захихикала, вовсе не переживая из-за перепалки парней.

После того как Трентон обработал место татуировки, я просунула руку в бретельку – очень осторожно – и надела кофточку.

– Вылетишь с работы, если будешь его злить.

– Да ладно тебе, – сказал Трентон, приводя в порядок рабочее место. – Он тайно влюблен в меня.

– Кэлвин никого не любит, – сказала Хейзел. – Он женат на этом салоне.

Трентон прищурился.

– Что насчет Бишопа? Уверен, он обожает Бишопа.

Хейзел закатила глаза.

– Тебе лучше не поднимать эту тему.

Я оставила их вдвоем и направилась к стойке, заметив доносящееся из ящика жужжание моего мобильника. Я медленно открыла его и посмотрела на экран. Звонил Кларк.

– В чем дело? – спросил Трентон, подходя ко мне сзади и целуя плечо там, где не было покраснения и раздражения от иглы.

– Это Кларк. Я его обожаю, но сейчас мне не хочется портить настроение, понимаешь?

Трентон прикоснулся губами к моему уху.

– Тебе необязательно отвечать, – прошептал он.

Положив телефон на ладонь, я отклонила вызов и набрала сообщение.

На работе. Не могу говорить. В чем дело?

Сегодня семейный ужин. Не забудь.

Сегодня не смогу. Попробую на следующей неделе.

Плохая идея. Отец и так зол из-за того, что ты пропустила ужин на прошлой.

Вот именно.

Хорошо, сообщу им попозже.

Спс.

Пришедший к Трентону клиент был единственным посетителем салона за весь день. Небо заволокло низкими серыми тучами, в любую секунду могла нагрянуть зима. На дорогах лежал лед в дюйм толщиной, и немногие отваживались на поездку в такую погоду. Салон находился недалеко от студенческого городка, поэтому обычно мимо нас постоянно мелькали машины, но из-за отвратительной погоды улицы опустели.

Трентон рисовал закорючки на листке бумаги, а Хейзел вытянулась на полу перед коричневым кожаным диваном, стоявшим возле входа. Я же печатала доклад. Кэлвин по-прежнему сидел в своем кабинете.

Хейзел театрально вздохнула.

– Я ухожу. Больше не смогу выдержать ни минуты.

– Ты не уйдешь! – прокричал из своего кабинета Кэлвин.

Хейзел завопила во все горло. Закончив, она притихла на несколько секунд, а потом вскочила как ужаленная, ее глаза засветились.

– Кэми, позволь мне сделать тебе пирсинг в носу.

Я нахмурилась и покачала головой.

– Чёрта с два.

– Ну давай! Мы вставим крошечный бриллиантик. Будет очень женственно и в то же время дерзко.

– От одной мысли о прокалывании носа у меня слезятся глаза, – сказала я.

– Мне так скучно! Ну пожалуйста, – простонала Хейзел.

Я взглянула на Трентона, который заштриховывал нарисованного им тролля.

– Не смотри на меня. Это же твой нос.

– Я не спрашиваю разрешения. Мне хочется узнать твое мнение, – проговорила я.

– Думаю, это сексуально, – ответил он.

Я слегка вздернула голову.

– Отлично, а это больно?

– Да, – сказал Трентон. – Слышал, это адски больно.

Я на секунду задумалась, потом посмотрела на Хейзел.

– Ладно, мне тоже скучно.

На ее лице расплылась широченная улыбка, а глаза превратились в две тоненькие щелочки.

– Правда?

– Идем, – сказала я, направляясь к ней в зал. Девушка поднялась на ноги и последовала за мной.

Когда в конце рабочего дня я покидала «Скин Дип», то могла похвастаться контуром татуировки на левом плече и пирсингом в носу. Хейзел оказалась права. Серьга была крошечной, но агрессивной. Я бы ни за что сама не догадалась сделать пирсинг, но мне понравилось.

– Увидимся завтра, Хейзел, – сказала я, идя к двери.

– Кэми, спасибо, что спасла меня от безумия! – Хейзел помахала мне рукой. – В следующий раз, когда никого не будет, мы сделаем тебе туннели в ушах.

– Э… нет, – сказала я, толкая дверь.

Я завела «смурфика», а Трентон подбежал к моей дверце, показывая, чтобы я открыла окно. Я так и сделала, тогда он нагнулся и поцеловал меня в губы.

– Ты даже не собиралась попрощаться? – спросил он.

– Прости, – сказала я. – Я не совсем знаю, как себя вести.

Трентон подмигнул.

– Я тоже. Но мы скоро привыкнем.

– Когда ты последний раз с кем-нибудь встречался? – Я прищурилась.

На лице Трентона застыло непроницаемое выражение.

– Несколько лет назад, а что? – спросил он.

Я опустила взгляд и усмехнулась. Трентон исподлобья посмотрел на меня, заставляя взглянуть на него.

– Я не думала, что ты с кем-то встречался.

– Вопреки общественному мнению, я могу оставаться верным одной женщине. Просто она должна быть особенной.

Я сдвинула губы набок, улыбаясь.

– А почему я ничего не знала? Весь универ бы это обсуждал.

– Просто это было недолго.

Я на некоторое время задумалась, затем мои глаза округлились.

– Маккензи?

– Сорок восемь часов, – сказал Трентон.

Его взгляд вдруг рассредоточился. Но потом Трентон вновь посмотрел на меня, еще раз наклонился и нежно поцеловал.

– Увидимся позже? – спросил он.

Я кивнула, закрыла окно и выехала со стоянки, а спустя пятнадцать минут остановилась возле «Реда». На дорогах лучше не стало, и я подумала, что в баре, наверное, будет так же мертво, как и в «Скин Дипе».

Машины всех работников, за исключением Джори, были припаркованы рядом друг с другом. Между нашими машинами и автомобилем Хэнка оставалось одно пустое место. Я забежала внутрь через боковой вход и потерла ладони, направляясь к своему стулу возле восточного бара. Хэнк и Джори стояли в обнимку по другую сторону и страстно целовались.

– Кэми! – улыбнулась мне Блиа.

Грубер и Коуди сидели вместе, а Рейган рядом со мной, с другой стороны. Я сразу же поняла, что подруга необычайно тихая, но не осмелилась спрашивать ее о чем-то при Коуди.

– Джори, я думала, тебя нет, – сказала я. – Не видела твою машину.

– Я приехала с Хэнком, – ответила девушка, игриво улыбаясь. – Общее пользование автомобилем – преимущество совместного проживания.

Мои брови взметнулись.

– Да?! – воскликнула я, поднимаясь и распахивая руки в стороны. – Она сказала «да»? Вы съехались?

– Да! – одновременно ответили они, перегнулись через стойку бара и обняли меня.

– Ура! Поздравляю! – сказала я, крепко обнимая ребят и прижимая их головы к своей.

Я считала персонал «Реда» своей семьей, и они действительно были ею, по сравнению с моей настоящей семьей.

Остальные тоже обняли счастливую парочку и поздравили их. Возможно, Хэнк и Джори ждали моего приезда, чтобы сделать объявление и сообщить новость всем одновременно.

Хэнк достал несколько бутылок хорошего вина из своего личного запаса и разлил по бокалам. Мы все перешли к празднованию. Все, кроме Рейган. Через некоторое время я подсела к подруге и потрепала ее по руке.

– Что случилось, Рей? – тихо спросила я.

На ее губах появилась слабая улыбка.

– Симпатичная татушка.

– Спасибо, – сказала я, разворачиваясь и демонстрируя крошечный гвоздик в носу. – И еще это.

– Ух ты. Твой отец взбесится как черт.

– Выкладывай, – сказала я.

Рейган вздохнула.

– Прости. Мне не хочется портить вечеринку.

Я скривилась.

– Так в чем дело?

– Все начинается заново, – сказала она, поникнув. – У Брэзила куча дел. Он ясно дал понять, что лучше будет проводить время со своими «братьями» и на футбольных вечеринках, нежели со мной. В прошлом месяце в его квартире устроили вечеринку для той цыпочки, Эбби, а меня он даже не пригласил. Я узнала от Кендары Коллинз вчера вечером. Ты представляешь? Сегодня мы крупно поссорились. Он говорил примерно то же самое, что и в прошлый раз.

Я изогнула бровь.

– Все это чушь, Рей.

Она кивнула и опустила взгляд на лежащие на ее коленях ладони, затем на долю секунды глянула на Коуди. Усмехнулась, но отнюдь не весело.

– Папе нравится Брэзил. В доме я слышу лишь об одном, – сказала она, сводя брови вместе и делая голос более глубоким, чтобы изобразить отца: – «Джейсона Брэзила примут в Морскую Академию, не задумываясь. Джейсон Брэзил станет отличным кандидатом в Морские Котики…» и все в таком духе. Папа думает, что из Джейсона выйдет хороший солдат.

– Не позволяй этому затуманить твое собственное мнение. Отправить парня в Морскую Академию – хороший способ избавиться от него, похоже на то.

Рейган зашлась смехом, но вдруг по ее щеке скатилась слеза, и подруга прильнула к моему плечу. Я обняла ее, и веселье у бара внезапно стихло. Рядом с Рейган вырос Коуди.

– Что случилось? – спросил он с искренним беспокойством.

– Ничего, – сказала она, быстро смахивая слезы с глаз.

Коуди выглядел обиженным.

– Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной. Мне по-прежнему не все равно, если тебе плохо.

– Я не могу с тобой это обсуждать, – поморщившись, ответила она.

Коуди большим пальцем приподнял голову Рейган за подбородок и встретился с ней взглядом.

– Я лишь желаю тебе счастья. Это все, чего я хочу.

Рейган взглянула в его большие зеленые глаза, затем бросилась ему на грудь. Он притянул девушку к себе, обхватив огромной ладонью ее затылок. Поцеловал Рейган в висок, молча обнимая ее.

Я поднялась и подошла к ребятам возле бара, оставив Рейган и Коуди наедине.

– Господи Иисусе! Они что, снова вместе? – спросила Блиа.

Я покачала головой:

– Нет. Но они снова друзья.

– Коуди такой хороший парень, – сказала Джори. – В конце концов она это поймет.

Зажужжал мой телефон. Звонил Трентон.

– Алло? – ответила я.

– Чертов «Интрепид» не заводится. Заберешь меня с работы?

– Ты только заканчиваешь? – спросила я, взглянув на часы.

– Мы с Кэлом разговаривали.

– А… Мне только нужно заехать домой и переодеться перед вечерней сменой…

На линии повисла тишина.

– Трентон?

– А? Да, конечно. Извини. Я просто взбесился. Здесь же двигатель на два и семь литра, поэтому я знал, что он… ты ведь не понимаешь о чем я, да?

Я улыбнулась, хоть он и не видел меня.

– Нет. Но я приеду через пятнадцать минут.

– Отлично. Спасибо, детка. Не торопись. На дорогах стало еще хуже.

Я взглянула на телефон, сжатый в моей ладони. Мне нравилось, как Трентон разговаривал со мной. Все эти милые обращения. Эсэмэски. И очаровательная улыбка с ямочкой на левой щеке.

Джори подмигнула мне.

– Похоже, с парнем болтала.

– Извините, мне пора. Увидимся вечером.

Все помахали мне на прощание, и я побежала к «смурфику», чуть не шлепнувшись на пятую точку. Снаружи горели высокие уличные фонари, разрезая светом темноту. Ледяной дождь обжигал кожу и приглушенно барабанил по крышам припаркованных машин. Неудивительно, что, по словам Трентона, состояние дорог ухудшилось. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз зима нагрянула так рано.

«Смурфик» сначала сопротивлялся, но потом завелся, и через несколько минут после звонка Трентона я осторожно ехала назад в «Скин Дип». Трентон ждал меня снаружи – в синем пуховике и со скрещенными на груди руками. Он подошел к моей дверце и подождал, испытующе глядя на меня.

Я открыла окно наполовину.

– Залезай!

Он покачал головой.

– Давай, Кэми. Ты же знаешь мои причуды.

– Брось их, – сказала я.

– Я должен сесть за руль, – дрожа на холоде, проговорил он.

– Ты до сих пор не доверяешь мне?

Он вновь покачал головой.

– Это никак не связано с доверием. Просто я… не могу. У меня от этого крыша едет.

– Хорошо, хорошо, – сказала я, перебираясь на соседнее сиденье.

Трентон открыл дверцу и запрыгнул внутрь, потирая ладони.

– Что за мерзость! Почему так холодно? Давай махнем в Калифорнию!

Как только эти слова слетели с его губ, он замолчал, глядя на меня с потрясением и сожалением.

Мне хотелось сказать ему, что все хорошо, но я с трудом справлялась с нахлынувшей на меня волной вины и стыда. Ти Джей уже несколько недель не выходил на связь, но, несмотря на приличный перерыв между отношениями, вся эта ситуация была оскорбительна – для Ти Джея и для Трентона.

Я вынула из пачки две сигареты, придержала обе губами и одновременно прикурила. Трентон взял одну и затянулся. Подъехав к моему парковочному месту возле квартиры, он повернулся ко мне.

– Я не нарочно…

– Знаю, – сказала я. – Все нормально, правда. Давай забудем об этом.

Трентон с облегчением кивнул, радуясь тому, что я не раздуваю из мухи слона. Он не хотел бередить то, что было связано с Ти Джеем, как, впрочем, и я. Намного удобнее предать это забвению.

– Могу я попросить тебя об одолжении? – сказала я. Трентон кивнул, ожидая продолжения. – Не говори пока о нас своим братьям. Я не готова обсуждать это с Трэвисом, когда он в следующий раз придет в «Ред». Он же знает про Ти Джея. Просто это…

– Я понял. Для Трэвиса все будет как прежде. Рано или поздно он догадается.

Я улыбнулась.

– Если ты скажешь, что ухаживаешь за мной, то потом он не будет так удивлен.

Трентон усмехнулся и кивнул.

Мы добежали до моей квартиры, и я вставила ключ в замочную скважину. Послышался щелчок, я толкнула дверь, а Трентон захлопнул ее за нами. Я прибавила температуру на термостате и направилась к себе в комнату, но в дверь постучали. Я замерла и медленно повернулась. Трентон взглянул на меня, будто спрашивая, кто это может быть. Я пожала плечами.

Прежде чем кто-то из нас успел дойти до двери, в нее яростно забарабанили кулаком. Я вздрогнула и зажала уши ладонями. Когда наступила тишина, я посмотрела в глазок.

– Чтоб ему пусто было! – прошептала я, оглядываясь. – Это отец.

– Камилла! Открой чертову дверь! – прокричал он. У отца заплетался язык. Значит, он напился.

Я повернула ручку, но не успела открыть дверь, как отец ворвался внутрь и накинулся на меня. Я пятилась до тех пор, пока не достигла проема, выходящего в коридор.

– Меня достало твое поведение, Камилла! Думаешь, я не знаю, в чем дело? Думаешь, я буду сквозь пальцы смотреть на такое неуважение?

Трентон тут же встал рядом со мной, вытянув руку перед отцом и уперевшись ладонью ему в грудь.

– Мистер Кэмлин, вам лучше отойти. Сейчас же, – проговорил он спокойным, но твердым голосом.

Отец сперва удивился тому, что в квартире находился кто-то еще, потом качнулся в сторону Трентона.

– Кем ты себя возомнил, сопляк? Это личное дело, так что можешь проваливать! – Отец махнул головой в сторону двери.

Я покачала головой, безмолвно умоляя Трентона не оставлять меня одну. Когда я была маленькой, отец мог шлепнуть меня, а еще пару раз давал мне пощечину, но мама всегда была рядом и отвлекала его, направляя гнев на себя. Со времен средней школы я не видела его таким агрессивным, тогда мама сумела постоять за себя и сказала ему, что следующий раз, когда он напьется, станет для них последним – отец знал, что она не шутит.

Трентон нахмурился и опустил подбородок, в его глазах появилось знакомое выражение – так он смотрел перед тем, как напасть на противника.

– Мне не хочется с вами драться, сэр, но если вы сейчас же не уйдете, придется вам помочь.

Папа бросился на Трентона, и они вдвоем врезались в стол рядом с диваном. На пол полетела лампа, как, впрочем, и мужчины. Отец замахнулся кулаком, но Трентон уклонился и попытался скрутить его.

– Нет! Прекрати! Папа! Прекрати! – закричала я.

Пока они дрались, я стояла, прикрыв рот ладонью.

Отец вырвался из хватки Трентона, поднялся на ноги и направился на меня. Трентон встал и перехватил его, но тот продолжал тянуться ко мне. Взгляд отца был свирепым, и впервые я поняла, через что пришлось пройти маме. Ужасно оказаться объектом такой ярости.

Трентон повалил отца на пол и навис над ним, тыкая в него пальцем.

– Не рыпайтесь, черт побери!

Отец тяжело дышал, но тем не менее упрямо поднялся на ноги. Затем качнулся из стороны в сторону.

– Я убью тебя, мать твою! А потом покажу ей, что бывает, когда проявляешь ко мне неуважение!

Все произошло стремительно быстро. Трентон замахнулся и ударил кулаком отцу в лицо. Тот покачнулся, из носа хлынула кровь, и он с грохотом упал на пол лицом вниз. На несколько секунд повисла тишина. Отец не двигался, просто лежал ничком на полу.

– Боже мой! – Я подбежала к нему.

Я испугалась, что он мертв, но не потому, что волновалась за него, а из-за проблем, которые могли бы тогда возникнуть у Трентона. Потянула отца за плечо, переворачивая его на спину. Из ссадины на переносице струилась кровь, голова упала набок. Он был без сознания.

– Слава богу! Жив, – сказала я. Снова прикрыла рот ладонью и взглянула на Трентона. – Прости. Мне так жаль.

Он присел на корточки, шокированный произошедшим.

– Что за хрень сейчас была?

Я покачала головой и зажмурилась. Когда братья об этом узнают, быть войне.

Глава 17

– Боже! – воскликнула мама, открыв дверь. – Что ты сделал, Феликс? Что случилось?

Отец застонал.

Мама помогла нам перенести его на диван, а потом накрыла рот ладонью. Побежала за подушкой и одеялом и устроила отца поудобнее. Затем обняла меня.

– Он выпивал, – сказала я.

Мама отстранилась и с нервной улыбкой обдумала услышанное.

– Он больше не пьет. Ты сама знаешь.

– Мама, – сказала я. – Понюхай. Он пьян.

Она посмотрела на своего мужа и дрожащими пальцами прикоснулась к губам.

– Папа ворвался в мою квартиру. И напал на меня. – Мама резко повернулась и посмотрела на меня широкими глазами. – Не будь там Трентона… мама, он вышиб бы из меня дух. Тренту пришлось сдерживать его, и он все равно пытался наброситься на меня.

Мама снова посмотрела на отца.

– Он разозлился из-за того, что ты не пришла на обед. Да еще Чейз подлил масла в огонь. О боже! Семья разваливается на части.

Она нагнулась и выдернула подушку из-под отца. Его голова ударилась о подлокотник. Мама хлопнула его подушкой, потом еще раз.

– Будь ты неладен! – закричала она.

Я схватила ее за руки, она выронила подушку и зарыдала.

– Мам? Если ребята узнают, что это сделал Трент… боюсь, они придут за ним.

– Детка, я справлюсь с этим. Не беспокойся за меня, – сказал Трентон, протянув ко мне руку.

Я отмахнулась.

– Мам?

Она кивнула.

– Я об этом позабочусь, обещаю.

По ее взгляду я поняла, что настроена она серьезно. Мама вновь посмотрела на отца и чуть ли не зарычала.

– Лучше мы пойдем, – сказала я, кивая Трентону.

– Какого хрена?! – воскликнул Коби, выходя из темного коридора в гостиную в одних шортах. Его глаза были тяжелыми и уставшими.

– Коби, – бросилась я к нему. – Послушай. Трент не виноват.

– Я слышал, – нахмурился Коби. – Он правда напал на тебя?

Я кивнула.

– Он пьян.

Коби посмотрел на маму.

– И что ты будешь делать?

– Что?.. – сказала она. – Что ты имеешь в виду?

– Он напал на Камиллу. Он же, мать его, взрослый человек, а напал на твою дочь, которой двадцать один год. Что ты, черт побери, будешь с этим делать?

– Коби, – предупредила я.

– Дай угадаю, – сказал он. – Пообещаешь ему, что уйдешь, а сама останешься. Как и всегда.

– На этот раз не знаю, – сказала мама и опустила взгляд на отца. Несколько секунд она смотрела на него, потом вновь ударила подушкой. – Какой же дурак! – воскликнула она, ее голос надломился.

– Коби, прошу, не говори ничего, – умоляющим голосом произнесла я. – Разве нам нужна разборка Мэддоксов и Кэмлинов стенка на стенку?

Коби сердито глянул на Трентона, потом кивнул мне.

– Я перед тобой в долгу.

– Спасибо, – выдохнула я.

Трентон отвез нас к дому своего отца, припарковался, но не стал выключать двигатель «смурфика».

– Боже, Кэми. Я до сих пор не могу поверить, что ударил твоего отца. Прости меня.

– Не извиняйся, – сказала я, закрывая глаза ладонью. Невозможно было терпеть это унижение.

– В этом году мы отмечаем дома День благодарения. В смысле, как и каждый год, но на этот раз с праздничным ужином. Готовим настоящую индейку. Салаты. Десерт. Весь антураж. Ты обязана прийти.

Я разревелась, и Трентон притянул меня к себе.

Я шмыгнула носом, вытерла слезы и открыла дверцу.

– Мне пора на работу.

Я выбралась из машины, Трентон тоже, оставляя дверцу открытой. Он обнял меня, защищая от холода.

– Тебе стоило взять отгул. Останься со мной и отцом. Посмотрим старые вестерны. Это будет самая скучная ночь в твоей жизни.

Я покачала головой.

– Мне нужно поработать. Отвлечься.

Трентон кивнул.

– Хорошо. Я приеду, как только смогу.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в лоб.

Я отстранилась.

– Сегодня не приезжай. Вдруг братья узнают, что произошло.

Трентон усмехнулся.

– Я не боюсь твоих братьев. Даже если будут все четверо.

– Трент, они – моя семья. Может, братья и придурки, но они единственные, кто у меня есть. Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

Трентон обнял меня, сжимая крепче.

– Они не единственные, кто у тебя есть. Теперь все иначе.

Я уткнулась лицом ему в грудь. Он поцеловал меня в макушку.

– К тому же с этим не стоит шутить.

– С чем? – Я прижалась щекой к его груди.

– С семьей.

Я с трудом сглотнула ком в горле, поднялась на носочки и прижалась губами к губам Трентона.

– Мне пора.

Я прыгнула за руль «смурфика» и хлопнула дверцей.

Трентон подождал, пока я открою окно, а потом ответил:

– Хорошо. Сегодня я останусь дома. Но я позвоню Коуди, чтобы он присматривал за тобой.

– Только не говори ему, что случилось, – попросила я.

– Не буду. Знаю, он расскажет Рейган, она Хэнку, и тогда твои братцы всё узнают.

– Именно так, – сказала я, подмечая, что кто-то еще понял, как оберегает меня Хэнк. – До встречи.

– Не против, если я подъеду, когда ты вернешься домой?

Я некоторое время подумала.

– Будешь там к моему возвращению?

– Я надеялся, что ты это скажешь. – Трент широко улыбнулся. – Я буду в отцовском внедорожнике.

Трентон постоял во дворе, глядя, как я сдаю назад. Я направилась в «Ред» и вскоре благодарила небеса за то, что послали, пожалуй, самый загруженный воскресный вечер за несколько месяцев.

Поработав до потери пульса, я отправилась домой. Как было обещано, Трентон сидел в принадлежавшем Джиму пикапе бронзового цвета, припаркованном рядом с моим местом.

Трентон завел меня внутрь и помог убрать беспорядок, который мы учинили, пока несли моего отца до джипа. Звякнули осколки лампы, когда я выбросила их в корзину. Трентон поставил столешницу на сломанные ножки.

– Завтра починю, – пообещал он.

Я кивнула и ушла в спальню. Трентон ждал на постели, пока я умывалась и чистила зубы. Когда я забралась под покрывало, он притянул меня к себе. Он уже разделся до боксеров и за какие-то пять минут успел согреть простыни. Я задрожала, и он крепче обнял меня.

После нескольких минут тишины Трентон вздохнул.

– Я подумал про завтрашний ужин. Наверное, нужно еще немного подождать. Просто все кажется каким-то… ну не знаю. Давай повременим.

Я кивнула. Мне не хотелось омрачать наше первое свидание мыслями о произошедшем накануне.

– Эй, – шепнул Трентон тихим, уставшим голосом. – Эти рисунки на стенах… Твои?

– Ага, – ответила я.

– Очень хорошие. Почему бы тебе не нарисовать что-нибудь для меня?

– Я больше не рисую.

– Стоит начать. У тебя же есть мои рисунки, – сказал он, кивая на рамки.

В одной был нарисованный карандашом портрет меня с татуировкой маков, во второй – рисунок углем, изображавший истощенную девушку с черепом в руке. Когда Трентон закончил этот рисунок, мне захотелось во что бы то ни стало забрать его.

– Хочу получить оригиналы и от тебя.

– Возможно, – сказала я, устраиваясь на подушке.

После этого мы оба замолкли. Дыхание Трентона выровнялось, и я сама провалилась в сон, прижавшись щекой к его мерно вздымающейся и опадающей груди.

Каждый вечер в течение полутора недель внедорожник Джима можно было заметить на разных парковочных местах возле моего дома. Может, и стоило волноваться за то, что нагрянут братья и станут поучать меня, или же снова придет отец, но еще никогда в жизни я не чувствовала себя в такой безопасности. Как только «Интрепид» починили, Трентон стал приезжать в «Ред» к закрытию и провожать меня до джипа.

Рано утром в День благодарения я лежала, повернувшись спиной к Трентону, а он легонько водил пальцами по моей руке.

Я шмыгнула носом и смахнула слезинку, которая собиралась упасть с кончика носа. Отец по-прежнему жил дома. Те из нас, кто знал о случившемся, предпочли не рассказывать остальным и сохранить мир, по крайней мере в праздник. Я же должна была отметить его где-нибудь еще.

– Мне жаль, что ты огорчена. Вот бы я смог что-нибудь сделать… – вздохнул Трентон.

– Мне грустно из-за мамы. Это первый День благодарения, в который мы не увидимся. Она считает, несправедливо, что он будет там, а я нет.

– Тогда почему не прогонит его? – спросил Трентон.

– Она думает об этом. Но не хочет поступать так с мальчиками во время праздников. Она всегда делала то, что лучше для всех нас.

– Это отнюдь не лучше для всех вас. Никто не выигрывает. Ей всего лишь надо дать ему пинка под зад и позволить тебе провести День благодарения с семьей.

– Трент, ребята обвинят во всем меня. – Моя губа задрожала. – Она знает, что делает.

– А они не спросят, где ты?

– Я уже несколько недель не приходила на семейный ужин. Мама думает, что отец не позволит им задать лишних вопросов.

– Кэми, приезжай ко мне. Пожалуйста. Собираются все мои братья.

– Все? – спросила я.

– Да. Мы впервые соберемся вместе с тех пор, как Томас переехал из-за работы.

Я достала из стоящей на тумбочке коробки салфетку и вытерла нос.

– Я уже вызвалась поработать в баре. Там будем лишь мы с Коуди.

Трентон вздохнул, но не стал упираться.

Когда взошло солнце, Трентон поцеловал меня и уехал домой. Я поспала еще часок, затем заставила себя встать и нашла Рейган на кухне – подруга готовила яичницу. На долю секунды мне показалось, что я увижу Коуди, но там была лишь она. Выглядела Рейган потерянной.

– Празднуешь сегодня вечером в доме у родителей? – спросила я.

– Ага. Прости, что всю работу взвалили на тебя.

– Я сама вызвалась.

– Почему? Твой отец что-нибудь выкинул?

– Это первый совместный День благодарения Хэнка и Джори у них дома, и да, Феликс кое-что выкинул.

– Ах, это мило с твоей стороны, – сказала она, перекладывая со сковороды себе на тарелку жареные куриные зародыши. – Хочешь? – спросила она, заранее зная ответ.

Я скорчила рожицу.

– Итак, – сказала подруга, засовывая в рот вилку с едой. – Трентон почти к нам переехал.

– Он просто… хочет убедиться, что со мной все в порядке.

– Что это вообще значит? – спросила она, сердито глядя на меня.

– Ну, возможно, на прошлых выходных Феликс пришел ко мне после того, как я вернулась с собрания. И возможно, пытался напасть на меня…

Вилка замерла в руке Рейган на полпути ко рту, а выражение лица подруги сменилось от недоумения к потрясению и злости.

– Что?

– Трентон тоже был там. Теперь я не… общаюсь с отцом, да и с остальной семьей.

– Что? – еще раз сказала Рейган, заводясь сильнее с каждой секундой. – Почему ты мне ничего не сказала? – взвизгнула она.

– Потому что ты стала бы горячиться. Как сейчас.

– А как именно я должна отреагировать? Феликс был в нашей квартире, напал на тебя – что бы это, черт побери, ни значило, – и ты решаешь ничего мне не говорить? Вообще-то я тоже здесь живу!

– Ты права. – Я нахмурилась. – Боже, Рей. Мне правда жаль. Я не подумала, что ты можешь вернуться домой, а он будет здесь.

Она положила ладонь на стойку бара.

– Трент сегодня вечером остается здесь?

Я покачала головой и свела брови вместе.

– Нет, он будет с семьей.

– Я не оставлю тебя одну.

– Рей…

– Замолкни! Ты поедешь со мной к моим родителям.

– Ни в коем случае…

– Поедешь! И будешь веселиться! Это тебе наказание за то, что не сказала, что твой психопат отец, любитель поднять руку на жену, ворвался в нашу квартиру и напал на тебя, да к тому же остался безнаказанным.

– Мама держит все под контролем. Не знаю, что именно она сделала, но он больше не появлялся, а Колин, Чейз и Кларк ни о чем не догадываются.

– Трент надрал ему задницу?

– Уверена, он сломал ему нос, – поморщилась я.

– Вот и хорошо! – воскликнула она. – Собирай шмотки! Мы уезжаем через двадцать минут.

Я повиновалась, собрав все самое необходимое. Мы забросили сумки в багажник к Рейган, а когда отъехали от дома, чирикнул мой мобильник. Я подняла телефон и уставилась на экран.

– Что там? – спросила Рейган, замельтешив взглядом между мной и дорогой. – Это Трент?

Я покачала головой.

– Ти Джей. Он спрашивает, могу ли я подвезти его завтра в аэропорт.

Рейган нахмурилась.

– Разве его отец или еще кто-нибудь не может этого сделать?

– Я не могу, – сказала я, набирая на экране ответ. Затем бросила телефон на колени. – Поступи я так, все бы пошло наперекосяк.

Рейган похлопала меня по колену.

– Умница.

– Не верится, что он приехал в город. Он не сомневался, что его не отпустят домой на День благодарения.

Телефон снова чирикнул. Я взглянула на экран.

– Что пишет? – спросила Рейган.

– «Знаю, о чем ты думаешь, но я только пару дней назад узнал, что смогу приехать», – зачитала я эсэмэску.

Рейган прищурилась, глядя, как я набираю краткий ответ.

– Я сбита с толку, – проговорила подруга.

– Не понимаю, какое отношение имеет к его работе Икинс, но вероятно, это правда.

– Почему ты так говоришь? – спросила она.

– Иначе бы он не приехал.

Когда мы добрались до родительского дома Рейган, ее мама и папа удивились при виде меня, но и обрадовались, распахнув свои объятия. Я села на темно-синюю кухонную столешницу, слушая, как Сара подшучивает над Рейган – в детстве ту было не разлучить с ее любимым одеяльцем – и рассказывает истории о Бо, ее отце. Интерьер в их доме был выполнен в красных, белых и синих цветах, с американскими флагами и звездами. На стенах висели черно-белые фотографии в рамках, повествующие о карьере Бо в качестве морского пехотинца.

Рейган и ее родители помахали мне рукой на прощание, когда я направилась на свою вечернюю смену. На парковке почти не было машин, и те немногие посетители, что наведались в бар, вскоре разошлись. Хорошо еще, что я была единственным барменом. Чаевых едва хватало, чтобы окупить эту смену.

Трентон несколько раз присылал мне эсэмэски с просьбами приехать к нему. Они собирались играть в домино и смотреть фильм. Я представила, каково это – свернуться рядом с Трентоном на диване в доме его отца, и слегка позавидовала Эбби, что она проводит время с Мэддоксами. Мне отчасти очень хотелось там оказаться.

После закрытия я проверила сообщения и увидела эсэмэску от Трентона о том, что Трэвис и Эбби расстались. Когда казалось, что огорчаться уже дальше некуда, зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Трентона.

– Алло? – ответила я.

– Я ужасно себя чувствую, – тихо произнес он. Голос у него был не менее ужасным. – Вряд ли я смогу сегодня улизнуть отсюда. Трэвису совсем плохо.

Я сглотнула ком в горле.

– Все в порядке.

– Нет. Что угодно, но только не в порядке.

Я слабо улыбнулась, надеясь, что это как-то передастся по телефону.

– Приедешь ко мне завтра.

– Кэми, прости. Не знаю, что и сказать.

– Скажи, что мы увидимся завтра.

– Увидимся завтра, обещаю.

После того как мы заперли бар, Коуди проводил меня до машины. В свете уличных фонарей виднелись облачка пара от нашего дыхания.

– С Днем благодарения, Кэми. – Коуди обнял меня.

Я раскинула руки, обхватывая его могучие плечи.

– С Днем благодарения, приятель.

– Передавай и Рейган тоже.

– Хорошо.

Как только я отошла, Коуди стал набирать эсэмэску.

– Полагаю, это не Рей, – сказала я.

– Нет, – крикнул он мне в ответ. – Это Трентон. Он просил написать ему, как только я доведу тебя до джипа.

Я улыбнулась и прыгнула за руль. Жаль, что ехала я сейчас не к Трентону.

Когда я вернулась к дому Бо и Сары, в окнах еще горел свет. Все ждали меня. Я выбралась из джипа и захлопнула дверцу. Не успела я добежать до крыльца, как к обочине подъехал автомобиль. Я замерла. Машину я не узнала.

Вдруг оттуда появился Ти Джей.

– Боже, – выдохнула я. – Ты напугал меня до чертиков.

– Нервничаешь?

Я пожала плечами.

– Немного. Откуда ты узнал, где я?

– У меня хорошо получается искать людей.

– Это точно, – кивнула я.

Взгляд Ти Джея наполнился нежностью.

– Я не могу остаться надолго. Просто хотел… на самом деле, не знаю, зачем я здесь. Мне нужно было увидеть тебя.

На это я ничего не ответила.

– Я много о нас думал, – вновь подал голос Ти Джей. – Иногда мне кажется, что у нас может все получиться. Но потом я прогоняю эти мысли прочь, возвращаясь к реальности.

– Ти Джей, что ты хочешь от меня? – Я нахмурилась.

– Правду сказать? – спросил он. Я кивнула. – Я эгоистичный мерзавец и хочу, чтобы ты была только моей… хоть я и знаю, что не могу проводить с тобой достаточно времени. Не хочу, чтобы ты была с ним. Да и ни с кем. Пытаюсь рассуждать как взрослый, но, Кэми, я устал держать все в себе. Устал быть важным человеком. Может, ты переехала бы в Калифорнию? Не знаю…

– Мы даже тогда не будем видеться. Вспомни выходные, которые я провела у тебя. Я в твоей жизни не на первом месте. – Он не стал возражать. Вообще ничего не сказал. Но мне нужно было услышать его ответ. – Ведь так?

Он задрал голову, вся нежность исчезла из его взгляда.

– Так. И это было всегда, ты знаешь сама. Но не потому, что я не люблю тебя. Просто так обстоят дела.

Я вздохнула.

– Помнишь, когда я приехала в Калифорнию, то сказала, что мои чувства не проходят? Знаешь, они прошли.

Ти Джей кивнул, водя взглядом из стороны в сторону и обдумывая мои слова. Он нагнулся, поцеловал меня в уголок губ, вернулся к машине и уехал. Когда свет задних фар скрылся за поворотом, я подождала – появится ли чувство пустоты, слезы или хоть какая-то душевная боль. Ничего не произошло. Может, пока рано. А может, я уже разлюбила его. И полюбила кого-то другого.

Рейган открыла дверь до того, как я постучалась, и передала мне бутылку пива.

– Сегодня черная пятница! – Сара улыбнулась мне с дивана. Бо поднял в воздух свою бутылку, приглашая меня внутрь.

– До Рождества осталось меньше пяти недель, – сказала я, тоже поднимая свое пиво и присоединяясь к Бо и Рейган.

От мысли о том, что я проведу Рождество в одиночестве, мне стало тошно. Хэнк закроет «Ред», так что я даже поработать не смогу. Интересно, как Феликс объяснит мое отсутствие ребятам. Может, у него не будет такой возможности. Может, мама вышвырнет его, и к тому времени буря уже утихнет.

Некоторое время мы сидели в гостиной и болтали, а потом мы с Рейган забрались в ее розовую с рюшечками кровать. На стенах по-прежнему висели плакаты Джастина Бибера и Адама Левина.

Мы переоделись в пижамные футболки, легли на спину и задрали ноги на стену над изголовьем кровати, скрестив их на щиколотке. Рейган стукнула свою бутылку о мою.

– Счастливого Дня благодарения, соседка! – сказала она и опустила подбородок, чтобы сделать глоток.

– И тебе того же, – сказала я.

Пискнул мой мобильник. Это был Трентон – интересовался, доехала ли я домой. Я набрала сообщение: «Останусь сегодня с Рейган у ее родителей».

«Хорошо, – ответил он. – Это радует. Я весь день переживал за тебя».

Я отправила подмигивающий смайлик, не зная, что еще написать, а потом бросила телефон на матрас рядом с головой.

– Трентон или Ти Джей? – спросила Рейган.

– Боже, звучит ужасно.

– Я ведь знаю всю ситуацию. Так кто?

– Трентон.

– Переживаешь за то, что Ти Джей в городе?

– Как-то неловко. Я жду от него эсэмэску о том, что он услышал все грязные слухи про меня и Трента.

– Городок у нас небольшой. Так или иначе, это случится.

– Надеюсь, что он будет слишком занят тем, зачем приехал сюда, и у него не останется времени на разговоры.

Рейган вновь стукнула наши бутылки.

– За все невозможное!

– Спасибо, – сказала я, в несколько глотков опустошив бутылку.

– На самом деле не так уж много грязных подробностей, верно?

Я поморщилась. Трентон не был девственником или неуверенным в себе парнем, поэтому, признаюсь, меня удивляло, что ни в одну проведенную у меня ночь он не попытался раздеть меня.

– Скажи ему, что у тебя в тумбочке есть светящиеся в темноте презервативы с девичника Одры, – глотнув пива, проговорила подруга. – Поможет растопить лед.

Я усмехнулась.

– У меня и обычные есть.

– Да, да. «Магнум». Для ствола Ти Джея.

Мы обе расхохотались. Я смеялась до тех пор, пока не закололо в боку, а потом все мое тело расслабилось. Я вздохнула, перевернулась и положила голову на подушку. Рейган сделала то же самое, но легла не на бок, а на живот, подобрав руки под грудь.

Она обвела взглядом свою комнату.

– Я соскучилась по здешним сплетням о мальчишках.

– Интересно, каково это, – сказала я.

Рейган прищурилась и улыбнулась.

– Что именно? – с любопытством спросила она.

– Иметь такое детство. Не могу представить, чтобы хотела вернуться в те времена. Даже на один день.

Рейган сдвинула губы набок.

– Печально слышать это.

– Не стоит. Сейчас я счастлива.

– Знаю, – сказала она. – Ты этого заслуживаешь. Прекрати думать иначе.

– Пытаюсь. – Я вздохнула.

– Ти Джей должен позволить тебе все рассказать. Нечестно взваливать этот груз на твои плечи. Особенно сейчас.

– Рей?

– Да?

– Спокойной ночи.

Глава 18

В ночь на субботу Трентон прислал мне эсэмэску, что стоит возле моей двери. Я вскочила с дивана и открыла ее.

– Вообще-то у меня есть звонок, – сказала я.

Он нахмурился, снял куртку и повесил ее на ближайший барный стул.

– Сейчас что, 1997 год?

Он схватил меня и перекинул нас через спинку дивана, мы упали на подушки – Трентон на спину, я сверху.

– Полегче, – сказала я. Взгляд мой остановился на его губах.

Трентон подался вперед и поцеловал меня, затем посмотрел мне в глаза.

– А где Рей?

– С Брэзилом. Они на свидании. Поэтому она сегодня пораньше ушла с работы.

– Разве они вчера не повздорили?

– Отсюда и свидание.

Трентон покачал головой.

– Я спятил, или она была намного счастливее с Коуди?

– Она считает, что это их второй шанс с Джейсоном; наверное, поэтому и пытается сгладить конфликты. Сказала, что сегодня останется у него в квартире.

Трентон сел, поднимая меня за собой.

– Ты уже написала курсовую?

– Да, – ответила я, гордо поднимая голову. – И закончила домашку по статистике.

– О! – воскликнул Трентон, обнимая меня. – Она красива и умна!

– Не надо так удивляться, нахал! – проговорила я, изображая обиду.

Трентон повернул кепку козырьком назад и осыпал крошечными поцелуями мою шею, отчего я захихикала. Когда мы поняли – причем одновременно, – что мы одни и так будет всю ночь, мой смех исчез.

Трентон подался вперед, глядя на мои губы, а потом впился поцелуем в мой рот. На этот раз он целовал меня иначе. Медленно и со смыслом. Он даже обнимал меня так, словно в первый раз. Внезапно я занервничала, сама не зная почему.

Его бедра так легонько терлись о меня, что я поначалу и не заметила этого телодвижения. Он вновь поцеловал меня, на этот раз крепче.

– Боже, – прерывисто вздохнул Трентон. – Как же сильно я тебя хочу.

Я провела ладонями по его футболке, сжала ткань в кулаках и потянула наверх. Одним быстрым движением сняла ее с Трентона, и он прижался ко мне теплым голым телом. Когда наши языки встретились, я провела пальцами по гладкой коже и остановилась на его пояснице.

Трентон приподнялся на локтях, чтобы не придавить меня своим весом, однако нижнюю часть туловища не отрывал, вжимаясь в меня своей возбужденной плотью. Он вел себя сдержанно, но я видела, что он не меньше моего хочет избавиться от разделявшей нас одежды. Я обхватила его ногами, скрещивая их у парня на спине. Он тихонько зарычал, а потом шепнул мне:

– Мне хотелось, чтобы все было не так. – Он снова поцеловал меня. – Сначала я собирался отвести тебя на ужин.

– Твоя девушка – бармен, которая работает во все подходящие для свиданий вечера. Давай сделаем исключение, – сказала я.

Трентон тут же отстранился и внимательно вгляделся в мое лицо.

– Девушка?

Я прикрыла рот ладонью, щеки мои моментально вспыхнули.

– Девушка? – снова спросил Трентон. Теперь это прозвучало скорее как вопрос, а не недоуменное восклицание.

Я зажмурилась и убрала ладонь с губ, прикасаясь ею ко лбу, затем сжала в кулак волосы.

– Не знаю, почему так сказала. Просто вырвалось.

На лице Трентона вместо растерянности появилось удивление вкупе со счастливой улыбкой.

– Я не против, если ты тоже нет.

Уголки моих губ поползли вверх.

– Это даже лучше, чем ужин.

Взгляд Трентона заскользил по моему лицу.

– Камилла Кэмлин моя. Чудеса какие-то!

– Этого следовало ожидать.

Он медленно покачал головой.

– Ты и понятия не имеешь. – Он просиял. – Моя девушка чертовски горячая штучка!

Он впился в мои губы, потом через голову стащил мою кофточку, обнажая красный бюстгальтер. Просунул руку под спину и расстегнул застежку. Снял бретельки с плеч, а затем теплыми поцелуями провел дорожку по шее и груди. Нежно, однако настойчиво, Трентон положил ладонь на мою грудь, потом обхватил ее губами, посасывая, полизывая и целуя, пока я чуть не взорвалась от возбуждения, сильно стиснув его бедрами.

Моя голова откинулась на подлокотник дивана, Трентон продолжал целовать и полизывать мою кожу, спускаясь по животу все ниже. Затем он расстегнул на мне джинсы, обнажив красно-черные кружевные трусики. Он покачал головой и посмотрел на меня.

– Знай я, что ты носишь подобное, то не продержался бы так долго.

– Продолжай, – улыбнулась я.

После нескольких неуклюжих попыток устроиться на диване Трентон вздохнул.

– К черту! – сказал он, сел и увлек меня за собой.

Мои ноги были по-прежнему скрещены у него за спиной. Так он понес меня в спальню.

Вдруг за входной дверью послышались приглушенные голоса, она распахнулась и громко хлопнула о стену.

По щекам Рейган текла тушь, а одета подруга была в самое красивое коктейльное платье розового цвета, которое я когда-либо видела.

– Ты не понимаешь! – кричала она. – Нельзя вот так привести меня на вечеринку для пар, а потом бросить на всю ночь одну и пить пиво с «братьями» возле кеги!

Брэзил с силой захлопнул дверь.

– Ты могла бы пойти туда со мной, но ты, черт побери, весь вечер дулась!

Трентон замер, стоя спиной к Рейган и Брэзилу. И хорошо, ведь он своим телом прикрывал мою грудь от всеобщего обозрения.

Рейган и Брэзил несколько секунд молча пялились на нас, потом подруга зарыдала и убежала в спальню. Брэзил пошел за ней по коридору, но сперва похлопал Трентона по голому плечу.

Трентон вздохнул и опустил меня на ноги. Он нагнулся, чтобы взять с дивана мою кофточку, я в это время застегнула бюстгальтер. Когда мы оба оделись, Рейган и Брэзил все еще кричали. Мне, как и Трентону, не хотелось, чтобы эта ситуация омрачила нашу первую совместную ночь.

– Прости, – сказала я.

Трентон усмехнулся.

– Детка, я счастлив из-за всего, что сейчас произошло. Тебе не за что извиняться.

Хлопнула дверь в спальню подруги.

– Куда ты идешь? – закричала Рейган.

Брэзил пронесся по коридору и завернул за угол. Рейган выбежала из комнаты и встала между ним и дверью.

– Ты не уйдешь!

– Не собираюсь все вечер выслушивать твои психи!

– Если бы ты хоть послушал! Почему ты не слышишь, что я тебе пытаюсь сказать? У нас может все получиться, если только мы…

– Ты не хочешь, чтобы я слушал! Ты хочешь, чтобы я подчинялся! Рей, помимо тебя на вечеринке были и другие люди! Когда ты уяснишь, что я, черт побери, не твоя собственность!

– Мне не этого надо, я…

– Уйди с дороги! – закричал он.

Я нахмурилась.

– Брэзил, не кричи так на нее. Вы, ребята, выпили…

Брэзил крутанулся, таким злым я его еще не видела.

– Кэми, еще ты будешь указывать мне, что делать!

Трентон сделал шаг вперед, но я положила руку ему на плечо.

– Я не указываю тебе, – сказала я.

Брэзил ткнул всей пятерней в Рейган.

– Она, черт подери, кричит на меня. Может, это нормально? Все вы, женщины, мать вашу, одинаковые! А мы всегда плохие!

– Никто не говорит, что ты плохой, Джейсон, просто успокойся, – сказала я.

– Я говорю! Он плохой, черт возьми! – фыркнула Рейган.

– Рей… – предупредила я подругу.

– Ах, значит, я плохой? – сказал Брэзил, ударив себя кулаками в грудь. – Это не я здесь развлекаюсь с Трентоном в полуголом виде! А ведь прошлой ночью она целовалась со своим бывшим перед твоим домом!

Рейган ахнула, а я застыла на месте. Казалось, Брэзил был не менее нас удивлен, что сказал такое.

Трентон нервно переступил с ноги на ногу, а потом, прищурившись, глянул на Брэзила.

– Черт побери, это уже не смешно, приятель.

Брэзил побледнел. Его злость испарилась, сменившись раскаянием.

Трентон взглянул на меня.

– Он же врет, да?

– Боже, Кэми, прости меня, – сказал Брэзил. – Я чувствую себя таким кретином!

Рейган толкнула его.

– Потому что ты и есть кретин! – Подруга отошла в сторону. – А теперь выметайся!

Трентон не отрываясь смотрел на меня. Рейган захлопнула дверь, потом приблизилась к нам с Трентоном. Ее злость ушла, но из-за покрасневших глаз и смазанной туши она была похожа на обезумевшую королеву выпускного бала.

– Я слышала, как ты подъехала к дому, но ты не сразу вошла внутрь. Я выглянула в окно и увидела то… что увидела. Я проболталась Брэзилу, – призналась она, уставившись в пол. – Прости меня.

Трентон коротко усмехнулся, его лицо исказила гримаса отвращения.

– Проклятье, Рейган! Ты просишь прощения потому, что я все узнал? Просто класс!

Рейган наклонила голову набок, собираясь расставить все точки над «и».

– Трент, я всего лишь видела, как Ти Джей просит Кэми вернуться к нему. Но она ему отказала. И он… он поцеловал ее на прощание. Это даже и поцелуем не назовешь, – сказала она, пожав плечами и покачав головой. – Скорее в щечку.

– Рей, я все поняла, – сказала я. – Мне не нужна помощь.

Подруга прикоснулась к моему плечу. Ее лицо опухло, а тушь размазалась под глазами и на щеках. Выглядела она несчастной.

– Мне так жаль. Я…

Я сердито глянула на Рейган, и ее плечи поникли. Она кивнула и ушла к себе в комнату.

Трентон искоса смотрел на меня, очевидно, пытаясь совладать с гневом.

– Ты слышал, что она сказала? – спросила я.

Он передвинул кепку козырьком вперед и натянул ее на глаза.

– Ага.

Трентон весь дрожал.

– Я не целовала своего бывшего перед домом Рейган. Все было не так, выкинь этот вздор из своей головы.

– Почему ты мне ничего не сказала? – натянуто спросил он.

– Да нечего было говорить. – Я развела руками.

– Кто-то еще посмел притронуться к тебе губами, черт побери. Камилла, это важно, мать твою!

Я скривилась.

– Не называй меня Камиллой, когда злишься. Так ты похож на Колина. Или на моего отца.

Глаза Трентона вспыхнули от гнева.

– Не сравнивай меня с ними. Это несправедливо.

Я скрестила руки на груди.

– Откуда он узнал, что ты там? – спросил Трентон. – Ты с ним по-прежнему общаешься?

– Понятия не имею, откуда он узнал. Я спросила его о том же. Он ничего не ответил.

Трентон стал маячить взад-вперед, от входной двери до начала коридора и обратно. Он крутил на голове кепку, тер затылок, потом останавливался, клал руки на бедра, играя желваками, затем начинал все заново.

– Трентон, прекрати.

Он поднял вверх указательный палец. Я не могла понять, накручивает ли он себя или пытается успокоиться. Он остановился, потом сделал пару шагов ко мне.

– Где он живет?

Я закатила глаза.

– Трент, в Калифорнии. Что ты задумал? Сядешь на самолет?

– Может, и так! – закричал он. Все его тело напряглось, он затрясся. Вены на шее и лбу надулись.

Я даже не моргнула, но Трентон отступил сам. Его поразило то, что он сорвался.

– Теперь тебе лучше? – спросила я.

Он согнулся и положил руки на колени. Сделал пару глубоких вдохов, потом кивнул.

– Если он осмелится еще раз прикоснуться к тебе… – Трентон поднялся и посмотрел мне в глаза. – Тогда я убью его.

Он схватил ключи и вылетел из квартиры, хлопнув за собой дверью.

Я пару секунд недоуменно стояла посреди гостиной, потом направилась в свою спальню. Рейган ждала в коридоре рядом с моей дверью, взглядом моля о прощении.

– Не сейчас, – сказала я, проходя мимо. Захлопнула дверь и упала ничком на кровать.

Дверь скрипнула, последовала тишина. Я выглянула из-под подушки. Рейган нервно переминалась с ноги на ногу, стоя в дверном проеме, ее нижняя губа дрожала. Подруга скручивала руки на уровне груди.

– Ну пожалуйста… – попросила она.

Я сдвинула губы набок, приподняла одеяло и кивнула ей залезать в постель. Она помчалась ко мне, забралась под покрывало и клубочком свернулась рядом со мной. Я накрыла ее и обнимала до тех пор, пока она не перестала рыдать и не уснула.

Я проснулась от тихого стука в дверь. Рейган зашла внутрь с тарелкой блинчиков, намазанных толстым слоем орехового масла и кленового сиропа. Посреди стопки на зубочистке был прикреплен белый флажок из салфетки с надписью «Прости меня, твоя соседка – тупица».

Веки Рейган опухли, я видела, что подруга страдает из-за случившегося больше, чем я. Для кого-то вроде меня прощение было непростым делом. Когда это того стоило, я давала другим второй шанс причинить мне боль. Однако большинство людей не заслуживали того, чтобы переживать из-за них. И это во мне заговорило не детство, такова горькая правда. Я доверяла лишь нескольким людям, и еще меньшим доверилась бы снова, оба списка возглавляла Рейган.

Я усмехнулась и села на кровати, принимая из рук подруги тарелку.

– Не стоило…

Она подняла палец, на пару секунд вышла из комнаты и вернулась со стаканчиком апельсинового сока. Поставила его на тумбочку и уселась на полу, скрестив ноги. Ее кожа была чистой, волосы причесанными, из одежды – свежая полосатая пижама из фланели.

Подруга подождала, пока я попробую завтрак, потом заговорила:

– В жизни не догадалась бы, что Джейсон что-нибудь скажет, но это не оправдание. Не стоило вообще ему говорить. Я же знаю, как эти парни сплетничают в доме «братства». И сама дала им повод для сплетен. Извини. Я сегодня поеду с тобой в «Скин Дип» и все объясню.

– Рей, ты уже объяснила. Думаю, не слишком хорошая мысль – поднимать этот вопрос у него на работе.

– Хорошо, тогда дождусь его после.

– Ты уже сама будешь к этому времени на работе.

– Проклятье! Мне нужно все уладить!

– Ты не можешь ничего уладить. Я по-крупному облажалась. Теперь Трент собирается полететь в Калифорнию и прикончить Ти Джея.

– Что ж, Ти Джею не стоило приезжать к дому моих родителей и целовать тебя. Он же знает, что ты с Трентом. Если ты считаешь, что делаешь что-то неправильно, Ти Джей ведет себя не лучше.

Я закрыла лицо ладонями.

– Не хочу причинять ему боль или кому-либо еще. Не хочу создавать проблем.

– Пускай они сами со всем разберутся.

– От этого сценария у меня мурашки по коже.

Рейган накрыла мою ладонь своей.

– Ешь лучше блинчики. И вставай, через сорок минут открывается «Скин Дип».

Я без аппетита пожевала завтрак, хотя вкуснее ничего давно не ела. Стопка почти не уменьшилась, когда я побежала в душ. В салон я опоздала на десять минут, но это не имело значения, ведь Хейзел и Трентона пока не было. Я увидела открытую дверь, включенные компьютер и свет, значит, Кэлвин уже пришел, но даже не удосужился поздороваться.

Через десять минут внутри появилась Хейзел, закутавшаяся в несколько свитеров и ярко-розовый шарф в черный горошек. На ней, как и всегда, были очки в черной роговой оправе и джеггинсы с сапогами.

– К зимовке готова! – сказала она и поплелась к себе в зал.

Еще через десять минут появился Трентон. На нем были синий стеганый пуховик, джинсы и ботинки, но сегодня он также добавил к своем гардеробу мешковатую серую шапочку. Он проследовал к себе в зал, даже не сняв солнцезащитных очков.

Я изогнула брови.

– С добрым утром, – сказала я самой себе.

Через десять минут дверь вновь со звоном отворилась и внутрь вошел высокий стройный парень. В ушах красовались большие черные туннели, а вниз от подбородка кожу покрывали татуировки. У него были длинные спутавшиеся светло-русые волосы с выжженными концами. Температура на улице опустилась ниже нуля, а он оделся лишь в футболку и шорты с накладными карманами.

Парень остановился на пороге и уставился на меня своими зеленоватыми глазами миндалевидной формы.

– Доброе утро, – сказал он. – Без обид, но кто ты, черт побери, такая?

– Принимается, – сказала я. – Я Кэми. А ты кто, черт побери, такой?

– Я Бишоп.

– Вовремя появился. Кэлвин уже два месяца про тебя спрашивает.

– Правда? – улыбнулся парень. Он вальяжно прошел к стойке и облокотился о нее. – Я здесь вроде большой шишки. Не знаю, смотришь ли ты шоу про тату или нет, но в прошлом году меня сняли в одном эпизоде, а теперь я много путешествую, даю мастер-классы повсюду. Словно отпуск, за который тебе еще и платят. Правда, иногда становится одиноко…

Трентон подошел к стойке, взял журнал и, не снимая очков, стал листать его.

– Она не свободна, придурок. Иди наведи порядок в своем зале. Твоя машинка уже заросла паутиной.

– И я по тебе скучал, – сказал Бишоп, оставляя нас наедине. Он прошел в противоположный конец коридора, где, как я полагала, находился его зал.

Трентон пролистал еще пару страниц, бросил журнал на стойку и направился к себе.

Я последовала за ним и, скрестив руки, встала в проеме.

– Чёрта с два! Бишопа, значит, прогнал, а меня проигнорировал.

Трентон поднял на меня взгляд, садясь на свой рабочий стул, но из-за очков я не видела его глаз.

– Я решил, что ты не захочешь со мной разговаривать, – мрачно сказал он.

– Сними очки, Трентон. Это ужасно бесит.

Трентон замешкался, а потом снял очки – имитацию «Рей Бэн», – обнажая красные глаза.

Я тут же выпрямилась.

– Ты заболел?

– Вроде того. Похмелье. До четырех утра распивал «Мейкерз Марк».

– По крайней мере, ты выбрал приличный бурбон для такого глупого занятия.

Трентон нахмурился.

– Валяй… говори.

– Что?

– Речь про то, что мы должны остаться друзьями.

Я снова скрестила руки и почувствовала, как запылали щеки.

– Я не сомневалась, что ты вчера нахлебался воды из унитаза… теперь я знаю, что ты ею злоупотребляешь.

– Только моя девушка может провести такое отвратительное сравнение и тем не менее остаться сексуальной.

– Да неужели? Твоя девушка? Ты ведь только что попросил меня порвать с тобой!

– Кэми, вряд ли люди могут «порвать» после старших классов… – сказал он, прикладывая ладонь к виску.

– У тебя болит голова? – спросила я и взяла яблоко из вазы с пластмассовыми фруктами, затем бросила ему в голову.

Он пригнулся.

– Хватит, Кэми! Проклятье!

– Слушай новости, Трентон Мэддокс! – сказала я, беря из вазы банан. – Ты никого не убьешь за то, что притронулись ко мне, если только я того не захочу. И даже тогда я сама кого-нибудь убью! Понял?

Я кинула в него бананом, он скрестил руки, и фрукт рикошетом отскочил на пол.

– Ну хватит, детка. Я себя и так погано чувствую.

Я взяла в руку апельсин.

– Ты больше не уйдешь из моей квартиры в бешенстве и не будешь хлопать долбаной дверью! – Я прицелилась и попала ему прямо в голову.

Он кивнул, вздрогнул и вытянул руки, защищая голову.

– Хорошо! Хорошо!

Я подняла виноградную гроздь.

– И наутро после своего мерзкого поведения больше не станешь говорить мне бросить твою глупую пьяную задницу! – Последние три слова я прокричала, отчетливо выделяя каждый слог.

Затем я бросила виноград, и Трентон поймал его на уровне живота.

– Ты передо мной извинишься, а потом будешь чертовски мил со мной весь день! И купишь мне пончиков!

Трентон обвел взглядом разбросанные по полу фрукты, потом вздохнул и посмотрел на меня.

– Кэми, я чертовски люблю тебя.

Я задержала на нем взгляд, удивленная и польщенная одновременно.

– Я скоро вернусь. Принесу тебе воды и аспирина.

– Ты же тоже меня любишь! – крикнул он мне вслед, шутя лишь наполовину.

Я остановилась, развернулась на каблуках и широким шагом направилась обратно в зал. Подошла к месту, где Трентон сидел, оседлала парня и обхватила ладонями его лицо. Пристально глядя в золотисто-карие глаза, я улыбнулась.

– Я тоже тебя люблю.

Он просиял, поднимая на меня взгляд.

– Ты, черт побери, не шутишь?

Я наклонилась и поцеловала его, он оттолкнулся от пола, и мы закружились.

Глава 19

Когда сквозь двери «Ред Дор» хлынуло море пьяных и веселых людей, вечеринка достигла пика. Мы с Рейган не покладая рук работали за баром в платьях цвета металлик и на высоких каблуках. Наши чаши с чаевыми уже переполнились. Громко звучала живая музыка, исполнялся неплохой вариант песни «Hungry Like the Wolf». Вокруг здания образовалась длинная очередь, все ждали возможности попасть внутрь, когда кто-нибудь уйдет. Мы работали на полную катушку, и до самого закрытия все обещало быть не менее энергичным – вполне типично для новогодней ночи.

– Да! – сказала Рейган, качая головой в такт музыке. – Обожаю эту песню.

Я тряхнула головой, наливая в бокал коктейль.

Трентон, Трэвис и Шепли пробрались сквозь толпу к бару, и мое настроение тотчас же улучшилось.

– Вы все-таки пришли! – сказала я.

Я достала из холодильника их любимое пиво, открыла и опустила на стойку бара.

– Я же обещал, что приду, – проговорил Трентон.

Он перегнулся через стойку и чмокнул меня в губы. Я взглянула в сторону Трэвиса.

– Ты что-нибудь рассказал?

– Нет. – Он подмигнул мне.

Парень в ряду позади Трентона заказал виски и колу, я стала наливать ему напиток, стараясь не пялиться туда, куда направился мой бойфренд. На праздниках здесь всегда царило веселье, и я обожала работать в такие безумные дни, но впервые мне захотелось оказаться по другую сторону бара.

Парни нашли себе столик и присели. Шепли и Трентон, казалось, хорошо проводили время, а вот Трэвис мрачно потягивал пиво, стараясь не выглядеть несчастным, но безуспешно.

– Джори! – позвала я. – Проследи, чтобы за тем столиком было пиво и виски, пожалуйста.

Я передала ей поднос.

– Так точно, мэм, – сказала она, качая бедрами в такт музыке.

Рыжеволосая красотка с соблазнительными формами приблизилась к столику Мэддоксов и обняла Трентона. Меня охватило очень странное неприятное чувство. Не знаю, какое именно, но мне оно не понравилось. Несколько секунд девушка разговаривала с Трентоном, потом встала между братьями. Ее глаза излучали надежду – я много раз видела подобное, когда девушки разговаривали с Трэвисом. Вскоре толпа загородила мой обзор. Я схватила деньги и отсчитала сдачу. Оставшиеся доллары упали в мою чашу для чаевых, и я перешла к новому заказу. Для нас с Рейган одной этой ночи хватит, чтобы оплатить аренду квартиры на три месяца вперед.

Музыка стихла, и стоявшие возле бара люди обернулись. Солист группы начал обратный отсчет от десяти, все его поддержали. Девушки стали пробираться сквозь толпу к своим парням, чтобы получить первый поцелуй нового года.

– Пять! Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом!

С потолка, точно по сигналу, посыпались серебристый и золотистый серпантин и шарики. Я подняла глаза, испытывая гордость за Хэнка. Пускай заведение было и небольшим, но он всегда устраивал отличное торжество. Я взглянула в сторону столика Трентона и увидела, как его целует рыжеволосая девица. В желудке у меня все перевернулось, и на долю секунды мне захотелось перепрыгнуть через стойку бара и оттащить эту стерву от него за волосы. Вдруг передо мной появилось лицо Трентона. Он увидел, как я пялюсь в сторону столика, и улыбнулся.

– Она охотилась за Трэвисом, не успел он еще сюда приехать.

– Как и все, – сказала я, облегченно выдохнув. Проклятые Мэддоксы с их одинаковой ДНК!

– С Новым годом, детка, – сказал Трентон.

– С Новым годом, – ответила я, передавая по стойке бара бутылку пива посетителю.

Трентон кивнул мне подойти ближе. Я перегнулась через бар, и он поцеловал меня, нежно придерживая за затылок. Его губы были такими теплыми, мягкими и восхитительными, что у меня закружилась голова.

– Я попал, – сказал Трентон.

– Почему? – спросила я.

– Потому что весь последующий год не сможет сравниться с первыми тридцатью секундами.

Я поджала губы.

– Я люблю тебя.

Трентон обернулся и увидел, что Трэвис сидит за столиком в одиночестве.

– Я пойду, – с ноткой разочарования сказал Трентон. – Я тоже тебя люблю. Сегодня буду командой поддержки для разбитого сердца. Скоро вернусь!

Не прошло и минуты, как я увидела, что Трентон энергично машет мне. Лицо Трэвиса покраснело. Он был сильно огорчен, и братья решили уйти. Я тоже помахала рукой и вернулась к требовательной толпе, радуясь, что могу отвлечься от губ Трентона Мэддокса.

Когда я закончила смену, Трентон ждал меня возле служебного входа. Он проводил меня до «смурфика». Пока я открывала машину, он стоял, засунув руки в карманы, а когда села за руль, Трентон нахмурился.

– Что такое?

– Позволишь мне отвезти тебя домой?

Я посмотрела на «Интрепид».

– Ты хочешь оставить здесь свою машину?

– Я хочу отвезти тебя домой.

– Хорошо. Может, объяснишь почему?

Он покачал головой.

– Не знаю. Просто у меня дурное предчувствие, что ты поведешь сама. Оно возникает всякий раз, как ты садишься за руль.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

– Ты думал поговорить с кем-нибудь? О том, что произошло?

– Нет, – пренебрежительно ответил он.

– Похоже, у тебя до сих пор остались тревожные чувства. Вдруг поможет.

– Детка, мне не нужен мозгоправ. Я лишь хочу отвезти тебя домой.

Я пожала плечами и перебралась на пассажирское сиденье.

Трентон включил зажигание и положил ладонь мне на ногу, ожидая, когда двигатель согреется.

– Сегодня Трэвис спросил про тебя.

– Да?

– Я сказал, что ты по-прежнему со своим калифорнийским парнем. Мне было чертовски тошно говорить это.

Я дотянулась до Трентона и поцеловала в губы, он прижал меня к себе сильнее.

– Прости, что пришлось ему соврать. Знаю, это глупо, но мне придется выслушивать вопросы, на которые сейчас совсем не хочется отвечать. Если бы мы могли подождать еще немного…

– Мне не нравится обманывать братьев, но еще больше – говорить, что ты с кем-то другим. Заставляет задуматься, каково это потерять тебя. И через что сейчас проходит Трэв. – Он покачал головой. – Кэми, я не могу тебя потерять.

Я прикоснулась пальцами к его губам и покачала головой. Он доверял мне и от этого становился уязвимым, а я столько всего от него скрывала.

– Можешь остаться со мной сегодня? – спросила я.

Он поднес мою ладонь к своим губам, перевернул ее и поцеловал нежную кожу на запястье.

– Я останусь так долго, как ты позволишь, – сказал он так, будто мне и не надо было спрашивать.

Трентон сдал назад и выехал со стоянки, держа курс к моей квартире. Хмурое выражение почти исчезло с его лица, но он казался задумчивым, держа одну руку на руле, а вторую на моей ладони.

– Когда я накоплю достаточно денег, может, ты помогла бы мне найти подходящее жилье?

– Конечно. – Я улыбнулась.

– Может, оно тебе так понравится, что ты переедешь туда со мной…

Я пару секунд молча смотрела на него – наверное, скажет, что пошутил, но он сдвинул брови вместе.

– Дрянной план?

– Нет. Не то чтобы… Просто ты слегка забегаешь вперед.

– Да. Особенно учитывая то, что я проиграл четверть своих сбережений бывшей девушке Трэвиса.

– Что? – хихикнула я. – Ты это серьезно? Как такое произошло?

– Ночь покера. Она какой-то покерный гений. Надула всех нас.

– Эбби?

Он кивнул.

– Богом клянусь.

– Круто.

– Ага, если тебе нравятся воришки.

– Что ж… ее собаку зовут Жулик.

Трентон засмеялся и сжал мое колено. Когда мы припарковались, он выключил фары, и вход в мою квартиру погрузился в темноту. Переплетя пальцы, мы зашли внутрь, потом я закрыла дверь на цепочку.

– Разве Рей не будет дома?

Я покачала головой.

– Она останется у Брэзила.

– Я думал, они поругались.

– Она тоже так думала. Но на следующий день получила огромный букет и решила, что все в порядке.

Я прошла в спальню, за обе руки ведя Трентона за собой. Он все это время улыбался, прекрасно понимая по выражению моего лица, что я задумала.

Я остановилась в центре комнаты и сбросила туфли. Затем завела руки за спину, расстегнула молнию на платье и позволила ему упасть к моим ногам.

Трентон расстегнул белую рубашку, потом ремень. Я подошла к нему и разобралась с пуговицей и молнией на джинсах. Мы смотрели друг на друга серьезным, слегка сонным взглядом, отчего между ног у меня все заныло. Этот взгляд означал, что впереди нас ждет нечто восхитительное.

Трентон нагнулся и едва ощутимо коснулся своими невероятно мягкими губами моего рта, проводя ими по линии губ и опускаясь на шею. Дойдя до ключицы, он вновь взглянул на меня. Я провела ладонями по груди Трентона, потом животу, опустилась на колени и медленно стянула вниз его джинсы. Прямо перед моим лицом оказались черные боксерские трусы. Как только Трентон избавился от джинсов, я подхватила эластичную резинку на его поясе и стянула вниз и трусы.

Его член был полностью возбужден, и я порадовалась, что у меня в тумбочке лежат «Магнумы», ведь нам они определенно пригодятся. Я поцеловала Трентона в живот и провела языком от пупка до основания его мужского достоинства. Как только я обхватила твердую плоть ртом, он вцепился пальцами в мои волосы и застонал.

– Твою же мать! – выругался он.

Двигая головой вперед-назад, я подняла взгляд на Трентона. Он наблюдал за мной с тем же удивительно серьезным видом. Мои пальцы и ладонь ловко скользили по нежной коже, и чем сильнее я заглатывала его плоть, тем громче он стонал и матерился.

Я переместила ладони Трентону на ягодицы и крепко сжала их, сильнее прижимаясь к нему. Его пальцы запутались в моих волосах, и минут десять он стонал, приглушенно рычал и умолял впустить его в меня.

Когда мне показалось, что он близок к финалу, я отпрянула и легла на спину, разводя колени в стороны. Трентон подошел ко мне, но вместо того, чтобы устроиться между ног, перевернул меня на живот и прижался грудью к моей спине. Влажный член уютно расположился между моими ягодицами, а губами Трентон прижался к моему уху. Он облизнул указательный и средний пальцы, затем скользнул рукой вниз, между матрасом и моим животом, пока не коснулся мокрыми пальцами розовой возбужденной плоти.

Я замурлыкала, откликаясь на его ласки. Он поцеловал нежную кожу у меня за ухом. Как только простыни подо мной намокли, я потянулась к ящику. Трентон знал, что я хочу сделать, и сам достал квадратный пакетик, открывая его зубами, затем натянул презерватив на свой твердый орган.

Когда тепло его груди и живота передалось и мне, я чуть не обезумела от удовольствия. Он просунул под меня руку, слегка приподнял бедра и проник внутрь, медленно и уверенно. Мы оба застонали, я прогнула спину и подалась бедрами навстречу, позволяя ему глубже войти в меня.

Трентон ритмично задвигался, и я стиснула простыни в кулаках. Он вновь дотянулся пальцами до моего центра, я вскрикнула. Прикосновение его бедер к моим обнаженным ягодицам вызывало невероятные ощущения, мне хотелось, чтобы он был еще глубже, ближе, напористее.

Трентон убрал с моего лица и глаз несколько прядей. Меня охватило потрясающей силы напряжение. Оно окутало все тело, пронзило его словно электрический разряд.

– Черт побери, – прерывисто проговори Трентон, – не прекращай издавать этот звук.

Я даже не знала, какой именно звук издавала, настолько я забылась, растворившись в мгновении и в нем. Он задвигался сильнее, каждый новый толчок посылал по моему телу волны удовольствия. Трентон прикусил мое ухо, одновременно грубо и нежно, как раз так он и трахал меня. Он выпустил ухо и вжался пальцами в кожу на бедре. Зарычал, вонзившись в меня в последний раз, его тело содрогнулось, и он застонал.

Трентон рухнул рядом со мной, прерывисто дыша и улыбаясь, его кожа блестела от пота. Я знала, что на моем лице то же довольное, перевозбужденное выражение.

Трентон нежно убрал с моего лица влажные волосы.

– Ты чертовски потрясающая.

– Может быть. Но я определенно влюблена в тебя.

Трентон коротко усмехнулся.

– Просто сумасшествие быть таким счастливым… ты ведь так же счастлива, как и я?

– Я самая счастливая, – улыбнулась я.

И вот тогда все пошло под откос.

Глава 20

– Только подпишите здесь и здесь, и можете идти, – сказала я.

Ланден Фриман поставил несколько загогулин и облокотился о стойку ресепшена. Я раньше видела его в небольшом студенческом городке Истерна, когда брала дополнительные занятия, но он на год пропал куда-то, – неудивительно, что он не узнал меня.

– Во сколько закрывается это заведение? – Он неотрывно смотрел мне в глаза, сверкая сексуальной улыбкой, которую наверняка репетировал перед зеркалом с момента полового созревания.

Я ручкой указала на вывеску на двери, а потом намеренно сосредоточилась на документах.

– В одиннадцать.

– Не против, если я загляну? Мне бы хотелось сводить тебя в «Ред Дор». Ты там бывала?

– А ты? – с иронией спросила я.

– Иногда захожу. Но я загружен по двадцать часов в семестр. Хочу побыстрее закончить и свалить отсюда.

– Мне это знакомо, – сказала я.

– Так что… насчет выпивки?

– Какой еще выпивки? – спросила я.

– Которую я тебе куплю.

Рядом со мной появился Трентон, взял бумаги и стал их просматривать.

– Если тебе нужна тату от руки, то это к Кэлвину, а он сегодня не работает.

Ланден пожал плечами.

– Мне неважно, кто это сделает. И необязательно от руки.

– Хочешь, чтобы я это сделал? – спросил Трентон.

– Да, конечно. Я видел твои работы на сайте. Круто.

– Ладно, я сделаю, только прекрати пялиться на грудь моей девушки.

Я изумленно посмотрела на него. Я и не заметила, чтобы Ланден пялился на мою грудь.

– Э… – запинаясь, произнес Ланден.

– А если подумать, лучше тебе позвонить и записаться к Кэлу. Я занят, – сказал Трентон.

Он подбросил документы в воздух, и бумаги разлетелись вокруг нас. Затем он сдвинул козырек кепки набок, и я с полным равнодушием проследила, как он широким шагом направился в свой зал. Шел он важной походкой, которая обычно появлялась перед тем, как он затевал драку.

Ланден посмотрел сперва на меня, потом бросил взгляд на коридор и вновь вернул его на меня.

– Я… я прошу прощения, – сказала я, протягивая ему нашу визитную карточку. – Вот телефон салона. Кэлвин работает по средам и четвергам, только по записи.

Ланден принял визитку.

– А я и не знал, – пугливо улыбнулся он.

Дверь зазвенела, когда он ушел, и я направилась прямиком в зал Трентона.

– Что это, черт побери, было?

– Он пригласил тебя на свидание!

– И что?

– И что? Да мне следовало надрать ему задницу!

Я вздохнула и зажмурилась.

– Трент, у меня все было под контролем. Ты не можешь отпугивать клиентов каждый раз, когда они со мной флиртуют. Для этого Кэл и нанял меня.

– Он не нанимал тебя для того, чтобы с тобой флиртовали. Он нанял…

– Горячую штучку на ресепшен. Ты сам предложил мне эту работу, не забывай.

– Он даже не спросил для начала, есть ли у тебя парень! Даже полный идиот начал бы с этого!

– У меня все было под контролем, – повторила я.

– Не слышал, чтобы ты ему отказала…

Я поморщила нос.

– Я уклонилась от вопроса! Не могу же я отшить его прямо в приемной! Это называется профессионализмом.

– Ах вот как это называется!

Я прищурилась, глядя на него.

– Ты могла бы сказать ему, что у тебя есть парень.

– Значит, в этом все дело? В том, что я не разглашаю о своем новом статусе, как на митинге? Может, мне еще сделать на лбу татуировку: «Девушка Трентона»?

Выражение его лица смягчилось, и он усмехнулся.

– Я бы с радостью сделал такую татуировку в каком-нибудь другом месте.

Я раздраженно зарычала и вернулась в приемную. Трентон вприпрыжку побежал за мной.

– Не такая уж и плохая мысль, – только отчасти шутя, сказал он.

– Я не собираюсь делать на себе татуировку с твоим именем, – сказала я, возмущенная тем, что он вообще допускал такую мысль.

На первой неделе рождественских каникул Трентон уже набил татуировку маков ярко-вишневым цветом, а за два дня до Рождества добавил на ту же руку рисунки в стиле «трайбл» и ярко-зеленый вихрь облаков. Через неделю после Нового года я приобрела роскошную распустившуюся красную розу с желтыми акцентами. Еще немного, и я стану обладательницей замысловатого и крутого «рукава». Мы уже окрестили наши сеансы «болетерапией». Обычно я что-нибудь рассказывала, а Трентон набивал рисунок и слушал. Я обожала это совместное время, а еще то, что куда бы я ни пошла, со мной всегда были его восхитительные произведения искусства.

Трентон сел на стойку и уперся ладонями о столешницу фирмы «Формика».

– Может, я как-нибудь спрячу свое имя среди твоих татуировок…

– А может, я разобью твою машинку на миллион кусочков, – ответила я.

– Ух ты! Да она не на шутку взбесилась! – сказал он, спрыгивая со стойки и становясь рядом со мной. – Ну уж извини, что отвадил от тебя парня. Правда, в этом я не раскаиваюсь, лишь в том, что разозлил тебя. Но сама подумай. Я не собирался делать ему татуировку после того, как он клеился к моей девушке. Поверь, так было лучше для всех.

– Прекрати так разумно рассуждать! – фыркнула я.

Трентон обнял меня со спины и зарылся лицом у меня на шее.

– Я уже почти не раскаиваюсь, что взбесил тебя. Ты чертовски сексуальна, когда злишься.

Я шутливо толкнула его локтем под ребра, и дверь снова зазвенела. К стойке подошли Колин и Чейз, последний скрестил руки на груди.

– Тату? – спросила я. Однако братья не были настроены шутить.

Трентон ослабил объятия.

– Чем можем вам помочь, парни?

Колин нахмурился.

– Нам нужно поговорить с Камиллой. Наедине.

Трентон покачал головой.

– Этого не будет.

Чейз прищурился и подался вперед.

– Она, черт тебя дери, наша сестра. Мы не спрашиваем твоего разрешения, Мэддокс.

Трентон изогнул бровь.

– А стоило бы, вы просто об этом еще не в курсе.

Глаз Колина нервно дернулся.

– Я пришел поговорить с сестрой. Камилла, выйди на улицу. Быстро.

– Колин, ты можешь поговорить со мной и здесь. Что вам нужно?

Брат сердито глянул на меня.

– Ты правда хочешь поговорить об этом здесь?

– О чем ты собирался поговорить? – спросила я, пытаясь сохранять спокойствие.

Я не сомневалась, что, если мы выйдем наружу, кто-нибудь из братьев сорвется, и тогда драки не миновать. Безопаснее оставаться внутри.

– Ты не появилась на День благодарения. Отец сказал, что ты работаешь. Ну и ладно. Потом ты не появилась на Рождество. Твой стул пустовал и в новогоднюю ночь. Камилла, что, черт побери, происходит? – возмутился Колин.

– У меня две работы, а еще я учусь. Просто так сложилось в этом году.

– На следующей неделе день рождения отца, – сказал Чейз. – Тебе, черт побери, лучше там появиться.

– Или что? – сказал Трентон.

– Мэддокс, это ты мне, что ли, сказал? – фыркнул Чейз.

Трентон задрал подбородок.

– Ей лучше появиться или что? Что ты сделаешь, если она не придет?

Чейз облокотился о стойку.

– Тогда я приду за ней.

– Не придешь, – сказал Трентон.

Колин тоже подался вперед.

– Трент, это семейное дело, – процедил он сквозь зубы. – Тебе лучше не вмешиваться, твою мать.

У Трентона на скулах заиграли желваки.

– Кэми – вот мое дело. И ее братья-мерзавцы, которые заявляются к ней на работу и угрожают ей, – это определенно мое дело.

Колин и Чейз метнули злобные взгляды в сторону Трентона и отступили на шаг. Колин заговорил первым, как и обычно:

– Камилла, сейчас же выйди с нами на улицу или я разнесу это заведение в пух и прах и заодно поддам под зад твоему приятелю.

– Я ей не приятель, а парень. И я вышвырну вас отсюда до того, как вы хоть краску на стенах поцарапаете.

По другую сторону от меня вырос Кэлвин. Я опустила глаза и увидела, что его ладони сжаты в кулаки.

– Вы сейчас заикнулись, что разнесете мой салон?

– И что вы сделаете? – Чейз плюнул на пол.

– Боже, Чейз! – вскрикнула я. – Да что с тобой такое?

Трентон отодвинул меня себе за спину, хотя я и не пыталась куда-то уйти. Бишоп встал рядом с Кэлвином, а возле него – Хейзел. Она скрестила руки на груди.

– Может, я и не велика ростом, но когда кто-нибудь из этих крепких парней скрутит вас, а я выцарапаю вам глаза, вы поймете, почему я здесь стою. Вот только… я не хочу выцарапывать вам глаза, потому что вы братья Кэми. И мы не хотим причинять ей вред. Никогда. Потому что она – наша семья. А семье вреда не причиняют. Так что возьмите с нас пример, сотрите это хмурое выражение с ваших хулиганских конопатых лиц и возвращайтесь домой. Когда остынете… позвоните своей младшей сестренке. И будьте с ней милыми. Если, конечно, хотите сохранить глаза целыми.

– Или руки, – добавил Трентон. – Потому что, если вы еще хоть раз заговорите с ней подобным тоном, я вырву эти поганые ручонки и надеру ими ваши задницы. Мы друг друга поняли?

Колин и Чейз настороженно обвели взглядом нашу импровизированную «семью», от Трентона до Хейзел. Мы превышали их количеством, и я видела по глазам Колина, что он не готов был влезать в драку.

Чейз взглянул на меня.

– Я позвоню тебе позже. Мы заслуживаем объяснения, почему наша семья разваливается на части.

Я кивнула, и они оба повернулись и вышли сквозь двойные двери. Когда заработал двигатель машины Колина, я смущенно опустила глаза.

– Мне так стыдно, Кэлвин.

– С салоном все в порядке, деточка. И с нами тоже.

Он вернулся к себе в кабинет, а Хейзел подошла ко мне, обвила меня руками и прижалась щекой к моей груди.

– Мы за тебя горой, – сказала она.

Я все так же пялилась в пол, но когда поняла, что Хейзел не отступит, крепко обняла ее.

Бишоп некоторое время смотрел на нас.

– Спасибо, – сказала я.

Бишоп изогнул бровь.

– Я и не собирался драться. Всего лишь пришел посмотреть.

Он удалился к себе в зал, а я усмехнулась.

Хейзел отпустила меня и отошла на шаг.

– Все, представление окончено. Пора возвращаться к работе. – Она тоже ушла.

Трентон привлек меня к себе и прижался губами к моим волосам.

– В конце концов, они всё поймут.

Я подняла на него взгляд, не зная, что он имеет в виду.

– Больше не позволю им запугивать тебя.

Я вновь прижалась щекой к его груди.

– Трент, они только так и умеют. Я не могу их винить.

– Почему? Они же винят тебя во всем подряд. Они же не роботы, а взрослые парни. Могут сделать иной выбор. А они прибегают к тому, что знают.

– Почти как вы с братьями?

Я не подняла взгляда, а Трентон ничего не ответил. Наконец он сделал глубокий вдох.

– Мы поступаем определенным образом не потому, что знаем лишь этот путь. Скорее наоборот. Мы ни черта не знаем, что творим.

– Но вы стараетесь, – сказала я, удобнее устраиваясь у него на груди. – Стараетесь быть хорошими людьми. Многое делаете для того, чтобы стать лучше, терпеливее, отзывчивее. То, что вы можете навалять кому-то… не значит, что вы должны это делать.

Трентон усмехнулся.

– Еще как значит.

Я попыталась – правда, слегка – оттолкнуть его. Он прижал меня к себе сильнее.

– Сегодня вечером приготовлю тебе говяжью вырезку с рисом, – сказала я.

Трентон скорчил гримасу.

– Я обожаю твою стряпню, куколка, но я больше не могу ужинать в три часа ночи.

Я засмеялась.

– Хорошо, я оставлю для тебя ужин. Запасной ключ будет лежать под камнем, который находится возле двери. Оставлю его там.

– Тогда, может, в другой раз? Я обещал Оливии свозить ее в «Чикен Джоуз».

Я улыбнулась; правда, я слегка огорчилась, что пропущу время с Оливией.

– Подожди. Ты только что сказала мне, где лежит запасной ключ?

– Да, и что?

– Значит, я могу воспользоваться им в любое время?

– Конечно. – Я пожала плечами.

Уголок его губ пополз вверх, а потом он и вовсе расплылся в улыбке.

– На следующем бою я решил поставить на Трэвиса. Постараюсь восполнить то, что проиграл Эбби, и, может, еще немного выиграю. На следующей неделе начну искать жилье. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Хорошо, – согласилась я, не понимая, почему он смотрит на меня с таким серьезным видом. Я и так знала, что он копит себе на квартиру.

Трентон ослепительно улыбнулся.

– Это его последний бой в году. Большие бабки. Возможно, позовут какого-нибудь бывшего бойца из ассоциации «ММА»[15], как в прошлом году.

– А кто был в прошлом году?

– Келли Хитон. Четыре года назад он проиграл в чемпионате. Трэвис из него весь дух вышиб. – Казалось, Трентон упивается воспоминаниями. – Я тогда заработал полторы тысячи. Если в этом году смогу получить столько же, тогда у нас будет жилье.

– У тебя будет. У меня уже есть квартира.

– Да, но, может, ты как-нибудь останешься на ночь и решишь больше не возвращаться к себе.

– Даже не мечтай. Мне нравится, что у меня есть личное пространство.

– У тебя и так может быть личное пространство. И все, что ты пожелаешь.

Я встала на носочки, обвила руками шею Трентона и поцеловала его мягкие губы.

– У меня уже есть все, что я хочу.

Он крепко обнял меня.

– Брось. Ты же этого хотела, сама знаешь.

– Спасибо, но нет. По крайней мере, в ближайшее время.

На секунду Трентон помрачнел, потом подмигнул мне и взял мои ключи.

– Я заведу джип. Скоро вернусь.

Он набросил куртку и выбежал на улицу.

Хейзел вышла в приемную и покачала головой.

– Трентон любит тебя, кейбиген. По-настоящему. Никогда не видела, чтобы он делал все это для девушки, – проворковала она.

Я повернулась к ней.

– Как ты меня сейчас назвала?

Она улыбнулась.

– Я назвала тебя подругой, стерва ты. На тагальском[16]. У тебя с этим проблемы?

Я засмеялась и слегка толкнула Хейзел, однако с ее хрупким телосложением хватило и этого.

– Нет, проблема у меня одна – почти закончились сигареты, а на новую пачку не хочется тратить деньги.

– Тогда брось курить, черт побери. Это в любом случае пошло.

– Разве ты не куришь? – спросила я.

Все в салоне курили, поэтому я решила, что и Хейзел тоже это делает. Девушка скривилась.

– Нет, и я ни за что бы не стала сближаться с тобой, зная это. Отвратительная привычка. Кому захочется общаться с пепельницей?

Я обхватила губами сигарету. Внутрь, дрожа от холода, забежал Трентон.

– Машина прогрелась, детка!

Он вытащил сигарету из моего рта и поцеловал меня, слегка отклонив назад.

Когда он отпустил меня, я повернулась к Хейзел.

– Кому-то захочется.

Хейзел показала мне язык.

– Приходи завтра пораньше. Начну делать тебе туннели.

– Нет, не начнешь.

– Начну, – чуть ли не пропела она, уходя к себе в зал.

– Давай отвезу тебя в «Ред»? Не хочу, чтобы твои тупоголовые братцы заявились к тебе в квартиру. К тому же на улице мерзкая погода.

– Там Брэзил, да и с небольшим снегом я справлюсь.

Под ногами стояла грязная жижа, и дул сильный ветер, но все лучше, чем лед, а в нашем маленьком городке большинство дорог чистили неплохо.

Щеки и нос Трентона раскраснелись, и он по-прежнему дрожал.

– Брэзил не справится с твоими братьями. – Он нахмурился.

Я хихикнула и взяла свое тяжелое черное пальто и сумочку.

– Спасибо, что завел для меня джип. А теперь оставайся там, где тепло.

Трентон вернул мне сигарету, но сперва поцеловал.

– Через неделю День святого Валентина.

– Да. Ровно через семь дней. Значит, в субботу. Хорошо для всех остальных, плохо для нас.

– Возьми отгул. Ты и так работала на День благодарения.

– Я подумаю.

Трентон еще постоял в дверном проеме, пока я сдавала назад, выезжая со стоянки. Домой я доехала без всяких проблем. Закрыла за собой дверь, бросила ключи на столешницу и направилась прямиком в ванную. Я с наслаждением постояла под горячей водой, но как только выключила душ, услышала пререкания Брэзила и Рейган. К тому времени, как я почистила зубы, завернулась в белый пушистый халат и вышла в коридор, их ссора переместилась к входной двери.

Брэзил увидел меня и вздохнул.

– Рей, я пойду туда. Я уже сказал, что буду там, поэтому пойду.

– Но у нас были свои планы. Это ненормально – отменять их и идти напиваться со своими приятелями из «братства»! Как ты этого не поймешь?

Брэзил сдвинул кепку себе на глаза, застегнул куртку и ушел.

Рейган прошла ко мне в спальню и села на кровать. Я устроилась на полу перед зеркалом в полный рост и открыла косметичку.

– Какой же он козел! – сказала подруга, стукнув кулаками по матрасу.

– Он еще не созрел для серьезных отношений. Ему нужна девушка без всяких обязательств.

Рейган покачала головой.

– Тогда ему стоит «включить» Трэвиса Мэддокса и переспать со всеми подряд, пока не встретит свою единственную, вместо того чтобы строить отношения со мной.

Я изогнула бровь.

– Он не хочет, чтобы ты была счастлива с кем-то другим.

Злость Рейган сменилась грустью.

– Сегодня звонил Коуди. Он переживает за состояние дорог и хочет заехать за мной перед работой. У нас, конечно, были нелепые ссоры, но я по нему скучаю.

Я накрасила глаза и губы, затем включила фен.

– Рей, и чего ты ждешь? – громко сказала я, перекрикивая шум.

Она не ответила, вместо этого молча смотрела, как я сушу волосы. Когда я выключила фен, она пожала плечами.

– Брэзил бросил меня примерно в это время, перед прошлогодней вечеринкой для пар. Я купила платье и рассказала всем, что он пригласил меня. И я пойду на эту чертову вечеринку.

Я недоуменно уставилась на ее отражение в зеркале.

– Ты шутишь? Закрываешь глаза на поступки этого придурка из «братства», чтобы пойти на вечеринку?

– Я уже купила платье! – сказала она. – Тебе не понять.

– Ты права. Не понять.

В дверь позвонили, и мы с Рейган переглянулись.

– Может, это Брэзил, – сказала она.

– Колин и Чейз нагрянули сегодня в «Скин Дип». Чуть не подрались с Трентоном… и всеми остальными.

– Черт, думаешь, это они? – спросила Рейган.

Я встала, прокралась к двери и посмотрела в глазок. Потом закатила глаза, сняла цепочку и открыла дверь. На пороге стоял Коуди, одетый в шерстяное пальто, шарф, перчатки и теплую кепку.

– Ты что здесь делаешь? – спросила Рейган, выходя в гостиную.

– Рей, на улице погода совсем дрянь. Думаю, тебе не стоит самой садиться за руль. И тебе, Кэми.

Подруга опустила глаза.

– Я еще не собралась на работу.

Коуди упал на диван.

– Я подожду. Машину выключать не стал, чтобы там было тепло.

Рейган подавила улыбку и умчалась в свою комнату, захлопывая дверь.

– Я минут двадцать назад вернулась домой, – с ухмылкой сказала я. – Там не так уж плохо.

– Ш-ш, – произнес Коуди. – Ей это необязательно знать.

– А ты не промах, – проговорила я, возвращаясь в спальню.

Глава 21

В субботу после изнурительной ночной смены в «Реде» я притащилась домой и включила свет в спальне. Трентон развалился на покрывале в темно-синих боксерских трусах… и носках.

Я разделась, выключила свет и устроилась на кровати рядом с ним. Трентон полез под одеяло, утягивая меня за собой и прижимая к себе. Зарылся лицом на моей шее, и так, в тепле и неподвижности, мы еще долгое время лежали. Раньше я не возвращалась домой, зная, что меня ждут. Оказывается, не так уж это противно. Наоборот, я лежала в теплой постели с теплым, невероятно соблазнительным мужчиной, который любил меня больше, чем кто-либо и когда-либо на свете. Могло быть и хуже. Намного хуже.

– Как Оливия?

– М-м-м?

– Оливия. Она в порядке?

– Скучает по тебе. Обещал завтра привезти ее сюда, она хочет с тобой повидаться.

Я улыбнулась.

– А как «Чикен Джоуз»?

– Жир, гам… В общем, как всегда классно.

Я прижала к себе его руку, лежавшую на моей груди, еще сильнее.

– Как вижу, ты нашел ключ.

– Нет, не смог его найти, поэтому пробрался в твою спальню через окно. Ты знала, что оно не закрыто?

Я замерла.

Трентон фыркнул со смеху, и я толкнула его локтем в бок.

С силой хлопнула входная дверь, и мы с Трентоном сели на кровати.

– Прекрати! Черт побери, не маши ему! Рейган! – закричал Брэзил.

– Он всего лишь проявил заботу! Не хотел, чтобы я садилась за руль в снежную погоду!

– На дорогах нет снега! Они просто мокрые!

– Конечно! Сейчас! – ответила она.

Подруга протопала по коридору, и Брэзил последовал за ней, захлопывая дверь в ее спальню.

– Только не сегодня. – Я простонала. – Мне нужно поспать.

Сквозь стены доносился приглушенный голос Брэзила.

– Потому что ты не можешь разъезжать повсюду со своим бывшим, вот почему!

– Может, если бы ты сам отвез меня на работу…

– Нет уж! Не надо все вешать на меня! Поступи я так же…

– А кто говорит, что ты так не поступал?

– Что это значит? Рейган, о чем ты? Тебе что-то сказали?

– Нет!

– Тогда что случилось?

– Ничего! Я не знаю, чем ты занят, когда ты не со мной. И уже не уверена, что меня это волнует!

Вдруг стало совсем тихо, а через несколько минут ребята заговорили приглушенными голосами. Через десять минут голоса стихли, и я уже хотела пойти проверить, как там Рейган, но тут услышала ее стоны, всхлипы и стук кровати о стену.

Да уж…

– Мне это не снится? – пробормотала я.

– С каждым разом жизнь вместе становится все веселее, да? – хмыкнул Трентон возле моей шеи. Я устроилась рядом с ним.

– Прошло меньше четырех месяцев. Давай не будем разгоняться.

– Почему?

– Да потому что это очень важный шаг. Я едва знаю тебя.

Трентон притронулся к моему колену, а затем повел пальцами вверх, пока не прикоснулся к хлопковым трусикам.

– Я знаю тебя достаточно близко.

– Правда? Ты хочешь, чтобы все было как у этих Баффи и Спайка по соседству?

– Что?

– Они ругаются, потом они… ладно, не бери в голову.

– Плохое настроение? – спросил меня Трентон.

Вопли Рейган стали еще громче.

– Нет… только не сейчас.

– Вот видишь? Мы уже почти женаты.

– Ну, ты напросился! – сказала я, щекоча ему бока.

Он пытался отбиться, фыркая и хохоча. В итоге он принялся имитировать пронзительные вскрики Рейган. Я закрыла рот ладонью, умирая со смеху. Рейган притихла, и Трентон толкнул меня в бок кулаком. Мы снова легли неподвижно.

Через полчаса Брэзил и Рейган прокрались по коридору, хлопнула входная дверь. Вдруг распахнулась дверь в мою спальню и резко включился свет.

– Ах вы сволочи!

Я прикрыла глаза ладонью и вдруг услышала удивленный возглас Рейган.

– Черт побери, Трентон, что с тобой приключилось?

Я повернулась и посмотрела на своего парня. На его щеке виднелись три царапины, а губа была разбита.

Я тут же вскочила на кровати.

– Трент, что с твоим лицом?

– Пока не придумал, что бы тебе такое соврать.

– Значит, ходил в «Чикен Джоуз» с Оливией? – с укоризной спросила я. – Ты ведь пошел в байкерский бар, так?

Трентон усмехнулся.

– Нет, я был в «Чикен Джоуз». Как и твои братья.

Мы с Рейган одновременно ахнули. Мои глаза заслезились.

– Это они, мерзавцы, на тебя напали? Когда ты был с Оливией? А она в порядке?

– Они попытались. С ней все хорошо. Мы вышли на улицу, так что она почти ничего не видела.

Рейган сделала шаг вперед.

– И что произошло?

– Скажем так, они больше не осмелятся напасть на меня.

Я закрыла лицо руками.

– Будь они трижды прокляты!

Я взяла телефон и набрала эсэмэску Колину и Чейзу. Одно лишь слово.

КОЗЛЫ.

Телефон Трентона зажужжал. Он взял его и закатил глаза. Я отправила сообщение и ему.

– Эй, это они выследили меня.

– Они в порядке? – спросила я.

– Ну… поболит немного, утром точно. Но уже ничего не поделать.

Мое лицо исказилось.

– Трент! Черт побери! Это должно прекратиться!

– Я же сказал, детка, ничего не поделать. Коби был с ними. Он не встревал. Пытался отговорить их. Я всего лишь преподал им урок. Они поняли, что лучше отступить.

Чирикнул мой телефон. Пришла эсэмэска от Колина.

Прости. Мы со всем разобрались. Все нормально.

Как твое лицо?

Не очень хорошо.

Отлично.

Рейган округлила глаза и удалилась к себе в комнату.

Я сердито посмотрела на Трентона.

– А что я должен был сделать? Позволить им отлупить себя?

Выражение моего лица смягчилось.

– Нет. Меня бесит, что все произошло на глазах у Оливии. Я беспокоюсь за нее.

Трентон выбрался из постели, выключил свет и снова лег рядом со мной.

– Увидишься с ней завтра. Она в порядке. Я ей все объяснил, а потом и ее родителям.

– Они разозлились? – Я поморщилась.

– Немного. Но не на меня.

– Принести лед или еще что-нибудь?

Трентон усмехнулся.

– Не надо, детка. Со мной все хорошо. Спи.

Я расслабилась в его объятиях, но уснула не скоро. Мысли никак не прекращали крутиться в голове, и по неровному дыханию Трентона я знала, что он тоже не спит. Наконец мои веки отяжелели, и я позволила себе провалиться в сон.

Когда я открыла глаза, часы показывали 10:00, а рядом с моей кроватью стояла Оливия и в упор смотрела на меня. Я прижала одеяло к груди, поняв, что под ним я совершенно голая.

– Приветик, Оливия, – сказала я, сощурившись. – А где Трент?

– Ушел в мафыну за покупками.

– Покупками? – переспросила я, садясь на кровати. – Какими еще покупками?

– Утвом мы ездили в магазин. Он сказал, у тебя кое-что закончилось, и он пвивез шесть сумок.

Я вытянула шею, но увидела лишь открытую входную дверь.

В коридор вышел Брэзил, его смуглое бронзовое тело было прикрыто лишь зелеными клетчатыми боксерскими трусами. Парень зевнул, почесал зад, повернулся и наткнулся на Оливию. Он немедленно прикрыл руками пах, где вместе с ним просыпалось его достоинство.

– Эй! А она здесь что делает?

– Она с Трентом. Ты уже вернулся?

– Пришел, когда уезжал Трент.

– Оденься, черт побери, ты здесь не живешь.

Оливия покачала головой, неодобрительно глядя на него своими искрящимися зелеными глазами.

Брэзил поспешно ретировался в комнату Рейган, а я кивнула на дверь.

– Давай, ребенок, подожди за дверью. Мне тоже нужно одеться.

Я подмигнула ей, она улыбнулась и убежала в гостиную.

Я закрыла дверь в спальню и полезла в ящик за носками и бюстгальтером, затем натянула джинсы и кремового цвета свитер. От моих волос все еще воняло так, будто я выкурила сорок пачек сигарет – запах остался с ночной смены в «Реде». Я сделала крошечный хвостик, сбрызнула волосы спреем для тела и этим и удовольствовалась.

Когда я зашла на кухню, Трентон веселился с Оливией, расставляя на полках консервы и прочие покупки. Все шкафчики были распахнуты – и к тому же забиты до отказа.

– Трентон Аллен! – Я ахнула и закрыла рот рукой. – Зачем ты это сделал? Ты же копишь деньги!

– Я провожу здесь много времени, ем твою еду, к тому же у меня есть три лишние сотни, учитывая заключительный бой Трэвиса.

– Но ты ведь не знаешь, когда он будет и будет ли вообще. Трэвиса сейчас волнует лишь Эбби. Что, если он откажется? Или второй парень пойдет на попятную?

Трентон улыбнулся и притянул меня к себе.

– Позволь мне самому волноваться на этот счет. Раз в месяц я могу съездить за покупками. Я и для отца кое-что купил.

Я обняла его и достала из пачки последнюю сигарету.

– Сигарет не купил? – спросила я.

Трентон заметно приуныл.

– Нет. Твои закончились? Давай сбегаю и куплю.

Оливия скрестила руки на груди.

– Куфить вфедно!

Я вынула сигарету изо рта и положила на столешницу.

– Ты права. Прости.

– Не говофи со мной, как с фебенком! Ты должна бвосить. И Твент тоже.

Трентон посмотрел на Оливию, потом перевел взгляд на меня.

Я пожала плечами.

– В любом случае, они очень подорожали.

Трентон достал из кармана куртки пачку и смял ее ладонью, потом я подняла свою последнюю сигарету и сломала напополам. Мы вместе с Трентоном бросили все в мусорное ведро.

Стоя посреди кухни, Оливия буквально светилась от счастья, но вдруг из ее чудесных зеленых глазок хлынули слезы.

– Ах! Фью! Не плачь! – сказал Трентон, поднимая девочку на руки.

Она обняла его, и вдруг все ее тело задрожало.

Оливия села, повернулась ко мне лицом и вытерла один мокрый глаз.

– Я пвосто так обвадовалась! – Она шмыгнула носом.

Я обняла Трентона, зажимая Оливию между нами. Брови Трентона взметнулись вверх, он одновременно был удивлен и тронут такой реакцией.

– Боже, Фью, знай я, что тебе это так важно, давно бросил бы.

Она прижала ладони к щекам Трентона, отчего его губы сложились бантиком.

– Мама говофит, что бвосить куфить – ее самая большая говдость. Квоме меня, конечно.

Глаза Трентона наполнились нежностью, и он обнял девочку.

Оливия смотрела мультики на диване до тех пор, пока Трентону не пришло время ехать домой и собираться на работу. Я первой прибыла в «Скин Дип» и решила протереть пыль и пропылесосить, потому что Кэлвин уже открыл салон, включил свет и компьютер – что обычно делала по приезде я.

Хейзел промчалась сквозь входную дверь, закутанная в огромную оранжевую куртку и теплый шарф.

– Прости! Прости, пожалуйста! – сказала она и скрылась в своем зале.

Я проследовала за ней, заинтригованная таким появлением.

Она сбрызнула кресло спреем «Мадацид», потом продезинфицировала все остальное. Порылась в ящиках, доставая всяческие пакетики, затем повернулась ко мне лицом.

– Только помою руки, надену перчатки и буду готова!

– Готова к чему? – Я нахмурилась. – У тебя же утром нет клиентов.

На лице Хейзел появилась озорная улыбка.

– Ошибаешься, есть!

Девушка ушла минут на пять, потом вернулась и натянула на руки перчатки.

– Ну и? – сказала она, выжидающе глядя на меня.

– Ну и что?

– Садись! Давай уже все сделаем!

– Хейзел, я не буду делать туннели. Я уже говорила тебе. И не раз.

Она обиженно выпятила губу.

– Но я же в перчатках! И готова! Видела новые леопардовые туннели, которые мы получили на прошлой неделе? Они чертовски сексуальные!

– Я не хочу, чтобы у меня отвисли уши. Это отвратительно!

– Тебе необязательно их растягивать. Можем начать с шестнадцатого размера. Они крошечные! Вот такусенькие… – Она изогнула большой и указательный пальцы, образуя между ними щель.

– Нет, дорогая. – Я покачала головой. – Я и так согласилась на пирсинг в носу. Мне очень нравится. Но этого достаточно.

– Тебе же нравятся мои! – сказала Хейзел, заводясь с каждой секундой.

– Вот именно. Твои. Для своих ушей я такого не хочу.

Хейзел сорвала с рук перчатки и бросила в мусорную корзину, а потом еще долго материлась на тагальском.

– Трент придет в любую минуту, – сказала я. – Делаем новую тату. Хочу выпустить пар.

– Ясно, это твой способ расслабиться. Мне же нужно что-нибудь прокалывать. Так я успокаиваюсь.

– Очень странно, – сказала я и вернулась на ресепшен.

Внутрь залетел Трентон, звеня ключами от машины. Он, очевидно, был в хорошем настроении.

– Детка, – сказал он, подбегая ко мне и хватая за руку. – Машина еще заведена. Хочу, чтобы ты кое-куда съездила со мной ненадолго.

– Трент, салон уже открылся, я не могу…

– Кэл! – крикнул Трент.

– Что? – крикнул из своего кабинета Кэлвин.

– Я заберу Кэми, поедем смотреть ее! Мы вернемся меньше чем через час!

– Да плевать!

Трентон взглянул на меня, его глаза радостно сияли.

– Идем! – сказал он, потянув меня за руку.

– Куда мы поедем? – уперлась я.

– Увидишь, – сказал он, ведя меня к «Интрепиду». Он открыл дверь, и я села внутрь.

Трентон обежал машину сзади и устроился за рулем.

Он поехал довольно быстро, включая радио громче обычного и отбивая ритм на руле.

Мы подъехали к Хайленд Ридж – одному из красивейших жилых комплексов нашего городка – и припарковались возле офиса. У дверей стояла девушка примерно моего возраста, в брючном костюме и на высоких каблуках.

– Доброе утро, мистер Мэддокс. А вы, должно быть, Камилла, – сказала она, протягивая мне руку. – Я Либби. И я с нетерпением ждала этого дня.

Я пожала ее ладонь, не совсем понимая, что происходит.

Трентон взял меня за руку, и мы вместе проследовали за девушкой к зданию в дальней стороне комплекса. Взобрались по ступенькам, Либби достала огромную связку ключей и открыла дверь.

– Это двухкомнатная квартира.

Она вытянула руку и полукругом провела ею по воздуху, напоминая мне девушку из телевизионного шоу «Прайс из Райт».

– Две ванные комнаты, семьсот квадратных футов, система стирки и сушки, холодильник, утилизатор отходов, посудомоечная машина, камин, везде ковровое покрытие и возможность содержать до двух домашних питомцев при внесенном депозите на животных. Восемьдесят восемь долларов в месяц, и депозит – восемьдесят восемь, – улыбнулась она, – это без животных, но вода и забор мусора включены. Мусор забирают по вторникам. Бассейн открыт с мая по сентябрь, клуб – круглогодично, фитнес-центр – двадцать четыре часа семь дней в неделю и, конечно же, свое парковочное место под навесом.

Трентон взглянул на меня.

Я пожала плечами.

– Здорово!

– Тебе нравится?

– А что здесь может не нравиться? Моя квартира не идет ни в какое сравнение.

Трентон улыбнулся Либби.

– Мы берем.

– Э…Трентон, могли бы мы…?

Я отвела его в спальню и захлопнула дверь.

– В чем дело, детка? Такое место долго пустовать не будет.

– Я думала, у тебя появятся деньги только после боя Трэвиса.

Трентон засмеялся и обнял меня.

– На оплату аренды и коммунальных счетов моих сбережений хватит на год вперед, включая отцовскую половину. Я могу позволить себе, чтобы мы въехали прямо сейчас.

– Подожди, подожди… ты только что сказал «мы»?

– И что такого? – растерянно спросил Трентон. – Ты ведь сказала, что тебе понравилось, и здесь лучше, чем у тебя.

– Но я не говорила, что готова переезжать! Вчера я сказала обратное!

Трентон разинул рот от удивления. Потом захлопнул его и потер затылок.

– Ладно… у меня есть ключ от твоей квартиры, у тебя – от моей. Так и поступим. Никакого давления.

– Мне необязательно брать ключ от твоей квартиры прямо сейчас.

– Почему?

– Мне он… просто не нужен. Не знаю, странно как-то. А зачем тебе двухкомнатная квартира?

Трентон пожал плечами.

– Ты сказала, что тебе нужно личное пространство. Сделаешь из второй комнаты все, что захочешь.

Я хотела обнять Трентона, сказать «да» и тем самым осчастливить его, но я не собиралась жить вместе. Пока. А если это и произойдет, то естественным путем, а не как нападение из засады.

– Нет.

– Нет чему?

– Всему. Я не возьму ключ. Я не буду переезжать. Не буду делать туннели. Просто… нет!

– Туннели… о чем ты?

Я вылетела из квартиры, промчавшись мимо Либби, сбежала по лестнице и села в «Интрепид». Трентон не заставил меня долго сидеть в холоде. Он забрался рядом и завел машину.

Когда она нагрелась, он вздохнул.

– Кажется, я выбрал неподходящее время, чтобы бросить курить.

– И не говори.

Глава 22

Всю следующую неделю Трентона было почти не видно: он занимался переездом. Я помогала ему, чем могла, но между нами возникла некоторая неловкость. Трентон ужасно огорчился из-за того, что я не переезжала вместе с ним. Он, как и я, не мог скрыть своих чувств, что не предвещало ничего хорошего.

В субботу вечером Рейган сидела на нашем диване и переключала каналы, одетая в сногсшибательное коктейльное платье. Единственная бретелька сияла, словно бриллиантовая, а само платье было из облегающего фигуру красного атласа. Декольте в форме сердца делало его еще более сексуальным. На ногах – серебристые туфли на высоких шпильках, а волосы, выпрямленные и блестящие, частично были забраны наверх, частично распущены.

– Жаль, здесь нет Блии. Сейчас подходящий момент для ее излюбленных фразочек. Ты безупречна.

Соблазнительный блеск для губ сверкнул вместе с ее лучезарной улыбкой.

– Спасибо, Кэми. А ты чем планируешь заняться?

– Трентон собирался распаковывать вещи после «Скин Дипа», но к семи обещал быть здесь. Трэвис переживает сейчас тяжкие времена, так что Трент заглянет к брату и приедет ко мне.

– Значит, ты взяла отгул?

Я кивнула.

– Брэзил заедет за мной в половине восьмого.

– Счастливой ты почему-то не выглядишь.

Подруга пожала плечами.

Я прошла к себе в спальню и открыла дверцы шкафа. Левая еле держалась на петлях, нужно с ней поаккуратнее. Вся моя одежда была рассортирована по типам и подтипам, а также по цвету. Свитера висели в дальнем левом углу, различные кофточки, джинсы и платья – справа. Много одежды я не покупала – меня больше заботило, как оплатить счета, а не набивать свой гардероб, к тому же Рейган часто одалживала мне свои вещи. Трентон собирался повести меня в какой-то модный итальянский ресторан в центре, потом мы хотели выпить по стаканчику в «Реде». Вечер обещал быть спокойным. На моем комоде стояла открытка для Трентона и подарок в красном подарочном пакетике. Так, безделушка, но я знала, что он оценит этот жест.

Я достала единственную подходящую к случаю вещь: черное, вязанное крючком платье с белым чехлом и рукавом три четверти. Также у него был скромный полукруглый вырез – лишь это платье из моего гардероба не подчеркивало грудь, а значит, не привлечет к себе внимания в ресторане. Я надела красные туфли на каблуке, красное колье и сережки в тон, и осталась этим довольна.

Незадолго до семи часов в дверь постучали, и я побежала через гостиную.

– Не вставай. Возможно, это Трент.

Но нет, оказалось, это Брэзил. Он посмотрел на часы.

– Прости, что рано. Просто я сидел без дела в «Доме» и…

Рейган поднялась, и на несколько секунд Брэзил потерял дар речи. Его губы сдвинулись набок.

– Хорошо выглядишь.

Я нахмурилась. Рейган выглядела на миллион баксов, и я не сомневалась, что Брэзил намеренно изображал равнодушие. Делал он это не со зла, скорее в его глазах застыло сожаление. Рейган никак не ответила на отсутствие подобающей реакции, натянула на лицо такое же выражение и взяла сумочку со стойки бара.

– Прихвати с собой пальто, Рей, – сказал Брэзил. – Там холодно.

Я открыла шкаф в прихожей и передала подруге черное пальто. Она благодарно улыбнулась, и они удалились, закрыв за собой дверь.

Я вернулась к себе и закончила с прической. Наступило семь часов, потом семь тридцать. В восемь я подняла телефон и посмотрела на экран. Ничего. Попробовала позвонить, но попала на автоответчик.

Без четверти девять я сидела на диване и играла в глупую игру про птичек на мобильнике. Это совсем не помогло справиться с нарастающей злостью: Трентон даже не позвонил и не объяснил, почему опаздывает!

Кто-то постучался в дверь, и я тут же вскочила на ноги. Открыла дверь и увидела на пороге Трентона, почти скрытого за вазой с несколькими дюжинами бордовых роз.

Я ахнула и прикрыла рот рукой.

– Боже праведный! Это мне? – спросила я.

Трентон зашел внутрь и поставил вазу на стойку бара. Он был в той же одежде, что носил на работу, и мне вдруг показалось, что я слишком нарядная.

Парень повернулся, на его лице не было и тени улыбки.

– Что такое? С Трэвисом все в порядке? – спросила я.

– Видел его мотоцикл возле «Агли Фиксер Ликер», так что, скорее всего, нет.

Я крепко обняла Трента.

– Спасибо за цветы.

Когда я поняла, что его руки вытянуты в струну вдоль туловища, то сразу же отпрянула.

Трентон очень старался сохранять спокойствие.

– Их доставили в салон уже поздно, после твоего ухода. Они не от меня.

– А от кого? – спросила я.

Он указал на вазу.

– Там есть карточка.

Я подошла к вазе и достала из пластикового держателя миниатюрный красный конверт. Когда я вытащила карточку, мои губы зашевелились, но я ничего не сказала и быстро прочитала послание.

«Несколько раз на неделе отговаривал себя от этого, но иначе я не мог.

С любовью, Т.»

Я закрыла глаза.

– Проклятье!

Я опустила карточку на светло-зеленую столешницу и посмотрела на Трентона.

– Знаю, о чем ты думаешь.

– Нет, не знаешь.

– Я не общаюсь с ним. Мы уже много недель не разговаривали.

– Значит, это Ти Джей, – сказал Трентон, его лицо и шея стали пунцовыми.

– Да, но вряд ли он понимает, зачем прислал их. Давай просто…

Я потянулась к Трентону, но он отпрянул.

– Давай просто забудем о них, – сказала я, пренебрежительно махнув в сторону роз. – И хорошо проведем время.

Трентон спрятал руки в карманы и поджал губы в линию.

– Ну пожалуйста, – попросила я.

– Он послал их, чтобы заморочить тебе голову. И мне.

– Нет, – сказала я. – Он бы не стал этого делать.

– Не защищай его! Это чушь собачья! – воскликнул Трентон, развернувшись к двери, потом вновь повернулся ко мне лицом. – Все это время я сидел на работе, пялясь на чертовы цветы. Я хотел успокоиться до того, как приеду сюда, но это… черт побери, неуважение, вот что это такое! Я из кожи вон лезу, пытаясь доказать, что я лучше его. А он продолжает преследовать тебя, объявляется и… я не могу соперничать с каким-то богатеньким студентом колледжа из Калифорнии. Я еле свожу концы с концами, у меня нет высшего образования, и всего несколько дней назад я жил со своим отцом. Но, Кэми, я так сильно люблю тебя, черт побери! – сказал он, потянувшись ко мне. – Я влюблен в тебя с детства. Впервые я увидел тебя на игровой площадке и понял, какая красота скрыта в тебе. Когда ты проигнорировала меня в первый раз, то разбила мне сердце. Подсаживаясь к тебе в «Реде», я решил, что поступаю правильно. Никто и никогда не хотел чего-то так, как я хочу тебя. Долгие годы я… – Он с трудом дышал, стиснув челюсть. – Когда я узнал про твоего отца, то мне захотелось спасти тебя. – Он усмехнулся, но в его словах не было веселья. – А той ночью в квартире я решил, что наконец-то все сделал правильно. – Он указал на пол. – Что смысл моей жизни – любить и оберегать тебя… но я не готов делить тебя с кем-то еще.

Я не знала, смогу ли все уладить. Это был наш первый совместный День святого Валентина, а Трентон не на шутку рассердился. Но я понимала, что цветы не имеют никакого отношения к Трентону, а говорят лишь о том, что Ти Джей несчастен. Он любил меня, просто у нас ничего не вышло. Трентон не понимал этого, ведь любые мои попытки объясниться привели бы к вопросам – на которые я не могла ответить. Сложно было злиться на кого-либо из них, легче на себя – за то, что втянула нас всех в это болото.

Я прошла на кухню, вытащила мусорное ведро и бросила туда вазу с цветами.

Трентон наблюдал за мной с гримасой на лице, потом слегка расслабился.

– Необязательно было это делать!

Я подбежала к нему, обхватила руками за талию и прижалась щекой к плечу. Даже на каблуках я не могла сравняться с ним ростом.

– Мне не нужны эти цветы. – Я подняла на него взгляд. – Но мне нужен ты. Я с тобой не потому, что упустила лучший вариант. Если тебе кажется, что ты любишь двух людей, нужно выбирать второго, да? Ведь если бы я правда любила Ти Джея, то не влюбилась бы в тебя.

Трентон посмотрел на меня, его глаза наполнились грустью.

– В теории да, – сказал он, коротко усмехнувшись.

– Жаль, что ты не видишь себя моими глазами. Любая женщина захотела бы попытать с тобой счастья. Как ты вообще мог подумать, что ты вроде утешительного приза?

Трентон прикоснулся ладонью к моему подбородку, потом отошел от меня.

– Дьявол! Я запорол нам весь вечер! Кэми, я такой придурок! Я переживал, потому что хотел подарить тебе цветы, но они, черт побери, такие дорогие! А потом пришел этот огроменный букет… Я козел. Неблагоразумный, эгоистичный, неуверенный в себе козел, который ужасно боится тебя потерять. Мне так сложно поверить, что ты уже моя.

Его глаза были такими печальными, что у меня защемило сердце.

– С детства, значит? Ты со мной никогда не разговаривал. Я думала, ты вообще не знаешь, кто я такая.

Он коротко усмехнулся.

– Ты меня пугала.

Я изогнула бровь.

– Мэддокс? И боится?

Его лицо исказилось.

– Мы и так потеряли первую важную женщину в своей жизни. Сама мысль вновь пройти через это до смерти нас пугает.

Мои глаза тут же наполнились слезами, которые вырвались наружу. Я сжала рубашку Трентона в кулаках и притянула к себе, крепко целуя его. Затем побежала в спальню, взяла подарочный пакетик и открытку и вернулась к Трентону. Вытянула пакетик перед собой.

– С Днем святого Валентина!

Трентон побелел.

– Я самый круглый идиот из всех когда-либо живших идиотов!

– Почему?

– Я так разнервничался из-за цветов, что забыл твой подарок в салоне.

– Все нормально, – отмахнулась я. – Не так уж это и страшно.

Он прочитал открытку и взглянул на меня.

– Моя с этой не сравнится.

– Подожди. Открой подарок, – слегка нервничая, сказала я.

Трентон сунул руку в пакетик и вытащил нечто, завернутое в белую бумагу. Затем вытянул перед собой футболку. По-прежнему держа ее высоко в воздухе, он выглянул из-за нее.

– Твой подарок тоже с ней не сравнится.

– Понятное дело. Это ведь всего лишь футболка.

Он развернул ее и ткнул пальцем в надпись шрифтом из «Звездных войн».

– «Да пребудет с вами Шварц»? Да это, черт побери, динозавр среди футболок!

Я моргнула.

– Так… это хорошо?

Вдруг в дверь постучали, и мы с Трентоном вздрогнули. Я смахнула слезы, а Трентон посмотрел в глазок. Затем растерянно повернулся ко мне.

– Там… Коуди.

– Коуди? – спросила я, открывая дверь.

– Рей пыталась дозвониться до тебя, – мрачно проговорил парень. – Они с Брэзилом снова поссорились. Ее нужно забрать домой. Я предложил подвезти ее, но она говорит, что будет лучше, если приедешь ты.

– Черт! – воскликнула я, надевая пальто.

– Мой внедорожник заведен, – сказал Коуди. – Я поведу.

– Только не заводись. – Я ткнула в него пальцем.

Коуди поднял руки в воздух, когда я прошла мимо. Мы все сели в его внедорожник и поехали к дому Сиг Тау.

На улице в линию выстроились машины, а сам дом был украшен красными лампочками и гирляндами из пивных банок и сердечек. Некоторые ребята ходили кругами снаружи, но большинство искали тепла внутри.

Трентон помог мне выбраться из машины, поднятой над землей на добрых четыре фута, и мы подошли к стоящему возле водительской дверцы Коуди. Все мое тело сотрясалось от громкой музыки, напоминая мне о «Реде». Как только я сделала шаг в сторону дома, Трентон придержал меня за руку. Он уставился на что-то перед внедорожником Коуди.

– Черт меня дери! – сказал он и махнул головой в сторону дома.

На улице был припаркован «Харлей» Трэвиса, рядом, на покрытой инеем траве, лежала пустая бутылка от виски в полпинты.

– Опусти меня! – крикнула девушка.

Это была Эбби, висевшая на плече у Трэвиса и колотившая его всеми конечностями. Он прошествовал к машине и бросил ее на заднее сиденье. После короткого разговора с парнем за рулем Трэвис забрался назад к Эбби.

– Может, нам…? – начала я, но Трентон покачал головой.

– Они уже несколько недель никак не разберутся со своими отношениями. Не хочу в это встревать.

Машина отъехала, и мы зашли внутрь. Как только мы появились в главном зале, все уставились на нас и принялись перешептываться.

– Трент! – с широкой улыбкой воскликнул Шепли.

– Я только что видел Трэвиса, – сказал Трентон, махнув в сторону входной двери.

– Ага. – Шепли усмехнулся. – Ночью помирятся.

Трентон покачал головой.

– Они чокнутые.

Коуди сделал шаг вперед.

– Мы ищем Брэзила и Рейган. Ты их не видел?

Шепли огляделся и пожал плечами.

– Пока нет.

Мы поискали их внизу, на главном этаже, а потом пошли наверх. Коуди не пропустил ни единой комнаты и посмотрел даже в кладовых. Когда мы добрались до балкона, то нашли Брэзила.

– Джейсон, – позвала я.

Он повернулся. Кивнул Трентону и мельком взглянул на Коуди.

– Это вечеринка Сиг Тау, ребята. Простите, но вы не можете остаться.

– Я тоже в Сиг Тау, – сказал Трентон.

– Без обид, приятель, но больше нет.

Коуди развернулся боком к Брэзилу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуться на парня.

– Где Рей?

Брэзил покачал головой и опустил глаза. Потом посмотрел на меня.

– Я пытался все наладить. На этот раз правда пытался. Я просто терпеть не могу назойливости.

Коуди подался вперед, и Трент положил ладонь ему на грудь.

– Она не назойливая, – процедил Коуди. – Тебе стоит быть благодарным за то время, что она хочет проводить с тобой.

Парень хотел что-то возразить, но я подняла руку.

– Брэзил, мы здесь не для того, чтобы упрекать тебя.

– Не обобщай, – прорычал Коуди.

Я махнула головой этому гиганту.

– Ты совсем не помогаешь. Замолчи.

– Ты знаешь, где она? – спросил Трентон. – Мы приехали лишь для того, чтобы забрать ее домой.

Он покачал головой.

– Я ее не видел.

Мы оставили Брэзила одного, спускаясь по лестнице на основной этаж. Вышли на улицу, и Трентон обхватил меня рукой, ограждая от холода.

– И что теперь? – спросил Коуди.

– Попробуй ей позвонить, – дрожа на холоде, сказала я.

Мы вернулись к внедорожнику и замерли, увидев Рейган на обочине рядом с машиной Коуди.

– Рей? – позвал ее Коуди.

Подруга поднялась, обернулась и помахала телефоном.

– Батарея села, – сказала она и заплакала.

Коуди подхватил Рейган своими могучими руками, и она обняла его, не переставая плакать. Он забрался во внедорожник, не выпуская Рейган из рук, а мы с Трентоном обошли машину. Странно, но Рейган не хотела обсуждать свою ссору с Брэзилом. Вместо этого темой разговора стал Трэвис.

– А потом он сказал: «И за этот кошмар, черт побери: потерять лучшего друга, потому что ты по глупости влюбился в нее», или что-то вроде этого. – Она положила ладонь на грудь Коуди. – Я чуть не умерла на месте.

Я взглянула на Трентона, но вместо веселости, которую ожидала увидеть на его лице, поняла, что он о чем-то задумался.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Попал почти в самую точку, – сказал он.

Я поцеловала его в щеку.

– Малыш. Прекрати. У нас все хорошо.

– Мы даже на ужин не сходили.

– Давайте заедем в магазин, – предложил Коуди. – Купим чего-нибудь. Я буду готовить.

– А я помогу, – сказал Трентон.

– У нас дома навалом продуктов, – сказала я. – Еще надолго хватит.

– А макароны-ракушки есть? – спросил Коуди.

– Есть, – в унисон ответили мы с Рейган.

– А сливочное масло? – спросил Коуди. Мы кивнули. – Мука? Заправка «саусвест»? – Я взглянула на Трентона, который кивнул. – Молоко? Сыр «джек»?

Я отрицательно покачала головой. Трентон подал голос.

– Но у вас есть «пеппер джек».

Коуди коротко кивнул.

– Сгодится. Помидоры? Зеленые чили? Панировочные сухари?

– Панировочных сухарей нет, – сказал Трентон.

Коуди крутанул руль направо, и мы подъехали к его квартире. Пробыв внутри меньше минуты, он вновь направил машину к нам, на этот раз с коробкой панировочных сухарей.

– Умираю с голоду, – сказала я. – Что для нас приготовите?

– Особое гурманское блюдо для Дня святого Валентина, – театрально сказал Коуди. – «Саусвестерн мак энд чиз».

Мы засмеялись, но в желудке у меня заурчало. Аппетитное название.

– Прости, что не сводил тебя на ужин, – прошептал мне на ухо Трентон.

Я обхватила его руку.

– Все намного лучше, чем мы планировали.

Он поцеловал меня в щеку и крепко прижал к себе.

– Не спорю.

Глава 23

Несмотря на небольшое количество пар, экзамены в середине семестра просто выматывали. Коуди, Рейган, Грубер, Блиа и я усиленно готовились в «Реде» до того, как там становилось слишком многолюдно, или же в «мертвые» дни, а Трентон помогал мне с учебой в «Скин Дипе». Стремительно приближались весенние каникулы, и я с нетерпением ждала побольше свободного времени и денег, которые заработала бы сверхурочно, но сначала нужно было сдать экзамены.

Первая неделя марта прошла как в тумане, а на экзаменационной неделе было и того хуже. Потратив все отведенное мне время на учебу, я все-таки сдала экзамены и приготовилась насладиться каникулами.

Воскресной ночью после работы, вместо того чтобы поехать к себе, я направилась в квартиру к Трентону. Если Коуди не остался у нас дома, значит, Рейган отправилась к нему. После нескольких дней сомнений, «встречаемся мы или нет?», они продолжили там, где остановились, и я еще никогда не видела Рейган такой счастливой. Из-за их «медового месяца» мне было неловко, хотя я вновь наслаждалась завтраками Коуди. Конечно, я радовалась ее улыбке, но проведенные у Трентона ночи стали облегчением, по нескольким причинам.

Утром в понедельник я перекатилась на бок, медленно просыпаясь. Трентон полностью накрыл меня своим телом. Нашим ночным ритуалом стала поочередная смена позы – то я его обнимала, то он меня. Мне было удобнее спать на правом боку, а Трентону на левом, поэтому мы часто ворочались во сне.

Я зевнула, и по привычке Трентон притянул меня к себе сильнее. На белых стенах повсюду висели семейные фотографии в бронзовых рамках, портреты его мамы и много совместных снимков со мной: в «Ред Доре», «Скин Дипе» и нелепый снимок с празднования моей шестой татуировки – замысловатого павлина с насыщенными желтыми, синими, зелеными, красными и фиолетовыми красками, который растянулся от моего бедра до середины ребра. Трентон сказал, что это его лучшая работа, и он с нежностью водил по рисунку пальцем перед тем, как уснуть.

Мое тело становилось похожим на ходячее произведение искусства, и меня это вполне устраивало. Трентон несколько раз спрашивал, почему я продолжаю работать в салоне даже после того, как Коби закончил программу и вновь встал на ноги, а я подшучивала, что все ради бесплатных татуировок. Но, честно говоря, Трентон и так сделал бы их бесплатно – преимущество того, что я девушка татуировщика.

Между клиентами Трентон делал зарисовки, сидя за моим столом, а когда мне какая-нибудь особенно нравилась, я позволяла набить ее на моем теле. Оригиналы же я помещала в рамочку и вешала в своей спальне, а Трентон лицезрел их в постели.

Я встала с кровати и поплелась в ванную. Из-за яркого солнечного света, отражающегося от белых стен, я прищурилась. Наступила на коврик для ванной, который помогла выбрать, потом открыла шкафчик, чтобы достать оттуда свою зубную щетку. Все здесь было очень по-домашнему, и хотя раньше мне казалось, что я не смогу так жить, теперь я наслаждалась каждым моментом.

Я присела на ярко-оранжевый диван и потерла глаза. В этот утренний час, если жалюзи были открыты, солнечные лучи падали на мозаику из битого стекла и зеркал, что висела прямо над диваном и отбрасывала радужные блики на противоположную стену. Я обожала сидеть тут с чашечкой кофе и наслаждаться этим видом. Кофе я пила только у Трентона. У нас с Рейган не было кофеварки, здесь же я могла сделать себе небольшую чашечку.

Трентон проковылял из спальни и потер лицо.

– Я, черт возьми, еле отодрал себя от постели, – сказал он глубоким и хриплым голосом. Он сел рядом со мной и положил голову мне на колени.

Прошлой ночью мы побрили ему голову, и теперь щетина покалывала.

– Не забудь, – сказал он.

– Знаю. Бой Трэвиса может состояться в любое время, и когда он позвонит, тебе придется пойти, чтобы присмотреть за Эбби.

– Надеюсь, объявится тот мерзавец, который приставал к ней в прошлый раз. Он пожалеет, что его побил не Трэвис.

– Если ты отлупишь его еще хуже, чем сделал бы Трэвис, то запросто убьешь его. Так что будем надеяться, он не появится.

– Ты сможешь пожить в моей квартире, пока я буду сидеть в тюрьме.

Я закатила глаза.

– А может, не надо попадать в тюрьму? Меня и так все устраивает.

Он поднял на меня взгляд.

– Правда?

– Еще как.

– У меня есть ключ с твоим именем.

– Малыш, пока рано, даже не начинай, – простонала я.

Он сел.

– Когда-нибудь я перестану предлагать, и ты просто упустишь свой шанс.

– Сомневаюсь.

– Сомневаешься, что я перестану предлагать или что ты упустишь шанс?

– И то и другое.

Он нахмурился.

– Вредина!

Я взглянула на часы.

– Через пару часов пора на работу.

– Нет. Я отпросился.

– Хорошо. Тогда мне пора на работу.

– Я отпросил нас обоих.

– Зачем? – Я свела брови вместе.

– Потому что я жду звонка от Трэва и решил, может, ты пойдешь со мной.

– Трентон, нельзя вот так распоряжаться моим рабочим временем, не спросив меня. И Кэлу не следует тебе потакать.

– Всего лишь один день. В конце концов, тебе не так уж сильно нужна вторая работа.

– Мне нравится работать. Неважно, нужна она мне или нет, ты переступил черту. Трентон, это касается моих денег. Не смешно, – сказала я и встала с дивана. Голова Трентона упала на подушки, потом он проследовал за мной в спальню.

– Ну хорошо. Я позвоню Кэлу и скажу, что ты придешь.

– Нет, я сама позвоню Кэлу. С каких это пор ты разговариваешь с моим боссом за меня? – спросила я, натягивая джинсы и кофточку.

Плечи Трентона поникли.

– Детка, не уходи. Я так хотел провести этот день с тобой. Прости меня.

Я обулась и надела куртку, проверила, на месте ли телефон, ключи и сумочка, и пошла на выход.

Трентон уперся ладонью в дверь.

– Не будь злюкой.

– Я не злая. Я просто в бешенстве. Именно поэтому, Трентон, я не хочу переезжать к тебе. Не надо контролировать мою жизнь.

– Да я не пытаюсь контролировать твою жизнь! Мне хотелось сделать что-нибудь приятное!

– Хорошо, но ты понимаешь, почему я решила, что ты перешел черту?

– Нет, мне кажется, ты преувеличиваешь.

Я вздохнула.

– Я ухожу. Убери руку.

Он не сдвинулся с места.

– Трентон, пожалуйста, убери руку. Я хочу поехать домой.

Он вздрогнул.

– Домой? Это твой дом. Ты провела здесь всю неделю. И тебе это нравилось! Не понимаю, почему ты, черт побери, так упрямишься! Ты собиралась переехать в долбаную Калифорнию к тому кретину, c которым встречалась меньше, чем со мной!

– Ти Джей два года прожил в своей квартире! Он немного более стабильный!

Трентон разинул рот, будто я в него выстрелила.

– Проклятье, детка. Не отгораживайся от меня.

Я поморщилась.

– Мне не следовало так говорить. Прости.

Трентон подошел ко мне на шаг, и я вздрогнула. Как бы ни обидело его сравнение с Ти Джеем, еще больше задела моя еле уловимая реакция.

Он заговорил медленным тихим голосом:

– Я бы ни за что не ударил тебя.

– Знаю. Это привычка… я…

Он развернулся, ушел в спальню и с силой захлопнул за собой дверь.

Мои плечи вздрогнули, чуть ли не касаясь ушей, я зажмурилась.

Через несколько секунд тишины я услышала громкий шум за дверью, будто Трентон опрокинул тумбочку, но наверняка я не знала. Да и проверять не стала. Просто выбежала из двери, спустилась по ступенькам и запрыгнула в свой джип.

С наступлением каникул салон опустел. Время медленно тянулось, посетителей не было, а меня снедало чувство вины. Трентон знал, что на работе мы будем умирать со скуки, так что имело смысл взять отгул. Но я по-прежнему не могла извиниться за то, как повела себя. Я многое сделала, чтобы самостоятельно встать на ноги, и не было ничего противозаконного в том, чтобы как можно дольше ни от кого не зависеть.

Я сидела за стойкой, раскачивая ногой взад-вперед. Хейзел опустилась на диван возле входа, с помощью пилки превращая свои ногти в когти.

– Он привел серьезный аргумент, – проговорила она.

– Какой? – спросила я, протирая пол шваброй.

– Ты собиралась переехать к Ти Джею. Так почему не к Тренту? Он не менее стабильный, чем кто-либо еще.

– Не сыпь мне соль на рану. Я просто разозлилась.

– Он знает.

– Тогда почему не позвонил?

– Может, он тоже чувствует себя виноватым. А может, ужасно испугался из-за того, что ты вздрогнула.

– Это вышло рефлекторно. Я ничего не могла поделать.

– Он знает. Глубоко внутри знает. Думаю, ты просто сбила его с толку. Ведь он раньше говорил, что считает смыслом своей жизни оберегать тебя, так?

– Так он сказал.

– Но потом он напугал тебя.

– Не нарочно.

– Все же. Понимаю, почему он так близко все воспринял. Кэлвин! – крикнул она, из-за чего я подпрыгнула.

– Что? – крикнул он в ответ.

– Давай закроем уже эту дыру! Никого за весь день не было, и Кэми все равно скоро уйдет в «Ред».

Кэлвин вышел в приемную, на его лице не отразилось ни единой эмоции.

– Ты только что назвала наш салон дырой?

– Да, – ответила Хейзел. – Я уволена?

– Бишоп приходил? – спросил он.

Хейзел кивнула.

– Да, но пятнадцать минут назад получил эсэмэску. Сегодня вечером бой.

– Что? – сказала я, поднимаясь. – Так вот куда он пошел?

Хейзел кивнула.

– Да, и что?

– Значит, Трент будет там сегодня вечером. Он поставит много денег, а еще будет приглядывать за Эбби по просьбе Трэвиса. Кажется, в прошлый раз на нее напал какой-то парень.

– Да ладно тебе! – Миндалевидные глаза Хейзел округлились.

– Мы закроемся, если ты заберешь свои слова обратно и если сможем потом выпить в «Реде», – заявил Кэлвин, глядя на меня. – Бесплатно.

Я покачала головой.

– Угощаю вас первым бокалом, но отдавать выпивку бесплатно – повод для увольнения, так что – нет.

– Беру свои слова обратно, – сказала Хейзел. – Это самый милый и чудесный салон на свете, и я никогда не захочу уйти отсюда. Кроме сегодняшнего дня.

Кэлвин кивнул.

– Встретимся в «Реде».

Хейзел хлопнула в ладоши.

– У меня самая лучшая в мире работа!

Девушка поднялась и помчалась в свой зал за вещами.

Я закрыла кассу, выключила компьютер, а Кэлвин погасил свет.

Я вышла на улицу к джипу и остановилась, увидев, что подъехал «Интрепид» Трентона. Он быстро припарковался и выпрыгнул из машины. Выхватил у меня ключи, открыл водительскую дверцу джипа, завел его и захлопнул дверцу.

– Сегодня ночью бой. В Китон-Холле. Мне пора идти, я уже опаздываю, просто хотел увидеть тебя.

Он поцеловал меня в щеку.

Меня вдруг охватило странное беспокойство. Трентон будто прощался со мной.

– У нас все в порядке? – спросила я.

Он выглядел расслабленным.

– Нет, но все будет в порядке.

Трентон посмотрел на меня с печальной улыбкой, на его щеке появилась ямочка.

– Что это значит?

– То, что я придурок, но я исправлюсь. Клянусь. Просто… дай мне шанс, хорошо?

Я покачала головой.

– Постой.

– Детка, мне пора.

Он поцеловал меня в лоб и побежал к своей машине.

– Позвони мне, когда освободишься. У меня странное предчувствие.

Он подмигнул мне.

– У меня тоже. А значит, сегодня я выиграю чертову уйму денег.

Трентон отъехал от салона, а я прыгнула в джип. Внутри было тепло, и я сжала руль, испытывая невероятную любовь к мужчине, который всегда так заботился обо мне. Хейзел просигналила, сидя в своем черном «Игл Талон», и я поехала следом за ней в «Ред».

Глава 24

– Никого нет. Трагедия какая-то, черт побери, – сказала Рейган. – Проклятые бои!

– Как драматично, – сказала я, глядя, как подруга со злостью кидает четвертак в пустую чашу для чаевых. – Помнишь, как ты в прошлый раз проклинала арену? А потом все завалились сюда, и мы работали не покладая рук, некоторых даже выставляли за порог до того, как они успевали сделать заказ.

– Помню, – сказала Рейган, хлопая себя ладонью по щеке. Подруга раздраженно вздохнула, и челка упала ей на глаза.

– Не грусти, детка! – крикнул ей с другого конца зала Коуди.

Внутрь забежала девушка, и Коуди даже на долю секунды вздрогнул. Она что-то прощебетала на ухо одному из парней за бильярдными столами, потянула его за руку, и они вместе умчались.

Затем я заметила, что люди стали читать приходящие эсэмэски или отвечать на звонки и куда-то убегать.

Рейган тоже это увидела. Она встала и свела брови на переносице.

– Странно… – Она махнула Коуди. – Снаружи драка?

Парень откинулся назад, встречаясь взглядом с Грубером, стоявшим на входе.

– Что-то стряслось снаружи? – крикнул он. Его голос прозвучал даже громче грохочущей музыки. Коуди покачал головой, глядя на Рейган. – Ничего.

Вбежала Блиа, поднимая вверх свой телефон.

– Жуть какая-то! «Фейсбук» кишит новостями! – крикнул она. – Китон-Холл горит!

– Что? – Я села, все мое тело напряглось.

– Выключи эту хрень! – крикнул на диджея Хэнк.

Музыка стихла, и Хэнк достал пульт, включая плоский экран, на котором обычно транслировались спортивные события. Он переключал каналы, пока не нашел выпуск новостей.

Темное изображение на экране задрожало, потом попало в фокус. Из окон Китона валил дым, и студенты в ужасе бежали прочь от здания через газон. На новостной полосе было написано «Любительское видео с мобильного телефона, вид снаружи Китон-Холла университета Истерн».

– Нет, нет! – закричала я, хватая ключи.

Я резко подняла откидную столешницу и сделала два широких шага в направлении выхода, но Хэнк перехватил меня.

– Что ты надумала? – спросил он.

– Там Трент! Он пошел на бой Трэвиса!

Я попробовала вырваться, но Хэнк меня не отпустил.

Рядом с нами появилась Джори, ее глаза блестели.

– Кэми, ты не можешь туда поехать. Там всё в огне!

Я по-прежнему сопротивлялась.

– Отпусти меня! Отпусти! – кричала я.

К нам подошел Коуди, но вместо того, чтобы помочь, стал удерживать меня с Хэнком на пару. Грубер выбежал из-за угла и остановился в нескольких футах, глядя на нас изумленными глазами.

– Ш-ш, – тихо проговорила Рейган, отводя меня от парней. – Позвони ему, – сказала она и протянула телефон.

Я взяла его, но у меня так сильно тряслись руки, что я не могла набрать номер. Рейган забрала у меня телефон.

– Какой у него номер?

– 402-1448, – продиктовала я, пытаясь не запаниковать еще сильнее.

Сердце выпрыгивало из груди, и, вымотавшись после борьбы с Хэнком и Коуди, я хватала ртом воздух.

Мы подождали. Никто не двигался, не разговаривал. Взгляд Рейган мельтешил по сторонам, пока не остановился на мне. Она покачала головой.

Второго шанса удержать себя я не дала. Изо всех сил рванула к выходу, промчавшись сквозь двойные двери, и побежала к джипу. Мои руки все еще тряслись, и я не сразу попала ключом в зажигание, но как только машина завелась, я пулей вылетела со стоянки.

Студенческий городок находился меньше чем в десяти минутах езды, и мне пришлось несколько раз съезжать на обочину, чтобы обогнать едущие впереди машины и добраться до ближайшей к Китон-Холлу стоянке. Место происшествия оказалось еще более устрашающим, чем по телевизору. Вода из пожарных шлангов уже пропитала всю землю и добралась до асфальта. Пока я бежала по газону, моя обувь промокла из-за влажной травы.

Красные и синие огни машин «Скорой помощи» отражались на стенах соседних зданий. Из пожарных кранов, насколько хватало глаз, тянулись многочисленные шланги, заведенные в окна и двери Китон-Холла, куда навстречу опасности ринулись пожарные. Повсюду плакали и стонали люди, выкрикивая имена. В линию лежали дюжины тел, накрытые желтыми шерстяными одеялами. Я прошла мимо них, глядя на обувь и молясь, что не увижу здесь желтых рабочих ботинок Трентона. Когда я добралась до конца линии, то отпрянула от ужаса. У одного тела отсутствовала ступня, вторая нога лежала оголенной, демонстрируя идеальный педикюр. Большой палец был покрашен в черно-белую «елочку», с красным сердечком. Эта девушка еще совсем недавно красила ногти… а теперь безжизненно лежала на холодной мокрой земле.

Я накрыла рот рукой и стала вглядываться в лица людей вокруг меня.

– Трент! – закричала я. – Трентон Мэддокс!

Чем больше времени проходило, тем больше тел выносили наружу и меньше оставалось спасенных. Все место выглядело как зона боевых действий. Столько моих клиентов ходили на эти бои, да и одноклассников, из колледжа и старших классов. Я никого из них не увидела. Также я не встретила ни Трэвиса, ни Эбби, и подумала – может, они тоже уже среди погибших. Даже если Трентону удалось спастись, а его брату нет, он будет буквально раздавлен. Через некоторое время повисла зловещая тишина. Рыдания сошли на всхлипы, осталось лишь жужжание насосов и периодические выкрики пожарных. Я задрожала, только сейчас осознав, что не надела куртку.

Зазвонил мой мобильник, и я чуть не уронила его, пытаясь поднести к уху.

– Алло? – крикнула я в трубку.

– Кэми? – услышала я голос Рейган. – Оставайся на месте! Трент едет к тебе!

– Что? Ты с ним говорила?

– Да! Он в порядке! Оставайся на месте!

Я повесила трубку и прижала телефон к груди, мое тело безудержно тряслось. Огляделась по сторонам, надеясь, что Рейган оказалась права. Вдруг, в сотне ярдов от меня, появился Трентон и со всех ног бросился ко мне.

Мои колени задрожали, я упала на землю и зарыдала. Трентон опустился рядом, обхватывая меня руками.

– Я здесь! С тобой!

Я не могла вымолвить ни слова. Не могла ничего сделать, кроме как плакать, вцепившись в его футболку. Трентон снял с себя куртку и накинул мне на плечи, потом снова обнял, укачивая меня, пока я не успокоилась.

– Детка, все хорошо, – сказал он тихим вкрадчивым голосом.

Его лицо перепачкалось сажей, а футболка стала почти черной. Пахло от него, как от костра, но я все равно уткнулась лицом ему в грудь.

– Трэвис и Эбби? – выдавила я.

– С ними все в порядке. Идем, – сказал он и набрался сил подняться. – Отвезем тебя домой, где тепло и хорошо.

Трентон повел джип по направлению к моей квартире. Хэнк из уважения к погибшим закрыл бар, поэтому Рейган и Коуди в обнимку сидели на диване и смотрели новости, пока мы с Трентоном по очереди принимали душ.

Переодевшись в чистые серые спортивные штаны и пушистые носки, я прильнула к Трентону на кровати. Крепко обняла любимого, прижимаясь виском к его ребрам. Мокрыми волосами я намочила футболку с «Космическими яйцами», но Трента это не волновало. Слишком сложно было переварить все случившееся, поэтому мы просто сидели в тишине, держа друг друга в объятиях, пока я вновь не разрыдалась.

Коуди постучал в мою дверь, потом зашел внутрь вместе с Рейган. Подруга старалась избегать моего взгляда.

– Только что брали интервью у мамы Бейкера. Он не выжил.

Я была опустошена, даже плакать не могла. Просто закрыла глаза, моя нижняя губа задрожала. Трентон крепче прижал меня к себе, и мы оба вздрогнули, когда зазвонил его мобильник.

Он взглянул на экран. Снова позвонили.

– Незнакомый номер.

– Местный? – спросила я.

Раздался третий звонок. Трентон кивнул.

– Ответь.

Он неуверенно поднес телефон к уху.

– Алло?

После короткой паузы Трентон опустил телефон на колени.

– Не успел.

Коуди и Рейган пошли спать, а я так и лежала на коленях у Трентона. Мне не хотелось выключать свет. Хотелось собственными глазами видеть моего любимого и знать, что он жив и с ним все в порядке.

Трентон провел ладонью по моим волосам.

– Я бросил ее, – сказал он.

– Кого? – Я приподнялась.

– Эбби. Трэвис не мог до нас добраться. Он собирался выйти там, где все заходили, а Эбби повела нас через задний вход. Мы заблудились. Наткнулись на группу девчонок. Их вел парень, но он и сам потерял путь. Я запаниковал.

Трентон покачал головой, уставившись в стену.

– И я, черт побери, бросил ее.

По его щеке стекла слеза, и он опустил взгляд.

– Она же выбралась, – сказала я, прикоснувшись к его ноге.

– Я пообещал Трэвису, что позабочусь о ней. А когда встал вопрос жизни и смерти, я струсил.

Я взяла его за подбородок и повернула к себе лицом.

– Ты не струсил. У тебя хорошо развиты инстинкты, к тому же твоя мама приглядывает за тобой с небес. Что случилось с той группой, на которую вы натолкнулись?

– Я разбил окно и подсадил парня, потом девчонок, чтобы они могли выбраться.

– Ты спас им жизнь. Сам бы тот парень не выбрался. Твоя мама помогла Трэвису найти путь к Эбби, а тебе – спасти других. Это не трусость, а шаг вперед.

Уголки губ Трентона слегка приподнялись, он наклонился ко мне и поцеловал.

– Я так испугался, что больше никогда не увижу тебя.

Моя губа вновь задрожала, и я прижалась лбом к его лбу и покачала головой.

– Я все думала о том дурном предчувствии, которое у нас сегодня появилось. Когда ты ушел, мне показалось, что ты прощался со мной. Я еще никогда в жизни так не боялась, а это о многом говорит. Мой отец может запросто нагнать страха.

Телефон Трентона чирикнул. Он поднял его и прочитал сообщение.

– Это от Брэди из Сиг Тау. Мы потеряли трех «братьев».

Мои плечи поникли.

Трентон нахмурился, глядя на телефон, нажал на кнопку и поднес мобильник к уху.

– У меня голосовое сообщение. Почему-то сразу не увидел.

– Может, потому, что так нормально и не ответил тогда?

– Это с того странного номера.

Женский голос произнес «Тьфу ты…» и больше ничего. Трентон нахмурился и нажал на кнопку вызова. Я услышала несколько гудков, а потом ответила та же девушка.

– Алло? – закричала она. – Трент?

Трентон выглядел растерянным и в то же время удивленным.

– Эбби? Все в порядке?

– Да, нормально. Как ты?

– Я сижу с Кэми. Она расстроилась из-за пожара. Потеряла кое-кого из знакомых.

Я вновь легла к Трентону на колени, до меня доносился голос Эбби – она что-то взахлеб рассказывала.

– Ага, – сказал Трентон. – Там все похоже на зону боевых действий. Что за шум? Вы что, в казино?

Тут он резко сел.

– Что? – возмущенно сказал он.

Нет, вряд ли, они не стали бы, подумала я.

– Хорошо, но что именно? – спросил он. – Эбби, прекрати ходить вокруг да около. Просто скажи все как есть, черт побери.

Мы оба утомились, и в какие бы игры она ни играла, Трентону это не нравилось. Я приблизилась к телефону. Трентон слегка отстранил его от уха, чтобы я тоже могла все слышать.

– Прошлой ночью на бою было очень много людей. Многие погибли. Кто-то должен понести за это наказание и сесть за решетку.

Я отстранилась, и мы с Трентоном обменялись взглядами. Она была права. Трэвис мог попасть в большую беду.

– Думаешь, им будет Трэвис? – сказал Трентон тихим и серьезным голосом. Теперь Эбби полностью завладела его вниманием. – И что нам делать?

Я прислонилась к нему и прислушалась.

– Я предложила Трэвису пожениться.

– Э… – только и сказал Трентон и посмотрел на меня. Мои брови высоко взметнулись.

– Хорошо, но как это, черт побери, ему поможет?

– Мы в Вегасе…

Я отстранилась, чтобы посмотреть на реакцию Трентона. Теперь его брови удивленно поползли вверх, а на лбу собралось несколько глубоких морщин.

– Эбби… – вздохнул он.

Девушка сказала что-то еще, ее голос стал на октаву выше и отчаяннее. Они собирались пожениться с расчетом, что это слишком безумная затея и следователи поверят, что Трэвис находился в Вегасе, а не в Китон-Холле. У меня за эту парочку болело сердце. Я и так пребывала в подавленном состоянии, ведь мой любимый мужчина чуть не лишился жизни, а у них, оказывается, были те же страхи, к тому же еще страх своей смерти. А теперь перед ними встала новая беда – вероятность снова потерять друг друга.

– Прости, конечно, – сказал Трентон. – Но он тоже не одобрил бы. Он бы захотел жениться на тебе потому, что ты этого хочешь. Если он когда-либо узнает, это разобьет ему сердце.

Я подалась вперед.

– Трентон, не надо так говорить. Все получится. По крайней мере, у него будет шанс. Ведь это шанс, так? Все лучше, чем было.

– Наверное, – поверженно сказал Трентон. Эбби затихла.

– Поздравляю.

– Поздравляю! – крикнула я в трубку. Мне отчаянно хотелось ощутить что-то, кроме огорчения.

Эбби сказала еще пару слов, и Трентон кивнул.

– Хорошо, сделаю… но чертовски странно, что наш младший братишка женится первым.

Эбби усмехнулась, но голос у нее был уставшим.

– Смирись.

– Да ну тебя, – сказал Трентон. – И кстати, я тебя люблю.

Он отключился и бросил телефон на край кровати. Посмотрел на сломанные дверцы моего шкафа и усмехнулся.

– Давно пора починить.

– Неплохо было бы.

– Трэвис женится раньше меня. Не знаю, что и думать.

– Пожелай им счастья. Может быть, они женятся, проживут всю жизнь вместе и нарожают десятерых детей или же разведутся в следующем году. И все это, если Трэвиса не заберут…

Трентон опустил на меня взгляд.

– Я за сценарий с десятью детишками, – проговорила я.

– И я, – сказал Трентон. Он оперся головой об изголовье кровати и закрыл глаза. – Когда-нибудь и я на тебе женюсь.

Я улыбнулась.

– Когда рак на горе свистнет.

Он пожал плечами.

– Я могу лично посадить рака на гору. Без проблем.

– Хорошо, когда ты потанцуешь в стрингах под Бритни Спирс перед своим отцом. Вот тогда мы и поженимся.

Трентон тяжело вздохнул.

– Вызов принят.

Глава 25

Было странно возвращаться в студенческий городок в понедельник утром. На деревьях висели черные ленточки, а Китон- Холл оградили желтой полицейской лентой. В каждом коридоре, в лифтах и на лестницах все шептались. Люди обсуждали пожар, кто погиб, кто выжил и кого винить. Также все сплетничали о кольцах на пальцах Трэвиса и Эбби, и появились слухи о беременности.

Ну и пускай обсуждают! Все лучше, чем слушать про теории и заговоры насчет пожара. Полицейские уже заезжали к Джиму и общались с Трентоном, поэтому я ничем не выдавала, будто что-либо знаю.

После занятий я поплелась через грязную лужайку к «смурфику» и замерла как вкопанная, увидев, что к кузову джипа прислонился Ти Джей и набирает на телефоне сообщение. Он выпрямился, заметив меня в двадцати футах. Я возобновила шаг, правда, двигалась я медленно.

– Мне было интересно, приедешь ли ты, – сказала я.

– Сел на первый же рейс.

– Всех проверил?

Он кивнул.

– Устраняю последствия.

– Что ты можешь сделать?

Он покачал головой.

– Дело в них обоих.

– Не втягивай Трентона, – резко сказала я.

Он коротко усмехнулся, отнюдь не весело: очевидно, удивился такой злости с моей стороны.

– Камилла, я тут ни при чем.

– Если ты здесь не по работе, то зачем?

– Камилла, ты же знаешь, я не могу рассказать тебе подробностей. Но я здесь сейчас, чтобы увидеть тебя.

Я покачала головой.

– Ти Джей, мы уже это обсуждали. Твои внезапные появления только все усложняют. Если, конечно, ты не хочешь все рассказать…

Он покачал головой.

– Сейчас я не могу этого сделать.

– Тогда тебе лучше уйти.

– Я просто хотел сказать «привет».

– Привет, – проговорила я и слегка улыбнулась.

Он нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку, но я отпрянула. Хотя он пытался сделать вид, что все очень невинно и по-дружески, мы оба знали, что это не так.

– Я просто говорил «пока».

– Пока.

Ти Джей кивнул, развернулся и ушел.

Ощущая грусть, я поехала домой, чтобы перекусить чего-нибудь перед работой в салоне. Сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром и съела один уже в машине, думая о мягких игрушках и цветах, которые охапками стали появляться перед Китоном.

Когда я подъехала к «Скин Дипу», то увидела уже припаркованные «Интрепид» и «Талон» Хейзел. Зашла внутрь, на ресепшене и в вестибюле никого не оказалось. Я сделала несколько шагов по коридору и тут же увидела желтые ботинки Трентона, одной ногой он постукивал по полу.

– Хейзел, сделай это уже, черт побери! Ты ждешь второго пришествия или что? Черт!

– Нет, – сладко проворковала она, глядя на меня. – Я ждала ее.

В этот момент Хейзел проколола ему ухо, и он сдавленно зарычал, после чего посыпался град ругательств – некоторые я слышала впервые.

– Красавчик! – сказала она.

– Правда? Я ради тебя делаю чертовы туннели, а ты называешь меня красавчиком? Как насчет мужественного? Сексуального? Крутого?

– Милашка! – сказала Хейзел и поцеловала его в лоб.

Трентон застонал.

– Я привезла тебе сэндвич с ветчиной и сыром, – сказала я, выбирая кусочки ветчины со своего бутерброда. – Оставила на ресепшене в нижнем ящике.

Трентон подмигнул мне.

– Я люблю тебя, детка.

– Следующее! – сказала Хейзел.

Улыбка Трентона испарилась.

Хейзел проколола ему вторую мочку, и обе ноги Трентона взметнулись в воздух, но он даже не пикнул.

– Вот поэтому я ждала твою девушку. Чтобы ты не вопил. Черт побери, Кэми каждую ночь принимает в себя твой член, а он намного больше шестнадцатимиллиметрового туннеля.

Я нахмурилась.

– Хейзел, это перебор. Тебе явно нужен секс. В последнее время ты ведешь себя слишком уж грубо.

Хейзел выпятила губу.

– Кто бы говорил!

Трентон игриво улыбнулся.

– Но она права, куколка. Я намного больше шестнадцатимиллиметрового туннеля.

Я усмехнулась.

– Я пошла отсюда.

Когда я вернулась к стойке ресепшена, то выбросила остаток своего сэндвича и разложила бланки, проверяя, какие копии еще нужно доделать.

Затем направилась к принтеру. Нудной работой заниматься долго не пришлось, к обеду салон заполнили студенты, желающие сделать татуировку в честь погибших одноклассников, приятелей из «братства», подруг из «сестринства», и даже пришел отец, который захотел сделать татуировку в память о дочери.

Знал ли кто-либо из пришедших девушку с симпатичным педикюром, подумала я. Я крепко зажмурилась, пытаясь настроиться на хорошие мысли. К закрытию мы все вымотались, но Трентон и Бишоп работали до тех пор, пока все желающие не сделали памятные татуировки.

Когда последний клиент покинул салон, я размяла ноющую поясницу, подвигав бедрами из стороны в сторону, и выключила компьютер. Напольное покрытие тонким слоем лежало поверх бетона, и было пыткой стоять на нем весь день.

Хейзел уже ушла, а Кэлвин умчался со стоянки через пять минут после последнего клиента. Бишоп и Трентон навели порядок у себя в залах, затем пришли в приемную подождать меня.

Бишоп откровенно пялился на меня, что я, конечно же, не оставила без внимания.

– В чем дело? – довольно грубо спросила я. Я так устала, что не собиралась терпеть его причуды.

– Я видел тебя сегодня.

– И?

– Я видел тебя сегодня.

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего, Трентон тоже.

– Да слышала я тебя!

– И Ти Джея видел. Это ведь был Ти Джей, так? – он сказал это, отчеканивая каждый слог. Он знал.

Боже мой…

Трентон тут же повернул голову ко мне.

– Ти Джей? Он в городе?

Я пожала плечами, стараясь изо всех сил не выдать эмоций – будто от этого зависела моя жизнь.

– Он приехал проверить, все ли в порядке с родными.

Трентон сощурился и сжал челюсть.

– Я выключу свет, – сказала я, направляясь по коридору и открывая панель с главным рубильником. Выключила свет и вернулась в вестибюль. Парни все еще были там, Трентон сверлил Бишопа взглядом.

– И что ты видел? – спросил Трентон.

– Я расскажу, – сказала я. – Но пообещай, что сначала подумаешь, прежде чем что-либо предпринять. Обещай, что дашь мне все объяснить.

Я знала, что, конечно же, не могу всего объяснить. Мне просто нужно было выиграть время.

– Кэми…

– Обещай!

– Я обещаю! – прорычал он. – О чем говорит Бишоп?

– Ти Джей стоял возле моего джипа, когда я возвращалась с занятий. Мы перекинулись парой слов. Ничего особенного.

Бишоп покачал головой.

– Это определенно не то, что я видел.

– В чем, черт побери, твоя проблема? – прошипела я.

Он пожал плечами.

– Просто подумал, что Трент должен все знать.

– Знать что? – прокричала я. – Ничего не было! Он попытался поцеловать меня, но я не позволила! Если ты еще что-то видел, тогда ты врешь!

– Он пытался поцеловать тебя? – сказал Трентон тихим, полным угрозы голосом.

– Она правда не позволила, – сказал Бишоп. – Ладно, я побежал. Увидимся.

– Да пошел ты! – крикнула я, кидая в него свой ежедневник, полный скрепок.

Я схватила куртку и кинулась наружу, но Бишоп уже отъезжал со стоянки. Трентон тоже вышел на улицу. Я заперла дверь на несколько оборотов.

Трентон покачал головой.

– Кэми, с меня хватит. С меня, черт побери, хватит!

Я оцепенела.

– Значит, с тебя хватит…

– Да, хватит. Ты ожидаешь, что я и дальше буду с этим мириться?

На мои глаза навернулись горячие слезы и заструились по щекам.

– Я ведь его даже не целовала! Ничего не было!

– Почему ты плачешь? Ты плачешь из-за него? Черт побери, Кэми, лучше и не придумаешь!

– Нет, я плачу не из-за него! Просто не хочу, чтобы все закончилось! Я люблю тебя!

Трентон замолчал и покачал головой.

– Я имел в виду не тебя, детка. Пора покончить с ним. – Его голос вновь стал тихим и пугающим. – А ему с тобой.

– Прошу тебя, – сказала я и потянулась к Трентону. – Я все ему объяснила. Теперь он знает. Думаю, это была последняя встреча.

Трентон раздраженно кивнул.

– Думаешь…

Я быстро кивнула и жалобно посмотрела на него.

Трентон достал ключи от машины.

– Он все еще в городе?

Я ничего не ответила.

– Где он остановился?

Я сжала руки на уровне груди, а потом поднесла их к губам.

– Трентон, ты сегодня очень устал. Последние несколько дней прошли как в кошмаре. Ты слишком остро на все реагируешь.

– Где, мать твою, этот негодяй остановился? – закричал Трентон. На его шее и лбу надулись вены, а сам он задрожал.

– Не могу тебе сказать. – Я покачала головой.

– Скорее, не хочешь, – проговорил он, тяжело дыша. – И ты просто… позволишь ему и дальше морочить нам голову?

Я молчала. Правду открыть я не могла, поэтому не было никакого смысла что-либо говорить.

– Ты меня любишь? – спросил он.

– Да, – выкрикнула я и потянулась к нему.

Трентон отстранился.

– Кэми, почему ты не скажешь ему? Почему не скажешь, что ты со мной?

– Он знает.

Трентон почесал нос ладонью и кивнул.

– Тогда все решено. Единственный способ дать ему понять, чтобы он держался от тебя подальше, – надрать ему зад.

Я знала, что все так и будет. Знала, и все равно пошла на это.

– Ты же обещал.

– Хочешь воспользоваться козырем? Почему ты его защищаешь? Я не понимаю!

– Я защищаю не его! А тебя! – Я покачала головой.

– Кэми, я его найду. Выслежу его, а когда мы встретимся…

В кармане у меня зажужжал телефон, потом еще раз. Я вытащила его и посмотрела на экран.

Наверное, Трентон заметил мое выражение лица, поскольку выхватил мобильник у меня из рук.

– «Нам нужно поговорить», – прочитал он сообщение. От Ти Джея.

– Ты же обещал! – закричала я.

– Как и ты! – крикнул он в ответ.

Его голос прогремел среди ночной тишины, отдавая эхом на пустой стоянке. Он был прав. Я пообещала сохранить секрет Ти Джея, а также пообещала любить Трентона. Я не могла сдержать оба обещания. Я встречусь с Ти Джеем. Пора убедить его, чтобы он освободил меня от этой ноши, но нельзя было, чтобы Трентон проследил за мной. Если я увижусь с Ти Джеем, Трентон возненавидит меня. Насколько я знала, Ти Джей улетал завтра. Тогда я и поеду к нему.

– Кэми, я тебя не понимаю. Ты еще не разлюбила его? В этом все дело?

Я поджала губы. Меня терзали угрызения совести.

– Дело совсем не в этом.

Грудь Трентона вздымалась в бешеном ритме. Он горячился все сильнее. Парень бросил мой телефон через улицу и принялся расхаживать взад-вперед, уперев руки в бедра.

Мой телефон приземлился в траву, прямо под фонарем на другой стороне улицы.

– Принеси его, – ровным голосом произнесла я.

Трентон покачал головой.

– Принеси его! – Теперь я кричала, указывая в сторону фонаря.

Когда Трентон широким шагом направился туда, чтобы найти в темноте мой маленький черный мобильник, я воспользовалась случаем и быстро подбежала к джипу, захлопывая за собой дверцу. Мотор фыркнул, потом наконец завелся. Трентон тут же возник возле моего окна.

Он несколько раз постучал, его взгляд вновь смягчился.

– Детка, открой окно.

Я сжала руль и исподлобья посмотрела на Трентона, мои щеки были мокрыми от слез.

– Прости. Я найду твой телефон. Но ты не можешь вести машину расстроенной.

Я уставилась прямо перед собой и отпустила тормоз.

Трентон прижал ладонь к стеклу.

– Кэми, если хочешь уехать, хорошо, но перелезь на соседнее сиденье. Я отвезу тебя туда, куда захочешь.

– Ты все равно узнаешь. – Я покачала головой. – И тогда крах всему.

Трентон нахмурился.

– Что узнаю? Крах чему?

Я повернулась к нему.

– Я все тебе расскажу. Хочу рассказать. Но не прямо сейчас.

Я выжала сцепление, включила заднюю передачу и сдала назад. Опустила подбородок и несколько раз всхлипнула.

Трентон по-прежнему стучал в мое окно.

– Детка, посмотри на меня!

Я сделала глубокий вдох, включила первую передачу, затем подняла голову и посмотрела перед собой.

– Кэми, ты не можешь ехать в таком состоянии… Кэми! – крикнул он, когда я тронулась.

Я доехала до выезда со стоянки, и вдруг распахнулась пассажирская дверца.

Трентон запрыгнул внутрь, еле переводя дыхание.

– Детка. Останови машину.

– Что ты, черт побери, делаешь?

– Остановись, и дай я сяду за руль.

Я выехала на улицу и направилась на запад. Я не собиралась ехать к Ти Джею, а теперь, когда Трентон был в машине, я совершенно не знала, как поступить. И вдруг до меня дошло. Я просто привезу его к Ти Джею. Пускай все откроется. Ти Джей сам заварил эту кашу. Если бы он оставил меня в покое, ничего не случилось бы. Но сначала пускай Трентон немного остынет. Нужно просто ехать вперед.

– Кэми, останови машину.

В голосе Трентона появились тревожные нотки, которых я раньше не слышала. Он одновременно был взволнован и старался сохранить спокойствие. Это сбивало с толку.

Я шмыгнула носом и потерла глаза рукавом.

– Ты меня возненавидишь, – сказала я.

– Я не буду тебя ненавидеть. Остановись, и я, если захочешь, буду всю ночь ехать куда глаза глядят. Мы сможем все обсудить.

Я покачала головой.

– Нет, ты возненавидишь меня, и я все потеряю.

– Камилла, ты не потеряешь меня. Клянусь богом! Но ты, черт побери, все едешь! Мы уже на окраине города, и вскоре окажемся на бездорожье. Остановись же, мать твою!

В этот момент пара светящихся фар слились в одну. Я еле заметила их краем глаза, и вдруг моя голова с силой ударилась о стекло, разбивая его на тысячи кусочков. Некоторые осколки вылетели наружу, но большинство осыпалось мне на колени или разлетелось по салону джипа. Машина проскочила перекресток и улетела в кювет. На несколько минут время словно замерло, а потом джип стал переворачиваться. Раз. Два. Я сбилась со счету: перед глазами все почернело.

Очнулась я в комнате с белыми стенами и белыми жалюзи, которые не позволяли солнечному свету просочиться внутрь. Я несколько раз моргнула, оглядываясь. Над головой висел телевизор, но звука не было. По нему показывали старые серии «Сайнфелда». От моих рук тянулись провода и трубочки, подведенные к нескольким стоявшим рядом капельницам. Прикрепленные к ним приборы тихонько пищали. В переднем кармане моей медицинской рубашки лежала маленькая коробочка, от нее шли провода, заканчиваясь присосками на моей груди. С одной стойки капельницы свисали пакетики с прозрачной жидкостью, которая равномерно капала мне в вену. Трубочки держались на моей руке с помощью нескольких кусочков клейкой ленты.

Прямо под своей ладонью я обнаружила голову с короткими каштановыми волосами. Это был Трентон. Он лежал, отвернувшись от меня и прижавшись щекой к матрасу. Левую руку он положил мне на ноги, вторая устроилась между кроватью и стулом, покрытая толстым слоем ярко-зеленого гипса. На нем уже имелось несколько подписей, Трэвис написал лишь одно слово: «Подкаблучник». Отметилась и Хейзел, оставив ярко-красный след от губной помады. Эбби Эбернати подписалась «Миссис Мэддокс».

– Прямо книга для гостей. Трентон не отходил от койки, поэтому все, кто тебя навещал, подписывали ему гипс.

Я прищурилась, едва различая в темном углу комнаты сидящего на стуле Ти Джея. Вновь посмотрела на гипс. Его подписали все братья Трентона, его отец Джим, моя мама и четверо моих братьев. Там были даже имена Кэлвина и Бишопа.

– Сколько я здесь пробыла? – прошептала я. В горло словно насыпали песка.

– Со вчерашнего дня. Ты сильно ударилась головой.

Я подняла руку и тихонько ощупала бинты, обернутые вокруг моей головы. Около левого виска была марлевая повязка, и как только я надавила на это место, все основание черепа пронзило острой болью.

– Что произошло? – спросила я.

– Пьяный водитель пронесся на красный свет со скоростью шестьдесят километров в час. Он сбежал с места аварии, но сейчас он под следствием. Трентон почти милю нес тебя на руках до ближайшего дома.

Я свела брови вместе, глядя на Трентона.

– Со сломанной рукой?

– Перелом в двух местах. Не знаю, как он это сделал. Наверное, на адреналине. Ему наложили гипс в твоей палате реанимации. Он отказался покидать тебя. Даже на секунду. Даже на рентген. Все медсестры уже по уши влюблены в него.

Ти Джей слегка улыбнулся, но счастливым он не выглядел.

Я села на кровати, и тут же перед глазами замелькали звездочки. Тогда я вновь откинулась на подушку, ощутив прилив тошноты.

– Тише… – сказал Ти Джей, поднимаясь со стула.

Я сглотнула слюну. Во рту было сухо, горло саднило.

Ти Джей подошел к небольшому столику возле моей койки и налил чашку воды. Я приняла ее и сделала глоток. Вода обожгла мне горло, хоть и была ледяной.

Я прикоснулась к голове Трентона.

– Он знает?

– Все знают. Про тебя. Про нас. Но не про меня. Я хочу оставить все как есть. Пока.

Я опустила глаза, к горлу подкатил ком.

– Тогда почему он здесь?

– По той же причине, что и я. Он любит тебя.

По моей щеке скатилась слеза.

– Я не хотела…

Ти Джей покачал головой.

– Знаю, милая. Не плачь. Все будет хорошо.

– Правда? Теперь все знают, будет очень неловко и…

– Это же мы. Как-нибудь справимся.

Пальцы на правой кисти Трентона дернулись. Его рука в гипсе сместилась и упала. Он вздрогнул, проснувшись, а потом схватился за плечо, видимо из-за резкой боли. Когда он понял, что мои глаза открыты, то сразу же встал, склонился ко мне и прикоснулся левой ладонью к щеке. Его переносица опухла, а под глазами пролегли фиолетовые круги.

– Ты очнулась! – Он засиял от счастья, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Я очнулась, – тихо проговорила я.

Трентон коротко усмехнулся и опустил голову мне на колени. Потом обхватил рукой мои ноги и легонько сжал их, все его тело сотряслось: он плакал.

– Мне так жаль, – сказала я, горячие слезы катились по моим щекам.

Трентон приподнялся и покачал головой.

– Нет. Это не твоя вина. Какой-то пьяный придурок проехал на красный и врезался нам в бок.

– Но если бы я была внимательнее… – всхлипнула я.

Он вновь покачал головой, умоляя меня одним взглядом не продолжать.

– Ш-ш, нет. Нет, детка. Он и тогда бы врезался в нас. – Трентон потер рукой макушку, его глаза заблестели. Он вздохнул. – Я чертовски счастлив, что ты в порядке. Из твоей головы лилась кровь, ты была без сознания. – Он закрыл глаза, заново проигрывая в памяти эту сцену. – Я чуть с ума не сошел.

Он вновь положил голову мне на колени и прижал мою левую руку к своим губам, нежно целуя кожу вокруг клейкой ленты.

Ти Джей встал у него за спиной, с печальной улыбкой глядя на это проявление любви. Трентон обернулся, ощутив чье-то присутствие.

– Привет, – сказал он и поднялся. – Я, э… мне жаль.

– Все в порядке. Она больше не принадлежит мне. Сомневаюсь, что когда-либо было иначе.

– Я люблю ее, – сказал Трентон и с улыбкой посмотрел на меня. Он смахнул слезы с покрасневших глаз. – Черт побери, я не шучу. Я правда люблю ее.

– Знаю, – проговорил Ти Джей. – Я видел, как ты на нее смотришь.

– Так мы во всем разобрались? – спросил Трентон.

Ти Джей свел брови на переносице, глядя на меня и обращаясь к Трентону:

– А чего хочет она?

Оба парня повернулись ко мне. Не отводя взгляда от Ти Джея, я медленно потянулась и нащупала на помятых простынях руку Трентона. Он сел рядом со мной, поднес мою ладонь к своим губам и, зажмурившись, поцеловал пальцы.

Мои губы задрожали.

– Я тебе врала.

Он покачал головой.

– По причинам, которые не имеют со мной ничего общего. Или с нами.

Я облегченно выдохнула и вновь заплакала.

– Я тебя люблю.

Трентон нежно обхватил мое лицо руками, подался вперед и с трепетом поцеловал.

– Больше ничего не имеет значения.

– Имеет, для меня, – спросила я. – Я не хочу, чтобы…

Ти Джей прокашлялся, напоминая о своем присутствии.

– Кэми, если ты того хочешь, я все улажу. Я не встану у вас на пути. Из-за этого проблем не будет.

Трентон подошел к Ти Джею и крепко обнял его. Несколько мгновений они просто стояли в обнимку. Ти Джей что-то прошептал Трентону на ухо, и тот кивнул. Было странно видеть их вместе после того, как я так долго хранила секрет Ти Джея.

Ти Джей медленно подошел к моей койке, склонился и поцеловал в лоб там, где не было бинтов.

– Камилла, я буду сильно скучать по тебе.

Он вновь поцеловал меня, ненадолго задержав губы на моей коже, потом вышел из комнаты.

Трентон облегченно вздохнул и пожал мою руку.

– Теперь все встало на свои места. – Он покачал головой и печально усмехнулся. – Даже непонятно, почему я раньше не догадался. Калифорния. Твое ощущение, что мы поступаем неправильно даже после того, как ты порвала с ним. Ответ лежал прямо у меня под носом.

Я поджала губы.

– Не совсем.

Трентон положил руку в гипсе на кровать и переплел наши пальцы.

– Совершенно не чувствую себя виноватым. Знаешь почему?

Я пожала плечами.

– Потому что я любил тебя еще с начальной школы, Камелия. И все это знали. Без исключения.

– Я до сих пор в этом сомневаюсь.

– Ты каждый день ходила с хвостиками. Они были просто безупречными. – Его улыбка исчезла. – И еще этот печальный взгляд… Я всегда хотел сделать так, чтобы ты улыбалась. Потом ты стала моей, но я все делал неправильно.

– У меня всю жизнь все было не так. Ты в ней единственное, что правильно.

Трентон что-то достал из кармана, на цепочке висел маленький серебристый ключ. Брелок был из черной ткани с яркими буквами К-Э-М-И, выделенными черными стежками. Я поджала губы и сдвинула их набок.

– Что скажешь? – с надеждой спросил Трентон.

– Переехать к тебе? Бросить свою квартиру?

– И то и другое. Только ты и я. После работы будем произносить сумасшедшие тосты, а по понедельникам ездить в «Чикен Джоуз» с Оливией. Все просто – как ты и любишь.

Нужно было еще многое обдумать, но после того, что мы пережили – причем дважды, – в голове стояли лишь слова Трентона. Ничего не имело значения, кроме одного.

– Скажу «да».

Он удивленно моргнул.

– Да?

– Да, – сказала я и хихикнула при виде его выражения лица. Потом вздрогнула: все тело ныло.

– Да, черт побери! – радостно закричал он, потом робко улыбнулся, когда я жестом показала ему соблюдать тишину. – Кэми, я чертовски тебя люблю.

Я подвинулась на кровати, медленно и неуклюже, потом Трентон – осторожно и с большими усилиями – забрался ко мне. У него тоже все болело. Он нажал кнопку, чтобы кровать перешла в горизонтальное положение, и мы взглянули друг другу в глаза.

– Знаю, ты мне не веришь, но я правда люблю тебя с детства, – тихо проговорил он. – А теперь буду любить до старости.

Внутри меня все затрепетало. Никто и никогда не любил меня так, как он.

– Обещаешь?

Трентон улыбнулся, устало глядя на меня.

– Да. А потом пообещаю еще кое-что… после того, как станцую в стрингах под Бритни Спирс.

Я легонько усмехнулась, но из-за боли во всем теле не могла пошевелиться. Трентон некоторое время устраивался поудобнее, наконец закрыл глаза и уснул. Я очень долго смотрела на него: как он мерно дышит, как улыбается во сне. Теперь все карты лежали на столе, и я могла вздохнуть свободно.

Вошла медсестра и, кажется, удивилась, увидев нас лежащих вместе.

– Только посмотрите, – прошептала она, в приглушенном свете глядя на нас своими темными глазами. – По этому парню сходят с ума все женщины на этаже. Он ваш ангел-хранитель. Не бросал вас ни на секунду.

– Я слышала. Не знаю, чем заслужила такую удачу, но я очень рада.

Я прижалась виском к его лбу.

– Удача определенно на вашей стороне. Я видела во дворе машину. Похожа на скомканный лист бумаги. Чудо, что вы оба живы.

Я нахмурилась.

– Мне будет не хватать моего джипа.

Женщина кивнула.

– Как вы себя чувствуете?

– Болит. Везде.

Медсестра потрясла пластиковым стаканчиком, в котором загремели таблетки.

– Сможете проглотить парочку?

Я кивнула и закинула таблетки в рот. Медсестра протянула мне чашку воды, и я с трудом сглотнула.

– Вы голодны? – спросила она, проверяя показатели моих приборов.

Я покачала головой.

– Хорошо, – сказала она, доставая из ушей стетоскоп. – Если что-нибудь понадобится, нажмите эту кнопку с крестиком.

Женщина удалилась, и я повернулась к спящему рядом со мной Трентону.

– Мне больше ничего не понадобится, – прошептала я.

Между нами лежала рука в гипсе, и я провела пальцем по разным именам, думая о тех людях, которым мы были дороги и которые пришли навестить меня. Я помедлила, остановившись на подписи Ти Джея, и в последний раз попрощалась с ним, глядя на простую, но утонченную надпись:

Томас Джеймс Мэддокс

Примечания

1

Коктейль с самбукой, сливочным ликером и вишней.

2

Американская сеть магазинов высококлассной и уютной мебели.

3

Кинопародия на классическую трилогию «Звездные войны» Джорджа Лукаса и некоторые другие фильмы.

4

Балбес (англ.).

5

Футбольный клуб, базирующийся в Сан-Франциско.

6

Принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

7

Сhamomile (англ.) – ромашка. В переводе на русский язык используется Камелия, т. к. название этого цветка созвучно с Камиллой.

8

Дезинфицирующее средство высокого уровня, применяемое в специализированных местах вроде больниц, салонов тату и т. д.

9

Серия видеоигр, действие которых происходит в фэнтези-мире.

10

Особая форма бокала, который предназначен для подачи тропических коктейлей. В переводе с англ. – «ураган».

11

День независимости США.

12

Американская национальная песня. Была одним из первых гимнов в США.

13

17 марта.

14

Американский бренд одежды, аксессуаров, парфюмерии и товаров для дома.

15

Mixed Martial Arts – смешанные боевые искусства.

16

Один из основных языков коренного населения Филиппин.

Content

Джейми Макгвайр
Мое прекрасное забвение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания