Бадевский Ян

Демонолог

Глава 1. Бездарь

Больно.

Мои ладони — сплошной очаг боли. С ногами тоже не всё в порядке — они к чему-то привязаны и согнуты в коленях. Плечи выворачивает нагрузкой, голова упала на грудь. Из-за спутавшихся волос я толком ничего не вижу, но постепенно зрение фокусируется.

Я нахожусь в грязном переулке.

Голая спина ощущает шероховатость древесины, кисти рук горят в огне. Я приколочен гвоздями к кресту, а передо мной стоят мучители.

Их трое.

Качок в спортивном костюме со строительным пистолетом в руках. Жирдяй, закинувший на плечо увесистую дубину. И низкорослый крепыш в кепке, поигрывающий ножом с выкидным лезвием.

Стоп, откуда слова такие: «качок», «спортивный костюм», «строительный пистолет»? Дубина, кстати, именуется «бейсбольной битой». И эта хрень утыкана острыми гвоздями. Я уж молчу про то, что дома слишком высокие для Валдорры. Этажей тридцать, не меньше. В большинстве известных мне городов даже крепостные стены попроще. И вот эти жестяные кубы справа нестерпимо воняют. Память подсказывает, что называются подобные штуки мусорными контейнерами и служат для временного хранения всяческих отходов.

Так, а это Валдорра?

Не важно.

Потом разберусь.

Надо выбираться из этого дерьма.

— Очухался, — прогудел качок и неприятно ухмыльнулся. — Я уж думал, ты обосрался от страха. И откинулся раньше времени.

Игнорировать боль.

Отребье не понимает, с кем разговаривает. По всей видимости, мной занялись разбойники, и они хотят выкупа. Одеты странно, ничего не скажешь. Оружие… хрень, а не оружие. Вот кому, скажите на милость, придет в голову стрелять гвоздями, а не арбалетными болтами? И что можно сделать этим ножичком, если против тебя выступит закованный в броню меченосец?

Губы растрескались.

Из хороших новостей: мои ноги еще не прибиты к вертикальной стойке. А плохая новость в том, что вожак банды примеряется к моим ступням. Действовать нужно сейчас, пока я не приколочен окончательно.

— Глупцы, — хриплю я. Голос какой-то детский, несерьезный. — Вы уже мертвы.

— Что он там бормочет? — щурится жирдяй.

Мускулистый парень делает шаг вперед. На вид ему около девятнадцати, совсем молокосос. Убивать жалко, но придется. Впрочем, вру. Не жалко.

— Бредит малыш, — качок делает шаг вперед, поднимает свободную руку и тычет пальцем в мою ладонь. Прямо в рану, чтоб его. Подносит указательный палец ко рту, слизывает кровь. — В прошлый раз ты зашел в наш район, придурок, и не проявил должного уважения. Был поставлен на счетчик. Так, парни?

— Да, — подтверждает свита.

— Ты снова здесь, — продолжил качок. — Без денег. Пытался сбежать. Звал на помощь, звонил в полицию. Нехорошо.

Его слова кажутся набором бреда. Я никогда не заглядывал в эти вонючие трущобы. Я впервые вижу этих несчастных идиотов. Звонил, полиция… Память подсказывает, что звонки можно совершать с помощью устройств удаленной связи, именуемых телефонами. Полиция — местная стража. Вот только в моем мире нет телефонов и полиции. Нет высоких домов по тридцать этажей. Нет жестянок с отходами, канализационных люков. И, разумеется, никому не придет в голову приколачивать странствующего жреца Нергала к деревянному кресту.

Стоп.

А эти ребята вообще могли со мной справиться? Без магии и специальных умений? Втроем? Они не производят впечатления серьезных воинов.

Вот только…

Это же не я.

Тело принадлежит худосочному подростку лет четырнадцати-пятнадцати. У меня тонкие руки и ноги, я совершенно не умею контролировать боль. На голове — длинные космы. Я брею голову, чтобы все видели знак Бога Смерти над правым ухом.

Почему у меня такое тело?

— Мы решили тебя казнить, — продолжил свою речь мускулистый недоносок. — И снимем это на телефон. Выложим в глобал. Все увидят, что с Доберманами шутки плохи.

Пора прекращать этот маскарад.

Тянусь к своей силе, чтобы смести чернь огненным смерчем. И понимаю, что бой не будет простым. Нет у меня никакой силы. Знакомое ощущение всемогущества куда-то пропало.

За что?

Похоже, я прогневил своего покровителя…

— Начинаем запись, — приказал вожак.

Парень в кепке убрал ножик и полез за телефоном.

Я напряг руки, стиснул зубы и изо всех сил рванул ладони вперед. Шляпки гвоздей разодрали мою плоть, причинив неимоверные страдания. Прозрачная лента, которой мои ноги были примотаны к вертикальной стойке, лопнула. Ладони оторвались от перекладины, и я с высоты в два локтя рухнул на мостовую.

— Дебил, — выругался вожак Доберманов. — Даже повисеть нормально не можешь.

Парень в кепке держал смартфон двумя руками и снимал на камеру всё, что происходило. А происходила, если честно, полная дичь.

Не могу отделаться от чувства, что разговариваю на чужом языке.

— Иди сюда, — шепчут мои губы.

— Что? — качок меня совсем не боится. Присаживается на корточки рядом с моим лицом. — Говори громче. Для потомков.

На заднем фоне заржали дружки недоноска.

— Наклонись, — шепчу я.

Вожак слегка опускает голову, демонстративно приложив ладонь к уху.

И в этот момент я совершаю бросок.

Впиваюсь зубами в открытое горло, прямо в пульсирующую жилку. Рывок. Из сонной артерии хлещет кровь, мускулистый идиот зажимает шею левой рукой, но это не помогает. В глазах парня — ужас и недоумение. Крови очень много, она заливает мне лицо и джинсы, попадает в глаза. Закрепляю успех, выдергивая из ослабевших пальцев вожака гвоздомет.

Стокилограммовая туша падает на каменные плиты тротуара.

Безымянный придурок мычит, дергается и постепенно затихает.

До долговязого разбойника в кепке не сразу доходит, что расклад изменился. Он вырубает телефон, но первым реагирует жирдяй. Я вижу, как напрягаются толстые ручищи, занося для удара бейсбольную биту.

Расстреливаю толстяка гвоздями.

Механизм оказывается простым до безобразия. Жмешь кнопочку — и гвозди летят к моему противнику. Уходит всего три-четыре секунды, чтобы нашпиговать носителя дубины железом, сделав его похожим на подушечку для булавок.

Я, конечно же, целюсь в лицо.

Один из гвоздей попадает в глазницу урода.

Самое то.

Жиробас валится на бок, словно тонущая триера. Бита вываливается, скребет остриями камень. Голова бандита с глухим стуком врезается в мусорный контейнер.

Из пальцев «кепки» выскальзывает лезвие.

Ну, не из пальцев, а из рукояти хитроумного ножа. Смартфон куда-то исчез. Я направляю гвоздомет на последнего врага и жму спуск.

Сухие щелчки.

Гвозди закончились.

Удача — моё второе имя…

Парень в кепке, ухмыляясь, делает шаг в мою сторону. Он вальяжен и неспешен. Всё, что произошло за последние секунды, по его мнению, — досадная случайность.

Игнорируя пульсирующую боль в ладонях и оскальзываясь в луже крови, я одним резким движением прыгаю к баку, где отдыхает жирдяй. Ну, это я думаю, что прыгаю. Мои телодвижения больше напоминают танец угря на раскаленной сковороде.

— Куда? — рявкнул «кепка», ускорившись.

Я всё же успеваю дотянуться до рукояти бейсбольной биты. Дотягиваюсь в прыжке, словно футбольный вратарь, выхватывающий мяч из нижнего угла ворот. Опять эти странные слова…

«Кепка» совсем близко.

На меня ложится его тень.

Заносит клинок для удара, но слегка запаздывает. Совсем чуть-чуть. В критических ситуациях этого достаточно, чтобы отправиться на призрачной ладье в царство мертвых.

Биту я схватил левой рукой.

Веду оружие вдоль мостовой по размашистой дуге и предсказуемо натыкаюсь на ногу противника. Гвозди вспарывают плоть, с хрустом врубаются в берцовую кость. Парень спотыкается и эпично падает на колени.

— Сука!

Дубина всё еще в моей руке. Удерживать оружие слабыми пальцами непросто, да еще ладонь в огне. Собрав волю в кулак, я приподнимаюсь на правом локте и обрушиваю биту на затылок отморозка. Удар получился не таким уж и сильным — я чувствую, что с моей физической формой не все хорошо. К счастью, дубина увесистая, а гвозди — длинные и острые.

Кепка слетает с головы парня.

Мне удается пробить гвоздями его черепную коробку. И вот он стоит, тупо глядя в пустоту гаснущими зрачками. По затылку и шее течет кровь.

Секунда — и мой обидчик валится на тротуар.

Лицом вниз.

Бита намертво прилипла к черепу неудавшегося палача.

Я перевожу дух и повторно осматриваюсь. Переулок — не такой уж и переулок. Скорее тупик. Три глухие стены, ржавая металлическая дверь, баки и три трупа. Между двумя домами виднеется узкий проход. Ладно, не узкий. Достаточный для проезда двух запряженных лошадьми колесниц. Память тут же подсказывает, что контейнеры вывозят мусоровозы — специальные машины на четырех колесах.

Стоп, какие еще машины?

Ага, речь идет о самодвижущихся экипажах. Лошадей тут не разводят, какая-то магия…

ТУТ.

А это, собственно, где? Еще вчера я находился в Валдорре — древнем и могучем городе, раскинувшемся на берегу Эйехского залива. Западная граница владений хектов. Там не было мусоровозов, бейсбольных бит и мобильных телефонов. Зато в наличии имелись постоялые дворы, бордели и смуглокожие красавицы, умеющие доставить мужчине удовольствие.

Вчера, сегодня…

Реальность изменчива.

Мне ли не знать.

Тело чужое, слабое. Я подтягиваю ноги, сажусь поудобнее, изучаю себя. Сбываются самые худшие опасения. Я заперт в теле тощего паренька — костлявого, недоразвитого, не владеющего магией. Судя по всему, город другой. И все эти штуки вокруг… Меня перенесли в пространстве и времени?

Ничего не понимаю.

Так, спокойно. Давлю панику, беру себя в руки. Я — Джерг, странствующий жрец Нергала. Наполовину демон, наполовину человек. Мне доводилось выпутываться из разных передряг, из этого дерьма тоже выберусь. Надо понять, что со мной стряслось. Почему разум остался прежним, а физическая оболочка изменилась. Я развязываю войны, казню людей и нелюдей по воле Владыки, ввергаю в хаос и разрушаю целые империи, если они того заслуживают. Но я никогда не умел скакать по чужим телам.

Я умер?

Это перерождение?

Загробный мир?

Не похоже, ведь руки и отбитые колени болят по-настоящему. В своем мире я мог жить веками и плохо представлял себе реальность за последним порогом. Предания разных народов противоречили друг другу, а те, кого я убивал, не возвращались.

Что мы имеем?

Город неизвестен, магией я пользоваться не могу. Пока не могу. Тело, в котором я заперт, далеко от совершенства и нуждается в лечении. Чужая память действует выборочно. Стоит мне подумать о чем-либо, и в мозг проникает нужная информация. Не знаю, что стало с душой парня, в которого я вселился, но теперь я тут полноправный хозяин.

Надо выбираться из тупика.

Если стража застигнет меня в окружении трупов, разбираться не станет. Сразу отправит на плаху… Стоп. Здесь стража называется полицией, а публичные казни не практикуются. Преступления расследуют, виновного судят по закону и справедливости. В общем, всё сложно.

Я в своей и чужой крови.

Денег нет, оружия нет. У меня пробиты ладони, так что надо бы отыскать целителя. И добраться до безопасного места, в котором я смогу поесть, переодеться и обдумать свое незавидное положение. Вот только разгуливать в таком виде по улицам города нельзя.

Осматриваю незадачливых грабителей. Одежда толстяка слишком велика, к тому же она в крови и дырках от гвоздей. Качок и «кепка» выглядят не лучше, так что от идеи переодевания я вынужден отказаться. Так, а что у моих мертвых друзей в карманах? У главаря обнаружилось несколько мятых бумажек и пара кругляшей — я догадался, что это местные деньги. Память услужливо подсказала два слова: «рубли» и «копейки». Не понимаю, зачем делать средства взаимного расчета из бумаги. Глупость какая-то. На одной бумажке стояла цифра «1», на другой — «5». Повертев монеты в руках, я сделал вывод, что они не представляют интереса. Не золото, не серебро. Даже не медь. Какой-то светлый металл, напоминающий олово. Парни, вы б еще ракушками расплачивались в лавках. Отвратительно.

На всякий случай прячу купюры и монеты в карман джинсов. Это, к слову, единственная вещь, оставленная мне разбойниками.

Дальнейшие поиски были вознаграждены обнаружением прямоугольной пластины, именуемой «банковской картой», трех ключей с побрякушками, пачки сигарет, зажигалки, мобильного телефона и уже знакомого мне ножа с выдвигающимся лезвием.

Память носителя подсказала, что с помощью банковской карты можно добыть деньги из устройства под названием «банкомат». Ключи от жилищ разбойников мне не особо нужны — выбрасываю. С курением я в прежней жизни не сталкивался. Белые цилиндрики приводятся в действие зажигалкой, после этого человек вдыхает вонючий и не очень полезный дым. В топку. Мобильный телефон, судя по всему, мой. Разбойники отняли его перед приколачиванием худосочного тела к кресту.

Нож меня заинтересовал.

Жмешь на кнопку — выскакивает лезвие. Чтобы спрятать клинок в рукоять, необходимо нажать кнопку повторно. Чтобы случайно себя не порезать, можно сдвинуть рычажок предохранителя. Очень удобно, в моем мире такого нет.

Распределяю карточку, нож и телефон по карманам. Пальцы не слушаются, из запекшихся ран на ладонях сочится кровь. Я опять перемазался. Напрягает.

Хорошо бы решить вопрос с одеждой.

Осматриваюсь в поисках шмоток. В моем лексиконе всё больше непривычных слов, включая сленговые. Шмотки, например. Я хорошо понимал бандитов, которые со мной разговаривали, но, если вдуматься, язык для меня чужой, инородный. В повседневной жизни предпочитаю общаться на высоком тшумехском наречии, валдоррцы же пользуются джамским диалектом. А здесь…

Русский.

Никогда о таком не слышал.

Ладно, замнем.

Шмотки.

Исследую окрестности и обнаруживаю за мусорными баками грязную черную футболку. Натягиваю — размер мой. Уже что-то. Мне повезло, что в этом городе нет холодной зимы. Точнее, есть. Но сейчас, если верить имеющимся воспоминаниям, самый разгар лета.

А вот и носки с кедами.

Обуваюсь, завязываю шнурки. Повторно осматриваюсь и, о чудо, нахожу свой выпотрошенный рюкзак. Рядом валяются ключ с «чипом», крохотная бутылочка с питьевой водой и разорванная книга. Запихиваю пожитки в котомку. Водой промываю раны, привожу себя в относительный порядок и делаю небольшой глоток. Похоже, меня мучает жажда. Надо бы купить еще воды, но в лавку заходить страшно — привлеку лишнее внимание горожан.

Перекладываю вещи из карманов в рюкзак.

Выхожу из тупика.

И в ужасе прижимаюсь к стене дома. На меня обрушивается безумие в чистом виде. По тротуарам снуют люди — мужчины, женщины, дети. Все они одеты непривычно, многие держат мобильники возле уха и разговаривают с кем-то невидимым. А по проезжей части движется кошмарный поток металлических чудовищ. Стремительные повозки несутся со скоростями, немыслимыми без магического вмешательства. Внутри этих штук заперты человеческие фигуры. Еще немного — и меня вырвет.

Я постоял пару секунд с закрытыми глазами.

Восстановил дыхание.

Снова открыл глаза.

Машины никуда не исчезли. То, что мне казалось наваждением, было реальностью. Зримой и осязаемой. Присмотревшись, я увиде больше деталей. Из грохочущего хаоса выдвинулись светофоры, вывески торговых лавок, фонарные столбы и газетные киоски. У каждого элемента имелось свое название. Вся эта хрень жила собственной жизнью, смысл которой мне придется постичь.

Кто я?

Где я?

И ответы неожиданно начали приходить. Илья Невзоров — вот как зовут меня нынешнего. Пятнадцатилетний подросток, простолюдин. Социальное дно. Подобных мне называют бездарями — людьми без Дара, не умеющими управлять праной и не наделенными сверхспособностями. Я беден и еще совсем недавно учился в школе. Обычной городской школе для простолюдинов. Теперь у меня есть базовое образование, но выше я прыгнуть не способен. Потому что в средние школы принимают исключительно аристократов. Людей из благородного сословия. Я могу стать дворником, фасовщиком пряников, грузчиком или уборщиком. Но я никогда не получу достойную работу и сдохну в нищете.

А теперь хорошие новости.

У меня есть дом и семья. Так что на улице я не заночую. Остается найти свое жилище, привести себя в порядок, заживить раны и присмотреться получше к этому дикому краю. Понять, как я сюда попал. И что делать дальше.

— С тобой всё в порядке?

Вопрос задает полная женщина лет тридцати пяти. Она искренне хочет помочь — вид у меня болезненный.

— Да, всё хорошо, — натянуто улыбаюсь. — Голова кружится, вот и захотелось отдохнуть.

Женщина подозрительно пялится на мои грязные вещи. Ладони, пробитые гвоздями, я от греха подальше спрятал за спину.

— Район здесь опасный, — говорит женщина. — Будь осторожен.

— Спасибо, — я отлипаю от стены, сворачиваю направо и быстро шагаю по тротуару, огибая спешащих по своим делам людей.

Я умылся водой из бутылки, но волосы местами слиплись от крови. Подозреваю, что выгляжу я скверно. Радует, что ночь вступила в законные права.

Соберись.

Не привлекай к себе внимание.

Вечереет. В переулке было сумрачно из-за теней, отбрасываемых высокими домами. Здесь, на оживленной улице, толпы людей спешат по своим делам, загораются фонари, витрины магазинов, неоновые вывески. Всё это вливается в меня мощной стремниной. Главное отличие этого мира в том, что здесь много устройств, принцип работы которых от меня ускользает. Механизмы повсюду. Энергия струится по проводам, освещает квартиры и магазины, приводит в движение грохочущие экипажи с рогами на крыше.

Разум выхватывает детали.

Автомобиль с «шашечками», из которого выбирается симпатичная девушка с белыми волосами. В руках у девушки — бумажные пакеты, набитые покупками… Компания хмырей, курящих на перекрестке и сканирующих недобрыми взглядами прохожих. Бедно одетая старушка, плетущаяся из магазина с матерчатой сумкой. Лавки тут, кстати, называются магазинами и гипермаркетами… Оборванные дети, оживленно переговаривающиеся между собой и пьющие что-то коричневое из бутылок. Паренек в широких штанах несется по тротуару на скейтборде, деревянной доске на колесиках, ловко маневрируя в толпе. Девочка с разноцветными волосами, заплетенными в косички, колотит баскетбольным мячом о мостовую. В небольшом тупике какие-то упыри прицепились к мужику в очках — толкают его, что-то объясняют, пытаются приобнять и запугать. Ясно, сейчас заберут деньги. Не мое дело, иду дальше.

Всюду — мусор, грязь, битое стекло. Под ногами валяются сигаретные пачки, окурки, скомканные бумажные стаканчики. Много плевков. Под водостоком — лужа блевотины.

Райончик, если честно, захудалый.

Я много путешествую и по роду своей деятельности забредаю в такие трущобы, что страшно вообразить. Где бы я ни жил, маргинальные кварталы узнаваемы. Грязь, раздолбанные дороги, беспросветность. Преступники, унылые выражения на лицах. Вонь, пьянство, бедность. Здесь — похожая картина. Девушки какие-то потасканные, мужчины — скользкие и неприятные. Хочется побыстрее выбраться с этих улиц, но я не знаю, куда иду. Есть подозрение, что доставать мобильный телефон не стоит — тут же прибегут ребята, похожие на покойников, брошенных мной в тупике.

Итак, что я знаю?

Солнечная Валдорра осталась в прошлом, как и вся моя жизнь. Я не помню своей смерти. Как я очутился в этом техногенном кошмаре? Выполняя приказ Нергала, я сел на корабль, прибыл в порт Валдорры и снял комнату в одном из неприметных постоялых дворов. Дальше мои воспоминания носят обрывочный характер. Сижу в таверне, ем поданное жаркое. Пью что-то из глиняной кружки. Лестница, голоса людей, кровать. Меня отравили? Не думаю, я приучал себя с юношества к большинству известных ядов. Получается, уснул и не проснулся. Точнее, проснулся ЗДЕСЬ. У всего этого должен быть смысл. Некое объяснение, которое я хотел бы получить.

А что с телом?

Я знаю, как меня зовут. Надо напрячься и добыть больше информации. Меня зовут Ильей, это понятно. Выходит, я неким образом вытеснил парня из его тела, сохранив частичный доступ к чужой памяти. Я свободно разговариваю на русском языке. Понимаю многие вещи, которые не должен понимать. Раз мне пятнадцать, должна быть семья. Родители, например.

Вспышка.

Илья живет с матерью и сестрой. В убитой двухкомнатной квартире. Отец бросил семью много лет назад, Илья его до сих пор не простил. Мать с утра до ночи вкалывает на трех работах, чтобы прокормить семью. Кредиты, ипотека, мало еды. Странно, что мой носитель не взял на себя обязательства главы рода. Женщина работает, а пятнадцатилетний оболтус шляется по злачным местам…

Нет, не шляется.

Мне дали какое-то поручение.

Зайти в хозяйственный магазин и купить… Так, это важно. Лекарства какие-то? Всё, вспомнил. Сестра приболела, нужен порошок от простуды. Растворяется в горячей воде. Шесть пакетиков. Самый дешевый, «Антигрипп-Плюс». За два рубля тридцать копеек.

Резко останавливаюсь.

Меня кто-то задевает плечом, цедит сквозь зубы:

— Придурок.

Значит, я пошел за лекарством и нарвался на Доберманов. Это не обычные гопники, а банда отморозков, которые промышляют вымогательствами и грабежами.

Гопники.

Еще одно интересное слово.

Память носителя подсказывает, что в этом мире есть магия. Одаренные умеют оперировать праной — мистической энергией, открывающей доступ к сверхспособностям. Очень хорошо, это напоминает мои прежние навыки. Тогда почему здесь такое засилье техники? И почему я не владею этой пресловутой праной?

Ладно. Не знаю, что со мной произошло, но в теле Ильи Невзорова я застрял. Вероятно, надолго. Придется выживать в этой реальности, осваивать новые знания и продвигаться к вершинам. Я не привык прозябать в нищете и бояться каких-то там гопников. Я — Джерг, странствующий жрец Нергала. Сын смертной женщины и могущественного демона. Вершитель судеб, посредник между живыми и мертвыми. Я разберусь с теми, кто меня запер в этом тщедушном теле. И жестоко отомщу. Но это — потом. А сейчас мне надо в аптеку.

В этом городе лавки лекарей называются аптеками. Разбросаны эти магазинчики на каждом углу, большинство из них работает круглосуточно. А вот и знакомая витрина, над которой красуется вывеска с зеленым крестом. Поднимаюсь по ступенькам, захожу внутрь. Очереди нет. Скрюченный дед набирает лекарства по рецепту. Показывает какое-то удостоврение, говорит, что ему положена скидка. Я терпеливо жду. От нечего делать рассматриваю выставленные на продажу коробочки, флакончики, тюбики и бутылочки. На некоторых присутствует пометка «Зачарованные ингредиенты».

— Слушаю вас.

Увлекшись созерцанием товаров, я не заметил, как дед отошел в сторону, освободив место у небольшого окошка. За стеклом стояла женщина лет тридцати в белом халате и вопросительно смотрела на меня.

— Что-то ищете?

Я приблизился к окошку.

Тихо произнес:

— Мне нужен порошок от простуды.

— Есть «Антигрипп», «Фармацитрон», — начала перечислять женщина. — И еще магические экстракты, но они дорогие.

— Не надо дорогие, — я решил проявить осторожность. — «Антигрипп», пожалуйста. Шесть пакетиков.

— Два тридцать.

Женщина на секунду скрылась из поля зрения, а потом вернулась с несколькими дозами порошка, сложенными в полиэтиленовый мешочек.

Я вспомнил про свои ладони.

— А есть у вас что-нибудь… заживляющее?

Аптекарша уставилась на меня непонимающим взглядом:

— Порезался?

— Руку гвоздем пробил, — показываю правую ладонь.

— Мать моя женщина, — запричитала аптекарша. — Где ж это так, а?

— На стройке гулял, — вру, не задумываясь.

А то, что у меня лоб и волосы в крови, — это ничего, всё путем.

— Тебе рану промыть надо, — заявила аптекарша. — И еще антисептиком побрызгать. Сейчас найду. А из заживляющего у нас только дорогие мази с магическими экстрактами.

— Покажите.

Женщина достала из шкафа спрей-антисептик и коробочку с мазью «Регенерат».

— Сколько стоит?

— Спрей — полтора рубля, мазь — двадцать четыре восемьдесят.

Внутри что-то ёкнуло. Похоже, дорого.

— Расплатишься наличными?

Купюр и монеток не хватит. Зато у меня есть банковская карта тех отморозков из тупика. Почему бы не опробовать ее в действии? Заодно выясню, как люди рассчитываются этими штуковинами.

— Картой.

Меня, безусловно, должен был насторожить внешний вид карты. Черный фон, логотип солидного банка, золотая гравировка. Грабители из подворотен не заводят такие карты. К сожалению, я ничего не знал о здешних порядках и мироустройстве.

Протягиваю черный прямоугольник.

Женщина разворачивает в мою сторону экранчик неведомого устройства:

— Прикладывай.

Устройство пикает, из кассового аппарата вылезает чек, который аптекарша выдает мне вместе с пакетиками, спреем и волшебным «Регенератом». В ее глазах недоумение, но я этот тревожный звоночек игнорирую.

На улице уже темно.

Фонари горят, но не все. Проносящиеся по проезжей части автомобили светят фарами. На противоположной стороне дороги виднеется ситилайт с рекламой льготной ипотеки для малоимущих.

Я чуть не споткнулся о лазлегшегося на тротуаре бомжа. Бесформенное чудо в лохмотьях промычало что-то невразумительное и начало шелестеть картоном.

С ранениями медлить нельзя. Я неоднократно видел могучих воинов, которых заражение крови после очередной сечи загоняло в землю. Если зараза проникла в вены, никакие целители не помогут, ты — мертвец. Поэтому, не тратя времени понапрасну, я обрабатываю раны на ладонях антисептиком. Приятный холодок сменяется жжением. Хорошо. В моем мире пришлось бы раскалить на огне нож и заняться прижиганием. Выждав несколько секунд, я убрал спрей в рюкзак, достал тюбик с мазью, скрутил крышечку и выдавил на ладони немного мерцающей голубой субстанции. Втер в каждую дырку с двух сторон, игнорируя боль. Стоило бы почитать инструкцию, но я не хочу задерживаться в этом стремном райончике. На неприятности можно нарваться в любой момент.

Мазь — в рюкзак.

Ускоряюсь.

Память носителя уверяет, что живу я в соседнем квартале. Точнее — в микрорайоне «Нагорье». Там сплошные бетонные высотки, некоторые продолжают строиться до сих пор. Странно, что я полез на территорию Доберманов. Аптеки же через каждую сотню метров разбросаны…

Меня напрягают трупы в тупике.

Даже в моей отсталой с технологической точки зрения реальности городская стража начала бы разыскивать убийц. А здесь… всё сложно. Вроде бы, стража есть — все называют ее полицией. Вот только я ни разу не запримететил патрульной машины с мигающими красно-синими огоньками. Да и сам Илья был уверен, что полицейские не часто бывают в этих краях.

Город, в котором я оказался, имел довольно расплывчатое административное деление. Насколько я понял, есть места откровенно неблагополучные, как это, где селится преимущественно чернь, лишенная Дара. А есть элитные кварталы для избранных — охраняемые, чистенькие, с автономной инфраструктурой. Эдакие замкнутые экосистемы внутри мегаполиса.

Я вновь попытался пробудить в себе магическую силу.

Сконцентрировался, попробовал втянуть в себя незримую энергию, разлитую повсеместно…

Без шансов.

Теперь я заперт в теле слабого подростка, привыкшего ботанить в школе, а не держать в руках меч или копье. Илья вздрагивает от каждого шороха, вжимает голову в плечи. Этим рефлексам тяжело противостоять. Парень не относится к числу одаренных, поэтому у него нет сверхспособностей. Следовательно, их нет и у меня. Это не значит, что я не сумею найти решение. Это значит, что в начале игры судьба раздала мне плохие карты.

Я иду по Варваринской улице, протянувшейся на окраинах Неома от площади Хворостовского до станции метро «Черный Крест». Раньше этот город именовался Москвой. И да, это столица, центр непонятного и чуждого мне государства, известного как Европейская Московия. Делаю себе зарубку на будущее: разобраться получше в здешнем мироустройстве. А сейчас главное — попасть домой.

Мое тело проголодалось.

Подозреваю, что с утра ничего не ел. Сегодня воскресенье, но мать ушла на подработку. Илья всю ночь занимался какой-то ерундой в глобале, проснулся ближе к обеду. Перекусил вчерашним супом и разогретыми макаронами. Покормил сестренку…

Я решил выяснить, что такое глобал.

Кажется, эту штуку можно использовать для поиска ответов на вопросы, хотя мой носитель зависает в глобале с другими целями. Илья — игроман. Прячется в цифровых иллюзиях от неприглядной действительности.

Улица кажется мне всё более запущенной. Дома высокие, но какие-то обшарпанные, нуждающиеся в ремонте. Темнота скрадывает детали, но ощущение захудалых трущоб усиливается. В полумраке бродят мутные типы, из окон пахнет дешевой жареной едой.

Очередной перекресток.

Светофоры не работают, Варваринскую улицу пересекает гигантская траншея. Я вижу вывороченные трубы, ворочающийся экскаватор, фигурки рабочих в оранжевых робах. Плохо. Раскопки могут оставить без горячей воды целый квартал. А я бы хотел не только поесть, но и умыться.

Дома стали ниже, но впереди маячат темные тридцатиэтажные громады.

Еще никогда я не чувствовал себя столь уязвимым. Тело не натренировано, оружия нет, магических умений — тоже. Всюду шляются беспредельщики, маньяки и наркоманы.

Иду вдоль траншеи, непрерывно оглядываюсь.

Постепенно дорога начинает подниматься в гору — микрорайон выстроен на холмах. Справа высятся мрачные пятиэтажки, слева простирается пустырь.

Наращиваю темп.

Еще полквартала — и я на месте.

Огибаю по широкой дуге пьяные компании, гогочущие у подъездов. Парни и девушки. Курят, пьют, грызут семечки, плюют на мостовую. Типичное быдло, здесь таких большинство. На остановках припозднившиеся прохожие возвращаются с работы или едут к друзьям на вечеринки.

Еще немного…

Я не сразу замечаю приземистый белый автомобиль, ползущий вдоль обочины. Тачка, поравнявшись со мной, замедляется. Бесшумно скользит вниз тонированное стекло.

— Малец…

Продолжаю идти.

— Остановись, поговорить надо.

Твою ж мать.

Этого мне еще не хватало.

Глава 2. Поглощение — мать учения

Машина слегка ускоряется, а затем резко тормозит.

Предсказуемый маневр.

Дверь открывается, выпуская из подсвеченного приборной доской салона молодого человека лет тридцати. Мне этот персонаж не понравился сразу. Уверен в себе, одет с иголочки, на губах — презрительная усмешка. Такие типы всегда настораживают. Во-первых, ему здесь не место. Похож на аристократа из богатой семьи — что он забыл в трущобах? Во-вторых, он не должен меня знать. Я никогда не пересекался с людьми такого класса.

Мужчина заступает мне дорогу.

Хочется верить, что он заблудился или что-то в этом роде.

К сожалению, сбываются худшие прогнозы.

— Ты расплатился моей картой в аптеке.

Как он узнал?

Молчу.

— Отдай.

Голос властный.

Человек ни во что не ставит людей, подобных мне. Он привык повелевать и не терпит отказов. Я понимаю, что карта украдена Доберманами, но мне неприятен его тон.

— Она заблокирована, — продолжает мажор. — Ты больше не сможешь тратить мои деньги.

Достаю карту и протягиваю аристократу.

В голове что-то не укладывается. Если верить воспоминаниям носителя, украденную пластиковую карту не составляет труда заблокировать. Всего один звонок в службу техподдержки. Дальше жертва идет в полицию, пишет заявление. Вора находят или не находят. Богатенький Буратино получает новую карту.

Я незаметно стал думать выражениями из этого мира.

Вживаюсь в образ.

Мужик забирает черный прямоугольник, прячет в карман. И выдает:

— Садись в машину.

— Что? — я охренел.

— СЯДЬ В МАШИНУ.

Что-то произошло с голосом аристократа. Слова проникли в меня на глубинном уровне и на краткий миг сковали волю. Магия? Безусловно. Выродок пытается меня подчинить, пользуясь своим Даром. С чернью это работает, но я — не чернь. Пусть я не обладаю доступом к прежним умениям, но так просто меня не сломить.

Собрав остатки воли в кулак, вынуждаю Илью стоять на месте.

Просчитываю шансы.

Человек, заступивший мне дорогу, оперирует праной. Умеет отдавать ментальные приказы. Что он еще умеет? В честном поединке не выстоять. А вот машина… Не такая уж плохая идея. Мой противник будет занят управлением, появится возможность атаковать. И да, он ведь не ожидает подвоха от простолюдина.

Задний карман джинсов оттягивает нож.

Так, похоже манипуляции со мной не работают. Иммунитет к магическим воздействиям? Надо проверить, но это в другой раз.

Притворяюсь безвольной куклой.

Лезу на переднее сиденье и понимаю, что угодил в капкан. Водительское сиденье занято шофером. Здоровенный мужик в белом френче и брюках со стрелками. Неизвестный мне герб на плече. Нашивка, изображающая то ли кристалл, то ли кусок льда. Солнцезащитные очки. Непрошибаемое спокойствие. Водитель даже голову не поворачивает в мою сторону — настолько ему насрать на происходящее.

Аристократ усаживается на заднее сиденье.

— Поехали, Максим.

Двери еле слышно щелкают, отрезая меня от дома и теплого ужина.

Автомобиль трогается с места.

Плавный и стремительный разгон.

— Отвечай на мои вопросы честно, — слышу вкрадчивый голос мужика за левым плечом. — Я не собираюсь тебе вредить. Кивни, если понимаешь.

Выполняю приказ.

— Хорошо. Я знаю, что ты не крал мою банковскую карту, но мне нужно отыскать тех, кто это сделал. Сейчас Максим отвезет нас к аптеке, где ты покупал лекарства. Можешь их оставить себе, мне не жалко.

— Спасибо.

— Не вздумай мне врать. Я знаю, где ты живешь, Илья Невзоров. Знаю, что у тебя есть сестра и мать. Знаю номер твоей квартиры и школу, в которой ты проучился последние годы. Я найду тебя даже на краю света, если пойму, что ты лжешь. Мы понимаем друг друга?

— Я услышал.

— Надеюсь, что так. Первый вопрос: откуда у тебя карта?

— Нашел.

— Где?

— На трупе.

— Давно?

— Полчаса назад. Примерно.

— В полицию звонил?

— Нет.

— Покажешь мне это место.

Даже не вопрос.

Очередное распоряжение.

Над городом уже сгустилась тьма. Я достал из рюкзака телефон и обнаружил два пропущенных от мамы. Почему-то устройство переведено в режим вибрации. Телефон у меня дешевый — из тех, что выдаются в кредит в салонах сотовой связи. Экран уже поцарапан, краска на корпусе начала облезать. А ведь мама еще оплачивает «беспроцентную» рассрочку.

— Мы подбросим, не переживай, — сказал аристократ. Он мне уже не казался такой сволочью, как в самом начале знакомства. — Теперь поговорим о трупах. Как ты на них наткнулся?

Вот здесь начинается тонкий лед.

— Забрел в переулок, — уверенно соврал я. — Помочиться.

А что — правдоподобно.

Пауза затянулась.

Аристо размышлял над тем, верить мне или нет.

— Допустим, — разался спокойный голос за моим плечом. — И?

— Три тела, — вздохнул я. — Жуть. Кровища, бита бейсбольная, гвоздомет… Там разборка какая-то произошла.

Водитель вырулил через темные подворотни на уже знакомую мне улицу. Слева промелькнула аптека с бомжом.

— Долго еще? — спросил шофер.

— Не спешите, — попросил я. — Боюсь пропустить.

Машина слегка притормозила.

Нам начали сигналить сзади, но ни аристократ, ни его слуга не обратили на это внимания.

— И ты решил их обыскать? — поинтересовался аристо.

— Ну… не сразу, — я бы сам себе не поверил. — Страшно было.

— Ты не похож на воришку, — хмыкнул собеседник.

— А на кого я похож?

— На компьютерного задрота. Только не обижайся.

Я не обижаюсь.

Знаю, что похож.

— Вот здесь.

Машина ныряет в знакомый тупичок.

Должен отметить, что в автомобилях мой носитель плохо разбирается. По его мнению мы сидим в «Мицубиши», но это не точно. Белая тачка относится к числу «навороченных» — с автоматически открывающимися дверями, бортовым компьютером, климат-контролем. Сиденья кожаные, это чувствуется. Роскошью от салона не прет, но в каждой детали ощущается изысканный стиль.

Проезд узкий.

Шофер ведет машину аккуратно.

Въезжаем в черный провал, окруженный домами. Заворачиваем вправо, останавливаемся. Из освещения — тусклая лампа над дверью какого-то склада. Смутно вырисовываются прямоугольники контейнеров. На мостовой ничего не разобрать. Озеро тьмы.

Аристократ открывает дверь слева, выбирается из салона и срастается с мраком. У меня дурные предчувствия, но делать нечего. Выхожу со своей стороны, огибаю капот машины спереди, приближаюсь к своему спутнику.

— Где они? — слышится тихий голос.

Глаза медленно привыкают к полутьме.

Делаю шаг вперед. Еще шаг. Ума не приложу, как такое возможно. Мертвецы исчезли. Крест кто-то разобрал. Обычная грязная подворотня.

На мое плечо ложится тяжелая ладонь.

— Ты тратишь мое время. А это хуже всего.

Меня рывком разворачивают.

Аристократ на голову выше. Лицо непроницаемо, но в глазах разгорается гнев.

— Я знаю, кто похитил карту, — голос, звенящий от ярости, вплетается в уличную тишину. — Мой клан доберется до этих людей. Вопрос в том, как карта попала к тебе? Ты — посредник? У тебя здесь встреча? Хочешь меня подставить, выродок?

Здравый смысл уходит на покой.

Если бы я выполнял чей-то заказ, разве стал бы тратить деньги с карты в аптеке? Похоже, аристо сумел отследить мою транзакцию, а потом…

Мне тяжело разобраться в этом дерьме.

Банковские карты, машины, транзакции…

Я родился в мире, где в лавках и на рыночных площадях расплачиваются звонкой монетой. Там нет чеков, терминалов, электричества и прочих непонятных штук. События раскручиваются слишком быстро, и я не знаю, что делать. Жрец Нергала в замешательстве. А когда он в замешательстве, то начинает убивать.

— Ладно, — говорю я. — Трупов не было.

— Что? — аристократ на секунду опешил.

— Я придумал историю с трупами. Карта валялась на тротуаре, я ее подобрал.

— Хрень какая-то, — уже спокойнее произнес мужик.

Логика происходящего начинает ускользать даже от меня.

— Придумал, с кем не бывает. Боюсь, что меня обвинят в краже.

Мужик завис.

А потом его рука потянулась за оружием. Я сразу понял, что под полой летнего пиджака скрывается что-то смертоносное. Ух, не люблю такое дерьмо. Лезвие со щелчком выныривает из рукояти ножа. Я наношу три быстрых удара. Печень, горло, висок. Удивительно, но мой противник не успел выставить магическую защиту или что-то в этом роде.

Кровь хлещет из разорванных артерий.

В непроглядной черноте подворотни кровь кажется черной. На губах аристократа проступают пузыри, он булькает, хрипит и оседает на колени, вцепившись в мою руку мертвой хваткой.

Виски пронзает болью.

Реальность подергивается мутью.

Это еще что такое?

Из машины выскакивает водитель. Целится в меня из пистолета. Я инстинктивно приседаю, закрываясь влиятельным мертвяком. Два хлопка. Одна пуля толкает аристократа в спину, вторая свистит рядом с моим виском.

Метнуть нож.

Водитель роняет пистолет и хватается за горло.

Падает на капот, сползает под колеса.

Владыка, я устал убивать. Дай мне немного покоя. Что бы ни случилось в том, прежнем мире, я служил тебе верой и правдой.

Доколе?

Ноги шофера еще дергаются.

Боль в висках становится нестерпимой, перед глазами плывут багровые круги. Я стою над поверженным аристократом, а жуткий переулок начинает покрываться зыбью, словно сам воздух искажает картинку.

Делаю шаг.

Второй.

И падаю на мостовую, так и не добравшись до своего рюкзака в салоне автомобиля. Меня захлестывает чем-то невообразимым. Образы, звуки, запахи, яркие краски из детства. Чужие воспоминания вливаются в мои зрачки, заполняют мозг, гвоздями вколачиваются в подкорку. По моим жилам течет энергия. Чужая, краденая энергия. Перед мысленным взором разворачиваются навыки — печати с непонятными символами, до которых я могу дотянуться…

В теории могу.

Потому что я не владею праной.

Я пожираю душу одаренного. Так мне кажется. Всё, чем он был, обогащает меня. Я получаю знания, боевой опыт, открытые техники. А вот обычные воспоминания быстро выветриваются. Такое чувство, что я прогулялся по краешку чужой жизни, переступил через нее и двинулся дальше.

Мне плохо.

Головокружение не дает сосредоточиться на предметах.

Надо выбираться отсюда, пока не приехала полиция, но я не в силах встать. Лежу, пялюсь в звездный квадрат, очерченный крышами домов, хватаю ртом теплый летний воздух. Сердце отбивает бешеный ритм. К горлу подступает тошнота…

Нет, только этого мне не хватало!

Переворачиваюсь на бок и начинаю блевать. В основном, желчью. И водой. Меня выворачивает наизнанку, на лбу проступает горячая испарина, глаза слезятся.

Отпускает.

Не знаю, сколько времени прошло. От пяти минут до получаса. Может, и больше. На мне — чужая кровь. Рядом всё забрызгано рвотными массами.

Я не умею поглощать чужие души.

Раньше не умел.

Теперь всё изменилось. Достаточно небольшого усилия, чтобы вызвать перед внутренним взором образы освоенных аристократом техник. Понятия не имею, как его звали. Вспышка озарения, сопровождаемая болью и пространственным искажением, а потом всё исчезло. Рассеялось, как дым. Я впитал только полезное, отбросив то, что посчитал лишним.

Попытавшись наполнить технику ледяного кулака энергией, я вновь терплю неудачу.

Ковыляю к машине.

Рюкзак лежит на переднем сиденье. Забрасываю на плечо и приближаюсь к мертвому водителю. Похоже, этот парень был простым смертным. Лишенным Дара. Я ничего не почувствовал, когда он умирал.

От ножа следует избавиться.

Мысль простая как апельсин.

Наклонившись, я сжимаю пальцы на рукояти. Жму кнопку — лезвие втягивается. Бросать оружие в тупике нельзя. Контейнеры не годятся — их наверняка обыщут. Дома хранить — тоже не вариант. Ладно, подумаю. Сейчас основная задача — незаметно выбраться из каменного мешка. Так, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания.

В бардачке автомобиля обнаруживаются влажные салфетки. Я тщательно протираю рукоять ножа и выдвижное лезвие. Полирую всё, к чему прикасался в автомобиле. Срываю с липучки видеорегистратор и вместе с ножом прячу в рюкзак. Выброшу где-нибудь по дороге, предварительно сломав. Этими же салфетками протираю лицо, руки, одежду. Использованные салфетки запихиваю во внешнее отделение рюкзака. Так, уже лучше. Если бы не память Ильи и знания мертвого аристо, я бы до всего этого не додумался.

Смартфон вибрирует.

Десять пропущенных от матери.

Текстовое сообщение:

Сынок, возьми трубку. Ты где?

Не уверен, что мне следует отвечать на этот вопрос, но общения с новообретенными родственниками не избежать.

— Да, мам.

— Слава Богу, ты жив! Я уже обыскалась, в полицию хотела звонить… Ты же днем ушел! Что случилось? Сестру оставил, она болеет, что творишь?

Голос у женщины приятный, но измученный.

Похоже, она волнуется.

— Я скоро вернусь, не звони в полицию.

— Уже поняла. Может, приехать? Всё в порядке?

— Не переживай, мам. Лекарство купил, иду домой.

Вешаю трубку.

Мобильные телефоны мне нравятся. Я привык к более сложным способам связи. Духи-посланники, голубиная почта. Медленно, уныло. А тут — высокие технологии, эсэмэски и звонки…

Начинаю входить во вкус.

Прячу телефон в рюкзак, осматриваю подворотню и, удовлетворившись зрелищем, топаю прочь — к неоновой рекламе, свету фонарей и проносящимся автомобилям.

Одежда пропиталась запахом крови.

К родному микрорайону я иду через дворы и переулки, методично избегая людных мест. По дороге размышляю над своим незавидным положением. За короткий промежуток времени я успел убить пятерых человек, один из которых — одаренный. В последнем случае, скажем прямо, мне повезло. Если бы этот мужик успел применить что-то из своего магического арсенала, в затопленном ночью тупике валялось бы мое бездыханное тело.

Дальше — веселее.

Гопники исчезли. Вместе с крестом, битой и гвоздометом. Не думаю, что это случайность. Вероятно, кто-то подчищал следы. Полиция отсекается — стражи порядка оцепили бы место преступления, нагнали машин с мигалками, никого бы не впускали и не выпускали. Все эти знания выдает память носителя. Остаются дружки моих покойных оппонентов. Так называемые Доберманы. Подозреваю, они начнут искать того, кто отправил этих отморозков на тот свет. Найдут ли — другой вопрос.

С аристократом и его водителем сложнее.

Мужик в дорогом костюме упомянул клан. А это совсем плохо. В мире Ильи Невзорова доминируют клановые структуры — объединения аристократических родов, обладающие нереальным могуществом. Истинные хозяева планеты. Кланы всегда стоят над законом, у них есть ресурсы, связи, люди. Так что меня будут искать, причем не «на отвяжись». Поднимут в том числе и полицейских. Станет жарко.

Противопоставить одаренным нечего.

Я — никто.

Ноль без палочки.

Бедняк из самых низов. Простолюдин, безотцовщина. Дара нет, прежние способности заблокированы. Мой носитель слаб и немощен.

Всё так, но…

Я впитал опыт и умения погибшего аристократа. Непостижимым образом поглотил душу одаренного и усилился. Теперь я знаю больше. Вот только применить обретенные навыки не могу.

Как выкручиваться?

Залечь на дно, собрать побольше сведений об этой реальности. Понять, как использовать прану, открыть в себе Дар. Если это возможно. Обзавестись деньгами и связями, сменить район, подняться по социальной лестнице. И, если повезет, выяснить, как я здесь оказался.

У всего есть смысл.

Просто я его не вижу.

Видеорегистратор я разбиваю кирпичом на замороженной стройке. Осколки разбрасываю. Нож с кнопкой спускаю в канализацию. Приходится выписать нехилый крюк, но орудие убийства лучше оставить подальше от дома.

Снова звонит мама.

Женщины везде одинаковы.

— Ты далеко? Я ужин разогреваю.

— Почти дошел.

— Смотри мне.

Короткие гудки.

Паника из голоса исчезла, но появилась строгость. Значит, мне предстоит выслушать лекцию о вреде поздних прогулок в криминальном Неоме.

Что ж, переживу.

К холмам родного микрорайона я добирался в кромешной тьме. Во дворах фонари не горели, под подъездами бухали компании малолеток, все парковки и тротуары были забиты допотопными колымагами. Дома, примыкающие к Варваринской — сплошь обшарпанные девятиэтажки, есть и традиционные «китайские стены». В особо темных местах приходится подсвечивать экраном смартфона. Стараюсь не светить в опасной близости от гоп-компаний, чтобы не нарваться на третью серию неприятностей. Мне еще объясняться перед матерью за свой внешний вид.

Странное это чувство — идти к женщине, считающей меня родным сыном. Для меня родственники Ильи — никто. Я не испытываю к ним эмоциональной привязанности. Почти не испытываю. В глубине души что-то шевелится. Отголоски воспоминаний носителя.

Я бы мог, в принципе, не возвращаться. Вот только где ночевать? Как выживать в мире, о котором я почти ничего не знаю? Подсказки всплывают в нужные моменты, но ощущение чужеродности преследует меня постоянно. Всё здесь неправильное, непонятное.

Мне нужна база.

Зона относительной безопасности, в которой ничего не происходит. И начать вполне можно с семьи Невзоровых. Родственники Ильи не лучше и не хуже остальных.

Вот он, мой дом. Растет исполинским светящимся монолитом на южной окраине «Нагорья». Тридцать этажей социального жилья для отбросов общества — вроде меня, мамы и сестры. Малоимущие и неполные семьи, многодетные и беженцы, претендующие на гражданство. Понаехавшие из окрестных сел и городов-спутников. Такие вот у меня чудесные соседи.

Мне эти светящиеся коробки не нравятся.

Дома смахивают на муравейники. Те же трущобы, только громоздятся вверх. Обычно деревянные лавочки превращаются в насесты для гопоты. Семечки, пиво, стойкий сигаретный запах. И сегодняшний вечер не стал исключением. Добрый десяток подростков в спортивных костюмах, шортах и футболках. Громкий смех, маты. Пара девчонок, их тискают все кому не лень.

Чтобы проникнуть в подъезд, мне нужен чип. Который я потерял вместе с ключом. Еще одна плохая новость. А хорошая заключается в том, что сегодня утром вырубали электричество, дверь размагнитилась и больше не работает. Стараюсь максимально быстро прошмыгнуть в подъезд, но меня окликают:

— Илюша, монеток подбрось.

— Нет у него, — фыркает кто-то.

— Оставьте парня, — прокуренный девичий голос.

— Эй, мы тебя не отпускали!

Быстрым шагом добираюсь до полуоткрытой подъездной двери и скрываюсь в неосвещенной каменной пещере. Металлическое полотно отрезает гопников.

Вспыхивает тусклая лампа.

Я поднимаюсь по ступеням на первый этаж и оказываюсь в царстве посиневших почтовых ящиков. Из щелей торчат рекламные буклеты. Под лестницей притаился велосипед — он прикован к перилам массивной цепью.

Иду к лифтам.

Вызываю оба.

В голове с трудом укладывается факт, что живу я на двадцать первом этаже, а добираться в такую даль нужно с помощью металлической коробки, подвешенной в шахте на тросах. Жутковато, но мой носитель к этому привык.

Дверные створки разъезжаются.

Второй лифт застрял где-то на верхних этажах.

Я оказываюсь в тесной камере, оборудованной кнопками. Жму на «21», и почтовые ящики скрываются из поля зрения. Пол дергается, неведомая сила тащит меня к небесам.

И в этот восхитительный миг я умираю.

Глава 3. Лифт в послесмертие

Ладно, не умираю.

Выпадаю из физической оболочки и переношусь в место, которое мне кажется смутно знакомым. Да, так и есть. Громадная пещера, мертвенный свет, протекающая у моих ног черная река. Звуков нет. Воздух недвижим. Это Иркалла, нижний мир. Загробное царство, из которого не возвращаются.

Красноватое мерцание.

Издалека ко мне приближается дух Повелителя.

Нергал часто принимает образ быка или разъяренного льва, но сегодня он решил предстать в истинном обличье. Багровый шар, наливающийся ужасом и благоговейным страхом. У него много имен: Убийца, Сокрушающий Страны, Сжигатель, Звезда несуществования.

А я — его верный слуга.

Падаю ниц.

— Я рад нашей встрече, Джерг, — рокочет божество, заполняя собой дальнюю часть пещеры. — Ты служил мне верой и правдой в старом мире. Готов ли ты обрушить ярость на моих врагов повторно?

Еще спрашиваешь.

— Ты — мой Повелитель.

— Да будет так, — чудовищный голос вгрызался в самое нутро. — Я убил тебя в прежнем мире и воскресил в этом. Прости, но другого выхода не было. Есть миссия, которую необходимо выполнить. Никто не справится. Никто, кроме тебя.

— Я слушаю, Побеждающий соперников.

— Мне бросил вызов тот, кого я приблизил к себе и наделил немыслимой властью. Демон по имени Ниимб, моя правая рука и астральный наместник. Мы сразились, Ниимб был низвергнут и сбежал в эту реальность. Здесь он породил армию духов, но об этом я узнал лишь недавно. Я никого не прощаю, Джерг. Ты должен отыскать и убить моего врага. Вознаграждение будет щедрым.

— Да, мой Повелитель.

Теперь понятно, как я оказался в этом никчемном теле.

Вопрос в том, как мне справиться с могущественным демоном без помощи магии. В новом воплощении я напрочь лишен Дара. Неужели так сложно было переселить меня в тело аристократа?

— Ты не владеешь праной, — прогудела красная звезда, — но этому можно научиться. Я наделил тебя способностью, которой нет ни у кого в этом мире. Убивай одаренных, пожирай их души, осваивай неизвестные техники и умения. Развивайся, и однажды ты выйдешь на уровень, который позволит тебе низвергнуть Ниимба.

Вот оно что.

Моя ущербность — явление временное.

Еще один вопрос не дает мне покоя.

— Я смогу вернуться в Легурию?

Сияние звезды померкло — верный признак завершения аудиенции.

— Нет. Твое тело не сохранилось. Приспосабливайся к этому миру. Станешь моей правой рукой здесь.

Гадство.

Местные варвары даже не говорят на сензарском.

— Времени мало, — голос Нергала потряс утробу пещеры. — Если у тебя есть другие вопросы, задавай их сейчас.

— В этом мире есть твои святилища, Повелитель?

— Нет. Возможно, ты устранишь этот пробел в будущем.

— Почему здесь так много механизмов?

— Я перенес тебя не только в пространстве, но и во времени. В этой реальности Легурия затонула много тысяч лет назад. Очертания материков изменились. Ты не встретишь ни одного знакомого народа. Волшебство и наука развиваются параллельно.

— Это другая вселенная?

— Похожая. Люди не изменились.

— Что такое прана? Почему я не могу ей воспользоваться?

— Сейчас не можешь, — с нажимом произнес Нергал. — Ищи решение, оно есть.

Я хотел задать очередной вопрос, но Сжигатель растаял. Пещера растворилась в аморфной серости, черная река унеслась прочь. Мне показалось, что Нергал обронил фразу о снах, которые он будет мне показывать. Сны о вселенной, в которой я мог бы жить, не убей меня чумной бог в самом расцвете лет.

Впрочем, мне могло и померещиться.

Лифт за время моего отсутствия успел доползти до четырнадцатого этажа. Странно — по субъективным ощущениям я провел в стране мертвых около часа.

Собираю расползшиеся мысли.

Отступать некуда.

Надежда вернуться в Легурию растаяла как дым.

Бог разрушения поведал мне о разных материках и потоке времени, через который я был перенесен. В прежней вселенной я жил на громадном континенте и не покидал его пределов годами. О других материках ходили смутные легенды, но в их существование никто не верил. Мореплаватели ходили вдоль побережья, торговали с обитателями внутренних морей и ближних архипелагов. Философы уверяли, что океан бесконечен, а в его глубинах обитают жуткие чудовища. Правда, в тавернах Валдорры встречались матросы, чьи капитаны заводили триеры дальше обычного. Так ведь и Валдорра славится своими мореходами…

Лифт остановился.

Я осторожно переступил порог. За пределами подвешенной на тросах коробки мне полегчало — ушел страх обрушиться в каменную пропасть. Наверное, можно и по ступенькам подниматься. Всяко лучше, чем ожидать смерти от падения в шахту.

Вообще, мой носитель достаточно труслив.

Илья боится всего — бывших одноклассников, девушек, гопников, темных переулков. Голода и лишений это ничтожество тоже боится. Есть в голове этого слабака и совершенно непонятные фобии — боязнь не поступить в среднюю школу, нежелание контактировать с одаренными. Подросток, в теле которого я заперт, не верит в собственные силы и полагает, что подняться «на самый верх» невозможно.

Здравствуй, родное обиталище.

Я живу на площадке с двумя тамбурами по четыре квартиры в каждом. Из глубин памяти всплывает номер моих «апартаментов» — 168. Дверь стандартная, металлическая. Глазок и расшатанная ручка, две замочные скважины.

Тянусь к звонку.

Раздается мелодичная трель.

Быстрые шаги. Ключ дважды проворачивается в замке. На пороге возникает симпатичная женщина лет тридцати пяти. Стройная, даже худощавая, с русыми волосами и усталой улыбкой на лице. Возле глаз залегли первые морщинки. Махровый халат, стоптанные шлепанцы. Глаза карие, с зеленоватым отблеском.

Мама.

Ну, это мое тело сигнализирует о родстве. Меня с этой женщиной ничего не связывает. Я вообще лишь наполовину могу считаться человеком.

— Слава богу! — восклицает женщина. — Проходи быстрее, ужин почти готов.

Я оказываюсь внутри квартиры.

Мама торопливо закрывается на все замки, звякает цепочкой и лишь после этого присматривается ко мне. Сгибаюсь в три погибели, чтобы развязать шнурки на кедах. Кровавые пятна у меня в основном на груди, вдруг повезет — и женщина их не заметит.

Не повезло.

— Илюша, что это с тобой? Кровь? Откуда? Ты что, подрался?

— Напали на меня.

— Кто?

— Бандиты какие-то.

— И что, побили? Покажись.

Я выпрямился. Мать придирчиво меня осмотрела. Видимо, она привыкла к тому, что мой предшественник получал тумаки от каждого встречного. И сейчас шаблон сломан.

— Синяков не видно, — задумчиво протянула мать. — Стоп. Вот ссадина. И скула опухшая. Выходит, побили… А почему вся футболка в крови?

Надо импровизировать.

Грамотная ложь всегда содержит элементы правды.

— Они ее сорвали, — начал рассказывать я. — Бросили к мусорному баку. А там какая-то лужа была. В темноте не разобрать. Может, и кровь.

Мать внимательно слушала.

— Где это случилось?

— Рядом с Варваринской.

— И зачем ты полез туда?

— У нас аптеки не работают.

— Точно, — кивнула мать и устремилась на кухню, откуда пахло чем-то жареным. — Сегодня день сокращенный.

Я не знаю, что это — сокращенный день.

— Бегом в душ! — Раздается голос матери. — Приведи себя в порядок, пока еда не приготовилась.

На протяжении всего разговора я прятал руки. Сначала держал в карманах, потом сжимал в кулаки и разворачивал под такими углами, чтобы мать не заметила повреждений на ладонях. Похоже, сработало. Надолго ли? У меня где-то завалялись зимние перчатки, но я не смогу сидеть за столом в таком виде. Если женщина заметит раны, вся легенда рассыплется в прах.

Осматриваюсь.

Квартира очень бедная.

Потертый линолеум под ногами. Старенькие и дешевые обои, похоже, не переклеивались с тех пор, как строители сдали муравейник в эксплуатацию. Прихожая узкая, со встроенным шкафом и тумбой для обуви. К белому потолку намертво прилип плафон.

Вспоминаю расположение комнат.

Первая дверь направо — это зал. Вторая дверь — спальня. Наша с сестрой. Мама спит отдельно. Прямо по коридору кухня, а справа — ванная и туалет.

Напрягаю память.

Как зовут эту женщину?

Анна Васильевна Невзорова. Получается, я ношу материнскую фамилию. Ну, или мама не отказалась от отцовской. Память подсказывает, что я угадал с первым вариантом. С отцом у нас отношения сложные… Их нет, попросту говоря. Не поддерживает, не общается. Не платит алименты. Ушел с концами.

— Ты еще здесь? — Анна Васильевна выглядывает из кухни. — Переоденься в чистое, я в ванне положила.

— Хорошо, мам.

— А лекарства где?

— В рюкзаке.

Мать снова чем-то гремит. Слышится шкворчание котлет на сковороде. У нас что, праздник? Всю последнюю неделю мы сидим на борще, манке и жареной картошке. А тут — котлеты. Видимо, я чего-то не знаю.

Приходится отвлечься от созерцания себя в зеркале.

Я симпатичный. Худой, даже костлявый. Видно, что тренажеры и спорт — понятия для Ильи чуждые. Зато нет избыточного веса, что было бы логичным при таком питании, как у нас. Лицо, что называется, смазливое. Кожа почти не загорела, хотя большая часть лета уже прошла. Я что, из дома не выхожу? Стрижка… Да, в парикмахерскую надо бы сходить. Зарос я основательно. Волосы светло-русые, как у матери. Глаза такие же.

Мобильник я забираю из рюкзака.

Не хватало еще, чтобы Анна Васильевна посмотрела ролик, который снимали те отморозки. Надо бы удалить, но не здесь…

Спрей и заживляющую мазь беру с собой.

Переступив порог ванны, тут же запираюсь на засов.

Фух, теперь можно заняться ранами. Поднимаю ладони к глазам. В тусклом свете лампы мне кажется, что раны — это зрачки неведомого существа, уставившегося на меня из бездны. Кровь запеклась, уже хорошо. Стоит пошевелить пальцами, и я чувствую боль. Это плохо.

Прячу спрей в глубину шкафчика с маминой косметикой. Извлекаю инструкцию из коробочки с мазью, бегло читаю. Задерживаюсь на разделе «Применение». Так, заживляющая мазь «Регенерат» создана на основе лекарственных трав с добавлением магических компонентов. Эффективность зависит от сложности и глубины раны. Полное восстановление… Что? За три дня? Это в какой-такой вселенной?

С другой стороны…

В Легурии есть волшебники, способные творить подобные чудеса. Я сам научился восстанавливаться за считанные часы после схваток, из которых выходил неизменным победителем. Просто… У нас не продаются на каждом углу мази с таким вот чудодейственным эффектом. А если бы и продавались, то стоили бы… Ну, как полный доспех тяжеловооруженного пехотинца.

Так, а что с применением?

Мазать дважды в день, хорошенько втирать в поврежденные ткани. Не смывать в течение двадцати минут. Это понятно. Первые результаты… уже через восемь часов. Боль купируется, начнется усиленная регенерация.

Тюбик я прихвачу с собой в комнату.

Спрячу так, чтобы мать и сестренка не добрались.

Грязная одежда отправляется в стиральную машину. Еще одно чудо техники, до которого не додумались жители моего мира. Кубический механизм с барабаном внутри. Обычно вещи стирает мама. Засыпает порошок, выбирает режимы. Мой носитель не особо заморачивается стиркой, а зря. Лучше бы матери помог, а не сидел круглосуточно за компьютером.

Кстати, о технике.

Лезу в телефон и начинаю искать файл, подлежащий удалению. Сам я в этом хитроумном гаджете не разобрался бы, но память Ильи, к счастью, срабатывает в критические моменты. Несколько тапов по сенсорному экрану — и свидетельства моего распятия уничтожены. Не представляю, что стало бы с матерью Ильи после просмотра таких роликов. Женщина показалась мне доброй, хоть и уставшей от житейской беспросветности. Не хочется ее расстраивать.

Смартфон — в тумбочку.

Чтобы помыться, мне надо залезть в ванну, отгородиться специальной занавеской и включить дождик с горячей водой. Есть шампунь и мыло. Круто. Вода подается в шланг и спускается в сток. Ничего подобного в моей реальности нет. До водопровода додумались правители отдельных городов, но чтобы горячую воду в купальни подавать? Мне начинает нравиться этот Неом. Я уж молчу про то, что большую часть своей жизни провел в походах. Соответственно, мылся в реках и озерах. Без шампуня и мочалки.

Наслаждаюсь теплыми струями.

Обдумываю свое положение.

Ролик удален, но следы на ладонях остались. Как их спрятать? Анна Васильевна непременно заметит эту жесть, начнет задавать вопросы, причитать и рваться в полицию. А «леги», как называют стражей порядка на улицах, с Доберманами разбираться не станут. Только новые проблемы создадут. К примеру, свяжут меня с двумя трупами в тупике. Да не с простыми трупами, а с клановыми. Вот здесь следствие заработает в полную силу…

Выбравшись из душа, повторно осматриваю ладони.

Замазать чем-нибудь?

Пальцы слушаются значительно лучше — боль и онемение проходят под воздействием светящейся субстанции. Открываю шкафчик с косметическими принадлежностями. Тюбики, флакончики, приплюснутые баночки…

Тональный крем.

Вот оно, решение.

Размазываю субстанцию телесного цвета по ладоням. Критично оцениваю результат. Выглядит так себе. Словно на ладонях выскочили две бородавки.

А что с одеждой?

Трусы, шорты, полосатый джемпер с длинными рукавами. Видимо, футболки закончились. Что ж, рукава можно натянуть на ладони. Настроение заметно улучшается.

Хорошенько вытираю голову полотенцем и выхожу в коридор.

— Занеси сестре шипучку, — просит мать.

Кухня насквозь пропиталась запахами жареной картошки, котлет и яичницы. А еще мать успела нарезать салат с помидорами, огурцами и зеленью. Окно с москитной сеткой было раскрыто на проветривание, натужно гудела вытяжка.

Я взял со стола кружку с «Антигриппом» и пошел к сестре.

Из кружки пахло лимоном и еще чем-то непонятным.

В нашей комнате царил полумрак. Единственные источники света — допотопный торшер у окна и крохотный экранчик смартфона, в который уставилась больная. Мне сложно оценить интерьер. Кровать у нас двухэтажная, деревянная. За дверью чернеет неказистый платяной шкаф. Есть письменный стол со стационарным компьютером, любимой игрушкой Ильи, и низенькая складная парта, за которой сестра делает уроки. Два стула. Окно не зашторено, за ним простирается море городских огней. Я вижу здоровенное черное пятно у самого горизонта. Это что — море?

У меня возникло чувство загроможденности.

Квартира очень тесная, толком не повернуться. Планировка идиотская, как любила говорить мама. Насколько я помню, мы получили это жилье по льготной ипотеке. Влезли в добровольное рабство на тридцать лет. Отец не просто нас бросил, он отказался от своей доли, и вся многолетняя тяжесть кредита легла на материнские плечи.

Сестренке всего девять, зовут ее Полиной, и учится она в обычной неомосковской школе. Переходит в четвертый класс. Постоянно зависает в телефоне. То ли с подружками общается, то ли в игры свои дурацкие играет. Я даже не вникаю. Девочка очень похожа на мать, хотя в темноте этого и не скажешь. Сестренка укуталась в одеяло, ее длинные волосы собраны в небрежный пучок на затылке.

— Держи, — протягиваю кружку с лекарством.

— Ты где шлялся? — Полина откладывает телефон и забирает у меня кружку. — Мама волнуется.

— За твоей шипучкой ходил.

— Ну-ну, — сестра делает первый глоток.

В голосе Полины — детская обида.

— Серьезно, — присаживаюсь на краешек незастеленной кровати. Я сплю на втором ярусе. — На меня гопники напали. Еле ноги унес.

Девочка чуть не подавилась лимонной бурдой.

И тут же закашлялась.

— Прикалываешься.

— Я от них убежал. Хотели деньги забрать.

— Круто.

— И что здесь крутого?

— Ну… Это же приключение! Всамделишное!

Недавно Полина записалась в библиотеку. И начала запоем проглатывать книжки для малолеток, в которых герои носятся по всему миру, встревают в разборки взрослых и ведут расследования. Не помню, как называется серия. Даже не верится, что в век глобала и всяких-разных приложений кто-то всерьез увлекается этой макулатурой. Впрочем, это мнение Ильи. В моем мире книги — большая редкость. Стоят такие вещи очень дорого, добыть их тяжело, а читать умеют единицы. Писари, жрецы, счетоводы. Библиотеками владеют разве что купцы да правители больших городов.

— Квест, — фыркнул я, глядя на экран сестричкиного смартфона.

— Во-во, — Полина снова закашлялась.

— Пей, пока горячее, — посоветовал я.

Есть люди, ухитряющиеся подхватывать простуду летом. Весь год ходят как огурцы, а в жару с ними творится что-то непонятное. Полина из этой категории.

— У нас что, праздник? — спросил я, имея в виду котлеты и салат.

— Маме какую-то компенсацию перечислили, — сестра поделилась важной новостью и сделала очередной глоток. — За невзятый отпуск.

На одной из маминых работ полагался отпуск. В июле, насколько я помню. Чтобы собрать Полину в школу и получить больше денег, мама написала отказ. Похоже, она не отдыхает. Совсем.

— Ужин готов, — в проеме вырисовывается знакомая фигура.

— А можно тут полежать? — жалобно канючит сестра.

— Конечно, — соглашается мать. — Я принесу тарелку.

У меня возникло ощущение развода. Полина явно воспользовалась своей болезнью, чтобы не идти на кухню и окончательно залипнуть в телефон.

Забрав пустую кружку, Анна Васильевна ушла на кухню.

— Ты не сильно борзеешь? — я уставился на Полину немигающим взглядом.

Сестренка охренела:

— Что это с тобой?

Ответить я не успел.

Анна Васильевна вернулась в комнату с подносом и начала расставлять тарелки на приземистой парте.

— Поедим здесь. Тебе скучно не будет.

— Я помогу, мам, — вырывается у меня.

— Сиди, я сама.

Не женщина, а золото.

Моя мать без зазрения совести избавилась от «обузы», когда служители культа Нергала заявились к ней и предложили деньги за нового послушника. Полукровок демонического происхождения искали по всему континенту. Из нас получались лучшие бойцы, мы умели входить в царство мертвых и возвращаться на землю. Правда, не все доживали до инициации, но это ведь мелочи, правда?

Я добывал деньги для семьи, но от меня отказались.

Выбросили, точно мусор.

С тех пор я безраздельно посвятил себя богу смерти и ни разу не задумался над тем, чтобы обзавестись семьей. Просто перестал верить людям.

Я подозреваю, что демон, породивший меня на свет, взял мать силой. Или обманом. Точно не знаю, она никогда не рассказывала, но материнской любви я не чувствовал от слова «совсем».

Здесь — другое.

Анна Васильевна души не чает в своих детках. Мой носитель привык воспринимать это как должное, не испытывая благодарности.

Я не знаю, какие планы на жизнь имеет Илья Невзоров. Оболтус явно не собирается пробуждать в себе Дар, претендовать на среднюю школу и выгрызать для семьи место под солнцем. Слизняк, ничтожество.

А вот мне придется осваиваться в Неоме.

И что-то радикально менять.

Я всё же помог придвинуть парту к нашей кровати, расставил тарелки и принес Анне Васильевне стул. Полина заметно оживилась — давненько мы не сидели вот так, все вместе, в тишине летнего вечера.

— Очень вкусно, — похвалил я.

— Спасибо, сынок.

Полумрак отлично скрывал замазанные тоником дырки на моих ладонях. Главное — смыть эту дрянь и еще раз хорошенько всё продезинфицировать. Займусь этим, когда все уснут.

— Пусть он расскажет про гопников, — Полина, усевшись поудобнее на кровати, принялась за еду.

Я с удовольствием уплетал жареную картошку с котлетой. В салате обнаружилась сметана, и это прекрасно. Вот только я не уверен, что чудеса продлятся долго.

Мать укоризненно посмотрела на сестру.

— А что говорить, — буркнул я с набитым ртом. — Прицепились, когда я из аптеки вышел. Начали бить. Я вырвался и убежал.

— Так долго? — не поверила сестра.

— Уходил дворами. Потом — через метро.

— Они за тобой гнались? — уточнила мать.

— Угу.

— Там Доберманы, — вспомнила сестра. — Они совсем отмороженные.

— Уверен, что всё в порядке? — прищурилась Анна Васильевна.

В голосе — искреннее беспокойство.

— Ничего не болит, — соврал я. И тут же переключился на другую тему: — На Пригожина всё перекопали.

— Как бы воду не отключили, — забеспокоилась мать.

Мы доели весь салат, приговорили яичницу и получили еще по одной котлете. Обсудили новости за день, вспомнили лето, когда гостили в деревне у дедушки с бабушкой. Мамины родители умерли год назад, а сельский домишко поделили между собой родственники Анны Васильевны. Насколько я помню, нам ничего не досталось.

Ближе к полуночи мы разбрелись по своим комнатам.

Пока мама запускала стиралку и наводила порядок в квартире, я прокрался на кухню и перемыл всю посуду.

Вечером, забравшись на верхний ярус кровати, я долго ворочался, не мог уснуть. В теле происходили какие-то изменения. Стоило закрыть глаза, и я видел слепки умений, переданных мне безымянным аристо. Образы, открывающие путь к боевым техникам. Ускользающие способности, которые я не могу наполнить праной…

Вырубился я ближе к часу ночи.

Глава 4. Дно

Проснулись мы с сестрой ближе к десяти утра.

Мама ушла на работу, приготовив нам завтрак. На кухне лежала записка с напоминанием давать Полине лекарство трижды в день перед едой. Пока девочка валялась в кровати, я поставил все окна в квартире на проветривание и включил кнопку электрочайника. «Антигрипп» лежал в одном из верхних шкафчиков — рядом с кофе, чаем и специями. Надорвав пакетик, я высыпал душистый порошок в кружку. И тут же бегло осмотрел ладони. К моему удивлению, раны зарубцевались. С одного применения! На энтузиазме я ломанулся в ванную, выдавил из тюбика еще немного светящейся мази и повторно обработал руки с двух сторон. Мне начинает нравиться местная медицина. Не сравнить с лавками легурийских шарлатанов, мнящих себя целителями.

Умывшись и почистив зубы, я вернулся на кухню.

Чайник закипел и выключился.

Заварив сестре шипучку, я задумался над тем, что попить самому. Меня остро мучила жажда, но память носителя подсказывала, что вода из-под крана — верный путь в инфекционку. Там вся таблица Менделеева, как любила говорить Анна Васильевна.

Питьевая вода стояла на подоконнике — в пятилитровой пластиковой бутылке. Стоп, мама сама таскает эти бутыли из магазина? Илья даже помочь ни разу не предложил? Отвратительно. Здесь придется многое изменить.

Я полез в холодильник и предсказуемо обнаружил там еще одну полуторалитровую бутылку с водой. Это что ж надо сотворить с природой, что простую воду покупают в магазинах? В моем мире хватает лесных источников, рек и озер. Я помню, как наполнял в дождь металлическое ведро, сидя на пиратской триере. А тут получается, что даже готовить на этой жидкости нельзя? Память Ильи тут же меня поправила: можно, у нас стоят дешевые фильтры.

Вода из холодильника оказалась вкусной.

С жадностью выпив первый стакан, я наполнил второй. Реальность, в которую я попал, представляется мне весьма комфортной. Водопровод, душ, мебель и бытовая техника… Посуда — и та стеклянная, а не из глины. Мне, конечно, приходилось участвовать в пирах дворцовой знати, есть на золоте и серебре, но в квартире простых неомских бедняков всё выглядит более продуманным, чем в чертогах властителя Валдорры.

Из кухни можно попасть на застекленный балкон.

— Выпей лекарство! — кричу сестре.

— Я сплю, — бурчит Полина.

Приходится с горячей кружкой идти в комнату.

— Подъем.

Девочка укрывается до подбородка одеялом. Я сдвигаю шторы и наполняю комнату светом. Из окна открывается удивительный вид. Громадный мегаполис, покрытый высоченными жилыми домами и непонятными башнями. Каньоны улиц, по которым снуют потоки машин. И кусочек самого настоящего моря. Вчера зрение меня не обмануло. Неом — приморский город. А еще меня поразила штуковина, проплывающая в небе над заливом. Нечто массивное, приплюснутое, с обилием выступов и надстроек, серебрящееся металлом. Палубы, круглые иллюминаторы, крылья и хвостовое оперение, непонятные шарообразные надстройки…

Летающий корабль.

Память Ильи подтвердила — здешние жители строят летающие корабли.

— Чего залип? — спросила сестра.

Отвернувшись от окна, я протянул Полине кружку.

— Да так… Город красивый.

Девочка чуть не поперхнулась напитком.

Я тут же решил сменить тему:

— Сегодня понедельник. Мама весь день на работе. Вернется поздно вечером…

— И? — Полина не сразу поняла, к чему я клоню.

— Уберемся в квартире. Приготовим ей на ужин что-нибудь.

— Она же не любит, когда мы готовим, — напомнила Полина.

— А мы постараемся.

Полина сделала глоток из кружки и внимательно на меня посмотрела.

— Ты какой-то странный сегодня, братик.

— Да ладно.

— Говорю же — странный. За всё время в комп не полез. Ночью не играл. С тобой всё в порядке?

— Меня побили немного.

— Поэтому рейд пропускаешь?

— Я больше не собираюсь играть.

У сестры глаза на лоб полезли.

— Ты?

— Я.

— Не верю.

— Посмотришь.

Я уже встаю, чтобы сходить на кухню и выпить еще немного воды, но меня настигают слова Полины:

— Ты вчера немного изменился. Заботливый какой-то…

— Переоценка ценностей, — буркнул я.

И поспешил ретироваться в другое помещение.

Август выдался жарким. У нас стоял кондиционер, но мама запрещала его включать, чтобы сэкономить на электричестве. К десяти утра столбик термометра за окном перевалил за двадцать градусов. Будет, я думаю, еще жарче. В городе такие вещи переносятся тяжелее…

Мы с сестрой по очереди приняли душ и позавтракали, разогрев вчерашнюю картошку в микроволновке — взятой в кредит, как и всё, что нас окружает. Даже квартира, в сущности, не принадлежит моей семье. Если мать лишится работы и не сможет делать ежемесячные выплаты, банк заберет жилище себе, а нас выгонит на улицу. Суровая правда жизни.

Нет.

Я всё исправлю.

Раз уж я попал в это тело и обрел семью, то должен о ней заботиться. Пусть это семья Ильи Невзорова, но Полина и Анна Васильевна — не такие уж плохие люди. Они заслужили лучшей участи.

Пока сестренка принимала душ и чистила зубы, я исследовал жилье своего носителя. Мебель оказалась старой, местами поцарапанной, с расшатанными дверцами и отслоившимся шпоном. Обои давно не переклеивали, потолок — не перекрашивали. Под ногами — потертый линолеум. Балконов у нас два. Один примыкает к кухне, второй — к гостиной. Оба застеклены и обшиты вагонкой. Одежда в шкафах старая, стираная-перестираная.

Утром до меня с пронзительной ясностью дошло, на каком дне обитает Илья Невзоров.

Обо всем по порядку.

Мы поели, и Полина начала отпрашиваться к подружке. Я запретил, сославшись на указания матери. Постельный режим, и всё такое. Девочка обиделась, включила телевизор в гостиной и погрузилась в просмотр мультиков. Благодаря воспоминаниям Ильи я знаю, что такое телевизор. Плоский экран на стене, позволяющий смотреть различные передачи. Новости, фильмы, шоу-программы. Да что угодно. Служит для развлечения. Илья телек не любит, предпочитает сидеть в глобале.

Что ж, я решил узнать об этом мире побольше.

Глобал — это планетарная информационная сеть, объединяющая миллионы компьютеров. У меня уже голова идет кругом от этих технологий. Многие вещи, воспринимаемые Ильей как повседневность, мне кажутся дикими и неестественными. Я не понимаю, зачем разменивать свою жизнь, уткнувшись в прямоугольник с движущимися картинками. Ты ни с кем по-настоящему не общаешься, не тренируешь свое тело, не зарабатываешь, не наслаждаешься восходами и закатами, женщинами и вином, ветром и солнцем… Жуть. Сестру я из этого вытащу, но позже.

Едва приблизившись к клавиатуре компьютера, я почувствовал ломку. Илья сутками просиживал в онлайн-игре «Корабли Империи», собрав команду таких же безбашенных психопатов. Два десятка малолетних упырей, забивая на свое здоровье, прокачивали звездолеты, перемещались в космической черноте, колонизировали виртуальные миры и сражались с вымышленными противниками. В реале эти парни не могли постоять за себя в драке, ходили пришибленными по школе, не высыпались и почти не виделись с родней. Я удивился, осознав простую вещь. У Ильи Невзорова напрочь отсутствовали планы и амбиции. Этот ушлепок ни к чему не стремился, за исключением виртуальных побед и покупок запчастей к своему кораблю. Лучше сдохнуть, чем прозябать в этой аморфной серости.

Видимо, мой носитель так и поступил.

Сдох на кресте.

Неужели от болевого шока?

У Повелителя я спрашивать не стану — для него это мелочи, отвлекающие от более важных дел. Думаю, здоровье у Ильи хлипкое. И всё же, парень умер и воскрес — со мной внутри. Встречайте обновленную версию Ильи Невзорова. Версию, прокачанную до уровня безжалостного убийцы и мага, унаследовавшего демонические способности отца.

Что ж, глобал можно использовать и в целях самообразования.

Я запускаю компьютер, открываю браузер и начинаю вбивать поисковые запросы. Стартую с древнейшей истории, но быстро дорубаю, что изучать ее придется долго. Угасшие цивилизации, войны и открытия, путешествия и революции… Сосредотачиваюсь на теме, которая действительно важна.

Магия.

Сейчас 2022 год, причем летосчисление ведется с момента рождения неизвестного мне пророка. Точнее, полубога. Погибшего, кстати, на кресте, в чем я усматриваю забавное совпадение. Никто не слышал о магии до 1913 года, когда на Земле появились демоны и одаренные. Сверхдержавы вели мировую войну, активно применяя пушки, танки и огнестрел. Внезапно появились Четверо Призывателей. Эти персонажи высвободили силы, которыми не смогли управлять. Произошла невообразимая хрень, серия катаклизмов едва не погубила современную цивилизацию. Впрочем, вместе с демонами в эту реальность пришла прана. Появились люди, наделенные Даром. Сильнейшие маги планеты выступили против Призывателей и сумели одержать победу. К тому моменту о войне все забыли — у народа появилась куча новых проблем. Классическая бойня завершилась досрочно и переросла в мистическую мясорубку, суть которой простые смертные осознали спустя годы.

Экзорцисты изгнали сильнейших духов Бездны, а самих Призывателей убили. С тех пор класс Призывателей перестал существовать, но потусторонние силы остались. Возникла гильдия демонологов. Ныне — тайный орден. Люди вдруг обнаружили, что владение праной передается по наследству, и роды аристократов-одаренных молниеносно укрепили свои позиции. Магические способности тоже развивались и усиливались от поколения к поколению. Мелькали десятилетия. Старшие роды возвысились над младшими. Закон крови гласил: каждое последующее поколение аристо сильнее предыдущего. Развернулась борьба за власть и мировое господство. Чтобы выиграть в гонке, самые умные начали объединяться в кланы. Эти структуры поглотили десятки и даже сотни родов. Доминировали, как и прежде, старшие.

В 1936 году мир потрясли Клановые Войны. За десять лет аристократы перекроили политическую карту мира до неузнаваемости. К 1946 году не осталось ни одной сверхдержавы, развязавшей мировую войну. Правительства стали марионеточными, за каждым президентом или парламентом стоит клан. Что интересно, один клан может контролировать несколько государств — одаренность не знает границ. Есть концерны и корпорации, но они управляются гильдиями. В состав которых, опять же, входят маги. Замкнутый круг. Получается, один старший род может управлять кланом, парой-тройкой марионеточных правительств и оказывать значительное влияние на планетарную экономику через гильдии. Думаю, вы уже поняли, что великие рода сказочно богаты. Неприлично богаты, будем откровенны.

Религии вымирают.

Богам во все времена поклонялась чернь, но во что верить, если чудеса демонстрируют одаренные? Новый культ — это сверхспособности. А научиться колдовать может кто угодно при благоприятном стечении обстоятельств.

От истории я плавно перешел к географии.

В мире аристо и транснациональных корпораций рубежи — штука условная. И всё же, государства не исчезли. Сейчас наиболее цивилизованными считаются три страны. Это Европейская Московия, простирающаяся от Урала до пролива Ла-Манш. Азиатский Пандем, охвативший большую часть Сибири, бывшие Китай, Монголию, Японию и всю юго-восточную Азию. Индия, поглотившая Непал, Бутан, Пакистан, Шри-Ланку и несколько архипелагов. Британия утратила былое величие, но сохранила самостоятельность. Османская империя развалилась, окрестности Стамбула впали в варварство. США не сумели выйти из Великой депрессии и распались.

Илья Невзоров живет в Европейской Московии.

Если уж быть совсем точным — в Неоме. Название получилось от сокращения слова «Неомосква». Большая часть Старой Москвы погибла в катаклизме по вине демонов. Этот же катаклизм привел к образованию Славянского моря, которое соединяется узким проливом с Балтийским. Неом — портовый город, один из крупнейших мегаполисов Земли. Тут проживает около пятнадцати миллионов человек, и этот факт с трудом укладывается в моей голове.

Добро пожаловать в социальное неравенство.

Формально Московией управляет президент. Есть даже непонятная структура, именуемая Думой. Нечто наподобие совета капитанов Валдорры. Все эти властители делают вид, что руководят страной, но в реальности все рычаги сосредоточены в руках великих родов. Потомственные аристократы, наделенные Даром, обладают весомыми привилегиями и стоят над законом. Дворянские титулы получили люди, чьи предки установили контроль над Московией и вышли из Клановых Войн с наименьшими потерями.

Безусловно, одаренные продолжают появляться. Точнее — пробуждаться. Обретение сверхспособностей не гарантирует дворянский титул, но может послужить входным билетом в клан. Насколько я понял, есть четыре могущественных клана, постоянно враждующих между собой. Каждое такое объединение включает по два-три великих рода, сотни семей попроще и несметную армию пробужденных, используемых в качестве пушечного мяса. Известен добрый десяток малочисленных кланов, чей вес на мировой арене незначителен. Ну, и существуют знатные фамилии, которые по разным причинам не примкнули ни к одному объединению.

Следующая прослойка — мещане без герба, открывшие в себе Дар. Зачастую это слабые маги, имеющие некоторые перспективы развития. Подняться таким ребятам тяжело, но реально. Кратчайший путь наверх — через кланы и гильдии. С первыми всё понятно, а вот вторые объединяют волшебников с полезными для современного общества навыками. Уважением пользуются гильдии пилотов, оружейников и татуировщиков. Ну, и демонологов, хотя они формально превратились в орден. Пилоты, как оказалось, управляют исполинскими летающими кораблями, один из которых я видел в своем окне. Демонологи сражаются с духами Бездны, которые вселяются в людей, вещи и дома. Оружейники конструируют зачарованное оружие. А вот фишку с татуировщиками я просек не сразу. При чем тут магия вообще? Усиленный поиск привел к пониманию простого факта: некоторые одаренные научились создавать на теле человека узоры, обладающие защитными функциями. Аналог амулетов. Противоударные татуировки, символы успеха и удачи, орнаменты против болезней и психических атак… Всего не перечесть. Так вот: пробуждаешь в себе Дар, вступаешь в гильдию или клан, начинаешь поднимать бабло и нарабатывать авторитет. А там, глядишь, твой сын или внук обзаведутся дворянским титулом.

Третий слой — простолюдины.

Нет, не так.

Бездари.

Клановый простолюдин — не ровня такому, как я. В сословной иерархии семья Невзоровых занимает нижнюю строчку. Полное дно. У нас ограничен выбор профессий и специальностей, нам не суждено вступить в клан или магическую гильдию. Базовое образование, захудалый техникум, заводские окраины — вот моя судьба. Еще один вариант — отучиться в мореходном училище и заключить кабальный контракт с какой-нибудь транспортной компанией. Устроиться на корабль, месяцами не заходящий в Неом. Вариантов много, если вдуматься, но к богатству и процветанию они не ведут.

Так, хорошо.

А что там у нас с праной?

Это вроде как энергия такая, хлынувшая в мир после прихода демонов. Энергия жизни и всего сущего. Праной пропитано буквально всё, что нас окружает, но добраться до нее непросто. Для этого в сознании человека должен открыться центр, отвечающий за циркуляцию праны. Так называемая чакра восприятия.

Есть три пути для открытия чакры.

Первый — родиться в семье аристократа, поступить в среднюю магическую школу и поработать индивидуально с опытным наставником. Изредка случаются казусы — наследники влиятельных родов задерживаются в развитии. Чаще всего Дар пробуждается у именитых в раннем детстве, но известны случаи закупорки чакры — кое-кто добирается до родовых техник лет в пятнадцать-шестнадцать. Этот путь не для меня. Бездарь не может поступить в среднюю школу волшебства. Даже по социальной квоте.

Второй путь — упорные медитации. Самосовершенствование, возведенное в абсолют. Дорога извращенцев, которые никуда не спешат и готовы потерпеть лет десять-пятнадцать, прозябая всё это время в нищете. Главное преимущество такого метода лежит на поверхности — он бесплатный. Как говорится, дешево и сердито.

Третье решение — прибегнуть к услугам странствующего гуру. Есть мастера, которые помогут открыть чакру за три дня. Максимум за неделю. Услуги мудрых скитальцев влетают в копеечку — тут даже кредиты с закладкой квартир, домов, печени и почек не помогают. Если же деньги удалось отыскать, при этом не нарвавшись на шарлатана, вы получаете Дар и право поступления в среднюю школу, а позднее — в магическую академию. Дальше по накатанной. Гильдия, клан.

Мещане-пробужденные поступают в средние школы по социальным квотам.

Вот он, мой путь.

Остается невыясненным главный вопрос — где взять денег. Кредит не подходит — я несовершеннолетний. Как зарабатывать в этой реальности я пока не представляю, но буду думать над этим в ближайшие дни. Одолжить не у кого.

Порывшись еще немного в глобале, я выяснил, что некоторые гуру заключают со своими учениками долгосрочные контракты. Пробудитель выполняет свою работу, воспитанник обретает Дар, учится в школе и академии, вступает в могущественную группировку и отдает долг. В виде денег или встречной услуги. Действие таких контрактов порой растягивается на двадцать-тридцать лет. Своеобразная зависимость, вроде ипотеки. Гуру воспринимают подобные схемы как инвестиции в старость. Сумма задолженности может быть фиксированной, с нарастающими процентами, но многие учителя предпочитают долю с потенциальных доходов пробужденного. Лотерея, но можно сорвать джекпот. Встречная услуга — экзотическое исключение из правил. Единичные случаи.

Важный момент.

Гуру должен поверить в своего ученика. Ощутить потенциал. Узреть направленность Дара, просчитать выгоды от сотрудничества. Никто не хочет работать на халяву с посредственностями.

У странствующих наставников нет гильдии.

Эти чуваки сами по себе.

Оторвавшись от экрана компьютера, я основательно призадумался. В Легурии ростовщики не пользовались уважением — они сколотили свои состояния на чужой беде. Золото одалживалось под непомерные проценты, и не каждый мог расплатиться по счетам. Многие лишались домов, жен, детей и даже попадали в рабство. Здесь, в Европейской Московии, ростовщичество обрело невероятный размах. Банки и микрокредитные организации вовсю облапошивали народ, создавая в головах иллюзию безбедной жизни. Нищеброды берут в кредит машины, квартиры, еду и турпоездки в жаркие страны. Даже крестьяне Рул-Дарраката не столь зависимы от своего государя. К чему это я? Наша с мамой квартира принадлежит банку, хоть Анна Васильевна и думает, что она — собственник. Мне это не нравится. И я не хочу влезать в подобную кабалу со странствующими гуру, но… Выбор у меня невелик.

Звонок в дверь вырвал меня из потока размышлений.

Я среагировал не сразу.

Громкий звук вновь резанул по нервам. Никак не могу привыкнуть к этим электрическим сигналам. Проще постучать, зачем такие сложности?

Сестра уже выскочила в коридор, приглушив телевизор.

Я направился к металлической двери.

Посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стояла женщина в полицейской форме.

Глава 5. Жизнь как болт — только жестче

Взрыв адреналина.

Похоже, до меня добрались.

Нельзя просто так убивать людей и аристократов в современном мире. Тут, знаете ли, существуют закон и порядок. И вот она, представительница закона. Молодая женщина с искаженным дешевой оптикой лицом. Не переставая, жмет на кнопку звонка.

— Илья Невзоров? Полина? Вы дома?

Молчу.

— Кто там? — шепчет одними губами сестренка.

— Полиция, — отвечаю так же тихо.

— Я по поводу вашей мамы, — говорит женщина в форме. — Откройте, пожалуйста.

— Что с нашей мамой? — вырывается у Полины.

— Покажите удостоверение, — потребовал я.

В этом мире всё сложно. Есть паспорта, служебные удостоверения, прочие бумажки. Очень много бумажек. Люди шагу ступить не могут — всё им надо что-то заполнять да подписывать. А документы требовать необходимо — вдруг к нам в квартиру грабитель ломится.

Женщина поднесла к глазку развернутое удостоверение. Прочесть я ничего не сумел, но фотография совпадала с реальной картинкой.

Щелкаю замками, звякаю цепочкой.

Женщина переступает порог.

Молодая, но взгляд усталый. Прямо как у Анны Васильевны. Серые брюки, голубая рубашка. И бейсболка с гербом полиции, сзади торчит хвост черных волос.

— Валерия Веденеева, участковый уполномоченный, — представилась гостья. — Вы одни?

— Мама на работе, — сказала Полина.

— А отца у нас нет, — отрезал я.

— Понятно, — женщина посмотрела на нас с плохо скрываемой жалостью. — Мне неприятно это сообщать, но… ваша мама в больнице.

— Что? — одновременно вырвалось у нас.

— Автокатастрофа, — пояснила участковая. — Маршрутка, в которой она ехала, столкнулась с фурой. Мне очень жаль…

Полина вцепилась мне в руку.

— Она… — прижимаю сестренку к себе. — С ней всё в порядке?

— Врачи говорят, состояние тяжелое, — нахмурилась женщина. — Мы пытались обзвонить близких, но… у нее никого нет, кроме вас.

Полина шмыгнула носом.

— Мы можем поехать к ней? — спросил я.

— Собирайтесь. Я отвезу.

Лето, август.

Сборы заняли пару минут. Когда мы вышли в подъезд, на мне была выцветшая голубая рубашка в клетку, бриджи и кроссовки. Телефон, целебную мазь и карманные деньги я запихнул в рюкзак. Полина тоже прихватила свой рюкзачок в виде кролика. В сочетании с платьем в горошек и потрепанными сандаликами смотрелось умилительно. Дверь закрыли запасным ключом. Мимоходом я удостоверился, что на брелоке висит чип.

Мы спустились на лифте.

У подъезда была припаркована полицейская машина с отключенной мигалкой.

Сестра влезла на заднее сиденье, я занял кресло справа от водителя.

— Пристегнись, — строго сказала Веденеева.

Я защелкнул ремень в фиксаторе, и лишь после этого машина тронулась с места.

— Вы сказали про тяжелое состояние, — уточнил я. — Что это значит?

— Кома, — пояснила участковая, выруливая с дворовой парковки. Сделать это было нелегко — всюду разбросаны тачки парковочных хамов, перегородившие полдороги. И всё же Веденеева справилась. — Ее доставили в клинику без сознания, прооперировали. Сейчас Анна Невзорова подключена к медицинскому оборудованию.

— Вы всё врете, — не выдержала Полина, размазывая слезы по лицу. — Этого не может быть! С кем угодно, только не с мамой!

Участковая пожала плечами, обогнула наш дом и выехала на улицу, которая еще вчера была перекопана. Впрочем, до археологов-коммунальщиков мы не добрались — свернули между магазинчиком хозтоваров и стоматологическим кабинетом. Помчались на север, изредка подскакивая на ухабах.

Память Ильи подсказывает мне значение слова «кома». У нас в Легурии подобное состояние называли душестранствием. Человек находится в преддверии загробного мира, но боги еще не приняли решение по поводу его дальнейшей судьбы.

Полина опять всхлипывает.

— Как это произошло? — спрашиваю я.

— Водитель легковушки выскочил на встречную, — сухо ответила Веденеева. — Маршрутка попыталась свернуть и врезалась в фуру на перекрестке. Почти все мертвы.

Жуткое, должно быть, зрелище.

В моем мире нет машин. Кони, повозки, боевые колесницы — этого добра хватает. А вот быстро двигающихся по трассам автомобилей нет. Может, оно и к лучшему.

Сестра плачет.

Рыдает в голос.

Ее бы успокоить, но я не знаю как. А еще мне надо сосредоточиться на решении проблемы. Неизвестно, сколько дней или недель Анна Васильевна проведет в душестранствии. Всё это время нам с Полиной придется как-то выживать. Добывать еду, оплачивать коммуналку.

Наверное, мне легко рассуждать.

Я чужак в этой семье.

В былые времена я бы соорудил алтарь, принес жертву и пообщался с богом смерти в тихой пещерной обстановке. Попросил бы о милости, вернул бы странницу в подлунный мир. Вот только… все мои способности отключены. Здесь я — пустое место. Да и Нергал, как я подозреваю, уступает по ряду параметров своему заклятому врагу.

Полицейская машина сворачивает налево, выезжает на Варваринскую и несколько километров несется по прямой. Я вижу старые девятиэтажки, мелкие магазинчики, забегаловки в подвалах и замороженные стройки. Дальше — развязка с круглым газоном и торчащим из него черным крестом. Мраморным, судя по всему. Без понятия, что это означает, но вспоминаю, что где-то неподалеку располагается станция метро. А вот и спуск с красной литерой «М» — справа от нас, на пересечении с проспектом Кораблестроителей.

Сворачиваем на проспект.

Проезжаем еще несколько кварталов.

И, замедлившись, подкатываем к забитой парковке у многоэтажного белого здания.

— Вылезайте, — командует участковая. — Я вас проведу.

Проскальзываем между зеркалами припаркованных машин, поднимаемся по ступенькам на широкое крыльцо с обшитыми пластиком колоннами. Над козырьком висит надпись:

ГОСУДАРСТВЕННАЯ КЛИНИКА ИМ. ЭСКЛЕРА

Я тащу Полину за руку, чтобы не отставала.

Веденеева уверенно расталкивает стокилограммовых пенсионерок, пропускает нас вперед и вдавливает в стеклянную вертушку без ручек. Один оборот плоскостей — и мы в просторном вестибюле, забитом людьми. Обычные неомцы, рабочие в оранжевых комбинезонах, спешащие куда-то врачи в белых халатах и с планшетами в руках…

Хаос.

Мы с боем прорываемся к лифтовым кабинкам, но все они, если верить кнопкам вызова, застряли выше десятого этажа.

— Пешком, — отрезает участковая.

Очередной бросок через вестибюль.

И нескончаемый подъем по лестнице в потоке спешащих по своим делам пациентов. Ну, или посетителей. Клиника, насколько я помню, многопрофильная. С бюджетным финансированием. Что плохо — оборудование и персонал оставляют желать лучшего.

Да что ж такое!

Восемь пролетов — а я уже выдыхаюсь. Илья вообще со спортом не дружит? Поправочка — дружит. С киберспортом. Что подразумевает безвылазное прозябание в кресле перед экраном компьютера.

Десятый этаж.

Я выплевываю легкие.

Полине тоже нехорошо.

А ведь мы — не старые пердуны-пенсионеры с ожирением и болью в суставах. Обычные русские малолетки. Да, хороший повод задуматься над формой своего носителя. Без магии и спецподготовки в уличных драках мне не выжить. Воспоминания Ильи о базовой школе ничего хорошего не предвещают. Этого дрища постоянно избивали и унижали, у него забирали карманные деньги и еду в столовой. Казалось бы, у ботаника должны быть тайные рычаги власти. Давай списывать нужным людям, стравливай своих обидчиков с более сильными противниками, вступай в выгодные союзы… Но нет — всем этим хитрожопым арсеналом несчастный лошара не пользовался.

Мы попадаем в обширную рекреацию.

Столик, дежурная медсестра. И если вы думаете, что это сексуальная самка с грудью четвертого размера, то глубоко заблуждаетесь. Непробиваемая тетка в очках на серебряной цепочке и взглядом прирожденной мегеры. Участковая перебрасывается с теткой парой фраз, светит удостоверением и ведет нас дальше по коридору.

— Это приемный покой реанимационного отделения, — поясняет участковая по дороге. Мы с трудом поспеваем за этой крепкой и несгибаемой женщиной. — Вашу маму прооперировали и перевели сюда. Лечащий врач ответит на любые вопросы. Я буду рядом.

Коридор оказался частью галереи, ведущей в соседний корпус. Мы задержались в гардеробе, получили белые халаты и полиэтиленовые мешки, именуемые бахилами. Эти штуки пришлось натянуть на кроссовки.

Поворот за угол.

Новый коридор.

Мимо нас проехала каталка с мужиком, из носа которого торчали прозрачные трубочки. Над головой мужика болтались какие-то емкости, а сопровождавший его персонал оживленно переговаривался. Врачи явно спешили, нас с Полиной едва не снесли этой гребаной каталкой. Пришлось вжаться в стену, выкрашенную синей краской.

В Валдорре нет никаких клиник.

Кто умирает, тот умирает.

Иногда в процесс вмешиваются лекари, но их очень мало…

А тут — целая индустрия.

Останавливаемся рядом с дверью палаты, в которой лежит мама. Участковая достает смартфон, звонит кому-то. Абонент не отвечает. Рядом появляется медсестра.

— Меня интересует Невзорова, — доносится до меня голос участковой. — Как ее состояние?

— Невзорова, — медсестра сверяется с какими-то записями в планшете. — Умерла десять минут назад. Не приходя в сознание. Обширная черепно-мозговая травма, сами понимаете…

— НЕЕТ! — Полина неожиданно срывается с места, подлетает к медсестре и начинает колотить ее своими кулачками. Девушка от неожиданности роняет планшет, который на лету подхватывает Веденеева. — Перестаньте! Что вы такое несете? Покажите мне маму! Она жива, я вам не верю!

Мне насилу удается оттащить Полину от медсестры.

— Успокой ее, — шепчет Веденеева. — Я сейчас разберусь.

Я усаживаю растрепанную и заплаканную девочку на тумбу возле стены. Прижимаю к себе, глажу по голове, несу какую-то чушь. Мол, не переживай, всё образуется, мы справимся. Полина перестает орать, но истерика не затухает. Я чувствую, как маленькое тело содрогается от рыданий.

Мне и самому не по себе.

Анна Васильевна мне нравилась.

Уверен, она была хорошей матерью.

— Я хочу увидеть маму, — шепчет Полина.

— Мы вместе, — бормочу я. — Всё будет хорошо.

Конечно, не будет. Я это знаю. Мы — всего лишь два ребенка в громадном и агрессивном Неоме, столице одной из самых больших империй планеты. Деньги зарабатывала мама, она же платила по счетам и заботилась о нас. Илья Невзоров знает очень мало об этом мире, я — еще меньше.

Смерть не остановить.

Не отмотать.

Теперь нам необходимо выжить, отбиться от всевозможных органов опеки, которые попытаются запихнуть нас в интернат, и решить другие проблемы, связанные лично со мной. В этой реальности я только появился, а уже нажил толпу врагов. И если не открыть гребаную чакру, нас с сестренкой сожрут.

В сущности, эта девочка для меня — никто.

Как и ее мать.

Даже не знаю, что происходит. Теперь мне надо позаботиться о Полине, я просто не могу ее оставить. Я много убивал, но от моих рук пали те, кто этого заслуживал. Или не заслуживал, но мог бы заслужить с точки зрения Нергала. Полина…

Просто маленькая девочка.

Одинокая и несчастная.

Наша хрупкая скорлупа только что развалилась на части.

— Илья, — к нам приблизилась Веденеева. — Можно тебя на минутку?

Смотрю на Полину.

— Посиди тут, ладно?

Девочка кивает.

Ее лица не видно из-за растрепанных волос.

Мы с женщиной-полицейским отходим на пять шагов в сторону.

— Я знала твою маму, — сразу переходит к делу участковая. — Раньше мы учились в одной школе. Были подругами. И я хочу вам помочь.

— Что нам теперь делать? — прямо спросил я.

— Придется пройти через опознание, — ответила женщина. — Это неприятно, но что поделать. Я заведу тебя в морг, Полину тревожить не будем.

— Хорошо.

— Ваша главная проблема — отсутствие денег и родственников, — участковая озвучивает мои худшие опасения. — Формально у вас есть отец…

— Он с нами не общается, — буркнул я. — Даже не помогает. Так мама сказала.

— Органы опеки начнут с него, — заявила Веденеева. — Свяжутся, опишут ситуацию, предложат забрать к себе вас с Полиной.

— Не согласится, — предположил я.

— Тогда — интернат, — вздохнула участковая.

— Другого пути нет?

— Я подумаю, — пообещала одноклассница нашей мамы, — но ничего не обещаю.

— Хорошо, — кивнул я. — Что сейчас?

— В морг. Потом отвезу вас домой. И выясню, кто займется организацией похорон.

Не стану описывать наш спуск по запасной лестнице отделения, выход во двор, поиск отдельно стоящего здания морга и уворачивания от проносящихся машин скорой помощи. Краем глаза я увидел один из таких микроавтобусов с распахнутыми настежь задними дверцами. Из нутра автомобиля санитары выдвигали носилки на колесиках с лежащим телом, облепленным датчиками и пластиковыми трубками…

Дальше было опознание.

Участковая присела на скамейку рядом с Полиной, начала ей что-то втолковывать тихим и спокойным голосом. А я последовал за мужиком в синем халате, кожаном переднике и в перчатках, пахнущих антисептиком. Мужик привел меня в комнату с металлическими ячейками во всю стену. Ячеек было много, целая система хранения для мертвецов. Камеры были скомпонованы в три ряда, а к стене кто-то прислонил красную стремянку. Мужик открыл дверцу одной из камер среднего ряда и ловко выдвинул из холодильного агрегата носилки с мамой.

Да, это была она.

Анна Васильевна.

Замерзшая, окостеневшая, с запекшейся кровью на темени. Глаза закрыты, словно женщина прилегла отдохнуть и не проснулась. Часть волос на затылке сострижена, но заглядывать туда я не решился.

Кожа моей несостоявшейся матери уже приобрела мертвенно-бледный оттенок.

— Это она, — подтвердил я. — Анна Васильевна Невзорова.

Работник морга кивнул, накинул отворот ткани на лицо женщины и задвинул носилки обратно в холодильник.

Участковая отвезла нас домой, записала наши телефоны и оставила свой номер. Сказала, что свяжется со мной по похоронам. Всё это время Полина тупо смотрела перед собой, не встревая в разговоры и полностью игнорируя реальность.

Когда дверь за Веденеевой закрылась, девочка направилась в нашу комнату, не проронив ни слова. Я сбросил кеды, положил рюкзак на тумбу и двинулся на кухню. В руке у меня был запечатанный пластиковый конверт с личными вещами мамы, обнаруженными в ее сумочке. Саму сумочку я не стал тащить домой — вряд ли она потребуется кому-то из нас.

Присев к столу, я вскрыл конверт.

Внутри обнаружились ключи от квартиры, косметичка, мобильник, проездной билет на все виды транспорта, кроме метро, пара красных жетонов и потрепанный черный кошелек. Расстегнув кошелек, я внимательно изучил его содержимое. Бумажными купюрами — сорок пять рублей. Монетами — чуть больше трех. Плюс карточка, пин-кода которой я не знаю. Бело-голубой пластик Европейского Континентального Банка. Повертев карту в руках, я принялся с удвоенной энергией обшаривать кошелек и был вознагражден скомканной бумажкой с четырьмя заветными цифрами. Что ж, перво-наперво придется обчистить счет Анны Васильевны — иначе нам с Полиной не выжить. И сделать это я намерен в ближайшие полчаса, пока банк не заблокировал аккаунт.

Полина тихонько пристроилась рядом.

— Мамины вещи, — зачем-то сказал я.

— Угу, — кивнула девочка.

Помолчали.

— Дома одна посидишь? — спросил я.

Сестра подняла на меня заплаканные глаза — в них я и увидел ответ. Нет, не посидит. Я ведь тоже могу уйти и не вернуться. Как мама. И тогда хоть на стенку лезь.

— Ладно, — я сдался. — Идем вместе.

— А куда? — сестра поплелась за мной в коридор.

— К ближайшему банкомату.

— Зачем?

— Вот наивная, — я останавливаюсь, чтобы взять рюкзак. Засовываю карточку с пин-кодом в боковое отделение и возвращаюсь на кухню. — Надо остаток денег маминых снять, пока счет не блокирнули.

Полина не стала спорить или ругаться. Думаю, смирилась с тем, что я сейчас за старшего и лучше знаю, что надо делать.

Кошелек я спрятал в шкафчик над разделочной панелью — заначка не повредит. Быстро оценил запасы круп, затем переключил внимание на холодильник. Надо бы еще разобраться, как оплачивать услуги ЖКХ — этим занималась мама, в памяти Ильи ничего ценного по теме нет. Разрулим этот вопрос позже.

Незаметно для себя я стал мыслить сленговыми словечками носителя.

Думай, Джерг.

Не нарвись на гопников и алкашей по дороге.

Еще хуже наркоманы и бомжи — они даже прирезать могут за последнюю копейку.

…Солнце достигло зенита и начало сползать вниз по небосклону. Я посмотрел на экранчик смартфона — сейчас половина третьего. Удивительно, сколько всего может произойти с человеком за пару часов. У Полины, например, вся жизнь рухнула под откос. А мои задачи существенно усложнились.

На площадке — вопли детворы.

Соседка с четвертого этажа подкармливает ветчиной бездомных кошек. Уверен, сама она питается значительно хуже…

Мы пересекаем двор.

Голубой банкомат ЕКБ вмурован в стену соседней высотки, рядом с магазинчиком фруктов и почтовым отделением. Людей поблизости не видно, хотя время обеденное.

— Ты знаешь, как им пользоваться? — спросила сестра, глядя на банкомат.

— Нет, — честно признался я.

— А я знаю, — вдруг выдает Полина. — Мы с мамой часто по магазинам ходили.

Неожиданное заявление.

Я пропускаю сестру вперед и выдаю ей кусок непостижимого пластика. Девочка вставляет карту в прорезь и вопросительно смотрит на меня:

— Код есть?

— Четыре семь два восемь, — диктую заученные наизусть цифры.

На экране банкомата выскакивают опции.

— Посмотреть остаток на счету? — спрашивает Полина.

— Давай.

Одно нажатие — и мы видим цифру. Тридцать семь рублей, двадцать четыре копейки. Лучше, чем ноль, но проблем наших эта сумма не решает.

— Он выдаст тридцать пять, — уверенно заявляет сестра.

— Почему?

— Закладывают только крупные бумажки.

— Сними их, — вздыхаю я.

Полина жмет еще пару кнопок, вводит требуемое значение и повторно набирает пин-код. Аппарат гудит, лязгает и выдает нам свежие бумажки. Девочка тут же извлекает карту и протягивает мне вместе с деньгами. Я засовываю всё в карман бриджей и разворачиваюсь, чтобы уйти.

На меня пялятся четверо бритоголовых уродов. Двое моего возраста, двое — чуть постарше. Все, как на подбор, в однотипных матерчатых кепках и спортивных штанах в полоску. Еще один клоун нацепил сланцы поверх коричневых носков.

Некоторые лица показались мне знакомыми.

Гопники.

— Пойди сюда, малой, — улыбнулся гнилыми зубами вожак стаи. — Дело есть.

Глава 6. Тучи сгущаются

— Мы не знакомы. Кто ты? — спрашиваю я и отодвигаю Полину за спину.

Вожак повторяет:

— Сюда иди, говорю.

— Он деньги снимал, — подсказывает кто-то из спутников.

Я стою, не шелохнувшись.

— Глухой, что ли?

Так.

Не похоже, чтобы за нас кто-то спешил заступаться. Дедок с палочкой юркнул в подъезд, крепкого вида парень с девушкой перешли на другую сторону улицы.

Илья знает все эти схемы.

Не важно, что говорят упыри в спортивных костюмах. Им нужен повод, чтобы прицепиться, избить и забрать деньги. Можно лавировать, играть в словесные головоломки, но мне откровенно не нравятся эти ребята.

Во всех непонятных случаях вырубай главаря.

Железный закон.

Я иду к королю двора, остальные гопники лыбятся. Мол, как всегда. Развелся лох. Сейчас срубим с него деньжат на пивко.

На последних шагах резко ускоряюсь и бью укурка костяшкой среднего пальца в кадык. Удар точно рассчитан — гопник не умирает, он валится к моим ногам и хрипит. Ему плохо. Гораздо хуже, чем он себе воображал секунду назад.

Свита оживает.

— Че творишь, беспредельщик?!

Ко мне подскакивает низкорослый крепыш с прыщавым лицом и водянистыми глазами. Ведет прямой справа и внезапно для окружающих спотыкается, теряет равновесие. Это выглядит случайностью, но в следующую секунду я впечатываю колено в пах еще одному любителю чужих монеток. Тот сгибается пополам, воет и услаждает мой слух трехэтажным матом.

— Илюш, рамсы попутал?

Сзади кто-то обхватывает меня крепкими лапищами. Бью затылком в переносицу, слышу неприятный хруст. Попал, отлично.

Лапы разжимаются.

Валю подсечкой хмыря, пытающегося выпрямиться.

Денис, последний из прицепившихся ко мне имбецилов, потрясенно взирает на тела, ползающие по асфальту. В глазах — отрицание очевидного.

— Топай отсюда, — посоветовал я.

Денис живет через подъезд от меня. Раньше занимался в футбольной секции, потом решил похудеть на пиве и семечках. В итоге отрастил пузо и забил на спорт. Такие парадоксы.

Гопник еще раз осмотрел тела своих дружков.

И потопал.

От такого поворота даже я офонарел. В подворотне с Доберманами и то веселее было.

— Сука, — прохрипел поверженный вожак.

Мне повезло, что эти мудаки обделены Даром. Типичные представители нашего гнилого района. Хочется верить, что во второй раз они не полезут. Ко мне, во всяком случае.

— Идем, — увожу Полину в сторону дома.

— Ты их побил, — шепчет сестра.

— Ну, это громко сказано.

Мне не нравятся мышечные реакции этого тела, его крепость и растяжка. Со слабыми противниками я справился, но тренированный боец закатает меня под плинтус. Я перемещаюсь медленно и неуклюже, а естественным поведением кажется лишь один сценарий — развернуться и убежать. Илья, мои поздравления. Ты был образцовой амебой.

На потасовку никто из жильцов не обратил особого внимания.

Словно такое дерьмо здесь каждый день случается.

— Что-то с тобой не так, — выдала сестра, когда мы ехали в лифте. — Ты изменился.

— Сильно?

Девочка подумала и кивнула.

— Ты драться умеешь.

Вот же пристала.

— Не очень-то и умею.

— Раньше не умел.

— Вдруг я скрывал свои таланты.

…Квартира погрузилась в непривычную тишину.

Мы с сестренкой вышли на балкон в гостиной и уставились вдаль. В отсутствии остекления есть свои плюсы. Свежий ветер треплет волосы, а город кажется близким и одновременно недосягаемым. Я вижу море в просветах домов, и этот ландшафт напоминает мне Валдорру. Правда, там росли пальмы, а в гавани стояли триеры.

— И какой у нас план? — спросила Полина.

Я посмотрел на девочку.

Вы знаете, у меня отношения с семьей не заладились. В том мире мать от меня отказалась, в этом погибла. Наверное, это плата за мое происхождение. И за всё зло, которое я сотворил во имя Нергала. Духовного родства с Полиной я не чувствую. Она мне не сестра. Совершенно чужой человек, которым, по идее, можно пожертвовать… но даже у странствующих жрецов бога смерти есть свои принципы. Я не могу бросить ребенка на произвол судьбы. Полина мне доверяет. И это единственный человек в Неоме, которого, хоть и с натяжкой, можно считать своим.

— Избежать интерната, — сказал я. — Вот наш план.

— Вдруг папа приедет…

— Ты его здесь видишь?

Девочка качает головой.

— И я не вижу.

Облокотившись о перила, я изучаю окрестности. С высоты неприглядные трущобы, в которых мы поселились, выглядят не столь ужасно. Просто серые дома. И улицы. Солнце светит, небо голубое. Крохотные машинки и человечки внизу.

— Вот что, — я принимаю решение. — Маму нам не вернуть. С этим надо смириться. И жить дальше. Слушайся меня и, если повезет, мы выплывем.

— А почему нас должны забрать в интернат? — допытывается Полина.

— Мы одни живем. Так не положено.

— Кто это сказал?

— Законы такие.

— Это наша квартира. Ты устроишься на работу. Я тоже что-нибудь придумаю.

Квартира-то наша. Вот только не объяснишь девятилетнему ребенку, что есть суровые законы, и они гласят, что дети не могут жить без взрослых. Не родители, так опекуны. Не опекуны, так воспитатели во всяческих приютах и интернатах. Кто-то должен за нас отвечать…

Или нет?

Глобал знает ответы на все вопросы.

— Идем, — я тронул сестренку за плечо.

— Куда? — Полина вдруг закашлялась, и я вспомнил, что она не успела выздороветь. А сейчас, постояв на холодном ветру, начала кашлять.

— Сделаем тебе лекарство. Приготовим обед. Заодно подумаю, что нам делать.

Балконную дверь я поставил на проветривание.

Привычные дела ненадолго отвлекли Полину от горестных мыслей. Пока я заваривал порошок, девочка принялась разогревать в микроволновке остатки завтрака. Я нарезал салат из овощей и заправил всё это сметаной. Не могло не радовать, что ладони почти зажили. Даже после удара по кадыку любителя чужих денег я не почувствовал острой боли. Раны зарубцевались, кровотечения нет. Завтра, если верить инструкции, наступит полное исцеление. Меня это устраивает.

Зазвонил телефон, который я оставил на подоконнике.

Неизвестный номер.

— Да? — устало произнес я, коснувшись зеленой трубки.

— Это ваша участковая, — послышался голос Валерии Веденеевой. — Завтра похороны. Организацию взял на себя работодатель вашей мамы. Это часть ее соцпакета.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что.

— А что с опекой? — люблю задавать правильные вопросы.

— Социальная служба уведомлена о вашем бедственном положении. Насколько мне известно, сейчас ищут вашего отца. Пока с ним не удалось связаться. Буду держать вас в курсе. И морально настройтесь на визит детского инспектора — на днях к вам по-любому заявятся.

— Хорошо.

Мы с сестрой переглянулись.

— Он не придет, — уверенно заявила Полина.

Еще недавно девочка утверждала обратное.

— Я тоже так думаю. Займись чем-нибудь, ладно? Мультики посмотри. Тарелку можешь взять с собой.

— А ты?

— Полезу в глобал.

— Играть будешь?

Награждаю сестру долгим взглядом.

Та не выдерживает, ерзает на стуле.

— Нет. Мне надо найти что-нибудь… полезное для нас.

— Ты изменился, — вновь зявила сестра. — Мама не разрешает нам есть перед телевизором.

Я не стал поправлять девочку. Теперь об Анне Васильевне можно говорить исключительно в прошедшем времени…

— Я разрешаю. Иди.

По дороге в комнату я отметил, что еда, которую мы разогреваем, закончилась. Мама любила выготавливать основательно, в большой кастрюле, чтобы не тратить время понапрасну. Привычка человека, загруженного делами по самые уши.

В тарелке у меня картошка, последняя котлета, жареное яйцо и горка салата. Поэтому я и выбрал большую квадратную тарелку, используемую в нашей семье по праздникам. Порция сестры улеглась в такую же.

Пока загружается компьютер, наворачиваю еду из микроволновки. Котлета внутри холодная, но это легко пережить. Главное — найти то, что я ищу.

Не проходит и пяти минут, как за спиной раздаются осторожные шажки.

— Ладно, — я даже не оборачиваюсь. — Только не отвлекай.

Полина устраивается на кровати.

Я вхожу в глобал.

Первое, что меня интересует, это полномочия мистических «органов опеки». Оказывается, нет никаких органов. В Неоме вопросами беспризорных детей занимается соцслужба. Там целая комиссия. Преимущественно тетки с педагогическим образованием. И везде прописано, что несовершеннолетние в Московии должны иметь родителей, усыновителей либо опекунов. Никаких вариантов. Самостоятельное проживание — после шестнадцати. Почему так? В пятнадцать-шестнадцать простолюдин получает на руки аттестат о базовом образовании и теоретически может устраиваться на низкооплачиваемые работы. С этого же возраста наступает уголовная и административная ответственность.

Мне — пятнадцать.

И это проблема.

Замечаю, что во всех официальных документах прописаны «непробужденные граждане». Так, получается, что кое-кому закон не писан?

Ищу сведения по одаренным.

Брешь, как ни странно, обнаруживается. Власти делают весомые поблажки гражданам, сумевшим обрести Дар в раннем возрасте. Совершеннолетие для таких уникумов наступает в четырнадцать. А всё потому, что человек со сверхспособностями получает возможность поступать в среднюю магическую школу. Учеба в подобных учреждениях предполагает постоянное проживание на территории, получение стипендии, вероятное участие в дуэлях и турнирах…

Стоп, что?

Пара уточняющих запросов, и я выпадаю в осадок. Оказывается, школы для одаренных — тот еще террариум. Мальчики и девочки сражаются на аренах, калечат и убивают друг друга. Хорошо, если треть воспитанников доживает до выпускного. Все эти счастливчики разбираются кланами. Отказываются единицы — как правило, они принадлежат к могущественным родам. Кое-кто поступает дальше и учится в академии.

Так.

Предположим, мне повезло, Дар пробудился. А что с сестрой делать? Оказывается, я обладаю в этом случае всей полнотой прав и обязанностей взрослого человека. Могу усыновлять и удочерять, опекать и вывозить за границу. Жить, правда, Полина будет вынуждена на территории кампуса. Охраняемой и благоустроенной территории с уютными номерами в общежитиях, прошу отметить.

У одаренных и трава зеленее.

Теперь приступаем к решению главной задачи. Надо отыскать гуру-пробудителя, договориться с ним о партнерстве и подписать контракт. Задача практически невыполнимая. Глобал утверждает, что две трети странствующих учителей работают ТОЛЬКО ЗА ДЕНЬГИ. Даже не рассматривают возможность халявы и отсрочки оплаты. И лишь треть готова сотрудничать на выгодных для себя условиях.

— Что ты ищешь? — заинтересовалась Полина.

— Хочу стать пробужденным.

— Для этого наставник нужен.

— Вот его и ищу.

— Мама говорила, им нельзя доверять.

Пожимаю плечами:

— Никому нельзя доверять.

Я многого не понимаю. Почему пробудители странствуют вместо того, чтобы обзавестись офисами в престижных районах и принимать посетителей по конкретному адресу? Это первое. Второе: почему они не создали свою гильдию, хотя считаются одними из самых востребованных специалистов на планете? Логично же. Есть гильдия — интересы защищены. Третье: неужели ведущие кланы не додумались достичь преимущества в своих играх, наняв целый штат гуру и приступив к массовому пробуждению одаренных бойцов?

Так или иначе, странствующие наставники выработали свою философию, обзавелись кодексом чести и начали слать лесом всех, кто пытался подмять их под себя. Аристократы стерпели. Непонятно, откуда брать новых бойцов в свои личные армии, если никто не будет раскрывать чакры простолюдинам. И без того одаренные малочисленны, гуру в столичном Неоме можно по пальцам двух рук пересчитать, а услуги пробудителей стоят баснословных денег. Так что превратить всех простолюдинов в аристо не получится при всем желании.

Итак, странствующие гуру.

Отследить этих персонажей нельзя — они никак не афишируют свое местоположение. Адресов, явок и паролей нет. Зато есть несколько форумов, на которых тусуются пробудители. Там можно списаться с философом, обсудить стоимость услуги и пригласить его в свой дом. Странник явится на зов, выполнит работу и после этого бесследно исчезнет. Гуру даже своих подлинных имен никому не сообщают. Только произвища.

Я решил не тратить время на знакомство с философией гуру. Мне, по большому счету, насрать, почему они делают то, что делают.

Регистрируюсь на трех форумах. Подбираю аватарки и ники, изучаю ветки сообщений. Всё это проще, чем я думал. В нужные моменты память Ильи подсказывает, что нужно делать. Просматриваю темы, посвященные поиску наставников. Игнорирую топики, где шарлатаны сами подыскивают себе учеников. Я уже знаю, что крутые гуру никогда никого не ищут. У них и без того нет отбоя от клиентов. Особенно в городах, подобных Неому.

Меня интересуют не только посты участников форума, но и пользовательский рейтинг. Чем выше ранг, тем авторитетнее пробудитель. Проверить наставника, как вы понимаете, через глобал не представляется возможным. Если не повезло, вы платите деньги, а потом узнаете, что мошенник сбежал с ними в неизвестном направлении. Иногда таких говнюков ловят. За мошеннические схемы в сфере открытия чакр можно схлопотать до семи лет в колонии строго режима. Так пишут, но лохотронщики не переводятся. Можно один раз сорвать куш, а потом весь остаток жизни загорать под пальмами на каком-нибудь тропическом островке…

Пока я копался на форумах, Полина заснула. Пришлось сделать небольшой перерыв, укрыть девочку пледом, забрать ее тарелку и перемыть всю посуду. Вернувшись в комнату, я продолжил поиски. Часа через полтора сформировался список из пяти человек с высоким рейтингом и хорошими рекомендациями. Со всех форумов. Претенденты работали не только за деньги, изредка они брали к себе бедных учеников и заключали «лонги». Условия обсуждались индивидуально.

Я составил письмо-запрос и отправил всем пробудителям в личку.

Откинулся в кресле и задумчиво уставился в потолок.

Илья Невзоров считал форумы неудобными инструментами коммуникации. Морально устаревшими. Сейчас принято находить единомышленников через соцсети и мессенджеры, но странствующие гуру эти тенденции игнорируют напрочь. В тематических группах — мусор и уныние. Мне подсказали, что есть и другие способы выйти на нужного человека. Посредники, сарафанное радио. Вот только мне эти способы не подходят. Слишком медленно.

Если удастся заинтересовать гуру, потребуется личная встреча. Меня ждет оценка потенциала. Процедура, о которой ходят противоречивые слухи. Учителя якобы вводят своих подопечных в транс и оценивают грядущие возможности. После чего отказывают или соглашаются.

Шансы ничтожны.

Это я понимаю.

— Илья…

Приближаюсь к сестре, сажусь на кровать. Трогаю лоб — опять температура. И серьезная. Полина кутается в плед, сжавшись в тугой комок. Ее колотит.

— Пить хочу…

— Сейчас.

Приношу стакан.

Иду заваривать целебный порошок и понимаю, что пакетики заканчиваются. Как и продукты. У нас есть крупы, вода и картошка, что уже неплохо. Надо бы докупить яйца, молоко, хлеб. И запастись «Антигриппом». А для этого придется выйти на улицу.

Напоив Полину лекарством, я начал собираться.

— Ты куда? — раздался слабый голос из-под пледа.

— В магазин.

— Я с тобой.

— Лежи, — возразил я. — Ты болеешь.

Девочка вновь закашлялась.

Я понял, что к списку покупок надо добавить сироп от кашля. Деньги будут стремительно таять. Приближаются двадцатые числа, а вместе с ними — коммунальные платежи. Мама всегда не любила конец месяца. Особенно зимой, когда по всему городу включается отопление.

Возле подъезда трутся какие-то мутные личности.

Косо поглядывают на меня.

— Привет, — здоровается полузнакомая девушка.

— Привет, — отвечаю я и ускоряю шаги.

Не знаю, что случилось, но я стал объектом пристального внимания.

Мне повезло. Сегодня будний день, и аптека в нашем микрорайоне работает. Нужная мне локация — через два дома, в очередной «китайской стене», сложенной из пяти корпусов. Там же и гипермаркет «Доброном», где мы обычно затариваемся едой.

Я спешу.

Вечереет, и улицы начинают заполняться отморозками.

В аптеке докупаю шесть пакетиков «Антигриппа» и дешевый сироп от кашля. В «Доброноме» набираю приличную корзину на скидках. Для сестры приобретаю парочку лимонов и ее любимый шоколадный батончик. Вместе с аптечными расходами получается чек на пятнадцать рублей. Становится жутко. Что ж за цены такие в Неоме, а?

Спускаясь по ступенькам, ловлю на себе пристальный взгляд. В свете фонаря — силуэт крепкого парня в шортах и худи. Парень провожает меня цепким взглядом. Ох, не нравятся мне такие взгляды. А еще не нравится морда пса, изображенная на спине худи.

Доберманская морда…

— Тебе сообщения прислали, — Полина встречает меня в коридоре.

Ей значительно лучше.

Личико порозовело.

Несу пакет со жрачкой на кухню.

Пока девочка всё раскладывает по полкам и трамбует в холодильник, проверяю личные сообщения на форумах. Почти все гуру меня послали. Причем в грубой форме. И лишь олин ответ заставил сердце биться в учащенном ритме. Пользователь под ником Бодхисаттва написал:

«Я хочу оценить твой потенциал. Звони по этому номеру».

И длинный ряд цифр.

Глава 7. Лонг

С утра поднялся ветер.

Я вышел из дома ранним утром, Полина еще спала. Мы условились с Бодхисаттвой о встрече на нейтральной территории. В порту. Точнее — на участке набережной, примыкающем к морвокзалу. Я не знаю, чем закончится встреча, поэтому деньги оставил дома. Черканул записку для сестры, чтобы сидела в квартире и не высовывалась.

На мне — джинсы, ветровка и кеды.

Думаю, приближается шторм.

Кратчайший путь к набережной — через ремонтирующийся перекресток. Я решил не идти в этом направлении, а подъехать на троллейбусе. Со вчерашнего дня мне мерещатся уличные бандиты, трущиеся в нашем микрорайоне. Такое чувство, что следят и к чему-то готовятся. Гребаный параноик…

Троллейбус по широкой дуге объезжает раскопанный перекресток.

Шесть остановок — и я на месте.

Мамин проездной избавил меня от лишних трат, что не может не радовать.

Шум моря успокаивает. Звук напоминает Валдорру, к которой я успел привязаться. Не знаю, чем меня притягивают приморские города. Возможно, намеком на дальние дали, скрип снастей и уключин, странствия и приключения.

Между остановкой троллейбуса и набережной — сотни метров парковой зоны. Я огибаю фонтаны, абстрактные памятники и летний амфитеатр.

Набережная встречает меня шорохом волн.

Уму непостижимо. Раньше этот город назывался Москвой и не имел выхода к морю. Магические войны, бушевавшие в начале прошлого века по всей планете, радикально перекроили географическую карту. В одних местах появились заснеженные аномалии с уникальным микроклиматом, в других образовались пустыни. Маги воды, обрушивая друг на друга волны цунами, сделали часть территорий заболоченными, а тектонические сдвиги привели к образованию обширных водоемов. Славянское море, например. Часть Старой Москвы ушла под воду — кое-где можно увидеть монументальные полузатопленные руины. Говорят, эти обломки былого величия облюбовали дайверы.

Меня буквально захлестнуло знаниями.

Я и представить себе не мог, что земной диск окажется приплюснутым шаром, парящим в бесконечной пустоте. Очертания материков ввели меня в полное замешательство. Никакого намека на Легурию. Такое чувство, что родные земли ушли на дно десятки тысяч лет назад. Или больше.

Пахнет йодом.

И соленым ветром.

С набережной открывается вид на гавань, морвокзал и портовый комплекс, усеянный металлическими стрелами кранов. Я вижу корабли, ползущие по водной глади у самого горизонта. Исполинские контейнеровозы, скоростные ракеты, рыбацкие трейлеры, паромы… Терминалы разбросаны повсюду. Грузовые и пассажирские сектора, причалы для военных кораблей, дорогих яхт и лайнеров, напоминающих многоярусные плавучие города. Я вижу катера береговой охраны и вытянутые танкеры, заполненные то ли газом, то ли нефтью…

Надо прогуляться в порт.

Как-нибудь.

Там много всего интересного.

Подхожу к парапету и задумчиво смотрю на облепленные ракушечником колонны, торчащие из воды метрах в пятидесяти от линии прибоя. Кое-где на песчаном пляже можно увидеть отдыхающих — развалились на своих шезлонгах под зонтиками, края которых хлопают на ветру. Ума не приложу, что тут делать в семь утра под пронизывающим холодным ветром. На горизонте громоздятся тучи — значит, скоро пойдет дождь. По водной глади бегут барашки волн.

Блин, идиоты.

В Неоме даже несмышленые дети знают, что рядом с портом купаться нельзя. Или траванешься чем-нибудь нехорошим, или кожу обсыпет прыщами. Тут же вся таблица Менделеева, как говаривала покойная мама.

Звонит телефон.

— Да? — я вижу совершенно незнакомый номер.

— Это я, — сообщает Бодхисаттва. — Ты пришел?

— Я у парапета.

— Иди в сторону порта. Рядом с каменными шарами стоит синяя лавочка. Я на ней.

Связь обрывается.

Выполняю инструкции.

Каменные шары — это какой-то извращенный памятник бильярду. Бассейн в форме стола, вместо луз — зарешеченные фонтаны. Вечно не работающие. И разбросанные по серому полю шары.

А вот и лавочка.

На ней действительно кто-то сидит.

Приближаюсь, рассматривая таинственного незнакомца. Это парень моего возраста с очень приметной внешностью. Широкие штаны с кучей карманов, зеленые кеды «Урал», черная футболка с изображением лабиринта. Виски гладко выбриты. Длиннющие дреды, выкрашенные в белый цвет, собраны в небрежный пучок на затылке и тянутся до самых лопаток. Охренеть. Бровь пробита пирсингом, левое ухо — в кольцах и тоннелях. Ладно, тоннель один, но колец не меньше пяти.

— Привет, — говорю я.

И усаживаюсь рядом.

— Илья, — уточняет пробудитель.

— Он самый.

Жмем друг другу руки.

Интересный обычай.

У нас так не принято. Ну, в Валдорре. Случайный знакомый может надеть перчатку с ядом на внутренней стороне ладони или уколоть вас отравленным шипом, выдвигающимся из кольца. Всякое бывает…

— Почему ты думаешь, что у тебя есть потенциал? — сходу поинтересовался гуру.

— Я умею поглощать души убитых аристо. И впитывать их навыки.

Пробудитель взглянул на меня с интересом.

— У тебя же чакры нет.

— А я и не говорил, что умею всем этим пользоваться.

Бодхисаттва задумчиво посмотрел на море.

Мы молчали, должно быть, целую минуту.

— Хорошо, — тихо произнес гуру. — Мы оба друг другу не доверяем. Но, если ты не врешь, я подпишу лонг и займусь твоим пробуждением.

— Кем я стану?

— Пока не знаю. Мне надо увидеть всё самому.

— Где?

Кивок в сторону пляжа.

— Серьезно? — вырывается у меня.

— Лучшего места не придумаешь. Погода хреновая, там почти никого нет.

Мы синхронно поднялись с лавочки и зашагали к парапету. Странствующий гуру оказался высоченной жердью — на голову выше меня. Высоченной и нескладной. Так выглядят люди, большую часть жизни проведшие на растительной диете. Думаю, этот тип — веган.

Перелезаем через парапет.

Мои ноги касаются мягкого песка. Ветер, словно того и ждал, дунул с новой силой, попытавшись засыпать наши глаза пылью. Бодхисаттва с невозмутимым выражением на лице достал из широкого кармана штанов солнцезащитные очки-консервы. Нацепил на переносицу и криво ухмыльнулся. Дескать, я всё предвидел.

Штаны у моего спутника крутые.

Цвет хаки в тренде.

Вот чего я не могу понять… почему он не оделся потеплее? Идет в одной футболке и даже не морщится. А ветер пронизывающий, злой.

— Снижена чувствительность кожи, — словно прочитав мои мысли, заявил гуру. — Побочный эффект Дара. Называй меня Бодхи.

— Ок.

Мы приближаемся почти вплотную к воде.

Волны накатывают на берег и разбиваются, обдавая нас солеными брызгами.

— Надо бы лежак найти, — говорю я.

— Пофиг, — отмахивается гуру.

Лежаки, разумеется, платные.

Я глупость сморозил.

Устраиваемся на песке подальше от воды. Выбираем для этого пологую дюну с одинокой травинкой на склоне. Ветер гонит мутные струйки, обтекающие нас по широким дугам.

— Ложись, — сказал Бодхи. И первым подал пример, развалившись на желтом песочке. Руки мой новый приятель подложил под голову, ноги скрестил. И уставился в небо через непроницаемую тьму очков-консервов. — Сейчас начнем.

Я устроился рядом с пробудителем.

Песок оказался прохладным.

— Закрой глаза, — скомандовал Бодхи. — Расслабься. Сосредоточься на звуках ветра и шуме прибоя…

Голос парня с дредами стал тихим и вкрадчивым.

— Не думай о посторонних вещах. Только ветер и море. Ты растворяешься в бездонном небе, паришь над пляжем, слышишь крики чаек… На счет «три» я выключу твое сознание из реала. Раз. Два. Три.

…Мои глаза открываются.

Тучи уже загромоздили полнеба. Почти все отдыхающие собрали вещи и разбрелись кто куда. В сотне шагов от нас сидит девушка в серой шляпе, а вокруг нее с пронзительным лаем носится пес.

Волны стали еще выше.

Солнце вскарабкалось ближе к зениту.

Спохватившись, я достал из рюкзака смартфон. На экране горели белые цифры: 09.14. Почти два часа я провалялся на дюне и даже не почувствовал этого.

Перевожу взгляд на гуру.

Бодхи рассматривает меня с любопытством.

И с легкой долей… страха.

— Что ты увидел? — не выдерживаю я.

— Многое, — последовал уклончивый ответ. — Я согласен подписать лонг. Мы пробудим твой Дар.

— Что взамен?

Стандартные условия мне известны. Десять лет развития, включая школу академию и становление в клане. Затем — отчисления. От пяти до пятнадцати процентов всех получаемых доходов в течение последующих двадцати лет. Солидная кормушка, учитывая заработки клановых бойцов.

Бодхи меня шокировал.

— Я не интересуюсь деньгами, — улыбнувшись, сообщил гуру. — Мы подпишем контракт на встречную услугу.

Вот это поворот.

— Условия?

— После твоего пробуждения я могу потребовать ответную услугу. В любое время. Срок действия не ограничен. Принцип эквивалетности. Ты не имеешь права отказать. Я не имею права требовать действий, направленных против тебя или твоей семьи.

— Звучит разумно. А если я попытаюсь тебя обмануть?

— Сделка будет заверена у мага-нотариуса. С печатями, духи которых будут следить за надлежащим исполнением обязательств обеими сторонами. Нарушишь уговор — тебя исключат изо всех кланов, гильдий и объединений. Тебе будет закрыт доступ в корпорации, филиалы которых расположены в странах, подписавших Резолюцию и Пробуждении. Это почти все цивилизованные государства планеты. Ты не сможешь учиться в средних школах и академиях, пользоваться услугами татуировщиков и оружейников.

— Сильно, — признал я.

— А то.

— Прежде, чем согласиться на предложенные условия, я хочу поговорить с тобой об увиденном.

— Без проблем. Твой Дар… очень специфичный. Мягко говоря.

— Что там с деталями?

— Насчет поглощения душ и навыков других аристократов ты не соврал. Но это далеко не всё. Во-первых, я никогда не слышал, чтобы кто-то из магов вытворял подобное. Во-вторых, полученные способности ты сможешь развивать, если выстроишь правильные ветки. И у тебя практически нет ограничений — в отличие от других одаренных первого поколения. Это поразительно.

— Ветки? — я нахмурился.

— Есть определенный вектор прокачки, — пояснил гуру. — Магистральная линия, если угодно. Прочие навыки тебе не пригодятся. Мусор, выбросишь его на помойку.

— Почему? — удивился я.

— Потому что есть гребаная предрасположенность, чувак. Предначертание. Развиваешься в рамках магистральной линии — получаешь сумасшедшие бонусы. Лезешь в чужие сферы — тратишь время понапрасну.

— Приведи пример.

— Ну, смотри. Допустим, твой вектор — электричество. Вот и качай всякие штуки типа молний, перепадов в сети, электризации оружия и шаровых разрядов. В защите развивай устойчивость к электроударам. Заказывай у татуировщиков узоры по своему профилю. Сунешься в стихию огня — не получишь такого эффекта. Завалил ты, предположим, огнеборца в ранге пранаямы. И получил в свой арсенал «вспышку». Применить сможешь, но продвинуть умение на приличный уровень — вряд ли.

— Я понял. И каков мой вектор?

— Демонолог.

Фух…

Чего-то подобного следовало ожидать. Нергал ведь не просто так перетащил меня через бездну пространств и времен. У меня есть миссия, и я должен ее исполнить.

— Чтобы прокачаться, ты должен вызывать на бой представителей родственного класса, — добавил Бодхи. — Побеждай, поглощай и усиливайся. Такая формула.

— Просто убивать?

— Просто убивать.

— А побочные умения?

— По ситуации. Если нужно — применяй. Но без фанатизма. Не пытайся наращивать уровень там, где не способен прыгнуть выше головы.

— Ладно. Я демонолог…

— Потенциальный, — уточнил Бодхи.

— Пусть так. А тебе какая с этого выгода?

— О… Ты, должно быть, шутишь, парень. Демонолог может понадобиться в любой момент. Кому угодно. Мы находимся в мире, где долбаные духи вселяются во что ни попадя. Вещи, дома, устройства. В людей и зверей. Им срать, во что вселяться. Цели разные, но эти сущности создают проблемы. Я пропишу в контракте, что даже мои близкие могут истребовать с тебя долг, если в меня вселится бес. Смекаешь?

— И как мне достичь высот в этом классе?

— Вступить в их орден, разумеется.

— Я не знаю, как его найти.

— Демонологи сами тебя найдут. Они почувствуют твой приход, не сомневайся.

Песчинки шуршат у моих ног.

На пляже почти не осталось людей. Мимо промчался целлофановый пакет, напоминающий призрак чайки. Думаю, нам пора собираться. В двенадцать похороны, Валерия Веденеева заедет за нами в одиннадцать двадцать. А мы с сестрой даже не успели позавтракать.

— Я согласен, — поднимаюсь, разминаю затекшие мышцы.

— Отлично, — Бодхи тоже выпрямляется. — Я договорюсь о встрече с нотариусом. Думаю, сегодня-завтра мы всё подпишем.

— У меня похороны. Мать умерла.

Бредем к парапету, подгоняемые ветром.

— Соболезную. Набери, как освободишься.

Прибой норовил поглотить нас без остатка.

— Еще одно, — Бодхи одним неуловимым движением перемахнул через парапет. — В тебе есть… не только человеческое начало. Думаю, ты знаешь, о чем я.

Слова пробудителя мне не понравились.

— Это останется между нами, — гуру подождал, пока я присоединюсь к нему на прогулочной дорожке. — Конфиденциальность — наше всё.

— Спасибо.

— Не за что. Но ты должен учесть, что демонологи… рано или поздно тебя вычислят. Что они будут делать — без понятия. Я с такими, как ты, не встречался.

Молча киваю.

* * *

Кладбище располагалось на севере, за чертой города. Ехать пришлось долго, хотя мы и воспользовались выделенной муниципальной трассой. Вне всяких сомнений мы опоздали бы, но что-то сместилось в графике, и мероприятие перенесли на полтора часа. Накладка, кажется, связана с катафалком, который бывшее мамино руководство своевременно не оплатило.

Традиции этого мира отличаются от моего. Раньше людей заколачивали в гробы и закапывали в могилах на двухметровой глубине. Сейчас все неомские кладбища оснащены крематориями. Покойников сжигают в промышленных печах, пепел запечатывают в урны и выдают родственникам. На такой формат власти переключились из-за перенаселенности столицы.

Никаких религиозных церемоний.

Полное отсутствие обрядов.

Жгут вместе с гробом.

Кроме нас никто не пришел. Мы не встретили в здании крематория ни друзей мамы, ни ее коллег по работе. На аренду ритуального зала у нас не было денег. Запайку и гравировку урны оплатит мамин работодатель — как выяснилось, это входит в стандартный соцпакет.

На обратном пути участковая выдала:

— Завтра к вам придет детский инспектор.

Я насторожился:

— Зачем?

— Для начала — оценить ваше материальное положение.

— А дальше?

— Запустят процедуру передачи под опеку государства.

— Интернат, — кивнул я.

Участковая не ответила.

— Вы ничего не сможете сделать? — спросила Полина.

— Боюсь, что нет. Отец вашей судьбой не интересуется. У него своя семья, он готов выплачивать алименты, но не менять свою жизнь.

Прозвучало мерзко.

Во время нашего разговора, я сидел с телефоном в руке. Серфил в глобале, чтобы лучше разобраться в происходящем. Участковая проехала насквозь по старой части кладбища, усеянной крестами и надгробиями, затем вырулила на уже знакомую трассу.

— Я собираюсь стать одаренным, — пристально смотрю на Веденееву. — По закону, если я обрету Дар, соцслужба не имеет права нас трогать.

— Тебя и не тронет, — согласилась женщина. — А над сестрой придется опеку оформлять.

— Мне положена отсрочка по пробуждению, — я отыскал в глобале нужный пункт Гражданского кодекса. — Или я не прав?

— Всё верно, — кивнула Веденеева. — Месяц, если ничего не поменялось.

— Этого хватит для оформления опеки?

— Еще как.

— Что я должен показать работнику соцслужбы?

Веденеева ответила не сразу.

— По-моему, свидетельство о пробуждении. Но показать — это полдела. Потребуется написать прошение об опеке и заявление об отсрочке. Тебе всё расскажут, не волнуйся.

— Ты нашел учителя? — заинтересовалась сестра.

— Да.

— Услуги пробудителей недешевы, — в голосе Веденеевой прозвучало сомнение.

— Я подпишу лонг.

— Когда? — уточнила участковая.

— Сегодня. Или завтра.

— Обязательно сообщи об этом тетке, которая заявится с проверкой, — посоветовала мамина подруга. — И не забудь про получение свидетельства. Все одаренные в обязательном порядке становятся на учет.

Тучи загромоздили всё небо, ветер усилился.

Когда участковая высадила нас у подъезда, ливень хлестал вовсю. Мир окутался серой мглой, по асфальту стремительно расползались лужи.

Мы с Полиной поднялись в квартиру, быстренько сварганили яичницу с помидорами, а затем я позвонил Бодхи. Выяснилось, что нотариус примет нас сегодня, в шесть вечера. Подписав договор, мы сумеем приступить к пробуждению. Гуру переберется ко мне с вещами — таковы условия контракта.

Я пробил адрес нотариальной конторы через глобал-карту.

И тут же начал собираться.

Шесть станций метро, две пересадки на троллейбусе и пешая десятиминутная прогулка — это вам не шутки. Мы еще не начали работать с пробудителем, а я уже опаздываю.

Глава 8. Гуру

— Это Полина, — представил я девочку, — моя сестра.

— Очень приятно, — Бодхи сдвинул на кончик носа свои круглые очки и уставился на сестренку. — Я постараюсь не очень вас стеснять, юная барышня.

Полина несколько секунд смотрела на гостя.

— Он будет жить с нами?

— Несколько дней, — кивнул я.

— Не больше полутора недель, — уточнил пробудитель.

— И где мы его поселим?

— В гостиной.

Полина молча удалилась в нашу комнату.

Мне кажется, гуру ей понравился. Просто в гостиной раньше жила мама. Там каждая деталь напоминала об этом. Мы еще не успели перебрать вещи. Складывалось ощущение, что человек вышел ненадолго по своим делам и не вернулся. Урну с прахом мы поставили в нишу стенки-горки, потеснив вазу с ухмыляющейся богиней-кошкой Бастет. Даже не знаю, откуда у меня сведения, что это животное — Бастет, а не кто-нибудь еще.

— Идем, — я хлопнул своего нового партнера по плечу.

Вещей у Бодхи было не так уж много — все они поместились в объемистый туристический рюкзак с лямкой фиксатора на животе. Верхний край рюкзака выступал над плечами моего наставника. После подписания лонга мы взяли такси и отправились на съемную квартиру, арендуемую Бодхи в трех шагах от знаменитой усадьбы «Виноградово». Окна квартиры выходили на французский сад с красивыми прудами и липовыми аллеями. Вещи уже были собраны, ключ от квартиры пробудитель оставил в ящичке на стене подъезда. Ящичек был защищен кодовым замком.

И вот мы здесь.

Пока Бодхи обустраивался, я пошел в ванну, принял душ и в последний раз намазал свои ладони кремом. Просто так, для очистки совести. Раны полностью зажили, я чувствовал себя великолепно. Затем я отправился на кухню, чтобы приготовить ужин и заварить «Антигрипп» для Полины.

В моем мире не было нотариусов.

И уж тем более — магов-нотариусов.

Контора, в которую Бодхи притащил контракт, располагалась в неприметном переулке — там, где еще сохранилась довоенная застройка. Здания были приземистыми, с толстыми стенами и высокими потолками. Добрых полчаса я потратил на изучение лонга. Гуру жил в моей квартире, но вел раздельное хозяйство — находился на собственном обеспечении. Это требовалось для оперативного раскрытия чакры. Я обязывался исполнять все инструкции пробудителя и жить по установленному Бодхи графику. Расторжение контракта допускалось только в двустороннем порядке — до обретения мною Дара. В будущем гуру может отказаться от своих притязаний, но у меня такого права нет, ибо его часть сделки исполнена. Форс-мажорные обстоятельства — смерть одного из партнеров. Внутренние законы клановых структур не влияют на сделку.

В общем, всё разумно.

Мы подписали в присутствии нотариуса два экземпляра соглашения, после чего в воздухе образовалась печать. Нотариус пробил микротоннель в неведомое измерение, вытащил оттуда духа-надзирателя и загнал в светящийся оранжевым пламенем круг. Печать конторы рухнула вниз и вшила себя в фактуру двух лонгов. Пропечатался каждый лист документа, я проверял. Нотариус предупредил о последствиях нарушения лонга одним из участников, поздравил нас с заключением сделки и отпустил на все четыре стороны.

Я отнес Полине лекарство.

Присел на краешек постели, задумчиво посмотрел в окно. Весь Неом затянуло чернотой, нескончаемый ливень колотил по стеклу и отливам подоконников.

Мрак и вода.

Неопределенность в будущем.

— Ему обязательно жить у нас? — спросила девочка.

Я уже знал, что Полина недолюбливает чужих. Обычное явление в нищих кварталах, заполненных бандитами, наркоманами и алкашней. К Бодхи она не испытывала антипатии, но присутствие любого человека в комнате матери напрягало Полину.

— Да, — я вздохнул. — Это часть нашего уговора.

Гуру шуршал рюкзаком. Слышались звуки открывающихся дверей платяного шкафа — скрипучие и протяжные. Тихие шаги, приглушенные ковром.

Полина шла на поправку.

Я видел, что температура спала, а сухой кашель сменился нормальным отхаркиванием. Думаю, начал работать купленный накануне сироп от кашля.

Поздно вечером мы ели овсянку и трепались о всякой всячине. Бодхи провел около часа в своей комнате. Пару раз я туда заглянул — наставник что-то набирал на сенсорном экране телефона. Затем гуру принял душ, куда-то позвонил и присоединился к нам на кухне.

— Чаем угостите?

Мы с Полиной переглянулись.

Жесткая экономия, всё-таки…

— Без проблем, — сказал я. — Заварки у нас хватает.

— Пока, — буркнула сестренка.

В ответ пробудитель хмыкнул.

Через четверть часа в дверь позвонили.

— Это ко мне, — Бодхи пошел открывать. — Служба доставки.

Когда наставник вновь объявился на кухне, в руках у него находились три коробки с пиццами. Я прямо офигел от неожиданности.

— Угощайтесь, — гуру поставил коробки на стол. — Я для всех заказывал.

— Бодхи, — я посмотрел на своего партнера. — У нас нет денег, чтобы расплатиться.

— И не надо. Я угощаю. В честь нашего знакомства.

А мне начинает нравиться этот парень.

Пиццы оказались горячими, большими и невероятно вкусными. Разрезанными на части, так что не нужно заморачиваться ножом. Мы уже доели овсянку, но так и не почувствовали насыщения. А тут — сыр, грибы, ветчина, тунец, разная зелень. В жизни ничего вкуснее не ел. В Валдорре так не готовили.

— Итак, вы одни, — Бодхи придвинул к себе чашку с дымящимся чаем. — Давно это случилось?

— Вчера, — ответила Полина.

— У вас нет денег, — констатировал гуру. — За вами придут работники соцслужбы. Куча проблем.

— Вроде того, — нехотя признал я.

— Идею с лонгом сам придумал? — Бодхи перевел взгляд на меня.

— Сам.

— Молодец. Сечешь. Но ты кое-чего не предусмотрел. В школу через две недели. Ты, разумеется, уже будешь пробужденным. Остается решить несколько вопросов.

— Каких? — насторожился я.

— Для начала — как дожить до первой стипендии. Половина августа плюс сентябрь и небольшой кусочек октября. Видишь ли, первокурсникам средних магических школ и лицеев выплаты начисляются до десятого октября. Как собираешься выживать всё это время?

Пожимаю плечами:

— На работу устроюсь.

— Грузчиком?

— Мало ли кем. Буду в костюме пельменя ходить и раздавать рекламу.

Полина не выдержала и прыснула в ладонь, чуть не подавившись пиццей.

Я укоризненно посмотрел на сестру:

— Что?

Отсмеявшись, девочка пояснила:

— Представила тебя в костюме пельменя.

— Ты станешь совершеннолетним, — признал гуру, — но я не советую размениваться на всякую хрень. Давай так. Я одолжу вам денег на первое время. Чтобы хватило до октября. Потом отдашь.

— Стипендия не такая уж огромная, — возразил я.

— У тебя есть шанс пристроиться к демонологам. Не упускай его. Поверь, они тебя найдут и завербуют. Инфа сотка.

— Не вижу твоей выгоды, — я взял кусок рыбной пиццы из коробки. — Почему ты нам помогаешь?

— Всё просто. Чем быстрее ты начнешь развивать в себе Дар демонолога, тем дальше продвинешься в иерархии ордена. Тем большую пользу окажешь мне в будущем, если я столкнусь с враждебными духами. И я не заинтересован в том, чтобы мой партнер вместе со своей сестренкой загнулись от голода.

— Хорошо. Предположим, я решил этот вопрос. А что с другими?

— Ну… — гуру откусил немного пиццы и сделал маленький глоток из чашки. — Магических школ в Неоме хватает. Ты уже выбрал, в какую собираешься поступать?

Нет.

Не выбрал.

Я вообще над этим не задумывался.

— Лицей Адамсов! — неожиданно выпалила сестренка. — Он самый крутой!

Бодхи рассмеялся:

— Ты права, милая. Лицей, основанный кланом Адамс, считается наиболее престижным и перспективным в Неоме. Впрочем, туда и попасть сложнее всего.

— Там обучают демонологов? — задал я ключевой вопрос.

— Да. И не только их. Что ты вообще знаешь о магическом образовании в нашей стране, Илья?

Вздыхаю:

— Практически ничего. Есть средние школы, лицей и гимназии. В них учатся по два года. Дальше — академии. Пять лет, из которых три года уходит на специализацию.

— Примерно так, — кивает наставник. — Но ты должен понимать, что от средней школы не стоит ждать углубленных знаний в твоей области. Общая подготовка, теория и практика, первые поединки на аренах, знакомства и подкаты. Я имею в виду не девочек, мой друг, а кланы и гильдии.

— Ко мне будут присматриваться, — догадался я.

— Именно.

Как всё сложно. Орден демонологов, гильдии, кланы… Марионеточные правительства… С другой стороны, а когда было легко? В моем мире нет компьютеров и спутникового телевидения, а путешествие с одного края континента на другой может отнять несколько месяцев. И не факт, что доберешься. Зато интриги плетутся такие, что голова идет кругом. Никогда не знаешь, кто с кем будет воевать через год.

— Простолюдины не могут поступить в лицей, — сказала Полина.

— Разве что по квоте, — подмигнул гуру.

Да, я изучил этот вопрос досконально. Социальная квота для одаренных неблагородного происхождения. Выдается обладателям Дара, не имеющим титулов и не состоящим в четырех величайших кланах планеты. Европейская Московия генерирует эти квоты ежегодно, но вот получить одну из них… тот еще квест. Во-первых, надо иметь золотой аттестат базовой школы. У меня он есть — спасибо задроту-ботанику, в которого я вселился. Во-вторых, материальное положение семьи должно быть плачевным. То есть, наши доходы не соответствуют прожиточному минимуму, и всё такое. Положение у нас — хуже не бывает. В-третьих, способности ученика должны быть ярко выраженными и «полезными для государства». Вот прямо так и написано.

И тут мы вспоминаем о демонах.

Как вы помните, потусторонние сущности явились в этот мир в 1913 году по вине призывателей. С той поры класс призывателей под запретом, но сами демоны никуда не исчезли. Эти инфернальные твари создают кучу неприятностей, от их появления не застрахован никто. Есть, конечно, аномалии — там ведется непрерывная война с духами. Из аномалий демоны прорываются к людям, вселяются в дома, вещи и тела добропорядочных граждан. Зачем они это делают? Всё просто. Демоны питаются праной. Жрут магическую энергию в нереальных количествах. Чтобы добраться до праны, им необходимо физическое воплощение. Лучший вариант — захватить одаренного, но высокоранговые маги развивают некислую защиту от потустороннего вторжения. А вот слабенькие волшебники под угрозой — именно они страдают чаще всего. Собственно, духи могут проникать не только в людские тела. Для своих целей инфернальные обитатели используют домашних питомцев, личные вещи, оружие, механизмы и дома. То, что принадлежит одаренным. Вот и получается, что основные клиенты демонолога — люди с деньгами. Гонорар за изгнание напрямую зависит от класса воплощенного духа, его агрессивности и финансовых возможностей клиента. Так что орден демонологов процветает.

И всё же, немногие стремятся примкнуть к демоноборцам, как их называют в Московии. Потому что профессия реально опасна. Начинающие воины регулярно гибнут на заданиях, сходят с ума и становятся объектами для вторжения. В аномалии входят только лучшие из лучших.

— Квота, — я попробовал это слово на вкус.

— Выдается Департаментом Образования, — сообщил Бодхи. — Запрос соискателя рассматривается в течение месяца. Требуется личная встреча с комиссаром-испытателем. Этот чиновник оценивает твой потенциал и оформляет квоту. Информация о допуске к занятиям направляется в соответствующее учреждение. Ты получаешь жетон, дающий право на бесплатное питание в школьной столовой, повышенную стипендию и проживание в кампусе. Если под твоей опекой находится несовершеннолетний родственник, ему тоже будет обеспечено проживание. Но в столовую не пустят и денег не дадут.

Всё это я проглобил заранее.

Никаких сюрпризов.

Жетон — метка нищеброда. Меня будут презирать, гнобить и унижать. Если, конечно, я буду вести себя как прежний хозяин тела. Что касается сестры, то можно выбить дополнительное социальное пособие от государства сроком аж на три месяца. Предполагается, что за это время я сумею найти подработку или повысить размер стипендии, которая пересчитывается по триместрам.

Я намерен двинуться иным путем.

Вступить в орден демонологов.

— Так в чем проблема, Бодхи? — не выдержал я.

— В количестве выдаваемых квот, — пробудитель посмотрел на меня, как на идиота. — Ты разве не знал?

— Что-то такое слышал.

— В лицее Адамсов, например, выдается одна квота, — гуру решил добить меня окончательно. — Одна квота, Карл. При конкурсе в сорок человек на место. Вот я и спрашиваю: так ли тебе нужен именно этот лицей?

* * *

В тот же вечер Бодхи сбросил мне СМС с дневным расписанием, и мы приступили к тренировкам. Суть пробуждения заключалась в открытии энергетического канала, через который маг получает доступ к пране. Условно такие каналы назывались чакрами. Раскрыв чакру, одаренный обретает сверхспособности и переходит на первую ступень своего развития — становится пробужденным. Дальше необходимо научиться вкачивать энергию в магические техники и контролировать ее применение. Это уже следующий ранг — пранаяма. Дальше техники усиливаются, расход энергии растет. Волшебник поднимается до ранга дхарана. Отмечу, что для простолюдинов, не имеющих за своими плечами силу рода, это предел возможностей. А вот второе и последующие поколения аристократов могут подняться до дхьяны. Высший ранг — самадхи. Классификация общая для всех обладателей дара, она базируется на расходе энергии и умении контролировать свои силы. У демонологов, как я слышал, имеется собственное ранжирование, что выделяет их на фоне других аристо.

Кстати, о техниках.

Недостаточно просто взять и впустить в себя прану. Нужно развить воображение и навыки визуализации до предела, позволяющего пользоваться магическими инструментами. Есть извращенцы, читающие заклинания. В бою это замедляет. Поэтому для каждой активной сверхспособности одаренные придумывают некий образ, вызывающий навык из глубин памяти и наполняющий его силой. Существуют универсальные образы — ими пользуется большинство магов. А есть образы экзотические — для редких навыков. Что касается пассивных умений, то их надо просто чувствовать. Как свои руки и ноги. Типичный пример — увеличение ловкости. В нужный момент тело само понимает, что пределы его возможностей расширены. И черпает прану из окружающего мира, подпитывая себя.

На первом этапе я должен ощутить разлитую в пространстве прану.

Дальше — трансформация разума.

Завершается пробуждение впитыванием энергии и накачкой выбранного заранее навыка. Я должен заглянуть в себя и выяснить всё, на что способен. Любой человек может это сделать, сказал гуру. Мы все изменились после 1913 года. А вот скорость раскрытия чакры зависит от грамотного подхода.

В первый же вечер мы приступаем к медитации.

Нет, не так.

К пранатации. Бодхи сказал, что термин придумали пробудители. Цель — отвлечься от физической реальности и постичь природу праны. Отточить восприятие. Разум трансформируется сам, как только я увижу истинную картину мира.

— Напоминаю, — сказал Бодхи, — что мы изменились на генетическом уровне в прошлом столетии. Орган, отвечающий за контакт с праной, у тебя есть. Просто эта область мозга атрофирована, она бездействует.

Я потратил час на то, чтобы отрешиться от всего сущего, как выразился Бодхи, и дотянуться до энергетического океана. У меня предсказуемо не получилось. В Легурии я от рождения владел магическими приемами — таково наследие моего отца-демона. Даже не задумывался над тем, как всё это работает. Здесь же обретение могущества — целая наука.

После занятий я почистил зубы, умылся и пошел спать. Полина плакала, пришлось ее успокаивать. Девочка упорно не желала принимать случившееся. Мы проговорили до полуночи, я почитал ей на ночь книгу со сказками, и лишь после этого сестра уснула. Я — тоже.

Мне приснился другой мир.

Та планета, которая была моей, но перенеслась в альтернативное настоящее. Планета без Легурии, Валдорры и Нергала. Планета без богов и волшебства. Ума не приложу, как это могло выйти. Повелитель вкладывал в меня образы, изредка что-то комментировал. Я понял, что вокруг меня — управляемый сон. Передо мной разворачивались апокалиптические картины — битвы богов, чудовищная волна цунами, погружающийся в пучину материк. Я узрел и другие континенты — они трансформировались, меняли свои очертания, приобретали вид, сопоставимый с изображениями, попадавшимися мне в глобале. Та, прежняя Земля, становилась похожей на эту, нынешнюю.

События прокручивались, словно видео на перемотке. Возводились и разрушались города, поднимались и распадались империи, несметные армии сходились, чтобы усеивать поля костями героев. Чувство времени исказилось. Сон расширился до десятков и сотен тысяч лет, хотя я не мог провести в постели больше шесть-восьми часов.

Мир без магии.

Невероятно.

Как и здесь.

Нергал шепнул, что обе вселенные не отличались до 1913 года. Нет, не так. Они были едины. Именно прорыв демонов и наполнение реальности праной послужили точкой отсчета. Развилкой, после которой миры разошлись. Это сделано, чтобы спрятаться от Убийцы, избежать его гнева. Враг моего хозяина сумел переместиться в будущее и разветвить планету. Нергал ослаб, ведь вселенная поломана, ее надо чинить. Дух Повелителя не может странствовать, как раньше — свободно меняя физические оболочки. Поэтому меня и перенесли сюда. Сам хозяин до своего противника дотянуться не может.

Сон продолжился.

Я увидел две мировые войны, иные версии государств, ракеты в космосе, спутники и самолеты. Ядерное оружие и авианосцы. Скоростные поезда и электромобили. Пандемию и редактирование генома. Миры похожие и не похожие друг на друга одновременно. Техномагия против чистой науки. Преклонение перед одаренными и саморазвитием — с одной стороны. Религиозный фанатизм и гонку вооружений — с другой.

Я всё это увидел.

А затем проснулся.

Холодный ветер треплет шторы. Одеяло исчезло, на лице и шее — мокрота. Передо мной — ненавистная ухмыляющаяся рожа, обрамленная дредами. Похоже, ублюдок брызнул на меня водой из-под крана.

Дождь льет, не переставая.

— Подъем, — гуру перестал улыбаться. — Пять утра.

НЕЕЕТ!!!

Глава 9. Пробуждение

График был жестким.

Подъем в пять утра. Физические упражнения, разработанные персонально для меня. Принятие душа и медитация. Беседа с учителем, теоретические основы. Завтрак и его приготовление. Поход в магазин — по необходимости. Упор на доставку еды из ресторанов, чтобы не отвлекаться. Дальше — очередная медитация. Десять минут созерцания. Вторая серия физухи. Беседа с учителем, ответы на вопросы. Совместный транс. Перерыв на обед… Ну, и в таком же стиле — пока я не сдохну. Точнее — пока меня не сморит заслуженный сон. Отбой, кстати, в девять вечера.

В теории всё супер.

На практике даже самые совершенные планы могут быть разрушены не зависящими от нас явлениями. Например, приходом тетки из соцслужбы.

И вот здесь я впервые столкнулся с жесткой версией Бодхи.

В дверь позвонили.

— Кто?

Я, разумеется, посмотрел в глазок. Моему взору явилось нечто необъятное и бесформенное, очевидно недружелюбное. Настроение, и без того не радужное после раннего подъема, испортилось окончательно. Тетка приперлась перед завтраком, так что я был еще и голодным.

— Соцслужба, — послышался строгий голос из-за двери. — Детский инспектор.

Ни тебе «пожалуйста», ни других волшебных слов.

Лязгаю замками.

Из нашей комнаты высовывается голова Полины.

— Здравствуйте, — открываю дверь. — Чем обязаны?

Тетка смотрит на меня снизу вверх. И нет в этом взгляде ни капли сострадания или участия. Похоже, ее отвлекли от чаепития в уютном кабинете, заставили тащиться под дождем в неблагополучный микрорайон и выполнять какую-то работу. Удовольствия — ноль. И вот эта квашня сверлит меня свиными глазками. На ней безразмерный серый плащ, в правой руке сложенный зонтик, в левой — черная кожаная папка.

— Проверка, — женщина вытерла ноги о коврик. — Я войду.

И она вошла.

Втиснулась в дверной проем, оставляя мокрые следы на полу.

— Илья Невзоров?

— Он самый. А вас как зовут? — вежливо поинтересовался я.

— Анжелика Кузьминична, — представилась гостья. — Сестра дома?

— В комнате.

— Так, насколько я понимаю, вы живете одни уже третий день.

— Всё верно.

— Можной пройти, осмотреть жилье?

Пожимаю плечами:

— Проходите.

Туловище начало бродить по нашей квартире, совать свой нос в каждую дверь, цокать языком и что-то бормотать себе под нос.

— А это кто такой?

Я остановился у двери в гостиную, которую Анжелика Кузьминична заслонила почти целиком. В небольшой просвет был виден Бодхи, сидевший на ворсистом темно-коричневом ковре в позе лотоса. Гуру открыл глаза и уставился на объект, помешавший ему медитировать.

— Бодхисаттва, — представил я учителя. — Мой пробудитель.

— Так, — в голосе Кузьминичны послышалась угроза. — Это уже не квартира, а какой-то притон. Я буду ставить вопрос о передаче вашей семьи под государственную опеку.

— Он. Мой. Пробудитель. — Размеренно повторил я.

Думаю, так надо разговаривать со слабоумными.

Гуру улыбнулся.

Вот только улыбка эта смахивала на звериный оскал.

— Анжелика Кузьминична, — вкрадчиво произнес мой наставник. — Вы не показали свои документы. Ворвались в дом, наследили. Хамите. Не собрали комиссию из пяти человек, не провели предварительное расследование. Нарушаете.

Тетка задохнулась от злости.

И не сразу сумела ответить.

— Документы! — рявкнул Бодхи.

— Сейчас-сейчас, — Кузьминична полезла в папку. Творилось что-то невероятное. — Вот, взгляните.

Парень с дредами выпрямился во весь свой немаленький рост, шагнул вперед и вырвал из пухлой ладони служебное удостоверение. Перелистнул пару страниц. Вернул обратно.

— Цель визита? — холодно поинтересовался Бодхи.

— Дети живут без родителей… — начала мямлить гостья. — Оценить обстановку… принять соответствующие меры… а с кем я, собственно, разговариваю?

— Пробудитель Бодхи.

— А фамилия ваша, простите, как?

— Закон Московии позволяет мне не раскрывать эти данные. Илья, покажи лонг.

Я метнулся в комнату и притащил подписанный контракт.

Кузьминична бегло изучила документ, ее глаза чуть на лоб не вылезли от происходящего. Понять органы опеки несложно. В случае нашего «изъятия» интернат получит дополнительное финансирование, а квартира отойдет государству. Точнее — банку, ведь мама еще ипотеку не выплатила. Правда, банк государственный.

— В процессе обретения Дара под патронажем лицензированного гуру ученик находится под опекой учителя, — окончательно пригвоздил соцработницу Бодхи. — До момента признания ученика совершеннолетним. Гражданский кодекс Московии, часть вторая, раздел пятый, статья тысяча двести пятидесятая. Пункт один точка два, если мне память не изменяет. Вопросы есть?

Вопросы у Анжелики Кузьминичны вертелись где угодно, только не на языке.

— Вы мешаете нам работать, — гуру вплотную приблизился к соцработнице и навис над ней непререкаемым авторитетом. — Просьба покинуть помещение.

Когда дверь за теткой захлопнулась, мы оба покатились со смеху.

К нам тут присоединилась Полина.

Сестра выглядела опухшей и заплаканной, но в ее глазах светилась радость. Еще бы — прямо сейчас нас никто никуда не заберет.

— Это реальная статья? — спросил я, отсмеявшись. — Видел бы ты ее лицо!

— Реальная, — утвердительно кивнул Бодхи. — А теперь марш на кухню. Есть пора.

После завтрака мы вернулись к тренировкам.

С каждой последующей медитацией я начинал верить в себя и ощущать… нечто новое. Совместный транс позволил укрепиться в мысли, что пространство вокруг переполнено энергией. Зачерпни и действуй. После обеда мне даже показалось, что поры кожи впитали волну свежести. Нечто одуряюще прохладное прокатилось по моим жилам, взбодрило и наэлектризовало мышцы.

Наваждение?

Я попытался повторить этот фокус, но ничего не получилось.

— Ты на верном пути, — сказал гуру. — Продолжаем работать.

В половину шестого вечера к нам заявилась участковая.

И разговор с ней удовольствия не доставил.

— Вижу, у вас всё в порядке, — улыбнулась Веденеева и кивком поприветствовала Бодхи, выпершегося из ванны в белом махровом халате. — Занимаетесь?

— Угу, — буркнул я. — Останетесь с нами поужинать?

— Спешу, — вздохнула участковая, но взгляд ее потеплел. — У меня тоже семья, Илюша. Надо еще в магазин заехать, купить всего по мелочи… Я вообще-то по другому вопросу. Хочу уточнить пару моментов.

— Да, — доброжелательная усмешка прилипла к моему лицу. — Что-нибудь случилось?

— Случилось, — подтвердила участковая. — Весь убойный отдел на ушах стоит. В вашем районе аристократа убили. Влиятельного. Из клана Шуйских, чтоб ты понимал.

Делаю вид, что меня это не касается.

Задаю вопрос:

— И кто он? Из правящего рода?

— Нет, — покачала головой Веденеева. — Будь он из правящего рода, Шуйские пригнали бы собственную армию и сравняли тут всё с землей. Мелкая сошка. Никита Горчаков, младший сын дхараны Трифона Горчакова.

— Что он тут забыл? — деланно удивляюсь я. — Не лучший район для аристо.

— Согласна, — вздохнула участковая. — Его клан не дает разъяснений.

— Понятно.

— В общем, я опрашиваю всех на участке. Вдруг кто видел или слышал что-нибудь. Убийство произошло в стороне от вашего микрорайона, рядом с Варваринской. Поздно вечером. В воскресенье.

— У меня сестра заболела. Ходил за лекарством, — «вспомнил» я.

— Ничего необычного не замечал?

Пожимаю плечами:

— Вроде, нет.

— Ладно. Тогда пойду я. Мне еще твоих соседей опрашивать.

Распрощавшись со стражем порядка, я двинулся на кухню. И напоролся на тяжелый взгляд Бодхи.

— Что?

— Не подставляйся, Илья. Просто не подставляйся.

Думаю, он всё понял.

* * *

Побережье накрыло штормом на три дня.

Я почти не выходил из дома, усиленно занимаясь по программе Бодхи. Еду пробудитель заказывал через мобильное приложение. Опека нас не трогала, полиция — тоже. Сестренка большую часть времени проводила дома, пару раз я отпускал ее к подружке, живущей этажом выше. Полине тоже надо идти в школу — я об этом как-то не подумал. Если мне удастся поступить в лицей, где она будет заниматься? Не ездить же из центра Неома на окраины без сопровождения взрослого. Да и не стоит здесь жить девятилетнему ребенку — рано или поздно на что-то нарвешься. По идее, надо бы влезть в лицей, а сестренку пристроить в школу поприличнее. Подумаю над этим чуть позже.

И еще.

Я не хочу тянуть ипотеку, взятую мамой. Лишние расходы. Совершенно бессмысленные. Проще избавиться от этой квартиры, перебраться ближе к цивилизации и обзавестись более комфортным жильем. На охраняемых кланами территориях. Появятся деньги — куплю новую квартиру. Или дом. Не важно, главное — подальше от этих трущоб.

Меня накрывает изменениями.

Бодхи всё чаще уходит в совместный транс и что-то во мне редактирует. На подсознательном уровне, как он выражается. После таких трансов я отдыхаю, провожу немного времени с сестрой или в глобале, а затем погружаюсь в медитацию. Понемногу приходит ощущение энергетического океана, затопившего квартиру, дом и весь этот грёбаный мир. Прана начинает проникать в меня, я чувствую бодрость и подъем сил.

Выяснил кое-что о пробудителях.

Ребята легендарные, их Дар — чрезвычайно редкий. Как несложно догадаться, первые гуру появились в Индии и Азиатском Пандеме. Там же странствующие пробудители выработали свою уникальную философию, основанную на свободе перемещения, отказе привязываться к конкретным странам, игнорировании гильдий и кланов. Первые гуру, додумавшиеся подписать лонги с главами великих родов, пробили себе массу привилегий. Например, пробудители получали мультипаспорта, позволявшие им пересекать любые границы без виз, ВНЖ и прочих заморочек. Гуру не платят налоги, их банковские счета нельзя замораживать. Истинные имена пробудители никому не раскрывают, а в документах могут указывать свои псевдонимы. В том числе, в удостоверениях личности.

Прана не знает границ.

Вот чему учат пробудители.

Бодхи не просто зарабатывал деньги, он верил в великую миссию — раскрытие человеческого потенциала. Деньги воспринимались моим наставником в качестве дополнительной гарантии свободы. Парень с дредами принципиально не покупал квартиры и другие ценные объекты, скромно питался, проповедовал отказ от излишеств. Пиццы заказывались исключительно для нас с Полиной, сам Бодхи предпочитал веганскую еду.

Я долго пытался понять природу сверхспособностей гуру.

Пробудители не владели боевыми техниками в привычном понимании, но могли применять отдельные навыки в необычных комбинациях. Основой могущества гуру считалось умение раскрывать чакры и настраивать потоки энергии. Учителям приписывались телепатические способности, но Бодхи уверял, что не умеет читать мои мысли. И всё же, его Дар плотно завязан на ментальной составляющей. Бодхи проникает в разум своего ученика, влияет на подсознание, входит в некое подобие эмпатического резонанса. И подстегивает активацию участка головного мозга, отвечающего за поглощение праны.

Спустя четыре дня я научился избавляться от усталости, черпая энергию из окружающего мира. Каждая медитация завершалась всплеском активности — я быстро справлялся с текущими делами, носился по квартире, наводил марафет, усиленно занимался спортом. Ежедневно с меня сходило семь потов — гуру заставлял отжиматься, стоять в планке, приседать, растягиваться, качать пресс. Мышцы болели, я сам себе напоминал старика, разбитого параличом. Приток праны исправил ситуацию — боль отступила, вернулись гибкость и уверенность в собственных силах.

— Чакра заработала? — спросил я учителя на третий день тренировок.

— На треть, — кивнул учитель. — Ты закладываешь базу. Но помни о том, что необходимо накачивать энергией техники, а это — совсем другой расход.

Нас больше не отвлекали.

Изредка я находил пропущенные звонки от старых приятелей. Дважды приходили сообщения в «Скайпер». Некто интересовался, почему я забил на рейды, грозился исключением из команды. Весь этот мусор я старательно игнорировал.

Четвертый день принес новые сюрпризы.

У меня разболелась голова.

Поначалу тупая боль пульсировала в затылке, затем неприятные ощущения распространились на виски. К обеду меня так скрутило, что я лежал на кровати, вцепившись в подушку, и с трудом воспринимал действительность. Солнечный свет заставлял глаза слезиться. Пульс участился, дыхание — тоже.

Полина мне помочь не могла, ушла к подружке.

— Что за хрень? — вырвался из моего горла хриплый вопль.

— Ты пробуждаешься, — раздался спокойный голос учителя.

— Больно.

— Еще бы. Все через это проходят.

— Что… мне… делать?

— Лежи и не двигайся, — последовали сухие инструкции. — Нормализуй дыхание. Зачерпни немного праны и восстанови себя.

— Я не умею.

— Тогда сдохнешь. Боль будет нарастать, потом — инсульт. Тебя парализует. Ты не встанешь с постели уже никогда.

— Мы так не договаривались.

— А в глобале ничего не пишут? — в голосе Бодхи прорезался сарказм.

Каждое слово дается мне с трудом.

— Я не искал.

— Идиот.

Вероятно, он прав.

— Ты должен исполнять мои приказы, — напомнил гуру. — Делай, что говорю.

Позже я выяснил, что пробуждающаяся чакра бесконтрольно потребляет прану, затапливает энергией сосуды и перегружает весь организм. Необходимо направить силы в правильное русло. Научиться контролировать то, чем не умеют пользоваться обычные люди.

Задним умом мы все сильны.

Сейчас моя жизнь — боль.

— Дыхание! — рявкнул Бодхи. — Вспоминай, чему я учил, говнюк!

Внутри поднялась злость.

Сменилась яростью.

Нечто демоническое захлестнуло разум. Вероятно, наследие моего отца дает о себе знать. Вот только о каком наследии можно говорить, когда я попал в чужое тело?

Ярость меня спасла.

Захотелось встать на ноги и придушить ублюдка, который ничего не рассказал мне о побочных эффектах пробуждения.

Я сел на кровати, игнорируя боль. Поджал ноги, выпрямил спину. Чуть не зацепил головой потолок — я же на верхнем ярусе. Несколько раз глубоко вздохнул, закрыл глаза… и начал восстанавливаться. Напитав свое тело живительной энергией, приступил к нормализации пульса. Удивительно, но получилось. В висках перестало стучать, красная муть перед глазами отступила. Я перенаправил поток энергии в головной мозг. Представил, как нечто прохладное и успокаивающее затапливает разум…

И мне стало хорошо.

Единение с миром — вот что я ощутил.

Умиротворение.

Прана равномерно заполняла меня, циркулировала по венам и лимфотокам, пронизывала ткани и внутренние органы. Думаю, на моем лице проскользнула блаженная улыбка…

Даже ярость больше не имела смысла.

— Очень хорошо, — сказал Бодхи. — Четыре дня. Ты прям как потомственный аристо.

Да, я знаю.

Три-четыре дня — норма для аристократов второго и последующего поколений. Остальные мучаются по полторы недели. В среднем. Ну, или медитируют полжизни, растрачивая весь свой потенциал ради экономии денег.

— Что теперь?

— Просмотри свои техники. Используй магию.

— Ты издеваешься?

— Ничуть. Ты уже способен на это.

События развиваются быстрее, чем я планировал.

Тянусь к образным слепкам из арсенала Никиты Горчакова. Теперь я вижу хоровод дисков со стандартной символикой. Вроде пиктограмм, означающих конкретные умения. Я нифига не знаю об этих пикчах, но стоит сконцентрироваться на любом навыке, и приходит интуитивное понимание. Думаю, если потренироваться, можно и ветки развития отследить.

Итак, что у нас под рукой?

Горчаков, как оказалось, не был стихийным боевым магом. У моей жертвы в загашнике обнаружились простенькие ауры для укрепления мышц и костей, скоростная регенерация, адреналиновый взрыв, электрический и ледяной уроны от ударов. Впрочем, Никита усиленно развивал другую ветку — интеллект, подавление чужой воли, ментальные манипуляции, интуитивные озарения. Похоже, клан использовал этого человека в качестве детектива. Ищейка, которую послали разобраться с важным вопросом. Теперь понятно, почему я не встретил серьезного сопротивления. Мне тупо повезло со специализацией противника.

Хорошо.

Нечто терзает меня, не дает покоя.

— Бодхи, — позвал я.

— Чего тебе?

— Я не вижу ни одной техники демонологов. Только способности, полученные через поглощение.

— Всё верно.

— А почему?

— Врожденные таланты раскрываются постепенно. Думаю, через пару дней ты обнаружишь что-нибудь интересное.

— Я читал, что потомственные аристо открывают отдельные способности на четвертые сутки.

— Открывают. У них есть одно преимущество, Илья. Так называемая сила крови. Родовые способности, обретенные твоими предками. Наследие, не нуждающееся в длительной прокачке.

Стоило ожидать чего-то подобного.

Хватит пустых разговоров. Попробую активировать что-нибудь из коллекции мертвого кланового упыря. Мышечное укрепление — давно мечтал о таких вещах.

Впускаю в себя немного праны.

Напитываю энергией плашку с изображением бицепса. И резко спрыгиваю с кровати. Ноги мягко касаются пола, стопы пружинят, тело слегка напрягается…

Сила проникает в каждый уголок моего тела. Чтобы проверить Дар, я опускаюсь на колени, вытягиваюсь в планку и держу это положение добрых полторы минуты. Пресс не болит, ноги не трясутся. Без перерыва перехожу к отжиманиям. Делаю полтинник за раз — четко, качественно. Даже дыхание не сбилось.

— Как оно? — ухмыляется гуру.

— А подковы я тоже гнуть умею?

— Зависит от количества праны. Только не забывай главное правило.

— Какое?

— Даром ничего не дается. Мышцы перенапрягаются, усталость приходит. Апгрейд в сочетании с высокими нагрузками приведет к истощению. Сляжешь, как если бы разгружал вагон с цементом.

— Это не обойти?

— Тренируйся в реале. Запишись в тренажерный зал. Ходи на турники. Регулярные занятия плюс усиление — вот тебе и преимущество в драке.

Вздохнув, я равномерно распределил прану из выбранной техники по организму.

— Правильное решение, — поддержал Бодхи.

— Ты видишь мои техники?

— Я — пробудитель. Таков мой Дар. А теперь — тридцать отжиманий, двадцать приседаний и сорок прыжков на месте. Затем — в душ и на медитацию. Научу тебя держать под контролем всё это дерьмо.

Глава 10. Аппетиты растут

Свидетельство о пробуждении выдается Департаментом Магических Дел. Здание расположено на Арбате, в центре Старой Москвы, а войти внутрь — тот еще квест. Я прихватил Полину с собой, чтобы лишний раз не рисковать. Всякое бывает. Тетка из соцслужбы вернется или…

В последние дни около моего дома трутся мутные личности. Не думаю, что это клановые бойцы. Скорее — уличные головорезы. Есть подозрение, что мои славные деяния в подворотне не останутся безнаказанными. Доберманы идут по следу, и масштабное столкновение с бандой — лишь вопрос времени.

В Неоме девятилетки могут ездить бесплатно.

Я — нет.

Так что сестричка взяла с собой школьную справку, а я — мамин проездной. В метро я попал через турникет, Полина — через будку охранника. Двенадцать перегонов от «Черного Креста», смена линий, еще шесть перегонов, смена линий, четыре перегона — и мы на месте. Станция «Арбатская», откуда рукой подать до Александровского сада и Москва-реки, ныне впадающей в Славянское море. Еще полквартала пешком в сторону Востоковедческого музея — и вот оно, массивное здание с портиками, колоннами и небольшим сквером, в котором продается вкусное мороженое. Я оставил Полину рядом с бело-голубым ларьком и небольшим фонтанчиком, а сам двинулся навстречу судьбе.

Начну с того, что в неомских представительствах ДМД никто не заморачивается испытаниями одаренных. Подозреваю, что нас очень много, и чиновники решили схитрить. На комплекс наложено коварное заклинание барьера, пройти через который под силу лишь обладателям Дара. Справившись с этой частью квеста, я поднялся на крыльцо, у которого курили какие-то солидные мужики в черных костюмах. Дальше — вестибюль, оборудованный терминалами выдачи электронных талонов. Подходишь к такой штуке, тычешь в сенсорный экран, и выпадает менюшка с целями визита. Жмешь «Свидетельство о пробуждении». Всё. Не знаю как, но Департамент идентифицирует мою личность и сбрасывает на телефон QR-код с пропуском. На экране высвечивается номер диалогового окна.

Я пересекаю гулкий вестибюль и оказываюсь перед металлическим порталом.

Активирую код.

Красивый женский голос произносит:

— Напитайте праной любое из доступных умений.

Исполняю.

Вбрасываю себе немного адреналина в кровь.

— Применение магии зафиксировано, — сообщает голос. — Ранг соискателя определен. Пройдите прямо и налево по коридору. Диалоговое окно номер двадцать шесть.

Полная автоматизация.

Никаких людей.

Топаю по галерее с высоченным сводчатым потолком, поворачиваю налево и оказываюсь в длинном коридоре, по обе стороны которого расположены диалоговые окна. Чем-то напоминает банковские кассы, только без очередей и стоек с рекламными буклетами. Посетителей немного — в основном дети аристократов, одеты дорого-богато.

Останавливаюсь перед своим окном.

— Здравствуйте.

Сухой щелчок.

Мужской голос, усиленный микрофоном:

— Приложите смартфон к считывающему устройству.

Выполняю приказ.

— Желаете получить свидетельство о пробуждении?

— Желаю.

— Мне потребуется документ, удостоверяющий личность. И копия соглашения с гуру, если есть.

К этому я готов.

В выдвижной ящичек укладываются паспорт и копия лонга.

Ящичек въезжает в стену.

Пара минут тишины.

Затем голос произносит:

— Личность установлена. Факт пробуждения подтвержден. Ожидайте.

Я ожидаю, переминаясь с ноги на ногу. Не проходит и пяти минут, как мои документы возвращаются… вместе с направлением на уплату госпошлины в размере четырех рублей тридцати копеек. Грабеж средь бела дня. Топаю в кассу, оплачиваю пошлину, возвращаюсь. И становлюсь обладателем шикарнейшей айди-карты с перламутровым тиснением.

— Поздравляю, господин Невзоров, — говорит невидимый чиновник. — Вы признаетесь совершеннолетним одаренным и переходите на новую классовую ступень. Перечень привилегий расширяется. Официально присвоенный ранг — пробужденный. Повышение ранга также осуществляется через наш Департамент — в этом случае айди-карта будет дополнена ранговым амулетом и сертификатом со всеми необходимыми печатями. Экзамен принимает комиссия независимых экспертов. Подробнее об этом — на нашем сайте. Вопросы есть?

— Я хочу оформить опеку над несовершеннолетней сестрой. Как это сделать?

Легкая заминка.

— Нет ничего проще, — сообщает чиновник. — Поднимитесь на второй этаж, в кабинет двести два. Вам выдадут справку об отсрочке. Направляйтесь в отделение соцзащиты по месту своей регистрации и пишите прошение об опеке. Ваше дело будет рассмотрено в течение десяти рабочих дней.

— Благодарю.

Отсрочка опустошила мой кошелек еще на два рубля.

Соцслужба предсказуемо находилась в нашем административном округе, так что назад мы ехали знакомым маршрутом. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать план действий и свой нынешний статус. Бодхи покинул нашу квартиру рано утром — Полина еще не успела проснуться. Вчера мы провели в медитациях и беседах большую часть вечера. Гуру обучил меня базовым навыкам по контролю над праной, показал парочку приемов по быстрому вызову техник и применению их в спарринге. Выяснилось, что худощавая шпала — вовсе не слабак, заточенный под мирную работу с бездарями. Мой учитель умел драться на приемлемом уличном уровне, двигался быстро и хорошо пользовался всем спектром навыков по незначительному усилению ловкости или снижению болевого порога. Речь, насколько я понял, шла о вещах, доступных почти всем носителям Дара. Я освоил физическое восстановление, управление пульсом и дыханием, снятие болевого синдрома.

— Дальнейшее развитие зависит от тебя, — сказал гуру, прощаясь со мной окончательно. — Формируй магистральную ветку. Постоянно раскачивай важнейшие навыки. Бери в школе всё, что дают. Я сбросил тебе на почту стандартные рекомендации. Читай, делай выводы. Если что — звони.

— Ты же номера всё время меняешь.

— Я сим-карты меняю, — уточнил Бодхи. — А номер для связи с клиентами сохраняю. Считай это приятным бонусом.

— Добро, — я пожал протянутую руку. — За мной ведь должок числится.

— Появятся деньги — отдашь. Я не ставлю жестких рамок.

Гуру сдержал слово и одолжил нам с сестричкой тысячу рублей. Я посчитал, что этой суммы должно хватить на базовые потребности, включая оплату коммуналки и подготовку к школе. У Полины всё необходимое уже куплено — мама позаботилась незадолго до смерти.

Теперь я обязан Бодхи своим грядущим благополучием. Мне это не нравится, но моя часть сделки будет исполнена любой ценой. Во-первых, я человек слова. Во-вторых, российское законодательство грозит страшными карами всем, кто осмелится кинуть на деньги пробудителя.

План у меня прост как апельсин. Разобраться с текущими проблемами, поступить в культовый лицей Адамсов. Я не собираюсь размениваться по мелочам. Жрец Нергала должен получать от жизни всё самое лучшее. И те, кто мне доверяет, — тоже. В новом мире Полина — моя семья. И после смерти мамы я должен позаботиться об этом ребенке, не бросить девочку на произвол судьбы.

Что за расклад…

Только переродился — уже всем должен.

Мы вышли из метро на «Черном Кресте» и принялись искать окружное представительство соцслужбы. Для этого пришлось активировать глобал-карту. Система показала, что до нужного здания пилить еще несколько кварталов, так что мы с сестренкой решили воспользоваться троллейбусом. Переполненным, пропахшим потными телами и перегаром. Жители нашего района — те еще свины. В подавляющем большинстве…

Полина устала, но безропотно тащилась за мной.

Вообще, после смерти матери девочка сильно изменилась. Перестала капризничать, стала тихой и послушной. Думаю, сказываются последствия пережитого стресса.

Представительство было зажато между трехэтажным мебельным магазином «Зона комфорта» и швейной фабрикой «Заря». В паре кварталов от нас пыхтел трубами металлургический завод. Еще один повод переехать.

Вокруг меня во всей своей ужасающей красе разворачивалось потреблядство. Город буквально напичкан заводами, фабриками, складами, гипермаркетами и всевозможными хабами. А еще — пунктами мусоропереработки. Там работает какая-то хитрая магия, насколько мне известно. Артефактов у жителей Европейской Московии нет, а вот долгоиграющих заклинаний — пруд пруди. Те же невидимые барьеры, окружающие правительственные комплексы, — их ведь заклинатели создали… Так вот, уровень потребления зашкаливает. Кредиты, частая смена машин, строительство вторых и третьих квартир, по три телевизора на семью, дешевые шмотки, которые молниеносно изнашиваются и выбрасываются на помойку… Жесть. Я привык обходиться малым, а тут — принципиально иной образ мышления.

Взять, например, смартфоны.

Появилась новая модель — все мчатся ее покупать. С одеждой та же тема. Тренды, мода, старые и новые коллекции, луки, обновления гардеробов…

Вся эта чудовищная масса товаров производится на заводах и фабриках. Громадные комплексы, коптящие трубами небеса и сбрасывающие отходы в реки. Тысячи рабочих, конвейеры и автоматизация…

Никто в Легурии не задумывается над экологией. Одежду шьют вручную, посуду лепят на гончарных кругах, еду выращивают в полях. Дышится легко, воду можно пить прямо из ручья. Кони радуют нулевым выхлопом и полным соответствием экостандартам.

Эх, размечтался.

К некоторым вещам привыкнуть тяжело.

В соцслужбе мы застряли на пару часов. Почему-то в нужный мне кабинет образовалась очередь из десятка человек. Двигалась очередь крайне неохотно. В итоге я написал заявление на опеку, предоставил все необходимые документы с копиями и получил клятвенное заверение, что мне позвонят.

Десять рабочих дней.

На протяжении всего этого времени нас с сестрой не будут трогать.

Восхитительно.

Бумажная морока закончилась. Я проводил сестру домой и велел не высовываться, пока я не вернусь. Пообещал купить в магазине что-нибудь вкусненькое. Полина спросила, можно ли посидеть за компом, и я разрешил.

Всё, руки развязаны.

Магазин, как вы понимаете, был предлогом. Я уже пятый день присматриваюсь к типам, следящим за моим подъездом. Это не примитивные гопники, сидящие на семечко-пивной диете, а крепкие быки устрашающего вида. Ну, как устрашающего… Джерга, верного служителя Нергала, сложно чем-то устрашить. Мне на пути попадались теневые убийцы, искусные воины, разбойники и пираты. Их кости белеют в пустыне и покрываются тиной на дне морском.

Джерг — это беда.

Лучше не связываться с подобными людьми.

Выйдя из подъезда, я неспешно двинулся в сторону продуктового магазинчика. Очередной громила неспешно двинулся за мной, упершись тупыми глазенками в телефон. Пальцы громилы бегали по сенсорному экрану, набирая сообщение. Ага, значит и остальные подтянутся.

Похоже, моя бурная деятельность в подворотнях Неома приковала чье-то внимание. Иначе и быть не могло — трупы тех дебилов бесследно исчезли. Значит, кто-то забрал тела и начал разыскивать убийцу. Два и два сложить легко. Доберманы восприняли произошедшее как вызов и хотят разобраться с тем, кто потерял берега.

Как на меня вышли?

Без понятия.

Среди одаренных есть люди с острым нюхом — могли взять след. Есть те, кто повелевает дикими животными — птицами, котами, крысами. Встречаются телепаты, скользящие по поверхности иных разумов. В сети написано, что мы успели изучить лишь сорок процентов сверхспособностей, до которых человек может дотянуться с помощью праны. Поэтому границы классов размыты, а каждый год появляются одаренные, чья сила выламывается из шаблонов.

Захожу в магазин.

Покупаю туристический топорик с резиновой обкладкой, влажные салфетки и пластиковый нож. Завершающий компонент — арахисовая шоколадка. Это для Полины.

Продавщица смотрит на меня оценивающим взглядом. И бубнит себе под нос какую-то дичь о том, что задолбали уже гребаные наркоманы…

Мне плевать.

Топорик, салфетки и шоколадка отправляются в рюкзак.

Нож — в карман джинсов.

Мой путь пролегает к заросшему бурьяном пустырю, на котором некогда намеревались строить элитный бизнес-центр. Несложно догадаться, что дольщиков кинули на деньги, а стройку заморозили. Девелопер объявил себя банкротом, а бывший хозяин этой шарашкиной конторы тратит выручку на Карибах. Теперь здесь царство травы, диких собак, бомжей и нариков. Я вижу покосившийся забор, ржавую бытовку, фрагменты разобранного крана. Хижины какие-то, бараки…

Неспешно топаю вдоль забора.

Если в ближайшие минуты не докопаются — звезды попадают на землю…

— Эй, пацанчик! Не спеши.

Прячу наметившуюся улыбку.

Началось.

— Не спеши, кому сказал.

Голос грубый, но манера разговаривать — вальяжная, тягучая.

Останавливаюсь, чтобы оценить обстановку.

Через дорогу ко мне неспешно идет двадцатилетний парень в шортах и белой рубахе навыпуск. На ногах — белые мокасины. Прям весь белый и пушистый. Ладно, не пушистый. Лысый, с татуировками на шее и черепе, лицом без признаков интеллекта.

Всего один?

Нет, вон еще парочка персонажей в спортивных штанах и розовых футболках. Что за дурацкая мода в августе? Розовые футболки смотрятся на мужиках комично.

Свита сопровождает крутого мачо на отдалении. Типа, мы не при делах совсем. Прогуливались в книжный магазин и случайно заинтересовались беседой.

Жду приближения хмырей.

Когда дистанция между нами сокращается до десяти метров, срываюсь с места и начинаю убегать.

— Стой, сука!

Ныряю в приоткрытые металлические ворота и несусь по заросшему бурьяном пустырю. За моей спиной — крики, ругань, тяжелое дыхание.

Сворачиваю за штабель железобетонных плит — конструкция успела покрыться мхом и колючим кустарником. Воняет мочой и дерьмом.

Останавливаюсь.

Вынимаю из рюкзака топор и засовываю в щель между двумя плитами. На уровне плеч. Так, чтобы в любой момент дотянуться.

Пластиковый нож — за спину.

Тройка бойцов выдвигается из-за поворота.

— Придурок, — бородач в розовой футболке сплевывает себе под ноги. — Чего бегаешь? Всё равно догоним и отхреначим.

Меня обступают с трех сторон, зажимая в тиски.

Парень в белой рубахе втягивает ноздрями воздух.

Скалится:

— Это он.

Значит, меня учуяли.

Я вижу перед собой одаренного, способного выслеживать добычу на больших расстояниях. Доберманы сумели вычислить меня и связать с трупами своих бойцов.

А почему без оружия?

На меня буквально повеяло опасностью.

Вчера я научился чувствовать колебания праны в радиусе десяти-пятнадцати метров. Полезный навык, как сказал Бодхи, ведь ты можешь воспринимать атаки, подготовленные врагами.

Источник колебаний один.

Парень в рубашке.

Розовые качки — примитивное тупье, привыкшее работать кулаками. Меня посетило озарение — Доберманы всё еще не верят, что я в одиночку постелил их бойцов. Они собираются допрашивать меня и выходить на тех, кто устроил, по их мнению, уличную провокацию. Кто-то намерен отжать их территорию, вот что думает босс Доберманов. Во мне бандиты видят мелкую сошку, представляющую интересы неизвестной группировки.

Что ж, мне это на руку.

Самоуверенность — плохой помощник.

— Что вам нужно? — спросил я, одновременно намечая цели.

— Хотим выяснить, кто тебя послал, — главарь тройки зло прищурился. — Наши ребята мертвы. В подворотне мы нашли крест, на котором кого-то распинали. Это что, мать твою, ритуал какой-то? Вы там гребаных духов призывали?

Интересная гипотеза.

Думаю, если сейчас всех положить, охота продолжится. В распоряжении Доберманов тридцать или сорок человек, включая боевых магов. Рано или поздно меня достанут. Поэтому самый разумный шаг — добраться до босса. Можно подчинить эту группировку или выйти на взаимовыгодное сотрудничество. А можно навести жути и отбить малейшее желание дергаться в мою сторону. Поэтому я убью двоих, а третьего допрошу. И тоже убью, но потом.

— Я не хочу войны.

— Что ты сказал? — главарь приложил ладонь к уху.

— Просто уходите. Это последнее предупреждение.

— Вася, дай ему в грызло.

Ко мне метнулся бородач в розовой футболке. Тот, что пониже ростом и младше. Я нырнул вниз, уходя от правого крюка.

Прану — в мышцы и кости.

Добавляю электрический урон от ударов.

Напряжение слабенькое, но этим выродкам хватит.

Резким движением всаживаю пластиковый нож в глаз бородача. В воздухе искрит. Из бандитского горла вырывается вопль. Мой противник хватается за кровоточащую глазницу и выбывает из игры.

Правой рукой выдергиваю из неприметной щели топор, перехватываю поудобнее и бросаю в голову розового Добермана, пытающегося зайти слева. Мышечное усиление позволяет действовать быстро. Я прямо как ужас, летящий на крыльях ночи.

Хруст, кровь.

Осколки черепной коробки.

Метать всякие штуки я умею. Ножи, топоры, вилки, табуретки. Мне похеру, что метать, если честно. А еще в прошлой жизни я был амбидекстером. Это важно. Сейчас поймете, почему.

Белорубашечник отвлекается — на долю секунды.

Роковая ошибка.

Шаг, подшаг — и я рядом. Бью левой в печень, правым локтем — в переносицу. Тело переполнено энергией, костяшки пальцев и суставы не чувствуют боли. За всё это предется расплачиваться, но не сейчас.

Мой противник не падает.

Татуировки на шее и голове начинают светиться. Защитные, мать его, татуировки. А потом мне в челюсть прилетает короткий апперкот с ледяным уроном.

Боль, холод.

Меня повело.

Адреналиновый взрыв.

Восстановление.

Мы вновь сходимся. Провожу двойку в ребра, бью головой в переносицу и наслаждаюсь треском электрического разряда. Нос говнюка сломан. Закрепляю успех ударом ноги в солнечное сплетение. У Ильи такой фокус не прошел бы из-за хреновой растяжки, но украденные способности Горчакова творят чудеса.

Белую рубашку сносит к плитам.

Пока действует аура, я вкладываюсь в удары по максимуму. Электроурон пробивает татуировочную защиту. Ставлю финальную точку — выдвинутыми костяшками пальцев в висок.

Белорубашечник оседает на землю.

Я тут же хватаюсь за шершавую серую плиту, чтобы не упасть. Мне плохо. Я прямо сейчас начинаю пожирать убитого одаренного. В меня вливается энергия, которую Рубашка успел закачать в свои техники. Прана волнами прокатывается по всему телу. Следом приходят образы, обрывочные воспоминания, неведомые звуки и запахи.

Прилетают навыки.

Раскрываются печати с умениями.

Вот она, техника ледяного кулака. У меня эта способность имеется, но здесь уровень повыше. Плюс наличие боевого опыта — спарринги, уличные драки. В копилку отправляется ночное зрение. Погодная гиперчувствительность. Звериный нюх, как у гончего пса…

Хватаю ртом воздух.

Глаза слезятся.

Мышцы начинают болеть, поэтому укрепляю пассивный навык очередной дозой праны. Я теперь могу не только черпать энергию из окружающего мира, но и аккумулировать силу в себе. Лишним не будет.

Слышится протяжный стон.

Бородач еще жив.

Оборачиваюсь — моя улыбка не предвещает ничего хорошего.

Глава 11. Закоулки Неома

Пытать людей нехорошо.

Всех этому учили с детства. Жестокость, насилие — неправильные вещи. К сожалению, большинство людей — прожженные лицемеры. В нас дремлет тяга к насилию, но она не реализована из-за нашей слабости. Взять, например, этого гомосека в розовой футболке. Как он видел реальность? Трое здоровенных бугаев на одного подростка. Исход предрешен. Тем более, что у одного из этих отморозков есть Дар. Подросток — легкая добыча. Свежее мясо. И если бы я начал нести чушь, что расправился с Доберманами в переулке без посторонней помощи, то меня начали бы пытать без зазрения совести. Чтобы вытянуть «правду». И никого не смутил бы мой возраст, уж поверьте.

Мне пытки удовольствия не доставляют.

Как и убийства.

Я просто делаю вещи, без которых не обойтись в сложившихся обстоятельствах.

Нельзя сказать, что вопли несчастного будут преследовать меня до конца жизни. В Легурии я часто проделывал с людьми подобные вещи. Причем с сильными людьми, которые ломались не сразу. Выудив нужную информацию, я избавил беднягу от страданий. С помощью топора. Трупы были сброшены в котлован, прикрыты строительным мусором, пожелтевшими газетами и рваным брезентом. Поднимется вонь, но в сердце замороженной стройки никто не придаст этому значения.

Одежду я не запачкал.

Кровь с рук пришлось убирать предусмотретельно купленными влажными салфетками. Топор я тщательно вытер и сбросил в открытый канализационный люк, огороженный бело-красной ленточкой. Спасибо коммунальщикам за неспешное выполнение своих обязанностей.

Преодолев в быстром темпе пару кварталов, я нашел тихую беседку в поросшем деревьями дворике. В беседке никто не пил, не курил, не играл в домино и карты. Идеально.

Сажусь и начинаю приводить себя в порядок.

Прогоняю целебные волны по организму, унимая дрожь в конечностях и ломоту суставов. Хилый организм господина Невзорова протестует против чрезмерных нагрузок. Я чувствую себя старой развалиной, но краткосрочная медитация возвращает Джерга в строй.

Напитываю себя праной.

Успокаиваюсь.

Прана — как наркотик.

Нельзя ходить под этой дурью постоянно, организм не железный. Вот только сегодня необычный день. Сегодня — день, когда я преподам урок вежливости отморозкам, держащим в страхе целый район. Я, по сути, выполняю работу местных стражей порядка. Мне молоко наливать нужно. За вредность.

Итак, что у нас в наличии?

Пересматриваю способности одаренных, души которых я ухитрился поглотить. Техника ледяного кулака, прокачанная до второго уровня. Этот подарок я использую вместо электрического урона, который слабее. Пассивные ауры аристо хороши, их можно оставить. Есть парочка тупых способностей, они отправятся на помойку истории. Умения демонолога еще не пробились, будем ждать.

А вот звериный нюх — это оригинально.

У меня имеются сведения, полученные от одноглазого. Есть обрывки воспоминаний белой рубашки. И запах большого босса, который я ни с чем не спутаю. Проблема в том, что если долго шататься по городу и что-то вынюхивать, разум устает. Запахи обостряются и отжимают на второй план остальные органы чувств, включая зрение. Город почему-то становится монохромным, как в старых кинолентах. Мне это не нравится. Поэтому будем применять сверхчеловеческое обоняние без фанатизма.

Открываю глаза.

Приходит четкое понимание — с бандой надо разобраться сегодня. Потому что завтра они заявятся к нам с Полиной, выломают дверь и начнут творить страшные вещи. При этом я не могу позволить себе аренду квартиры в другой части города. Цены на съем в Неоме, как оказалось, запредельные. Имеем то, что имеем.

Солнце клонится к закату.

Главарь Доберманов известен под прозвищем Саша Таролог — за странную привязанность к гаданиям и прорицаниям. Саша Таролог ведет преимущественно ночной образ жизни, поэтому днем отсыпается у своей девушки Николь. Очередной псевдоним, естественно. Выбравшись из постели Николь ближе к четырем утра, Саша заказывает еду на дом, приводит себя в порядок и приступает к неспешной прогулке по району в компании верных товарищей. Прогулка завершается традиционным посещением спортзала, где отморозки лупят грушу и друг друга, повышая боеспособность.

Сегодня — день сюрпризов.

Таролог всполошился, подтянул всех бойцов в ночной клуб «Кулер» и заявил, что позиции банды пошатнулись. Грядет война, сказал Саша. Многим не нравится наша власть, и всё такое.

Я в шоке.

У отморозков был только мой запах, но они установили слежку, навели справки, долго присматривались. Не лезли на рожон.

Перед смертью бородатый рассказал, что район прочесывается группами по три-четыре человека. Ищут меня, разумеется. В «Кулере» сейчас зависают Таролог, Николь и семеро быков, которым главарь доверяет. Восемь врагов. И девушка, о которой мне ничего не известно.

Дойдя до Лоскутной площади, я свернул в Конный переулок, обогнул здание Воропеевского мясокомбината, прошел еще полквартала и замедлил шаг.

До «Кулера» — рукой подать.

Осталось выяснить, планирую я убивать всех подручных Таролога или кого-то сохраню в назидание потомкам. Нет, никакого назидания. Доберманы имеют в полиции своих людей и наверняка будут мстить. Если уничтожу ядро банды — остальные разбегутся. Уцелеют ключевые фигуры — за мной начнут охотиться леги, но это не точно.

Легами на местном жаргоне называют полицейских.

Уговорили.

Валю всех.

В Неоме весьма своеобразная система сдержек и противовесов. Одни районы контролируются уличными бандами, другие — родами и кланами. В третьих хозяйничают спецслужбы и корпоративные СБ. Всё это напоминает разноцветную мозаику. Тронешь рычажок — и накроет лавиной последствий. Или не накроет. У Доберманов нет «крыши», насколько мне известно.

Жить в Неоме страшно.

Это факт.

Всё решают деньги и сила. Законы давно превратились в условность, за любым постановлением прячутся уши родов и корпораций. У нас человеческая жизнь гроша ломаного не стоит. Большая часть преступлений даже не регистрируется…

«Кулер» — полуподвальный низкосортный клуб, от которого нормальные люди держатся подальше. Драки, поножовщина, откинувшиеся нарики, изнасилованные малолетки — стандартная развлекательная программа этого заведения.

В надвигающихся сумерках клуб выглядел жутковато.

Черный арочный провал, крутые ступеньки, в глубине — массивная металлическая дверь с переговорным устройством. В дверь вмонтирован световой люк, напоминающий корабельный иллюминатор. Выпирающие крепежные болты усиливают индустриальную атмосферу. Высотки, нависающие над штаб-квартирой Таролога, создавали тень, которая не рассеивалась даже в солнечные дни.

— Эй! — окликнул я амбала, курившего напротив арки. — Дай закурить.

От неожиданности качок потянулся к заднему карману джинсов и тут же получил по кадыку ребром ладони. С ледяным уроном, чтобы наверняка. Больше никаких хрипов и покашливаний — я ударил в полную силу. И тут же спустился по ступенькам, чтобы проверить дверь. Удивительно, но этот придурок оставил узкую щель, чтобы не лезть за чипом. Моё почтение.

Обыскав падшую тушу, нахожу кастет с острыми шипами и электрошокер. Кастет — на пальцы левой руки. Шокер — в правую. Как говорится, вооружен и очень опасен. Радует, что в клубе нет одаренных. Ну, кроме Таролога и Николь. Да-да, сладкая парочка ухитрилась скопить деньги на услуги пробудителя. Опустошая кошельки случайных прохожих, выбивая мзду из торговцев на рынке и приторговывая травкой во всех окрестных школах. Достойный заработок, ничего не скажешь.

Краем глаза я заметил видеокамеру.

Значит, мое прибытие рассекречено.

Напитываю себя праной и осматриваюсь. Тускло освещенный вестибюль с граффити на стенах. Пустота и уныние. Клуб откроется поздно вечером, сейчас посетителей нет.

Туалеты — направо.

Выход на танцпол — прямо.

Мне нужна лестница, ведущая на второй этаж. Активирую звериное чутье — так и есть, моя жертва наверху. Возвращаюсь в привычный режим и неспешно шагаю к белой двери.

Слышу топот.

Бегут два человека.

Факт, известный с давних времен: в узких коридорах численное преимущество нивелируется. Я распахиваю дверь настежь и подсечкой сваливаю ближайшего оппонента. Упитанный крепыш с пистолетом в руке теряет равновесие и врезается мордой в стену. Опомниться не даю — сую шокер под ребра. Гора мышц содрогается и оседает на пол, уронив оружие. Второй боец перепрыгивает через павшего товарища и тычет в мою сторону ножом. Уклоняюсь и наношу удар шокером в шею. Парнишку выворачивает прямо на друга. Я делаю шаг в сторону, позволяя хмырю проблеваться. Затем довершаю начатое кастетом — двумя точными ударами в переносицу и висок.

Пистолет — убойная вещь.

К сожалению, пользоваться огнестрелом я не умею. В моем мире нет ничего подобного, а Илья Невзоров — просто школьник, а не крутой гангста с района. Ай, и так сойдет.

Осталось пятеро бандитов и девушка.

Переступаю через тела, поднимаюсь по ступенькам. Два пролета, открытая дверь и коридор, теряющийся в полумраке. Лампы на потолке вспыхивают по мере продвижения.

Вижу людей, спешащих навстречу.

Ускоряюсь.

Волосатый парень в мешковатой одежде выбрасывает руку — нечто со свистом рассекает воздух. Уклоняюсь, слышу глухой удар о полотно двери. Остаток дистанции преодолеваю зигзагами. Волосатик замедляется, а из-за его спины выскакивает монстр с двуручным пожарным топором. Красный, мать его, топор и желтое топорище. С заостренным обухом. Вся эта яростная мощь обрушивается на меня. Отступаю, я же не камикадзе. Держу в поле зрения второго упыря.

Монстр с ежиком торчащих во все стороны рыжих волос замахивается для повторного удара. Топор — это вам не короткий меч или кинжал. Быстро орудовать двуручной махиной не получится. Да еще в узком пространстве с товарищем за спиной. Две лапы рыжего поднимаются, открывая корпус. Я тут же смещаюсь влево, иду на сближение. Бью шокером и кастетом попеременно. Серией из четырех молниеносных ударов. Шокер в межреберье, кастет в печень. Апперкот в челюсть, шокер в ребро. Монстр что-то ревет и шатается, пробует махнуть топором. Шаг вправо. Перехватываю кисть костлявого типчика в спортивке — тот уже собирался пырнуть меня ножом. Выкручиваю кисть, ломаю пальцы. Тяну костлявого за собой, подставляя под топор. Хруст, хлюпающий звук. Никто не ругается, все сосредоточены.

Пробиваю монстру в глаз, не забыв угостить ледком.

С левой.

Вкатывает.

Мужик пытается выдернуть лезвие топора из спины приятеля и теряет драгоценные секунды. Шокер в пах. Локтем сворачиваю переносицу. «Титаник» идет на дно. Пара добивающих.

Не останавливаться.

Чуть не поскользнувшись в луже крови, продолжаю свой путь.

Осталось трое плюс Николь.

Справа и слева — несколько дверей. Бросается в глаза странная табличка: «АППАРАТНАЯ». Иду дальше, не теряя времени. Пропускаю две VIP-комнаты и останавливаюсь перед дверью, помеченной как «комната отдыха». Обрывочные воспоминания белой рубашки подсказывают, что здесь расположен уютный зальчик, связанный винтовой лестницей с баром и кухней. Тут, собственно, враги и окопались.

Делаю шаг в сторону.

Предчувствие.

Раздается грохот выстрела, коричневое дверное полотно с треском разлетается. Я вижу большую дыру на уровне своего живота — стреляли из крупного калибра.

Второй выстрел.

Образуется дыра в районе моих плеч.

Стой Илья Невзоров напротив двери, он был бы уже мертв.

Замираю. Вслушиваюсь в звонкую тишину, втягиваю носом пороховые газы. Калибр крупный, но не дробь. Не знаю, откуда эти сведения. Вероятно, передалось с опытом поглощенного белорубашечника. А еще накрыло смутным пониманием, что стрелял Бабай — правая рука Таролога. Бабаю принадлежит двуствольный охотничий штуцер «Вепрь», из которого он по мне и гасит. Спасибо тебе, рубашка, за науку.

Два выстрела.

Два ствола.

Слышу звук переламываемого штуцера. Нельзя позволить этому выродку перезарядить оружие. Тогда у засевших внутри появится шанс.

Ударом ноги распахиваю дверь.

Бабай, сорокалетний безбашенный нарик, подсевший на антидепрессанты с магическими компонентами, успел вложить патрон в нижний ствол. Не знаю, что у этого чувака с лицом. Жуткая морда, словно человек побывал на пожаре или пережил пару-тройку эпидемий оспы. Таким фэйсом только детишек пугать…

Левой рукой отвожу пушку в сторону, правым локтем бью в челюсть. Голова оппонента дергается, на скуле образуется синий след. Промороженные насквозь зубы хрустят и ломаются.

Кастетом в бочину.

Добивающий — в кадык.

Со льдом.

Бабай в отключке, а я уклоняюсь от промчавшегося через всю комнату файербола.

Обстановка комнаты впечатывается в мозг. Локация примитивная. В центре — П-образный низкий диванчик со стеклянным столиком, на котором разложены какие-то коробки. Справа — два кресла, занятых сладкой парочкой Николь-Таролог. Слева меня обходит резкий и очень неприятный на вид типок неопределенного возраста. Типок худощавый, но двигается плавно, удерживая на отводе за спиной бильярдный кий.

Расклад хреновый.

Меня зажимают между магами и нагромождением мебели в центре.

Николь выскальзывает из кресла и движется вдоль стены. С первого взгляда я понимаю, что зря сбрасывал эту стерву со счетов. Девочка хоть и смазливая, в откровенном топе и коротких шортиках, но в глазах читается желание убивать. Таролог, насколько мне известно, качает огненные техники, Николь обладает зачатками телекинеза.

В мою голову летит пепельница.

Уклоняюсь.

И тут же прыгаю на П-образный диванчик.

Бильярдный кий, напоминающий шест шаолиньского монаха, свистит в воздухе, описывая широкую дугу. Я подпрыгиваю, группируюсь — и это спасает мне колени. Краем глаза замечаю, что Таролог формирует в ладони очередную порцию жидкого огня.

Кий опускается на журнальный столик.

Звон стекла, куча осколков.

В прыжке сворачиваю ублюдку челюсть. Захожу за спину, провожу захват и ломаю любителю палок шейные позвонки. Обмякшее тело падает к моим ногам. Тут же пригибаюсь — меня обдает жаром от прилетевшего файербола.

Так, быстро создать новый шар у выродка не получится.

Бегу к дальнему креслу.

Николь разгадывает мой замысел и начинает швыряться предметами. В спину летят осколки стекла, стаканы и даже мобильный телефон. Проносится кий — вращаясь вдоль собственного центра тяжести. Словно лопасти вертолета. Я двигаюсь по зигзагу, и девушка мажет. Меня лишь слегка зацепило куском стекла, оцарапавшим плечо. С разбега пробиваю коленом в голову Таролога. Вот только голова исчезает — Николь ухитряется выдернуть любимого из кресла и переместить на пару метров.

Бросок вправо.

Шаг, подшаг, двойка в корпус, тычок головой в переносицу.

Таролог не производит впечатления перекачанного быка, но он юркий и резкий. А еще может вкладывать в удары дополнительный урон от огня. Плюс — защитные татуировки.

Блоки, уклонения.

Встречная атака.

Ребра обжигает болью — я пропускаю удар коленом. Снимаю неприятные ощущения, запускаю регенерацию. Сбоку летит чашка — уклоняюсь. Провожу подсечку, начинаю вязать руки оппонента мягкими блоками. Пытаюсь провести захват — не получается. Навязываю Тарологу клинч. Серия ударов в корпус с ледяным уроном, раскрытой ладонью — в подбородок. Ледяной урон не прокатывает.

Слышу нехороший свист.

Что-то несется к моему горлу.

Смещаюсь, но кусок стекла вспарывает щеку. Гребаный, мать его, телекинез. Выхватываю из воздуха окровавленный осколок и, не глядя, метаю обратно. Туда, где по моим расчетам, должна стоять Николь.

Сдавленный крик.

Бульканье.

Я же говорил, что метаю всё, что подвернется под руку.

— Урод! — не выдерживает Таролог.

И начинает совершать ошибки.

Как и я.

Потому что Николь — одаренная.

Я пожираю душу этой стервы, хватающейся за горло в углу комнаты. Ноги Николь слегка подергиваются, из распоротого горла толчками вытекает кровь.

Падаю с потемневшим взором.

Мне плохо.

Болят виски, ломит суставы, образы, навыки и чужая прана вихрем врываются в мозг. Дыхание перехватывает, грудь сдавлена…

Таролог не понимает, что творится, но с радостью пинает меня ногами.

— Получай, сука!

К ментальной боли добавляется физическая.

Удар ногой ломает мне ребро. Затем прилетает кулаком в затылок, я чую запах горелой плоти… А остатки души Николь продолжают впитываться, трансформируясь в новые знания…

Чужая прана укрепляет мои мышцы.

Собравшись с духом, обрушиваю шипы кастета на пальцы левой ноги Таролога. Суставы хрустят, ублюдок теряет равновесие. Толкаю бандита плечом. Саша перелетает через мою спину и валится на холодный плиточный пол. Прикладывается головой о кафель.

Лучше не придумаешь.

Превозмогая пульсирующую боль в ребре и затылке, подползаю к своему врагу и бью левой в переносицу. Центральный шип проламывается сквозь носовую перегородку и входит в мозг. Подползаю ближе, приподнимаюсь на локте и наношу три удара — в висок, глаз, шею. Шипы окрашиваются кровью и слизью.

А потом меня захлестывает вторая волна поглощения.

Способности Николь и Таролога перемешиваются, общие воспоминания разрывают мою несчастную голову, а прана буквально переполняет через край. Это пассивная прана — та, которую я могу аккумулировать и применять в любой момент без специальной подготовки.

Я пожрал слишком многих.

Я возвысился.

Передо мной кружатся печати телекинеза второго уровня, знаки огненных шаров, пламенеющего кулака и повышенной ловкости. Между несколькими однотипными навыками протягиваются призрачные линии. Я вижу потенциальные ветки развития, но мне всё равно.

Потому что я не могу подняться.

Голова раскалывается, ребро горит адским пламенем. Кровь на плече и щеке. Волосы на затылке обожжены. Боги, это почище распятия…

Восстанавливаю дыхание.

На полную врубаю регенерационную ауру.

Отрешаюсь от всего лишнего, заталкиваю панику поглубже во тьму, из которой она вылезла. Всё в порядке, Джерг, ты выкарабкаешься…

Мои глаза открываются.

Я вижу человека, сидящего на краю дивана.

Человек смотрит на меня оценивающим взглядом.

Глава 12. Орден

Пожилой мужчина с аккуратной бородкой. Волосы седые, собраны в пучок на затылке. Глаза обманчиво добрые, но я чувствую двойное дно. Костюм-тройка серого цвета, до блеска начищенные туфли. Очки в золотой оправе. И черная лакированная трость с набалдашником в виде оскаленной пасти неведомого зверя. Конец трости постукивает по кафелю — я вижу адамантовое кольцо накладки.

Привлекает внимание.

От мужчины веет силой.

И он не похож на предводителя уличных банд.

— Здравствуйте, молодой человек.

Моя рука поднимается в приветствии:

— Добрый вечер.

Хотелось бы восстановиться прямо сейчас, но я не могу.

Мужчина отлипает от дивана, приближается ко мне и протягивает руку. Теперь я вижу, что новый персонаж носит кожаные перчатки. Белые и весьма тонкие. Летом.

Убивать меня никто не собирается.

Да и манеры пришельца явно намекают на его аристократическое происхождение.

Клановцы до меня добрались?

Перехватываю руку мужчины чуть ниже локтя и рывком поднимаюсь. Шатает, но внезапный помощник оказывается крепким стариканом и не дает мне упасть.

Еще раз прогоняю по себе целебные волны праны.

Крепко приложил Таролог.

Попахивает сотрясением.

А вот и тошнота…

Пожилой аристократ подводит меня к дивану и аккуратно усаживает на тканевую поверхность. Прислоняюсь к твердой подушке, пальцы левой руки сжимают подлокотник. Несколько секунд борюсь с тошнотой и болью в ребрах. Здорово же меня потрепали.

— Я вам не враг, — заверил мужчина, присаживаясь рядом. — И не собираюсь причинять вред. Прежде всего, хотелось бы выразить свое восхищение. Вы достойно сражались, Илья, и, вне всякого сомнения, принесли неоценимую пользу обществу.

— Благодарю, — выдавил я.

Высокопарная манера разговаривать с головой выдает человека старой закалки. Впрочем, я же не общаюсь каждый день с представителями высшего света. Быть может, я — бескультурная бестолочь. А эти ребята — благородные рыцари в белых пальто.

— Разрешите представиться, — улыбнулся в бороду мой собеседник. — Александр Трифонович Тобенгауз, глава евроссийского ордена демонологов.

Вот оно как.

Бодхи предупреждал, что меня найдут.

— Со мной, полагаю, вы знакомы, — мрачно произношу я.

— Отслеживали, — признает Тобенгауз. — Обычная практика, не обессудьте.

Дыхание.

Следи за дыханием, Джерг.

— Зачастую пробужденных демонологов приводят в орден наши вербовщики, — сообщил Тобенгауз. — В вашем случае… всё несколько сложнее. Навыки духоборчества прорезаются на третий-пятый день после обретения Дара. Вы еще не прошли через эту стадию, Илья. Однако в бою используете весьма нетипичные… хм… для нашего класса техники. Это и привлекло мое внимание. Я решил понаблюдать за вами лично.

— Помочь не могли? — вырвалось у меня.

— Никак нет, — покачал головой руководитель местных демонологов. — Мы не встреваем в криминальные… хм… разборки… без особой необходимости.

Киваю.

Политика ордена лежит на поверхности. Выкручивайся, как можешь. Получится выжить — молодец. Станешь одним из нас.

Вот только не факт, что я приму ваше предложение.

— Вы находитесь не в лучшей физической форме, господин Невзоров, — заметил мой собеседник. — Я бы мог отвести вас к целителю ордена. Если позволите, разумеется. А после мы перейдем к обсуждению действительно важных вещей.

Я задумался.

Хотя…

Чего тут раздумывать?

— Согласен.

— Вашу руку.

Я ухватился за ладонь в перчатке, и мир померк. Краски смазались, незримая длань стерла окружающую реальность. Испугаться я не успел — взамен комнаты отдыха мне подсунули уютный кабинет. Диван, на котором я сидел, испарился. Упасть мне не дал предусмотрительный глава ордена. Подхватил под руку и отвел к глубокому кожаному креслу в дальнем углу помещения.

Разгоняю круги тьмы перед глазами.

Осматриваюсь.

Ноги утопают в темно-коричневом ворсе ковра. Одна стена превращена в систему хранения, разбитую на открытые и закрытые секции. Книги, свитки, какие-то сувениры. Шкатулки с непонятными надписями. Песочные часы. Еще в кабинете обнаружились картины, преимущественно портреты каких-то господ в цилиндрах и военных мундирах, а также письменный стол и непритязательный стул. За окном — живописный парк. Небольшое озерцо, окруженное ивами, каштанами и кубическими кустами. Мощеные красной плиткой дорожки и скамейки, притаившиеся в тени деревьев. Всё это подсвечивается фонарями, вмурованными в каменные постаменты лампами и непонятным сиянием магического происхождения. Вечереет, как ни крути.

Похоже, меня телепортировали.

Мгновенно перенесли из одной точки пространства в другую.

Александр Тобенгауз владеет редкой способностью, о которой ходят легенды даже в среде одаренных. И этот мужик не просто путешествует по миру столь экзотическим способом, он может подхватывать других людей…

Пока я размышлял над этим вопросом, глава московских демонологов приблизился к столу, включил устройство внутренней связи и тихо произнес:

— Мне нужен целитель. Кто у нас сегодня? Данилевский? Хорошо, пусть приготовит бокс. Повреждения… средней тяжести. И да, Наташенька, проводите нашего гостя к Данилевскому. Потом — ко мне в кабинет.

Щелчок.

Связь отключилась.

— Где мы? — спросил я.

— Опорный пункт, — Тобенгауз прислонил трость к столешнице и неопределенно повел рукой. — Представительство. Называй, как хочешь. База демонологов в Неоме. Здесь мы лечимся, готовимся к рейдам и одиночным миссиям, обучаем новичков.

На языке вертится новый вопрос, но меня отвлекают.

И отвлекают довольно приятным образом.

В комнату, тихо постучав, входит симпатичная девушка с распущенными каштановыми волосами. Девушка носит черную униформу, состоящую из брюк, полувоенного френча и замшевых полуботинок на шнуровке. Ей что — не жарко? Впрочем, с чего бы. В кабинете запущен климат-контроль, меня овевает приятной прохладцей.

Френч не может скрыть аппетитных форм Натальи.

Перехватив мой взгляд, девушка слегка покраснела. На вид ей лет восемнадцать-двадцать. Я таких люблю, а вот Илья Невзоров даже заговорить постеснялся бы. К счастью, Невзорова больше нет. Есть Джерг, а он не привык к отказам и отступлениям.

— Наталья Козырева, — представил вошедшую Тобенгауз. — Она проводит вас в медблок. Прошу любить и жаловать.

Мой заинтересованный взгляд не укрылся и от старшего демонолога.

С трудом отлипнув от кресла, я последовал за девушкой. Должен признать, вид Натальи Козыревой сзади ничуть не хуже, чем спереди. Попка округлая, упругая. Ничего лишнего на бедрах. Прям загляденье.

Женщины всегда чувствуют похотливые взгляды.

— Не отвлекайтесь, Илья, — Наташа смерила меня надменным взглядом. — Как бы мне не пришлось вас тащить на себе. Выглядите непрезентабельно.

Улыбка не сходит с моего лица.

— Не спешите с выводами, Наташенька. Однажды мы будем вместе.

Козырева фыркнула:

— Я — хранитель ордена в ранге ритуалиста. А вы, как я понимаю… никто.

— Пока никто, — поправляю зарвавшуюся красотку.

Желание завоевать в будущем эту особу только крепнет, но в чем-то Наташа права. Меня здорово потрепали. К горлу приступами подкатывает тошнота, реальность плывет перед глазами.

Миновав широкий коридор с паркетным полом и обшитыми деревом стенами, мы спустились по лестнице на второй этаж. Похоже, офис демонологов обустроен в старинном особняке, владелец которого был повернут на деревянных панелях, резьбе и коврах, приглушающих звуки шагов. Очередная ковровая дорожка была зафиксирована на ступеньках металлическими штырями.

Чтобы не упасть, держусь за перила.

— Вперед и направо, — командует моя Наташа.

Слушаю и повинуюсь.

Медицинский бокс притаился за дубовой дверью с табличкой в виде красного креста в белом ромбе. Открыв передо мной дверь, девушка кивком предложила войти. И пояснила:

— Я подожду снаружи.

— Проходите, молодой человек, — ко мне приблизился квадратный мужчина в белом халате. Реально квадратный. При достаточно низком росте у целителя были широченные плечи, широкое лицо и массивная челюсть. Черные с проседью волосы аккуратно подстрижены. В нос ударил запах дорогого одеколона. — Данилевский. Максим Петрович.

Жму протянутую руку.

— Вот сюда, — Данилевский усадил меня на кушетку в углу.

Бокс ничем не отличался от врачебных кабинетов, разбросанных по всему Неому. Белоснежность, стерильная чистота, кварцевые лампы, медицинские шкафчики. Письменный стол, кушетка, непонятный агрегат у окна, забранного плашками жалюзи.

Ладони целителя окутались мягким оранжевым сиянием.

Данилевский закрыл глаза и начал водить руками, очерчивая вокруг моей персоны замысловатые фигуры. Ладони целителя задержались дважды — на затылке и ребрах. Порезы заинтересовали эскулапа в меньшей степени.

— Что ж, — Максим Петрович открыл глаза и слегка «притушил» сияние. — Трещина в девятой паре слева. Сотрясение мозга средней тяжести. Ожог… вероятно, от применения магической атаки. Неглубокая рана на плече и порез на щеке, там быстро заживет. Я вижу, пытались регенерировать?

— Слегка, — кивнул я.

К горлу молниеносно подступила тошнота.

— Спокойно, — голос врача сделался строгим, профессиональным. — Избегайте резких движений. Сейчас я поработаю над вами вручную, затем выдам кое-что… из своих запасов. Готовы?

— Да.

— Приступаю.

Ладони Данилевского вновь окутались сиянием, только фиолетовым. Целитель положил левую ладонь мне на затылок, а правой начал водить по лбу и темени. Я почувствовал легкое жжение, затем — проникающее тепло и покалывание. Тянулись секунды и минуты, лицо доктора оставалось сосредоточенным. Вскоре восстановилась пространственная ориентация. Рассеялись черные круги, перестало подташнивать. Я понял, что могу концентрировать взгляд на предметах и относительно здраво мыслить.

— Лучше? — поинтересовался Данилевский.

— Ага.

— Сколько пальцев на руке?

— Два.

— Что на картине?

— Море. Парусник.

— Чудненько. Расслабьтесь.

Ладони кудесника прикоснулись к моим ребрам. С двух сторон грудной клетки. Скосив глаза, я увидел, что фиолетовое сияние окутывает мою грудь и бока. Даже показалось, что языки жидкого пламени втягиваются внутрь, всасываясь в межреберье. Сделалось не по себе, но мешать доктору — не лучшая идея.

На сей раз жжение стало почти нестерпимым.

— Держитесь, — посоветовал врач. — Кость сращивается.

Очуметь.

Этот мужик голыми руками лечит переломы?

Да, такие услуги оказывают элитные клиники Неома, вот только… стоимость зашкаливает. Мама привыкла лечиться в государственных поликлиниках, а там одаренных — кот наплакал. Разве что главврач да парочка хирургов. И то не факт. И то не высшей квалификации.

Несколько мучительных минут.

И долгожданное облегчение.

— Готово, — Максим Петрович открыл глаза, развеял целительскую ауру и внимательно осмотрел меня. — Проверим результат. Пройдитесь по кабинету, дражайший.

Выполняю указание.

Боли нет, восприятие — в норме.

Немножко бодрости прибавилось.

— Поверните голову. Наклонитесь. Свет не слишком яркий? — Доктор резко хлопнул по своему колену. — Звуки не раздражают?

Стоически терплю издевательства.

Отвечаю на вопросы.

— Хорошо, — кивнул доктор. И тут же направился к шкафчику с медикаментами. — Сейчас дам один препарат, надо будет попринимать пару дней. Для полного восстановления.

У меня в руках появился до боли знакомый «Регенерат».

— Царапины смазать, — пояснил эскулап. — Дважды в день. Втирается в кожу как обычный крем.

— Я знаю.

Максим Петрович наградил меня уважительным взглядом.

— А вот это, — мне выдали упаковку из четырех крупных таблеток, — знаменитый «Мексидол» с зачарованными травами. Там целый букет магических компонентов. Даже без медитаций слона на ноги поставит. Нулевая побочка, между прочим.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Не за что, — доктор хлопнул меня по плечу. — Принимать дважды в день. Запивать большим количеством воды. Обычной холодной воды.

Распрощавшись с целителем, я вернулся к Наташе.

Девушка повела меня на третий этаж. Я и сам дорогу запомнил, но компания приятная. Да и ракурсы услаждают взор…

У кабинета Тобенгауза я задержался.

— Что вы делаете в субботу вечером, Наталья?

— Выколачиваю дурь из деревянного манекена в спортзале, — отрезала девушка.

Ухмыляюсь.

Нечто подобное я и ожидал услышать.

Дверь закрылась за моей спиной, отрезая девушку-мечту.

— Полегчало? — участливо интересуется Тобенгауз.

— Очень даже, — я не пытаюсь скрыть свое восхищение.

— Вот и замечательно, — улыбнулся маг. — Теперь поговорим о делах. Наверняка ты слышел о нашем ордене, Илья. Вот только… Слышать — это одно. Видеть — совсем другое.

Тобенгауз поднялся со своего места, обогнул столешницу и приблизился к системе хранения. Постоял несколько секунд в задумчивости. Сдвинул дверцу закрытой ячейки и достал некий предмет.

— Если тебя не затруднит, подойди поближе. Можно на «ты»?

Я не возражаю.

Молча приближаюсь к письменному столу и с неподдельным интересом рассматриваю штуковину, извлеченную демонологом из пыльных закромов. Передо мной — сувенир. Знаете, есть такие игрушки. Шар на подставке, внутри — домики и всякие-разные достопримечательности. Встряхнешь — начинается искусственный снегопад.

Снежные шары.

Вот как они называются.

Я беру в руки массивную стеклянную сферу. Внутри — Эйфелева башня. Пару раз встряхиваю. Башня тонет в белой круговерти, а потом…

Нечто выскакивает из башни и бросается на меня.

От неожиданности я роняю шар, но Тобенгауз его подхватывает. Видимо, привык к подобным реакциям новичков…

Гадство.

Сердце колотится, перед глазами всё еще стоит оскаленная пасть духа с красными щелями вместо зрачков. Редкостный урод. Призрачный, но от этого не менее страшный. Вырвавшись из недр игрушки, существо устремилось к моему лицу, но уперлось в невидимую преграду. Стало очевидным, почему хозяин кабинета держит эту пакость у себя и не боится потусторонней твари. Шар окутан еле заметным светящимся коконом.

Чудище вжалось в изогнутую поверхность, испепелило меня ненавидящим взглядом, метнулось вдоль экватора своего крохотного мирка, но так и не сумело отыскать лазейку. Покружило, рыча и негодуя, затем растянулось в струйку дыма и неспешно всосало себя в опоры металлической конструкции. Ну, или пластиковой. Не суть.

Перевожу дух.

Мне доводилось в прежней жизни иметь дело с прислужниками Нергала. Все эти порождения Бездны наводили ужас на смертных, но я — Джерг. Я сам наведу жуть на кого угодно…

Видимо, теряю хватку.

— Демоны нуждаются в материализации, — сказал Тобенгауз, аккуратно поставив игрушку на стол. — Своеобразный парадокс. Эти создания поглощают прану, но действуют опосредованно. Через объекты физического мира. Ты видел локуса — одного из слабейших демонов Бездны.

Здорово.

У них даже своя иерархия есть.

— Он… может вырваться?

— Нет, — Тобенгауз снисходительно улыбнулся. — Шар окутан специальным коконом. Запирающим заклинанием. Вроде тех, которыми пользуются маги-нотариусы.

— Я думал, вы уничтожаете духов.

— Ошибочное мнение, — покачал головой хозяин кабинета. — Демонов нельзя уничтожить в привычном понимании этого слова. Когда дух вселяется в элемент материального мира, ты можешь атаковать этот объект с помощью магии. Допустим, речь идет об одержимом животном. Крысе. Или кошке. Убивая кошку, ты лишаешь демона материальной опоры, но он быстро находит другое вместилище. А поскольку духи мстительны, они начинают вселяться в предметы и людей из твоего окружения. По этой причине многие демонологи одиноки.

Жесть.

Этого мне еще не хватало.

— Духа можно развеять, — сообщил Тобенгауз. — Это и есть подлинная смерть демона. В нашем и потустороннем мирах. Развеиваешь врага — и ты в безопасности. Не изгоняешь. Не разрушаешь его оболочку. Именно развеиваешь.

Уже кое-что.

— Знаешь, как возникло Славянское море? — глава ордена внезапно отошел от темы.

— Магические войны, — на ум пришли обнаруженные в глобале курсы истории.

— Как тебе сказать… — Тобенгауз шагнул к старинному глобусу, окруженному двумя медными кольцами. От этого артефакта так и веяло временами, которых не вернуть. — Я специально держу в кабинете этот глобус, чтобы не забывать о переменах, настигших человечество. Смотри, здесь материки, горные системы, реки и озера… еще ТОЙ поры. До нас. До магов, демонов и праны. Этот глобус изготовлен в Италии, в 1905 году.

Глава ордена крутанул пальцами массивную с виду сферу.

Континенты пришли в движение.

Я заприметил распавшуюся Российскую империю. Точки городов на карте. Москва, Санкт-Петербургъ, Гельсингфорс. И никакого Славянского моря.

— Посмотри еще раз, Илья. Где Великое Альпийское Озеро? Новый Рейн? Башкирская пустыня? Карельское нагорье? Ты видишь Ледяную Аномалию? Невозвратный Град? Сатанинский Каньон? Ничего этого в помине нет. И знаешь что? Магические войны сильно перекроили облик Земли, но и демоны постарались.

Тобенгауз умолк, собираясь с мыслями.

И продолжил:

— Некогда здесь схлестнулись четверо Призывателей, Великие Экзорцисты и легендарный отряд воинов-самадхи. Эпичная битва, катастрофичные последствия. На стороне призывателей выступил хтон. Демон наивысшего, шестого ранга. За всю историю человечества подобное случалось лишь однажды. Здесь, в Московии. В двухстах километрах на запад от Неома. Даже совместными усилиями мы не сумели развеять хтона. Только изгнать. Понимаешь? Эта тварь никуда не делась, она сидит в Бездне и ждет своего часа.

— Во что он вселился? — вырвалось у меня.

— В город, — на лице Тобенгауза появилось странное выражение. Благоговейный ужас, смешанный с неприязнью. — Аномалия, именуемая сейчас Невозвратным Градом. Мы изгнали хтона, но его подручные стали возвращаться и возвращаться, захватывая один из островков Славянского моря. Противостояние длится до сих пор. А тогда… Применялись все виды магии. Одаренные ни перед чем не останавливались. Мы пытались топить хтона, жечь огнем, низвергать под землю. Всё это не работало. Призыватели и их ученики тоже отвечали. Результат перед тобой.

Пауза.

— Как-нибудь изучи карту Старой Москвы, — добавил демонолог, отворачиваясь от глобуса. Вращение планеты замедлилось. — Познавательно. Да-с…

Я уставился во тьму за окном.

Похоже, ренегаты Владыки обрели здесь запредельное могущество. И задача, поставленная Нергалом, будет… трудновыполнимой.

Впрочем, у меня нет выбора.

Убийца не прощает тех, кто его ослушался.

И щедро награждает победителей.

— Профессия демонолога сопряжена с опасностью, — Тобенгауз встал рядом со мной и посмотрел в глаза. — Постоянный страх за себя и близких. Схватки с духами в аномалиях. Горе и страдания людей. Кому-то мы помогаем, но порой не справляемся. Демоны умны, хитры, они умеют оперировать колоссальными объемами праны. У тебя есть сестра — она в зоне риска. Любая вещь в твоей квартире может стать одержимой, если ты не позаботился о защите. Помни об этом.

Я не отвожу глаза.

— Хочешь стать одним из нас?

Глава 13. Квота

— Не спеши с ответом, — добавил Тобенгауз. — Если ты вступишь в орден, назад дороги не будет. Перекрываются все альтернативные пути развития. Прежде всего — кланы и гильдии. Ты не сможешь сотрудничать с дворянскими родами. Поступление на госслужбу тоже не приветствуется. Школа, академия и орден. Это всё, что у тебя есть.

Да, приятного мало.

С другой стороны…

Демонологи хорошо зарабатывают. Орден не уступает по могуществу и влиянию великим родам, решает любые проблемы.

Главное — сражайся.

И будь готов к страшной смерти.

— Я могу получить титул?

— Безусловно. Правда, ты относишься к первому поколению одаренных. Заслуги перед государством должны быть ОЧЕНЬ весомыми, иначе герб не получить.

— Даже с вашей протекцией?

— Представь себе. Решение принимает специальный комитет, в который входят представители великих родов. Протекция будет плюсом, но это — не гарантия успеха.

А вот вступление в клан — гарантия.

Во всяком случае, шансы здорово повышаются.

— Подумай, — с нажимом произнес Тобенгауз. — Твое решение должно быть сознательным. Присягнув ордену на верность, ты взвалишь на свои плечи непосильный груз. Тебе есть, что терять. Но и даем мы многое. Прямо сейчас наши люди избавляются от трупов, которые ты оставил в «Кулере» и на стройке. Улаживаются вопросы с полицией. Сворачивается расследование по убийству аристократа на Варваринской.

Я вздрогнул.

Похоже, эти ребята знают всё.

— Считай нашу помощь своеобразным авансом, — улыбнулся Тобенгауз. — И демонстрацией возможностей. Орден стоит на страже интересов людей. Мы — сила, мешающая духам прорваться в мир, начать бесконтрольно пожирать прану и сеять хаос. И демонологам многое прощается.

Несколько секунд обдумываю услышанное.

— Как вы узнаете о моем решении?

— С тобой свяжется вербовщик. Мы даем пять дней.

— Хорошо, — я киваю. — Теперь мне надо попасть домой.

— Нет ничего проще. Выйдешь из кабинета — окажешься в своем микрорайоне.

В упор смотрю на мужика, который несет лютую дичь.

— Серьезно? И как вы это организуете?

— Просто сделай, как я говорю.

Вздохнув, я направляюсь к выходу.

— До встречи, Илья.

— Всего доброго, Александр Трифонович.

Открываю дверь кабинета и выхожу… нет, не в коридор с горячей Наташенькой. А в самый настоящий дворик многоквартирного жилого дома. Такое чувство, что окрестности мне знакомы…

Еще бы.

Это мой двор.

Я в «Нагорье». Да и подъезд — мой. Оборачиваюсь — так и есть. Я вышел из двери собственного подъезда, она даже закрыться еще не успела.

Озираюсь в недоумении.

Здесь, в моей реальности, вечер еще не вступил в законные права. Никаких фонарей, подсветки, лунного серпа на небе. А вот людей много. Возвращаются с работы, хлопают дверцами автомобилей, забивают до упора парковочные площадки. Детей забирают из школ и садиков. Всюду — тихие разговоры, звуки шагов, компании взрослых. Многие вылезают из машин с объемистыми продуктовыми пакетами.

Что за хрень?

Я ведь в Неоме только что побывал? Почему в парке за окном уже стемнело, а здесь даже на сумерки намека нет? И каким образом Тобенгауз связал воедино разные точки пространства-времени? Это магия, недоступная моему разумению. Слишком круто для скромного жреца.

По подъезду бродят соседи.

В основном, поднимаются.

Кто-то звякает ключами у почтовых ящиков. На площадке у лифтовых дверей скопилась очередь из шести человек. Со мной поздоровались, я ответил. Крохотная девчушка лет четырех бесилась со своим младшим братиком — оба держали в руках какие-то светящиеся игрушки. Втиснувшись во вторую кабину вместе с необъятной пенсионеркой и двумя небритыми работягами с металлургического, я без приключений добрался до своей квартиры.

— Где пропадал?

Сестра бросилась мне на шею, начала усиленно тискать. Вот это прием. Раньше за Полиной не замечал ничего подобного. И тут до меня дошло: я оставил ее одну на несколько часов. Ушел днем и не появлялся до самого вечера. Что, интересно, могла подумать девочка, недавно потерявшая мать? Кретин…

— Всё в порядке, — я высвободился из цепких объятий сестренки. — Держи батончик.

Вот и шоколадка пригодилась.

— У тебя кровь?

— Ерунда, — задумчиво трогаю щеку с запекшейся коркой. — Царапина.

— А на плече?

— Зацепился за забор.

— Какой еще забор?

— Отстань, мелкая.

Не говорить же ей, что я брожу по району и пачками убиваю людей. Вряд ли такое на пользу неокрепшей детской психике.

Быстро принимаю душ, забрасываю в барабан грязные шмотки. Включу позже — надо еще Полинины вещи собрать. Плечо и щеку смазываю «Регенератом». Иду на кухню, выщелкиваю из упаковки большую таблетку доктора Данилевского и запиваю стаканом бутилированной воды.

— А на затылке что?

Фух.

Там же меня опалило огнем после удара Таролога. Всё залечено, но волосы наверняка погорели. Надо сходить в парикмахерскую и коротко постричься. Длинные космы мешают в бою.

— Забей.

— Илья!

— Что?

— Опять дрался? Почему тебя не было так долго?

— Решал вопросы.

— С гопниками?

— Нет. Хочешь есть? — перехожу в контрнаступление.

Батончик, выданный в коридоре, исчез молниеносно. Думаю, девочка сильно проголодалась.

— А что ты будешь готовить? — поинтересовалась Полина.

Оценив запасы еды в холодильнике, выдаю вердикт:

— Яичницу с помидорами. И бутерброды с сыром.

— Давай, — обрадовалась сестренка.

— Будешь мне помогать, — добил я оппонента.

Полина закатила глаза.

— Мамы нет, — отрезал я. — А готовить должны женщины. Хочешь взять на себя эту почетную обязанность?

— Ладно-ладно, — насупился маленький ураган. — Что делать?

— Мой помидоры.

Вдвоем мы сварганили нехитрый ужин. Я рассказал, что мне предложили работу демонолога, но не стал распространяться о разборке с бандитами. Полина больше не вяжется — и хорошо. Замнем эту скользкую тему. Сестра обрадовалась и поведала мне историю о том, что ее подружке купили новый телефон, и это очень круто, ведь там столько игр…

Мы трепались около часа, а потом Полина устала.

— Я в комнату.

— Стоять.

Сестра оборачивается на пороге кухни.

— Чего?

— Помой посуду.

— Мама обычно мыла посуда.

— Я — не мама.

— А ты чем будешь заниматься?

— Мне поступать надо, — напомнил я Полине. — На днях закончится генерация квот, а я не заявился.

Девочка обдумала мои слова.

— Хорошо. Я помою.

Честно говоря, не думал, что одержу победу в этой схватке.

Включив компьютер, я с головой погрузился в изучение вопроса. И чем дальше я закапывался в официальные государственные порталы, тем меньше мне нравилось происходящее. Как вы помните, у чиновников есть месяц, чтобы рассмотреть мою кандидатуру и выделить квоту на обучение. Через три дня будет остановлен прием заявок. Если комиссар-испытатель будет раздумывать слишком долго, я пропущу первый день занятий. Блин, я даже полмесяца могу пропустить. Учебный год у местной школоты начинается в сентябре.

Выдача квот напоминает лотерею.

Для начала необходимо зарегистрироваться на официальном портале Департамента Образования. Точнее — войти в личный кабинет, поскольку все учащиеся Европейской Московии регаются в обязательном порядке администрацией школ. В личном кабинете присутствует вся необходимая информация — номера паспорта и свидетельства о рождении, электронная копия аттестата, текущая успеваемость, рейтинг по регионам. Там же нашлись копии справок из бухгалтерии матери, подтверждающие низкий доход нашей семьи. Я вбил длинный ряд цифр — код, взятый с первой страницы свидетельства о пробуждении. После этого открылась опция «Получить квоту». Я перешел в раздел с общеобразовательными учреждениями Неома. И выбрал «Первый московский лицей для одаренных им. Грегора Адамса».

Жму «Заявиться».

Выскакивает счетчик принятых Департаментом заявлений. Цифра не радует: тридцать шесть. Подозреваю, что все мои конкуренты сумели заполучить золотой аттестат, а их родители приложили максимум усилий для приобщения к числу нищебродов. Фраза «Уверены в своем выборе?» выглядит зловеще, но меня так просто не сломать. Подтверждаю действие и через несколько секунд вижу надпись: «Заявка принята».

Обновляю страницу.

Тридцать семь.

Счетчик работает как часы.

— Зарегался? — Полина заглянула в монитор из-за моего плеча.

— Как видишь.

Система выбросила меня на страничку с обратным отсчетом по сроку рассмотрения заявки. Сегодня двадцатое августа, а у Департамента целый месяц, чтобы послать меня в жопу. Тридцать календарных дней истекут девятнадцатого сентября. Я не смогу отменить заявку и влезть в другую неомосковскую школу. При неудачном стечении обстоятельств целый год будет потерян.

Разумеется, я продумывал альтернативные варианты.

Четвертая гимназия, международный лицей, частная школа Романовых. Наименьшей популярностью пользуется 127-я неомовсковская школа — четыре человека на место. Оно и понятно — там узкая специализация, подготовка пилотов для боевых кораблей ЕМ с обязательной двухлетней службой по контракту. Меня это не устраивает. Не в службе дело — повоевать я завсегда рад. Просто не мой профиль.

Лицей Адамсов предлагал наилучшие возможности для развития любых классов. Это заведение не постеснялось разрешить смертельные бои на арене, поставив во главу угла естественный отбор. Подобные дуэли практикуются нечасто, а влиятельные рода предпочитают решать конфликты миром. Редкие простолюдины тоже не рвутся в бой — шансы выстоять против потомственных обладателей Дара у них крайне низкие. Зато мне — простор и раздолье. Убивай, поглощай, развивайся. Можно, кстати, открыть сезон охоты на демонологов, не успевших вступить в орден. Главное — не переборщить.

А теперь пора заглянуть в гости к компьютерным задротам.

Я открываю главную страницу онлайн-игры «Корабли Империи».

— Так и знала, что не выдержишь, — язвительно замечает сестра.

Молчу.

Времени нет.

Изучаю аккаунт, пробиваю в глобале его примерную стоимость. Если продать через сторонний ресурс, выйдет дороже. Спихнуть кому-нибудь на внутриигровой бирже — проще и быстрее. Причем я не вижу смысла в том, чтобы распродавать флот поштучно. Вопрос решается в один клик. Преимущество такого хода лежит на поверхности — я смогу вывести деньги на свой телефон. С мобильника можно оплачивать еду в магазинах, коммуналку, вообще любые товары. За исключением тех, что продаются на рынках. Даже выводить в наличку не обязательно. Двадцать первый век на дворе, как ни крути.

Выставляю лот на продажу?

— Ты кукушкой двинулся? — вопит Полина. — Год качал!

— Пофигу. Нам деньги нужны.

Вы не поверите, сколько может стоить пустота, в ценность которой верят миллионы фанатов по всему миру. На космическом корабле никуда не слетаешь, его нельзя потрогать, вся эта броня и вооружение — фикция.

А теперь факт.

Не прошло и получаса, как мой акк был выкуплен игроком с ником Gamilton_246. Восемь тысяч рублей капнули на баланс смартфона. Я очумело смотрю на восьмерку с тремя ноликами, а Полина верещит что-то про моих друзей и год жизни.

Я вам так скажу.

Год, потраченный на развитие несуществующих фантазмов, — это не жизнь.

Больше я не планирую заниматься подобной ерундой.

В какой-то момент я понял, что сплю над клавиатурой. Подбородок на кулаке, вторая рука хаотично водит мышкой по коврику.

Да, засиделся.

За окном — глубокая ночь.

Полина забралась под плед и уснула.

* * *

Утро началось с приятного сюрприза.

Проснувшись в половину девятого, я помчался в душ, привел себя в порядок, смазал заживающие раны «Регенератом», перемыл вчерашнюю посуду и наскоро приготовил мюсли. Мне такая еда нравится. Сыпешь неведомую хрень в тарелки, заливаешь молоком — и радуешься ясному солнышку за окном. Быстрее яичницы. Быстрее доставки еды из ресторанов. Завтрак дерзкий как пуля резкий.

Покормив сестру и отправив ее чистить зубы, я полез в свой образовательный аккаунт и обнаружил письмо от Департамента. Мне любезно сообщали, что первая стадия рассмотрения заявки завершена, и мне надлежит явиться в окружное представительство ДО для встречи с комиссаром-испытателем. Новость отличная, вот только сейчас десять утра, а встреча назначена на одиннадцать. Я бы и раньше проснулся, но не рассчитывал на столь молниеносную реакцию чиновников.

— Мне надо уехать.

Полина отрывается от телефона.

— Куда?

— По квоте.

— Ух ты! — обрадовалась девочка. — Так быстро?

— Сам в шоке. Заправь за собой постель, хорошо?

— Без проблем. А когда ты приедешь? Я могу приготовить обед. Меня мама кое-чему научила.

Уважительно смотрю на сестренку.

Похоже, не только я изменился.

Полина действительно хочет быть полезной, и она искренне переживает за меня. Думаю, если взять воспитание в свои руки, из девочки выйдет толк. В будущем я даже смогу оплатить ей пробуждение и пристроить в нормальную школу.

— Я позвоню. Когда освобожусь.

— Отлично! — Полина подбежала и выставила сжатый кулак. Я стукнул по нему своим. Это наша фишка, отработано годами. — Не забудь.

— А ты дома сиди. Не ползай без надобности по двору.

— Ладно, — девочка вздохнула. Думаю, я порушил часть ее планов на сегодня.

* * *

Неом имеет хитрое административное деление. Округа, районы и микрорайоны, кварталы и улицы. Госучреждения разветвлены с учетом окружной разметки. Отдельная статья — клановые и родовые кварталы. Так называемые автономные образования. Как вы понимаете, аристократам закон не писан, поэтому в родовых кварталах действуют собственные правила. Охрана возложена на наемников СБ, полицейские не могут беспрепятственно проникать на эти территории. Собственно, никто не может. КПП, периметры, патрули. Город в городе, как говорят коренные москвичи. И таких кварталов в Неоме десятки.

Как выяснилось, я живу в Приморском округе. Все госдепартаменты имеют здесь свои представительства, сгруппированные на площади Первых Экзорцистов. Маршрут оказался знакомым — я ездил по нему, когда нужно было оформить свидетельство о пробуждении.

Здание ДО выглядело попроще, чем приснопамятный Департамент Магических Дел. Трехэтажное строение, архитектура которого так и кричала о первой половине прошлого века. Частично обвалившаяся штукатурка на фасаде. Облупленные белые колонны. Удивительно, но именно на подрастающем поколении наши чиновники экономят больше всего.

Впрочем, нет.

Я заприметил строителей в зеленых робах, которые начали сооружать леса возле западной стены. Значит, намереваются исправить косяк.

Память Ильи подсказала, что климат Неома сильно изменился за минувшие семьдесят лет. Раньше зимы были суровыми и снежными, морозы — крепкими. Осадков было меньше, о штормах и многодневных ливнях никто и помыслить не мог. Славянское море поменяло погоду. В лучшую или худшую сторону — вопрос спорный. Зимы теперь более мягкие, зато много слякоти, дождей и ветров. На побережье частенько обрушиваются шторма. В ноябре и декабре город утопает в проливных дождях — у нас многие улицы подтапливает. Ливневая канализация не всегда справляется с этой бедой.

В вестибюле я подошел к знакомому терминалу, пробежался по опциям и в разделе «Цель визита» нашел подпункт «Образовательные квоты». После этого я вбил логин/пароль своего аккаунта, подтвердил визит QR-кодом и нажал кнопку «Комиссар-испытатель». Из специальной прорези вылез чек с номером кабинета.

Я опоздал буквально на минуту.

И всё же мужчина, ожидавший меня в кабинете, недовольно поморщился.

— Здравствуйте, молодой человек.

Передо мной сидел упитанный субъект среднего возраста. Лысеющий, с седыми висками и усталым выражением на лице. Белая рубашка, красный галстук в косую полоску, механические часы на руке.

— Добрый день, — ответил я, приближаясь к столу комиссара-испытателя.

— Владимир Васильевич Грызлов, — отрекомендовался чиновник. — Комиссар-испытатель высшей категории.

— Очень приятно.

Чиновник сделал театральную паузу.

И внезапно заявил:

— Со мной редко случаются подобные вещи, Илья. Заявки от соискателей-простолюдинов рассматриваются в штатном порядке, вы это знаете. Мы стараемся действовать… хм… оперативно и выписывать все квоты к первому сентября. Так что прошения удовлетворяются… либо отклоняются… за неделю. Максимум.

— А счетчик на сайте? — вырвалось у меня.

Чиновник отмахнулся:

— Формальность, не берите в голову. Так вот, господин Невзоров, мне настойчиво рекомендовали сделать для вас исключение. Не знаю, в чем причина. Я выполняю распоряжение вышестоящего начальства.

Терпеливо жду продолжения.

— Приступим, — чиновник резко переходит к другой теме. — Сейчас вы наполните праной любую технику, можно пассивную. Я оценю ваш потенциал по оперированию магической энергией. Начинайте.

Я сосредоточился и активировал технику телекинеза.

Грызлов утвердительно кивнул:

— Хорошо. Сделайте что-нибудь… не слишком разрушительное.

Усилием воли я переместил шариковую ручку чиновника с одного края стола на другой.

— Великолепно, — похвалил комиссар-испытатель. — Я вижу, что после пробуждения вы обрели Дар демонолога.

— Так и есть, — кивнул я. — Только у меня еще не пробились классовые способности.

— Ничего страшного, — ответил чиновник. — Сидите спокойно, я оценю ваш потенциал.

Вокруг моего собеседника воздух подернулся искажениями. Сначала расплылись контуры предметов, сглаживая фон, затем появилось едва уловимое зеленое мерцание.

Добрых полторы минуты комиссар занимался сканированием.

Я чувствовал, как неведомая сила выворачивает меня наизнанку. Нечто всматривалось в меня, анализировало и делало выводы. Лицо чиновника оставалось непроницаемым.

— Что ж, — вздохнул мой собеседник. — Впервые сталкиваюсь с… кем-то вроде вас. Перечислите освоенные вами способности, господин Невзоров. Если не затруднит.

— Телекинез, — начал я. — Усиление ловкости. Взрыв адреналина. Ускоренная регенерация. Электрический и ледяной урон от ударов. Файербол…

— Достаточно, — прервал чиновник. — Вы хоть сами понимаете, что сейчас сказали?

Пожимаю плечами.

Не дорубаю, к чему он клонит.

— Я встречал демонологов, — пояснил Грызлов. — Все они обладали значительным потенциалом, но не могли даже восстановиться после драки на арене. Это боевой класс, но демонологи сражаются с духами, а не с людьми. Ваш набор техник по-своему… уникален.

— И что теперь? — осторожно уточняю я.

— Я зафиксирую в отчете всё, что увидел. — Последовал равнодушный ответ. Что касается выдачи квоты, то решение принимают другие люди. С вами свяжутся.

Я пожал руку комиссара и молча покинул кабинет.

Глава 14. Могущество, как оно есть

Квоту мне выдали на следующий день.

Открыв почту, я обнаружил стандартное поздравление от Департамента Образования с пометкой, что квота выделена по «протекции свыше». На этом сюрпризы не закончились. Пока я тренировался в гостиной, на смартфон пришла эсэмэска. Полина с радостным визгом выскочила из комнаты и чуть не сбила меня с ног, когда я направлялся с чистой одеждой в ванную.

— Смотри, что прислали!

Письмо из соцслужбы.

Мое прошение об опеке удовлетворено. Мне надлежит в течение ближайших двух лет явиться в окружное представительство и забрать удостоверение опекуна.

Так просто.

Никаких собеседований, дополнительного сбора документов и прочей ереси, через которую неизбежно проходят обычные люди. Вот оно, классовое неравенство во всем своем великолепии.

Или…

А не могут сегодняшние события быть звеньями одной цепи? Создается ощущение, что неведомый доброжелатель привел в действие рычаги власти, и мои дела сдвинулись с мертвой точки. И у меня есть лишь один вариант, кем может быть этот чудо-помощник.

— Круто, — я обнял сестренку.

— К нам больше не придет эта тетка?

— Уже нет.

После завтрака я решил съездить в лицей. Гляну, что да как. Напишу заявление на прием, подам документы. Уточню, что с формой и учебниками. Наведу справки про кампус.

Лицей Адамсов находился в южной части Неома, в одноименном автономном квартале. Тоже прибрежная зона, но элитная — с собственной пристанью, частным пляжем и аэровокзалом, на котором приземляются летающие корабли. Территория охраняемая, как и следовало ожидать. Самый простой способ попасть в этот район — сесть на монорельс, доехать до станции «Приморский парк» и оставшуюся часть пути проделать пешком. Вот только до ближайшей станции монорельса нужно добираться троллейбусом.

Размышления длятся недолго.

Обратно я смогу доехать на такси. А вот прокатиться по городу с ветерком по скоростной эстакаде — когда еще предоставится такая возможность?

Аккуратно укладываю документы в боковое отделение рюкзака. Паспорт, свидетельство о пробуждении, золотой аттестат. Илья — реальный ботаник. Единственный обладатель золотого аттестата в классе. Десятки по всем предметам, включая физкультуру. Что? Память любезно подсказывает, что с физруком переговорила классная. Не хотела портить общую картину успеваемости. А так мне светила «шестерка». Максимум.

На улице чувствуется дыхание осени.

Листья на деревьях наливаются желтизной и багрянцем. Лютая жара первой половины августа схлынула, сменившись приятной утренней прохладой.

Троллейбус ехал полупустым.

У станции монорельса я забежал в магазин, купил себе бутылочку холодной воды и две упаковки крекеров. Съем по дороге, а то я успел проголодаться.

Эстакада нависла над городом железобетонной стрелой. Точнее — двумя стрелами, опирающимися на массивные колонны. Между линиями пристроился двухуровневый комплекс станции, накрытый овальной крышей с выступающими краями. Я поднялся наверх по стеклянной трубе с эскалатором и вышел на платформу с низким потолком. Кроме меня здесь скопилось еще человек пятнадцать. Через несколько минут подъехал белый поезд с синей продольной полоской. Бесшумно раздвинулись двери, выпуская спешащих по своим делам пассажиров. Я шагнул в салон, приложил карту проездного к считывающему устройству и занял свободное место у окна.

Поезд тронулся.

Колонны, поддерживающие свод, слились в две серых полосы, а потом на меня обрушилось солнце с облаками. Перед глазами развернулся бескрайний городской лабиринт, сложенный из огромных зданий, сверкающих сталью и стеклом. Справа раскинулась набережная, за ней — море, покрытое легкой рябью. У самого горизонта я рассмотрел контуры круизного лайнера.

Меня вдавило в спинку кресла.

Набрав приличную скорость, поезд устремился на юг. От высоты и раскладывающихся ландшафтов дух захватывало. Я прилип к стеклу, словно мальчишка… Илья и раньше ездил на монорельсе, но это — чужие воспоминания. Вообразите, что творится в голове у человека, впервые увидевшего такую красоту. Ни один конный экипаж Легурии не способен разгоняться до таких пределов.

Здания громоздились до самого горизонта.

Я размышлял над тем, что мне, в сущности, повезло переродиться именно в этом городе. Неом многолик и состоит он вовсе не из одних трущоб, забитых бандитами и наркоманами. Это огромный мегаполис с бесконечными возможностями для всякого, кто решит оторвать свою задницу от дивана и слегка подсуетиться. Шикарные дома и машины, красивые женщины, вкусная еда. Мне определенно нравится эта версия мироздания.

Землей правят четыре клана.

Адамсы, объединившие сильнейшие рода Европы и России. Негласные повелители ЕМ. Это уже не фамилия, не отдельный род, а нечто несоизмеримо более великое. Сила, подмявшая под себя десятки транснациональных корпораций, обладающая собственными армией и флотом.

Рокуэллы, сумевшие удержать от полного распада Британскую империю. Консервативный и закрытый клан, тщательно подбирающий новых адептов. Аристократы до мозга костей, формально поддерживающие корону и сохранившие парламент в качестве демократической ширмы. Эти ребята больше напоминают тайное общество, чем полноценную клановую структуру. Дергают за ниточки, оставаясь в тени.

Чжао, подмявшие под себя Азиатский Пандем. Самый многочисленный и сильный клан на планете. И, наверное, Чжао сумели бы построить империю от океана до океана, если бы не Адамсы, преимущество которых заключалось в мощной экономике и высоких технологиях. Чжао — типичные представители восточной деспотии. На территории Пандема есть лагеря для инакомыслящих, все гайки закручены, СМИ под жесточайшим контролем. Группировка независимых мелких кланов поддерживает генеральную линию, благодаря чему и выживает.

Индрадатта, как следует из названия, родом из Индии. В этом клане больше всего одаренных в ранге самадхи, что, казалось бы, обеспечивает преимущество в геополитической борьбе. Вот только Индия отстала в технологическом плане не только от ЕМ и Пандема, но даже от патриархальной Британии и развалившейся на одичалые штаты Америки. Города-муравейники, большая часть населения которых живет за чертой бедности. Слаборазвитая промышленность. Кастовость, мешающая клану полноценно развиваться. К примеру, Индрадатта набирают к себе брахманов и кшатриев, но шудры и вайшьи могут претендовать разве что на роль наемников. Что уж говорить о неприкасаемых — этим вообще не суждено подняться, в отличие от наших бездарей. Вот и получается, что талантливые одаренные из низших каст разъезжаются по всему миру в поисках лучшей доли. Многие оседают в ЕМ и Пандеме, которые не прочь прибрать к рукам перспективных магов любой национальности и вероисповедания.

Так случилось, что все перечисленные кланы — международные. Поэтому есть негласная договоренность, разрешающая лидирующим структурам иметь собственные кварталы в любых государствах. Насколько я знаю, подобная договоренность была одним из условий прекращения войны в сорок шестом году. С тех пор взаимные обязательства свято выполняются.

Я это к чему?

В Неоме есть кварталы Индрадатта, Чжао и Рокуэллов. Адамсы терпят подобное соседство, хотя и считают территории конкурентов эдакими пятыми колоннами внутри страны. Просто никто не хочет нарушать давнее перемирие без веских оснований.

Поезд останавливается на промежуточных станциях Прибрежной Ветки. Входят и выходят какие-то люди. Рядом со мной усаживается темнокожая девушка с афрокосичками. Пышная грудь, обтянутая футболкой, невольно приковывает внимание. Похоже, моя попутчица не носит лифчик — я вижу соски, просвечивающие через светло-серую ткань. Девушка перехватывает мой взгляд и улыбается. Я отворачиваюсь, афро достает из миниатюрного рюкзачка планшет и погружается в чтение какой-то книги. На экране мелькает название: «Корректировщик». Автор — некто Бадевский.

Едем дальше.

Монорельс ныряет в арку, соединяющую две многоярусных башни. Элитные апарт-отели, именуемые в народе Близнецами. Уступы террас, открытых и застекленных. Зелень, крытые бассейны, вышки сотовых операторов.

Под аркой — очередная станция.

Безусловно, есть и кланы попроще. С кварталами поменьше. Взять, например, Шуйских. По факту они независимы, но открыто бросить вызов Адамсам кишка тонка. Изредка намечаются альянсы, но спецслужбы Четверки не дремлют и оперативно расправляются с выскочками. Кого вырезают под корень, а кого и поглощают на выгодных условиях. Грызня между родами и кланами идет постоянно — это почище националистических и религиозных терок. Даже пропаганда в телеке делает упор на клановую принадлежность, а не единство народов и культур. Аристо ЕМ, как ни крути, цементируют культуры почище «духовных скреп». Прана за минувшее столетие успела сделаться культом. Священным Граалем, за обладание которым готов побороться самый последний бомж из портовой подворотни.

Я слышал, есть и криминальные кланы. Не знаю, входили Доберманы в одну из таких организаций, или нет. Искренне надеюсь, что не входили.

— Как тебе подарки? — раздался вкрадчивый голос.

Я не сразу понял, что со мной заговорила попутчица. Смуглая девушка в упор смотрела на меня, оторвавшись от своего планшета.

На моем лице, видимо, отразилось недоумение.

— Вмешательство ордена, — уточнила соседка. — Опека и поступление. Ты оценил могущество нашей организации?

Вот оно как.

А теперь вы еще и следить за мной навострились.

Такими темпами недалеко до паранойи.

— Ты — вербовщик, — догадался я.

— В точку.

Поезд втянулся на мост, связывающий материковую часть Неома с одним из разбросанных по Кунцевской бухте островков. Тут их целый архипелаг, все на корню выкуплены знатными родами.

— Я впечатлен. Всё ради одного человека…

— Оставь, — отмахнулась вербовщица. — Сущие пустяки для Трифоновича.

— Ты пришла за ответом?

— Нет, — девушка покачала головой. — У тебя есть еще пара дней. Я пришла, чтобы вручить тебе это.

В пальцах моей новой знакомой нарисовалась визитка.

Я взял переливающийся всеми оттенками красного кусочек картона.

Прочел:

Сандра Тимановская

Орден демонологов ЕМ

вербовка, собеседования, контракты

+74992856666

почта: timanovska_demon@mosk.em

— Оставь себе, — вербовщица резко засобиралась, увидев, что мы приближаемся к очередному островку. — Звони в любое время, не стесняйся.

Я открыл рот, чтобы задать какой-то вопрос, но Тимановская уже проталкивалась к выходу. Оказывается, наш вагончик был забит людьми, причем большинство из них носили строгие костюмы и явно спешили в офисы своих корпораций.

Когда поезд тронулся, я взглянул на экран с интерактивной картой.

Еще две остановки.

Да, Неом не резиновый, но очень большой. Это факт. А еще чувствуется разница между округами. Я давно пересек условную границу, за которой нищета сменялась респектабельностью и туристической инфраструктурой.

Я сошел на станции «Приморский парк» и оказался в необъятном царстве сосен, туй, каштанов и многоступенчатых клумб. Исскусственные пруды, идеально выстриженные газоны, катающиеся по дорожкам поливалки… Дышалось тут приятно — чувствовался контраст с окрестностями металлургического завода.

Чтобы не заблудиться, пришлось включить глобал-карту.

Огибая фонтаны, спортплощадки и открытые террасы кафешек, я направился в сторону Адамс-Сити — крупнейшего муниципального образования в Неоме. Как и следовало ожидать, клановая территория была огорожена высоченным забором, а периметр с двух сторон охранялся патрулями местной СБ. Входов было несколько, все они представляли собой порталы, сквозь которые свободно проезжали многоколесные автопоезда. Рядом с магистральными КПП, предназначенными для автотранспорта, располагались пропускные пункты поменьше — для пешеходов и велосипедистов. Мне пришлось задержаться у окошка дежурного охранника, чтобы представиться, назвать цель визита и предъявить паспорт. Выяснилось, что в базу гостей меня уже внесли.

— Временный пропуск, — охранник протянул мне полупрозрачную карту из закаленного стекла с запечатанной внутрь эмблемой клана — вереницей звезд, замкнутых в круг на лазурном фоне. — Потом обменяешь на жетон.

Я кивком поблагодарил дежурного.

И отправился на поиски лицея.

Сразу оговорюсь, я не был готов к размаху аристократов, негласно правящих Европейской Московией. Слово «квартал» вводит в заблуждение и ничего не говорит об истинных размерах Адамс-Сити. Плюнув в итоге на экономию, я вызвал через приложение «Индекс-такси» и за считанные минуты добрался до территории школы. Цена такси меня не обрадовала. Создалось впечатление, что стоимость услуги втрое выше, чем в других округах Неома. Думаю, расчет на то, что денег у аристо куры не клюют, так почему бы и нет?

Парковка рядом с лицеем была заполнена едва ли на треть. Лето, никто не спешит подавать документы. Многие ученики в отпусках с родителями. Тут же сплошные мажоры учатся…

Лицей скрывался в глубине обширной рекреационной зоны, обнесенной чугунной оградой. Ворота я преодолел беспрепятственно. По дороге встретилось несколько подростков шестнадцати-семнадцати лет — они косились на меня с выражением брезгливости на лицах. Ну, конечно. Рваные джинсы, выцветшая футболка, стрижка под машинку. Я собирался сходить в парикмахерскую, но поленился, а в недрах маминого платяного шкафа отыскался вполне приличный агрегат с тремя насадками. Теперь я выгляжу как выпускник кадетского училища или отсидевший в колонии для несовершеннолетних преступник. Да, полный отстой на фоне расфуфыренных отпрысков знатных родов. Парни и девушки в брендовых шмотках, на каждую из которых маме потребовалось бы зарабатывать по три-четыре месяца.

Девушки — секси.

Мне понравилась блондинка в карго цвета хаки, белом топе и дорогущих беговых кроссовках. Волосы девушка заплела в небрежную косу, переброшенную через плечо. Наши глаза встретились, и я невольно улыбнулся дворянке. Шедший рядом высокий парень с утонченными чертами лица и водянистыми глазками резко остановился.

— Ты что себе позволяешь, чернь?

Боги, какие же вы все мудаки.

Не останавливаясь, продолжаю свой путь.

— Я к тебе обращаюсь, урод, — доносится в спину.

Держи себя в руках, Джерг.

Это клановая территория, здесь убийства не сходят с рук так просто.

Слышу характерный звук сгущающегося файербола.

Вы серьезно? Учебный год еще не начался. Я не успел получить заветный жетончик. А камикадзе голубых кровей уже портят радужное настроение.

Резко оборачиваюсь.

— Ты собирался атаковать со спины?

Парень с водянистыми глазами уже отвел руку с полыхающим в ладони багровым шаром. Мои слова задержали его на долю секунды. Этого оказалось достаточно. Прислоненные к дереву грабли рванулись к ногам моего обидчика, вращаясь подобно вертолетным лопастям.

Глухой удар.

Вскрикнув, парень валится на газон, рядом с которым включена поливалка. Огненный шар рассеивается, а мажор вымазывается в грязи. Блондинка, ее подруга и еще несколько парней фыркнули, что не укрылось от внимания моего оппонента.

Аристо поднялся, отряхиваясь.

Лицо идиота побагровело.

Взмах рукой — и ко мне по тротуару зазмеилась огненная полоса.

Шаг в сторону, взрыв адреналина, усиление ловкости, укрепление мышц. Молниеносное сближение, шаг, подшаг, удар с ледяным уроном.

Удар в солнечное сплетение.

Мажор повторно валится в клумбу, хватая ртом воздух.

— Эй! — Ко мне дернулись приятели дурачка. — Совсем охренел?

Двое аристо окутываются голубыми аурами.

Не знаю, что за магию они собираются применить, но я готов к любому повороту. Принимаю боевую стойку, удерживая ушлепков в поле зрения.

Девчонки с интересом наблюдают за батальной сценой.

— Ты… — сипит павший отморозок. — Ты вообще знаешь, кто я?

— Кусок дерьма, нападающий со спины, — я даже не пытаюсь скрыть презрение.

— Спокойно, Кирилл, — раздается голос девушки с белыми волосами. На протяжении всего «поединка» она держалась в стороне и внимательно наблюдала за моими действиями. — Это не арена.

— И тут вы совершенно правы, юная барышня, — к нам приблизился мужчина в светлых брюках, голубой рубашке-поло и элегантных коричневых туфлях с острыми носами. — Есть камеры. И школьные правила, их никто не отменял.

Кирилл, кем бы он ни был, взял себя в руки. Поднявшись с земли, он посмотрел на меня ненавидящим взором. И тихо произнес:

— Это вызов.

— Он простолюдин, — в реплике девушки прозвучала легкая насмешка. — Будешь драться с представителем низшего сословия?

Вот интересно. Классовые различия на моем лице, что ли, прописаны?

— Да он вообще не пойми кто, — вырвалось у Кирилла.

— Прекратить ссоры и оскорбления! — голос мужчины зазвенел сталью. — Представьтесь, молодой человек.

Вопрос адресовался мне.

Кирилла, похоже, и так все знают.

— Илья Невзоров.

— Он по квоте поступил, — сообщила подружка блондинки, низкорослая худышка с розовыми волосами. — Я видела его фамилию в списке.

— Что ж, вы не можете бросить друг другу вызов на дуэль, — резонно заметил мужчина. — До сентября, во всяком случае. Напоминаю, что в обычном мире Дуэльный кодекс запрещает поединки между именитыми и простолюдинами. В стенах лицея это ограничение снимается. Вот только никто из вас еще не получил жетон.

Кирилл смерил меня испепеляющим взглядом.

— Не надейся, что я забуду. Тебе конец.

И, развернувшись, мой испачканный оппонент двинулся прочь с территории школы.

— Вам нужно в приемную, Илья, — невозмутимо произнес мужчина. — И постарайтесь… не ввязываться больше в конфликты.

Мы разошлись.

Мужик в поло неспешным шагом двинулся в глубину сквера, примыкающего к зданию лицея. А я быстро преодолел остаток дистанции.

Лицей оказался монументальным новостроем, маскирующимся под архитектурный стиль начала прошлого века. Массивные колонны, портик, непонятное нагромождение корпусов. Четыре этажа и странное ощущение чего-то нехорошего, притаившегося в сердце комплекса. Постройка была светло-серой, на ступеньках пахло свежим ремонтом.

Через турникет я прошел, приложив временный пропуск к считывающему устройству.

Запоздало вспомнил про крекеры.

Глава 15. Таланты прорастают в общественных местах

Гулкий вестибюль встретил меня во всеоружии. Сонным вахтером в неприметной будке, высоченными сводами, широкой лестницей на второй этаж. Зеркалами, вмонтированными в квадратные колонны. Бездействующим гардеробом. И стендом, на котором администрация вывесила инфу для поступивших.

Я подошел к стенду.

Первое, что бросилось в глаза, — внушительный список первокурсников. Моя фамилия с трудом отыскалась в самом конце. В скобочках отмечено: «квота».

Роковая приписка.

Могли сразу написать: нищеброд, простолюдин, недостойный тип. Уверен, я стану местной знаменитостью. Объектом для насмешек, издевательств, гнобления. Каждый ученик лицея будет уверен, что мне нечего делать в данном заведении. И дело чести уважающего себя мажора — создать такие условия, чтобы чернь поскорее отчислилась.

У них есть одна проблема.

Я не боюсь арены.

И с каждым выигранным боем моя сила будет только расти.

Рядом со списком висело объявление, согласно которому прием документов от учащихся производится на первом этаже, в кабинете 1-10.

Нужный кабинет я нашел быстро. Уточнил у вахтера, куда идти, свернул в длинный коридор и через минуту уже стоял напротив белой двери с табличкой «Приемная».

Постучавшись, вхожу.

— Здравствуйте.

Тут всего один стол, на котором развернут ноутбук. За столом сидит строгая женщина лет тридцати. Волосы уложены в красивую прическу, один локон падает на лоб. На женщине белая блуза и медальон с непонятным символом. Две перекрещенные булавы, кажется. В окружении уже знакомых звезд. Я не разбираюсь в геральдике, но, по всей видимости, секретарша принадлежит к роду, в незапамятные времена подчинившемуся клану Адамсов.

— Слушаю вас, юноша.

— Я с документами, — извлекаю пластиковую папку из своего рюкзака. — На поступление.

— Присаживайтесь.

Передо мной появился бланк с гербовой печатью лицея. Я быстро заполнил все поля анкеты, отметил необходимость проживания на территории кампуса для себя и сестры, затем написал заявление о приеме на первый курс и начал выкладывать принесенные документы. Копию паспорта и свидетельства о пробуждении, оригинал золотого аттестата, удостоверение опекуна.

Секретарша задумчиво покрутила удостоверение в руках.

И наконец изрекла:

— Надо копию сделать.

Я терпеливо ждал, пока женщина возилась со сканером и распечатывала копию документа.

Затем спросил:

— Когда мы с сестрой сможем перебраться в кампус?

Секретарша, как я подозреваю, впервые столкнулась со школьником, опекающим другого школьника. Мою собеседницу перемкнуло.

— Я сейчас, — женщина выпрямилась, оправила юбку и покинула кабинет.

До меня донеслись звуки нажатий сенсорных клавиш. Пару минут женщина с кем-то разговаривала. Соглашалась, переспрашивала, уточняла.

Вернувшись в кабинет, сообщила:

— Ваш случай уникален, Илья, но он не противоречит действующему законодательству и правилам лицея. Я переговорила с директором. У нас есть семейные номера, один из которых будет вам предоставлен. Соответствующее распоряжение от директора уже поступило. Вселиться вы можете с двадцать пятого августа.

— Что мне для этого нужно?

— Ровным счетом ничего, — улыбнулась женщина. — Я внесу вашу фамилию в базу кампуса с пометкой о дополнительном жильце, — секретарша уселась на прежнее место, ее пальцы пробежались по клавиатуре. — Так, сестра. Женский пол. Возраст…

— Девять лет, — напомнил я.

— Угу, — женщина щелкнула ногтем по тачпаду. — Готово.

— Спасибо, — я забрал удостоверение.

— Не забудьте оплатить проживание и сохранить квитанцию, — добавила секретарша. — В общежитии потребуют.

— Двадцать пятого, — уточнил я.

— Именно.

— А что с пропуском?

— Пользуйтесь временной картой. Жетоны выдают на линейке первого сентября. В торжественной обстановке.

Распрощавшись с секретаршей, я покинул кабинет.

Подмывало спросить о протекции, которую мне оказали, но что это меняет? За ниточки дергает Тобенгауз — всё слишком очевидно. Меня фактически впихнули в лучшую школу страны, причем сделали это без видимого напряжения.

Сделав пару глотков из бутылки, я понял, что хочу в туалет.

Искомое обнаружилось в дальнем конце коридора.

Кафельная белизна, длинный ряд кабинок, поляризованное окно. Я пристроился к писсуару и облегченно вздохнул… но радость моя длилась недолго.

В голове началось какое-то помутнение.

Я уперся рукой в стену, чтобы не упасть. Завершил начатое, смыл за собой, заправил всё самое важное в штаны и неспешно двинулся к подоконнику. В глазах стремительно темнело, уши начало закладывать.

Что за хрень?

Меня куда-то повело. Я сполз по стене на холодные плиты, открыл рот в немом крике. Воздуха не хватало, тело изогнулось дугой. Мышцы начало сводить судорогой, и я понял, что дело дрянь.

Дыхание.

Живительный поток праны.

Я вдруг ощутил, что чакра заблокирована, и у меня исчез доступ к мировой энергии. А что с внутренними ресурсами? Зачерпываю немного праны из личного запаса, прогоняю по венам и лимфотоку, насыщаю каждую клеточку…

Отпускает.

Теперь я вижу сгустки чего-то светящегося. Эфирные вихри закручиваются в спирали, трансформируются в светло-голубые печати способностей.

Вот оно что!

Умения демонолога.

Меня угораздило перейти на следующий этап развития в школьном туалете.

— Гадство, — цежу сквозь зубы.

Язык прокушен до крови.

Слюна с привкусом железа.

Я присматриваюсь к печатям умений, одновременно успокаивая пульс. Три навыка, маркированных неведомыми значками. Разве одаренный не должен сам визуализировать сверхспособности? Раньше, если верить статьям в глобале, маги заклинаниями бросались. Читали вслух километровые телеги. Правда, это самое «раньше» продлилось недолго. Годков пять или шесть. Все быстро просекли, что в бою решающий фактор — быстрота.

На первой печати — раскрытая книга.

Второй знак — улыбающийся смайлик в розовом ореоле.

Третий символ — шестеренка.

Открываю глаза. И вижу склонившегося надо мной подростка с обеспокоенным лицом. Взгляд фокусируется. Парень моего возраста. Крепкое телосложение, средний рост, русые волосы. Лицо приятное, с правильными чертами. Слегка выступающие скулы. Модная стрижка с выбритыми висками и упавшей на лоб челкой.

— Ты живой?

Утвердительно киваю.

Хватаюсь за протянутую руку.

Безусловно, передо мной аристократ. Дорогие шмотки, легкое колебание энергетического фона. Кроме того, среди первокурсников есть лишь один представитель мещанского сословия — это я сам.

— Услышал шум в туалете, — парень смотел мне в глаза. — А здесь ты… Корчишься на полу… Я думал «скорую» вызвать.

Только сейчас я заметил, что мой сверстник держит в правой руке смартфон. Память Ильи подсказала, что я узрел «самсунг» последней модели.

— Всё в порядке, — я натянуто улыбаюсь. — Не надо никуда звонить. Спасибо.

— А что случилось-то?

— Мне кажется… добавились новые способности, — честно признался я.

Парень не стал углубляться в тему.

Убрал телефон.

И, спохватившись, представился:

— Клим Горин.

— Илья Невзоров, — пожимаю протянутую руку.

— Тот самый Невзоров, — улыбнулся Клим и отдал мне рюкзак, валявшийся у стены. — Живая легенда, можно сказать.

Я насторожился.

— А что со мной не так?

— Ну… — замялся мой новый знакомый. — Начну с того, что не каждый день в неомские лицеи поступают демонологи. Без обид, но вас, ребята, очень мало.

Интересный факт.

Слова Горина многое проясняют. Неспроста орден вцепился в мое тщедушное тельце мертвой хваткой. Пробужденных в мире не так уж много. Процентов пять от общего населения Земли. Аристо — около одного процента. Люди со сверхспособностями встречаются повсеместно, но рано или поздно съезжаются в крупные города. И даже здесь класс демонологов — редкость.

Я забросил рюкзак на плечо.

Тщательно вымыв руки, ополоснул лицо.

Стало легче.

— Тебя не смущает, что я простолюдин? — задаю прямой вопрос новому знакомому, когда мы оказываемся в коридоре.

— Абсолютно, — фыркает Клим. — Гнилые предрассудки. Я из прогрессивно мыслящей семьи, дружище.

Пересекаем гулкий вестибюль, выходим на крыльцо.

— Кстати, о мещанах, — добавляет Горин. Как бы между прочим. — Ты — единственный простолюдин среди первокурсников. И единственный ученик за всю историю лицея, поступивший по личной протекции лидера клана.

Мои пальцы уже начали вскрывать пачку с крекерами.

Я замер.

— Постой, — в это сложно поверить. — Ты прикалываешься?

— Информация конфиденциальная, — смутился Клим. — Просто мой отец — один из попечителей лицея. Так что я в теме.

— И многие… знают?

— Думаю, человек пять-шесть.

— Здорово.

— Ты, похоже, не испытываешь радости.

Пожимаю плечами:

— Сегодня ко мне уже прицепились. И это только начало.

В Легурии маги не разгуливают толпами по городам. Их единицы. А вот искусных воинов, мастерски владеющих холодным оружием, хватает. И, честно говоря, эти рубаки гораздо опаснее детишек наподобие Кирилла. Так что драк с мажорами я не боюсь. Неприятности могут исходить от влиятельных папочек и мамочек тех, кого я положу на арене. Так что действовать придется избирательно. Гулять по лезвию бритвы.

Я угостил своего нового приятеля крекером.

— Нас уже разделили по классам? — спрашиваю у Клима, когда мы покинули территорию школы.

— Да.

— И?

— Насколько я знаю, мы с тобой — одноклассники.

— Вы очень хорошо осведомлены, господин Горин.

— Зато у вас есть печеньки, господин Невзоров.

Мы рассмеялись.

— Куда теперь? — спросил Клим.

— Домой. Меня сестра ждет.

А еще мне не терпится узнать, какими способностями я теперь обладаю. Для этого нужны глобал, тишина и спокойствие.

— На такси? — уточнил Клим.

— Вроде того.

— Если хочешь, могу подбросить. Меня папин шофер домой повезет.

— Я не против. Только ехать далеко. И район тебе может не понравиться.

— Пофигу. Едешь?

— Господин Горин, вы начинаете разрушать мои представления о дворянских детях.

— Ух, не зли меня. А то натравлю медведей с цыганами.

Мы снова заржали.

Автомобиль Гориных стоял, как и следовало ожидать, на парковке. Навороченный белый «Смарт», смахивающий то ли на городской вездеход, то ли на броневик супергероя из комиксов. Тонированные стекла, складывающиеся зеркала заднего вида. Я слышал, что «смарты» выпускаются концерном «Даймлер», и это как бы компактные малолитражки. О существовании эксклюзивной серии кроссоверов мне известно, но по ухабам «Нагорья» такие штуки не ездят.

Передняя дверь открылась, являя миру широкоплечего водителя. Мужик, не скрываясь, носил пистолет в подмышечной кобуре. Из салона дохнуло кондиционированной прохладой. Наверняка еще и озонатор врубили — пахнет грозой с нотками соснового бора.

Водитель просканировал меня цепким взглядом, не увидел зримой опасности и открыл перед хозяином заднюю дверь. Я обошел немецкого монстра с тыла и проник в машину с противоположной стороны. Когда все пристегнулись, шофер начал неспешно выруливать с парковки.

— Куда ехать изволите? — поинтересовался шофер.

Горин вопросительно посмотрел на меня.

— Микрорайон «Нагорье», — я сделал театральную паузу. — Это чуть в сторону от Варваринской.

Шофер и бровью не повел. Пара тапов по ГЛОН-навигатору — и маршрут к моему обиталищу проложен.

— Далековато, — заметил Клим, когда мы влились в транспортный поток, текущий к северным воротам. — Как до лицея планируешь добираться?

— Переберусь в общежитие.

Я продолжаю видеть сны, ниспосланные Владыкой. Там — реальность, в которую вернуться не суждено. Думаю, Нергал хочет, чтобы я сравнил два мира, научился подмечать детали и постигать нечто значимое. Теперь я знаю, что техническое развитие цивилизации тоже разветвилось в 1913 году, причем радикально. Там, откуда я родом, больше нет магии. По небу носятся с бешеными скоростями самолеты, в космос поднимаются ракеты, запускаются спутники. Здесь авиация отсутствует напрочь. Воздушные корабли двигаются со сравнительно низкими скоростями, но они более вместительны и многофункциональны. Целые города в облаках. Лайнеры, ничем не уступающие морским. Исполинские контейнеровозы и небесные линкоры. Шикарные яхты аристо. Никакого топлива, крыльев и винтов. Воздушные суда перемещаются благодаря магическим усилиям пилотов. Еще интереснее дела обстоят с ракетостроением. Никто в этом мире не изобретал ядерную бомбу, не строил АЭС и атомные ледоколы. Необходимость в подобных вещах отпала после овладения праной. Сейчас спутники выводятся на орбиту с помощью волшебства, а слаженно работающая команда одаренных может причинить ущерб похлеще Хиросимы.

А вот машины носятся по трассам в обоих мирах. Причем магии в них нет от слова «совсем». Тачки заправляются топливом, пыхтят выхлопными газами, пытаются соответствовать экологическим нормам. Электромобили и водородное топливо у нас тоже есть, но в зачаточном состоянии. Из-за распада Америки планету толком не успели загрязнить, и о глобальном потеплении разговоры пока не ведутся.

— У тебя есть сестра, — заметил Клим, изучая пробку на КПП. — Хорошенькая?

— Ей девять.

— Эх… Родители, наверное, гордятся тобой. Поступить в лицей Адамсов… это реально круто.

Для простолюдина, ты хотел сказать.

Мы трепались всю дорогу. Клим оказался разговорчивым и доброжелательным парнем, но меня не отпускало чувство, что он налаживает знакомство с перспективным одаренным. Мне еще не доводилось сталкиваться с духами Бездны, но здесь их почему-то боятся. И всеми силами стараются заручиться поддержкой демонологов. Кроме того, мне покровительствует лидер клана. Горин еще не понимает что к чему, но он парнишка сообразительный и зрит в перспективу. Правильно делает.

— Ну, ты и забрался, — сказал Клим, когда его шофер начал лавировать по дворам многоэтажек, объезжая траншеи на перекрестке. — Я даже «клоунадников» не вижу.

Я фыркнул.

«Клоунадники» на молодежном сленге — это сеть быстрых закусочных «Дед Макар». В рекламе этих кафешек постоянно мелькает престарелый клоун в шапке-ушанке, который творит всякую дичь на экране. Клим верно подметил — в окрестностях «Нагорья» нет ни одного «клоунадника».

«Смарт» подкатил к самому подъезду моего дома.

Мы обменялись с Климом номерами телефонов, тепло распрощались и под пристальными взглядами подозрительных старушек я направился домой. Что ж, теперь у пенсионерок есть повод для построения теорий заговора. Еще решат, чего доброго, что я стал от безысходности мальчиком по вызову у оборзевших аристо. И начнут в соцслужбу названивать…

Полины дома не оказалось.

Я позвонил сестре — выяснилось, что она у подружки и скоро придет домой.

— Есть хочешь? — спросил я.

— Спрашиваешь, — хмыкнула сестренка. — Я приготовила обед, не переживай. Сейчас приду.

Слова девочки меня насторожили. Я тут же занялся ревизией и к своему удивлению обнаружил на плите вкусно пахнущий борщ. Еще теплый. Не удержавшись, я добыл чистую ложку и снял пробу. Борщ действительно офигенный. Похоже, из Полины выйдет толк.

Ладно.

Одним борщом сыт не будешь.

Заказываю через приложение пиццу и блинчики с творогом. Я отжимаюсь, растягиваюсь, качаю пресс и ноги. Ежедневно. Так что растущему организму требуются белки. Кстати, молока еще наверну. Главное — не забыть.

Включаю огонь и разогреваю борщ.

Разливаю по тарелкам.

Сажусь на стул, достаю визитку Сандры Тимановской. Задумчиво кручу в руках ламинированную картонку. И принимаю окончательное решение. Окончательное и бесповоротное.

Набираю длинный ряд цифр на сенсорном экране.

Тревожно вслушиваюсь в длинные гудки.

Уже собираюсь сбрасывать, но раздается щелчок и приятный голос с легким южным акцентом произносит:

— Слушаю, Илья.

— Решение принято. Я хочу вступить в орден.

— Отлично, — голос вербовщицы потеплел. — Я перезвоню и дам инструкции.

Всё.

Назад пути нет.

Глава 16. Наблюдатель

В четыре пополудни раздался звонок в дверь.

— Я открою, — Полина сорвалась с места.

— Посмотри в глазок, — напомнил я.

К этому времени мы успели пообедать, и я засел за клавиатуру в поисках ответов на свои вопросы. Прежде всего меня интересовали способности, раскрывшиеся в школьном туалете. Поскольку демонов поблизости я не вижу, то и протестировать обретенные навыки не могу.

Символ «раскрытая книга» я отыскал быстро. Это базовое умение демонологов, означающее чтение заклинаний против духов Бездны. Вообще, заклинания у моего класса — чуть ли не основное оружие. Чем большим количеством заклинаний я владею, тем шире мои возможности. Так что «книгу» придется наполнять, прокачивая вверх целую ветку магических навыков.

Улыбающийся смайлик — это уже веселее. Во всех смыслах. Эдакий навык поддержки, пассивная аура. Позволяет игнорировать боль в случае психической атаки со стороны демона. Вообще, мне попались обрывочные сведения о том, что духи любят проникать в человеческий разум или воздействовать на него через колебания праны. Как они это делают — загадка. Обычные люди не в состоянии защититься, демонологу необходимо качать «смайлик» и его модификации.

Шестеренка, насколько я понял, связана с изгнанием бесов из машин.

Но это не точно.

— Илья! — раздался голос Полины. — К тебе!

Я вышел в прихожую.

Девочка стояла у двери, но открывать не спешила.

Умница.

— Иди в комнату, — бросил я. — Разберусь.

Полина кивнула и моментально скрылась с горизонта.

Смотрю в глазок.

Черное облако волос и смазливую мордашку ни с чем не перепутаешь. Сандра Тимановская решила нанести мне визит лично.

— Привет, — я открываю дверь. — Всё готово.

За полчаса до нашей встречи я получил двусторонний контракт, подписанный Тобенгаузом. Сгонял в сервис-центр, распечатал и подписал. Архаика, но таковы стандартные требования, как объяснила вербовщица.

— Отлично. Можно войти?

Я посторонился.

В руках Тимановской появился странный гаджет, напоминающий смартфон с двумя дополнительными ультратонкими дисплеями по бокам и держателем снизу. Дисплеи с легким шелестом выдвинулись из основного корпуса и начали источать призрачное сияние. Бледно-серая аура перекинулась на весь гаджет и переползла на кисть вербовщицы.

— Что ты делаешь?

Девушка вскинула палец, призывая меня замолчать. Медленно прошлась по коридору, всматриваясь в развернутые дисплеи. Я заглянул через плечо вербовщицы и увидел нечто, напоминающее зеленую систему координат, наложенную на схематическое изображение моей квартиры. Кое-где вспыхивали желтые и оранжевые точки. Сандра заглянула в каждую комнату, проверила ванную и туалет, затем — кухню и застекленную лоджию, обшитую вагонкой. Дважды вербовщица задерживалась у оранжевых точек, вокруг которых начинали расходиться концентрические волны. После этого гаджет был свернут и убран в чехол на поясе Тимановской.

Полина выглянула из комнаты, наткнулась на мой красноречивый взгляд и юркнула обратно.

— Одержимость отсутствует, — констатировала Сандра. — Пороговые показатели в норме.

— И как это понимать?

— Демоны еще не добрались до твоей квартиры.

Хоть что-то радует.

— Теперь отойди.

Я выдвинулся на балкон.

Тимановская закрыла глаза, развела руки в стороны и начала шепотом нести какую-то околесицу. Я не сразу дорубил, что вербовщица читает заклинание. Шепот непостижимым образом усилился, заполнил собой всё видимое пространство, проник в каждый уголок квартиры. Меня аж мороз по коже продрал. Девушка нараспев читала текст, смысл которого от меня ускользал, но слова древнего языка меняли реальность. Тело Сандры окуталось темно-фиолетовым свечением. По кухне прокатился ледяной ветер. Пространство начало рябить, подергиваться помехами. С пальцев Сандры сорвался добрый десяток фиолетовых светлячков — точки разлетелись по комнатам, впитываясь в стены, пол и потолок.

Голос Тимановской зазвенел, наливаясь силой.

У меня заложило уши.

И не только от магии. Волшебница читала заклинание на МОЕМ РОДНОМ ЯЗЫКЕ. Высокое тшумехское наречие. Ума не приложу, откуда Сандра его знает. По идее, материк давно затонул, а людей, умеющих разговаривать на тшумехе, нет в природе. Ну, если не считать меня.

…А потом всё закончилось. На кухню навалилась тишина, нарушаемая лишь звуками капающей из крана воды. Ледяные ветра перестали дуть. Фиолетовое свечение пропало.

— Контракт, — сказала Сандра.

Я принес из комнаты подписанные бумаги. Полина сидела как мышь под пледом, боясь высунуться. Я потрепал девочку по плечу. Сказал, что всё в порядке, не надо бояться. И вышел в коридор.

Сандра уже стояла в прихожей.

— Твоя комната защищена от вселения, — предупредила вербовщица, забирая контракт. — Демоны низших рангов не сумеют воплотиться в вещи, технику и перекрытия. Твоей сестре ничего не угрожает.

— Низших рангов? — уточнил я.

— Локусы, гейсты. От спектра уже не отобьешься своими силами.

Я ничего не знаю о классификации духов Безды. Чутье подсказывает: однажды до меня попробуют добраться. Чем дальше я буду заходить в своем противостоянии с врагами Нергала, тем выше вероятность столкновения с ужасающими по своей мощи демонами.

— Жди инструкций, — отрезала Сандра. — Квартиру не покидай.

Дверь закрылась.

Больше нас с Полиной никто не тревожил, но через четверть часа на телефон пришла эсэмэска. Я сидел за монитором и пытался отыскать крупицы сведений об ордене демонологов. И знаете что? Информации — ноль. Внутреннее устройство, инициация, вербовка адептов — вообще ничего. Только слухи и непроверенные факты.

Звук сообщения отвлек меня от работы.

Текст выглядел странно:

Предупреди сестру, что будешь отсутствовать некоторое время. Иди в ванную. Дополнительный инструктаж — на месте.

— Опять? — вскинулась сестренка.

— Извини. Надо завершить это дело. Меня принимают в орден, это хороший заработок.

— Ты же стипендию будешь получать.

— По-твоему, нам ее хватит на приличную жизнь? С трудом будем сводить концы с концами.

Полина вздохнула:

— Ладно. Посижу здесь.

Я обнял сестру, поцеловал в лоб.

— Не делай глупостей. Жди меня.

— Да поняла я.

Я открыл дверь ванной.

Меня встретила непроницаемая тьма. Выключатель не работал. Шагнув внутрь, я испытал знакомое чувство дезориентации и понял, что нахожусь в совершенно ином месте.

Просторный холл.

Камин у стены, пара кресел, журнальный столик, диван в форме буквы «Г». Три широких окна с узкими простенками, отвешенные шторы. Хрустальная люстра, свисающая с потолка. Широкая лестница, ведущая на второй этаж. Несколько дверей — массивных, с наборным рельефом.

Посреди холла замерли силуэты.

Три фигуры в бесформенных балахонах, лица спрятаны за зеркальными масками — гладкими, отражающими интерьер комнаты. Дичь какая-то. По росту и телосложению я не берусь определить, кто передо мной. Вероятно, Тобенгауз и его подручные. Или охотники на ведьм, решившие предать меня очистительному пламени.

Вне всяких сомнений, я нахожусь в штаб-квартире евросского ордена демонологов. Мои наниматели ухитрились провернуть очередной финт с дверьми.

Фигура в центре триады подняла руку и поманила меня к себе.

Делаю несколько быстрых шагов и останавливаюсь перед ряжеными.

— Ты подписал контракт, — голос человека в центре звучал глухо. Я не могу понять, кто говорит. — Мы не используем печати, заверенные духами. Мы не доверяем Бездне. Орден сражается с силами тьмы — так всегда было, есть и будет. Нарушишь присягу — мы сделам всё, чтобы с тобой расправиться.

Что ж, честность подкупает.

— Клянешься служить верой и правдой ордену до конца своих дней?

Выбор тут невелик.

— Клянусь.

— Клянешься ли ты защищать людей на улицах городов, в дороге и в любой точке мира? Готов ли ты сражаться с демонами в аномалиях? Придешь ли на выручку своим товарищам, попавшим в беду?

Сколько пафоса.

— Клянусь.

В руке говорившего появился контракт.

Бумага вспыхнула ярким пламенем и рассыпалась в воздухе.

Черный пепел, кружась, начал оседать на ковер.

— Теперь нам не потребуются обычные бумаги, — заявил человек в центре. — Присяга прозвучала в присутствии трех экзорцистов. Каждый из нас представляет конклав, стоящий на страже мира людей. Я — конклав Европейской Московии.

Заговорила фигура справа:

— Я — конклав Азиатского Пандема.

Силуэт слева:

— Я — Британский Конклав.

Позже я узнал, что на присягу вызываются даже не лидеры штаб-квартир, а просто высокоранговые представители. Кроме того, на планете шесть конклавов, а не три.

Распорядитель церемонии хлопнул в ладони.

Из боковых дверей начали выходить мужчины и женщины. Все они молча занимали позиции, отведенные неведомым регламентом. Формировался полукруг. Мелькнула пара знакомых лиц — Наташа и Сандра.

Распорядитель снял маску.

Его примеру последовали остальные члены триады.

— Ты возводишься в ранг наблюдателя, — сообщил распорядитель. Это был Тобенгауз — его голос больше не искажался. — И приписываешься к конклаву Московии. Наблюдатель не участвует в изгнании и развеивании духов. Твоя задача — наблюдение. Развивайся, перенимай опыт состоявшихся демонологов. Выезжай на задания со своим куратором. Когда будешь готов к бою, пройдешь испытание и повысишь свой ранг.

Вперед выступила седая невзрачная с виду женщина. Я заметил, что адепты конклава одеты в нечто, напоминающее парадную форму. Бесформенные балахоны, ниспадающие складками до самого пола. Все балахоны — белого цвета с красным подбоем.

— Нанеси ему метку, — попросил Тобенгауз.

Женщина приблизилась ко мне и тихо произнесла:

— Сними футболку.

Я подчинился.

Женщина оказалась татуировщицей. Положив ладонь на мое левое плечо, она застыла. Глаза волшебницы подернулись серой мутью, зрачки растворились в этом жутковатом омуте. Мою плоть пронзило жжение.

— Терпи, — процедила татуировщица. — Без магии.

И я, стиснув зубы, терепел.

Примерно минуту.

Затем жжение отступило, татуировщица убрала ладонь и достала из складок своего одеяния маленькое зеркальце. Подняла так, чтобы я видел отражение метки, нанесенной на плечо.

Глаз в треугольнике.

Статус наблюдателя.

Я коротко кивнул, и зеркальце исчезло. Женщина вернулась на прежнее место.

— Теперь ты — один из нас, — заключил Тобенгауз. — Все свободны.

Адепты начали расходиться.

Кто поднимался по лестнице, кто скрывался в боковых дверях. Несколько человек обошли меня, чтобы покинуть здание через главный вход.

— Эй! — окликнул я верховного экзорциста. — Что мне теперь делать?

— Жди, — последовал холодный ответ.

Я молча оделся.

А потом заметил, что в холле задержался еще один демонолог. Когда стихли последние шаги и голоса адептов, маг направился ко мне.

— Глеб Сатин, — представился мужчина. — Твой куратор.

Мужчине на вид было за тридцать. Максимум тридцать пять. Тем не менее, волосы колдуна были полностью седыми. Короткая стрижка и тонкая косичка на затылке. Легкая небритость. Глаза молодые, но в них поселилось что-то нехорошее. Усталость в сочетании с жесткостью. Так выглядят ветераны войн, которых уже ничем не удивишь.

— Илья Невзоров, — я протянул ладонь своему наставнику.

Рукопожатие было крепким.

— Я проведу краткий инструктаж, отвечу на твои вопросы, — сказал Сатин. — После этого — боевое крещение.

— Это как?

— Съездишь со мной в рейд.

Глеб провел меня на второй этаж, свернул в галерею с видом на внешнюю террасу и зашагал по ковровой дорожке, минуя ряд однотипных дверей. Я заметил, что за перилами террасы вновь сгустились сумерки. Далекие фонари утопали в густой зелени парка, тронутого первыми штрихами осени.

— Послушай, — я не выдерживаю, — где находится это место?

Сатин обернулся.

— Что ты имеешь в виду?

— Конклав, — я широким жестом обвел галерею. — В Неоме сейчас день. А тут — вечные сумерки. И… знаешь… вся эта дверная телепортация… Как это, блин, работает?

— О, — куратор понимающе кивнул, — тебе хочется знать правду… Боюсь, ты к ней не готов.

— Ты представить себе не можешь, к чему я готов.

Сатин пригвоздил меня взглядом к панорамному окну.

— Ладно. Поговорим в кабинете.

Демонолог открыл своим ключом ближайшую дверь, нашарил в темноте выключатель, щелкнул им и лишь после этого пригласил меня войти.

Кабинет оказался не столь концептуальным, как у Александра Трифоновича. Шкаф, встроенный в стену сейф, письменный стол, пара стульев. И средних размеров окно, за которым присутствовал осточертевший сумеречный парк.

— Думаю, ты заметил, что картинка в окнах однотипная, — сказал куратор, снимая через голову балахон, аккуратно складывая его и утрамбовывая в выдвижной ящик шкафа. Под балахоном у бесоборца обнаружились черные джинсы, легкий джемпер и теннисные туфли. — Фишка в том, что парка не существует.

— Как не существует? — опешил я.

— А вот так. Морок, фата-моргана. Как хочешь, так и называй.

— И что там… на самом деле?

— Небытие.

Да вы издеваетесь.

— Я не шучу, — Сатин обошел письменный стол, приблизился к оконной раме и повернул ручку. — Смотри.

Прозрачная створка распахнулась настежь, и моему взору предстало… ничто. Затягивающий мрак, бездонный и бессмысленный. Без малейшего проблеска света. Ни формы, ни очертаний, ни запахов, ни звуков. Ничего общего с космосом или глубоководным ущельем.

Створка захлопнулась.

— Хорошего помаленьку, — изрек куратор.

— Что это такое?

— Я же сказал — небытие.

Демонолог посмотрел на меня с улыбкой.

Жестом указал на стул, а сам уселся на подоконнике, скрестив руки на груди.

— Мы воевали с духами и случайно создали… складки в пространстве-времени. Этакие карманы. Фрагменты Бездны, запечатанные в пузыри. Демоны сюда пробраться не могут. Обычные люди — тоже. Поскольку в Бездне нет измерений, то мы находимся одновременно… везде и нигде. И порталы можем пробивать куда угодно. В любую точку планеты.

— Здорово, — оценил я. — А кто пробивает порталы?

— Я, например. Достигнешь ранга оккультиста — тоже будешь пробивать. Откроется соответствующая способность.

— Расскажи мне о рангах.

— Всё просто, — устало произнес Глеб. — Иерархия ордена базируется на развитии определенных веток умений. В то время как общепринятая классификация одаренных связана с расходом праны. И с контролем входящего энергетического потока. Первая ступенька — наблюдатель. Это ты.

— Салага, — хмыкнул я.

— Вроде того. Статус автоматически получают все демонологи, вступившие в орден. Наблюдатели смотрят, но ничего не делают. Что бы ни случилось — не вмешивайся. Таково ПЕРВОЕ И ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО для всех новичков. Я изгоняю и развеиваю, накладываю защиту, читаю заклинания. Твое дело — сторона.

— Я понял. А что там с обучением?

— Всё, что знаю я, будешь знать и ты.

— Хорошо. Продолжай.

— Следующий ранг — ритуалист. Тебе разрешено проводить ритуалы по изгнанию и развеиванию духов — низших, локусов и гейстов. Ты получаешь возможность брать заказы из общей базы, выполнять их и хорошо зарабатывать. По веткам поговорим чуть позже.

Молча киваю.

— Дальше идет мой ранг. Оккультист. Право брать учеников и входить в аномалии. Право на присоединение к бригадам экзорцистов. Возможность стать вербовщиком. Лицензия на схватку со спектром. Умение открывать порталы и телепортироваться в локации, где есть дверные проемы.

— Значит, в чистое поле я прыгнуть не могу.

— Нет, — покачал головой куратор.

— А дальше?

— Экзорцист. Четвертая и наивысшая ступень мастерства. Свободный поиск, право на набор собственных бригад и проникновение в любые аномалии. Лицензия на элементалей. Перспектива возглавить один из конклавов.

— Я читал про хтонов. Ты их не упомянул.

— Правильно, — нахмурился Сатин. — Об этих тварях и думать не смей. Даже объединение из нескольких бригад может не справиться с хтоном. За всю историю Земли этот дух являлся лишь однажды — когда образовалось Славянское море. С той поры мы о хтонах не слышали. И слава пране, будь они неладны.

Да, крепко вам досталось, ребята.

Не исключено, что Ниимб, бросивший вызов Повелителю, — это и есть хтон. Тогда это единственный представитель своего класса. Хочется верить, что единственный.

— Пока ты не можешь брать заказы, — напомнил куратор. — Поэтому будешь получать от ордена фиксированную зарплату. Сходим в бухгалтерию, помогу оформить.

— Добро, — кивнул я. — Еще вопрос.

— Слушаю.

— У меня открылись три способности. По факту, я могу применять навыки демонолога лишь в борьбе с духами Бездны. И как мне прокачивать ветки умений в статусе наблюдателя?

— Правильный вопрос, — похвалил наставник. — Никак. До тех пор, пока я не решу, что ты справишься с каким-нибудь простеньким низшим, вселившимся в тостер.

Очень смешно.

— А теперь, — ухмыльнулся Сатин, — пора заняться серьезными вещами.

Глава 17. Зомбоящик

Тьма рассеялась.

Мы стоим на ресепшене элитного ЖК в центре Неома. Охранник, камеры, все дела. Плазменный экран во всю стену, имитирующий аквариум. Мрамор, кадки с деревьями, кожаные кресла и диванчики. Хитрозакрученный рельефный потолок. Ну, и лифтовые кабины. А еще — лестничная площадка со спуском к минус первому этажу паркинга.

От ближайшего кресла отделился силуэт.

Направился к нам.

Женщина предпенсионного возраста с выкрашенными в медный цвет волосами. Пухлое лицо с тремя подбородками, необъятная фигура. Леопардовое платье, сумочка из крокодильей кожи. Украшения на шее и запястьях. Бриллиантовые. Ну, мне так кажется.

— Вы так быстро приехали! — женщина с трудом перемещалась даже на широких каблуках. Думаю, ей надо переходить на кроссовки с такой комплекцией. — Я в ужасе.

— Понимаю, — ободряюще улыбнулся Сатин. — Не вы первая.

— Правда? — изумилась клиентка.

— Да. Нам потребуется ключ от вашей квартиры, госпожа Акинфова, — сказазал куратор, не изменившись в лице.

— Сейчас-сейчас, — пострадавшая начала рыться в сумочке.

Виталина Акинфова, потомственная дворянка в ранге пранаямы, добыла стартовый капитал своими озарениями. Кто бы мог подумать, что эта упитанная особа раскачивала ветку инсайдов, полученную в наследство по линии матери. Акинфова работала в аналитическом отделе крупной ритейлинговой компании. Гениальные идеи дворянки позволили нарастить продажи, стимулируя мещан к покупке разной нищебродской мишуры. На этом Акинфова не остановилась и начала строить квартиры под сдачу в разных точках города. Сейчас у нее сеть из десятка апартаментов, управляемых агентством недвижимости. Собственно, в одной из этих квартир и завелся демон.

Случай неординарный, сказал Глеб.

Дух Бездны вселился в телевизор.

Жильцы квартиры спешно выселились и вкатили Акинфовой иск за моральный ущерб. Дескать, пережили смертельный ужас, испытали стресс, и всё такое. Апартаменты подобного класса, утверждает истец, должны быть оснащены демонологическими заклинаниями. Дворянка обратилась в орден с просьбой изгнать духа и предоставить упомянутую защиту.

Что именно там творится — неизвестно.

Заявления истцов противоречивы. В описаниях встречаются слова «психическое давление», «атмосфера непередаваемого кошмара», «эти существа». Риэлтор побоялся заходить внутрь. Акинфова — тоже.

Тетка протянула куратору ключ:

— Вот. Постарайтесь там… ничего не разрушать, ладно? Ремонт очень дорогой.

— Постараемся, — заверил Глеб, выхватывая связку с чипом и несколькими ключами из пухлых пальцев. — Но обещать ничего не могу, сами понимаете. Пункт об отсутствии ответственности демонолога за порчу имущества прописан в договоре.

Женщина испустила грустный вздох.

Я понял, что не будь этого пункта, ордену вкатали бы претензию после выполнения работы.

— Который? — уточнил Сатин, перебирая ключи.

— Этот. Желтенький.

Мы двинулись к лестнице.

— А какой этаж? — уточнил я.

— Пятнадцатый.

Сама невозмутимость.

— Издеваешься? Пешком?

— Не тупи, Илья, — бросил через плечо куратор. — Тварь вселилась в телевизор. Управляет техникой, кого-то призывает. Поедем в лифте — нас сбросят в шахту.

Тут не поспоришь.

Учитель сказал, что затрудняется с определением демонического ранга нашего оппонента. Локусы вселяются в бытовую технику, но не умеют призывать иных существ. Повадки говорят сами за себя — мы имеем дело с гейстом, склонным к расширению своей зоны комфорта. Эти создания эволюционируют, разрастаются и при отсутствии сопротивления могут захватить целый дом. Редкие случаи, но в практике Сатина подобное встречалось. Получается, он не шутил по поводу лифтовой шахты.

Топаем вверх, одолевая пролет за пролетом.

Пока мы собирались в рейд, наставник объяснил, что ранги демонов — это еще не всё. У каждого духа есть нечто наподобие специализации. Одни любят вселяться в живых существ, другие — в дома. Третьи — в вещи. Известны случаи одержимости электросетей и трубопроводов. Наш противник, видимо, предпочитает технические устройства.

Специализация не исключает дополнительных навыков.

Демон, практикующий подчинение механизмов и электроники, вполне может владеть и призывом.

— Держись за моей спиной, — сказал Глеб, без особого напряжения расправляясь со зловредными ступеньками. — Дистанция — пара метров. Не вмешивайся. Станет плохо — активируй «весельчака».

Это он про «смайлик».

— А кого… он… может призвать?

Мои легкие горят в огне.

После этого рейда я начну выходить на пробежки.

Каждое утро.

Мамой клянусь!

— Без понятия, — хмыкнул куратор. — Любую херню. Будь внимателен, не подставляйся.

Достигнув пятнадцатого этажа, я привалился к стене и добрых полминуты приводил дыхание в порядок. Учитель смотрел на меня с презрением.

— Чему вас в школе учат… Физкультуру отменили?

Я закатил глаза.

— Тренируйся, — добавил учитель. — Магия — это еще не всё.

Капитан Очевидность.

Отлипаю от стены.

Проходим мимо рекреации с лифтами, креслами и карликовыми деревьями. Шагаем по длинному коридору с двумя рядами бронированных дверей. Некоторые полотна усеяны густой вязью охранных заклинаний. Значки светятся голубым и рубиново-красным. И, чтоб вы понимали, чудо-надписи сделаны на высоком тшуммехе. Это кажется невозможным, но против фактов не попрешь.

— Здесь.

Куратор останавливается перед стандартной металлической дверью, обшитой планками из дорогих сортов древесины.

Дверь помечена цифрами.

«3026».

Сатин окутался аурой, смазывающей абрисы его фигуры. Бесцветное поле, искажающее реальность. Я о таком не слышал.

Поворот ключа.

Тихий щелчок.

Нам повезло, что хозяйка квартиры не пользуется картой-ключом. Дух мог бы вырубить свет или размагнитить замок.

Дверь бесшумно отворилась.

Сатин выставил перед собой ладонь и произнес короткое заклинание. Я увидел мерцающий щит, раскрывшийся в шарообразный кокон. Сфера окружила нас полупрозрачным флером.

А квартирка не бедная, оценил я.

Особенно для паренька, выросшего в захолустном муравейнике.

Прихожая размером с нашу кухню. Встроенная мебель, арки, высоченные потолки. Выключатели с датчиками движения и переменной яркостью. Зеркальная колонна в центре. Интерьер, продуманный до мелочей. Я в таких вещах не разбираюсь, но чувствуется дизайнерская мысль.

В одной руке Глеба появился приборчик с выдвижными дисплеями.

Уловитель.

Сатин переложил гаджет в левую руку — там уже мерцало несколько желтых и оранжевых точек. В правой руке оккультиста сформировался огненный меч. Я чуть не отшатнулся от неожиданности. Полыхающий метровый клинок, зыбкая, непроницаемо-черная рукоять, призрачная гарда. Меч гудел, словно костер в топке. На меня повеяло жаром.

— Ишшенаард камуун аз-дарракай ха! — пророкотал учитель.

Если перевести эту дичь на мое родное наречие, получится нечто наподобие «Пернатый змей проникает в логово гепарда». По реке плывет кирпич…

Заклинание имело неожиданный эффект.

В дальней комнате включился телевизор — мы услышали голос диктора, читающего сводку новостей. Затем телек начал с бешеной скоростью перепрыгивать с канала на канал. Ужасающая какафония. Мультяшные голоса сменялись протяжными похотливыми стонами, переходящими в стрельбу, рассказ путешественника о Мальдивах, обрывок музыкального клипа, фрагмент сериала, рекламу минеральной воды…

Скорость переключений нарастала.

Каналы слились в сплошное акустическое сумасшествие.

А потом меня накрыло жутью. По спине пробежал холодок, захотелось развернуться и убежать прочь, не оглядываясь.

— Держись, — сказал учитель. — Он атакует.

Телевизор зарычал.

По всей квартире начал мигать свет. Сгустились тени, которых днем быть не должно. Тени зажили собственной жизнью, не привязанной к людям и вещам — шевельнулись, начали переползать из комнаты в комнату. Отдельные сгустки обретали объем, отращивали щупальца и тянулись к нам.

Глеб свел перед собой ладони и громко произнес:

— Исхат-нур! Думен рот!

Ладони оккультиста разошлись в стороны. Незримая волна промчалась по квартире, вырубая кухонные агрегаты, стиральную машину и выползшего из своей норы робота-уборщика.

— За мной, — шепнул учитель.

Мы направились к дальней арке, и тени расступились, злобно перемешиваясь между собой. Я подавил страх и шагнул вслед за куратором.

Прибор в руке демонолога высветил пульсирующую красную точку.

Гостиная.

И адский телевизор на стене. Плазменный экран с невообразимой диагональю, кронштейны, грамотно спрятанные провода. Комната оказалась просторной, стильной, не загроможденной мебелью. Лаконичные углы, монохромность, барная стойка и кухонная зона, естественный переход в утепленную лоджию с декоративными растениями и креслами-мешками. Портрет Боба Фарли на стене.

Экран телевизора затопило снежной метелью.

Шорох мертвого канала вмонтировался в окружающее пространство, царапнул по нервам, ударил по барабанным перепонкам. Думаю, тут установлена крутая акустическая система — звук объемный и очень качественный.

Учитель замер в десяти шагах от зомбоящика.

На главном экране уловителя пульсировала красная точка.

— Утааб, — молвил Сатин, поднимая огненный меч.

До сих пор я наслаждался работой куратора, но…

В последние дни всё идет не по плану.

Экран телека перестал шуршать и явил нам осмысленную картинку. Виталина Акинфова взирала на моего учителя с торжеством. И некоторой долей презрения.

— Ты в ловушке, человек, — раздался утробный голос из колонок. — Готовься к страшной участи.

Учитель не стал медлить.

Шагнул вперед и нанес рубящий косой удар по телевизору…

Вот только прямоугольник с одержимой дворянкой исчез. Очертания гостиной растворились в серой мути, пространство поплыло, и я понял, что нахожусь… в районе городского кладбища. Закрытые сектора с замшелыми могилами и покосившимися надгробьями. Полночь, силуэты древесных крон на фоне звездного неба.

— Что ты видишь? — спросил Сатин.

— Кладбище.

Оккультист кивнул.

— Не паникуй. Это морок. У меня заброшенный фабричный цех.

Мне кажется, что-то идет не по плану. Глеб собран и уравновешен, но вряд ли он предусмотрел вселение демона в клиентку.

Экран телевизора вспыхнул вновь.

Прямо в воздухе.

— Шоу начинается, — оскалилась жируха. — Прихватили попкорн?

Тьма шевельнулась, порождая угловатые человеческие фигуры. Две, три, пять, восемь…

Нас окружают.

— Гадство, — выругался наставник.

Фигуры мычали, издавали рычащие звуки и тянули к нам свои верхние конечности. Назвать это руками язык не поворачивается.

Зомби.

Персонажи комиксов, фантастических сериалов и тому подобного масскульта. Я аж прифигел от такого поворота. Кому рассказать — не поверят.

В Легурии ходячх мертвецов никто не воскрешал.

У нас отсутствует столь извращенная магия.

Сатин взмахнул мечом, разрубая ближайшую тварь. Я тоже не стал тормозить — активировал навык телекинеза и снес второго мертвяка гранитным крестом.

— Неплохо, — похвалил куратор.

Что я знаю про зомбаков? Жрут человеческую плоть, безмозглые и неповоротливые, убить почти невозможно. Надо поражать мозг или напрочь отрывать голову. В фильмах всё происходит именно так, если верить воспоминаниям Ильи Невзорова.

Меча у меня нет.

Вооружаюсь куском ржавой трубы, невесть каким образом оказавшейся в царстве скорби. И с размаха бью по черепушке очередного оппонента. Сил у меня прибавилось — спасибо пране. Хруст, протестующее мычание. Шея зомби сворачивается под неестественным углом, но существо продолжает идти по заросшей сорняками дорожке. В свете полной луны выглядит жутковато. Отступаю и тычком всаживаю трубу в глазницу недоноска.

Зомби падает и рассыпается в прах.

Второго ушлепка сносит надгробием.

Глеб ловко орудует мечом — выписывает восьмерки, отсекает конечности, сносит головы и просто разрубает покойников надвое. Ух, его бы в личную гвардию правителя Валдорры. Годный мечник, ага.

Я обрушиваю кусок трубы на очередного мертвяка.

Мое «супероружие» входит в череп на половину ладони. Так не бывает — это же кость, а у меня не отточенное лезвие. Возникло чувство, что против нас воюет какое-то гнилье…

Зомби продолжают выдвигаться из тьмы.

Активирую одну из своих огненных способностей и начинаю швыряться файерболами. Быстро создавать снаряды не получается — на них уходит удивительно много праны. Требуются точные попадания, но вы же помните. Я — мастер метания. Две вражеские башни разлетаются искрами и полыхающими ошметками плоти. Очередной шар формируется в левой руке. Правой я наношу колющий удар трубой в глазницу однорукого полицейского. Форма хмыря истлела и болтается клочьями на костлявом теле. Хмырь падает.

Отступаю назад.

Запускаю файербол в свеженького оппонента.

И, споткнувшись, мажу.

Что за херня?

Рельеф ровный, под ногами ничего нет. Ну, кроме травы и мха. Я споткнулся о пустоту, достигающую уровня моих подколенных ямок.

Диван?

Так и есть.

Мы с учителем по-прежнему воюем в квартире, а всё это нашествие зомби — иллюзия. Мертвецов не существует, только полоумная тетка кривляется на экране парящего телевизора. Мощнейший морок. С абсолютным эффектом присутствия.

— Выруби телек, — приказал оккультист.

— Что?

Не верю собственным ушам. Я — наблюдатель. У куратора всё под контролем, он не должен приобщать меня к оперативной работе…

— Примени «антимех»! — рявкнул Сатин. — Гребаную шестеренку! Я прикрою.

Делать нечего — подчиняюсь.

Похоже, мы оба попали в передрягу.

Делаю шаг в сторону — за спину мастера-мечника. Концентрируюсь и вызываю образы новообретенных способностей. Вот она, заветная шестереночка.

Вкачиваю в «антимех» побольше резервной праны и бью по мерцающему в ночи зомбоящику. Не знаю, чего я ожидал. Столп света, раскалывающий демонический экран надвое? Вроде того. Я, весь такой крутой, раскурочиваю ненавистную плазму могучим световым потоком…

Ничего эпичного не произошло.

Поначалу.

Просто беснующаяся тетка окостенела. Лицо Акинфовой свело судорогой и помехами. Кривые линии пробежали по экрану…

И мы вернулись в апартаменты.

Морок распался. Тьма всосалась в окна и арочные проемы. Луна погасла. Могилы и ограды превратились в диваны, кресла и ящики модульной стенки.

В следующий миг учитель развернулся, выбросил правую руку в моем направлении и произнес:

— Шу!

«Замри».

С запозданием я понял, что огненный меч исчез. В отличие от уловителя, на центральном дисплее которого пульсировала ярко-красная точка. Стоп. Я же изгнал духа из телевизора, разве нет?

— Обернись, — сказал учитель.

Вот она — истинная угроза.

Госпожа Акинфова со здоровенным кухонным ножом в руке. Бросается не незримую стену, рычит, плюется… Беснуется — в прямом смысле этого слова. В глазах — оранжевое пламя. Зрачков нет, голос утробный, глухой. Пока мы воевали с несуществующими зомбаками, хозяйка вошла в квартиру, прокралась к кухонной зоне и стащила нож. Еще немного — и она бы перерезала наши с учителем глотки.

— Смотри, — приказал Сатин. — Запоминай.

Гаджет свернулся.

Куратор спрятал уловитель в наплечный чехол. Неспешно двинулся в сторону кухни, стал шарить по ящикам и доставать всякую мелочь. Соль, спички, маленькие декоративные свечи, напоминающие баночки с кремом.

— Помоги.

Я сгреб свечи вместе со спичками и перенес на диван.

Куратор вернулся к кокону с запечатнной внутри одержимой теткой. И принялся рассыпать соль из солонки, вычерчивая тонкую окружность.

— Что? — прорычала Акинфова. — Ничтожный червяк, ты не смеешь!

Глеб не ответил.

Замкнул окружность, отбросил солонку.

— Поджигай свечи, не тупи.

Взяв коробок со спичками, я начал по одному зажигать тонкие фитили и выкладывать «шайбы» на подлокотник кожаного дивана. Учитель аккуратно переносил свечи и устанавливал на соляной окружности, стараясь соблюдать интервал в локоть.

Мы использовали шесть свечей.

— Сядь на диван, — попросил учитель.

Без проблем.

Устраиваюсь поудобнее, чтобы не пропустить представление.

— Ответь на наши вопросы, — сказал Сатин, — и я ограничусь изгнанием.

— Нет, — прорычал демон. — Вы оба умрете.

Учитель фыркнул и развел руки:

— Ладно. Я всегда даю шанс.

Ладони оккультиста покрылись сетью черных прожилок.

— Ра-самаатха! — выкрикнул куратор. — Илла та шамор!

Глава 18. Спектр

Хозяйка квартиры, выгнувшись дугой, царапала стенки незримого кокона. Накладные розовые ногти чертили серые полосы, смахивающие на клинопись.

— Назови себя, — приказал Глеб.

Демон упорно сопротивлялся.

На Виталину Акинфову больно смотреть. Человеческий разум подавлен, а запертая внутри тварь тщетно пытается прорвать чары, наложенные оккультистом.

Черная молния сорвалась с потолка и пронзила необъятную тушу в коконе.

Дух взвыл.

Перед нами действительно был гейст — третий ранг по классификации ордена. У меня пока не развился навык идентификации, но Глеб сказал, что это решится быстро. Наблюдатели после шести-семи рейдов пробуждают в себе соответствующую технику.

— Аум! — вырвалось из глотки женщины. — Называйте меня этим именем, смертные.

— Ты ждал нас, — учитель неотрывно смотрел на врага. — Зачем?

— Мне приказали.

— Кто?

— Не важно.

Очередной удар заставил одержимую броситься на изогнутую поверхность кокона. Из уголка губ женщины потекла слюна.

— Кто приказал тебе охотиться на демонологов Неома?

— Ты не разбираешься в нашей иерархии.

— Имя.

— Абарра, величие которого сложно оспорить.

— Элементаль, — буркнул себе под нос Сатин. — Мне казалось, его развеяли год назад.

— Тебе казалось, — ухмыльнулся Аум.

— И какова ваша цель? — продолжил допрос учитель. — Развязать новую войну с орденом? Наши экзорцисты давно не трогали аномалии, хотите нарушить перемирие?

— Нет у нас никакого перемирия.

— Цель, — повторил Сатин.

— Вселиться в оккультиста и проникнуть в конклав Московии. Найти адепта, на которого мне укажут. И уничтожить.

— Кто этот адепт?

— Пока не знаю.

Учитель на пару секунд задумался.

Контроль ослаб.

И демон, вывернувшись в воздухе под неестественным углом, уставился на меня. Взгляд полыхающих зрачков источал ненависть и непоколебимую веру в собственное превосходство.

В моей голове прозвучал голос:

Тебе не место здесь, жрец Нергала. Этот мир не по зубам таким, как ты. Знай, мы разыщем тебя даже под землей. Не скроешься.

Голос проникал всё глубже.

Я понял, что меня пытаются подчинить.

…Удар по щеке.

— Не слушай его! — рявкнул Сатин. — И не смотри в глаза этой твари.

Прихожу в себя.

И тут же на меня обрушивается боль. Страшная, всеохватывающая. Даже на кресте я не чувствовал подобного. Ноги подкашиваются, лицо утыкается в серый ворс ковра. Поле зрения сузилось до ножки дивана и прилегающих к ней окрестностей.

В комнате что-то происходит.

Вспышки, рев. Шаги учителя, огненная дуга над диваном. Стремительная тень, золотистое свечение. Снова рев, грохот падающего тела.

Голос Сатина:

— Марак та абан! Аум турабат!

Чудовищный гул, ледяной ветер.

Из моих глаз текут слезы.

Беру себя в руки, вызываю печати и активирую «смайлик». Подкрепляю свои действия праной… и боль отступает. Одеревеневшие мышцы расслабляются.

Встаю на ноги, держась за подлокотник дивана.

Хозяйка квартиры лежит неподалеку, уткнувшись мордой в пол. Сатин ходит с уловителем по комнате, озабоченно цокая языком. Демонолог обеспокоен. Вероятно, испуган, но это не точно.

— Ты ее убил? — вырвалось у меня.

Оккультист жестом приказал мне молчать.

— Развеял, — последовал быстрый ответ.

— Меня атаковали.

— Знаю. Тут… еще духи.

— Еще?

— Минимум один. Не отвлекай.

От точки, где стоял оккультист, начали расходиться серые штрихи. Я увидел, как эти линии просачиваются в стены и пол, поднимаются к потолку, уносятся в арку. Воздух задрожал от напряжения — наставник излучал некую непостижимую силу.

И тут шевельнулась жируха.

Я не стал дожидаться сюрпризов — шагнул к женщине и пинком отшвырнул валявшийся неподалеку нож в дальний угол комнаты.

— Где я? — раздался писклявый голосок Акинфовой. — Что происходит?

Учитель даже не обернулся. От меня ускользает смысл хаотичных перемещений Сатина по квартире. Похоже, оккультист пытается обнаружить источник новых проблем.

— Вы были одержимы, — сообщил я клинтке. — Вопрос разрешился.

Помогаю тетке добраться до дивана. Прическа Акинфовой растрепана, на лице — растерянность и непонимание. Уверен, она не помнит допрос и предшествующие ему события.

— Как вы оказались в моей квартире?

Твою мать.

— Кто вы такие? Я сейчас полицию вызову.

— Мы — демонологи.

— Это незаконное проникновение, — женщина распаляется. — Откуда у вас ключи?

Сатин вернулся в гостиную.

— Надо уходить.

По глазам оккультиста я понял — надо.

Без вариантов.

— Я вызову охрану! — заверещала хозяйка. — Что вы забыли в моей квартире?

Сатин двинулся к арке.

Я — за ним.

По зданию прокатился вздох. Протяжный и нечеловеческий.

— Выставляй ауру, — бросил через плечо Глеб. — И приготовься к дерьму.

Приготовиться я не успел.

Виски сдавило страшной болью, по мышцам прокатился спазм. Пошатнувшись, я врезался лбом в зеркальную колонну. Ощущения знакомые — это гребаные навыки. Привожу дыхание в норму, прогоняю прану по жилам и предвосхищаю приступ. Мне плохо, но не катастрофично.

Обнимаю колонну.

Зеркало запотевает от моего дыхания.

Сатин выпадает из поля зрения.

Успокаиваю пульс, убираю болевой синдром. Закрываю глаза и представляю ветки освоенных навыков. Вспыхивают красочные образы. К уже знакомым демонологическим умениям добавились новые плюшки. Усиление «смайлика». Шестеренка в темно-синем ореоле, связанная призрачной линией с первой шестеренкой. И красная рожа в ореоле языков фиолетового пламени.

Ладно.

Сейчас бы уцелеть в этой мясорубке.

Открываю глаза и понимаю, что Сатин исчез. Я — в гордом одиночестве. Посреди лабиринта, сложенного из серых газобетонных кирпичей. Из стыков выглядывает застывший раствор. Стены высокие — метра три, если не четыре. Крыши нет. Я вижу голубое небо и проплывающие по нему облака. Похоже, очередной морок.

Протягиваю ладонь и трогаю кладку. Шершавая поверхность, всё как обычно… но ведь этого не существует! Лабиринт развернулся в моем воображении.

Так, что мы имеем?

Демоны охотятся на меня. Враг Нергала узнал о прибытии жреца смерти в этот мир. Духи Бездны выяснили, кто я и какими способностями обладаю. И сейчас именно я — их главная цель. Спокойная жизнь закончилась, не успев начаться.

Учитель, вероятно, покинул апартаменты.

А я здесь.

Наедине с полоумной жирухой, в которую вновь может вселиться демон. Кстати, этот демон атакует мой разум прямо сейчас. А госпожа Акинфова видит перед собой слепого идиота, трогающего стены и оторванного от действительности.

Я уязвим.

Так, надо избавиться от наваждения. Чем быстрее, тем лучше. Что у меня есть в арсенале? Первая жертва, аристо из переулка, оставил мне в наследство парочку фич для улучшения интеллекта. Я решил не развивать эти линии. Возможно, зря.

Разворачиваю печати с универсальными символами. Глобал помог мне разобраться с трофеями. Вот эта аура с круговой стрелочкой вокруг мозга означает улучшенное качество сна. Круглый щит — ментальная блокировка третьего уровня. Ага. Блокировка рассчитана на телепатов и эмпатов, но вдруг сработает и против демона?

Активирую навык щита.

Вкачиваю прану.

Реальность лабиринта подергивается помехами, становится зыбкой и полупрозрачной. Теперь я вижу контуры кирпичного коридора, наложенные на прихожую роскошных апартаментов. А еще — госпожу Акинфову. Прет на меня с ножом, сучка такая, и думает, что самая умная. Сильно удивляется, схлопотав тумбой для обуви в грудину. Телекинез, такой телекинез.

Тумба разваливается от мощнейшего удара.

Акинфова махнула пухлой ручкой — и мебель превратилась в щепки. Тумба замедлила жирную осатанелую тварь, но не катастрофично. Такое чувство, что наша неугомонная хозяйка покрыла себя броней.

— Всего лишь человек, — пророкотал демон.

Ретируюсь к входной двери.

Да чего уж там…

Тактическое бегство — не отступление.

Хлопаю дверью и со всех ног мчусь к лестничной площадке. Слышу, как дверное полотно срывается с петель. Внезапно кусок стены сдвигается и перегораживает путь к отступлению. Что?

За окном — пожарная лестница.

Дергаюсь туда, но проем зарастает кирпичами. Серьезно, я не шучу. Окно закладывает себя рыжими прямоугольниками, упаковывается в штукатурку, окрашивается и полностью исчезает.

А куратор хорош.

Бросил ученика на произвол судьбы.

Оборачиваюсь.

Жируха неспешно приближается, выставив нож. Издалека я вижу красные угольки глаз. Перспектива коридора искажена. Стены то сужаются, то расширяются. Коридор всё больше смахивает на тоннель, по которому в мою сторону движется монстроподобная туша. Акинфову разносит всё больше и больше — она отращивает дополнительную пару конечностей, бугрящихся мускулами.

Перебираю нехитрый арсенал.

С духом бездны надо воевать соответствующим образом. Применяя демонологические умения. Раскрытая книга нуждается в заклинаниях, но кто сказал, что я их не знаю? Вкачав в технику побольше праны, я выкрикнул:

— Шу!

Акинфова вморозилась в кокон, подобный тому, что Глеб применил в гостиной. Даже не верится, что у меня получилось…

Эффект был недолгим.

Жирная туша завибрировала, начала светиться зеленым, развела все свои конечности и истошно заверещала. У меня уши чуть не заложило от этого дерьма. Демонический вопль смел незримую преграду и обдал меня ледяным ветром.

Сука.

Повторно наполняю технику энергией. И применяю развеивающее заклинание, подслушанное в квартире:

— Марак та абан! Аум турабат!

Из горла Акинфовой вырывается вой. Обреченный вой существа, получившего смертельную рану в бою. Из глаз и ротового отверстия жирухи вырвались красные лучи — они тотчас оформились в субстанцию, ежесекундно меняющую цвет и конфигурацию. Плотный сгусток прорезали белые зигзаги — то ли молнии, то ли трещины. А затем дух начал таять. Растворяться в небытии.

Туша сдулась, втянула в себя лишние конечности.

И упала на мраморные плиты.

Вдалеке раздался рев. Здание содрогнулось, с потолка начала сыпаться штукатурка. В следующую секунду я услышал тихое звяканье прибывшего лифта. Створки одной из кабин разошлись, и в коридор шагнул Глеб Сатин. С огненным мечом в руке. Куратор бросил мимолетный взгляд на распростершуюся у его ног Акинфову, после чего меч пропал. А в руке у демонолога вновь появился уловитель. Глеб несколько секунд всматривался в экранчики, после чего свернул гаджет. И двинулся ко мне.

— Поздравляю. Ты развеял гейста.

Ответить я не успел.

Меня вновь скрутило эволюционным приступом. С каждым разом подобные фортели переносились легче. Кроме того, я под «смайликом», что облегчает страдания.

Раскрытая книга прокачалась до второго уровня.

Добавилась плашка с шестиконечной звездой.

Неплохо, подумал я, вытирая скупую мужскую слезу. Главное — не привыкнуть к боли. А то пополню ряды мазохистов.

— Ты сбежал, — в упор смотрю на наставника.

— Ага, — фыркнул Сатин. — Тогда почему я здесь?

Возразить нечего.

— Пока ты сражался с гейстом, — продолжил куратор, — я взвалил на себя ношу посерьезнее.

— Ты о чем?

— Спектр.

Таак.

Спектры — четвертый ранг демонов по классификации ордена. Не всякий ритуалист справится с таким монстром, что уж говорить о скромном наблюдателе.

— Валим отсюда, — сказал Глеб. — Надо доложить о произошедшем Тобенгаузу.

— Думаешь, появятся другие?

— Не хочу проверять.

Шагнув в лифтовую кабину, мы мгновенно переносимся в штаб-квартиру конклава. Тьма рассеивается, и я вижу перед собой холл, в котором проходил инициацию.

— За мной, — командует Сатин.

Поднимаемся на третий этаж.

Куратор достает смартфон, перебрасывается парой слов с большим боссом и направляется к тому самому кабинету, где я начал свое знакомство с демонологами. Уже через пять минут мы сидим в компании Александра Трифоновича, пьем чай и делимся своими наблюдениями. Рассказывает преимущественно учитель. Я поддакиваю и отвечаю на вопросы, адресованные мне напрямую.

К финалу истории Тобенгауз мрачен, словно туча.

— Подведем итог, — глава евроссийского конклава барабанит пальцами по столу. — Вы отправились изгонять демона по рядовому заказу. И столкнулись с ловушкой, расставленной элементалем. Развеяли двух гейстов и одного спектра. Ситуация настолько вышла из-под твоего контроля, Глеб, что ты воспользовался помощью подопечного.

Сатин кивнул.

Дескать, тут ничего не прибавишь.

— Наблюдатель проявил себя достойно, — продолжил Тобенгауз, бросив в мою сторону косой взгляд. — Освоил развеивание. Помог справиться с призрачными зомби. Самостоятельно избавился от морока и уничтожил гейста, применив заклинание, которому его не учили. Так?

— Не совсем, — встрял я. — Заклинанию меня действительно не учили. Но я слышал, как их читает Глеб. А память у меня хорошая.

Тобенгауз хмыкнул.

И сделал самое главное заключение:

— А хуже всего тот факт, что демоны решили объявить войну ордену Неома. Проникнуть в наш конклав. И всё… ради него?

Очередной взгляд не предвещает ничего хорошего.

Меня в чем-то подозревают.

— Получается так, — признал Сатин.

Тобенгауз скрестил руки на груди и уставился на меня долгим немигающим взглядом. Тяжелым взглядом, скажу прямо.

— Раньше такого не случалось.

— У нас — да, — подтвердил куратор. — Но известны случаи в Индии и Пандеме, когда демоны обрушивались скопом на конкретных экзорцистов. Мстили за успешные рейды в аномалии.

— Есть нюанс, — заметил Александр Трифонович. — Илья не относится к числу экзорцистов. По большому счету он — никто.

— Илья быстро развивается, — последовал спокойный ответ Сатина. — За время боя он дважды прокачал ветки навыков. И применил свои умения на практике.

— Игнорируя запрет, — напомнил глава конклава.

— Ситуация требовала.

Шеф вздохнул.

Какое-то время в кабинете царила тишина.

— Демоны уже давно не воюют против людей, — задумчиво произнес Тобенгауз. — Мы сражаемся с ними в аномалиях, это верно. И то не всегда. Если наглеют и прорываются в сопредельные локации. В последние десятилетия мы редко кого-то развеиваем. В основном, изгоняем. По заказу. За деньги.

— Духи в курсе? — не удержался я.

И был награжден недобрым взглядом.

— В курсе, — сказал Тобенгауз, буравя меня глазами. — И мне хотелось бы знать, чем ты такой примечательный? Некто отдал приказ. Там, в Бездне. Спектр и два гейста сорвались по твою душу. Что с тобой не так?

Пожимаю плечами.

— Илья, пора откровенно поговорить, — Тобенгауз не отступал. — Орден всегда находит демонологов среди одаренных. Вербовщики имеют доступ к правительственным базам данных — именно так мы и узнали о твоем существовании. И всё же, твой случай несколько… необычен. Я впервые вижу человека, способного убивать одаренных и перенимать их навыки. Вряд ли тебя можно назвать чистым демонологом. Ты — нечто большее.

— Как ты научился этим финтам? — вступил в диалог Сатин.

— Взял и научился, — спокойно ответил я. — На меня напали. Я защищался. А потом вдруг понял, что обрел способности, которыми не могу воспользоваться.

— Закрытая чакра, — хмыкнул Тобенгауз. — Ты получил техники убитого аристо раньше, чем пробудился?

— Именно.

— Никогда о таком не слышал, — пробурчал Сатин. — Хрень полная.

— Это правда, — возразил я.

Правда, но не вся. Мне и в голову не придет рассказать вам о своей миссии, ребята. Без обид. О Нергале и моем истинном происхождении вам тоже не следует знать.

— В мире хватает одаренных с уникальными способностями, — Александр Трифонович вновь застучал пальцами по столешнице. — Это не повод охотиться за ними.

— У Ильи мощный потенциал, — сказал Глеб. — Я таскал с собой в рейды девятнадцать наблюдателей. Никто не расправлялся с гейстами в день инициации.

— Духи не умеют заглядывать в будущее, — Тобенгауз всё еще не верил в мою легенду. — Иначе они перебили бы всех экзорцистов в материнской утробе.

— Им что-то известно, — согласился куратор.

— Что ж, — глава конклава поднялся со своего места и начал расхаживать по кабинету, сложив руки за спиной. — Будем наблюдать за происходящим. Об успехах новичка докладывать мне лично. Я жду подробных отчетов, Глеб. Ты меня понимаешь?

Сатин кивнул.

— Я прикажу усилить меры безопасности в конклаве, — продолжил экзорцист. — В рейды выходить по двое. Обновите заклинания в своих квартирах и машинах. У кого семья — пусть сходят к нашему татуировщику. Телепортации на второй-третий этаж — под запретом. Прыгать только через холл. Там я установлю портальный уловитель с выводом сигнала на пульт охраны. Вопросы?

Поднимаю руку.

— Да, Илья.

— Я с сестрой скоро переезжаю. В кампус лицея Адамсов.

— Поздравляю, — буркнул Тобенгауз. — И что с того?

— Наш номер не имеет защиты.

Глава 19. Чуть больше хорошего настроения

Мы с Полиной слушаем шум прибоя.

Солнце еще греет, но в воздухе чувствуется дыхание осени.

Шезлонги, на которых мы развалились, выставлены в нескольких шагах от линии берега. С моря дует прохладный ветерок, и моя кожа покрывается пупырышками. Терплю, закаляюсь. Я — в одних шортах. Футболка и сланцы валяются справа, на гальке. Сестра по моей просьбе не стала снимать джемпер и широкие штаны цвета хаки. Заболеет еще…

Море сегодня покрыто барашками.

По небу плывут облака.

Мы довольны жизнью и наслаждаемся каждым мгновением.

— Жаль, что мамочки с нами нет, — вздыхает Полина.

— Она бы порадовалась за нас.

— Это точно.

Частный пляж Адамсов покрыт мелкой галькой. Если ходить босиком, стопы болят, но потом привыкаешь. Я успел искупаться, прямо в шортах, затем насухо вытерся полотенцем и несколько минут дрожал, как осиновый лист. В глазах сестренки читалось: камикадзе.

Говно вопрос.

В прошлой жизни мне приходилось спасаться вплавь с тонущих кораблей у северного побережья Легурии, так что холод меня не страшит. Климат Неома изменился, но не настолько, чтобы уравняться с Азовом или Черноморьем. Вода не ледяная, но лезут в нее единицы.

Территория кампуса вплотную подходит к пляжу.

За нашими окнами разворачивается морская безбрежность.

В руках у Полины — кубик Райбека. Я специально купил эту игрушку, чтобы отвлечь девочку от бесконечного залипания в телефон. Пока удалось ненамного сократить зависимость, но я не теряю оптимизма.

— Дай еще сухариков, — просит Полина.

— Лови.

Пакетик с «Хрустяшками» перелетает на второй шезлонг.

— Я уже позвонила Кате, — похвасталась Полина. — Провела румтур по нашей квартире, представляешь? Она там пищит от восторга!

— Здорово.

Катя — это подружка Полины с верхнего этажа.

После злополучного рейда с Глебом Сатиным я вообще не нуждаюсь в деньгах. Акинфова пришла в себя и расплатилась с орденом по контракту. Часть денег куратор перечислил мне с пометкой «Заслужил». Кроме того, бухгалтерия выделила «подъемные» — полторы тысячи рублей. Оказывается, все наблюдатели получают эти деньги в начале карьеры. Думаю, еще пара недель — и я отдам свой долг пробудителю.

Вчера я получил карту-ключ от номера в общежитии. И не удержался, хорошенько всё там изучил. Ожидал увидеть комнатушку с парой кроватей и тумбочек. Ну, пусть блочного типа, тогда бы туалет и кухню пришлось делить с другими лицеистами.

Я ошибся.

Нам с Полиной выделили полноценную квартиру с двумя раздельными спальнями, собственным санузлом и кухонной зоной. По сути, студию. Одна комната была совмещена с кухней и застекленной лоджией, вторая — с рабочим кабинетом. Номер компактный, но благодаря грамотному зонированию, многофункциональной мебели и встроенной технике я не ощущал тесноты. В нашем блоке обнаружились еще три квартиры, двери которых выходили в общий холл. Пространство для совместного отдыха мне понравилось — простор, уют, панорамное окно с морским пейзажем. Теннисный стол, кресла-мешки, какие-то растения в кадках. Ну, и кофемашина в придачу. А вот со стиралкой нам не повезло. Чтобы постирать шмотки, надо спускаться в прачечную, а она расположена в подвале. Оказавшись там, я обнаружил ряды новеньких агрегатов с вертикальной загрузкой и современную сушилку. Не худший вариант.

Сегодня мы упаковали с Полиной все вещи, которые нам потребуются. Набралось не так уж много. Старые игрушки, посуду и столовые приборы решили не брать. Уместив всё необходимое в рюкзаки и чемоданы на колесиках, вызвали такси. Втащили всё это добро в лифт и поднялись на девятый этаж, где располагалась наша квартирка.

— Ух ты! — воскликнула Полина, прилипнув к панорамному окну в лаундж-зоне.

Я и сам офигел.

Серая полоска галечного пляжа, а за ней — бескрайнее синее море.

Мы, конечно, живем в портовом городе, но с балкона нашей прежней квартиры вид не такой роскошный. Доминируют трущобы, раскопы на перекрестках, забитые тачками парковки и прочее непотребство. А тут — пляж, шезлонги, бело-голубые зонтики… Паруса яхт на горизонте…

Урну с маминым прахом Полина взяла с собой.

Сказала, что хочет развеять в красивом месте.

Я не мог отказать.

Сейчас урна стоит в нашей квартире, ждет своего часа. Вечером мы собираемся сходить на старый причал, чтобы отдать маме последний долг. Всякий раз, когда об этом заходит речь, глаза сестренки грустнеют. Я, по возможности, отвлекаю Полину от депрессии. Сейчас, когда мы переехали к Адамсам, квартира перестала напоминать о днях, когда нас было трое.

— Мышь, — сказал я.

Илья называл так сестру чуть ли не с той поры, как она начала ходить. Девочке нравится это прозвище, хотя вида она не подает.

— Чего тебе? — Полина вертела в пальцах головоломку, тщетно пытаясь собрать кубики желтого цвета в одну грань.

— Разговор есть.

— Ага.

— Ты не сможешь больше ходить в старую школу.

— Это еще почему? — вскинулась девочка.

— Ну, вдруг ты не заметила. Мы перебрались в другой район. Тебе придется вставать в четыре утра, чтобы не опоздать на занятия.

Молчание.

Полина оценивает перспективы.

— А еще на нас демоны охотятся, — добил я железобетонным аргументом. — Ты же не хочешь, чтобы на тебя напал одержимый мусорный бак?

Недавно мы смотрели японскую анимешку про бакдзя.

Девочка содрогнулась.

— Что ты им сделал?

Пожимаю плечами.

— Не любят они меня. И всё тут.

— Ну, ты же демонолог.

— Вот-вот.

Пока мы здесь прохлаждаемся, бригада волшебников укрепляет заклинаниями общагу. Не только нашу с Полиной квартиру. Весь корпус. Ума не приложу, какое объяснение получила администрация лицея. И какие слухи обо мне начнут распространяться по кампусу. Знаю одно — применяется магия, которой пропитаны стены нашего конклава. Хитрое и мощное колдунство.

Собираюсь ли я ближайшие два года провести в общаге?

Не уверен.

Вот отдам долг своему пробудителю, поднимусь финансово и присмотрю что-нибудь поприличнее в Адамс-Сити. Просторную квартиру без прачечной в подвале. Начну с аренды, а там и над покупкой поразмыслю. Недвижимость тут дорогая, но я планирую быстро достичь вершин иерархии конклава.

— Ладно, — сдалась Полина. — И что за школа?

— Первая городская гимназия.

— Издеваешься.

— Нет.

— Мама говорила, туда невозможно попасть простолюдинам.

— Так и есть.

— И как ты меня протащишь?

— Уже протащил.

Пришлось искать лазейки, не скрою. Формально в гимназию может поступить любой гражданин ЕМ, но есть и неписаные правила. Очереди, личная протекция, благородное происхождение. Мещане иногда просачиваются в первую гимназию, но суммы, оставляемые в директорском кармане, потрясают даже мое больное воображение. Никаких квот и экзаменов. Подаешь документы, приходишь на собеседование. Сами понимаете, при такой схеме администрация может творить что угодно. Есть лишь одно правило, которое директор гимназии не смеет игнорировать. В школу автоматически поступают дети демонологов… А также ученики, находящиеся на попечении адептов ордена.

Девочка не знает, радоваться ей или грустить. К одноклассникам придется привыкать заново, к учителям — тоже. Да и программа, насколько мне известно, отличается от той, что дети проходят в других евроссийских школах.

Наш разговор прерывает звонок.

Клим Горин.

— Привет, дружище, — слышу жизнерадостный голос одноклассника в трубке. — Чем занят?

— Валяюсь на пляже.

— Завязывай с этим делом. Мы с сестрой собираемся к портному. Присоединяйся.

— Портной? — опешил я.

— Форма, — пояснил Горин. — Ты же еще не занимался этим вопросом?

Как всегда.

Вылетело из головы.

Инициации, духи Бездны, жирухи с ножами — всё так завертелось… А ведь от посещения школы в этом мире не открутиться. Как и от пошива формы. В ЕМ ученики вынуждены придерживаться дресс-кода, разработанного чиновниками-просветителями. Заведения, где учатся простолюдины, не зверствуют — можно пойти в магазин и купить стандартный комплект. Именно такой у меня сейчас в шкафу висит. А вот гимназии и лицеи для аристо…

На всякий случай уточняю:

— А моя старая форма не годится?

Гробовое молчание.

Мне стало неуютно.

— Ты о чем? — переспрашивает Клим.

Да, глупость сморозил.

— Ну… У меня есть брюки, пиджак и пара рубашек. Стандартный комплект, я его в прошлом году носил.

— Вы только послушайте речи этого наивного мальчика! — возмутился Горин. — А памятку будущим лицеистам, сброшенную админами на почту, ты, разумеется, не читал.

Упс.

— Илья, — голос мажора сделался проникновенным и снисходительным, — видишь ли… Средние школы для одаренных придерживаются собственного стиля в одежде. Форма лицея разрабатывалась профессиональным дизайнером. Ничего похожего в Неоме попросту нет. Так что забудь про магазины и прочий массмаркет. Только частная мастерская, индивидуальный крой и примерка. Не забывай, куда ты попал.

И хотел бы забыть, да напомнят.

— А далеко идти?

— Мы заедем за тобой. Я знаю подходящую мастерскую — там вся наша семья одевается.

— Ладно, — сдался я. — До встречи.

Перевожу взгляд на Полину.

— Ты знала про гребаную форму?

— Конечно, — девочка невинно улыбнулась. — Я всё утро потратила на поиск портного.

Чудненько.

— А меня предупредить забыла?

— Думала, ты в теме.

— Нет, — отрезал я. — Не в теме. Поедешь со мной.

— Куда? — оживилась сестренка.

— Мерку снимать. Заказ делать.

— Ух ты! — взвизгнула девочка. — Правда? А куда?

— Без понятия. Меня друзья позвали.

Ну, как друзья… С Климом я знаком очень поверхностно, а его сестру в глаза не видел. Даже не знал о ее существовании.

— Давай, — девочка загорелась идеей. — А когда ехать?

— Сейчас.

Мы заскочили в общагу, чтобы переодеться. Я принял душ, выбрался с полотенцем в прихожую, и в этот момент зазвонил смартфон.

— Готов? — поинтересовался Горин.

— Почти. А ты где?

— Въезжаю на территорию кампуса. Какой корпус?

— Третий.

— Жди через пару минут.

— Эй! — кричу в трубку. — А можно Полину с собой прихватить? Ей тоже форма нужна.

— Полина — это кто?

— Моя сестра.

— А, помню, — обрадовался Клим. — Отличная идея. Пусть отвлекает Софию, и тогда мы спасемся.

Короткие гудки.

Последняя фраза мне показалась весьма неоднозначной.

Вытираюсь насухо. Натягиваю драные джинсы и выцветшую черную футболку. С обувью у меня тоже напряг — потрепаные кеды либо стоптанные кроссовки. Всё никак не займусь обновлением гардероба…

Через две минуты мы стоим внизу, у парадного входа в общежитие.

К тротуару неспешно подъезжает знакомая тачка.

Белый «Смарт».

Бесшумно опускается тонированное стекло, и Клим приветливо машет рукой.

— Молодец, что выбрался из своей помойки, — при этих словах Полина нахмурилась. — Погнали, мы уже опаздываем.

Водитель с невозмутимым видом огибает своего монстра и открывает заднюю дверь. Я пропускаю сестренку вперед и залезаю сам.

Дверь мягко закрывается.

— Привет, — здоровается с нами София.

Машина трогается с места.

София очень красива. Длинные волосы с медным отливом, идеальная укладка. Стильная блузка, юбка до колен и туфли на высоком каблуке. Меня накрыло ароматом духов с нотками персика. По сравнению с этим чудом… я выгляжу, как бомж, выбравшийся с чердака.

— Челюсть, — Клим ухмыльнулся, глядя на мою реакцию. — Она у тебя отваливается.

София рассмеялась.

— Круто выглядишь, — выдала Полина.

Вот.

Даже комплименты говорю не я.

— А что у тебя за форма? — спросила София, чтобы сгладить неловкийй момент.

— Первая гимназия, — ответила сестренка.

— О, — бросил с переднего сиденья Клим. — Уважуха.

— У нашего портного есть все стандарты Адамс-Сити, — сообщила София. — Так что не переживай.

Мы выехали с территории кампуса через главные ворота и влились в плотный поток машин на Тихомировском бульваре. Как я уже говорил, Адамс-Сити — это не квартал, а город в городе. Автономное муниципальное образование, как говорят местные власти. «Квартал» не подчиняется мэру Неома и плюет с высокой колокольни на евроссийское правительство. По сути, Адамсы — это и есть правительство. Люди, стоящие за принятием всех решений в стране.

— Братик сказал, что ты демонолог, — обратилась ко мне София. — Это правда?

— Да.

— И ты состоишь в ордене?

— С недавних пор.

Чего тут скрывать.

Рано или поздно все узнают.

— А татуировка есть? — оживился Клим.

Я молча задрал рукав футболки.

София наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть мою татушку. Клим таращился в зеркало заднего вида. Похоже, мой класс — большая редкость. Не соврал Тобенгауз…

— Чума, — выдохнул Клим. — Что это значит?

— Наблюдатель, — пояснил я, опуская рукав. — Первый ранг.

— Тебе придется совмещать работу с учебой, — задумчиво произнесла София.

Пожимаю плечами.

Выбора у меня нет.

— Тобой начнут интересоваться, — заметила София.

— Кто?

— Да все. Иногда демонологов перетаскивают из ордена в кланы. Такое сплошь и рядом случается.

— Зачем это делать? — искренне удивился я. — Мы и так на передовой.

— Никого не интересует передовая, — фыркнул Клим. — Все эти аномалии, старые разборки с духами… Великие рода пекутся о своей безопасности. И хотят заполучить собственного демонолога.

— Аристо платят лучше, — с улыбкой добавила София. — Проблема в том, что они не смогут тебя обучить на должном уровне.

— Поэтому возьмут на карандашик, — подхватил Клим. — А предложение сделают, когда ты поднимешься вверх на пару-тройку рангов.

— В аномалиях опасно, — сказала Полина.

— Конечно, — согласился Клим. — Там черт знает что творится. Вот многие адепты ордена и переходят в кланы.

— Это запрещено, — я качаю головой. — У нас присяга, и всё такое.

— Я слышала, они карают отступников, — нахмурилась София.

— Есть такое, — я вспомнил ритуал инициации.

— Вопрос влияния, — пожал плечами Клим. — Как сказала Софи, некоторых перетаскивают. Значит, договариваются. Или платят отступной. Вряд ли конклавы вступят в конфликт с Адамсами или Чжао.

— Не вступят, — согласилась София.

Пока мы разговаривали, машина успела свернуть с бульвара на улицу с двухрядным движением, затем — в тихий переулок, утопающий в шорохе желтеющих кленов. Проехать тут было нелегко — с двух сторон к тротуарам пристроились дорогие и массивные легковушки. Мы с трудом втиснулись между черным внедорожником с запаской на задней дверце и понтовым квадроциклом с аэрографикой на бортах. Чего только не увидишь в элитном квартале…

Мотор заглох.

— Мы скоро, — бросил Клим, отстегивая ремень безопасности.

Водитель понимающе улыбнулся.

«Скоро» — понятие относительное. Особенно при наличии особ женского пола. Снятие мерки — не шопинг, но для перекура времени навалом.

Выбираемся наружу.

Лавка портного спряталась в подвальчике, над которым красовалась вывеска с иглой и ножницами. Так и не скажешь, что здесь одеваются богатейшие люди Неома. Впрочем, первое впечатление бывает обманчивым. Спустившись по ступенькам, мы оказались в роскошно отделанном вестибюле. Зеркала, манекены в застекленных нишах, портреты знаменитостей. Девушка-администратор открыла онлайн-регистратор, убедилась в том, что у Гориных «назначено» и проводила всех нас в примерочную. К этому моменту я уже знал, что София учится в моей школе, только на втором курсе.

А дальше начался непередаваемый кошмар.

Снятие мерок, увлеченная трескотня Полины и Софии, просмотр каталогов, нескончаемый поток вопросов портному… В общем, самое скучное времяпровождение для любого мужчины. Выяснилось, что я обязан иметь два комплекта формы — летний и зимний образцы. Плюс парадный вариант для торжественных линеек. Плюс туфли в количестве двух пар и четыре рубашки. Плюс галстук. И, разумеется, спортивный комплект — тоже в двойном экземпляре. Всё шьется с нуля и подгоняется под фигуру клиента. Заказ выполняется за три дня. Как вы понимаете, стоимость этого удовольствия меня неприятно удивила. Я уже со вздохом потянулся к смартфону, намереваясь перечислить остаток денег с продажи игрового акка, как вдруг выяснилось, что нам с сестрой платить не нужно. Государственная программа по квотам, ага. На душе полегчало.

Снятие мерок отняло час моего времени.

Мы посидели с Гориными в кафешке и отправились гулять по кварталу Адамсов.

Ничто не предвещало беды.

Глава 20. Одержимость

На закате мы развеяли маму по ветру.

Вышли на старый пирс, сняли наклейку-пломбу и вывернули урну над посеревшей морской гладью. Перед этим каждый сказал слова прощания. Полина опять заплакала, я обнял ее за плечи. Так мы и стояли, глядя в вечереющее небо. Багровый солнечный диск скатывался за горизонт, подсвечивая тонкие нити облаков. В какой-то момент я понял, что нас накрыла исполинская корабельная тень. Воздушный лайнер величественно выплывал из Неома, набирая высоту. Я задрал голову и увидел дно механического монстра. Овальное серое дно, расчерченное линиями стыков, испещренное обзорными иллюминаторами, техническими люками, вентиляционными заглушками и всевозможными наростами непонятного назначения.

Никакого гула.

Монстр размером с центральную площадь крупного мегаполиса проплыл над нашими головами, набрал скорость и вознесся в запредельную высь. Несколько минут я любовался палубными надстройками, навигационной башней и мигающими бортовыми огнями.

Воздушные корабли не имеют крыльев. У них отсутствуют двигатели в привычном понимании. Чудовищная масса перемещается по небу благодаря сверхспособностям магопилотов.

Слезы на щеках Полины высохли.

— Вот бы полетать на этой штуке.

Я погладил ребенка по голове.

— Однажды полетаем.

— Правда?

— Обещаю.

Домой мы возвращались в полном молчании. Каждый думал о своем. Полина вспоминала маму, я просчитывал дальнейшие шаги. Намечаются проблемы в двух направлениях. Аристократическая школота попытается меня выжить всеми доступными способами. Демоны пронюхали о миссии и тоже постараются достать. Вопрос в том, что именно знает враг Нергала. Появление жреца — еще не повод для беспокойства. Повелитель может преследовать разные цели. К примеру, порабощение мира и возврат власти над ренегатами. Конечно, этот вариант тоже никому не понравится…

А что с агрессивной школотой?

Я могу укладывать их пачками, но за обнаглевшими мажорами стоят родители. Представители именитых родов, многие из которых достигли дхьяны. Это серьезные противники, с которыми нельзя не считаться. Жесткие, сильные, обладающие инструментами влияния. Придется действовать аккуратно.

Проводив сестренку до квартиры, я решил немного развеяться. Побродить по окрестностям, изучить магазины, хорошенько обдумать план на будущее. Ну, и прикупить чего-нибудь съестного. На вечер и утро. Свободных дней впереди осталось немного — занятия будут отнимать большую часть свободного времени, остальные часы я намереваюсь тратить на задания ордена. Отдыхай, Джерг, пока есть возможность.

Незаметно для себя я оказался на пляже.

Людей почти не осталось — тут и там были разбросаны белые шезлонги. В сотне шагов от себя я увидел человека, складывающего лежаки в аккуратный штабель. Здесь у нас не юга. Близится конец сезона…

Меня отвлек хруст гальки.

Приближающиеся шаги.

Оборачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с компанией парней, сошедших с набережной. Ну, не совсем лицом к лицу. Преследователи отгородились от мира балаклавами. Четверо, все одеты однотипно — в неброские спортивные штаны, худи и крепкие беговые кроссовки.

За меня взялись еще раньше, чем я планировал.

— Чернь на пляже, — прозвучал насмешливый, чуть хрипловатый голос. — Непорядок.

Момент был выбран удачно.

Вокруг — ни души.

Мужик, складывающий лежаки, слишком далеко, он даже не смотрит в нашу сторону. На набережной загораются фонари, но между мной и прохожими обосновалась волейбольная площадка.

Открываю чакру, быстро пробегаюсь по своим техникам.

Укрепляю мышцы и кости.

Вкачиваю прану в телекинез и ледяной урон.

— Кто вы такие?

Подростки в балаклавах делают попытку меня окружить. Не люблю такие вещи. Отступаю на несколько шагов, стараясь не выпускать крайних противников из поля зрения.

— Дальше моря не убежишь, — хмыкнул тот, что пошире в плечах.

Оружия нет.

Значит, рассчитывают на собственные силы.

Серый камушек со свистом врезается в челюсть ближайшего оппонента. Голова парня дернулась, изо рта вылетело несколько капелек крови.

Тот, что говорил первым, выставил перед собой руку. Я увидел полусферу, сотканную из воздуха — легкий кинетический щит. Второй камень, срикошетив от щита, отлетел в море. Я без колебаний атаковал с другой стороны — окатыши полетели одаренному в затылок, спину и пятую точку.

— Гондон! — выругался нападавший.

Полусфера исчезла.

Я тут же сократил дистанцию и рубанул придурку локтем в переносицу. Щитоносец отступил на полшага и тут же скрючился от удара в живот. Добивал я уже коленом в голову.

Справа протянулась электрическая дуга — я чудом успел отклониться. И едва не потерял равновесие — растяжка у Ильи хреновая.

Ухожу влево, запускаю ледяной шар по ногам. Чуть ниже колен, чтобы не оставить инвалидом. Айсбол поглощается тепловой аурой — с шипением и паровыми спецэффектами.

Ладно.

Не глядя, пробиваю локтем назад.

Слышу смачный хруст.

— Уфод, — всхлипывают за спиной.

Двое еще в игре.

Первый запускает в меня чем-то искрящимся и горячим. Пригнувшись к земле, веду очередной камень в голову любителя тепла. Точное попадание в лоб. Шаг, подшаг. Двойка с огненным уроном. Печень и ребра. Худи прожигает насквозь, ублюдок открывается. И получает лбом в переносицу.

Разворачиваюсь к последнему герою.

Вижу — пятится назад.

— Кирилл тебя достанет.

На моем лице — презрительная гримаса.

— Пусть попробует.

Не дожидаясь, пока случайные прохожие заинтересуются дракой, ухожу с пляжа. Побитые псы ползают по гальке, матерятся и орут друг на друга.

Тут, насколько мне известно, работает внутренняя служба безопасности. Не стоит попадаться на глаза стражам порядка…

Выбравшись на набережную, я молниеносно затерялся в толпе.

Настроение безнадежно испорчено.

Вернувшись домой с пустыми руками, я открыл в телефоне приложение «Добрый повар» и нашел точки общепита с быстрой доставкой еды в Адамс-Сити. Ценники на порядок выше, чем в «Нагорье», но я и ожидал чего-то подобного. Завтра выкрою побольше времени и найду дешевые ресторанчики в соседних районах. Так, на ужин у нас лазанья, крабовый салат и круассаны с чаем — последний доставляется в запечатанных термокружках. Сорок рублей восемьдесят копеек. Грабеж средь бела дня.

Едва мы поужинали, пришло сообщение от куратора:

Буду в девять вечера.

Никаких объяснений.

Меня просто поставили перед фактом.

Я посмотрел на часы: 20.58. Улыбнуло. В общежитие, насколько мне известно, не пускают посторонних. Внизу сидит вахтер, есть какие-то системы безопасности, датчики оповещения… Сатин обошел всю эту хрень элегантно — через санузел. Еще бы, он же умеет пробивать порталы из внепространственной штаб-квартиры ордена.

Перед тем, как войти в номер, учитель постучался.

И на том спасибо.

— Привет, — демонолог помахал рукой Полине, перебиравшей какие-то тетрадки и ручки. — Надо поговорить.

Никак не привыкну к отсутствию компа. Глобалом я могу пользоваться и с телефона, но задроцкий разум Ильи чувствует себя неуютно. Пожалуй, завтра перевезу этот металлолом на такси. Может потребоваться для учебы, а мелкие экранчики смартфонов вызывают у меня приступы клаустрофобии.

— Чай не предлагаю, — я провел гостя на балкон, где бесформенной грудой валялись кресла-мешки. — Еще не закупился.

— Предусмотрительность — мое второе имя, — в руке куратора появилась небольшая картонная коробочка. — Не против пакетиков?

«Тамрико».

Люблю эту марку.

Даже в пакетиках.

Пока я хозяйничаю в кухонной зоне, куратор разглагольствует о преимуществах грузинского чая, погоде и пользе вечерних прогулок для здоровья. Полина, воспользовавшись обстоятельствами, достала телефон и скрылась за дверью, чтобы нам не мешать. Две квартиры еще не заселены, так что лаунж в нашем безраздельном пользовании.

Сатин сменил пластинку, едва за девочкой захлопнулась дверь.

— Меня послал Тобенгауз. Наблюдается подозрительная активность в аномалиях, а это означает…

— Проблемы, — догадался я.

— Вроде того, — куратор принял из моих рук кружку с настоявшимся чаем. Пакетики я выбросил в мусорку. — Могут задействовать всех оккультистов.

— Включая тебя.

— Именно.

— Но… ты же мой куратор. Я должен следовать за тобой, разве нет? А вход в аномалии наблюдателям запрещен.

— Зришь в корень, — похвалил Глеб. — Тебя надо возвести в ранг ритуалиста.

Пожимаю плечами:

— Они тоже не могут входить в аномалии.

— Сейчас не могут. Если напряженность будет нарастать, запрет снимут. Правда, будут допускать сильнейших. И то — после сборов.

Еще и сборы.

Час от часу не легче.

— Ты можешь отказаться, — заверил меня учитель. — Я бы так и поступил на твоем месте.

Отказаться от смертельной опасности в локациях, кишащих демонами? Заманчивое предложение. Вот только подозреваю, что это оптимальный способ быстрой прокачки.

— Какой план? — спросил я. — Мне кажется, статус наблюдателя присваивается на несколько месяцев. Минимум.

— Это не совсем так, — мягко поправил Сатин. — Ты можешь досрочно сдать экзамен на ритуалиста, если продемонстрируешь успехи в рейдах. Под моим контролем, разумеется.

— А прецеденты были?

— Да. Некоторые экзы поднялись за пару недель.

Несколько секунд я задумчиво пью чай, глядя в окно.

— Излагай план.

— Ритуалист должен раскрыть определенные способности в ветках. И прокачать их до приемлемого уровня. Придется изгнать и развеять несколько низкоранговых духов, применяя стандартные боевые заклинания. И сдать экзамен конклаву. Справишься — переведут в ритуалисты.

— Я так понимаю, и ритуалы надо проводить.

— Обучу.

— А что с пассивными навыками?

— Кое-что развивается в домашних условиях.

— Хорошо, — сдался я. — По рукам. Я в твоей команде.

На лице куратора появилось довольное выражение.

— Я в тебе не ошибся.

Как же я не перевариваю эти фразочки. С тех самых пор, как меня приволокли в святилище Нергала и стали натаскивать на жреца смерти. Все мерзости, что со мной творили, оправдывались набором однотипных утверждений. Эта фраза, например, работала в случаях, когда требовался доброволец на бессмысленную и беспощадную мясорубку.

Учитель одним махом допил чай.

— Идем.

— Куда? — охренел я.

— В рейд.

— Ты издеваешься? Сейчас?

— Ну, по правде говоря, через двадцать минут. Прыгнем через конклав, быстренько всё сделаем, и по домам.

Оптимист.

Что ж, назвался боровиком, полезай в банку.

* * *

Глеб присел, чтобы начертить мелом линию на асфальте. Кривую длинную линию, перегораживающую выезд из подземного паркинга. Мел у куратора был зеленым. Я терпеливо наблюдал за процессом. Губы учителя шевелились, нашептывая заклинание.

Боги, у демонологов почти всё колдунство выстроено на заклинаниях.

Почему-то мой родной язык обрел в этом мире невиданную силу. Есть подозрение, что высокий тшуммех — еще и исконное наречие духов, сбежавших от Нергала.

— Сюда будем отступать, если что, — предупредил оккультист.

Спускаемся в утробу паркинга.

Обычная неомосковская высотка, выстроенная на противоположном краю столицы. Тридцать этажей, мебельный магазин и офисы на первом ярусе. Наш клиент разместил задание через онлайн-форму. Механическая одержимость. Дух вселился в машину — новенькую, только что из салона. Усиленное поглощение праны, агрессия к проходящим мимо жильцам. Эсбэшники, охраняющие жилую зону, согласились заблокировать подвал, чтобы нам не мешали другие водители. Ровно один час. Потом запрет снимут.

Паркинг производит тягостное впечатление.

Будит неприятные воспоминания.

Железобетонная пещера с колоннами. Всё расчерчено на желтые квадраты и пронумеровано. Свет вспыхивает по мере нашего продвижения.

Мои шаги подхватываются гулким эхом.

— Сосредоточься, — шепнул учитель.

Я чуть поотстал и активировал шестеренку в темно-синем ореоле. Сатин пояснил, что эта техника — улучшенная версия механического изгнания. Теперь я могу атаковать не только статичные, но и движущиеся объекты. Главное — попасть в цель.

В среднем ряду справа ожил двигатель.

Вспыхнули фары.

Куратор резко остановился, я чуть не налетел на его спину. Мотор гудел тихо и мощно. Наш противник — дорогущий спорткар «Бугатти», способный за секунду разгоняться до двухсот километров. Правда, в этой пещере демону придется ездить аккуратно.

Обтекаемый приземистый корпус сдвинулся в соседний проход.

Фары погасли.

— Это локус, — сообщил куратор. — Весьма злобный.

Это я понял.

Сегодня утром тварь чуть не задавила женщину, решившую съездить за покупками. А вчера бампером зацепило самого хозяина «железного коня».

Локусы по природе своей неспособны менять векторы одержимости. Во что вселились — за то и будут сражаться. До упора. По необъяснимым причинам духи этого ранга привязываются к предмету или механизму на эмпатическом уровне. К примеру, о машинах демоны пекутся всеми доступными способами — ездят аккуратно, разрешают ремонтировать и заправлять, латают магией колеса и кузовы. А вот в живых существ локусы не вселяются — проверенный факт.

Куратор воздел руки, что-то прошептал под нос — и с потолочных балок сорвалась туча ярко-голубых огоньков. Светящиеся точки спикировали на «Бугатти». Взвизгнули тормоза. Мотор взревел, тачка сорвалась с места и помчалась по узкому проходу между парковочными секторами.

Разворот.

— Приготовься, — шепнул наставник.

Спорткар заложил резкий вираж, его слегка занесло у дальней стены. Миг — и обтекаемый красный монстр мчится в нашу сторону, разгоняясь с каждой секундой. Я узрел фары с четырьмя светодиодами, сотовую радиаторную решетку, хромированную окантовку и удлиненные воздухозаборники. Ума не приложу, откуда взялись эти слова.

Учитель бросил по курсу следования спорткара замедляющий сгусток.

Машина вильнула вправо, едва не зацепив бампер серебристо-серого микроавтобуса, вновь выровнялась и устремилась в нашу сторону.

Сатин прыгнул за капот пятнистого внедорожника.

Я шагнул под прикрытие колонны.

Красная молния промчалась в шаге от меня. Выхожу в проход и бью заряженной фиолетовой «шестеренкой». Техника накрывает автомобиль по всей площади, но растекается по невидимому полю.

— Он защищается, — сказал Глеб. — А ты молодец.

Спорткар притормаживает.

И прет задним ходом, быстро сокращая дистанцию.

В эту критическую секунду из двух противоположных рядов вырываются черные щупальца, захлестывают колеса и корпус нашего противника. Тачка могла бы перевернуться, но сверху на нее давит неведомая сила — одно из блокирующих заклинаний учителя.

Из выхлопной трубы раздался жуткий рев.

На меня пахнуло бензином и моторным маслом.

По всему телу прошелся теплый ветер, как в метро.

Со всех сторон к спорткару устремились светлячки. Не знаю, что это за магия, но выглядит прикольно. Светлячки вгрызаются в корпус механического зверя, просачиваются сквозь заднее стекло, заставляют машину биться в конвульсиях.

Глеб распростер руки над парковкой и четко произнес:

— Адан ракулл туурум!

Воздух всколыхнулся, по серой полоске бетона зазмеились искрящиеся линии. Магические ручейки втянулись в «Бугатти» через колесные диски.

Спорткар взревел на низкой ноте и затих.

Из обтекаемой крыши выпорхнуло невесомое облачко — почти незаметное на фоне белого минивэна «Грандмастер». Облачко втянулось в появившуюся из ниоткуда спираль тьмы.

— Получите-распишитесь, — куратор хлопнул меня по плечу.

— Что это было?

— Изгнание, мой друг.

— Не развеивание?

Оккультист пожал плечами:

— В карточке заказа значилось: «изгнать». Это проще и быстрее. Я не сторонник бессмысленной жестокости. Локус и без того пострадал, лишившись дорогой игрушки.

Мы приблизились к спорткару.

Осмотрели красавца со всех сторон.

Ни следа одержимости.

— Почему «шестеренка» не сработала? — спросил я.

— Продвинутые локусы умеют защищаться от низкоуровневой магии, — пояснил Глеб. — Возьми на заметку.

Сказав это, куратор достал телефон.

И набрал номер нашего заказчика.

Я ощутил непомерную усталость, накопившуюся за сегодняшний день. Интересно, почему наставник начертил ту линию, перегородив выезд с паркинга? Боялся, что мы не совладаем с духом? Или привык перестраховываться везде и всегда?

Мысль оборвалась.

Меня поглотила тьма.

Глава 21. Пробуждение жреца

Я в невесомости.

Руки и ноги разведены в стороны, при попытке шевельнуть ими неведомая сила оказывает сопротивление. Меня сдавливает со всех сторон, дыхание сбивается. Расслабляюсь — отпускает.

Тьма схлынула.

До пола — несколько сантиметров.

Комната. Голые стены, полное отсутствие мебели и отделки. Кирпичная кладка, цементная стяжка. Веет холодом и затхлостью. С потолка свисает электрическая лампочка. Нет окон и дверей. Дичь какая-то. Зачем строить помещения, в которые невозможно войти, да еще и свет туда проводить? Шарю глазами в поисках выключателя — не нахожу.

Я один.

В полной тишине.

Спешить некуда, так что я могу поразмышлять над своим бедственным положением. Меня выдернули из подземного паркинга и перенесли в это место. Смахивает на комнату для допросов. Вряд ли это сделал Владыка — у него другой стиль. Тогда кто? Гадать можно до бесконечности.

Тело сковано магией.

И я не знаю, как этому противостоять.

Куратора поблизости нет, так что орден не придет на выручку. Есть, конечно, мизерный шанс на то, что мне всё это снится. Очередной ретроспективный сеанс от Нергала. Вот только чутье подсказывает — бред. Меня выдернули из одной локации и перенесли в другую при помощи магии. А сейчас наблюдают — вон через ту видеокамеру в углу.

Жду.

Время неспешно сворачивает и разворачиает кольца подобно удаву. Ничего не происходит. Интереса ради пытаюсь активировать чакру и запитать энергией одну из своих техник. Эффект нулевой. Похоже, моя новая тюрьма оборудована магическими заглушками. Илья Невзоров слышал о таком, но всё это — из области легенд. Так, а что с внутренними запасами праны? Всё норм. Я могу прогонять живительные волны по телу и активировать пассивные ауры… но не ударные способности. Боевое колдунство вырублено.

Основательный подход.

Уважаю.

По-прежнему ничего не происходит. Я закрываю глаза и погружаюсь в поверхностную медитацию. Слишком мало данных для анализа. Я ничего не знаю о своих похитителях, мне неизвестны их требования и условия освобождения. Ясно одно — убивать не собираются. Значит, им что-то нужно. А сейчас давят психологически. Отслеживают реакции.

Вокруг меня сгустился кисель тишины.

Руки не затекали — я «положил» их на незримое поле и стараюсь не напрягать. Вообще, если приспособиться к энергетическому кокону, он кажется довольно уютным. Словно тебя заключили в оковы из податливой, но непрошибаемо плотной воды.

Я не сразу понял, что в центре комнаты материализовалась человеческая фигура.

Мужчина средних лет.

Плотный, с бычьей шеей и мощными руками, обтянутыми тканью дорогого костюма. Шитого на заказ, как же иначе. Костюм светло-голубой, рубашка белая. Ворот расстегнут, я подметил сверкнувшие звенья серебряной цепочки.

Одаренный встал напротив меня.

Теперь очевиден смысл комнаты без дверей. Чувак сюда попросту телепортировался. Для пленников, не обладающих подобными навыками, — идеальная тюремная камера. Меня, как я подозреваю, вытащили с паркинга аналогичным образом.

— Илья Невзоров, — задумчиво произнес тюремщик. — Ты не производишь впечатления бойца. Как же ты ухитрился расправиться с двумя нашими людьми?

О чем это он?

Доберманов я постелил туеву хучу. Следовательно, речь не об уличных бандитах. Меня пронзило озарением — Никита Горчаков. Детектив, посланный кланом Шуйских на поиск пропавшей карты. И его водитель. Получается, за меня взялся могущественный клан.

— У вас возникнут неприятности, — предупредил я.

— Ты об ордене демонологов, — хмыкнул тюремщик. — Не переживай, они тебя разыщут нескоро. Кроме того, у бесоборцев есть пунктик — они пробивают порталы, пользуясь дверными и оконными проемами. Как видишь, комната защищена от подобной магии.

Не поспоришь.

— Так или иначе до вас доберутся, — я не могу пожать плечами, но мимическими мышцами еще управляю. — Неофитов не оставляют в беде.

— Наблюдатель, — скривился мужик. — Мелкая сошка в иерархии конклава.

Мой разум обрабатывает информацию с бешеными скоростями. За мной следили давно. Подозреваю, что вели в последнем рейде с самого начала. Знают, кто мой куратор. Имеют доступ к карточкам заказов? Не думаю. Вероятно, применили хитрожопое колдунство, чтобы контролировать мои перемещения. И всё из-за жалкого куска пластика?

— Вы не представились, — сказал я.

— Пардон, — тюремщик не спускал с меня холодного взгляда. Никаких эмоций. Горчаков не является для прыгуна кем-то важным. — Винсент Шуйский. Клановый дознаватель.

Уже кое-что.

— Что вам нужно, Винсент?

Мужик ответил не сразу. Несколько секунд его тяжелый взгляд сверлил мою черепную коробку. Неприятный взгляд человека без тормозов и моральных принципов. Примерно такой я вижу по утрам в зеркале.

— Непростой вопрос, Илья. Ты, похоже, думаешь, что весь сыр-бор разгорелся из-за Горчакова. Шуйские, разумеется, не прощают подобных вызовов. И мы могли бы тебя ликвидировать, выбрав подходящий момент. Тихо, аккуратно. Не пересекаясь в прямом конфликте с Тобенгаузом.

— И что мешает? — удивился я.

— Есть нюансы. Ты не так прост, как нам изначально показалось. Опросив соседей в твоем доме, мы выяснили, что признаков одаренности никто у тебя не замечал. А потом — пробуждение. Класс демонолога. Редкая, но понятная специализация. Тогда почему ты осваиваешь техники своих жертв?

Молчу.

— В тебе есть умения Горчакова, — начал перечислять Винсент. — Затем ты приобрел способности, позаимствованные у местных бандитов. Орден максимально заметал следы, прятал трупы и закрывал дела, но кое-что нам выяснить удалось. Пятнадцатилетний сопляк внезапно начал истреблять тех, кто гораздо сильнее его. Без специальной подготовки. На начальных этапах — даже без открытой чакры. Ты кто такой, Илья?

— Обычный подросток.

— Сейчас ты в моей власти, — мне почудилась скрытая угроза. — Рекомендую не увиливать от ответов.

— Я впитываю способности одаренных. Не знаю, как это объяснить. Умею — и всё.

— Ты убил Горчакова ножом. Быстро и хладнокровно. Тот не успел активировать ни одной техники. Где учился ножевому бою?

— В глобале. По видеокурсам.

— Ложь.

Меня ударило электрическим током. От неожиданности я чуть язык не прокусил. Больно, твою мать. Я до тебя доберусь, гребаный дознаватель.

Лицо Винсента не изменилось.

— Первое предупреждение. Мы настроены серьезно, Илья. Хочешь выйти из этого подземелья — ничего не утаивай. Повторяю вопрос: где ты учился ножевому бою?

— Я самоучка. Честно. — Подпускаю в голос капельку страха. — Не бейте меня, пожалуйста.

— А ты сам себе поверил бы?

— Я вас понимаю, — говорю поспешно, с легкими нотками паники, но это притворство. Прямо сейчас я активировал ауру, купирующую болевой синдром. Для этого пришлось воспользоваться внутренними ресурсами. — Но мне нечего рассказывать. У нас стремный район, сами знаете. Бандиты, наркоманы. Я несколько лет просматривал курсы по самообороне. И тренировался дома с кухонным ножом. Пока никто не видит.

Винсент обдумал мои слова.

— Допустим. И как же ты оказался обладателем нашей карты?

— Случайно. Нашел в кармане мертвого придурка.

— Которого ты и убил.

— Да нет же! — искренне возмутился я. — Их кто-то грохнул до меня. Я зашел отлить в подворотню, а там — они. Пошарил по карманам — нашел карту.

— И тут же купил лекарства в аптеке.

— У меня сестра заболела. Да что такого в этой карте? Я отдал ее вашему Горчакову, а тот решил напасть. Я защищался, он мне выбора не оставил.

— Хочешь сказать, Доберманов постелил кто-то еще?

— Конечно.

— Есть подозрение, что ты врешь, — без предупреждения на меня обрушился очередной электроудар, но я к этому подготовился. Тело содрогалось в конвульсиях, но боль отступила. Пришлось состроить адскую гримасу, чтобы дознаватель ничего не заподозрил. — Почему ты перебил всю верхушку банды?

Третий удар.

С каждым применением магии напряжение растет. Боли, конечно, нет… вот только моему организму наносится урон. Придется врубать регенерацию.

Истошно ору.

Винсент удовлетворенно кивает.

— Мы только разминаемся, мой маленький лживый друг.

— Нет, — дышу тяжело, голос прерывается. — Доберманы думали, что я убил тех ребят. Хотели меня схватить, но я убежал. Они были уверены, что меня кто-то послал. Говорили об уличной войне.

— И ты смог убежать? — не поверил дознаватель. — Ты же дохляк.

— Укрепил мышцы.

— Давай поговорим о карте, — Винсент резко сменил тему. — Это не совсем обычный кусок пластика, как многие думают. Некто похитил у нас татуированную карту.

— Что? — вырвалось у меня.

— Люди думают, что татуировки наносятся на тело — и лишь на него. По сути, так оно и есть. Особо сильные татуировщики способны переносить свою магию на предметы, подвергая их зачарованию. Украденная карта не имеет четкой банковской привязки.

Я вспомнил черный фон и золотую гравировку. Там был нанесен логотип банка, но какого — хоть убейте, не вспомню. И это настораживает.

— Иными словами, — пояснил Винсент, — владелец карты может снимать деньги с любых принадлежащих ему счетов и при этом не светиться перед госструктурами. В любой стране мира.

Жду продолжения.

— Как ты понимаешь, речь идет о крутом финансовом инструменте. Возможности обширны. Расплачивайся с кем хочешь, перекачивая деньги в офшоры, осуществляй нелегальные и полулегальные сделки с криптовалютой. Ты должен понять — клан кому угодно пасть порвет за эту игрушку.

Так, уже горячо.

— Случается нехорошая вещь — карта пропадает. Не буду описывать сопутствующие обстоятельства — они сейчас не важны. Горчакову поручено расследование. Вот только детектив умирает от твоих рук. Совпадение? Не думаю. Ты уверяешь, что отдал Горчакову карту, но в личных вещах убитого ее нет.

— Стоп, — я хотел замахать руками, но меня удержало поле. — Бред какой-то. Допустим, я имею отношение к пропаже. Зачем мне светиться с проводками? И вообще — как вы меня отследили, если карта неуловима?

— Вопросы здесь я задаю.

Удар молнии застиг меня врасплох.

Тварь.

Я укусил себя за язык.

— Мы заметили списание средств на одном из наших счетов, — улыбнулся Винсент. — И это совпало с транзакцией в аптеке. Поэтому Никита без промедления выехал на место. И уже не вернулся. Карта исчезла. Вместе с трупами Доберманов, которые до сих пор не найдены. А ты несешь дичь про то, что не в теме? Все события завязаны на тебя. Странностей — вагон и маленькая тележка. Ты освоил не только техники Горчакова, но и обрел способности, приписываемые погибшей верхушке Доберманов. Тарологу, например. Труп исчез, но какого хрена ты швыряешься файерболами? А еще у Таролога была девка, Николь. Владела телекинезом. Теперь ты перемещаешь предметы силой мысли. А ведь мы оба знаем, кто поглотил техники убитых врагов.

Да, нехорошо получилось.

— Я, разумеется, не верю в твою непричастность к похищению карты, — резюмировал Винсент. — Ты либо связан с теми, кто ее украл, либо знаешь больше, чем говоришь.

— Не в инструменте дело, — меня внезапно осенило. — Вы боитесь доступа к личному кабинету. Кто-то доберется до истории транзакций Шуйских.

Винсент перестал улыбаться.

Думаю, я перегнул палку.

— Мне хватит сорока минут, чтобы тебя расколоть. Правда, не обещаю, что эти минуты будут приятными. Поверь, ты переживешь худшие мгновения в своей жизни.

Я уже подумал над тем, что расколоться надо пораньше, а то к позднему ужину домой не вернусь, но тут случилась очередная переброска сознания.

…Почему-то меня не удивила пещера с черной рекой и багровый шар, от которого веяло запредельным ужасом. Сжигатель увеличился в размере, затопив послесмертие красными отсветами.

— Жрец, — пророкотал Убийца. — Почему ты не пользуешься забытой магией моих святилищ?

Хочу пожать плечами, но не получается.

— У тебя есть прана, — молвил Убийца. — Вспомни всё, чему тебя научили в Легурии.

Пламя расширилось и поглотило меня без остатка. Забытые навыки шевельнулись на дне темного колодца и начали всплывать, принимая облик печатей. Каждый диск содержал пиктограммы, раскрывающие замки моей демонической сущности.

Боги, как мне этого не хватало!

Я пробуждаюсь от холода.

Меня окатили ледяной водой — она без труда проникла в кокон, заменивший собой железные оковы. Одежда промокла насквозь. Вода забила ноздри и рот. От неожиданности я закашлялся.

Жидкость материализовалась из пустоты.

Думаю, мой тюремщик телепортирует любые предметы и субстанции.

— Никто не придет, — заявил Винсент. — Ты здесь сдохнешь.

А мне никто и не нужен.

Сконцентрировавшись, я атаковал ауру, мешающую полноценно двигаться. Выбрал для этого навык «очищение». Блокировка мешает полноценно использовать прану, но у меня сохранились внутренние ресурсы. Этого должно хватить.

Давление, сковавшее мои руки и ноги, пропадает.

Проваливаюсь в пустоту и падаю на колени. Ладони упираются в пол. К этому моменту я уже размял праной затекшие конечности, так что двигаться быстро — не проблема.

— Что? — вырвалось у Винсента.

Комнату затапливает ужасом.

Психическая атака, один из моих фирменных приемов.

Винсент отступает назад и обрушивает на центр комнаты вихрь ледяных шипов. Ухожу перекатом, выпрямляюсь и активирую «огненное кольцо». Сужающаяся полоса пламени охватывает фигуру тюремщиека, но Винсент исчезает. Телепорт хренов.

Проверяю чакру.

Я вновь могу добраться до энергии, разлитой в пространстве. Теперь, когда чары блокировки развеяны, у меня гораздо больше возможностей.

Правая рука чуть ниже локтя покрывается металлической коркой. Серебристо-серая броня охватывает ладонь и фаланги пальцев. Сжимаю кулак, отращиваю шипы и снабжаю их огненным усилением. Приближаюсь к стене и наношу сокрушительный удар. По комнате прокатывается гул. Сыплется кирпичная крошка, во все стороны от эпицентра разбегаются трещины. Второй удар проламывает дыру в стене. Я слышу, как кирпичи с глухим стуком ударяются о цементный пол. Ладно, не совсем цементный…

Тьма в дыре уступает место яркому электрическому свету.

Срабатывают датчики потолочных ламп, реагирующих на движение.

Наращиваю сталь на второй руке, добавляю шипы плюс огненный урон — и начинаю крушить стену. Хочется верить, что перегородка не несущая.

Кирпичи вываливаются в коридор.

Оживают скрытые датчики:

— Какого беса ты делаешь? — голос мне не знаком от слова «совсем».

Игнорирую бессмысленный диалог.

Дыра расширяется.

От каждого удара проскакивают отблески пламени — часть кладки прогорает насквозь и рассыпается черным пеплом. Вот это я понимаю — урон. Не те детские шалости, к которым я начал привыкать в альтернативной версии Земли. Навык прокачивается, я вижу призрачные цифры растущих уровней. Меня, по идее, должно накрыть болью и помутнением, но этого не происходит. Лишь мимолетная потеря ориентации да черные точки на периферии зрения. Похоже, организм адаптируется к волшебству и планомерному развитию.

— Прекрати, — доносится голос из динамиков. — Хуже будет.

В топку переговоры.

Когда пролом оказывается достаточно широким, выбираюсь из комнаты. Ставлю ноги аккуратно, чтобы не навернуться на груде почерневших кирпичей.

Осматриваюсь.

Коридор. Матово-белые осветительные панели на потолке. Стены оштукатурены и выкрашены в голубой цвет. Вместо стяжки — вполне приличный паркет. Никаких украшательств.

Тянется коридор в обе стороны. Левое направление заканчивается тупиком, правое — массивной бронированной дверью.

Иду к двери.

— Ты труп, — обещает голос.

По дороге просматриваю арсенал навыков. Всё, что я умел в прошлой жизни, вернулось. Даже не верится, мать вашу. Сразу бы так. Разница в том, что я пользовался магией интуитивно, на рефлексах. А сейчас всё адаптировано под магический «интерфейс» нового мира. Плашки, ветки развития, уровни, пиктограммы-символы. К этому надо привыкнуть, но где наша не пропадала.

Зашиваюсь в незримую броню.

Раньше это умение прибавляло защиты к доспехам и позволяло неплохо противостоять стрелам и скользящим ударам мечей. Здесь у меня нет брони, поэтому вкачиваю в навык побольше праны. Назову эту хрень «призрачной броней».

Приближаюсь к двери.

В центре полотна — ниша.

В нише — некое подобие корабельного штурвала.

И этот штурвал поворачивается.

Глава 22. Путь наверх

Колесо, совершив два оборота, застопорилось.

Дверь начала отворяться.

Ни единого скрипа — все петли хорошо смазаны.

Я шагнул в сторону и перестал дышать. В прямом смысле. Раздались шипящие звуки, по полу начали скакать дымящиеся цилиндрики. Ядовитый белый дым заполнил коридор. Три, четыре, пять цилиндриков. Клубы белой мути сгладили очертания предметов, заволокли всё непроницаемым туманом. Я врубил «очищение» на полную катушку, смежил веки и прижался к стене.

Звуки.

Они предельно важны.

Десять секунд — и ничего. Ни дыхания врагов, ни выстрелов или переговоров. Абсолютная тишина. Ладно, уговорили. Открываю глаза — они слезятся.

«Очищение».

Сквозь слезы пробиваются лазерные лучи. Тонкие рубиновые нити обшаривают коридор, но тщетно. Я в углу, это слепая зона.

Так, что я знаю об этих лучах?

Против меня пустили вооруженных солдат. С автоматами и хитроумной оптикой. С газовыми гранатами и прочими нехорошими сюрпризами.

А еще меня беспокоит Винсент.

Этот ублюдок может телепортироваться за спину в любой момент.

В Легурии нет огнестрельного оружия. Автоматов, пистолетов и всякого такого. Не думаю, что мои щиты выдержат прямое попадание пули. Конечно, я могу использовать «броню»…

Чакра усиленно поглощает прану.

Я затягиваюсь сталью от макушки до пяток. Выглядит так, словно на меня вылили ведро раскаленного металла. Защита гибкая, движений не стесняет.

Гранаты перестают дымить.

В проем вдвигается силуэт на полусогнутых ногах. Короткий автомат на уровне глаз, тактический шлем и маска-респиратор. Из подствольника бьет лазерный луч.

Левой рукой перехватываю ствол.

Пальцы правой превращаю в лезвия и вгоняю визитеру в сонную артерию. Из шеи солдата хлещет кровь, он жмет на спусковой крючок — раздается короткая очередь. Ломаю говнюку локтем челюсть и вырываю оружие из ослабевших пальцев.

Газ щекочет гортань.

«Очищение».

Тело врага с глухим стуком падает на паркет, а я отступаю за дверной створ. Вовремя — треск выстрелов разрывает подвальную тишину. Одиночные и две коротких очереди. Швыряю за дверь сгусток боли. Есть у меня и такая фича, я ведь достойный ученик Нергала.

Вопли.

Не давая врагам опомниться, шагаю в проем и начинаю стрелять. Веду огонь, практически не целясь. Отдача бьет в плечо — это почище арбалета, доложу я вам.

Мне отвечают.

Пули свистят в воздухе.

Два толчка — в бедро и плечо. Стальная оболочка в сочетании с незримой броней держат. Приятная неожиданность. Разрезаю темные фигуры сужающимися кольцами пламени. Фрагменты тел падают на пол, хлещет кровища. Оружие падает — его выбили из моих рук. Перехватываю чью-то ногу, выкручиваю и ломаю в колене. Всаживаю шипы в респираторную маску — человек дергается и затихает.

Ловлю три пули в грудь.

Меня сносит к стене, дыхание перехватывает, но ребра целы, повреждений нет. Кто бы мог подумать. Рывком сокращаю дистанцию, отвожу ствол ребром ладони, бью прямым в солнечное сплетение. Солдат блокирует локтем. Отбрасывает автомат, окутывается оранжевым сиянием и выписывает мне мощный апперкот. Голова дергается, но броня всё гасит. Бью шипами в корпус, слышу хруст ребер. Вижу — рука бойца метнулась к бедру. За ножом. Инстинктивно пробиваю коленом, ломаю противнику локтевой сустав. Превращаю левую ладонь в лезвие и вгоняю получившийся клинок под тактический шлем, прибавив огненного урона. Бью снизу вверх, попадаю в основание черепа. Воняет горелым мясом. Позволяю телу упасть.

Больше никто не нападает.

Живых не осталось.

Возвращаюсь к двери и закрываю ее, отрезая загазованную часть коридора. Перемещаюсь осторожно, чтобы не поскользнуться в лужах крови.

Так, и куда я попал?

Похоже, коридор тянется дальше и поворачивает налево. Вижу несколько дверей и вездесущие камеры. Вооружиться, что ли? Несколько секунд размышляю над тем, стоит ли брать автомат. Отвергаю эту мысль с негодованием. Во-первых, я не стрелок. Илья не служил в армии, не ходил в тир. Знакомство с огнестрелом у этого овоща ограничивается прохождением компьютерных игр. Следовательно, валяющиеся стволы не представляют ценности. Во-вторых… я и без этих штук неплохо справляюсь.

А вот добрый клинок не помешает.

Обыскиваю ближайшего покойника. В набедренном чехле обнаруживается вполне приличный клинок. Длина — около пятнадцати сантиметров. Может, чуть меньше. Острие на центральной оси, отменная балансировка. Вначале мне показалось, что заточка односторонняя, но потом я увидел режущую кромку на трети обуха. Гарда плоская, рукоять ореховая. Дол, рассчитанный на усиление ребер жесткости.

Снимаю чехол вместе с креплением.

Фиксирую ремни на собственном бедре.

Удобно, черт возьми.

Коридор выводит меня к лестнице на второй этаж. Ну, или на минус двадцатый, кто ж разберет. Я пока не увидел ни одного окна, что настораживает.

Два пролета.

И — неприятный сюрприз.

Точная копия двери, через которую прошла группа захвата. Толстая броня, грубые сварные швы, зеленая краска. Углубление с «рулевым колесом». На всякий случай пытаюсь крутить руль — тщетно. Не сдвинуть даже на миллиметр. Тяну на себя — не поддается. Приплыли.

Камера под потолком разворачивается в мою сторону, меняет угол обзора.

Через броню не пройти.

Думай, Джерг.

Стена, в которую вмурована заглушка, гладкая и серая. Это не кирпич, а самый настоящий железобетон. Прямо бункер какой-то, а не тюрьма.

Отступаю, запускаю в стену файербол.

Праны не жалею, нужна солидная концентрация.

Огненный шар врезается в перегородку и растекается по бетону, оставляя черный след. Ущерба — ноль. Ладно. Попробуем разницу температур. Начинаю долбить стену айсболами и огненными шарами попеременно. Заморозка, нагрев. Четыре подхода. Затем подхожу вплотную и начинаю крошить поверхность своими шипами. Все удары — с мышечным усилением.

Стена поддается.

Отваливаются куски бетона, серая пыль поднимается в воздух. В горле начинает першить. Спасаюсь «очищением» и продолжаю планомерную разрушительную работу. Три-четыре двойки, отход, лед и пламя… И так по кругу. Дыра постепенно расширяется, я вижу штыри арматуры и какие-то железки, относящиеся к дверному блоку. Крушу бетон, железки не трогаю. После очередного удара бетон проваливается внутрь. Продолжаю уничтожение вражеской архитектуры. Через четверть часа пролом становится настолько широким, что я могу в него пролезть. Штыри расплавлены и разогнуты.

Стою, прислушиваюсь.

Неужели забыли встретить?

Ладно, рискнем.

Просовываю в отверстие руку с ножом. Выстрелов нет, шарящих по коридору лазерных лучей — тоже. Убираю нож в чехол и начинаю протискиваться в дыру. Броня скрежещет о прутья арматуры, но мне удается втянуть себя в пролом. Лезу головой вперед, чтобы видеть происходящее за стеной. Там пусто, но я слышу странные звуки на лестничной площадке. Резко отталкиваюсь руками от перекрытия, группируюсь и в перекате добираюсь до противоположной стены. Выпрямляться не спешу — и это меня спасает. В пролом бьет электрический разряд. Слепящая молния, с треском высекающая искры из металла.

Перекат, разворот на колене, низкая стойка.

Коридор оказался точной копией своих собратьев с нижних ярусов. Стены, правда, бежевые. Вместо паркета — кафельная плитка. Коричневая, имитирует корабельную палубу.

В двадцати шагах от меня материализуется плотная фигура.

Винсент.

— Рассчитываешь выбраться наружу? — голос дознавателя насмешлив. — Ты даже не знаешь, куда попал.

— Вот ты мне сейчас и скажешь.

Вместо ответа прилетает молния.

Разряд, протянувшись вдоль потолка, разветвляется и ударяет в точку, где я стоял… долю секунды назад. Вжимаюсь в стену и оттуда выстреливаю пламенным кольцом.

Силуэт исчезает.

Повторная материализация — в противоположном конце коридора.

Три выстрела.

Чувствую толчки в бедро, бок и плечо. Призрачный доспех и металлическая оболочка ведут себя достойно — я не получаю никаких повреждений.

Разворачиваюсь к противнику.

Винсент стреляет дважды — пули толкают меня в грудь.

Сосредотачиваюсь. Рядом с дознавателем вспучивается огненный шар. Резкое расширение — и Винсента отбрасывает к стене. Я вижу призрачное голубоватое сияние — одаренный успел выставить щит. Вот только полностью поглотить урон аура не смогла.

Пистолет выпал из руки дознавателя.

Я побежал.

Винсент сполз по стене на пол и попытался встать. Хуже всего будет, если этот выродок телепортируется. Правда, я не знаю, сколько праны он расходует на прыжки. И насколько быстро перезаряжает свои техники.

Прыжок.

Обрушиваюсь с ножом туда, где только что ворочалось кабаноподобное тело. Мои худшие опасения сбылись — Винсент покинул поле боя.

Падаю на локоть, из которого выдвинулся шип.

По кафелю бегут трещины.

Выпрямляюсь, вкладываю нож в чехол. И пытаюсь разобраться в архитектуре гребаного лабиринта. Коридоры тут длинные, дверей — минимум. Без понятия, что там за ними скрывается. Одно ясно — комната, в которую меня перенесли, расположена в подземелье. Следовательно, надо идти наверх.

Я уже настроился на столкновение с третьим люком — у Шуйских маниакальная тяга к герметизации. Вот только коридор неожиданно уперся в лифтовую шахту.

Жму кнопку вызова.

На панели загорается стрелочка, ведущая вниз. В шахте слышится гул — ко мне приближается кабина. Охренеть, как просто. Ни тебе карт-ключей, ни биометрии или персонального кода доступа. Вызываешь лифт — и он приезжает.

Створки раздвигаются.

Вхожу в просторную кабину. Нет зеркал, но пространства столько, что можно закатить внутрь вездеход. Лифт не пассажирский. Скорее, грузовой. С рифленым полом, вделанными в стены кольцами и хромированными поручнями. Зачем в лифте кольца? Словно для привязи…

А еще мне запах не понравился.

Неприятный запах.

Звериный.

Кнопок всего десять. Подземные ярусы маркированы обозначениями от нуля до минус семи. Плюс два наземных уровня. Я — на минус пятом.

Тыкаю в «ноль».

Створки смыкаются, меня прижимает к полу. По очереди вспыхивают кнопки этажей, за стенами слышится утробный гул. А еще настораживают письмена, которыми испещрены окружившие меня плоскости. Клинопись? Геометрические символы? Напоминает тшуммех, но сильно искаженный, изменившийся за тысячелетия.

На минус первом лифт останавливается. Точнее, застревает между минус вторым и первым уровнями. Резкое торможение, провал и активация стопоров. Я схватился за поручень, чтобы не упасть. Ну, меня же не могли просто взять и отпустить. Логично.

Высоко над лифтовой клеткой раздается рев.

Нечто с грохотом падает на крышу. Кабина содрогается и проседает еще на пару сантиметров. Рев повторяется, но уже над моей головой.

Ёпт.

Нехорошо как.

На потолке образуются вмятины. А затем в кабину врубается конечность — гибкая, сильная, покрытая белесыми волосками. Отросток венчает бритвенно острый коготь. Взмах! Странное щупальце снесло бы мне голову, будь я на прежнем месте. Коготь чертит борозду на стене, выбивает искры. Я рассекаю эту дрянь ударом ножа. Брызжет черная кровь, наверху — душераздирающий вой. Щупальце втягивается в дыру.

Медлить нельзя.

Отправляю в потолок электрический разряд. Слабенький, но твари поплохело. Очередной пробой, и змея с когтем хлещет по стенкам моей камеры. Вжимаюсь в пол — не хочу проверять доспех на прочность. Коготь вонзается в ребристую поверхность, точно нож в консервную банку. Рядом с моей ногой. Превращаю правую ладонь в лезвие и отрубаю нижнюю часть щупальца.

Рев.

Змея втягивается в потолок.

Я резко выпрямляюсь и вгоняю ладонь-лезвие в дыру с рваными краями. Удлиняю клинок за счет наращивания коры. Рука входит во что-то мягкое. Вой, рев, конвульсии. Грохот, свежие вмятины на потолке. Всаживаю ладонь еще глубже. По предплечью стекает черная жидкость вперемешку с голубоватой слизью. Зверь нестерпимо смердит.

Меняю угол лезвия, используя вторую руку в качестве рычага. Клинок, усиленный льдом, вспарывает часть потолка и потрошит неведомое чудище. Еще одно щупальце выстреливает вниз, застревает когтем в полу. Я резко вырываю лезвие, наслаждаясь хлюпающими звуками. В кабину стекает всякая мерзость.

Тварь испускает последний вздох.

Звенящая тишина.

Срывающиеся с потолка черные нити.

Не знаю, что здесь разводят Шуйские, но это явно не персидские котятки. Я вообще не знаю существ с черной кровью и такими возможностями. Взглянуть бы на этого монстра, да нету желания карабкаться наверх.

Вспоминаю, что лифт застрял.

Усилившись праной, раздвигаю створки, всадив между ними клинок. На уровне плеч неровная поверхность шахты обрывается, вписываясь в дверной проем. Приходится отжать две наружные створки, освободив путь к отступлению. Есть вероятность, что лифт сорвется в бездну, располовинив мою многострадальную тушку, но риск — дело благородное. Убираю лезвие, возвращаю пальцам исконный вид. Подтягиваюсь, делаю рывок и, сгруппировавшись, ухожу в перекат.

Встать.

Принять боевую стойку.

Осмотреться.

Коридоров больше нет. Я замер посреди обширного помещения — то ли склада, то ли лаборатории. Высоченный потолок, под сводом которого протянулись коммуникации — трубы, силовые кабели, зарешеченные лампы, вентиляционные шахты. Установленные вдоль стен рефрижераторы. Гудящие шкафы, усеянные разноцветными огоньками. И огромное пространство в центре. Ни лабораторных столов, ни хитроумных агрегатов. Откуда же берутся эти твари? Из воздуха?

Не заморачивайся, Джерг.

Ищи выход.

Справа — движение.

На сумасшедшей скорости ко мне мчится хрень, которую даже в горячечном сне представить страшно. Клубок щупалец, веретенообразное тело расширяется в передней части. Пасть, усеянная острыми зубами. Эдакая помесь кальмара и палочника.

Телекинез. Одна из потолочных ламп искрит, срывается вниз и обрушивается на «палочника». Чудище уклоняется, но в следующую секунду его поглощает огненный шар. С расширением, мой любимый фокус. Монстр вспыхивает, обугливается и скукоживается. По лаборатории несется предсмертный визг.

Еще одна тварь засела между потолочными балками. Я вижу, как «палочник» фланирует, расправив колышущиеся полупрозрачные крылья. Ага, вот как они перемещаются по шахтам. Огненное кольцо не оставляет монстру ни единого шанса — земли достигают лишь дымящиеся ошметки.

Третью каракатицу я приморозил айсболом к стене и раздолбал металлической тумбой. Тварь рассыпалась на сотни осколков.

Мрачновато здесь.

Пора валить.

Быстрым шагом направляюсь в дальний конец лаборатории — туда, где я с самого начала заприметил дверь. По пути превращаю в пепел еще одного «палочника». Всё это напоминает дешевый фильм ужасов. Очнулся в неведомом месте, всюду — монстры и неопределенность. На Земле такие существа не водятся, это я вам точно говорю. Что за чертовщина творится у Шуйских?

Приходит четкое понимание: оставлять меня в живых не собирались. После допроса Винсент скормил бы Илью Невзорова голодной саранче.

Биологическое оружие?

Интересный вариант.

Обдумаю на досуге.

Если выживу.

Чудищ не видно. Возможно, я перебил всех. Двигаюсь быстро, но осторожно. С оглядкой. Держу в уме Винсента, который балуется телепортацией и подлыми нападениями исподтишка. Мне бы убрать металическую оболочку, но враги не дремлют…

Лестница, два пролета, пост охраны.

Под потолком шевельнулась пулеметная турель — я сжег ее файерболом. Вогнал расширяющийся шар в будку — теперь там корчатся два хмыря в пятнистой форме. В принципе, нет уже ни хмырей, ни формы. Лишь пепел да смрад горящих тел.

Коридор.

Второй пост, но без охраны.

Странно всё это… Монстры не трогают обычных людей? Получается, эти гребаные каракатицы на меня ополчились. А персоналу всё фиолетово — будочка, турель. Никаких железных ворот, шлюзов, персональных кодов. Выглядит, как полная лажа.

За КПП меня ждет вестибюль.

И выход на улицу.

Крутанув вертушку, я выбираюсь на свежий воздух. И угрюмо взираю на картину Шишкина маслом. Дремучий лес, вековые сосны, полное отсутствие цивилизации.

Неом?

Черта с два!

Глава 23. Конклав

Ступеньки крыльца утопают в бурьяне.

Я спускаюсь в траву, отхожу от здания на несколько десятков метров и оборачиваюсь. Комплекс, из которого я выбрался, кажется заброшенным. Хаотичное нагромождение бетонных блоков. Окон на первом этаже нет, на втором — узкие бойницы и отдельные панорамные вставки. Кое-где стекла выбиты, рамы выворочены с корнем. Ума не приложу, что это за объект. Мне кажется, тайную лабораторию стоило бы охранять получше. Да и ремонт загородному имению Шуйских не повредил бы.

Я, конечно, могу накидать всяких версий.

Заброшенность — всего лишь прикрытие. Чтобы с воздуха нельзя было ничего понять. Промышленный склеп — что с него возьмешь. То ли недостроенный логистический центр, то ли испытательный полигон. Или остатки военной части. А знаете, что меня поражает больше всего? Нет забора. Травяное поле упирается в лесную чащу — это естественная граница лаборатории. Шуйские не боятся распространения монстров по близлежащим лесам? Им срать на утечку информации?

Объяснить этот бред сложно, но можно. Чисто гипотетически, твари могут иметь колдовское происхождение. Их выдернули из Бездны и позволили материализоваться в нашем мире. Вероятно, с отсечкой по времени или локации. В первом случае чудовища распадаются по истечении определенного жизненного цикла. Во втором — если отходят слишком далеко от комплекса. У Нергала были призыватели, способные на такие фокусы. С некоторыми я работал в одной команде. Мы развязывали войны с теми народами, которые не устраивали Повелителя, а затем выпускали на волю чудовищ. Армия противника терпела молниеносное поражение, если только не прибегала к помощи боевых магов.

Смущает один нюанс.

Призыватели в этом мире потерпели поражение еще в начале прошлого века. Это запрещенный, вымерший класс. Любые манипуляции с Бездной караются смертью. Все государства Земли внесли соответствующие пункты в свои законодательства. На страже общих интересов, как несложно догадаться, стоит мой орден. Если демонологи вычислят призывателя… тому несдобровать.

Ладно.

С этим разберемся позже.

Вопрос дня: где находится комплекс? Понятно, что в лесу. Понятно, что никаких городов рядом нет. Ну… почти понятно. Мне надо добраться до какого-нибудь населенного пункта и уехать в Неом. Я пошел на рейд без денег и телефона. У меня нет еды и воды. Ночевать придется на земле. Меня это не смущает, но тело Ильи может воспротивиться такому произволу. А еще напрягают «палочники». Как далеко они могут заходить? Вдруг лес кишит этими тварями?

Кстати, о призывателях.

Я не встретил ни одного оператора Бездны. Винсент и командир группы захвата не в счет. Если я прав, операторы засели на втором этаже здания. В любой момент они могут получить приказ Шуйских и спустить на меня своих «псов».

Включай логику, Джерг.

В лесу всегда есть просеки, звериные тропы, грунтовки, хутора. А еще — шоссе и железнодорожные полотна. Надо осмотреть окрестности и решить, куда двигаться.

Мне потребуется высокое дерево.

Иду к чаще.

Орден меня не спасет. Даже если бы учитель понял, куда меня закинули, что вряд ли, его остановит принципиальная невозможность пробить портал. Какие, скажите на милость, дверные проемы в лесу? Идиотское положение.

Справа шевельнулась трава.

Замираю на полушаге.

Нет, почудилось. Ветер или мелкий зверек. Каракатицы слишком большие, чтобы укрыться в этих некошеных зарослях.

Меня никто не преследует. Со стороны комплекса не ведется прицельный огонь. Боевые маги не прибегают к помощи волшебства. Шуйские отказались от своих целей? Верится с трудом.

А вот и лесная кромка.

Я углубляюсь в чащу, ступая тихо и прислушиваясь к малейшему шороху. Призванные твари могут скрываться в древесных кронах — мне кажется, это их естественная среда обитания. Уж больно резво они скачут по шахтам и планируют с потолков. Эти монстры любят нападать из засады, пробивая жертву острыми когтями и подтягивая с помощью щупалец к ротовому отверстию.

Смотрю не только по сторонам, но и вверх.

План такой — отойду на пару сотен метров от комплекса, найду подходящее дерево и организую себе осмотр достопримечательностей. Надо выяснить, куда я попал. Желательно — до наступления тьмы.

Кстати, о тьме.

В Неоме поздний вечер. С локусом мы разобрались в половине одиннадцатого. Допустим, я провел в заточении несколько часов. Плюс — время, потраченное на восхождение. Максимум час. Получается, я выбрался на поверхность около четырех утра. Ну, или пяти. Мрак должен быть непроглядным. Возможно, небо чуть-чуть посерело бы. А тут — яркое солнце над горизонтом. Разница поясов. И приличная разница. Я точно в Московии? Это по-прежнему Европа?

Ответить некому.

Добравшись до Винсента, я выясню много чего, но этот говнюк телепортируется в моменты опасности. Придется рассчитывать на здравый смысл и уповать на то, что меня не зашвырнули в аномалию.

Я ведь ничего, в сущности, не знаю об аномалиях.

Как и большинство россиян.

Из аномалий не ведутся репортажи, а побывать там могут исключительно адепты ордена. Остальные попросту не выживают. Вот и разносятся по Неому городские легенды одна страшнее другой. Я слышал лишь малую часть этих «ужастиков», но мне хватило. Дома, перестраивающие себя и убивающие всё живое в окрестностях. Разломы, ведущие прямо в Бездну. Смертельно опасные мороки. Зоны со смешанными реальностями. Области хронологических нарушений. Схватки демонов, сражающихся между собой за уцелевшие физические объекты. Климатические странности…

Здесь же — обычный лес.

Приграничье?

Выбираю подходящую «смотровую площадку». Высоченная строевая сосна, которую двумя руками не обхватить. Даже на фоне соседок выглядит впечатляюще. Выращиваю из металлической оболочки на пальцах острые когти. На ВСЕХ пальцах. Даже на ногах. Когти прорывают кеды — выглядит дико. Ничего, я всё равно их выбрасывать собирался.

Лезу на сосну.

Чувствую себя эдаким ниндзя — героем местных комиксов и гонконгских боевиков. Бесшумным убийцей, проникающим в любые дома и расправляющимся с людьми по заказу. Не хватает разве что меча с квадратной гардой да идиотского черного трико. А так — карабкаюсь по стволу, точно медведь или рысь. Выдергивать бритвенно острые когти из древесены сложнее, чем их туда загонять. Вниз летят иголки и кусочки коры. Земля быстро удаляется. Вижу просветы среди деревьев. Небо чистое, безоблачное. Обзор будет хорошим.

Пара минут — и я на верхушке.

Сквозь густую крону проступает бескрайний буро-зеленый океан. Фиксирую левые конечности в стволе, правую ногу аккуратно выдвигаю на ветку. Несколько секунд стою, проверяя надежность крепления. Внизу — добрых двадцать метров. Почти девятиэтажка.

Правой рукой отвожу ветвь, мешающую обзору.

И охреневаю.

Нет, вовсе не от созерцания дремучей чащи — ничего необычного в этом зрелище нет. Увидеть город я тоже не надеялся. Просто не рассчитывал, что со всех сторон меня обступит морская гладь.

Я на острове.

Поначалу решил, что показалось. Усилил зрение, добавил дальнозоркости. Есть у меня такая фича в прежнем арсенале. Ничего не изменилось. Непроходимая чаща, какие-то возвышенности на западе, речушка и овальное озерцо на востоке. Комплекс застыл гигантской опухолью посреди царства дикой природы. А дальше — береговая линия. Куда ни посмотри. Остров, как и было сказано.

И что мне теперь делать?

Ни городов, ни поселков. Ни малейшего намека на причал или пристань. В теории Винсент мог и не напрягаться там, внизу. Бежать мне некуда.

— Слезай уже, — доносится голос с земли. — Хватит корчить из себя Росомаху.

Да, есть и такой герой.

Моя сестренка обожает Росомаху — суровую азиатскую девку, сражающуюся со злобными мутантами в Пекине. Некоторые из комиксов переведены на русский, я их листал холодными дождливыми вечерами.

Голос принадлежит учителю.

Отвлекшись от созерцания местных красот, я начинаю осторожный спуск по стволу. Времени уходит гораздо больше. Минут через пять я спрыгиваю на мох, усыпанный рыжей хвоей и шишками.

Не показалось.

Передо мной стоит Глеб Сатин. Ухмыляется, гад такой.

— И давно наблюдаешь? — мрачно интересуюсь у куратора?

— Не очень. Тебя не узнать, дружище.

Я только сейчас понимаю, что выгляжу… своеобразно. Не человек, а обтянутая панцирем ящерица. Образ дополняет тусклое серое мерцание — «призрачная броня». Снимаю ауру. Сворачиваю технику панциря. Подходящее, кстати, словечко для обозначения навыка.

Учитель наблюдает за капельками металла, втягивающимися в поры моей кожи. Выглядит диковато — на этой Земле о подобной магии никто не слышал.

— Ты не потеешь? — уточняет куратор.

Пожимаю плечами:

— Нет.

— А когти… тоже из этой штуки выращиваются?

— Вроде того. И лезвия.

Оккультист присвистнул.

Чехол на бедре пришлось подтянуть — он сполз после исчезновения панциря.

— Идем, — Глеб хлопнул меня по плечу.

— Куда?

— Домой. Портал открыт.

Мы двинулись в сторону комплекса.

Почему-то меня это не удивило.

* * *

Всё это время меня не преследовали по одной причине — Тобенгауз связался с главой клана Шуйских и выставил жесткий ультиматум. Глеб слышал, разговор был серьезным. Демонологи знатно поцапались с одним из сильнейших кланов Московии. В итоге Игорь Шуйский послал за мной прыгуна. Одаренный вернулся минут через пятнадцать и сообщил, что кругом — одним трупы и разрушения. Хотели поговорить с Винсентом — тот восстанавливался после нескольких дальних прыжков. Спал в одной из своих квартир, не отвечая на звонки.

Тобенгауз потребовал координаты базы, на которой меня держали. Шуйские долго ломались, но им пригрозили полным разрывом отношений с орденом. Портал удалось пробить в один из кабинетов второго надземного этажа. Глеб увидел, как я бреду по полю, но догнать сумел не сразу.

Всё это я узнал по дороге в комплекс.

— А тварей не встретил? — спрашиваю у куратора.

— Каких еще тварей?

— Ну… сложно описать. Смесь палочников и каракатиц. С крыльями.

— Илья… хм… ты на солнышке не перегрелся?

Я понимаю, как звучат мои слова.

И всё же не успокаиваюсь.

— Я от них в лаборатории отбивался. Трупы наверняка остались.

— Лаборатории? — удивился куратор. — Это недостроенная резиденция Шуйских. Переделанная под полигон. Здесь они своих бойцов натаскивают.

— Хрень какая. Не похоже на полигон.

— И я так думаю, — неожиданно согласился оккультист. — Покажешь своих монстров?

— Конечно.

Веду Сатина через вестибюль и КПП в «лабораторию». Как вы уже догадались, ничего там нет. Необъятное гулкое помещение, следы потасовки и… всё. Понимаете, от любого трупа должна остаться хотя бы кровь. Ну, или пятна неизвестного происхождения, которые кропотливо оттирали. Я сжег чудищ файерболами, так где же пепел? Его тоже нет. А вот в лифте сохранились дыры, проделанные тварью в потолке.

— Вот, — я указал Сатину на отверстия. — Это оно щупальцами пробило.

Куратор уставился в потолок.

— А где кровь? — последовал логичный вопрос.

— Без понятия. Смотри сюда.

Указываю на дырки от когтей в полу.

— Ты хоть понимаешь, что это означает? — тихо поинтересовался Сатин.

— Работа призывателей.

— Именно.

Лицо оккультиста помрачнело.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли через портал в арочном проеме. Тобенгауза в кабинете еще не было. Сатин начал вызванивать всех, кого можно, и выяснил, что большой босс не вернулся из Неома.

— Мне бы к сестре попасть, — сказал я, тронув Глеба за локоть. — Полина одна.

— Добро, — куратор нервничал. — Я оставлю портал открытым. Подтягивайся через пару часов, хорошо?

Молча кивнув, я вышел из кабинета куратора в свою общагу.

Глубокая ночь.

Приотворив дверь, я вслушался в тишину квартиры. Полина мирно посапывала под одеялом. Небо за окном начало сереть. Прокрадываюсь к своей кровати, чтобы не разбудить девочку. Достаю из ящика тумбы телефон. На часах 5.20. Я решил использовать отведенное время, чтобы привести себя в порядок. Принять контрастный душ, переодеться, заварить чай. Я так и не успел полноценно забить холодильник продуктами. Кофе у меня нет, а организм не железный. Хочется спать. Усаживаюсь на полу кухни в позе лотоса и погружаюсь в глубокую медитацию. Прогоняю через себя волны праны, обновляю организм. Затем просматриваю ветки навыков, обретенных после бессонной ночи. Это способности из прежней жизни и техники бойца, которого я завалил в комплексе Шуйских.

Кстати, о комплексе.

Выяснилось, что остров находится не посреди моря, как я подумал изначально. Это земля Шуйских, выкупленная пару десятилетий назад… на озере Байкал. Сейчас это приграничная зона с особым статусом. Нечто наподобие спорной территории, на которую в равной степени претендуют ЕМ и Азиатский Пандем. Лесистый островок расположился в нейтральных водах и находится за пределами юрисдикций обеих держав.

Я успел поразмышлять над происходящим, а также над тем, что не помешало бы изменить условия своего контракта с орденом. Точнее — дополнить нашу договоренность важным пунктом. Работенка у меня нервная. Сложно предугадать, чем закончится противостояние с Шуйскими или с Ниимбом, врагом Повелителя. Я могу погибнуть. Кто-то должен позаботиться о девочке — дать ей образование, помочь подняться, оплатить пробудителя. Не хочу, чтобы ребенок пострадал из-за моей смерти.

Сработал будильник.

Телефон мягко завибрировал в беззвучном режиме.

Семь утра.

Я вырвал из блокнота лист бумаги и набросал записку для Полины. Написал, чтобы не волновалась и заказала себе какой-нибудь еды. Попросил не выходить без меня из номера. Оставил деньги на всякий случай. И отправился в конклав, где назревал серьезный разговор.

* * *

Мы с Сатином уже добрый час сидели в холле первого этажа. Тобенгауз устроил всеобщий сбор. Сандра приветливо помахала мне рукой. Я кивнул Наташе, но девушка состроила обиженную гримасу и отвернулась. Даже не знаю, чем я заслужил такое отношение…

Демонологи принесли стулья и банкетки из своих кабинетов. Навскидку собралось около трех десятков одаренных. Многие не пришли — были задействованы в рейдах. Кое-кто сражается с демонами в аномалиях — это мне по секрету шепнул Глеб.

Начали с обсуждения недавнего конфликта. Тобенгауз вкратце обрисовал действия Шуйских и предоставил слово куратору. Сатин поведал о моем извлечении с острова и непонятных тварях, с которыми я столкнулся. Подробности пришлось рассказывать мне. Я описал внешний вид монстров, их повадки, техники, которые применял. Естественно, умолчал об участии в этой истории Нергала. И о том, что навыки, которые мне удалось пробудить, взяты из параллельного мира. Народ слушал, не перебивая. Затем посыпались вопросы.

— Илья, вы владеете не только демонологическими техниками? — поинтересовался Макс Бергер, один из самых опытных оккультистов конклава.

— Не только, — сухо ответил я.

— Как такое возможно? — вырвалось у Наташи.

Пожимаю плечами:

— Владею — и всё. Не могу объяснить.

— В истории ордена есть подобные случаи, — заверил присутствующих Тобенгауз. — Некоторые из экзорцистов прошлого были универсалами. Легендарный Вонг Ки Кун достиг ранга дхьяны, практикуя техники подчинения.

— И сделал некислую политическую карьеру на склоне лет, — хмыкнул Сатин.

Тобенгауз проигнорировал это замечание.

— Постойте, — вступил в разговор Борислав Вороненко, один из кураторов-оккультистов. — Если я правильно понял, чудища не имеют аналогов в земной фауне. Илья уничтожил их, но следов не осталось?

— Кроме дыр, проделанных в крыше лифта, — уточнил Глеб.

— Это магические существа, — уверенно заявил Бергер.

— Не просто магические, — подхватил Вороненко. — Они призваны.

Повисла напряженная тишина.

— Призывателей больше нет, — подала голос Сандра. — Их класс уничтожен. Взаимодействие с Бездной под запретом.

— Сандра, — в голосе Тобенгауза послышался упрек. — Тебе ли не знать, что запреты иногда нарушаются. Примерно раз в пять-шесть лет мы находим призывателя, возомнившего себя повелителем духов.

— Разовые случаи, — отмахнулась Сандра. — Самоучки, не представляющие опасности для планеты. А здесь — Шуйские. Уважаемый клан, между прочим.

— Шуйские поднимаются быстро, — напомнил Александр Трифонович. — Это пятерка сильнейших кланов ЕМ. И у них есть амбиции.

— Они готовы ради амбиций пожертвовать всем? — удивился Бергер. — Призывателей ненавидят все. Достаточно пустить слух об этом острове, чтобы Адамсы на них обрушились.

— Не только Адамсы, — добавила Сандра.

— У нас нет доказательств, — вздохнул Тобенгауз.

— Что за хрень они вызвали? — спросил Вороненко.

Учитель прокашлялся.

Все уставились на него.

— Инсекты, — сообщил куратор. — Они водятся в Сатанинском Каньоне.

— Здорово, — помрачнел Бергер.

Обсуждение переросло в перебранку. Ведущие оккультисты требовали предоставить им доступ к полигону Шуйских. Кто-то хотел связаться с Адамсами и поставить в известность другие конклавы. Тобенгауз терпеливо всех выслушал, а затем поднял руку, призывая к тишине.

— Господа, — экзорцист обвел нас тяжелым взглядом, — не следует спешить в данном вопросе. Шуйские — сильный клан. Их ослабление выгодно Пандему, но не Московии. Поэтому в дело может вмешаться большая политика. Предлагаю взять этот вопрос на контроль. Будем присматривать за полигоном и вести собственное расследование. Если мы правы, речь идет о систематическом призыве. Чудовища Бездны — не демоны, но даже их призывать в большом количестве одаренный не может. Вероятно, на службе у Шуйских состоит несколько призывателей.

Глава ордена сделал паузу, чтобы до каждого дошел смысл сказанного.

— Кроме того, у Шуйских сохраняются претензии к Илье Невзорову, — мимолетный взгляд в мою сторону. — И этот конфликт не разрешен до конца.

— У меня нет их карты, — пожимаю плечами.

— Там сложнее, — отмахнулся Тобенгауз. — Потом поговорим.

Чувствую — все взгляды прикованы ко мне.

— Вот только общее собрание объявлено по другой причине, — заявил глава ордена. — Я хочу показать вам одно видео, снятое в аномалии.

В руках Тобенгауза появился пульт от телевизора. Я только сейчас заметил, что на одной из стен висит здоровенная «плазма» марки «Зенит». Такие обычно используют для презентаций руководители крупных компаний.

— Внимание на экран, — сказал глава ордена.

Съемка, насколько я понял, велась любительской камерой. Изображение дергалось, качество оставляло желать лучшего. И всё же, я смог разобрать много деталей. Предо мной развернулся город, сошедший с гравюры средневекового художника. Узкие мощеные улочки, прижавшиеся друг к другу дома, островерхие крыши. Черные оконные провалы. Причудливые башенки и балконы, поскрипывающие на ветру флюгеры.

— Невозвратный Град, — выдохнул Сатин.

Никто не ответил.

Веяло от этого места потустронним ужасом. Схожее чувство возникает у меня всякий раз, когда я вынужден пробуждаться в пещере Нергала.

Из черной подворотни вышел человек.

Не прошло и трех секунд, как один из домов шевельнулся, отрастил каменную лапу, схватил истошно заоравшего прохожего и утянул в разверзшуюся кирпичную утробу.

С протяжным гулом кладка сдвинулась.

Экран затянули помехи.

Белый шум.

— Там есть люди? — первым нарушил тишину Глеб.

— Как видишь, — ответил Тобенгауз.

— А снимал кто? — уточнила Сандра.

Демонологи загудели, начали перешептываться.

Внутри у меня пробежал холодок.

Пробуждается что-то нехорошее…

январь 2022 — март 2022 г.

Content

Бадевский Ян Демонолог

Глава 1. Бездарь

Глава 2. Поглощение — мать учения

Глава 3. Лифт в послесмертие

Глава 4. Дно

Глава 5. Жизнь как болт — только жестче

Глава 6. Тучи сгущаются

Глава 7. Лонг

Глава 8. Гуру

Глава 9. Пробуждение

Глава 10. Аппетиты растут

Глава 11. Закоулки Неома

Глава 12. Орден

Глава 13. Квота

Глава 14. Могущество, как оно есть

Глава 15. Таланты прорастают в общественных местах

Глава 16. Наблюдатель

Глава 17. Зомбоящик

Глава 18. Спектр

Глава 19. Чуть больше хорошего настроения

Глава 20. Одержимость

Глава 21. Пробуждение жреца

Глава 22. Путь наверх

Глава 23. Конклав