Бадевский Ян

Демонолог-2. Школа смерти

Глава 1. Ритуалист

Перекресток окутан тьмой.

Я не вижу звезд, с трудом могу разглядеть очертания домов, мигающие красным светофоры и затопленные мраком подворотни. Нет людей и машин. Реальность давит меня, всюду ощущается враждебность.

Это нормально.

Демоны перекрестков выработали уникальные механизмы защиты.

Мои шаги тонут в вязкой тишине. Ничего общего с обычной ночью эта мгла не имеет. Дух присматривается ко мне, пробует на вкус. И вкус духу не нравится.

По окрестностям прокатывается стон.

Я и не думаю задерживаться. Иду уверенно, не оглядываюсь. В моей правой руке — металлический крюк. Фонари очень тусклые, внутри ламп что-то моргает и потрескивает.

Воздух сгущается.

Трудно дышать.

Проецирую перед собой ветки способностей. Базовые навыки вращаются по размашистой орбите, от них ветвятся техники высших порядков. Теперь мне не нужно закрывать глаза. Чем-то напоминает дополненную реальность, столь популярную на той Земле.

Выбираю «‎фильтр».

Овальная пиктограмма с решеткой внутри.

Техника рассчитана на низкоуровневых духов, научившихся манипулировать погодой и физическими параметрами бытия. Обитатели перекрестков — это локусы, повернутые на дорогах. В городах — большая редкость. С этим товарищем я схватился в неомосковском пригороде, на отшибе мегаполиса. Так вот, «фильтр» просеивает воздух и другие субстанции, отделяя от них прану. И лишая тем самым магических свойств.

Применяю технику.

Меня окутывает аура, невидимая для стороннего наблюдателя. Поле расширяется на метр во всех направлениях. Тут же пропадает давление.

Черные щупальца, протянувшиеся к моим ногам, отдернулись в непроницаемую мглу. Такое ощущение, что демон ошпарился, прикоснувшись к защите.

Свет внутри фонарных ламп стал багровым.

Подхожу к канализационному люку в самом центре перекрестка. Крышка чугунная, массивная. В середине — специфическое отверстие. Засовываю крюк в дырку, тяну вверх и на себя. Крышка нехотя сдвигается. Морщусь: воняет сточными водами.

Неразборчивый шепот улиц обретает силу.

Доносится утробный рокот:

— Прочь с моего перекрестка, червяк!

Угу.

Разогнался.

Снимаю с плеч рюкзак, расстегиваю и присаживаюсь на корточки. Начинаю по очереди выкладывать предметы, заготовленные накануне. Кельтский крест, вырезанный на дубовой коре. Опал с выцарапанной руной Райдо, означающей путь. Пожелтевшую от времени кость черной кошки. Мешочек с кладбищенской землей.

Локусы перекрестков — одни из самых цепких и вредоносных обитателей Бездны. Эти твари вселяются не в конкретный предмет, они действуют по географическому принципу. Бесы данного типа интересуются координатами и пересечениями дорог. Для них важна геометрия. Поэтому сейчас демон — это и люк, и фонари, и стены пограничных домов, и бордюры, и даже водостоки. Изгнать подобное существо очень сложно.

— Не выйдет, — пророкотал локус. — Ты слаб.

Продолжаю заниматься своим делом.

Забрасываю артефакты в люк. Мешочек развязываю, землю высыпаю…

Фонари взрываются.

Одновременно.

Осколки летят на мостовую, кусок стекла задевает мою щеку. Проступает капелька крови. Я задвигаю крышку на прежнее место. Тяжелая, блин. Вращаю плашки способностей, выбираю «‎схрон» и накладыаваю на люк непрошибаемую печать демонолога. Теперь дух не сможет добраться до моих артефактов.

В старину ритуал проводился с выкапыванием ямок, но в городе приходится искать альтернативные решения. Не вскрывать же асфальт отбойным молотком…

Легкое волевое усилие — и планки способностей проворачиваются.

Закачиваю прану в «‎раскрытую книгу».

И произношу заклинание:

— Инаард ту-мардук сумера тарада!

Земля задрожала.

Крышка люка начала подскакивать, фонари вспыхнули нестерпимо ярким светом и погасли. Тьма взвыла и начала втягиваться в перекрестье улиц. Полупрозрачные отростки прятались в водостоки, под ливневые решетки, в слепые окна чердаков.

— Марак та абан! Аум турабат!

Демон перекрестков взревел.

Из-под асфальта вырвался черный смерч, закрутился в исполинскую воронку, своротил фонарный столб на противоположном конце улицы… и замер. Вморозился в реальность черновым наброском. Начал тускнеть и развеиваться.

Я не сумел бы изгнать локуса, настолько вжившегося в свой перекресток. Только хардкор, только развеивание. И сейчас я молча наблюдал за агонией существа, порожденного бесконечностью Бездны.

Это мой пятый рейд.

Без учителя.

Трижды я изгонял низших бесов — из детских игрушек, шкафа, собаки. Затем применил развеивание к низшему, повадившемуся портить машины на станции СТО. После двух автокатастроф было принято решение о ликвидации демона. И вот я добрался до финальной стадии своего марафона. Второе развеивание, непростой тип локуса, самостоятельный рейд. Техники в ветках у меня поднялись до приемлемых уровней. Рапорты о достижениях поданы на имя Тобенгауза. Я в двух шагах от заветной цели.

Перекресток обретает прежний вид.

Тот, что был до одержимости.

На небе проступают августовские звезды. Выглядывает диск убывающей луны. Уцелевшие фонари больше не светят адским багрянцем — улицы залиты ровным молочно-белым светом.

Ближайшая арка формирует человеческую фигуру.

Силуэт отделяется от тьмы и неспешно идет в мою сторону. Это оккультист Глеб Сатин, мой непосредственный куратор.

Длинная тень куратора изломана бордюрами.

— И? — спрашиваю я.

Учитель задумчиво ковыряет люк носком ботинка.

— Особых претензий нет, — фонарь светит в спину куратору, лица не видно. — Ты мог бы выбрать и другую руну, связав его активность. Вместо опала я бы применил хризолит… но это мелочи. Я ставлю зачет.

— Здорово. И что теперь?

— Нас ждут.

Мне остается лишь последовать за куратором. Из нас двоих только он умеет открывать порталы, связывающие конклав ордена с обычной реальностью. На сей раз портал вписан в арку пятиэтажного дома, построенного еще при Алексее Романове. В моем мире никакого Алексея не было — мальчик погиб в 1918 году, сразу после революции. Здесь же Российская империя просуществовала аж до Клановых Войн, и Алексей Николаевич успел вписать свое имя в историю.

Делаю шаг в арку.

Рвется незримая мембрана.

Вместо шуршащего палой листвой двора — просторный холл. И трое людей в бесформенных балахонах. Лица закрыты серебряными масками.

Сатин отошел в сторону.

В креслах сидели рядовые адепты ордена, среди которых выделялась седая голова татуировщицы. Похоже, на экзамен явились не только представители местного топа, но и простые демоноборцы, заинтересовавшиеся моим стремительным взлетом.

От наблюдателя до ритуалиста — за четыре дня.

Думаю, это рекорд.

Я приблизился к троице экзаменаторов.

— Он справился с последним заданием? — вопросил искаженный модулятором голос.

— Да, — ответил Сатин. — Я доволен результатом.

— Что ж, — сказал человек в центре. — Тогда приступим.

И на меня посыпался град вопросов.

Основные заклинания, их модификации. Ранги, классы и подклассы демонов. Тактики, применяемые к различным категориям локусов и нижних. Артефакты для ритуалов, их аналоги, нестандартные ситуации. Распознавание ранга бесов, взвешивание рисков, подготовка рейда. Перечень аномалий, ранговые ограничения демонологов. Работа в защите и нападении. Тактики по борьбе с одержимостью машин, людей и статичных предметов. Противодействие демонической магии…

Отвечать приходилось быстро, не задумываясь.

Экзамен, откровенно говоря, напоминал перекрестный допрос. Демонологи валили меня уточнениями, требовали развернутые обоснования, изобретали нетривиальные квесты.

— Достаточно, — прервал меня один из типов в маске. — Ты подтвердил свой ранг.

Я был уверен, что передо мной стоит Тобенгауз.

Вердикт главы конклава послужил знаком — ко мне приблизилась седовласая женщина-татуировщик.

— Сними кофту.

Я стянул через голову джемпер.

Женщина положила ладонь на мое левое плечо — сейчас там красовался глаз в треугольнике, символ наблюдателя. Серая муть заволокла зрачки колдуньи. Жутковатый омут, затопивший всё внутреннее пространство глазниц.

Жжение.

Старая татуировка начала плавиться, менять очертания. Я почувствовал эти метаморфозы, хотя и не мог ничего рассмотреть. Верхнюю часть руки опалило огнем. Гораздо больнее, чем в прошлый раз…

— Терпи, — отрезала волшебница.

Минута сущего ада.

Мое плечо жгли на костре инквизиторы, а я ничего не мог с этим поделать.

Пламя деформации исчезло. Татуировщица отняла ладонь от моего плеча, извлекла из складок балахона крохотное зеркальце и повернула его так, чтобы я мог рассмотреть получившееся изображение. Круг со вписанным треугольником, внутри которого — горящая свеча.

Метка ритуалиста.

Я поблагодарил женщину кивком.

Плечо всё еще болело.

— Ты перешел на более высокую ступень развития, — главный экзаменатор заговорил голосом Тобенгауза. — Это налагает большую ответственность. Помни о доверии конклава. Не подведи нас.

Собравшиеся начали расходиться.

Ко мне приблизился Сатин.

— Поздравляю.

Я пожал протянутую руку.

— Без тебя я бы не справился.

— Мне повезло с учеником.

Я вернулся домой примерно в час ночи. Сестренка, как и следовало ожидать, мирно посапывала в своей комнате. Зашвырнув рюкзак в угол, я отправился в душ. Быстренько привел себя в порядок и завалился спать. Не подозревая, что худшее ожидает меня впереди.

* * *

— Подъем, лежебока!

Меня тормошат, бьют по щекам, пытаются привести в чувство. Я неразборчиво мычу. Истошно верещит будильник на телефоне. Боги, какой отвратительный звук!

Шторы раздвинуты.

Открываю один глаз и понимаю, что весь этот хаос породила моя сестренка.

— Что случилось?

— Первое сентября случилось. На линейку опоздаешь.

До меня постепенно доходит смысл услышанного.

— Сегодня — в школу?

— Да! Вставай, дурилка.

Полина, судя по мокрым волосам, уже приняла душ.

Сквозь шторы пробивается утренний свет, но в кухонной зоне горят встроенные лампы. На часах — шесть утра. Таак. Занятия, если мне память не изменяет, начинаются в восемь. А линейка — в девять.

— Так еще три часа! — вырвался из моего рта вопль ужаса.

— Надо собраться, поесть, привести себя в порядок. И выйти заранее, чтобы не опоздать, — рассудительно заявила Полина.

Сестре всего девять.

В этом году Полина поступила в одну из престижных неомосковских гимназий, я же учусь в знаменитом лицее Адамсов. Топать нам в разные школы. И выбираться из общаги в разное время. Так какого…

Ладно.

Спокойствие.

Девочка и раньше подходила к школьным вопросам основательно. Сказывается воспитание покойной матери, как я подозреваю.

Пять часов сна — это еще не катастрофа.

Бывало и хуже.

После обязательных ритуалов в душе отправляюсь на кухню. У нас с Полиной что-то вроде студии. Кухонная зона совмещена с моей спальней и застекленной лоджией. Рабочий кабинет, вписанный в глубокую нишу, расположен в комнате сестры. А еще имеется холл — мы делим его с другими обитателми блока. Всего три квартиры. Вчера утром кто-то заселился — слышались шаги, громкие голоса, хлопали двери. Я не успел познакомиться с соседями — день был расписан по часам. Сходить в ателье, забрать несколько комплектов лицейской формы, притащить всё это добро в кампус. Затариться едой на ближайшие дни. Сходить в дневной рейд. Дождаться, пока Сатин накатает рапорт и приступить к подготовке ночной вылазки. Вернуться домой, наскоро перекусить, сообщить сестре, что жив-здоров. И — в ночную вылазку. На тот самый перекресток, где я развеял локуса. Так что соседи для меня — тайна, покрытая мраком.

Достаю из морозилки две пиццы.

Загружаю в микроволновку первую коробку.

И начинаю готовить себе кофе.

— Поздно вернулся? — спрашивает сестра.

— В час.

— Ну, сорри.

— Что уж теперь, — бурчу я.

Кофе я варю в турке.

И болтовня сестры немного отвлекает.

— А ты видел наших соседей?

— Еще нет.

— Хочешь, расскажу?

— Нет.

— А я расскажу, — злорадству Полины нет предела. — В пятьдесят второй квартире живет парень твоего возраста, а в пятьдесят третьей — две сестры. Очень красивые, но шумные.

— Здорово.

— Ты будешь с ними знакомиться?

Из турки полезла пена.

Я быстренько снял кофе с индукционной панели и перелил в кружку. По комнате мгновенно распространился бодрящий кенийский аромат.

— Не сейчас.

— Почему?

— Ну, работы много.

— Они реально классные.

— Кто?

— Близняшки.

— Так они еще и близняшки?

— А то.

Звякнула микроволновка.

Я вытащил пиццу и передал сестре. Загрузил в светящуюся утробу вторую коробку и запустил устройство на тех же настройках.

Закипел чайник.

Полине я кофе пить не разрешаю. И больше не держу в квартире богомерзкие пакетики. Заварка — осноава всего сущего.

— Ты во сколько выходишь?

Девочка задумалась.

— В восемь двадцать.

— Тебе же идти десять минут. Или пятнадцать.

— И что? Лучше не опаздывать.

— Как знаешь.

Из окна лоджии открывается чудесный вид на море и частный пляж Адамсов. Погода сегодня отличная, дождей не предвидится. Ветер гонит по небу мелкие облачка.

Я задумчиво наблюдаю за приближением воздушного корабля и пью кофе. Судно массивное и неповоротливое, с кучей подвесов. Контейнеровоз, доставляющий в гипермаркеты Неома заморскую еду. Выглядит так, словно на несколько осей нанизали кучу рефрижераторов, а сверху присобачили рубку управления. Полное нарушение законов аэродинамики… Собственно, о какой аэродинамике может идти речь, если корабли передвигаются на сверхспособностях пилотов?

— Ты форму вчера забрал? — спросила Полина.

— Угу.

— Еще не примерял?

— В ателье.

Звякнула микроволновка.

Мы разложились на обеденном столе и принялись уплетать пиццы.

— Вкуснотища, — сказала сестра с набитым ртом. — Ты крутой.

— Почему это?

— Ну… мамы же нет. А мы сидим тут, учимся в школах для одаренных и больше не голодаем.

— Так и должно быть, — пожимаю плечами.

— Ты же ничем не интересовался. Кроме звездолетов своих.

Хмыкаю.

Что тут скажешь.

Илья Невзоров был ботаником и компьютерным задротом. Выше головы прыгать не собирался. Даже не помышлял о пробуждении и обретении Дара. А потом в этого неудачника попал я. И в одночасье всё изменил. Жаль, что я не в силах вернуть его мать, погибшую в автокатастрофе. Нергал не настолько силен в этом мире.

— Будь осторожна, — предупреждаю сестру. — В твоей гимназии хватает одаренных.

— У нас запрещены дуэли.

— Всё равно.

— Хорошо. Не переживай, я разберусь.

Надеюсь.

Мир, в который я попал, выстроен на классовом неравенстве. Бездарей презирают. Гнобят, всячески пытаются поддеть. И всё это сходит ублюдкам с рук, ведь их прикрывают именитые родители. И законы Европейской Московии, которые ставят простых граждан на низшую социальную ступень.

— Возникнут проблемы — говори.

— Конечно.

Через полчаса сестренка выбралась из своей комнаты, чтобы покрутиться перед зеркалом и похвастаться формой. Консервативная клетчатая юбка до колен, белая рубашка, галстук и жилетка. На ногах — черные туфли. Юбка, галстук и жилетка — в бордовых тонах. Массивный рюкзак с эмблемой гимназии, накладными карманами и бутылкой воды в сетчатом кармашке.

— Как я тебе?

— Превосходно. Ты лучшая.

— Спасибо!

— Вот что, — решил я. — Провожу тебя до гимназии, а потом двину к себе в лицей. Согласна?

— А то, — обрадовалась Полина. — У меня самый крутой братик на свете!

Я достал из шкафа свою форму и начал одеваться. Полина тем временем перебирала учебники и тетрадки, застегивала пенал и сверялась с каким-то списком в телефоне.

Осенний комплект состоял из темно-синего костюма-тройки, голубой рубашки и галстука в косую полоску. К галстуку прилагался зажим с эмблемой лицея — звездным кругом, вписанным в развернутый свиток. В зимнем комплекте, насколько я помню, вместо пиджака полагается носить френч с двумя рядами серебряных пуговиц.

Я внимательно изучил правила лицея. На линейке наличие пиджака обязательно. Если будет жарко, допускается ношение рубашки и жилетки, но галстук нельзя снимать ни при каких обстоятельствах. Рюкзак мне тоже пришлось сменить. Ну, для школы. Установленный образец, вездесущая эмблема. Даже туфли приобретаются в специальном обувном магазине на территории Адамс-Сити.

Добравшись до галстука, я завис.

Никогда не умел завязывать эти штуки правильно.

— Помочь? — невинно интересуется сестра.

— А ты можешь?

— Поглобила немного. И потренировалась, пока ты в рейды свои ходил.

Охренеть.

Я присел на краешек стула. Полина несколькими ловкими движениями повязала вокруг моей шеи галстук, затянула узел и поправила ворот рубашки. Мне осталось лишь прицепить галстучный зажим.

— Круто, — похвалил я.

— «‎Виндзорский узел», — сообщила сестренка. — Учись, пока я жива.

Справившись с галстуком, я облачился в жилетку и пиджак. Подошел к зеркалу, критически оценил результат. Как ни крути, а я красавчик. Ну, еще над стрижкой бы поработать, когда волосы отрастут. Сейчас я похож на выпускника кадетского училища или на преступника, откинувшегося с зоны. Стильного преступника, с правильными чертами лица и жестким взглядом.

Теперь — рюкзак.

Плотная влагостойкая ткань, надежные застежки-молнии. Куча отделений для школьных принадлежностей. Я уже завел электронную почту и зарегистрировался на сайте лицея. Так что расписание на неделю у меня есть. Хотелось бы потусить на линейке и отправиться домой, но нет. В 9.00 всё только начинается. Торжественная часть растянется на сорок пять минут, как и обычный урок. Затем меня ожидает классный час. Дальше — «‎факультативное распределение». И последние гвозди в крышку гроба — прановедение, история одаренных, управление техниками, русский язык и математика. Где-то посреди этого вселенского ужаса затерялась большая перемена. Ну, и поход в столовую должен стать отдушиной для утомленного юношеского ума.

Не так я всё это представлял.

В базовой школе первое сентября никого не напрягало. Линейка, классный час и — по домам. Новый формат шокирует даже Илью Невзорова, тело которого я нынче оккупировал.

Приходится тащить в школу учебники и тетрадки.

А еще — дневник.

Ну, не совсем дневник. Каждому лицеисту выделили по планшету с предустановленными образовательными программами. Дневник у нас интерактивный, он напрямую подключен к лицейскому сайту и онлайн-журналу. Когда выставляется оценка, она тут же отображается на сайте, моем и учительском планшетах. А еще — на страничке с рейтингом учеников. Как мне объяснили, рейтинг влияет на многие вещи. Чем выше этот показатель, тем больше шансов поступить в крутую академию с сокращенным перечнем экзаменов. Есть и другие нюансы, в которых я пока не успел разобраться.

Меня насторожили факультативы.

Память Ильи подсказывает, что это дополнительные занятия, позволяющие глубже освоить школьную программу. Ботаник протащился бы, но меня больше интересует карьера в ордене демонологов. Подозреваю, что эти мистические факультативы предназначены для того, чтобы красть у меня драгоценное время.

Мы вышли из общаги в восемь утра. Сестра настояла, а мне было лень спорить. Потусуюсь где-нибудь, ничего страшного.

По дороге, естественно, никого не встретили, хотя сестричка все уши мне прожужжала нашими новыми соседками. Возникло нехорошее подозрение, что она мне подыскивает девушку…

Выбравшись с территории кампуса, мы двинулись на север по тихой аллее. Раскидистые древесные кроны начали желтеть. Кое-где пробивались и красные листья. В Валдорре, где я умер совсем недавно, горожане не знают смены времен года. Разве что дождливый и засушливый сезоны. Зато если уж там рубанет дождь, то сразу туши фонарь. Нескончаемый ливень лупит по крышам днями и неделями, затапливает теснины улиц, погружает дома в зябкий холод. Стены в плесени, уровень воды в каналах опасно поднимается. Лодочники не могут проехать под арками мостов…

Здесь не так.

И к этому тоже надо привыкнуть.

С аллеи мы сворачиваем на оживленную четырехполосную магистраль, останавливаемся на перекрестке и терпеливо ждем, пока загорится зеленый свет. Еще один поворот — и мы на месте.

Гимназия представляет собой новенький четырехэтажный комплекс в стиле хай-тек. П-образная форма, вынесенный отдельно тренировочный блок, состоящий из теплого бассейна и спортзала. Всё это скрыто кленами и тополями.

Распрощавшись с Полиной у центральных ворот, я повернул обратно.

До начала линейки еще минут сорок. Можно потратить это время на медитацию. Или бесцельно побродить по окрестностям, изучить район. Адамс-Сити — крупнейшая клановая агломерация в Неоме. Не думаю, что я исследовал эту автономию хотя бы на десять процентов. Город в городе, независимая инфраструктура, собственная служба безопасности. Здесь даже обычная полиция не работает. Без специального пропуска в клановый «‎квартал» и муха не пролетит. Я уж молчу про пристань воздушных кораблей, построенную на северо-западной окраине Адамс-Сити. На следующих выходных я планирую съездить в ту сторону…

Вообще, корабли меня неудержимо притягивают. В Легурии путешествия, как морские, так и сухопутные, растягиваются на недели и месяцы. Расстояния между соседними городами кажутся чудовищными. А тут — машины, поезда, аэролайнеры. Гильдия пилотов, порталы демонологов. Одаренные с навыками телепортации. Реальность в таких условиях сжимается.

Прогуливаясь по бульвару, я краем глаза заметил форму, напоминающую мою собственную. Две девушки, скользнувшие по мне заинтересованными взглядами. Крепкого сложения парень, уткнувшийся в экран смартфона… Подтягиваются понемногу.

Звонок вырвал меня из потока меланхолии.

Клим Горин.

— Привет, — раздается голос нового приятеля. — На линейку собираешься?

— Уже.

— А где ты сейчас?

— Иду по бульвару.

— Не рановато?

— Сестру провожал.

— А-а-а… Тоже надо. До меня тут кое-какие слухи дошли.

— Хм? — насторожился я.

— Говорят, ты побил Кирилла Ефанова.

— Ефанов, — я попытался вспомнить, о чем идет речь. — Не знаю такого.

— В день, когда мы познакомились.

— А, понятно. Кретин, который любит нападать со спины.

— Этот, как ты изволил выразиться, кретин принадлежит к одному весьма влиятельному роду. Чтоб ты понимал, спуску тебе не дадут. Будь осторожен.

— Спасибо за совет.

— Я серьезно.

— Дернется — получит еще.

На том конце провода вздохнули:

— Вот этого я и опасался. Ладно, увидимся.

Я убрал телефон.

Сентябрь только начинается, а проблем — вагон и маленькая тележка.

Глава 2. Сентябрь-свистябрь

Где-то мне попадался шуточный календарь с альтернативными названиями месяцев и дней недели. Март в этом календаре назывался кошмартом, январь — пьянварём. А сентябрь, соответственно, свистябрём. Видимо, за пронзительные осенние ветра, подхватывающие палую листву во дворах-колодцах.

С утра ветер гудел в водостоках, но за пару часов успокоился.

Улицы, примыкающие к лицею Адамсов, были под завязку забиты шикарными тачками — «‎порше», «‎мерседесами», «‎мазератти». Встречались тут и литовские «‎утены», и белорусские «‎витязи». Сплошной премиум-класс и коллекционные модели, почти везде — водители-охранники. Да-с. Вот она, норма для аристократов. Уровень, до которого мне еще ползти и ползти.

С моего последнего визита многое изменилось.

Взять, например, турникеты.

Ладно, хрен с ними, турникетами. Калитка оказалась заблокированной, магнитный замок щелкнул после того, как я провел по считывающему устройству временным пропуском. В здание я попал через турникет, применив карту повторно. Дальше оставалось лишь беспрепятственно пересечь холл и через заднюю дверь выйти во внутренний дворик, где и собирались на утреннее построение лицеисты.

Я успел выяснить, что меня приписали к группе «‎1-Б». Перечень учащихся вывешен на сайте лицея, я встретил там и фамилию Горина. Осталось разобраться, в каком секторе нам отвели место школьные админы.

На меня обрушился шум толпы.

Всюду сновали парни и девушки в одинаковых костюмах. Смеялись, здоровались друг с другом, обнимались. Я видел и взрослых — учителей, родителей. Первые, как и мы, придерживались жесткого дресс-кода. Вторые щеголяли в дорогих костюмах от кутюр, снисходительно кивали педагогам, обсуждали что-то безумно важное и почти не обращали внимания на царящую вокруг суету.

Логика происходящего от меня ускользала.

Потом я дорубил, что группы выстраиваются по квадрату, а классные руководители держат в руках таблички. Ага, вон тот худощавый дядечка с печальной и всепрощающей улыбкой на лице — мой классный. На табличке значится долгожданное «‎1-Б».

Клим приветливо помахал мне рукой.

А еще я заприметил в толпе Софию. Девушка выглядела по своему обыкновению элегантно и слегка отстраненно. Заметив меня, София улыбнулась.

— Ты уже с моей сестрой флиртуешь? — Горин крепко пожал протянутую руку.

— И не думал.

— Можешь флиртовать, — разрешил Клим. — Всё равно она ни с кем не встречается. И тебя отошьет.

— Почему?

— Ну… — Клим замялся. — Папа говорит, она самая целеустремленная в нашей семье. Даже повернутая малость.

— На чем?

— Учеба, карьера. Хочет вступить в гильдию пилотов.

— Она — пилот?

— Потомственный. Уже качает соответствующую ветку. Сам понимаешь, это путь в авиационную академию, причем гражданское воздухоплавание ее не интересует.

— Хм. Военное? — предположил я.

— Научные экспедиции. Ты же понимаешь, облик планеты изменился после 1913 года. Есть куча интересных мест, которые даже на карту не нанесены.

Мы с Климом заняли позиции в третьем ряду. Разговаривать приходилось громко — галдеж стоял невыносимый. Приземистая тетка с начесом на голове орала в микрофон, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие порядка. А затем случилось то, чего я никак не ожидал. В голове послышался голос:

Через минуту мы начинаем. Прекратите посторонние обсуждения. Спасибо.

— Телепатия? — опешил я.

— Не совсем, — улыбнулся мой приятель. — Наши мысли они читать не умеют. Это ментальная трансляция.

Мне попадалась кое-какая инфа о трансляторах. Насколько я понял, речь идет об отправке сообщений, но встречаются и одаренные, умеющие внушать свои желания на подсознательном уровне. «‎Подчинение» — так называется этот класс. Запрещено международными конвенциями, и всё такое. В реальности манипуляторы работают на спецслужбы и частные армии влиятельных аристо. Все животные равны, но некоторые равнее.

Через минуту, как и следовало ожидать, никто не заткнулся.

Мы получили еще одно сообщение, а затем началась праздничная линейка. Заиграл гимн Европейской Московии, после чего выступил директор — солидный мужчина пятидесяти лет, предпочитающий говорить размеренно, взвешивая каждое слово. Директор поздравил лицеистов с началом учебного года, рассказал о славных традициях заведения и пожелал всем удачи. Напомнил, что дуэли разрешены только в пределах арены, при наличии секундантов и медперсонала. Затем слово предоставили одному из попечителей клана Адамсов. Мужик был запредельно крут, ибо принадлежал к правящему роду. Суть речи сводилась к тому, что лицеисты ни в чем не будут нуждаться, а клан пристально следит за их успехами. Дальше были перечислены фамилии боевых магов, которые после учебы в лицее и академиях ЕМ примкнули к Адамсам. Помним, любим, гордимся.

Речь влиятельного аристо многих впечатлила.

В лицее хватает именитых детей, но многие относятся к независимым родам и не состоят ни в одном клане Московии. Я слышал, что родители доброй трети лицеистов числятся в гильдиях, но рассчитывают прыгнуть выше. Это можно понять. Особенно, если твой ребенок влез на территорию Адамс-Сити.

После всех выступлений началась раздача жетонов.

Тетка с начесом озвучивала в микрофон имя и фамилию лицеиста, тот выходил под аплодисменты и получал запечатанный пластиковый конверт. Когда настала моя очередь, аплодисменты были жиденькими и формальными. А вот Кириллу хлопали от души. Несложно догадаться, что мой уровень авторитета сейчас ниже плинтуса. И это при том, что Кирилл прилюдно огреб в день подачи документов, а чуть позже я постелил и его шестерок. Что ж, любой авторитет надо подтверждать. Время покажет, кто есть кто.

Торжественная часть перетекла в номера, подготовленные старшеклассниками. Перед нами выступили мастера иллюзий, воспитанники фехтовального клуба и левитаторы, научившиеся игнорировать законы гравитации. Последние меня очень впечатлили, в отличие от фехтовальщиков. Достойным финалом оказался выход местной рок-группы — эти ребята играли очень круто и подняли всех.

Когда все выступления закончились, мы начали расходиться по кабинетам. Клим захлебывался от восторга, а я посматривал по сторонам. До начала следующего урока — четверть часа. Времени хватит, чтобы привязаться к безродному ничтожеству.

— У них альбом скоро выйдет! — вещал Клим. — Я знал, что они в лицее учатся, но чтобы вот так, вживую…

— Ты их фанат?

— Не совсем, — смутился мой товарищ.

— Брось. Все свои.

— Ладно, фанат.

— Мне они тоже понравились.

— Я так и знал!

Все, что Горин нес после этого, я пропустил мимо ушей. Потому что к нам приближалась компания решительно настроенных подростков. Кирилла среди них не было, но я подозреваю, что антипатию к черни питают две трети лицеистов.

От компании отделился широкоплечий крепыш с копной кучерявых волос. Нос с горбинкой, кавказская внешность. На лице — презрительная усмешка.

Вот так, в первый же день?

Кавказец толкает меня плечом — и сильно удивляется, встретившись с пустотой. А заодно споткнувшись о технично выставленную ногу. Я слегка помог упырю, подтолкнув его в спину. И тут же протянул руку помощи:

— Не ушибся?

Вокруг нас молниеносно образовался островок тишины.

Кучерявый злобно зыркнул на меня с пола, быстро поднялся и шагнул вперед.

— Я тебя…

— Что? — перебил я. — Ты даже пройти по коридору на своих ногах не можешь.

Послышались отдельные смешки.

Несостоявшийся обидчик заиграл желваками. И выдал вполне предсказуемую вещь:

— Не тебе открывать рот, чернь. Жалкий нищеброд.

— О, прости меня, кривоногий сын крутого родителя. Давно понаехал? Как там, в горных аулах, все такие косолапые?

Одна из проходивших мимо девчонок прыснула в ладонь. Пара друзей моего оппонента уже откровенно ржали, кто-то достал телефон.

Сейчас начнется самое интересное.

По правилам лицея дуэли разрешены только на арене. Следовательно, применение магии в школьном коридоре… не запрещено, конечно, но считается моветоном. Нарушителя ждет презрение окружающих, падение в рейтинге и вызов к директору. Дальше — по обстоятельствам. Если род именитый, спустят на тормозах. Отпрыск из обычной семьи может вылететь без права на восстановление. Не уголовщина, но лютый позор.

Что отсюда вытекает?

Меня нужно побить кулаками.

Не вкачивая прану в боевые техники.

— В горах тебе язык бы отрезали за такие слова, — южанин надвинулся на меня, расправляя плечи.

— Тебе потребовалось бы созвать всех своих дебильных родственников, — ухмыльнулся я.

Поворотный момент.

Уже добрый десяток лицеистов стоит с телефонами в руках. Снимают наш срач и наметившуюся потасовку. Потом выложат в глобал, я даже не сомневаюсь. Следовательно, показательный урок вежливости не повредит. Моральных уродов надо ставить на место быстро и жестко.

Зацепить родственников — беспроигрышный вариант.

У всех рвет башню от такой лажи.

Кучерявый решил не сдерживать себя. Выбросил руки, намереваясь толкнуть оборзевшего простолюдина в грудь. Классическая ошибка в подобных ситуациях. Не надо толкаться, гнуть пальцы, зажимать шею и строить из себя грозу района. Решил драться — дерись.

У меня, к примеру, тормозов нет.

Шаг в сторону, резкий удар локтем в челюсть. Голова южанина дергается, слышится хруст. Я действую без усиления, чтобы не нарушать правил.

Противник теряет равновесие.

— Ираклий, дай ему! — слышится робкий голос из толпы.

Подозреваю, что Ираклий хотел бы, да не может. Его взгляд расфокусирован, руки возвращаются, чтобы прикрыть голову. Я тут же бью кулаком в печень и пинаю выродка в колено. Джигит падает на здоровую ногу и получает коленом в переносицу.

Смуглое лицо в крови.

— Прекратить! — раздается громоподобный голос. — Всем разойтись, убрать телефоны!

Голос принадлежал мужику, который на прошлой неделе разнимал нас с Кириллом. Правда, сейчас этот чувак носил не светлые брюки и рубашку-поло, а респектабельный костюм-тройку и элегантные туфли. На груди учителя красовался бейдж следующего содержания: «‎Шуйский Валентин Игнатьевич. Зам. директора».

Прелесть.

Администратор школы — представитель клана, пытавшегося похитить меня несколько дней назад.

Валентин Игнатьевич быстро оценил обстановку.

И начал раздавать приказы:

— Вы, двое. Помогите пострадавшему.

Друзья Ираклия, нехотя убрав телефоны, подскочили к «‎пострадавшему» и рывком подняли его с колен.

— Отведите в медпункт, — сказал Шуйский.

Инвалидная троица двинулась направо по коридору. Толпа подростков расступилась. Ираклий двигался с трудом, сильно прихрамывал. За неудачником по полу тянулась цепочка красных капель.

Замдиректора обвел присутствующих недобрым взглядом:

— Не вздумайте постить эту дрянь в свои бложики. Увижу хоть один ролик на Евростриме или Неоматике — виновные понесут наказание. Всё, что бросает тень на репутацию школы, под запретом. Понятно?

Зеваки угрюмо молчали.

Прозвенел звонок на урок.

— Разойтись, — скомандовал Шуйский.

Толпа начала рассасываться.

Я тоже двинулся прочь, но голос Валентина Игнатьевича пригвоздил меня к полу:

— Невзоров, вас никто не отпускал.

Клим бросил на меня тревожный взгляд.

— Иди, — прошептал я. — Сам разберусь.

Кивнув, Горин поспешил за одноклассниками.

Я повернулся к администратору.

— К директору, — небрежно бросил Шуйский. — Назревает серьезный разговор.

Пожав плечами, я двинулся вслед за Валентином Игнатьевичем.

Преодолев несколько лестничных пролетов, мы оказались на последнем этаже лицея. Коридоры быстро опустели — по дороге нам встречались разве что опаздывающие на занятия учителя. Чутье подсказывает: классного часа мне не видать, как своих ушей.

Шуйский быстрым шагом направляется в дальний конец коридора.

Поворот направо.

Поворот налево.

А господин директор, похоже, тяготеет к уединенному образу жизни. По моим прикидкам, Валентин Игнатьевич тащит нас в дальнее крыло, план которого я досконально изучил на сайте учреждения. Я там всё исследовал. Запомнил расположение классов, актового зала, спортивных и клубных секций, арены и столовой. Теперь могу ходить по лицею с закрытыми глазами, не заморачиваясь указателями и прочей херней.

Мы останавливаемся перед внушительной черной дверью с надписью: «ДИРЕКТОР».

— Удачи, — сказал Шуйский и тут же ретировался.

Вхожу к образовательному властелину.

И предсказуемо попадаю в приемную.

Справа вычерчивается вторая дверь, информация на которой более конкретизирована: «Оливер Адамс. Директор». Слева — деревянный шкаф от пола до потолка, забитый папками и какими-то документами. А прямо передо мной, на фоне окна, расположилась аппетитная секретарша в очках на поллица. Белая блузка, вызывающая восхищение грудь, уложенные в гульку черные волосы. Одна прядь выбилась и упала на лоб.

— К директору? — уточнила секретарша.

Я не сразу заметил, что девушка сидит за компьютерным столом, а перед ней развернут экран ноутбука. Тут же обнаружился стационарный кнопочный телефон, подключенный к факсу. И принтер, из которого вылезали листы с очередным приказом.

Молча киваю.

— Секундочку, — девушка снимает трубку телефона, набирает номер, несколько секунд ждет. — Господин директор, к вам посетитель. Кто?

Вопросительный взгляд в мою сторону.

— Илья Невзоров, — представляюсь полушепотом.

Иначе в этих пенатах строгости никто и не разговаривает.

— Невзоров, — говорит в трубку школьная нимфа. — Хорошо, поняла.

Трубка вешается на место.

— Мистер Адамс ждет.

За следующей дверью развернулось логово зверя. Шучу, конечно. Солидный кабинет, соответствующий высокому статусу Оливера Адамса. Дорогие породы дерева, кожа, дизайнерская мебель. Фундаментальный, иначе не скажешь, письменный стол. Столешница поражает девственной чистотой: стопочка бумаг на подпись, перекидной календарь, пресс-папье в виде отдыхающего тигра. И развернутый экран ноутбука «Горизонт» — голубую литеру «G», вписанную в ромб, ни с чем не спутаешь. Прозрачные контуры эмблемы подсвечены неоном.

Несколько минут Адамс меня игнорирует.

Демонстративно.

Смотрит в экран ноута, пальцы бегают по тачпаду. Лицо серьезное. Сразу видно — директор вершит судьбы мира, никак иначе.

Не дожидаясь приглашения, беру стул и усаживаюсь напротив.

Такого поворота Адамс не ждет.

Директорский взгляд отрывается от экрана и прилипает к моей скромной персоне. Тяжелый взгляд, сканирующий. Похоже, вот он — главный вербовщик. Сразу оценивает потенциал.

Молчим.

— Ладно, — я первым нарушаю затянувшуюся паузу, — если у вас нет претензий, господин директор, то, с вашего позволения, я пойду на занятия.

— Сидеть, — пригвоздили меня к креслу.

Второй раунд молчанки.

— Господин Невзоров, — заговорил Адамс, откинувшись в кресле и сложив руки на объемистом животе. — Не с того вы начинаете учебный год.

— Поясните свою мысль, — попросил я.

— Человек… хм… вашего социального статуса… должен вести себя подобающим образом. Приобщаться к наукам, проявлять скромность и умеренность во всем. Что мы имеем вместо этого? Конфликт с представителем уважаемого рода в августе. Драка после линейки с Ираклием Думбадзе. Ты хоть знаешь, кто он?

Пожимаю плечами:

— Без понятия. Невоспитанная горная обезьяна?

Директор закатил глаза.

Сразу понятно — разговор будет непростым.

— Род Думбадзе переехал в Неом… еще в середине прошлого века. Это сильные маги воздуха. Дед Ираклия — заслуженный боевой авиатор со стажем, отставной капитан воздушного крейсера. Родители Ираклия — не последние люди в гильдии пилотов.

— В семье не без урода.

Директорская ладонь резко хлопнула по столу.

— Ты стал одаренным в августе. А за плечами этих ребят — сила крови. Поколения именитых предков. Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя вызовут на дуэль? Уборщики будут сутками оттирать твои останки от арены.

— Всякое случается.

Мое лицо — эталон невозмутимости.

— Если каким-то чудом победишь, — продолжил напирать директор, — не забывай о кровной мести. Мы живем в двадцать первом веке, но вендетта прописана в законодательстве. Ты мстить не можешь, аристократы — сколько им заблагорассудится.

Да, я в курсе.

Успел порыться в местном Уголовном Кодексе. А заодно — в Дуэльном. Чернь не имеет прав ни на что, а вот отморози голубых кровей — другое дело. Так что я могу завалить Ираклия или Кирилла в поединке чести, но после этого придется иметь дело с разъяренными родственниками оборзевших недорослей. И, как вы понимаете, родственников тоже придется валить. Что я об этом думаю? Трупы меня не смущают.

— Ты поступил в лицей по квоте, — напомнил Адамс. — Скажу больше: имела место протекция. Это не совсем честно, но ты состоишь в ордене демонологов. И до определенного момента тебя прикрывают.

— Есть такое, — согласился я.

— Вот только не будет конклав переходить границы дозволенного, — повысил голос директор. — Их влияние не безгранично.

Пауза.

— Вы закончили? — поинтересовался я.

Директор кивнул.

— Тогда вот что я отвечу. Законы Московии и правила лицея не поощряют классовую дискриминацию. Нет ни одной статьи, разрешающей называть меня, цитирую, чернью и нищебродом. Кроме того, Ираклий намекнул на отрезание языка, что является безусловной угрозой. Он первым попытался меня толкнуть — это видно на записях видеокамер, которые вы наверняка успели просмотреть. Что имеем? Оскорбление, угроза, навязывание драки. Я защищался, и это неотъемлемое право одаренного. При этом я не применил магию и не нарушил Устав лицея.

Адамс внимательно слушал.

— Что касается Кирилла, то конфликт между нами случился до получения жетонов. Поэтому мы смело могли пользоваться любыми техниками. Опять же, с моей стороны речь шла исключительно о самообороне. Поговорите с Валентином Игнатьевичем, он был свидетелем этой безобразной сцены. Кирилл атаковал со спины.

Разговор нравится директору всё меньше и меньше.

Запугать меня не получилось. А сейчас всё выкручивается таким образом, что принять сторону пострадавших учеников означает поддержать «классовую дискриминацию». То есть репутационная потеря для школы. Понятно, что ты — Адамс. Что хочу, то и ворочу. Но репутация, ага.

— Взыскания будут? — невинно поинтересовался.

Хороший вопрос.

Удар по моему личному рейтингу — та же дискриминация. Формально я ничего не нарушил. Просто действовал жестче, чем от меня ожидали, но это не возбраняется.

— Нет, — вздохнул Оливер Адамс. — Я ограничусь устным предупреждением.

— А какие меры воздействия вы собираетесь применить к господину Думбадзе?

Вот оно.

Реальная проверка негласных порядков.

Пойдешь ли ты, дружок, на то, чтобы провести аналогичную беседу с аристо? Да еще снять у выродка очки рейтинга за прилюдное оскорбление простолюдина? Конечно, род Думбадзе не относится к числу попечителей…

Адамс меня удивил:

— Прямо сейчас у Ираклия сняты очки рейтинга. Можешь проверить.

От неожиданности я полез в рюкзак, достал смартфон, переведенный в режим вибро, и в два тапа открыл лицейский сайт. Перешел на страничку с рейтингом учащихся. Так и есть. Ираклий Думбадзе с результатом «-100» занимает последнюю строчку. Чуть выше расположились нули-первокурсники, а вершину плотно оккупировали старожилы, которым еще год доучиваться.

С — значит справедливость.

— У нас всё честно, — с улыбкой произнес директор, наблюдая за моей реакцией. — Сам видишь.

— Мое почтение, господин директор. Разрешите идти на классный час?

— Разрешаю, — милостиво согласился Оливер Адамс. — И это… следи за собой, Илья. Будь осторожен в моей школе.

Глава 3. Не все йогурты одинаково полезны

Разговор с директором отнял у меня меньше времени, чем я предполагал. Соответственно, на вторую половину классного часа я успел заявиться, хоть и с опозданием. Постучался, вошел. И столкнулся с двадцатью четырьмя парами глаз, уставившихся на вконец оборзевшего простолюдина. Тишина была, как на кладбище.

— Вы опоздали, молодой человек, — грустно произнес дядечка с добрым и всепрощающим лицом. — Озвучьте причину такого поведения.

— Его к директору вызывали, — выкрикнул с места неизвестный паренек.

— Уже? — опешил классный.

— Там драка была, — авторитетно заявила рыжая девушка из третьего ряда. — Хотите покажу? Мы на телефон снимали.

— Нет, благодарю, — улыбнулся учитель. — Садитесь, пожалуйста, Илья. Мы и так потратили много времени на пустые разговоры.

Клим помахал мне рукой.

Дескать, двигай ко мне, я занял место.

Настроение заметно улучшилось. Я заметил, что у всех выложены на стол планшеты, и последовал общему тренду.

— Живой? — прошептал Клим. — Не съели?

— И даже не отчислили, — произнес я одними губами.

— А Ираклий?

— Минус сто очков.

— Ух ты…

Учитель осуждающе покосился в нашу сторону и продолжил прерванный рассказ:

— Итак, мы обсудили недельное расписание и факультативы. Всё будет меняться, но к концу сентября график стабилизируется. Напоминаю, что лицей Адамсов делает упор на изучение боевых искусств и экстремальное оперирование праной. Поэтому у нас проводятся юниорские турниры по боевой магии и восточным единоборствам. Есть и смешанные соревнования, доступ к которым откроется со второго года обучения. Возникнут вопросы — задавайте.

— Здесь разрешены дуэли? — спросил узкоглазый паренек с ежиком жестких черных волос на голове. — Мы убиваем друг друга, и это поощряется?

— Вы знали, куда шли, — отрезал классный. — Дуэли проводятся на арене в полном соответствии с нормами Кодекса. Стандартные условия примирения. Секунданты, целители. Смею вас заверить, поединки — редкое явление. Именитые рода предпочитают договариваться и разрешать конфликты миром.

— А дуэли между аристократами и мещанами допускаются? — спросила кучерявая девушка с передней парты.

Многие уставились на меня.

— У нас учатся только одаренные, — напомнил классный. — И все они имеют право на поединок чести.

Кто-то хмыкнул.

На задних партах начали перешептываться.

— Отвлечемся от дуэлей, — продолжил классный, — и перейдем к организационным вопросам. Я уже говорил про важность факультативов. У нас нет профилей в классическом понимании. А знаете почему? У одаренных довольно разветвленная классификация. Кто-то манипулирует определенными стихиями, кто-то управляет людьми и животными. Есть телепаты, целители, телекинетики, пилоты и демонологи. В стародавние времена встречались призыватели…

Я вошел с планшета на сайт лицея и довольно быстро обнаружил свою группу. Классного звали Раевским Дмитрием Петровичем. А преподавал этот замечательный человек управление техниками — одну из ключевых лицейских дисциплин. Выяснилось, что у мужика высшая категория, и он состоит в клане Адамсов. Кто бы сомневался.

— Факультативы позволяют интегрироваться в зависимости от ветвей развития, — продолжил Раевский. — Вас поделят на подгруппы с родственными параметрами.

— Мы будем тренироваться на арене? — уточнили из центра.

— И на ней тоже, — улыбнулся классный. — У нас есть защищенный полигон и экспериментальные площадки. А еще — лабораторные животные.

— Это еще зачем? — насторожилась рыжая девочка.

— Для целителей и манипуляторов, — невозмутимо ответил Дмитрий Петрович.

На первом ряду поднялась рука.

— Слушаю, — сказал Раевский.

— Я развиваю аналитику и озарения, — сообщил паренек с выбритым левым виском и косой челкой. — Найдутся факультативы по моему профилю?

— Безусловно, — ответил классный.

— А я могу отказаться от обязательных боевых дисциплин?

— Нет, — учитель медленно покачал головой. — Базовые навыки самообороны получит каждый.

Внезапно руку поднял мой сосед.

— Что вы хотели? — классный посмотрел на Клима.

— Организационные вопросы, — напомнил Горин. — Мы даже не начали их обсуждать.

— Разумно, — похвалил Раевский. — На повестке дня выбор старосты и его заместителя. Желающие?

Гробовое молчание.

— Я так и думал, — классный вздохнул. — Тогда проголосуем за первого в списке. По алфавиту у нас…

— Это ненаучный подход! — взвилась упитанная блондинка с третьей парты нашего ряда.

— А какие у старосты привилегии? — вкрадчиво поинтересовался Клим.

Мне начинает нравиться этот парень.

— Ну… — задумался учитель. — В сущности, правильный вопрос. Для начала — пятьсот очков рейтинга. И триста для заместителя.

Класс зашевелился.

Многие начали переглядываться.

— Староста будет освобожден от обязательных мероприятий, — добавил Раевский, — но будет вынужден участвовать в общих планерках раз в триместр. Заместитель освобождается и от планерок, и от некоторых малозначимых мероприятий.

— Так что у нас с алфавитным порядком? — решила открутить блондинка.

— Предлагаю свою кандидатуру на роль старосты, — заявил Горин.

— Думаешь, такой уникальный? — вылетела реплика с первой парты.

— У меня есть предвыборная программа, — резонно заметил Клим.

Народ малость прифигел от такого поворота.

— Серьезно? — задал мучивший всех вопрос учитель.

— Да, — Горин обвел взглядом потенциальных конкурентов, наслаждаясь эффектом. — Как вам должно быть известно, я происхожу из знатного рода Гориных. Моей семье принадлежит сеть салонов красоты «Русский стиль». Ногти, визаж, массажные услуги, солярий. Все девушки, проголосовавшие за меня, получат абонемент на три месяца.

Мощный ход.

Клим сделал драматичную паузу.

И добавил:

— Парни, не расстраивайтесь. С меня — абонемент на посещение фитнес-клуба «Спарта». Всего лишь в паре кварталов от лицея. Три месяца.

— Это все пункты программы? — усмехнулся классный.

— Почти, — спокойно ответил Клим. — Обещаю быть честным и справедливым, помогать отстающим, прикрывать пропуски по мере сил. В общем, голосуйте за меня, и никто не уйдет обиженным.

Вот так Клим Горин превратился в нашего старосту.

Кандидатуру утвердили единогласно.

Заместителем назначили ту самую свинюшку, фамилия которой значилась первой в классном журнале, — Аладьину Снежану Игоревну. Там прения были жесткими, и госпоже Аладьиной пришлось пообещать поход в ближайшую кафешку. Думаю, Раевский наслаждался аттракционом невиданной щедрости. После голосования фамилии Горина и Аладьиной тут же взлетели вверх в рейтинге первокурсников.

Я даже не пытался участвовать в этом празднике жизни. Рейтинг — штука хорошая. Вот только нет у меня желания взваливать на себя дополнительную ответственность.

Поднимаю руку.

— Что вы хотели, Илья? — реагирует классный.

— Рейтинг. Как его можно нарастить?

— Здесь всё прозрачно, — Раевский лезет в свой планшет. — На сайте лицея, в футере, находится раздел «Правила». Обычно его не читают, а зря. Итак, заходим в «Правила» и видим несколько подкатегорий: «Для учителей», «Для учеников», «Для родителей». Выбираем второй пункт.

— Нашла! — раздался голос девушки из среднего ряда.

— И что же мы видим? — вопрошает учитель. — Ключевой параметр — ваша успеваемость. Мы учимся по десятибалльной системе. Получайте «десятки» — и вы достигнете вершины быстрее тех, кто хватает «единицы» или «четверки». Каждый триместр заканчивается контрольными срезами — полученные там оценки имеют двойной коэффициент. Курсовые экзамены идут с тройным коэффициентом.

— Что означают штрафные санкции? — поинтересовалась Аладьина.

— Жесткие нарушения дисциплины, — пояснил Раевский. — В качестве примера возьмем… сегодняшний инцидент. Я получил видео с камер и понимаю, что Илья действовал жестко, но формально ничего не нарушил. В отличие от Ираклия, позволившего себе непозволительные высказывания в адрес другого лицеиста. Что в рейтинге? Господин Думбадзе наказан штрафом и занимает последнюю строчку.

Мои одноклассники начали перешептываться.

До меня долетали возмущенные возгласы.

Еще бы.

Отпрыски знатных родов не так себе представляли данную ситуацию. Чернь должна знать свое место, аристократы — короли мира. А тут получается, что мещанин может отметелить именитого, да еще и опустить обидчика в рейтинге. Неприятный сюрприз.

— Со штрафами разобрались. Читайте правила, чтобы их не получать — и всё будет в порядке. Далее. Участие в соревнованиях различного уровня. Магические турниры не стоит игнорировать, даже если вы не собираетесь связывать жизнь с военной службой. Любое продвижение в турнирных таблицах сопровождается увеличением рейтинга.

— Поединки, — сказал кто-то.

— Верно, — кивнул Раевский. — Я ранее отмечал, что дуэли происходят редко, но если они случаются, победитель сразу набирает тысячу очков рейтинга, проигравший лишается своей тысячи.

— Несправедливо, — заметил парень с пирсингом в брови. — Он же и так проиграл. Возможно, умер.

— Дуэль можно сравнить с тотализатором. Вы не знаете исход поединка, но рискуете, бросая вызов или принимая его. Кланы не интересуются судьбами неудачников. Вы должны побеждать своих врагов, чтобы продвинуться в евросской иерархии. Такова жизнь.

— Ставки? — я поднял бровь.

— На арене всегда есть зрители, — улыбнулся Раевский. — Вы можете делать ставки в виде очков рейтинга на любого из участников дуэли. Выиграете — нарастите показатель. Проиграете — лишитесь собственных очков. На спортивных соревнованиях ставки тоже принимаются.

— Вы поощряете азартные игры? — задал я каверзный вопрос.

— Нет, Илья. Мы отслеживаем лудоманов, не способных вовремя остановиться и включить мозги. Такие люди не нужны Адамсам. Да и прочим кланам.

— Что происходит с азартными игроками? — поинтересовался Клим. — Их страсть… находит отражение в характеристиках?

— Находит, — подтвердил классный.

После этих слов разговоры на задних партах поутихли. Я мысленно ухмыльнулся. Тотализатор будет процветать, и на этом можно подняться. Я уже выяснил, что часть выигрыша от сделанных ставок начисляется победителю. Это значит, что можно срубить гарантированную тысячу очков плюс процент с коэффициентов. Мне еще предстоит разобраться в формуле начислений, но пока картинка вырисовывается симпатичная. Количество не переваривающих меня одаренных стремительно растет, так что вскоре полетят вызовы. Богатенькие мажоры уверены, что сила крови поможет им уделать на арене мещанина, открывшего чакру в первом поколении. Так всё и случилось бы, не надели меня Нергал навыком поглощения.

Прозвенел звонок.

Классный продиктовал номер своего телефона и сказал, что мы можем звонить в любое время дня. Главное — по делу.

Клима и Снежану Раевский попросил остаться.

— Не убей там никого, — хмыкнул Горин, застегивая портфель.

— Постараюсь.

Следующим в расписании значилось «факультативное распределение». Я без особых проблем добрался до аудитории на втором этаже, где нас поджидал господин Шуйский. Замдиректора наградил меня многозначительным взглядом, но ничего комментировать не стал.

Когда все собрались, и прозвенел звонок, Валентин Игнатьевич задвинул интересную речь:

— Как вы знаете, существует несколько ключевых направлений использования праны. Классификация зависит от объектов, на которые мы воздействуем. Первый уровень — воздействие на материальные неодушевленные предметы. Любые разрушения, стихийные удары, перемещения предметов либо изменение их характеристик. Второй уровень — одушевленные объекты. Люди, животные. Подчинение, телепортация, татуировочные техники. Третий уровень — законы природы. Обход или редактирование. Типичный пример — пилоты воздушных кораблей. Здесь нарушается закон гравитации и еще несколько электромагнитных и физических постоянных. Четвертый уровень — взаимодействие с Бездной и нематериальными духами. Я говорю о демонологах и призывателях.

— Разве они остались? — подала голос скромного вида русоволосая девушка с передней парты. Высокая, с благородным лицом и пронзительно-голубыми глазами. Прямо, эльфийка. — Призыватели?

— Это запрещенный класс, — ответил Шуйский, — но вы должны понимать, что одаренные с навыками призывателей время от времени объявляются в нашем мире. Их выслеживают демонологи.

Красноречивый взгляд в мою сторону.

Так.

Интересно, сколько людей в школе имеют представление о моей «крыше»? Шуйскому положено — его клан недавно хлебнул беды из-за меня. Но ведь и Горины в теме…

— Ладно, — Валентин Игнатьевич решительно открыл планшет. — Проведем перекличку.

Началось зачитывание фамилий по списку. Лицеисты по очереди откликались, а я запоминал тех, с кем мне предстоит учиться ближайшие годы. Эльфийка-скромняшка с тихим голоском оказалась Марией Микуцкой, что мне ровным счетом ничего не сказало. Узкоглазый паренек, смахивающий на азиата, был вовсе не китайцем или корейцем, а самым настоящим Мирасом Назарбаевым, выходцем из Средней Азии. Насколько я понял, те земли сейчас отошли к Пандему, но часть одаренных до Великого Раздела успела перебраться в ЕМ. Рыжая красотка — Любовь Белкина. Кучеряшка с передней парты — Валентина Извольская. Были среди нас Шереметьевы, Оболенские и Ладыгины. В общем, полный набор знатных мажоров, смотрящих на меня, как на грязь.

— Вот как это будет, — поведал Валентин Игнатьевич. — Я называю ученика и его направление развития, даю на выбор несколько факультативов. Один обязательный, два по желанию. Выбираете — тут же вносим вашу фамилию в соответствующий раздел сайта. Ваше учебное расписание обновится автоматически. За посещение каждого факультатива еженедельно начисляется по десять очков рейтинга. Поехали.

Снежана Аладьина, как выяснилось, прокачивала ледяную магию. Ей предложили стихийную физику, построение щитов, ударные усиления и модификации холодного оружия. Физику Снежана отклонила, остальное вписала в свой график.

Первые минуты я следил за обсуждением — было интересно, кто на чем практикуется. Подавляющее большинсто моих одноклассников владели стихийными техниками — огонь, вода, земля, воздух. Двое специализировались на электричестве, кто-то ушел в сторону льда. Назарбаев развивал боевые искусства с мышечным ускорением. Встречались и совершенно экзотические для меня эмпаты, трансформаторы, психокинетики. У некоторых учеников факультативы пересекались, другим подбирали родственные дисциплины.

Вскоре добрались до меня.

— Илья Невзоров, демонолог, — задумчиво проговорил Шуйский. В классе установилась гробовая тишина. Я был чуть ли не единственным демонологом в лицее. — Редкое направление. У нас тут целый консилиум собрался, если честно.

— Какие варианты? — перебил я.

— Никаких, — честно признался замдиректора. — Ты принадлежишь конклаву Неома, у тебя есть куратор. Всё обучение проводится в… полевых условиях. Ты в ранге наблюдателя?

— Ритуалист, — нехотя признал я.

Вот тут все зашевелились и начали переглядываться.

Многие понимали, что ритуалист имеет реальный боевой опыт — изгоняет и развеивает демонов, умеет себя защищать от разноплановых воздействий. Простолюдины редко поднимаются до ритуалиста в столь юном возрасте. Я же не потомственный демонолог.

— Думаю, тебе следует ограничиться базовым курсом, — сказал Шуйский.

Следовало ожидать чего-то подобного.

Мы оба понимаем, что к Шуйским после всего случившегося я не примкну. Значит, мое развитие — это моя проблема. Фишка в том, что я имею собственное мнение по данному вопросу.

— Мне положен обязательный факультатив.

Левая бровь администратора изогнулась.

Валентин Игнатьевич не привык к возражениям.

— Меня интересует стихийная физика, — заявил я. — Кроме того, у меня возникло острое желание изучить модификации холодного оружия и боевой телекинез. Запишите меня на эти факультативы, пожалуйста.

Драматическая пауза.

Никто из моих однаклассников не дорубает, зачем демонологу столь необычные дисциплины. А вот Шуйский дорубает. И мой выбор ему не по душе. Прикол в том, что я имею полное право требовать дополнительные занятия. На моей стороне — Кодекс Просвещения.

— Как скажешь, — вздохнул Валентин Игнатьевич. — Выбор окончательный?

— Да.

— Записываю.

Когда назвали следующего ученика, я влез через планшет на лицейский сайт и проверил действия учителя. Моя фамилия появилась в списках нужных факультативов. Новые дисциплины добавились к учебному графику. Тридцать очков рейтинга приплюсовались к школьной карме. Я поднялся в таблице над лицеистами с нулем. И над неудачником по имени Ираклий.

После распределения начался большой перерыв.

Мы с Климом двинулись на первый этаж, в школьную столовую.

— Ты в ударе, — восхитился мой новый приятель. — На кой тебе сдались эти факи?

— Надо, — отрезал я. — А зачем тебя классный задерживал?

— Обязанностями нагружал, — лицо Горина помрачнело. — Теперь я должен следить за вашими пропусками и отмечать отсутствующих в журнале. Чтобы не отвлекать учителей. И принимать меры по подтягиванию отстающих. И вести запись на турниры. Куча всего.

— Понятно.

Столовая обрушилась на мой неподготовленный разум многоголосым гомоном, смесью аппетитных запахов и длиннющей очередью на раздаче. Пространство было обширным, всюду располагались круглые столики и табуреты с кожаной обивкой. Я увидел пару холодильников с напитками и мороженым.

— Как тут расплачиваться? — спросил я у Клима.

— Еще не знаешь? — Клим взял поднос, я последовал его примеру. — Жетоны. Деньги на них может накидывать кто угодно. Ты поступил по квоте, это социальный жетон. Набирай бесплатно всего побольше. Государство оплатит.

— Здорово, — хмыкнул я.

И полез в сумку за конвертом. Надорвал пластик вдоль пунктирной линии, вытащил массивный кругляш. Честно говоря, ожидал чего-то другого. Илья Невзоров никогда не пользовался такими штуками. В обычных школах даже турникетов нет. Ничего общего с жетончиками в метро кругляш не имел. Размер — в половину ладони. Прорезь для цепочки. Материал — то ли керамика, то ли металл, природу которого я не могу определить. Гравировка с названием учреждения, моими личными данными и QR-кодом. По гурду протянулась непонятная клинопись — язык, с которым я прежде не сталкивался. Какая-то хитроумная степень защиты.

От супа я отказался.

Взял себе перловую кашу с грибами, салатик с морепродуктами, пару котлет и творожный йогурт. Если я правильно оцениваю обстановку, царящую в лицее, меня ожидают провокации. Столовая — идеальное место для подобных фокусов. Память Ильи сразу подбрасывает образы пролитых на брюки компотов и вывернутых на голову супчиков. Взял много жидкостей — тебя удобно толкнуть. Остаток дня проходишь в запачканной форме.

— А зачем тебе два подноса? — спросил Клим.

— Увидишь.

Очередь продвигалась медленно. Я заметил, что откровенно жирных юношей и девушек в потоке можно по пальцам пересчитать. Все следят за своими фигурами, налегают на белковую и протеиновую пищу, фруктовые и овощные десерты. Булки и коржики с киселем громоздились только на подносе Аладьиной. Тут всё понятно — аристо сызмальства готовятся к дуэлям, родовым и клановым войнам. Никакие законы не гарантируют стопроцентного подчинения черни. Местная элита понимает, что подавляющее большинство евросского населения — обычные люди. Дашь слабину — тебя сожрут. За последние сто лет в Европе трижды вспыхивали революции. Вот почему всевозможные боевые искусства переживают свой Ренессанс. Всюду — федерации карате, секции кунг-фу, джиу-джитсу, тайского бокса и баритсу, фехтовальные школы и стрелковые клубы. В родовых усадьбах обустроены тренировочные зоны и целые полигоны, на которых отрабатываются магические техники.

Культ силы.

Я исподволь оцениваю потенциал девушек и парней, ставших моими одноклассниками. Меня интересует всё. Как двигаются, манера общения. Ухватки. Похоже, второкурсники обедают на следующей перемене — по неизвестным причинам нас разделили. Боятся дедовщины? Не исключено.

Подходя к кассе, ученики проводили жетоном над квадратом считывающей панели. Бесконтактное устройство. Рядом экранчик, на котором отображается сумма заказа. Ридер списывает деньги с жетона, после чего загорается зеленый индикатор. Что-то пикает. Секунда — и зеленый индикатор сменяется красным. Подходит очередь следующего клиента. Быстро, удобно, технологично.

Рассчитавшись безлимитным чудо-жетоном, я отошел от кассы и начал искать свободный столик. Чтобы поесть спокойно, мне подходит что-то удаленное, расположенное у окна. Вот только Джерг не ищет легких путей. Криво усмехнувшись, я двинулся в центр столовой.

А вот и говнюки, которые следят за мной добрых десять минут. С того момента, как я переступил порог обеденного зала. Это побитый Ираклий, еще парочка хачей и русоволосый мордоворот с татуировкой на шее. Ясно как день, что татушка магическая. Хачи перекинулись парой слов с мордоворотом, тот коротко кивнул и походкой вразвалочку двинулся через зал. В мою сторону. Что ж, господин Думбадзе сделал правильные выводы из недавней взбучки. И выставил на передний план более внушительного хмыря.

Останавливаюсь у незанятого столика.

Вполоборота к верзиле.

Парню на вид около двадцати, но внешность обманчива. Это качок на стероидах, тупоголовая обезьяна с начавшей пробиваться бородкой. Магию он применять не будет — рассчитывает на мускулы.

Клим усаживается напротив.

Верзила ускоряется — его намерения вполне очевидны. Я ставлю поднос с едой на столешницу, а левой рукой перехватываю «запаску».

Бык толкает меня плечом.

Я должен упасть и разбросать еду по полу — таков замысел. Или обляпаться гарниром с котлетами.

Замыслу сбыться не суждено. Я мягко разворачиваюсь по оси, прогибаясь назад. Верзила задевает меня плечом по касательной. Достаточно, чтобы это зафиксировали камеры. Продолжив разворот, я заряжаю говнюку ребром второго подноса в затылок. Упырь спотыкается, но всё еще стоит на ногах. Наверное, ему больно — на затылке проступает багровая полоса.

Хачи переглядываются, но вмешиваться не спешат.

И это правильно.

— Тебе конец, сука, — рычит русоволосый.

Ведет прямой справа.

Блокирую подносом — по касательной. Заряжаю дятлу коленом по причинному месту. Мордоворот сгибается пополам и тут же получает кулаком в печень. Третий удар — коленом в ухо. Туша валится на живописную группу табуреток с портфелями. Пробует подняться. Я с размаха бью его подносом, рассекаю бровь. Кровища заливает лицо. Чуть не пропускаю апперкот снизу, но вовремя отклоняюсь. Подхватываю носком ботинка упавшую табуретку и швыряю в своего оппонента. Табуретка врезается в челюсть. Нокдаун.

Делаю шаг вперед и дважды бью придурка подносом.

От души, со всего размаха. В гробовой тишине отбрасываю треснувший поднос. Беру со своего столика йогурт, приближаюсь к павшей горе. Срываю платинку из фольги и вываливаю творожную массу на голову ушлепка.

Белобрысый уже ничего не видит.

Он без сознания.

Глава 4. Чрезмерная жестокость

Оливер Адамс мрачно взирал на меня из глубин своего роскошного кресла.

Шутки кончились.

Второе избиение именитого лицеиста за день — это рекорд. Думаю, мое фото можно повесить на доску почета. Я заслужил.

— Что? — не выдержал я.

— Герхард Вагнер, — сказал директор.

Белобрысый оказался выходцем с бюргерских земель.

Вот незадача.

— Я же его не убил.

— Твое счастье.

— Он сильно родовит?

— Так, — директор неопределенно махнул рукой. — Ничего особенного.

— По-русски хорошо разговаривает.

— Родился в Неоме.

— Ясненько.

Европейская Московия — многонациональная страна. Столица в Неоме, но культурных и экономических центров — туева хуча. Официальных языков три — русский, немецкий, французский. Это, кстати, нашло отражение и в лицейской программе. Я от нечего делать открыл сегодня список изучаемых лицеистами дисциплин. Помимо магических предметов в журнале обнаружились три упомянутых языка, риторика, государство и право, этикет, каллиграфия и военное дело. Чтоб вы понимали, в базовой школе я усиленно штудировал физику, химию, математику и черчение. Эти же предметы на углубленном уровне светят мещанину в техникумах, колледжах и инженерных институтах. А всё почему? Простолюдины — винтики, которым суждено работать на заводах и фабриках, в концернах и корпорациях. Удел аристо — магия и боевые искусства. Максимум — экономика, политика и юриспруденция.

— Я вот смотрю на тебя, — задумчиво произнес директор, — и не понимаю некоторых вещей.

— Поделитесь своим горем, — предложил я.

— Ты демонолог, — начал господин Адамс, — а там своя специфика. Сражение с духами. Орден стоит на страже людских интересов. Изгнание, развеивание. Ну, ты меня понимаешь.

— Вполне, — я согласно кивнул.

— А здесь — жесткий уличный стиль боя. Я просмотрел два проведенных тобой поединка. Грубо, жестоко, но эффективно. Где ты этого нахватался?

— Я же в трущобах вырос. Сами понимаете — в нашей помойке без этого никак.

— Ты мне зубы не заговаривай. Справки я навел. Ботаник, онлайн-игры, маменькин сынок. Думаешь, служба безопасности Адамсов похожа на придурков из полиции Неома? Я пальцем щелкну — и мне на стол ляжет подробный отчет о том, когда ты дрочил в последний раз и как звали твоего умершего хомяка. Мы уже и с Шуйскими переговорили. Там шороху навел. Кто ты, мать твою, такой?

— Человек.

— Демонолог с характеристиками универсала. Телекинез, электричество, лед и пламя. Мышечное укрепление, всякие-разные щиты. И чем дальше, тем больше. А всё это началось с августа.

— Я неимоверно талантлив.

— Что ты забыл в моей школе?

— Подняться хочу.

— Ордена не хватает?

— Я — чернь. Одаренный без титула. Не исключено, что в будущем я захочу получить герб. Надо просчитывать все варианты.

— Логично. Ты же понимаешь, что на тебя обратят внимание?

— Уже обратили.

— Что будешь делать?

— Пока останусь в ордене. У меня там свой интерес.

— Ты задолжал услугу своему пробудителю.

— У всего есть цена.

Директор откинулся в кресле и добрых полминуты сверлил меня взглядом.

— Ты специально работаешь на камеры. Позволяешь себя зацепить, а потом сурово проезжаешься по обидчикам.

— А как еще выжить в этой чудесной школе?

— Рано или поздно тебя достанут.

— То есть, вас мало волнует, что Думбадзе со своими дружками подкупил немецкого нищеброда, сделав его своим наемником? Это прям организованная преступность в стенах элитного учреждения.

— Подкупил?

— У меня есть свидетель. Перед тем, как войти в столовую, Ираклий пополнил со воего телефона счет Вагнера. Они стояли рядом. Вагнер достал жетон, взглянул на баланс и его лицо озарилось простым человеческим счастьем.

— Сможешь доказать?

— Не надо ничего доказывать. Уверен, ваши эсбэшники в состоянии отследить транзакции каждого лицеиста. Вдруг кто наркотой торгует. Или оружием.

— Ты издеваешься.

— Просто шучу.

Но в каждой шутке…

Тотализатор официально процветает, так почему бы не добавить сюда полулегальный оружейный бизнес? В ЕМ аристократы имеют право приобретать и хранить оружие. Любое. Ножи, мечи, арбалеты, огнестрел. Воздушный крейсер с полным боекомплектом. Были бы деньги. А вот я, грязь мещанская, вынужден защищаться без помощи посторонних предметов. Ну, разве что считать орудием смерти поднос или грабли. Правда, от пули поднос не защитит, и это следует учитывать. Зато в дуэли мне выдадут парный пистолет или меч. А какой с меча прок, если ты не упражняешься на регулярной основе? Тут не обойтись без хранения, а это статья. Получается, нужны факультативы. И запись в какую-нибудь фехтовальную школу. Это программа-минимум.

— Герхард получает минус в карму? — вкрадчиво интересуюсь у господина директора.

Вижу — хмурится.

— Не совсем. Факт оскорбления камеры не зафиксировали. Толкнуть тебя плечом он мог случайно. А драка в столовой — вот она. В наличии. Поэтому минус пятьдесят очков каждому. Надеюсь, это тебя образумит.

Плохо.

Я в нижней части рейтинга.

Конечно, чего-то подобного следовало ожидать. Я становлюсь занозой в директорской жопе. Еще легко отделался.

— Разрешите идти?

— Разрешаю. Но СБ следит за тобой. Оступишься — вылетишь к чертям собачьим.

— Когда всем станет понятно, что со мной луше не связываться, это дерьмо прекратится. Обещаю.

Адамс раздраженно отмахивается.

Я вновь опаздываю на урок. На сей раз не катастрофично. Прановедение поменяли местами с историей одаренных, и весь класс мигрировал в дальнее крыло комплекса. Учитель тоже опоздал. Точнее — учительница. Женщина средних лет с выкрашенными в черный цвет волосами и повадками закоренелой стервы.

— Вы будете изучать мой предмет на протяжении всего триместра, — заявила Аглая Венекдитовна Нахимова. — Три месяца. По результатам — контрольная. Многие сейчас подумают, что контрольная — не экзамен. Стоит ли забивать на мой предмет? Не рекомендую. Напишете контрольную на четверку и ниже — будете пересдавать. Убьете на это все свои каникулы. Я обещаю.

И все сразу поверили.

Аглая Венедиктовна была явной фанатичкой.

— История одаренных начинается в 1913 году, — Нахимова поднялась со своего места и, заложив руки за спину, начала прохаживаться по аудитории. — Вы что, не записываете?

Все тут же зашуршали общими тетрадками.

— Вводная часть учебника и первый параграф закрепят то, что я сейчас обрисую, — продолжила крашеная стерва. — Нас, безусловно, должны интересовать не голые факты, а сам исторический процесс. С чего всё начиналось, и как мы докатились до жизни такой. В 1913 году мы впервые узнали о Четверых Призывателях. Мир вообще не был готов к появлению магии. Глобальная война, отделение колоний, экономический кризис… Россия в шаге от революции. Еще не вымерли моторные самолеты, Китай отхапал Монголию, в Хабаровске построили мост. Сейчас, как вам известно, Хабаровск принадлежит Азиатскому Пандему.

Я сравниваю услышанное со своими снами. Теми, в которые меня погружает Нергал. Там, на альтернативной Земле, где безвозвратно канула в пучину Легурия, было две планетарных бойни. Первая мировая разразилась в 1914 году. Убили какого-то эрцгерцога — и понеслась. Здесь же роковые события произошли на год раньше.

— Поговорим о предпосылках, — продолжила Нахимова. — Это, безусловно, накопившиеся противоречия. У России имелись общие интересы с Францией и Британией, а вот Германия шла своим путем. Николай Второй планировал захватить Константинополь. Антанта и Тройственный союз накапливали силы для грядущего противостояния. В 1913 году партия «Молодая Босния» свергла славянофила Франца Фердинанда и объявила о создании Великой Сербии. С этого момента все и сцепились.

— А где Призыватели? — спросили со второго ряда.

— Объявились через полгода, — хмыкнула Нахимова. — Никто не знает, откуда они получили оккультные знания. И как давно готовились к тому, что сделали. Вероятно, существовала тайная организация, но сведения о ней не сохранились. Логика подсказывает, что без праны подобный фокус не провернуть. Есть версия, что Четверо долго искали место силы, оптимальное для прорыва в Бездну. И такое место было найдено. Это британский Стоунхендж. Древние менгиры, мощь которых позволила Четверке провести сложный ритуал и открыть врата в Бездну, из которой и явились демоны. Это случилось в разгар войны. Современные историки утверждают, что первыми в нашу реальность прорвались хтоны и их повелитель, имени которого никто вспомнить не может. Другая версия гласит, что владыка демонов — единственная хтоническая сущность, а всю классификацию духов следует пересмотреть.

— У демонов есть имена? — спросил Назарбаев.

— Не у всех, — отрезала историчка. — Итак, Четыре Призывателя вошли в кромлех Стоунхенджа, провели ритуал и связали нашу планету с Бездной. Говорят, сюда вломился верховный демон, но сделал это так, что никто толком ничего не понял. Ему просто было любопытно.

— Или он от кого-то бежал, — прошептал я.

— Что? — Нахимова смерила меня внимательным взглядом.

— Ничего. Продолжайте.

— Спасибо, Невзоров. Радует, что ты не только бьешь кавказские лица, но и тянешься к знаниям. Итак, из Бездны в наш мир хлынула прана. Хлынула бурным потоком, за несколько дней пропитав всё сущее. И даже сейчас прана продолжает поступать через разломы в аномалиях. Так что магической энергии у нас навалом, голод никому не грозит.

— Можно вопрос? — подняла руку Микуцкая.

— Слушаю.

— Демоны поглощают прану, вселяясь в объекты физической реальности. Иначе они не могут. Но ведь и прана, и сами духи произошли из Бездны. В чем логика?

— Хороший вопрос, — одобрила историчка. — Человечество долго билось над этой дилеммой. В итоге большинство экзорцистов сошлось во мнении, что Бездна разделена на несколько пластов. Духи обитают в плоскости, не имеющей точек соприкосновения с океаном магической энергии. Доступ на физический план позволяет им добраться до праны и поглощать ее в любых количествах.

— А для чего им прана? — спросила Белкина.

— Никто не знает, — пожала плечами учительница.

Все увтавились на меня.

— Что? — я обвел взглядом аудиторию. — Мне этого не говорили.

— Сведения отсутствуют, — подтвердила Нахимова. — Примите как данность: духи пожирают прану и пакостят смертным. Так сложилось исторически.

— Расскажите про одаренных, — попросил Назарбаев.

— Обладатели Дара появились через несколько дней после того, как планету затопило праной, — продолжила свой рассказ Нахимова. — Официальных документов в архивах вы не найдете. Только статьи в газетах о чудесах, которые начали творить люди в разных уголках Земли. Почему-то всё началось с Индии, Тибета и Китая. Монахи, которые подолгу медитировали в своих монастырях, адепты ашрамов и прочие искатели истины внезапно обнаружили, что у них открылись чакры. Кто левитировал, кто читал мысли своих односельчан, кто перемещал усилием воли предметы, разводил огонь в очаге или замораживал воду в озере. Обитатели Шаолиня освоили контроль тела на запредельном для тех времен уровне. Таинственная «эпидемия» охватила все страны и континенты. А потом пришли демоны, и наша история изменилась навсегда.

— Духи напали на нас? — спросил Клим.

— Можно и так сказать, — задумчиво произнесла историчка. — Почему-то первые сущности заинтересовались местами сражений.

— Их интересуют души, — сказал я.

— Души? — переспросила наставница.

— Души тех, кто пал в бою, — пояснил я. — И не успел определиться с загробным путешествием. Демоны пожирают человеческие души с большим аппетитом.

— Этого нет в учебниках, — задумчиво произнесла Нахимова.

— Нет, — согласился я. — И вряд ли появится.

— Откуда ты знаешь? — презрительно скривился Леджер Тома, французский татуировщик в ранге пранаямы. — Ты всего лишь наблюдатель.

— Ритуалист, — поправила Нахимова. — Продолжай, Илья.

Леджер заткнулся.

— Демоны пожирают души, — сообщил я. — Тех, кто убивал, проявлял агрессию, не успел раскаяться и настроиться на смерть. Вот и получается, что поля сражений — идеальный выбор.

— Ты изложил одну из доктрин отступников-призывателей, — в глазах наставницы мелькнуло что-то нехорошее. — Она считается закрытой, но это секрет Полишинеля. В целом, доктрина неплохо объясняет случившееся. Демоны обрушились на линии фронта враждующих блоков, породили аномалии и спутали все карты лидерам сверхдержав. Начался период массовой одержимости. Бесы вселялись в танки, самолеты, рядовых солдат и офицеров, даже в корабли ВМФ. Известен случай вселения элементаля в немецкий линкор с последующим расстрелом из тяжелых орудий мирного города на севере Африки. Десятки тысяч жертв. Чрезмерная жестокость.

— Что было дальше? — выдохнула Белкина.

— Появились экзорцисты, — сказала историчка. — Важно понимать, что в конце 1913 года планета погрузилась в хаос. Началась война всех против всех. Многополярный магический конфликт, если говорить научным языком. Элементали и хтонические сущности разбушевались настолько, что их деятельность породила ряд природных катаклизмов с чудовищными и долгосрочными последствиями. Четверо Призывателей рассчитывали взять демонов под контроль и поставить себе на службу, но не справились с этой задачей. Экзорцисты объединились, бросили вызов Четверке и победили. Конфликт растянулся на несколько лет. Класс призывателей был уничтожен, вырублен под корень. Следует учесть, что в Европе война продолжилась, но к ней примкнули одаренные. Армии разносились в пух и прах, первые обладатели Дара вкачивали прану в техники, которые сейчас запрещены международными конвенциями. В итоге удалось достичь шаткого перемирия — мир объединился против общей угрозы. Наиболее сильные и агрессивные демоны были развеяны либо отброшены в Бездну. Аномалии локализованы, но столкновения там продолжаются и по сей день.

— А как обстояли дела в Пандеме? — спросил Виктор Третьяков.

— Пандем еще не появился, — Нахимова погрозила пальцем неучу. — Китай, Индия и Япония сцепились почище нашего. Именно там начали зарождаться первые кланы, но об этом мы поговорим позже. Сейчас важно понять, что люди не были готовы принять Дар. Наша психология за минувшие тысячелетия не изменилась. Обрести силу — не значит получить мудрость. Вседозволенность и доминирование над простыми смертными едва не поставили человечество на порог гибели. А беспечность Призывателей привела в наш мир существ, от которых мы не можем отбиться уже второе столетие.

— Но мы получили чакры! — воскликнула Белкина. — И ведь сейчас всё в порядке, правда?

— Дитя, — покровительственно улыбнулась Нахимова. — С чего ты взяла, что твоя планета в порядке? Между нами и потусторонним ужасом стеной встали демонологи. Благодаря им твою душу еще не пожрали. Если правительства Земли перестанут поддерживать орден, в котором состоит Илья, нам всем конец. Против хтона не выстоят даже старейшие самадхи Тибета.

У меня — собственные мысли.

Довольно мрачные.

Я понимаю, что поглощение чужих навыков — демонический дар. Наследие моего отца. Поскольку духи — создания нематериальные, то и навык передался из одной вселенной в другую. Точнее, не передался, а прорезался. В прошлой жизни подобные фокусы я вытворять не умел. Зато вовсю пользовался магией огня, техниками усиления и ускорения. Даже клинки понемногу зачаровывал. Здесь же артефакты не производятся, зачарователи обходят наложенные природой ограничения с помощью татуировочных наработок. С этим еще предстоит разобраться.

Проблема в другом.

Как скоро умные патриархи родов свяжут мою способность поглощения со свойствами духов Бездны? Аналогия слишком очевидна. Наверняка Тобенгауз уже задумывался над универсальностью талантливого новичка. Меня спасает простой факт — я полукровка. Не локус, не элементаль. Такие типы вообще не поддаются классификации и стандартным способам обнаружения духов.

Скажу больше.

Я — человек.

С некоторой примесью Потустороннего.

Когда прозвенел звонок, самые нетерпеливые зашевелились, начали убирать в рюкзаки конспекты и перешептываться.

— Сидеть! — рявкнула Нахимова.

От неожиданности мои одноклассники замерли.

Воцарилась мертвая тишина.

— Звонок — для учителя, — сообщила наставница. — Запишите в свой ежедневник задание. Прочитать вступление и первый параграф истории одаренных. На следующем занятии я начну опрашивать по сегодняшней теме. Обратите внимание на предпосылки Планетарной войны, границы и сферы влияния старых государств. Буду спрашивать про социальные аспекты внедрения праны. Староста — список отсутствующих мне на стол. Всего доброго.

Едва мы покинули класс, рядом нарисовалась Белкина.

— Говорят, ты Герхарда сегодня избил. Это правда?

— Разное говорят, — буркнул я.

— Все интервью звезды — через личного пресс-секретаря, — вступил в разговор Клим. — Хочешь договориться о встрече, Любочка? Мы принимаем в кафешке «Моя прелесть».

Рыжая фыркнула:

— Я так спросила.

— Видал? — Клим хлопнул меня по плечу, когда Любаша отошла в сторону. — Ты популярен.

— Здорово.

Расписание в школьных планшетах вновь изменилось. Прановедение сдвинулось еще ниже, а нас отправили в кабинет математики. Я почти успел расслабиться, но еще на подходе к аудитории заметил неладное. Перед дверью высилась фигура второкурсника, внешне похожего на качка Герхарда. Мои одноклассники огибали упыря, а тот с улыбкой ждал, пока я не приближусь вплотную.

Признаться, я прогнозировал что-то подобное.

Хоть и не впервый день.

Чувак сильно напоминал своего упитанного родственника. Правда, мускулы очерчивались еще более выразительно, череп был выбрит наголо, а за ухом вилась мерцающая татуировка.

— Керт Вагнер, — представилось истинно арийское отродье. — Я вызываю тебя на дуэль.

Глава 5. Всё, что нужно знать о Дуэльном Кодексе

Арена располагалась в подвале, доступ туда открывался строго по жетону. Если назначалась дуэль, любой ученик мог прогулять занятия и посмотреть увлекательное зрелище. Вы еще не забыли про школьный тотализатор? Народная забава, позволяющая подняться в рейтинге барыгам и везунчикам.

Всего пара этажей отделила меня от задротов, решивших остаться на уроке математики.

Неудачников было двое.

Остальные первокурсники ломанулись вниз, оживленно обсуждая грядущие анальные кары для зарвавшегося мещанина. Краем уха я слышал, что подавляющее большинство ставок принималось на Вагнера.

Моим секундантом выступил Горин.

За Керта впрягся его одноклассник — жилистый европеец с отстраненным взглядом. Сразу видно философа, уважаю таких.

— Ты мог отклонить вызов, — сказал Клим, когда мы приблизились к пропускному порталу. — Бой на ножах до смерти. Я бы не стал в такое ввязываться.

— Займись соглашением, — процедил я. — Не хватало мне еще пересечься с родней этого недоноска.

— Хорошо, — Клим обреченно вздохнул.

Он тоже в меня не верит.

А я спокоен как удав.

Ножи — лучше и не придумаешь.

Портал работает в автоматическом режиме. Личные вещи мы оставили в кабинете, а всё, что скрывается в складках одежды, отображается на пристенном экране и транслируется на пульт службы безопасности. Ничего противозаконного протащить на арену не удастся.

Через портал все проходили медленно — по сигналу зеленого индикатора. Когда наступила моя очередь, я широко расставил руки и двинулся вперед, вздернув подбородок.

Мелодичный сигнал допуска.

Следующий — Клим.

До середины прошлого века народ дрался по заветам Дурасова. Кодекс усложнялся и обрастал новыми правилами — власти старались учитывать применение поединщиками магии. Потом одна светлая голова упростила всю эту казуистику до десяти пунктов. Жить стало легче.

Первое правило — дуэли разрешены только между одаренными. Вне зависимости от наличия или отсутствия герба. Второе правило — вызов можно отклонить. Третий пункт — оружие выбирает инициатор. Четвертый — у каждого по одному секунданту. Пятый — разрешено всё, что не запрещено секундантами во время обсуждения условий поединка. Шестой — место поединка не выбирают. Бои всегда происходят на оборудованных и защищенных письменами аренах. Седьмой — присутствие независимого целителя обязательно. Восьмой — проигравший автоматически считается принесшим извинения. Девятый — если смерть утверждена в качестве обязательного условия, из круга арены выходит только один поединщик. Десятый — родственники могут мстить, если обратное не оговорено секундантами.

Просто, как таблица умножения.

Мы спускаемся в подвал по винтовой лестнице. Ступеньки крутые, перила металлические. Проход узкий, двоим не разойтись. Слегка обогнав толпу зевак, я даю Климу последние инструкции. Горин сосредоточенно кивает, изредка задает уточняющие вопросы. На лице моего приятеля читается удивление — он был уверен, что я «плаваю» в Кодексе. А еще аристо не дорубает, почему я настолько спокоен.

— Ты многого не знаешь о Вагнерах, — понизив голос, сообщает староста. Лестница выводит нас в коридор, освещенный зарешеченными потолочными лампами. — Это профессиональные бретеры. Керт — второкурсник. За его плечами, насколько я слышал, три дуэли с несмертельным исходом. Во всех случаях чувак побеждал. Дерется врукопашную, ножами и кастетами. Отменно стреляет. У тебя нет шансов.

— Какой магией он владеет?

— Прокачивает скорость и силу, но это не всё. Видел его татуировки? Это базовая защита от низкоуровневых стихийных атак. Хватает, чтобы расправляться с большинством лицеистов.

— Телекинез, телепортация?

— Не слышал.

— Хорошо.

— Уверен, что не собираешься отменять смертельный исход?

— Это не обсуждается.

Я хочу поднять навыки владения собственным телом. А для этого нужно поглотить душу неудачника наподобие Вагнера. Идеальный кандидат.

Коридор выводит нас к арене.

Похоже на пещеру с филигранно выровненным куполообразным сводом, радиальными кругами трибун, буферным кольцом и просторным цирком метров тридцати в поперечнике.

Поверхность купола залита ровным молочным светом.

Буферное кольцо мерцает энергетическими всполохами. Возведен специальный барьер, поддерживаемый кем-то из администрации. Я знаю, что подобными барьерами славятся Адамсы. Ага, вот и господин директор — единолично занимает крохотный балкончик под самым потолком. Слава императору. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Зрительские трибуны заполняются.

Арена рассчитана на всех лицеистов — два курса по шесть групп. Это триста шестьдесят человек. Плюс педсостав. Строили явно с запасом — на полтысячи персон. Треть амфитеатра уже заполнена, кто бы мог подумать.

Мы с Кертом застолбили арену через специальное приложение. Новость о поединке тут же пошла в рассылку, так что все в теме.

И народ повалил.

Я замер у верхнего периметра, чуть сдвинувшись от прохода. Большинство лиц незнакомы. Мелькнул обиженный Ираклий, невозмутимый Кирилл, Белкина, Назарбаев… Да практически все мои одноклассники.

В центр круга вышел распорядитель.

Я так понял, обязанности ведущего выполнял кто-то из преподавателей. Рослый мужик лет тридцати, с длинной бородой, волосами, собранными в пучок на затылке, и хипстерскими очечами. Прямо икона прошлогоднего стиля. Ко рту распорядителя протянулась горошина микрофона на изогнутой ножке.

— Дамы и господа! — возвестил бородач. — Сегодня вам предстоит невиданное зрелище! Поединок насмерть! Да-да, вы не ослышались. Всё будет именно так, если секунданты, да и сами участники, не одумаются. В кругу сойдутся Илья Невзоров и Керт Вагнер. Вызов брошен Вагнером, Илья его принял. Ставки можно делать прямо сейчас, до начала поединка осталось несколько минут! Напоминаю, что лицеисты с нулевым или отрицательным рейтингом в тотализаторе не участвуют. Поспешите!

Голос распорядителя несся из скрытых в толще купола динамиков.

Акустика порождала слабое эхо.

— Мне пора, — сказал Клим. — Не передумаешь?

— Нет.

Коротко кивнув, Горин двинулся к барьеру по пологому спуску радиального прохода.

Трибуны быстро заполнялись.

Я заметил, что зрительские места разделены на четыре сектора. Выходов тоже четыре. Подозреваю, что попасть на арену можно разными путями. Разумно, учитывая требования к эвакуационным планам и пожарной безопасности.

У многих в руках светились телефоны.

Подавляющее большинство лицеистов, несмотря на угрозу нелицеприятной характеристики, открыли приложение тотализатора и начали делать ставки. Уверен, что процентов девяносто верит в безоговорочную победу Вагнера. Репутация, устрашающий вид, опыт и достаточно высокий ранг. Мне уже доложили, что арийский друг прокачался в своем классе до дхараны. А папочка-бретер натаскивает эту машину смерти на уничтожение всего живого. Думбадзе знали, с какой семейкой связались.

Секунданты выдвинулись с противоположных концов цирка.

Сошлись в центре.

Несколько минут длилось обсуждение, затем наши представители покинули круг. Распорядитель вновь взял слово и озвучил происходящее:

— Прием ставок завершен. Бой насмерть. Никто не захотел разрешить конфликт миром. В поединке используются классические дуэльные ножи, предоставленные администрацией лицея. Любая магия разрешена. Покидать круг нельзя. Родственники отказываются от мести в случае смерти одного из дуэлянтов — соответствующие расписки оформлены в онлайн-режиме. Любые проявления вендетты считаются противозаконными и караются тюремным заключением на срок до пятнадцати лет. Поединщики — в круг!

Я неспешно двинулся по проходу.

Опоздавшие зрители продолжали прибывать. По моим прикидкам, уже две трети трибун были заполнены. Вот он — момент славы.

Пересекаю барьер.

По коже пробегают мурашки.

Условие о запрете вендетты выдвинул я. Перестраховался, ясен пень. Вагнеры подвоха не заметили — они видят во мне низкорангового демонолога. Борца с духами, но не с людьми. Инцидент в столовой многими воспринимается, как досадный промах Герхарда и подлые уличные приемчики с моей стороны. Сейчас, когда можно применять магию и клинки, Керт разделает меня под орех. Так они думают.

Останавливаюсь в пяти шагах от лысого мордоворота.

Справа и слева — секунданты.

Между мной и противником — распорядитель.

— Вам понятны условия поединка? — спрашивает бородач.

— Да, — отвечает Керт.

— Понятны, — киваю я.

В руках у секунданта Вагнера — лакированный деревянный чемоданчик. По негласным правилам клинок выбирает сторона, принявшая вызов.

Секундант шагнул ко мне и откинул крышку кейса.

Я увидел пару «Комбатов Боуи» — тяжелых ножей с зубодробительными сабельными гардами. Этакая помесь испанского дуэльного ножа с кастетом. Прорезиненные обкладки, широкие лезвия. Выступающие из рукоятей заточенные уголки вместо закругленной пятки.

Беру нож.

Пробую прямой и обратный хваты.

Тем временем секундант передает кейс Горину. Клим подходит к Вагнеру, тот извлекает клинок из футляра. Смотрит мне в глаза — и натыкается на пустоту.

Секунданты покидают арену.

— Бой начинается, — сообщает распорядитель.

И технично сваливает из центра площадки.

Я укрепляю мышцы и кости, окутываюсь призрачной броней. Можно и гибкий доспех добавить, но это нечестно. У придурка и так нулевые шансы. Пусть подергается.

Махина вздувается мышечными буграми.

Не знаю, что там эти Вагнеры развивают, но они смахивают на берсерков, обожравшихся мухоморной настойки. Глаза безумные, мускулы переплетены в тугие жгуты, форма чуть ли по швам не трещит.

Керт выбирает прямой хват ножа.

Большой палец выставлен вперед — и это не совсем правильно. Я понимаю, что чувака так обучили родители, но у нас оружие, предоставленное школой. С сабельными гардами, потенциал которых следует использовать. Я, к примеру, на обратном хвате. Большой палец убран с пятки, чтобы не порезаться.

Свечение татуировок вражины усиливается.

Защита выставлена.

Рязкий прямой тычок в область печени, удар в висок и косой взмах. Эта комбинация похоронит любого новичка. Я просто разорвал дистанцию шагом и отклонился назад. Керт тут же вычертил размашистую восьмерку, ничего не добившись. Перебросил нож в левую руку и ткнул лезвием мне в лицо. Должен был попасть в глаз, но вновь промахнулся.

Моя очередь.

Горсть песка телепортируется в глаза оппоненту.

Керт отшатнулся, на миг потеряв ориентацию. Я с подскока пробиваю в голень с ноги, вырастив из ударной поверхности металлический шип. Вкачиваю прану в усиление. И наслаждаюсь погружением шипа в мягкую плоть противника. Кабан пыхтит, но держится. Он что, вообще боли не чувствует?

Бью гардой справа.

Апперкотом в челюсть.

Предсказуемый блок.

Левая ладонь срастается в лезвие и входит в бедро Керта. Выдергиваю клинок, расшвыривая по песку кровавые капли. В зоне повреждения вспыхивает желтое сияние. Ты лечиться пробуешь? Нет, не годится. Бью наотмашь по горлу, слегка раскрывшись. Рискованный прием, но прокатывает. Берсерк отклоняется. Недостаточно быстро. Горло спасает, но лезвие вспарывает кожу на подбородке.

Животные рев.

Ага, ты не под мухоморами.

Сближаюсь шагом и подшагом. Керт едва стоит на ногах — еще немного, и колосс рухнет. Наношу удары с двух рук. Справа — два взмаха. Вена на запястье, надбровная дуга. Точные попадания. Слева идут тычки — в печень и ребра. Успех.

Отступаю на пару шагов.

Туша падает, заливая арену кровищей.

На трибунах — суета. Разочарованные выкрики. Еще бы — прямо сейчас азартные недоноски лишаются очков рейтинга. Зовут врача? Нет, это не входит в мои планы.

Подхожу к поверженному противнику и всаживаю дуэльный клинок в горло. Опускаюсь на одно колено и, удерживая лоб проигравшего, вгоняю лезвие поглубже. Слышится хруст позвонков.

— Что он делает?

— Эй, придурок, хватит!

Я никого не слушаю. Режу, вымазываясь в чужой крови. В меня вливаются чужие техники, обрывки воспоминаний, предсмертные образы. Керт уже мертв, но этого недостаточно. Я хочу утопить гребаный лицей в страхе. Чтобы ни одна сволочь больше не дернулась в мою сторону. Или в сторону сестры.

Выпрямляюсь с безумной улыбкой на лице.

Пинком отшвыриваю голову оппонента — она катится к трибунам, подпрыгивая на неровностях арены.

Из шеи хлещет кровь, тут же впитываясь в рыхлый песок.

— Ублюдок!

Это Герхард.

— Пустите меня!

В круг арены выскакивают секунданты.

Я отменяю элемент гибкой брони. Лезвие превращается в пальцы. Смотрю на побледневшего одноклассника Вагнера.

К гостям присоединяются бородач и целитель.

— Ты что творишь? — шипит распорядитель.

Во мне укладываются чужие техники.

Вычерчиваются новые ветки способностей.

Обожаю.

— Я ничего не нарушил, — смотрю в глаза препода. — Бой насмерть. Из круга выходит только один.

— Ты ему голову отхреначил! — вопит секундант.

— Вопрос техники.

— Бой снимался на камеры, — замечает распорядитель.

— И что? Всё, что не запрещено, то разрешено.

Над ареной сгущается страх. Я почти физически ощущаю настроение лицеистов, которые с утра намеревались меня щемить и угнетать. Три драки, из каждой я вышел победителем. Мои действия выглядят ужасными и тошнотворными, согласен. И всё же, это лучший способ выстроить красные линии между собой и оборзевшими аристократами. Пусть боятся — это полезно для здоровья.

— Я защитил свою честь? — смотрю на вражеского секунданта. — Претензии, вопросы?

Старшекурсник молчит.

— Отлично, — отбрасываю окровавленный нож. — Мне надо привести себя в порядок. Всего доброго, господа. Спасибо за достойную организацию поединка.

Я зашагал прочь.

На трибунах творилось нечто невообразимое.

Кто-то спорил, махал руками, швырял смартфоны на пол. Большинство следило за мной, провожая настороженными взглядами. Думаю, я основательно встряхнул лицеистов. В ближайшие дни я стану центральной фигурой сплетен и домыслов. Хорошо. Мои действия станут легендарными.

Протолкавшись к выходу, я быстрым шагом направился в дальний конец коридора. Туда, где должен располагаться мужской туалет.

Память меня не обманула.

Иду к дальнему умывальнику, оцениваю картинку в зеркале. Бурые пятна на рукавах, манжетах рубашки, брюках, жилетке и пиджаке. Оттереть не получится. Остается лишь умыться и хорошенько отдраить ладони. Под ногтями тоже запеклась кровь.

Струя воды приобретает розовый оттенок.

Хлопает дверь туалета.

— Зверь! — раздается голос Клима Горина. — Ролик с твоим участием уже завирусился!

— Так нельзя же в соцсети постить, — резонно замечаю я.

— Никто и не постит. Все ходят, уткнувшись в телефоны. Ты — настоящий психопат. Здесь такого еще не было.

— Не сомневаюсь.

Джерг умеет в хаос.

А вот костюмчик придется отдавать в химчистку.

Или выбрасывать.

— Есть магические химчистки, — Горин задумчиво меня рассматривает. — Подкину адресок. Только напомни.

— Ладно, — я методично отмываюсь. На лице и шее тоже есть следы моего эпика. — Ответь на вопрос, Клим. Только честно.

— Задавай.

— Ты будешь со мной дружить?

— Шутишь. Не вижу ни одной причины, почему нет.

— Ну… Я, наверное, кажусь тебе свихнувшимся маньяком.

— Кажешься.

— И тебя это не смущает?

— Нисколько. У меня свой интерес.

Я так и думал.

Еще пара минут — и я в относительном порядке.

— Пиджак можно снять, — посоветовал мой расчетливый друг, когда за нами защелкнулась туалетная дверь. — Я научу тебя скручивать одежду в рулетики.

— Спасибо, — криво ухмыляюсь.

Коридор практически опустел.

Я заметил парочку запоздалых зрителей, которые при нашем появлении ускорили шаги. Чудненько. Теперь они не просто боятся меня трогать. Хотят сократить вероятность того, что я к кому-нибудь прицеплюсь. Милый вакуум. Если мой расчет верен, даже поклонницы женского пола оставят меня в покое.

— Думаешь, его предки не будут мстить? — задумчиво поинтересовался Горин.

Пожимаю плечами:

— Конечно, будут. Это их сын.

— И что ты собираешься делать?

Мы вкручиваемся в спираль лестницы.

— Ничего. Полезут — убью.

— Упрощенный подход к жизни.

— Зато эффективный.

Остаток дня прошел без приключений. Меня не вызывали к директору, в коридорах никто не пытался зацепить или избить. На прановедении было интересно — нам рассказывали о природе магической субстанции, научных экспериментах прошлого, доказанных и недоказанных свойствах. Я всё старательно записывал. Перед началом последнего урока позвонил сестре — убедиться, что с ней всё в порядке.

У входа в общежитие пересекся с привлекательной блондинкой, которая носила женский вариант лицейской формы. Девушка мило улыбнулась, поздоровалась со мной и двинулась вверх по лестнице, позволяя рассмотреть себя с разных ракурсов. Я не удивился тому, что мы живем в общем блоке — Полина рассказывала о соседках.

Вечером пришла эсэмэска от куратора.

Сатин вызывал меня в конклав.

Глава 6. Дом, милый дом

Вечером погода испортилась.

С моря набежали тучи, небо заволокло мглой, по улицам и подворотням начал прохаживаться ветер. Я открыл через новостное приложение прогноз погоды — синоптики обещали дождь в четыре утра.

Полоса невезения.

Домашку по математике и русскому никто не отменял, а тут еще орден со своими заморочками. Я подработкам только рад, но хотелось бы разобраться со школьной рутиной и лечь спать пораньше. Да и сестру оставлять надолго не хочется — вдруг за моей квартирой следят Вагнеры. Эти упыри, конечно, не ниндзя, а бретеры — видеонаблюдение и пост охраны должны их испугать. Вот только охваченные горем родители способны на любые безумства…

Костюм я сдал в магочистку.

Даже не представлял, что в Неоме оказывают подобные услуги.

Настроение отвратительное. Холодно, тучи собираются, толпа недругов в лицее. Домашку придется делать до поздней ночи. А утром топать в лицей под проливным осенним дождем.

Я даже зонт не успел купить.

Просто руки не дошли.

Глеб вытащил для меня задание из общей базы, заставил взять карточку в работу, и сказал, что это — тест на самостоятельность. Никакого наблюдения. Я сам общаюсь с клиентом, выполняю миссию и получаю вознаграждение. Прикол в том, что горячо любимый наставник столкнул меня с гейстом.

Ранг демонов, которых мы изгоняем, прописан не в каждой карточке. Иногда сущность определяется по косвенным признакам, иногда предварительную разведку проводит кто-то из наших. Такое случается, если мы сотрудничаем с муниципальными структурами. Чистка, поставленная на поток. Сейчас в роли заказчика выступает администрация Метрогородка — одного из восточных районов столицы.

Метрогородок известен прежде всего Лосиным Островом. Это внушительный лесной массив, неведомо как прокравшийся в сердце города. Раньше там работала мощная электростанция, но князья Шуваловы, выкупившие львиную долю заповедных участков, решили превратить Метрогородок в элитный спальный район. ТЭЦ законсервировали, экологию привели в норму, а на территории Острова начали возводить автономные коттеджные поселки и многопрофильные санатории.

Лес раскинулся в северо-западной части муниципалитета. Добраться туда можно на метро, трамвае или такси, если ехать по Преображенскому шоссе. Я предпочел проверенный способ — вышел из обшарпанного подъезда многоэтажки, в который Сатин открыл свой чудо-портал. Алкаши, пьющие вермут на лавочке, не обратили на меня ни малейшего внимания.

— Меня слушай, — вещал один из почерневших зомби. — Я плохого не посоветую.

— Так что делать-то? — донесся до меня неуверенный голос второго зомбаря.

— Идти в магазин, — последовал резонный ответ. — Купим бомбочку, а там разберемся.

Я обогнул алконавтов, пересек по диагонали детскую площадку и вышел в просвет меж двух допотопных домов. Во дворах, подобных этому, время останавливается. Даже машины кажутся уснувшими мастодонтами, продравшимися в нашу реальность через напластования эпох. Повеяло чем-то уютным и фундаментальным.

В сгустившихся сумерках я увидел трамвайные пути.

Так, теперь необходимо отыскать платформу.

Специально для своего рейда я купил проездной. На все виды транспорта, чтобы не вызвать у демона подозрений. Всего лишь пассажир, возвращающийся с работы. Что у меня в рюкзаке — другой вопрос.

Проехать мне нужно одну остановку.

На платформе уже скопились пенсионеры, парочка школьников и мутный тип, смахивающий на карманника. Мне до фонаря — денег я с собой не брал, а телефон упрятан на самое дно рюкзака.

Громыхая на стыках, из-за поворота выдвигается тупая морда трамвая. Это обтекаемый электрический ЕМ1, низкопольный и трехсекционный. В моем районе таких нет.

Захожу внутрь.

Отодвигаюсь подальше от карманника. И задумчиво наблюдаю за вечерними панорамами. Город расцветает на глазах. Загораются фонари, витрины и билборды, включаются оконные квадратики многоэтажек. Ну, как многоэтажек. Застройка тут допотопная, много дряхлеющих панелек и одноподъездных кубиков. Скверы, аллеи. Желтеющие кроны…

Трамвай сворачивает в частный сектор.

По обе стороны рельс тянутся особняки богатых москвичей, огороженные территории с видеонаблюдением, кованые чугунные заборы и кирпичные стены. Справа и слева — плотный поток машин.

Еще один поворот.

Остановка.

Я выхожу на тихой улочке, которая отображается на глобал-картах под названием «1-й тупик Белинского». Трамвай едет дальше по Кантемировской, а я углубляюсь в шуршащую ветром и палой листвой тьму. Проезд узкий, одностороннее движение. Мощеные тротуары, старые дома.

А вот и заброшенный особняк, цель моего рейда.

Замираю у раскидистого дуба, под которым притаилась деревянная лавочка. Отсюда открывается вид на заброшенный особняк, укрывшийся в недрах чахлого вишневого сада. Особняк трехэтажный, каменный, с черепичной крышей и сдвижными английскими окнами. С эркерами, застекленными балконами и мансардой. Крыльцо под жестяным навесом, успевшим покрыться пятнами ржавчины.

Одержимое здание.

Мне предстоит сразиться в этих стенах с гейстом — третьим рангом демонов по классификации ордена. Гейсты чрезвычайно опасны, ведь они наносят удары по самой реальности. Площадь атак ограничена самим домом, но и этого хватит, чтобы свести человека с ума.

Морально готовлюсь к трэшу.

Чтобы провести ритуал, мне надо разложить несколько предметов по периметру особняка, а затем проникнуть внутрь. В сердце свихнувшегося жилища.

Гейсты — существа капризные и совершенно неуправляемые. Возможности этого ранга весьма обширны — он может воздействовать не только на психику людей, но и манипулировать средой обитания. Типичные объекты вселения гейстов — заброшенные дома, трехкомнатные и четырехкомнатные квартиры, жилые комплексы, транспорт. В легковушку гейст не полезет — слишком мелко для него. А вот троллейбусы, трамваи, поезда — за милую душу. Если объект используется людьми, мирные граждане рассматриваются духом в качестве конкурентов. И эти конкуренты либо подстраиваются под изменившуюся среду обитания, либо выдавливаются всеми доступными способами. Известны случаи, когда целые семьи аристо отказывались съезжать с родовых земель, вступали в контакт со своими гейстами и достигали неких соглашений. Подобные истории заканчиваются печально — представители второго или третьего поколения пострадавших обязательно слетят с катушек и начнут творить всякую дичь.

На сей раз произошло вселение в заброшку.

Особняк Тарухановых, возведенный еще в середине прошлого века, был оставлен своими владельцами, по неведомым причинам перебравшимися на север континента. Тарухановы преуспевали, но затем их интересы пошли вразрез с интересами некоего клана. Род вырезали под корень. Особняк перешел в собственность муниципалитета, был выставлен на торги, но покупателей не нашлось. С тех пор здание ветшает и дряхлеет. В прошлом году соседи начали жаловаться на жуткий шум, звуки стройки и вой кошек, собирающихся со всей округи, чтобы устроить в окрестностях усадьбы коллективный концерт. Затем пропала парочка бомжей — этот факт власти проигнорировали. К ордену обратились после того, как у соседей, респектабельной купеческой семьи, сгинул ребенок. Девочка четырех лет. Чиновники всполошились, передали дело в полицию, но малышку так и не нашли. Тогда обратились к нам. Вызвали на объект бригаду экспертов, оценили мощь духа и сформировали техзадание. Территорию дома огородили красными ленточками.

Веет от этого места чем-то… недобрым.

Гейсты обожают дома, в которых поколениями жили аристо. В подобных локациях наблюдается особо плотная концентрация праны. Кроме того, демоны пробуют на вкус личные вещи, модифицируют реальность по своему усмотрению и получают удовольствие от происходящего.

Я должен изгнать беса, а заброшку оснастить защитными заклятьями. Точнее — вызвать заклинателя, коим оказалась Сандра. Учитель не интересуется результатами моей работы. Последствия будет оценивать муниципалитет.

Никаких развеиваний.

Это прописано в карточке задания.

Мы не стремимся к войне с духами, а сообщество гейстов чрезвычайно мстительно. Этот момент Сатин подчеркнул дважды. Видимо, опасается моей жесткой манеры ведения боя.

Что ж, пора начинать.

Я отлипаю от густой тени дуба и направляюсь к полуразрушенной ограде с монументальной аркой ворот. Арка кирпичная, ворота чугунные. Кованые, по большей части проржавевшие. Распахнутые настежь и заклиненные.

Переступаю через протянутую на уровне колен ленточку.

И оказываюсь на подъездной дорожке.

Тротуарная плитка местами вспучилась, через щели стыков пробиваются пучки травы и побеги молодого кустарника. А еще — мох. Неправильный мох. Ядовито-голубой, флюоресцирующий в темноте. Стволы отдельных деревьев тоже затянуло этой дрянью — почти до нижних веток.

Иду в сторону чернеющей островерхой громады.

Аккуратно огибаю светящиеся участки.

Дом никак не реагирует на приближающегося демонолога. Я специально приехал на трамвае и проделал остаток пути пешком, дабы не возмущать структуру пространства-времени. Гейсты мнительны, они ревностно следят за подступами к своим локациям. Сейчас дом присматривается ко мне, но еще не видит явной угрозы.

Сад, обступивший дорожку, кажется диким и запущенным.

На ходу снимаю рюкзак — старый, удобный. Без понтов и наворотов. Расстегиваю замок главного отделения, шарю рукой и достаю первый аргумент. Череп дохлой кошки. В штаб-квартире ордена такого добра навалом. Приблизившись к выросту крыльца, задираю голову. Надо мной нависают три яруса барских владений, они давят грузом эпох, бессмысленным размахом и упорным нежеланием умирать. До слуха доносятся звуки фортепиано. Возможно, показалось…

Укладываю череп кошки на нижнюю ступеньку.

Налетевший порыв ветра хлопает ставнями мансарды.

Случайность?

Не думаю.

Лезу за вторым артефактом. Выкрашенная зеленым хомячья лапка. Нет, не муляж. Некогда обладатель лапки бегал по клетке, прятал за щеками зерно и обнюхивал поилку. Жизнь — штука переменчивая.

Неспешно продвигаюсь к северо-западному углу особняка. Справа громоздятся бесформенные туши садовых растений. Секаторы давно не касались девственной плоти желтеющих кустов. Да и клумбы по левую руку в жутком состоянии. Всплески тьмы, свидетельствующие о власти бурьяна. Электричества давно нет, лампы фонарей разбиты вандалами. Освещать дорогу приходится фонариком смартфона.

Хомячью лапку запихиваю в водосток.

Иду дальше.

Осталось две точки, но тревожность нарастает. В доме раздаются скрипы, вздохи. Что-то гудит, в оконных проемах мелькают неуловимые тени. Гейст не понимает, что я делаю, но мое присутствие нравится ему всё меньше и меньше.

Достаю из рюкзака соль, перемешанную с известью. Всё это упрятано в жестяной цилиндрик, некогда служивший вместилищем для таблеток. Обогнув дом, упираюсь в систему террас, на которых в незапамятные времена давались летние балы. Сейчас террасы растрескались, ступени начали крошиться, в углах поселилось нечто вонючее и бесформенное.

Приближаюсь к северо-восточному углу.

Соляная смесь высыпается на землю под кустом акации.

Дом начинает что-то подозревать. В шум ветра вплетаются недовольные голоса, луч фонаря выхватывает из темноты улепетывающих зверьков. Над головой хлопают крылья летучей мыши.

Стена постройки гудит.

И прогибается внутрь.

В окнах второго этажа вспыхивает свет.

Я достаю следующий ритуальный компонент — кусочек янтаря с окостеневшим насекомым. Комаром, насколько я могу судить. Юго-восточный угол здания отделан рустом. Заталкиваю янтарь между двумя камнями и возвращаюсь к главному входу.

Дом утробно рычит.

Поднимаюсь по ступенькам, выставив ментальную защиту. Одна из ступенек разверзается, превращаясь в звериную пасть, клацает зубами и пробует отхватить мне ногу. Я легко перемахиваю через предательский провал и оказываюсь на широком крыльце, в окружении квадратных колонн.

Луч фонаря упирается в точку, где раньше была дверь.

Стоп.

Как такое возможно?

Дверь переползла под самый козырек крыши, а горгульи на карнизах вывернули свои уродливые морды в мою сторону. Зрачки каменных тварей светились красным.

Меня не пускают.

Ладно, подобных уверток следовало ожидать. Закачиваю побольше праны в раскрытую книгу и нараспев произношу:

— Иэннакх тверк туумлахан!

Если перевести эту абракадабру дословно с высокого тшуммеха, получится вот что: «Всем дверям оставаться на местах».

Я ничего не жду от своего эксперимента. Это не заклинание демонологов. Обычный приказ, отданный на моем родном языке.

Дверное полотно дернулось и поползло обратно.

Чума.

Без понятия, как это работает. Духи непостижимым образом слушаются, если им приказывать на высоком тшуммехе. Пока не знаю, к чему это приведет. Возможно, есть подводные камни. Или мое влияние будет ограничено рангом демона. Или фокус прокатит только с одержимыми зданиями. Буду ставить вербальные опыты.

Проем застыл передо мной.

Дверь оказалась наборной, сложенной из плашек дуба и ясеня. Позеленевшая от старости ручка легко нажалась, пропуская меня внутрь.

Луч фонаря врезался в черноту, заметался по комнате, выхватывая из небытия предметы мебели. Ржавая вешалка в углу. Стойка для зонтиков. Обувная тумба. Громадное ростовое зеркало. Арка, связывающая прихожую с необъятным холлом.

Под ногой скрипнула половица.

Я увидел свое отражение — и малость струхнул. Лицо перекошено, на руках и шее кровавые разводы, одно ухо отсутствует. Ходячая реклама творчества Пикассо.

Происки гейста?

Срать на зеркало.

Заверши ритуал, Джерг.

Осторожно вдвигаюсь через арку в холл. Сложно оценить размеры помещения из-за кромешной тьмы. Чтобы не потеряться, надо применить магию.

Разворачиваю перед мысленным взором ветки умений. Взять, например, огненные техники. Можно пульнуть в противника файерболом или добавить к левому хуку урон от пламени. А если слегка пораскинуть мозгами… Почему бы не организовать автономное освещение?

Я формирую между большим и указательным пальцами правой руки небольшой огненный шарик. Сантиметра три в диаметре. Резким движением подбрасываю импровизированную лампу к потолку и отменяю в сопредельной области закон притяжения. Шар висит, игнорируя земную гравитацию. Не просто висит — освещает обширный участок холла. Что ж, еще один эксперимент увенчался успехом. Я могу смешивать краденые техники и порождать нечто уникальное.

Резкими и точными движениями разбрасываю светящиеся шары по углам. Теперь пространство вестибюля не кажется столь угрожающим, как раньше. Я вижу прямоугольную пасть камина, широкую лестницу на второй этаж, люстру и облупившиеся потолочные фрески, диван и кресла под белыми полотнищами. Слева от меня — громадное окно, выходящее в сад.

Пора действовать.

Лезу в рюкзак за оставшимися артефактами, и в этот момент дом атакует.

Всё начинается с чудовищного вопля, резанувшего слух почище бензопилы. Затем раздается грохот — с потолка сыплется пыль. Ближайшее кресло, шевельнувшись, сбрасывает покрывало, хрустит деревянными суставами, отряхивает вековое оцепенение. И вот уже на меня прет исполинская мохнатая туша — то ли вервольф, то ли мистический йети. Зрачки полыхают красным, из пасти доносится урчание. А хуже всего то, что другие предметы интерьера тоже начинают копошиться.

Таак.

Уровень напряжения растет.

Я убираю бесполезный телефон и достаю из рюкзака мел. Падаю на колено и одним размашистым движением, не отрывая от пола руки, очерчиваю себя кругом. Тихо произношу:

— Сармат токай.

В переводе: «Ты не пройдешь».

Белый контур вспыхивает красным. Меня окружает призрачный цилиндр, переходящий в купол. По ту сторону черты творится дичь. Озверевшая мебель стекается к центру холла. Стены вибрируют, стреляют копьями тьмы, пытаясь пробить выставленную защиту. По поверхности цилиндра пробегают всполохи.

Я с улыбкой лезу в рюкзак.

И начинаю раскладывать по периметру круга предметы.

Глава 7. Тропа иллюзий и черные сиськи

Обломок коры с руной Кеназ — на двенадцать часов. Катушка ниток с тремя воткнутыми булавками — на шесть часов. Кусочек дымчатого кварца — на три. И зеленая восковая свеча — на девять.

Свечу приходится зажечь.

Спичками.

К сожалению, спички хреновые. Первые две вспыхивают и гаснут, пламя на третьей колеблется. Подношу к фитилю, стараясь игнорировать морды, упирающиеся в щит.

Горит.

Мне остается лишь провести ритуал изгнания, вызвонить Сандру и отчитаться перед руководством. То есть — перед куратором. Если претензий у заказчика не возникнет, в течение недели на мой счет капнет кругленькая сумма. Приятная перспектива, но демоны непредсказуемы.

Гейсты — в особенности.

Дом исчез.

Я вдруг обнаружил себя висящим в облаках на крохотном пятачке, облицованном итальянской керамикой. Ощущение такое, что кусок пола вырезали вместе со мной и подбросили вверх. Испарились даже мои импровизированные лампы. Всюду, насколько хватает глаз, клубится белая муть. В край горизонта вмонтирован солнечный диск.

Так, у меня есть две версии происходящего. Номер один — гейст пробил мне ментальную защиту. Номер два — реальность изменилась. Вопрос в том, хватит ли демону праны на подобные метаморфозы. Я полагаю, что не хватит. Дом заброшен, здесь нет одаренных, из которых можно тянуть энергию. Сохранились завихрения и возмущения — наследие нескольких поколений аристо…

А еще тут сижу я.

Проверяю чакру — и вижу, что прана потребляется в пассивном режиме. Энергия подпитывает щит, но и налево утекает дохрена. Этот подонок подрубился к моему каналу.

Облака вспучиваются, формируют белые отростки и тянутся ко мне. Внизу закручивается чудовищная воронка, напоминающая пасть мифической Харибды. Из воронки торчат зубы, а облачные щупальца пытаются подтянуть пятачок моей безопасности к чудовищной утробе.

Иллюзия?

Проверять не хочется.

Вычерчиваю мелом вторую окружность, соединяя в единое целое разложенные артефакты. Применяю технику связки, открывшуюся в моих ветках позавчера. Линия вспыхивает оранжевым, подсвечивает предметы, создает оккультную цепь. Теперь вся эта хрень работает в единой системе.

Небеса прогибаются, и воронка начинает меня засасывать.

Врешь, не возьмешь!

Быстрыми штрихами набрасываю вокруг себя шестиконечную звезду. Добрая половина мелка уже пошла на ритуальные нужды. Связываю линиями лучи звезды с оккультным кругом. По энергетическим векторам течет оранжевое сияние.

Звезда замыкается на меня.

Обрубаю чакру и активирую внутренние ресурсы. Запитываю звезду, круг и артефакты. Наслаждаюсь зрелищем распадающихся иллюзий. Зубастая воронка растворяется в белесой облачности. Горизонт сужается, сквозь небо проступают очертания стен. Солнечный диск вписывается в английское окно и стремительно чернеет.

— Ра-самаатха! — мой голос прокатывается под полупрозрачным сводом вестибюля. — Илла та шамор!

Помещение накрывает ужасающим ревом.

Оккультный круг распространяет заклинание не только на самого демона, но и на весь дом. Спрятаться негде — мешают предметы, разложенные по углам особняка. И череп на ступеньках. Гейст дергается, мечется в перекрытиях, пробует уцепиться за чердак или подвал. Вот только объект отвергает духа. Этот процесс уже не остановить.

Изгонять гейстов-домушников сложно.

Повторяю вторую часть заклинания:

— Илла та шамор!

Последние клочья морока уносятся прочь. Меня вновь окружает вестибюль, скудно освещенный висящими под потолком шарами.

За окном — непроглядный мрак.

— Илла та шамор!

Старый дом содрогается, осыпает меня штукатуркой…

…и затихает.

Этажи погружаются в звенящую тишину.

Оккультный круг и звезда перестают светиться. Гаснет щит, послуживший надежной преградой на пути морока. Запускаю «скан» — еще одну вспомогательную технику, позволяющую уловить присутствие жителя Бездны.

Чисто.

Для верности я сканирую все помещения дважды, заглядываю на чердак и в подвал. Присутствие демона не обнаружено. Возмущения праны не зафиксированы.

Открываю чакру.

Нет утечек.

Теперь можно снять щит и позвонить Сандре. На операцию я потратил меньше часа, так что сохраняются неплохие шансы на быстрое возвращение домой и крепкий сон после сделанных уроков. Глубинный ботаник доволен.

— Да? — слышится в трубке голос Тимановской.

— Я справился. Дом в Метрогородке.

— Секунду, — вербовщица сверяется с какими-то данными. — Вижу. Ты сейчас на объекте?

— Ага, — задумчиво топаю в сторону окна. — Приедешь?

— Лучше. Пробью портал прямо к тебе.

— Добро.

Звонок прерывается.

Сандра Тимановская, как мне удалось выяснить, эмигрировала в Неом из какого-то американского штата. США давно распались, отдельные государства продолжали называться «штатами» по инерции. То есть, вербовщица выглядит как афро, но в ней есть испанская и даже индейская кровь. Так она всем говорит.

Мы познакомились в поезде монорельса, на одном из перегонов Прибрежной Ветки. Тогда я имел смутное представление об ордене. Контракт еще не подписал, куратора не заполучил. Сандра обладала неоспоримым талантом защищать любые квартиры и дома от проникновения демонов. Даже мое скромное жилище в общаге лицея пропитано ее магией. Вот и пашет Тимановская на два фронта. Вербует новичков, если таковые объявляются в Неоме. И накладывает обережные печати там, где требуется.

Тихие шаги отвлекли меня от размышлений.

Сандра спускается по лестнице, ведущей на второй этаж. Даже в неровном свете огненных шаров госпожа Тимановская выглядит шикарно. Неизменная копна афрокосичек, перехваченная цветастой банданой. Черные карго, трекинговые ботинки на шнуровке, белая толстовка.

— Как оно? — спрашивает Сандра.

— Бывало и хуже.

— Ну, давай проверим твоего гейста, — девушка извлекла тестер — гаджет, который я уже знаю по предыдущим визитам вербовщицы. Из основного корпуса выдвинулись ультратонкие дисплеи, вокруг распространилось призрачное сияние. Аура перекинулась на ладонь, а затем на кисть темного ангела. — Пока норм.

Гаджет был оснажен миниатюрным держателем.

Напоминает селфи-палку.

Сандра прогулялась по вестибюлю, дав мне возможность полюбоваться своей роскошной задницей. По экранам дисплеев разбегались цветные круги и пунктирные линии. В координатной сетке, расчертившей экранное пространство, просматривались очертания лестницы, арки и входной двери.

— Жди здесь, — бросила через плечо вербовщица.

Я не ответил.

Сандра поднялась на второй этаж. Пока афро выполняла свою работу, я позвонил сестре. Узнал, что всё в порядке, попросил не высовываться без надобности из номера и положил трубку.

За окном выл штормовой ветер.

Непогода надвигалась с моря. Подозреваю, в ближайшие несколько дней столицу затопит дождями. Хорошее начало учебного года. А ведь осень еще не вступила в законные права…

Старый дом наполнился шепотом — Тимановская начитывала свои заклинания. Мне еще расти и расти до такого уровня. Щиты Сандры против демонов даже Тобенгауз называет непробиваемыми. Говорят, бабка вербовщицы практиковала вуду и прокачалась до дхьяны в классе проклинателей. Я об этой магии вообще не имею представления, но Сандре что-то передалось по наследству.

Шепот усилился, заполнил особняк от чердака до холла, сполз в подвал, промчался по дымовым трубам. Меня пробрало до костей холодом — от окна пахнуло ледяным сквозняком. Полумрак зарябил, реальность подернулась помехами. Я не вижу саму волшебницу, но знаю, что зрачки Сандры почернели, а ее тело окуталось фиолетовой аурой.

Ритуал достиг своего апогея.

А затем наступила тишина.

Я перевел дух и полез в сетчатый кармашек за термосом. В последнее время беру в рейды имбирный чай — снимает усталость и держит в тонусе.

— Что это? — Сандра быстро преодолевает десяток метров, разделяющих центр холла и подножие лестницы. — Кофе?

— Имбирный чай.

— Можно?

Протягиваю термос вербовщице.

Сандра, насколько мне известно, оккультист. Это ранг моего учителя. Девушка может неплохо зарабатывать в аномалиях и сопредельных им городах, но вместо этого шарит по Неому в поисках юных дарований. И накладывает печати, через оторые духам Бездны не суждено переступить. Боится? Или ограничивается малым, не желая достичь подлинных вершин?

Тимановская наливает в колпачок немного чая.

Пробует на вкус.

— Сам готовил?

— Больше некому.

И это правда.

Полина еще пребывает на уровне чайных пакетиков.

— Годнота, — Сандра зажмуривается от удовольствия. — Ты сейчас занят?

— Ну… — я на секунду опешил от такого поворота. — Домой хотел попасть. А до портала еще целую остановку на трамвае пилить.

— Я тебе пробью портал откуда угодно.

— Ты меня на свидание приглашаешь?

— У меня был трудный день, Илья. Просто хочу посидеть в кафешке, расслабиться. А ты мне составишь компанию. Если не против, конечно.

* * *

Некогда самым престижным округом столицы считался Западный. Московская знать селилась в Филёвском парке, Очаково-Матвеевском, в Солнцево, Внуково и Крылатском. Раменка стала Меккой для представителей голубой крови — родовые усадьбы продавались там за баснословные деньги. А потом случились Призыватели. Респектабельная красота канула в пучину. От былого величия остались руины, покрытые ракушечником и водорослями. Холмы стали островами. Кунцевскую бухту и Переделкинский залив облюбовали дайверы — они регулярно извлекают из затопленных родовых гнезд редкие сокровища, которые распродаются на аукционах по всему миру.

Чего уж там, бутылка коллекционного вина из имения Волконских может уйти с молотка за сто тысяч рублей. Просто потому, что таких бутылок на Земле сохранилось не больше пяти. Периодически в глобале всплывают новости об очередных находках — бриллиантовых диадемах, кольцах, магических тубусах Фаберже, механических головоломках и скульптурах итальянских мастеров.

Я это к чему?

Поздней осенью и с наступлением зимы архипелаги пустеют. Море штормит, пляжи накрывает черными валами, улицы утопают в дождях. В сентябре всё не так печально. Даже «Ладья Харона» не изменяет своим привычкам и регулярно отчаливает с Нарышкинской пристани.

«Ладья Харона» — это паром, курсирующий в прибрежных водах вдоль Проспекта Вернадского. Фирменная достопримечательность Неома. Проспект берет свое начало в Хамовниках, тянется на юго-запад и плавно ныряет под воду. В районе набережной отдельные здания модернизированы — поставлены на сваи, окружены дамбами и насыпями, защищены волнорезами. Дальше начинается подлинная Атлантида. Пологий спуск, малая глубина. Занесенное илом шоссе. Жилые и нежилые высотки, ржавые фонарные столбы, затонувшие заправки, автомобильные остовы… Много чего.

Паром — это судно на воздушной подушке с маг-капитаном. Наполовину летучий корабль. Летом на палубах не протолкнуться из-за туристов, но с приходом осени ситуация иная. Отдельные эстеты ужинают в корабельном ресторанчике, кто-то проводит корпоративы.

Сандра, как выяснилось, здесь живет.

Я поначалу не поверил. Молодая девушка, недавно двадцать исполнилось. Перспективный демонолог. И тут — аренда каюты на длительный срок.

— Зачем? — спросил я, когда мы заняли столик в переделанном кубрике. — Любишь море?

— Долгая история, — хмыкнула вербовщица.

Основной упор в ресторане, как и следовало ожидать, делался на морепродукты. Гриль, салаты, всяческие нарезки. Хватало гарниров и мясных блюд, даже хлеб выпекался в электропечи. Я ограничился кофе и парочкой горячих бутербродов. Есть не хотелось, пьянствовать — тоже. Да я бы и не смог, учитывая мой юный возраст.

— Расскажи, — попросил я.

— Тебя моя фамилия никак не смущает?

— Есть немного, — признался я. — Ты же из Америки приехала.

— Да, но почему в Неом? — девушка набросилась на креветок в кляре, затем потянулась к бокалу вина. — Всё просто, тут жил мой отец. Бывший моряк, они познакомились с мамой на Кубе.

— Так ты кубинка?

— Она самая. Папочка о моем существовании даже не догадывался. Завис в порту на несколько дней, а потом ушел в рейс. Появилась я. Не знаю, как они с мамой повторно сошлись, но мы получили приглашение в Московию. Восстановление семьи, временный вид на жительство.

— Не вижу связи с паромом.

— Точно не хочешь выпить?

— Мне пятнадцать.

— Я угощаю. Никто же не видит.

Тут не поспоришь.

Ресторан пустой, даже официантов не видно. Курят где-то на палубе. Или таскают еду с камбуза.

— Ладно, — я уже смирился с мыслью, что забью на домашку болт.

Тимановская поднялась со стула и принесла еще один бокал с соседнего столика.

Белое вино оказалось приличным на вкус.

Впрочем, я не разбираюсь в винах.

— Бабуля предсказала, что я никогда не выйду замуж, если буду жить долго в одной квартире. А предсказания бабушки всегда сбывались.

Я сделал второй глоток.

— Ну, и меняла бы квартиры каждую неделю. Что мешает?

— Папа в шутку предложил пожить на корабле. Я согласилась. Да и демонам труднее отслеживать мага, находящегося в движении.

Выпили.

— А почему у тебя день тяжелый? — решил я сменить тему. — Что случилось?

— День как день. Шесть вызовов, одна вербовка. Пока предварительная, но скоро подпишем контракт. Просто… неделя кончается, а у меня ужасное настроение. Даже поговорить не с кем.

— Вступай в мой клуб, сестра.

— Клуб? — не дорубила девушка.

— Клуб Ненавистников Четверга.

— Хм… А, у тебя ж первый учебный день сегодня? Трифонович что-то говорил… треш какой-то…

Быстро ползут слухи.

— К тебе начали цепляться, — догадалась Сандра, сделав еще один глоток из своего бокала. — Аристо. Ты же простолюдин, насколько я понимаю.

— А ты?

— И я. Не думаю, что это должно удивлять. На Кубе вообще нет аристократии. Способности передаются по наследству — это да. Без гербов и социального расслоения.

— И как вы этого добились?

— Ну… у нас революция была в сороковом году. Тогда Штаты еще не успели окончательно развалиться. Анхель Кастро поднял восстание одаренных, отбился от карательного десанта и выдвинул ультиматум. Либо от нас отвязываются, либо революционные маги воды обрушивают цунами на Восточное побережье.

— А они могли? — восхитился я.

— Нет, — улыбнулась Сандра. — Кастро блефовал. Но тогда об одаренности было известно не так уж много. С европейского континента доходили противоречивые слухи, многие из которых не подтвердились. Так что… в Вашингтоне решили не рисковать. Кроме того, у них была серьезная заруба с Техасом и Мексикой. Да еще сепаратисты на Аляске поднялись.

Да, Аляска.

В этом мире Россия продала Аляску американцам за жалкие гроши — это считалось хорошей сделкой. Когда же Штаты утонули в Великой депрессии и не смогли из нее выкарабкаться, жители Аляски оказались на грани вымирания. Сейчас эта территория считается автономным образованием. Вот только на землях Аляски ходит евроссийский рубль, а тамошнее правительство форсирует переговоры по вступлению в ЕМ.

— В общем, мы стали независимыми, отказались от неравенства по праву Дара и выстроили некое подобие демократической республики.

— Как вам это удалось?

— Анхель Кастро — один из сильнейших самадхи на планете. Исторический факт. Когда он умер, власть перешла по наследству Раулю. Сейчас всем заправляет внук Анхеля — Руис. У них вся семейка — потомственные предсказатели и мастера наложения проклятий. Редкая магия, но соседи опасаются.

— А почему вы переехали в Московию? Тут холодно…

— У нас нищий остров, Илья. Вся торговля рухнула еще в «пятидесятых». Производства нет. Зарабатываем туризмом, сигарами и ромом. А еще у нас целители хорошие. Так что у тебя с первым школьным днем?

— Драки, убийства.

— Вот как? Дуэль?

— Меня вызвал сын бретера. Я отрезал ему голову на арене. Теперь его родители хотят моей смерти. Ну, я так думаю. И вообще… не нравлюсь я лицейской школоте.

— И что будешь делать?

— Учиться дальше.

Вино слегка дало мне в голову. Я начал посматривать на Сандру с нескрываемым интересом. У нас в Легурии не было чернокожих женщин. Смуглые — да, сколько угодно. Особенно в Валдорре. А чернокожих не было. И у меня в последнее время начали проскакивать фантазии о сексе с этой красоткой.

Перед заброской на паром мы сдали отчеты руководству, сообщили муниципалитету Метрогородка об успешном рейде и с чистой совестью решили расслабиться. Сейчас я смотрю в квадратный иллюминатор, за которым протянулась цепочка береговых огней. Мы отошли от суши на приличное расстояние. Паром окружает непроглядный мрак, за переборками гудит ветер, но качка почти не ощущается благодаря магии. Капитан поднял «Ладью Харона» над уровнем моря, и лишь отдельные валы царапали дно.

— Ты мне нравишься, Илья, — выдала Тимановская, загадочно улыбаясь. — Всего пятнадцать… но это не чувствуется. Иногда мне кажется, что в теле подростка — взрослый мужчина.

— Это вино, — хмыкнул я.

— Может быть. Идем ко мне?

Девушка подозвала официанта, попросила доставить к нам в каюту еще пару бутылок вина и какой-нибудь еды. Я расплатился за обоих с телефона. Мы покинули ресторан, спустились по трапу на среднюю палубу и двинулись в сторону кормы. Тимановская опьянела и начала вешаться мне на шею. Чем дольше мы шли, тем крепче становилось возбуждение. Я ощущал упругую грудь девушки, прижимавшуюся к моему плечу, горячее дыхание на щеке и понимал, что ночь будет жаркой.

— Я тебе не кажусь извращенкой? — промурлыкала Тимановская, когда мы остановились перед дверью ее каюты.

— А что не так?

— Ну… я же старше.

— Всё нормально.

— Помоги найти ключ. В кармане.

Сандра положила мою ладонь себе на бедро. И тут же обвила мою шею руками. Я поцеловал свою темнокожую мечту в пухлые губы, наши языки встретились. Рывок — и я прислоняю вербовщицу к двери. Из груди волшебницы вырвался сладострастный стон. Мы прижались друг к другу, и я понял, что рука Тимановской расстегивает мне ширинку.

— Давай прямо здесь, — шепчет девушка.

Возразить я не успел.

Сандра опустилась на колени.

Глава 8. Дождливая хрень

Я ненавижу будильники.

Они выдергивают человека из благословенной тьмы и швыряют в неприглядную действительность. Ты понимаешь, что не выспался, ни хрена не успел сделать, и вообще — ты полный мудак и раздолбай. Дальше приходит осознание, что по крышам барабанит дождь, а зонт так и не куплен. Подходящая сезонная одежда — тоже. Ни тебе приличной ветровки, ни влагостойких ботинок.

Стоп.

Туфли у меня имеются.

Имеешь туфли — готов путешествовать.

Кстати, о благословенной тьме. Нергал продолжает меня просвещать по поводу альтернативной истории моего прежнего мира. Теперь я знаю, что там, откуда я родом, планета пережила две разрушительных мировых войны, одну европейскую и несколько техногенных катастроф, связанных с атомными электростанциями. Люди забыли древнюю магию, принялись развивать науку, но умнее от этого не стали. Если честно, я думаю, что современный хомо сапиенс практически не отличается от тупого неандертальца с каменным топором. Что касается пользователей «ТикТока» в параллельной России, то я бы сделал ставку на пещерного жителя.

На альтернативной Земле США процветают, лезут ко всем со своей демократией и вообще считаются чуть ли не первой экономикой мира. Среди сверхдержав также выделяется Китай. Аристократов нет, наследственной монархии — тоже. И если здесь ключевой проблемой считаются демоны, то там всех напрягают вирусы, холодные войны и глобальное потепление. В общем, всё как всегда. Пройдет и тысяча лет, а наши потомки ничему не научатся.

Полина еще спит.

Я поставил будильник на час раньше, чтобы сделать вчерашние уроки. Звучит глупо, но в лицее я собираюсь добиться максимально возможных результатов. А для этого надо учиться.

В голове проносятся события вчерашнего вечера. Крышесносный минет в пассажирской секции парома, горячий трах в каюте Сандры. В ушах всё еще стоят вопли Тимановской, которая хорошо освоила русские маты на солнечной Кубе. Мы творили такое, что я и описывать не возьмусь. Вербовщица оказалась нимфоманкой — от выпитого вина у нее совсем катушки полетели. Я тоже отрывался по полной. Это первый секс с момента моего возрождения в теле Ильи Невзорова. Слава Нергалу — у парня оказался вполне приличный агрегат, за который не стыдно перед женщиной.

Чтобы вернуться домой, мне потребовалось разбудить уснувшую кубинку и заставить ее пробить портал из каюты. Перед этим мы выпили остатки вина, занялись любовью в душе и перебудили соседей по палубе. Ну, может, и не перебудили, а перевозбудили. А вообще, непогода разбушевалась конкретно, так что стоны вербовщицы сливались со штормом.

Мы почти не разговаривали.

Да и зачем?

И вот я сталкиваюсь с отходняком, необходимостью идти в школу и адским запахом изо рта. Голова раскалывается, я проспал всего три часа.

Первым делом — медитация.

Чакра открывается, я прогоняю несколько волн живительной праны по организму. Быстро восстанавливаюсь, иду в санузел и принимаю контрастный душ. Хорошенько вычищаю зубы.

Дальше — кухня.

Заваривать кофе в темноте, подсвечивая индукционную панель телефоном — тот еще квест. И всё же я справился. Даже плиту не залил. Кое-как одевшись, выбрался с кофе, тетрадками и учебниками в общую гостиную. Тихонько затворил за собой дверь, чтобы не разбудить сестру. Включил пристенный торшер и устроился в кресле с видом на море.

Небольшое «очищение».

Голова перестала болеть, увеличилась концентрация. Я почувствовал, что меня опять клонит в сон и сделал первый обжигающий глоток кофе.

Хорошо.

Упражнения по русскому и математике оказались не такими сложными, как я думал поначалу. Разум Ильи без проблем справился со всеми задачами. Увлекшись, я не заметил, как дверь соседней квартиры отворилась, выпуская девушку с белыми волосами.

— Привет.

Я оторвался от своих занятий.

— Не знала, что мы соседи.

Смутное узнавание.

Блондинка грациозно прошлась передо мной и устроилась в кресле напротив. Девушка была стройной и высокой, на полголовы выше меня. Настоящая фотомодель. Волосы падают каскадом на хрупкие плечи, однотонная серая футболка и черные шортики идеально подчеркивают фигуру. Соседка вышла босиком, мягко ступая по ворсу ковра, в руках у нее я заметил термокружку и планшет.

— Оксана, — представилась девушка, с улыбкой глядя на меня. — Похоже, ночка у тебя выдалась та еще.

— Заметно?

— Я эмпат.

— Второй курс?

— Первый. Группа «1-А», если что.

Мне пришла запоздалая мысль:

— Илья Невзоров.

— Тебе не обязательно представляться, — девушка склонила голову набок и поправила прядь. — В лицее тебя все знают.

— Арена, — догадался я.

— Вот, — Оксана протянула мне планшет. — Смотри.

Я ошеломленно уставился в экран, на котором развернулась рейтинговая табличка нашего лицея. Благодаря настройкам фильтра отображались исключительно первокурсники. Угадайте, чья фамилия значилась под номером один.

Почти две тысячи очков рейтинга.

Колоссальный отрыв от ближайших преследователей.

— За дуэль начислили? — вырвалось у меня.

— Конечно, — девушка приблизилась ко мне, чтобы забрать планшет. Я ощутил запах медового шампуня и парфюма с апельсиновыми нотками. — На тебя ставили единицы. Остальные все проиграли. Наслаждайся дивидендами.

— А ты на кого ставила? — я посмотрел в глаза собеседнице.

Оксана мягко забрала планшет из моих рук и вернулась к себе в кресло.

— Я не делаю ставки.

Плюсик тебе в карму, девочка.

— А если бы делала?

— Без обид, но ты не выглядел монстром арены. Я совершила бы роковую ошибку и понизила свой рейтинг. Оно мне надо?

Дверь квартиры, из которой вышла Оксана, вновь отворилась.

— Чего шумите? — в лаундж шагнула точная копия моей новой знакомой. Правда, вместо сексуальных шортиков на блондинке номер два была надета прикольная пижама с енотиками. — Спать хочется.

— Не будь занудой, — фыркнула Оксана. — Это наш сосед. Хочешь познакомлю?

Ловлю на себе пристальный взгляд.

— Вейл, — представилась новая соседка. — А ты, как я посмотрю, тот самый Невзоров.

— Илья, — напомнила Оксана.

— А почему Вейл? — не выдержал я. — У твоей сестры русское имя.

— Ух, не начинай, — насупилась близняшка.

— Ее зовут Валентиной, — пояснила Оксана. — Просто она не любит это имя.

— Так что Вейл, — отрезала вторая девушка, — и никак иначе.

— Что еще мне следует знать? — принимаю правила новой игры.

— Я называю ее Окси, — хмыкнула Вейл, присаживаясь на подлокотник сестричкиного кресла. — Привыкай.

— Он не знал про рейтинг, прикинь, — фыркнула Окси.

За окном — ни единого намека на рассвет. И кофе в кружке заканчивается. Да, веселый денек мне сегодня предстоит. Надеюсь, хоть вызовов от Сатина не будет.

— Ты завалил сына бретеров, — сообщила Вейл. — Вряд ли это закончится добром.

— Знаешь его? — уточнил я.

— Этот урод был моим одноклассником.

— Стоп. Вы не близняшки?

— Все так думают, — рассмеялась Окси. — Вейл на год старше. Совсем древняя старушка.

— Но задницу кое-кому надеру за такие шуточки, — улыбнулась «старушка». — Я ее опекун, если что.

Пути богов неисповедимы.

— Наши родители погибли, — вздохнула Окси. — Клановые разборки. Вейл тогда успела пробудиться, а я — нет. А то она бы мне подчинялась.

— Не в этой вселенной, подруга, — Вейл потрепала Окси по пышной шевелюре, а та в ответ притянула ее к себе. Несколько секунд блондинки возились в кресле и хихикали, потом отвлеклись на меня.

— Мы такие, — хмыкнула Окси.

— Присоединяйся, — Вейл игриво посмотрела на меня.

— Куда вы его тащите? — раздался справа от меня заспанный голос Полины.

— В теплую и уютную постельку, дорогуша, — выдала Окси. — Он у тебя красавчик, забыла?

— Этот маньяк находится под моей охраной, — Полина уселась на второй подлокотник многострадального кресла Окси. — Уже познакомились, как я посмотрю.

— Он у тебя какой-то невеселый, — пожаловалась Вейл. — Не растормошить.

— Братик ходил в рейд, — сдала меня Полина. — Изгонял демонов.

— Гейста, — автоматически поправил я.

— Вот как? — обрадовалась Окси. — Расскажи нам. Пожааалуйста.

— И отложи эти гребаные тетрадки, — добавил Вейл. — Они тебе не идут. Ты — кровавый убийца, а не математический задрот.

Похоже, мне предстоит веселая жизнь.

Соседки — просто огонь.

— Одержимый дом, — сказал я. — Мой первый самостоятельный рейд. Без куратора, и всё такое.

— Не гони, — замахала руками Окси. — Ты же наблюдатель.

— Ритуалист, — Полина воздела указательный палец в потолок. — Его повысили.

— Не повысили, — буркнул я. — Пришлось сдать экзамен. И прокачать кое-какие ветки.

— Татуировку на стол, — потребовала Вейл.

— Что еще он должен выложить на стол? — хихикнула Окси.

Полина тоже засмеялась.

Удивительно, но эта сладкая парочка — новые подруги моей сестренки. Ума не приложу, когда они спелись. Теперь спокойствия не жди.

Вздохнув, я отложил учебники.

Закатал рукав футболки.

— Ух ты! — девчонки подскочили ко мне, чтобы рассмотреть татуировку получше. — Она же магическая, верно?

— Верно, — признал я. — А у нас еще соседи есть?

— Какой-то упырь, — презрительно скривилась Окси. — Мне он сразу не понравился.

— С чего вдруг? — спросил я.

— Не здоровается, шуток не понимает, — начала перечислять Окси. — Не осыпает нас комплиментами. А мы с Вейл такого не любим. Правда, сис?

— Истинная правда, — подтвердила Вейл.

— Вот, — кивнула Окси. — Что и требовалось доказать. Упырь.

— Я тоже вам не делаю комплиментов, — в мою душу закралось смутное беспокойство.

— Ты — другое дело, — отмахнулась Окси.

— Почему?

— Звёздам многое прощается, — задвинула Вейл. — Но злоупотреблять нашим доверием не следует.

— Вы красивые, — начал я исправлять положение. — И мне нравитесь. Стройняшки. И у вас восхитительные голубые глаза.

— Зеленые, — ухмыльнулась Вейл, — но прогиб засчитан.

Дождь за окном усилился.

Я бросил взгляд на настенные часы. Занятия в восемь, до них еще полтора часа. Надо бы перекусить чего-нибудь и подумать над тем, как добраться в лицей без зонта.

— Вот что, — Окси пристроилась к моему подлокотнику. — Давайте к нам, а?

— Мы просто обязаны накормить тебя завтраком, суровый альфа-самец, — присоединилась к сестре Вейл. — Столько наготовили, что самим не съесть.

Окси провела ладонью по моему плечу.

Я заметил, что у девушки длинные накладные ногти — розовые с белыми точками.

— Про меня не забыли? — обиделась Полина.

— Мы тебя обожаем, подруга, — заверила Вейл. — Даже не сомневайся.

— Ваше счастье, — сказала Полина.

— Короче, мы вас приглашаем, — решительно заявила Окси. — Отказы не принимаются.

Так мы и зависли в соседнем номере.

Квартира «близняшек» оказалась точной копией нашей — с небольшим отличием. Срач. Не, не так. СРАЧ. Разбросанные повсюду шмотки, нераспакованные чемоданы, бумажные пакеты из магазинов одежды, оберточная лента, полиэтиленовые пакеты, косметички, фен, незаправленная постель…

— У нас творческий беспорядок, — Окси увлекла меня за локоть на кухню. — Не обращай внимания.

Я оглянуться не успел, как мы уселись за обеденный стол, а блондинки, весело щебеча, принялись выставлять утренние яства. Овсяная каша, бутербродики с сыром, диетические салатики с морепродуктами и оливковым маслом, корзина с фруктами…

— Мы недавно переехали, — Вейл виновато потупила взгляд. — А вещей у нас… сам видишь.

— Помочь убраться? — предложила Полина.

— Только после школы, — согласилась Окси.

Полина сказала, что так оно и будет, а потом разговор переключился на шмотки, одноклассников и планы на выходные. Про меня благополучно забыли, так что я приступил к завтраку, погрузившись в свои мысли.

Сегодня — пятница.

А это означает, что я отмучаюсь на занятиях в лицее и получу заслуженные выходные. Пройдусь по магазинам, обновлю наш с Полиной гардеробчик. Придумаю интересное занятие, не связанное с демонами и дуэлями. Трахну кого-нибудь — я уже начал входить во вкус. В общем, почувствую вкус жизни без Нергала и его оппонентов.

— Заснул? — Окси тронула меня за плечо.

— Размечтался, — я понял, что пропустил важную деталь. — А что?

— Обсуждаем, что делать на выходных, — сообщила Вейл. — Есть идеи?

Пожимаю плечами.

— Вот и хорошо, — Окси вытащила из-под моего носа пустую тарелку. — Тогла вы идете с нами.

— Куда? — насторожилась Полина.

— В антикинотеатр, куда ж еще! — сестрички переглянулись, давая понять, что выбор очевиден. — Запремся на несколько часов, закажем суши, роллы…

— И это — первый пункт культурной программы, — добавила Вейл. — У нас еще скалодром и легкий шопинг. Затем Полина отправляется на боковую, а тебя, красавчик, мы забираем в «Контакт».

— Куда? — тупо переспросил я.

— Самый крутой клуб в Адамс-Сити, — Вейл потрепала меня по щеке. — Круглосуточный рейв на заброшенной электростанции. Ты не жил, если это не видел.

Я видел субботу в несколько ином свете.

Впрочем, всё может быть не настолько ужасно, как кажется.

Мы потрепались еще немного, пока заваривалась свежая порция кофе. Девчонки не пользовались туркой — они привезли с собой кофемашину. Я успел выяснить, что мои соседки носят звучную фамилию — Мещерские. Обедневший дворянский род, представители которого вынуждены были вступить в клан Сабуровых. Да, тех самых Сабуровых, которые сцепились с Шуйскими из-за нефтеперерабатывающих предприятий в Полоцке. Произошла серьезная заруба, Сабуровых истребили под корень. Досталось и родам, присягнувшим на верность этим неудачникам.

Обе блондинки осваивали эмпатические ветки умений — крайне востребованные у переговорщиков, торговых агентов и финансовых инспекторов. Сила крови позволила Окси и Вейл отточить боевые умения, связанные с водной стихией. А еще, как выяснилось, красотки занимались тайским боксом в одной из секций лицея. Однако наибольшее удивление вызывал другой факт. Вейл в прошлом имела юношеский разряд по шахматам, а Окси писала фанфики. Вот вам и блонди. Шаблоны разлетаются в пух и прах.

Незаметно приблизилось время собираться в школу.

Посоветовавшись, мы решили вызвать такси до гимназии, а затем на нем же добраться до лицея. Оптимальное решение в дождливую погоду.

Условились встретиться в лаунже через четверть часа.

Я вернулся к себе, помыл чашку и собрал рюкзак.

Пятничное расписание поражало разнообразием. Физкультура и рукопашный бой, продвинутые медитативные практики, французский и русский языки, математика и парочка выбранных мной факультативов. Стихийная физика, боевой телекинез. Восемь академических часов. Домой я вернусь нескоро.

Так, осталось лишь облачиться в костюм-тройку.

И утрамбовать в рюкзак спортивную форму.

Самое отстойное — галстук. Иду к Полине, она застряла в соседней квартире.

— Я тебе завяжу, — обрадовалась Окси.

— Она умеет, — подтвердила Вейл.

Похоже, меня взяли в оборот.

Еще через три минуты подъехало такси. Мы набились в салон и покатили в стылую сентябрьскую серость. Ветер шумел в кронах деревьев, срывал листья, ломился в окна.

Мещерские, как я и ожидал, не имели собственного премиального авто. После смерти родителей сестры получили загородный коттедж в Клайпеде, элитные апартаменты в Варшаве, парочку квартир в Берлине и Париже. И ровно ноль квадратных метров в Неоме. Вот и пришлось снимать общежитие. Денег хватало, Окси предлагала что-нибудь прикупить, но Вейл ее отговорила. Во-первых, недвига в Адамс-Сити стоила запредельно дорого даже для юных наследниц дворянского рода. Во-вторых, смысл? Через год Вейл поступит в академию — и не факт, что в столичную. Снова тратить деньги на кирпичи? Та же логика и с личным транспортом. Есть такси, и прагматичных блондинок это устраивает. Остальное — бессмысленные аристократические понты.

Чем больше я общался с Мещерскими, тем больше им симпатизировал. Девушки оказались весьма интересными собеседницами, хотя их напор и шумность поначалу отпугивали. Окси и Вейл молниеносно перескакивали с одной темы на другую, а энергия в них буквально била через край.

Такси остановилось перед воротами лицея.

Мы добежали до крыльца под косыми струями. Блонди весело смеялись, подначивали меня, спрашивали про очередную голову после обеда. Другие ученики провожали меня завистливыми взглядами.

К школе стягивался ручеек одаренных под разноцветными зонтами. Большинство именитых отпрысков выходило из роскошных премиальных авто, поблескивающих от дождя.

И тут до меня дошло.

Вчера я угнетал благородных ушлепков, а сегодня иду на занятия в сопровождении двух роскошных блонди. Наверняка вся мужская половина лицея Адамсов испытывает ко мне неприязнь.

Плевать.

Распрощавшись со жгучими сестричками, я направился по коридору в дальнее крыло — туда, где располагались спортзалы и додзё. Целый комплекс, перед которым поставлена задача выбивать дурь из ленивых задниц аристо.

Дверь в спортзал была распахнута настежь.

— Привет! — из мужской раздевалки выдвинулся Клим. — Переодевайся быстрее. Мой тебе совет.

— А что так?

— Физкультуру ведет Аристарх Зло. Местная страшилка, все его боятся. Не переваривает новичков, которые опоздали на построение.

— Зло — это фамилия?

— Прозвище. Он из рода Апраксиных.

— Понятно, — я ускорил шаги.

Раздевалка была просторной и прохладной. Узккие бойницы-окна под потолком, плоские лампы дневного света. Двери, ведущие к душевым и умывальникам. Деревянные скамьи вдоль стен, ряды подвесных боксов для хранения личных вещей. Боксы, насколько я понял, запирались нашими жетонами.

Я отыскал свободный ящик по распахнутой настежь дверце.

Внутри обнаружились вешалки для формы и отдельная полочка для портфеля. Не теряя времени, я начал переодеваться. Вытряхнул из пакета кроссовки, аккуратно повесил рубашку, жилетку и пиджак с галстуком. Начал стягивать брюки.

До звонка — считанные минуты.

— Эй! — раздался хмурый басок от двери. — Ты занял мой бокс.

Начинается.

Глава 9. Аристарх Зло

Обернувшись, я просканировал говорившего внимательным взглядом. Прежде я не видел этого лицеиста — вероятно, он пропустил линейку и первое сентября.

Мы на равных.

Оба не знаем, с кем говорим.

Чувак производит впечатление волевого и достаточно отмороженного мудака, стремящегося всех вокруг подмять под себя. Крепкий, среднего роста, смотрит в глаза, играет желваками. Стрижка — почти как у меня. Кулаки сжаты. Не боевая стойка, но парень готов к активным действиям.

— Ты кто такой? — мой голос пока еще дружелюбен.

— Вадим Троицкий.

— Илья Невзоров, — представился я. — Тут полно свободных боксов.

— Знаю, — процедил Вадим, — но я выбрал этот.

— Когда?

— Сейчас.

— Мой тебе совет — не начинай.

— А то что?

— А то в грызло.

Позиция у меня неудобная — стою в одних трусах и носках, брюки в левой руке. Зато у чувака рюкзак за спиной. И зонт в руке.

Троицкий срывается с места.

Штаны швыряются в бокс.

Я спокойно жду, пока враг не ударит. Троицкий отрывается от пола и выстреливает ногой в прыжке. Я слегка отступаю вбок, перехватываю урода в полете и бросаю в стену. Грохот, скрип металлических ящиков, сдавленный крик — всё предсказуемо. Зонт падает на кафельные плиты.

Ситуация вышла из-под контроля, когда мой противник встал на ноги.

Держит удар.

Готов к бою.

Аккуратно снимает портфель, прислоняет к скамейке.

Мы сходимся, идет обмен руками и ногами. Я сразу понимаю, что влип в историю. Передо мной — мастер боевых искусств. Двигается плавно, бьет быстро, строит сложные комбинации. Локти, колени, пальцы и ладони. Получив болезненный тычок в ребра, я отступил и сменил стойку.

Прозвенел звонок.

— Аристарх, — процедил Троицкий. — Нельзя опаздывать.

Мне срать.

Я — хаос.

— Не можешь продолжать бой?

Вадим устремился в атаку.

Уклоняюсь от удара ноги с разворота. Лакированный ботинок врезается в бокс, оставляя вмятину. Выстреливаю кулаком в солнечное сплетение, попадаю в блок. Подсечка — Вадим поднимает стопу. И тут же делает шаг с подшагом, осыпает меня градом ударов. Блокирую, контратакую. Давно не испытывал такого удовольствия от поединка…

Свисток.

Мы замерли.

В раздевалку быстрым шагом вошел мужчина лет пятидесяти. Короткие седые волосы, тонкая косичка на затылке, бородка и усы. Спортивный костюм многое скрадывает, но фаната брусьев и турников видно сразу. На ногах — простые, как хрен, кеды. Рост у мужика был небольшой, но от него веяло мощью и уверенностью.

— Опоздание на урок, — констатировал учитель. — Драка в раздевалке.

Виновато молчим.

— Думаете, вам сойдет это с рук, — на лице физрука появляется ехидная усмешка. — Директор не особо пресекает всё это дерьмо. К счастью, в школе есть я. И вы сильно пожалеете, что встретили утро в моей раздевалке. Марш в зал.

— Мне бы штаны надеть, — выдвигаю резонный аргумент.

Физрук смерил меня презрительным взглядом.

— Минута. Обоим.

Переглянувшись с Вадимом, мы начали быстро переодеваться. Я справился за полминуты, мой оппонент не уложился в отведенное время.

— Медленно, — в голосе физрука послышалось недовольство. — Я запомню.

Шкафчик я заблокировал, проведя жетоном по ридеру.

Зал обрушился на нас многоголосьем и стуком мячей. Лицеисты разбились на небольшие группы и занимались своими делами. Девушки сидели на скамейках с планшетами и телефонами в руках, парни рубились в стритбол или перебрасывались волейбольным мячом.

Свисток разрушил идиллию.

— Строиться! — рявкнул физрук. — Урок начался.

Мы выстроились в два ряда вдоль желтой линии у стены с турниками и шведскими стенками. Юноши, затем — девушки.

— По росту! — отдал приказ физрук.

Подчиняемся.

Аристарх Зло прогулялся вдоль строя, заложив руки за спину.

— Староста, выйти из строя.

Клим выдвинулся на шаг вперед.

— Отсутствующие?

— Все на месте, учитель, — отрапортовал Горин.

— Хорошо. Стать в строй.

Клим вернулся на прежнее место. Под сводами громадного зала повисла мертвая тишина. Никто не хихикал, не переминался с ноги на ногу, не откашливался и не пинал соседа.

Меня и Вадима разделяло три человека.

Физрук замер в двух метрах от линии.

Скрестил руки на груди.

— Каждый год в наш лицей поступают засранцы, — Аристарх мрачно уставился на меня, — которые думают, что они избранные. Идут по трупам к вершине рейтинга. Нарушают дисциплину. Ни во что не ставят учителей и одноклассников. Однако копнем поглубже. Что мы увидим? Первый поступает в элитное заведение по квоте и личной протекции. Второй аналогичным образом влезает в Минскую гимназию Наркевича, выгрызает себе место под солнцем и… отхватывает кусок не по зубам. Под угрозой отчисления подключается к одной из правительственных программ обмена. И переводится к нам. Думаете, этот придурок сделал правильные выводы? Решил грызть мрамор науки, не повторять ошибок и успешно развиваться в выбранной области? Нет. Едва появившись в школе, наш герой вступает в конфликт с персонажем номер один. Такова природа этих интеллектуалов. Ни дня без драки.

Многозначительная пауза.

Я обдумываю услышанное. У меня появился брат по разуму? Троицкий — простолюдин, пытавшийся завоевать себе авторитет в другом регионе Московии. Потерпел неудачу — и вот он здесь. Вероятно, сцепился с наследником богатого рода. Я одного не понимаю — когда он успел? Второе сентября на дворе… Хотя… Стоп. Гимназия. В ЕМ известны учреждения, совмещающие обе ступени школьного образования. Оканчиваешь базовую школу, пробуждаешься, и продолжаешь учиться в своей гимназии по программе для одаренных. Мой несостоявшийся противник накосячил в прошлом году, а нынешним летом искал лазейки в законодательстве. Наверняка он просчитывал квоту, но эта халявка досталась мне.

— И что же я хочу увидеть? — задает риторический вопрос физрук.

Все ждут.

— Я хочу увидеть дисциплину и подчинение. Я хочу понять, что эти ушлепки представляют из себя НА САМОМ ДЕЛЕ. Меня зовут Аристархом Митрофановичем Апраксиным. И сегодня у нас момент истины.

Прозвучало эпично и устрашающе.

Вот только есть у Аристарха Митрофановича одна проблема. Я — Джерг, верный служитель Нергала, бога смерти и уничтожения. И людьми, подобными нашему физруку, я могу закусывать основные блюда, даже не подавившись.

— Сейчас, — усатый садист перешел к делу, — у нас легкая разминка. Бег, совмещенный с упражнениями на выносливость. Без применения усиливающих техник. Всё выполняем по моей команде. Напра-во! Погнали.

Выстроившись в цепочку, мы побежали трусцой по периметру зала.

Сделали полный круг.

— Быстрее! — рявкнул физрук.

Ясно-понятно.

История древняя как мир. Сейчас этот говнюк будет дрючить весь класс, чтобы коллектив меня возненавидел. Ну, и Вадима за компанию. А потом нас начнут ломать по отдельности. Что ж, у жреца Повелителя найдется в загашнике еще один инструмент. Несгибаемая сила воли.

Я уже три недели на спорте, но есть подозрение, что это не поможет.

Так что — сжать зубы.

И настроиться на худшее.

— Перекаты! — скомандовал Аристарх Зло.

Голос монстра эхом прокатился под сводами тренировочного зала.

Мы замедлились и начали перекатываться через голову по жестким доскам. Не проблема, группироваться я умею.

— Бежим! — последовал новый приказ. И, через полсотни метров: — Прыжки на левой ноге!

Подчиняемся произволу.

— Прыжки на правой ноге!

Дальше, как вы понимаете, бег продолжился. Аладьина и ботаник с выбритым виском начали выдыхаться. Некоторые девчонки отстали.

— Подтянуть строй! — рявкнул физрук. — Боковые прыжки! Руки на пояс!

Бодрость сменилась тяжелым дыханием и покалыванием в боку. Я постарался нормализовать сердечный ритм немагическими медитативными приемами. Главное — держаться. Это цветочки, ягодки будут впереди.

— Бег с приседаниями! — скомандовал монстр. — Все присели!

Класс прижался к полу и неспешно растянулся по траектории ужаса.

— Я не могу! — взвыла Аладьина.

Знал, что она отколется первой.

— За утреннюю разминку вы сможете высказать благодарность господам Троицкому и Невзорову, — Аристарх Митрофанович неприятно оскалился. — Именно они — спонсоры сегодняшнего банкета.

— Но почему? — вырвалось у кучеряшки.

— Косяк одного — косяк всех, — последовал железобетонный аргумент. — Группа должна быть сплоченной. Бег с ускорением!

Народ выпрямился со стонами.

И помчался по осточертевшему маршруту.

Я начал ловить спиной ненавидящие взгляды одноклассников. Да, пятница обещает быть фееричной. После ночного трахомарафона — самое оно.

— Бег с выносом колена к груди! — ударил по ушам голос упыря. — Погнали! Выше колени! Ты, жирная корова, не ленись!

Аладьна уже не пыталась выполнять упражнения качественно. Думаю, заместительница старосты находилась в предсмертной агонии.

— Бег трусцой, — сжалился физрук. — Переходим на шаг.

Все облегченно вздохнули.

Лица учеников были красными, по залу распространялся запах пота. Я понял, что былые разногласия надо забыть. Чтобы уцелеть, нам с Троицким придется заключить перемирие.

— Переходим к растяжке, — отдал приказ Аристарх Зло. — Разбейтесь на пары.

Я тут же метнулся к Вадиму.

У моего бывшего оппонента глаза на лоб полезли от удивления.

— Серьезно?

— Время закапывать топоры, — прошептал я. — Не видишь, что происходит?

Вижу — задумался.

Троицкий привык выживать в среде аристократов. Весь расчет у меня на здравый смысл чувака, противостоящего именитым одаренным и надменным преподавателям.

Один против всех.

Каждый из нас в этом режиме.

Вот только ситуация изменилась — нас двое. Альянс напрашивается сам собой, и я даю Троицкому шанс обдумать мое щедрое предложение.

Упражнения на растяжку были стандартными. Давить друг дружке на колени, разводить ноги, становиться коленом на плечо партнера, прижимая к земле.

— Договорились, — тихо произнес мой визави. — У тебя есть план?

— Не напрягаться. Беречь силы. Когда закончится пара — стоять спиной к спине. На нас дернутся, не сомневайся…

— Разговорчики! — физрук злобно покосился на нас. — Не отвлекаться.

После растяжки девушки и юноши разделились на две подгруппы. Прекрасной половине Аристарх выдал скакалки и фитболы, а нас повел к турникам. Еще одно предсказуемое дерьмо.

— Подтягиваемся лесенкой, — распорядился Доктор Зло. — От одного и до бесконечности. Победитель может рассчитывать на десятку за урок.

Мы с Вадимом переглянулись.

Заманчиво, но мышцы будут забиты, а впереди — рукопашный бой. И вести этот урок будет… угадайте кто? Правильно — наш ненаглядный маркиз де Сад.

Я откалываюсь на четвертом подходе.

Специально.

Вадим переходит на пятый, устраивает клоунаду с дерганьем на перекладине и тоже сдается. Мы понимаем друг друга без слов.

Победителем стал Назарбаев.

Я, к слову, именно на него и ставил.

— Молодец, — похвалил физрук, делая пометку в планшете. — Учитесь, недоросли.

Свисток.

Тошнит уже.

— Девочки и мальчики! — возвестил наш мучитель, когда все построились. — Полурока прошло, но не спешите расслабляться. Знаете, чем славится наш лицей с давних времен? Своими игроками в хардбол. Наши парни настолько круты, что неизменно выигрывают на городских соревнованиях. И я хочу посмотреть, на что способны вы.

— А нам что делать? — спросила Белкина.

— Смотреть, — отрезал учитель. — И готовиться к зажигательным танцам в группе поддержки.

Девчонки начали рассаживаться на скамье под большими зарешеченными окнами, выходящими во двор школы. Некоторые ворчали.

В центр зала стянулось двенадцать парней, включая меня.

Хардбол.

Одаренные обожают это дерьмо. Вид спорта считается экстремальным и практикуется далеко не во всех школах страны. А если и практикуется, то с ограничениями. На минимальных настройках. Матчи пятнадцатиминутные — этого достаточно, чтобы выяснить отношения. К сожалению, отведенного времени нам хватит — до конца урока целых двадцать две минуты.

Правила хардбола осилил бы и неандерталец. В центре поля есть углубление, туда необходимо забросить баскетбольный мяч. Так называемая «нора» ограничена кругом, за который нельзя заступать. Круг имеет радиус шесть метров, его центром считается нора. Казалось бы, что сложного в том, чтобы отправить точным броском мяч в корзину с шести метров? А фишка в том, что за пределами круга можно творить любую херню. Форварда бьют, толкают, швыряют на пол, стараясь всеми силами помешать броску. Защитники вступают в поединки, оберегая атакующего. Границы дозволенного регулируются судьями. На соревнованиях международного класса допускается использование магии, а ведущих игроков постоянно отправляют к целителям. Известны и смертельные исходы, но подобные случаи тщательно расследуются дисциплинарной комиссией.

Запретов немного.

Переступать черту нельзя. Уничтожать мяч — тоже. Специально калечить и убивать игроков нельзя, но степень жесткости, как я и говорил, очерчивается арбитром. В данном случае — физруком. Ведение мяча позаимствовано из баскетбола, с той лишь разницей, что в дриблинге разрешены ударные приемы. Например, я могу вести мяч правой рукой, а левой дать в глаз оппоненту. Или зарядить мячом в грудину игрока чужой команды… и продолжить ведение.

— Ограничения таковы, — объявил физрук. — Из магии — только усиливающие и ускоряющие техники. Никаких стихийных атак и гребаного телекинеза. Оружие запрещено. Исцелять себя в процессе можно. Заступил за черту — выбываешь с поля на три минуты. Выбыли все — команде засчитывается техническое поражение.

Ах, да.

Вас могут специально толкнуть в запретную зону, это не возбраняется. Очень эффективный способ, помогающий уменьшить число оппонентов. В профессиональных командах защитники отменно выполняют свои задачи, поэтому форварды вылетают редко. А в юношеских сборных технические поражения иногда случаются.

— Замечу жесткое нарушение — удалю с поля на пять минут, — добавил Аристарх Зло. — Если какой-то дебил применит магию, чтобы нанести серьезный ущерб игроку противника, его ждет понижение в рейтинге, а то и перспектива отчисления.

Взгляд в мою сторону.

Илья Невзоров имеет смутное представление о хардболе. Ботан всегда отсиживался на скамейке и не принимал участия в общих зарубах. Воспоминания об играх у меня есть, но телу придется заново отрабатывать приемы того же дриблинга. Переводы, смены рук, кроссоверы — мои одноклассники наверняка освоили этот арсенал в совершенстве. Я же привык убивать людей, а не забрасывать мячи в норы. Ладно, прорвемся.

— Как будем делиться? — спросил Вадим.

— Я распределю, — ухмыляется физрук.

Вот оно.

Лучшее решение, чтобы стравить неугодных.

Физрук выстроил нас в линию и начал распределять по командам. Меня с Вадимом он предсказуемо разделил. Назарбаева отправил к противникам. В мою команду попали ботаник-аналитик, Клим Горин и паренек, выступавший против дуэлей. А еще — Макс Шереметьев и Поль Дюран. Оба, насколько я успел понять, не переваривают чернь. Здорово. Команда-мечта.

Что ж, уже ясно, на кого рассчитан этот спектакль.

Аристарх вознамерился закать меня под плинтус.

— У вас есть две минуты на обсуждение командной стратегии, — сказал физрук и дунул в свисток. — Время пошло.

Мы разошлись по разным концам зала.

— Назначим двух форвардов, — предложил Макс. — Кто из вас хорошо играет в хард?

— Я был форвардом, — сообщил черноволосый паренек, которому не нравилась арена. — Занимался в хардбольной секции.

— Ого! — присвистнул Клим. — Так и не скажешь.

Парнишка скромно промолчал.

Я вспомнил, что этого чувака зовут Игнатом Домейко. Он приехал то ли из Гродно, то ли из Могилева. Развивает предвидение и телекинез, но родители отдали его на хардбол для общего развития.

— Кто капитан? — спросил Клим.

Мы начали переглядываться.

— Предлагаю себя, — сказал Макс. — Я капитанил в школьной команде.

— Добро, — согласился Клим. — Назначай защитников и второго форварда.

— Я буду вторым, — взял на себя ответственность Макс. Этот аристо производил благоприятное впечатление. Спокойный, уравновешенный. Нет излишней надменности, говорит строго по делу. Волосы длинные, собраны в пучок. Вдоль предплечий — обережные татуировки.

— А что с защитниками? — спросил Игнат.

Макс посмотрел на меня:

— Возьмешься?

— Почему он? — хмыкнул Дюран.

— Я видел его на арене и в столовой, — отрезал Макс. — Поэтому он. Вторым будешь ты. Клим — полузащитник. А теперь слушайте меня внимательно. Предлагаю схему…

Глава 10. Хардбол

По свистку мы начали занимать позиции.

В хардболе нет нападающих. Ну, тех, кто занимается исключительно выбиванием форвардов из игры. Эти функции равномерно распределены среди игроков команды. Если ты не мешаешь атаковать своего форварда, то атакуешь сам. К этому трудно привыкнуть — поначалу хардбольный матч выглядит маразматическим бредом.

Важно понять одну вещь.

Всё происходит быстро и непредсказуемо.

А заколотить мяч в нору может кто угодно, если обстоятельства сложатся определенным образом.

Я встал поближе к физруку, разыгрывающему мяч. В паре метров от меня изготовился к прыжку Игнат. Остальные сокомандники равномерно рассредоточились по периметру запретной зоны. По правую руку от Аристарха противники выставили Вадима. Опекал моего утреннего оппонента Назарбаев. Остальные роли сходу не определишь — в этом вся фишка игры. Ботан с косой челкой, вероятно, взял на себя обязанности второго форварда — его держали на противоположном краю зоны. Защитником выступил Дима Ладыгин — худощавый паренек со звериными повадками фехтовальщика. Против нас также играли Крис Лайне и Хонг Ву. Первый — симпатичный здоровяк с выбеленными дредами. Второй — хрупкого вида китаец из клана Чжао. Сын дипломата, если я правильно понял Горина, собиравшего информацию обо всех, кто нас окружает. Вот поучишься в школе, подобной лицею Адамсов, и сразу понимаешь, что Неом — многонациональный агломерат. Точка притяжения для десятков и сотен национальностей…

Свисток.

Мяч летит вверх, а затем в невероятно красивом прыжке его выхватывает Вадим. Игнат двумя руками толкает любителя чужих боксов в спину. Вадим теряет равновесие, но успевает сделать передачу челкастому ботанику. Упырь выхватывает мяч из воздуха, ныряет под руку атакующему Климу и точным броском заколачивает гвоздь в крышку нашего гроба. Ноль-один.

Быстро и жестко.

— Чего тормозишь! — орет Макс на старосту. — Сразу по ногам!

Мяч выскакивает из норы, спружинив от выталкивателя на дне. Цифры на табло под потолком меняются. Игнат тут же перехватывает инициативу, но его сбивает с ног Назарбаев. Я подбегаю к азиату и прописываю кулаком в живот. Пресс у чувака мощный, но я успел раскачать пятый уровень мышечного усиления. Мирас сдержал удар, хотя и поморщился. Я тут же отхватил локтем в челюсть…

…и усилием воли заставил себя не ответить.

Разрываю дистанцию.

Сейчас важны не драки, а командная игра. Оцениваю ситуацию на поле. Игнат делает бросок, но его толкает Вадим. Толкает коварно — в сторону запретной зоны. Мяч отскакивает от пола и переходит в противоположный сектор. Игнат чудом удерживает равновесие и отступает от роковой черты.

Ботаник дергается к мячу, но Дюран заряжает ему с локтя. Из-за спины противника тут же выкручивается Макс. Хватает мяч, обходит ботаника кроссовером и точным броском уравнивает счет.

Цифры на табло меняются.

— По одному, — комментирует физрук. — Мяч в игре!

Следую за Игнатом.

Троицкий попытался завладеть инициативой, но Игнат в полутораметровом прыжке выхватил мяч из пустоты, мягко приземлился на носки, раскачал Мираса переводом и дал пас Максу. Хонг Ву попытался зарядить нашему форварду с ноги, но я уже рядом. Перехватываю ударную ногу и швыряю азиата на пол. Тот успевает сгруппироваться и перекатиться, игнорируя гравитацию. Так, пошло веселье.

Макс, попеременно меняя руки, обошел Ладыгина и по размашистой дуге, крюком, заколотил мяч в нору.

Два-один.

Игра оказалось невероятно быстрой — три мяча за минуту. Максимум за полторы. Противники обменялись многозначительными взглядами. Капитанил у них Ладыгин. Жестами Дима перегруппировал людей.

И понеслась.

Макс выхватил мяч, увернулся от Хонг Ву и попытался провести бросок с десяти метров, но перед ним вырос ботаник. Дюран метнулся к челкастому, но тот дал пас Вадиму по краю запретной зоны. Вадим сравнял счет.

Началась позиционная борьба.

Противники сменили тактику на менее агрессивную и начали играть в распасовке. Комбинации, рассчитанные на трех человек, с подключением защитников и полузащитника.

— Кройте всех! — орал Макс.

За две минуты мы проиграли три мяча.

И тоже перешли в розыгрыши.

Я, получив пас от Игната, перевел мяч Горину, а тот забросил в нору двумя руками сверху. Это был перый мяч, забитый полузащитником.

Отставание сократилось.

После очередного выброса инициативой завладел Клим. На моего друга набросился Вадим, но я свалил хмыря подсечкой. Сгруппировавшись, одаренный оттолкнулся от пола и попытался зарядить мне хуком слева, но я уже был в другой части поля. Клим перевел мяч Игнату, тот — мне, я — Максу. Бросок. Плюс одно очко.

На четвертой минуте мы сравняли счет, но Мирас толкнул Макса к норе. Капитан заступил совсем совсем чуть-чуть, но этого хватило для свистка.

— Удаление на три минуты! — рявкнул физрук. И тут же запустил второй таймер на смарт-часах. — Вон с поля.

Шереметьев уныло побрел к скамейке.

Игра продолжилась.

Мы в меньшинстве. А, значит, пора заняться соперниками вплотную. Во время очередного розыгрыша противник развел нас красивой комбинацией, и счет вновь стал унылым. Пять-шесть. Упыри начали отхлопываться, а Вадим, глядя на меня, провел пальцами по горлу. Идиот. Он так ничего и не понял, поддавшись азарту схватки.

Сходимся.

Мяч у Назарбаева.

Я пытаюсь блокировать вражеского защитника, но тот переводит пас с отскоком под моими ногами. Ладыгин перехватывает инициативу, из-за спины пасует ботанику, а тот забивает красивым крюком.

Пять-семь.

Наш капитан сидит на скамейке, закрыв лицо руками.

Игнат проскальзывает под жестким блоком Мираса, перехватывает пас Вадима и со всех ног мчится к запретной зоне, меняя попеременно две руки в дриблинге. Дорогу заступает Ладыгин. Игнат заряжает противнику мячом в живот, применив усиление. Ладыгина скручивает, Игнат кроссовером переводит Климу, но того сбивает с ног Назарбаев. Падая, Горин отдает пас мне. Выхода нет — бросаю в нору.

Шесть-семь.

Подбежавший ко мне Хонг Ву ничего не успел сделать.

Выброс.

Ботаник выхватил мяч в десяти метрах от запретной зоны и попытался пройти через меня, но получил в колено. Тут же вспыхнула аура исцеления. Упав на здоровое колено, ботаник отдал пас Ладыгину. Тот — Хонгу Ву. Это было предсказуемо — я заметил, что чуваки сыгрались в паре. Поэтому я молниеносно сократил дистанцию с китайцем и ударил открытой ладонью в солнечное сплетение. Хонг Ву качнулся, но устоял на ногах. Я выбил мяч — тот покатился к Игнату. В этот момент Вадим попытался отжать меня за штрафную линию. Уклоняюсь и бегу к Крису Лайне — тот мчится на перехват нашего форварда.

Сталкиваемся.

Крис падает на доски и пытается срубить меня подсечкой. Перепрыгиваю, ловлю пас от Игната и перевожу Климу. Горин забивает.

Счет равный.

— Макс! — орет Дюран. — Выше нос, дружище!

Я не знаю, сколько еще до выхода капитана со скамейки штрафников, но надо продержаться…

После очередного розыгрыша я вывел из строя Ладыгина. Вражеский капитан блокировал Игната у штраф-периметра, когда я вклинился между ними и ударом плеча свалил чувака в запретную зону.

Свисток.

— Три минуты, — объявил физрук. — Марш на скамью.

Игра возобновилась.

Мы рубились пять на пять без капитанов. Противники лишились полузащитника, мы — форварда. Противостояние ужесточилось. Форварды начали применять удары параллельно с ведением мяча. Я понемногу осваивал дриблинг, но всё еще предпочитал откровенную мясорубку позиционной игре. Оппоненты заметили это и активно наказывали меня кроссоверами, а также частой сменой рук и бросками из-за спины. Плюнув на приличия, я стал применять в защите ударные двойки и тройки. Мирас отхватил по ребрам, Крис — головой в переносицу.

— Аккуратней, — предупредил Аристарх. — Я слежу за тобой.

Кто бы сомневался.

После очередного выброса мы схлестнулись в позиционной борьбе за центр. Противник попытался выстроить некое подобие звезды, чтобы переводить мяч по запретной зоне. Я вывел из строя ботаника — тот схватился за расквашенный нос. Несколько капель крови упало на выкрашенные в голубой цвет доски.

— Извини, — буркнул я.

И тут же упал, сраженный подсечкой Вадима.

Больно.

Пока залечиваю праной синяки, нам заколачивают гол. Неприятно. Утешает лишь тот факт, что при счете семь-восемь физрук выпустил на поле Макса. Воспользовавшись численным преимуществом, мы чуть было не столкнули в запретную зону Назарбаева. Тот лишь чудом устоял на ногах — ему подал руку залечивающий раны ботаник. Пару секунд Мирас висел, прогнувшись в спине, над штрафной линией, но ботаник рывком потащил сокомандника на себя.

Никто не сдавался.

Никто не требовал целителя.

Девчонки следили за схваткой, затаив дыхание. Вскоре я понял, что у нас появились болельщицы. Наши одноклассницы визжали, топали ногами, придумывали кричалки и выкрикивали имена игроков. Интересы, похоже, разделились.

Пару раз мне даже послышалось собственное имя.

Очередная драка у штрафной привела к обмену нуль-гравитационными ударами. Дюран создал область невесомости под ногой у Мираса, тот чуть не упал, и в этот момент я выбил мяч из рук азиата. Мяч тут же перехватил Игнат и, уклонившись от локтя Вадима, передал с отскоком Максу. Капитан провел мощный бросок с отклонением, выгнувшись всем корпусом назад.

Восемь-семь.

Свисток.

— Перерыв! — гаркнул физрук. — Две минуты.

В классическом хардболе три тайма по пятнадцать минут с пятиминутными перерывами. Финальные матчи состоят из шести таймов. Чем жестче правила, тем продолжительнее паузы — игрокам требуется время на восстановление. Мы же играем блиц, тут допускается один двухминутный перерыв в середине игры. Физрук специально объявил тайм-аут, чтобы дать возможность Ладыгину вернуться в строй. Подонок.

Разбредаемся по залу.

К нам тут же подбегают девушки, протягивают бутылки с водой. Я принимаю бутылку из рук Белкиной. Делаю несколько глотков, передаю Игнату.

— Мальчики, верим в команду! — щебечет Белкина, ласково проводит ладонью по моему плечу и исчезает.

Что это было?

— Народ, все сюда, — зовет Макс.

Игроков изрядно потрепали, двое окутались восстанавливающими аурами. Тут и десяти минут не хватит, физрук явно погорячился.

Волосы капитана слиплись от пота.

— Мы ведем, — говорит Макс, — так что не дергайтесь. Постараемся увеличить разрыв, а затем — глухая оборона. До конца игры семь минут. Важно не подставляться. Игрок падает в аут — хватайте и вытаскивайте. Правилами это не запрещается.

— Надо вырубить их форварда, — предложил Дюран. Этого, новенького. Простолю… Троекурова.

Почему-то в моем присутствии сокомандники стали проявлять больше уважения.

— Если получится, — отрезал Макс. — Не давайте им совершать результативные броски. Блокируйте нафиг все передачи. Это главное.

Я прогнал по своему телу живительную волну праны.

Стало легче.

После чудесной разминки а-ля Доктор Зло все мышцы гудят, а во время матча я чуть не получил растяжение связки. Дыхание удалось нормализовать за полминуты.

— Начнут вести — перейдем к жесткой игре, — заключил Макс. — Берегите себя. Самая жесть начнется на последних минутах.

Инструктаж был прервал свистком.

— В центр! — голос физрука прокатился под сводом зала.

Мы перестроились так, чтобы контролировать весь штрафной периметр.

— Второй тайм! — объявил физрук. — Время!

Свисток.

Розыгрыш мяча остался за нами. Я в прыжке оттолкнул Троекурова, дал пас Климу, тот уклонился от Мираса и по краю штрафной перевел Максу. Капитан не сумел выполнить бросок точно — Назарбаев чуть не свалил его в запретную зону.

Мяч перешел к противнику.

Вадим сунулся к центру, столкнулся с Дюраном и неожиданно швырнул мяч с двух рук аристократу в лицо. Француз не успел выставить блок — его голова дернулась от удара. Троекуров повел дальше.

— Судья! — заверещали трибуны.

Аристарх проигнорировал недовольство учеников.

— Держишься? — спросил я, пробегая мимо.

— Норм, — буркнул Поль. — Врежь ублюдкам.

Я хлопнул сокомандника по плечу и ломанулся в центр. Похоже, учитель просчитался с хардболом. Вместо того, чтобы натравить на меня одноклассников, он получил сплоченную команду из шести игроков. Даже противоречия между аристо и мещанами отошли на задний план.

Вадим бросил мяч с одиннадцатиметровой дистанции и… промахнулся. Игнат сыграл на подборе и вколотил еще один гвоздк в крышку вражеского гроба. Самоуверенность наказуема. Девять-семь.

Выброс.

Противники тут же пошли в наступление. Мячом завладел Крис Лайне, его попытался подрезать Клим, но старосту отжал Хонг Ву. Перевод мяча Назарбаеву. Результативный пас Вадиму — точный бросок с восьми метров. Девять-восемь.

Выброс.

Мяч перехватил Игнат и тут же дал пас Дюрану. К Игнату подскочил Крис, попытался втолкнуть в запретную зону. Я оказался рядом, товарищ ухватился за мою руку. Носок кроссовка едва не коснулся доски, но я успел вытащить форварда. Мы расцепились и тут же бросились к вершинам звезды, которую строили оппоненты. Взвившись в воздух, бью левым коленом в челюсть Хонга, в полете перехватываю мяч и пасую Максу. Оценив обстановку, капитан разгоняется, чеканя мяч одной рукой, ныряет в горизонталь и, красиво пролетев над запретной зоной, аккуратно погружает мяч в нору. Частичная отмена гравитации. Умеют же некоторые…

Полет завершается перекатом в противоположном секторе.

Флай-данк.

Все слышали об этом приеме, но владеют техникой единицы. Те, кто умеет частично манипулировать тяготением. Знаете, в баскетболе куча слэм-данков — они зрелищные и чрезвычайно эффективные. Сложно промахнуться, если ты в прыжке буквально укладываешь мяч в корзину. При выполнении флай-данка важно не только попасть в «корзину», но всеми силами избежать касания запретной зоны. Игрок, не умеющий обходить законы природы, на такое попросту не способен.

Макс справился.

— Уууу!!! — заорали наши поклонницы.

Десять-восемь.

До конца матча — пара минут.

Выброс.

Игнат подпрыгивает, сталкиваясь грудью с Хонг Ву. Азиат ударом кулака отбивает мяч в сектор, где застыл в ожидании ботаник. Разогнавшись, я в прыжке перехватываю мяч и отдаю пас Игнату. Приземляюсь на доски, делаю два шага и толкаю за штрафную линию Криса Лайне. Парень не успевает среагировать и свистком удаляется с поля. Игнат вновь отдает пас мне, я — Максу. Форвард размашистым крюком ставит точку в нашем противостоянии.

Одиннадцать-восемь.

Не разгром, но впечатляет.

Свисток арбитра.

— Игра окончена! — физрук с кривой ухмылкой изучает наши перекошенные физиономии. — Победа достается ушлепкам слева от меня. Вы не так безнадежны, как я думал. Сейчас прозвенит звонок. Можете отдохнуть.

Слова учителя оказались спусковым крючком.

Девчонки сорвались со своих мест и кинулись нас обнимать. Кто-то утешал проигравших. В моих руках оказалась бутылка с водой. Я вдруг понял, что пожимаю руку Максу, а Поль, ненавистник простолюдинов, хлопает меня по плечу и бубнит что-то вполне дружелюбное. Подскакивает визжащая Белкина, целует меня в щеку, затем обнимает Макса, Игната и остальных. Кучеряшка Извольская присоединяется к поздравлениям. Я вижу прекрасную эльфийку, сияющую от счастья. Не знаю, в чем прикол, но именно нашей команде больше всего симпатизировала прекрасная половина группы.

Толпа вынесла нас в раздевалку.

— Из-за него это дерьмо с Аристархом! — ко мне решительно направился Крис Лайне.

— И что ты сделаешь? — я спокойно посмотрел в глаза финну.

Рядом с другом встал Хонг Ву.

И тут случилось неожиданное. Между нами вклинился Вадим Троицкий. Я не рассчитывал на поддержку с его стороны — заруба на поле была слишком жесткой. Но парень оказался человеком слова.

— Кто дернется на Илью, будет иметь дело со мной.

— Ты же из нашей команды! — охренел Крис.

— Сегодня — из вашей. А что в понедельник? Аристарх специально нас всех стравил. Не дорубаешь? Хотел, чтобы Илью прессанули всем классом.

К нам начали подтягиваться остальные ребята. С моей стороны — вся команда, включая Игната. А еще — Назарбаев и ботаник, прокачивающий интеллект. Крис, Хонг Ву и Дима Ладыгин остались в меньшинстве.

Крис смерил меня ненавидящим взглядом.

И внезапно успокоился.

Такое чувство, что внутри у парня перегорел выключатель. Глаза стали спокойными, кулаки разжались. Даже меня потрясла эта метаморфоза.

Прозвенел звонок.

Глава 11. Будь сталью

Мы расселись полукругом на жестких досках, а перед нами прохаживался Аристарх Зло. Теперь физрук превратился в инструктора рукопашного боя для одаренных. Мучитель нацепил белое кимоно и повязал черный пояс. Нам, юношам и девушкам, он выдал такие же кимоно в комплекте с белыми поясами. Перед этим все приняли душ, а техничка забрала провонявшую потом форму и кроссовки в школьную химчистку. Нам сказали, что постиранные, высушенные и упакованные в бумажные конверты вещи можно будет забрать после занятий. Уровень сервиса зашкаливает.

На занятия по рукопашке Аристарх в обуви не пускает.

Босоногая тренировка.

— У вас есть два года, чтобы освоить рукопашный бой по моей системе, — заявил Аристарх. — Это азы. Для тех, кто хочет больше занятий, есть факультативы.

Дима Ладыгин поднял руку.

— Слушаю, — учитель замер на полушаге.

— Вы ведете секцию фехтования?

— Нет, — покачал головой Аристарх. — С наставником по холодному оружию вы познакомитесь чуть позже. У меня — рукопашка, шесты, тонфы и кастеты. В конце последнего триместра — курс по уличной самообороне. Работа против ножа, биты, розочки, арматуры и топора. Всё это будет входить в итоговый экзамен.

— А что с магией? — поинтересовался Клим.

— Вы — одаренные, — напомнил физрук. — Поэтому без магии никак. Я научу вас применять различные техники, как боевые, так и укрепляющие, в ходе обычного поединка. Еще вопросы?

Все молчат.

— Я хорошо понимаю, что среди вас есть те, кто мнит себя великими бойцами, — голос Аристарха сделался сухим и отстраненным. — Поверьте, вы ошибаетесь. Всегда есть кто-то сильнее. Поэтому я не буду делать скидку на чей-то уровень подготовки. Вы работаете по общей программе.

Пауза.

— Я хочу поднять вашу физическую форму до требуемой планки, — продолжил физрук. — Что это означает? Гармоничное развитие. Сила. Гибкость. Скорость. Выносливость. Прана и техника перемещений. Почему я отношу владение праной к физической составляющей? Потому что прана влияет на ваш организм. Укрепление, исцеление, разгон метаболизма — не важно. Вы улучшаете себя посредством магии. Поэтому чакру нельзя отделять от тела. Начнем с разогревающих и дыхательных упражнений.

По команде мы выпрямились и приступили к разминке. Под счет выполнялись поднятия пяток, повороты стоп, всевозможные скручивания, круговые вращения, поднятия ног и толкания рук. Затем мы приступили к дыхательным упражнениям, плавно переходящим в прокачивания праны по всему организму. Я дышал диафрагмой и легкими, укреплял костяшки пальцев, суставы и сухожилия.

Дальше физрук озаботился растяжкой.

Из подсобки мы принесли себе снаряды — по две пустых банки из-под краски, одному длинному и одному короткому шесту. Физрук поставил каждого ученика на полусогнутые ноги с точками опоры в виде банок. На бедра, расположенные параллельно полу, мне положили длинный шест, на вытянутые вперед руки — короткий.

— Держать минуту, — последовал приказ.

Я понимал, что это задание с подвохом. Уже через двадцать секунд неподготовленные мышцы Ильи начали трястись, а шесты так и норовили слететь с моих бедер и кистей. Усилием воли я взял себя в руки, нормализовал дыхание и перестал думать о боли. Помогло.

— Вы — стоять.

Аристарх через минуту отпустил всех, кроме меня и Вадима.

— Я говорил, что славлюсь злопамятностью? Персонально для нарушителей дисциплины бонус — тридцать секунд на банках.

Пришлось выдержать и эту кару.

Статика сменилась динамикой. Под счет мы выполняли маховые движения, держась за перекладины шведской стенки.

Четверть часа сенсей потратил на отработку ударов. Боковые ногами, блоки, плоские и обратные кулаки, «глаз феникса», локти и колени. Блок завершили глубоким дыханием.

И вновь уселись на пол.

— Оставшуюся половину урока потратим на спарринги, — заявил физрук.

Вот оно.

Я был уверен, что самое вкусное этот упырь припас на десерт.

— Я видел досье тех, кто поступил в наш лицей, — сказал Аристарх с отрешенным выражением на лице. — И представляю уровень вашей подготовки. Поэтому сейчас мы проведем несколько боев и разберем характерные ошибки. Магические щиты, усиления, бесконтактные поединки. И начнем мы…

Физрук взял со скамьи свой планшет.

— Начнем… с девушек. Мария Микуцкая против Даны Новик.

Вперед вышли русоволосая эльфийка и неприметная особа с короткой, мальчишеской стрижкой. Дана почти ни с кем не общалась, вид имела сосредоточенный и строгий. Левое запястье Новик украшали браслеты-татуировки в количестве трех штук.

Аристарх протянул две руки вперед.

Девушки поклонились друг другу.

— Шобу хаджимэ! — рявкнул физрук.

И сеча началась.

Микуцкая быстро перетекла в нижнюю стойку и выбросила две руки вперед. Незримая ударная волна покатилась в сторону Новик и разбилась о мерцающий полукруг. Дана стремительно сократила дистанцию, нанесла быстрый удар прямой ногой, затем пробила сопернице правым локтем и левым кулаком в корпус. Эльфийка плавными движениями отвела все атаки соперницы и провела серию очень быстрых кулачных ударов, сочетая крюки с ладонями-мечами и «когтями орла». Я невольно залюбовался техникой исполнения.

— Стоп, — учитель прервал бой. — Достаточно.

Девушки, поклонившись друг другу, разошлись.

— Винчун и стихия воздуха против жесткого кэмпо и огненных щитов. Что скажете, ученики?

— Я бы поставил на Дану, — сказал Крис.

— Почему? — вкрадчиво поинтересовался учитель.

— Ну… — финн слегка замялся. — У нее простые, но действенные приемы. Удары мощные, щиты крепкие. В итоге она задавит противника силой.

— Другие мнения?

— Победит Маша, — уверенно заявил Назарбаев.

— Объясни, — улыбнулся физрук.

— Экономные перемещения. Плавные переходы. Считывание и предугадывание действий соперницы. Перевод чужой силы в нужное русло. И да, сила воздуха. Там много веток. Мы не видели весь арсенал.

— Среди нас есть настоящий убийца, — Аристарх перевел взгляд в мою сторону. — Твое мнение бесценно.

— Маша, — без предисловий заявил я.

— Аргументы?

— Мирас всё сказал. Кроме того, она работала вполсилы. И может продемонстрировать более крутой уровень. Если захочет.

Физрук задумчиво кивнул.

Я хочу понять, что он думает, но взгляд учителя безмятежен. Непроницаем, словно лесное озеро в тени непроходимой чащи.

— Грубых ошибок по технике не допущено, — резюмировал наставник. — И это указывает на приличную подготовку. Я бы не стал сходу применять воздушный кулак, но и тут есть варианты. Связки хороши, но предсказуемы. Обе девушки имели возможность завершить поединок быстро. Бесконтактный бой не означает податливость. Мы не танцуем, а сражаемся. Любой удар надо уметь останавливать вовремя, но и бить вполсилы — плохое решение. Постоит ли такой боец за себя в уличной драке, когда от правильности действий зависит жизнь? Я не уверен.

Повисла напряженная пауза.

— Что ж, — Аристарх сделал вид, что изучает список фамилий в журнале. — Мирас Назарбаев против Ильи Невзорова. Полный контакт. Весь спектр способностей. Запрет на смертельные и калечащие удары. Вперед.

Класс притих.

Многие уже дорубили, что в классе три сильнейших бойца — Вадим, я и Мирас. Безусловно, я выйду победителем из этой схватки, но в чем прикол? Карт-бланш на магию — преимущество, которым я воспользуюсь. Тренированный Назарбаев способен побить меня только в честном бою, поскольку я не успел должным образом прокачать своего носителя.

А что, если…

Физрук представляет клановые интересы? Тогда детали паззла стыкуются. Мужик устроил своеобразный кастинг и подбирает для своей группировки перспективных учеников.

Ладно.

Будем присматриваться к этому персонажу. При любых раскладах у Аристарха есть чему поучиться. Не следует враждовать с учителем. Надо понять, чего он хочет.

Мы поклонились друг другу.

— Шобу хаджимэ!

Назарбаев окутался едва уловимым голубоватым сиянием и тут же огреб файерболом в башню. Я решил не церемониться — всё равно он быстрый и успеет уклониться. Получилось веселее — Мирас даже бровью не повел. Пламя растеклось по всей площади ауры, укрепив моего оппонента.

В ответ меня рубанули ледяным дождем…

…который я принял на щит пламени.

И тут же в Мираса полетели предметы. Шесты, которые мы не успели отнести в подсобку. Баскетбольный мяч, чья-то бутылка с водой, боксерские перчатки — всё, что мне попалось на глаза.

Противник уклонился от шеста и бутылки, но вторая палка ткнула его в плечо, а мяч — в живот. Поле не сумело блокировать физический урон.

Назарбаев скользнул ко мне по диагонали. Шаг, подшаг и удар ногой. Прогнувшись назад, ухожу от беды, тут же сокращаю дистанцию и проверяю басурманина двойкой в корпус и локтем а ухо. Первый удар жестко блокируется, второй, с огненным усилением, достигает цели, а локоть ныряет в пустоту. Мирас, игнорируя боль в треснувшем ребре, заступает мне за спину и проводит бросок.

Смачно падаю на доски.

Тут же вскакиваю, блокирую колено противника, пробиваю в живот и печень «глазом феникса». Оба удара сопровождаю электрическим уроном. Назарбаев дергается, но ответить не успевает. Апперкот в челюсть — промахиваюсь. Ловлю пятку выброшенной ноги, дергаю вверх с одновременным выкручиванием вправо. Назарбаев отталкивается от моей ладони, делает боковое сальто и, не оборачиваясь, бьет прямым ударом ноги в живот. Я отлетаю на полметра, мне хреново. Дыхание сбилось, воздуха не хватает. Противник меняет ноги и бьет основанием ладони мне в челюсть. Перехватываю руку, выкручиваю кисть. Мирас ловко выскальзывает из захвата, по инерции двигается вперед и предсказуемо напарывается на левый крюк. Голова казаха дергается.

Шаг, подшаг.

Быстрая двойка.

Мирас выставляет жесткие блоки, контратакует лоу-киком в бедро. Нога подкашивается. Сука, больно! Удар у казаха отработанный, мощный. Поставленный тренером в зале. А я — хилый ботан, начавший усиленно работать над своей физухой только в середине августа.

Нога подламывается.

Падаю на колено, прикрываю голову руками. Скотина азиатская обрушивается на меня с кулаками и коленями. Ладно, хватит в бирюльки играть. Окутываюсь «призрачной броней», а локти и предплечья зашиваю в сталь. У Назарбаева что-то хрустит. Я оперативно прокручиваю ветки навыков, восстанавливаю ногу слоновьей дозой праны и убираю боль.

Дополнительное укрепление сухожилий.

Падаю на правый локоть, а левой пяткой бью Мираса в живот. С электрическим уроном. Чувак сгибается пополам, отступает, но ему хреново.

Я на ногах.

Короткой пробежкой сокращаю дистанцию и награждаю своего оппонента серией быстрых ударов на всех уровнях. Корпус, бедро, голова. Назарбаев плох, но его окутывает исцеляющее свечение. Удары держит. Потом что-то надламывается — и мой одноклассник слетает с катушек. Перекатом уходит в сторону, выпрямляется, пальцами ноги ловко подбрасывает шест бо и перетекает в защитную стойку.

Бой с подручными средствами.

Предполагается, что учитель должен остановить схватку — это же не арена. Вот только Аристарх Зло молчит. Спокойно взирает на нас, наслаждаясь зрелищем.

Ок.

Применяю телекинез.

В мою руку прыгает второй шест.

— А так можно? — вырывается у Белкиной.

Мы сосредоточены.

Назарбаев смещается вперед, прокручивая шест за спиной и над головой. Хорошо крутит, ничего не скажешь. Я парирую резкий выпад в колено, тут же отбиваю круговой удар в голову и снизу пробиваю оппоненту по ребрам. Шесты скрещиваются.

Расходимся, меняем стойки.

Сближение.

Махнув рукой на конспирацию, я полностью зашиваюсь металлом. Класс гудит, перешептывается. Мирас обрушивает палку мне на плечо. Слышится хруст, летят щепки.

Моя очередь.

Прямой выстрел в солнечное сплетение.

Назарбаев отлетает назад и уже не поднимается. Я вижу, как противник ловит воздух открытым ртом. Физрук приближается к поверженному бойцу, проверяет пульс, водит рукой над грудью.

Я отбрасываю шест.

И спокойно наблюдаю за манипуляциями сенсея. Затем приближаюсь к поверженному противнику. Дышит, пытается встать.

Протягиваю руку.

Назарбаев, поколебавшись, хватается за мою ладонь. Я, придерживая одноклассника за локоть, тяну на себя.

— Отведи его к целителю, — говорит физрук. — И можешь не возвращаться.

Звучит двусмысленно.

Мы с Мирасом покидаем зал.

— С тобой всё в порядке? — спрашиваю я.

— Не уверен, — хмыкает мой спарринг-партнер. — Но переодеться, думаю, стоит заранее. Сюда мы уже не пойдем.

— Давай.

Отвожу чувака в раздевалку.

— Извини, что шест схватил, — вдруг выдает Назарбаев. — Погорячился.

— Да и я… А что с кимоно делать?

— Оставляем на шкафчиках. Техничка заберет.

— Как они наши размеры достали?

Мирас пожимает плечами.

Переодеваемся, берем портфели и выходим в безлюдный коридор.

— Что это за техника? — Назарбаев говорит сдавленным голосом. Видно, что дышать ему тяжело. — Ты словно… металлическим сделался.

— Защита такая, — уклончиво ответил я.

— Круто. Так у меня с самого начала шансов не было.

— Вроде того, — я грустно улыбнулся. — Ты дерешься здорово. Выносливость, техника — всё на высоте. Просто…

— Ты сильнее.

— Получается так.

Мы свернули за угол и увидели дверь кабинета с красным крестом в белой окружности. Я постучал. Не дождавшись ответа, нажал ручку и вошел. Назарбаев втянулся в проем вслед за мной.

— Что там у вас?

Кабинет был простеньким, без излишеств. Окно в лицейский парк. Шкафчики с магическими снадобьями. Пара кресел, кушетка. Письменный стол, экран стационарного компьютера. Целитель сидел за столом, уткнувшись в экран. Молодой парень лет тридцати. Аккуратная стрижка-полубокс, белый халат, интеллигентное худое лицо.

— Спарринг, — пояснил я. — Бились на шестах.

— Ясно. — Целитель поднялся и, обогнув стол, двинулся к нам. — Что там случилось-то?

— Удар в грудь, — ответил Мирас. — Шестом.

— И кто разрешает подобные поединки?

— Аристарх Митрофанович.

Цилитель тяжело вздохнул.

Удивления в его глазах — ни на грамм.

— Пострадавший? — кивок в сторону Назарбаева.

— Угу, — буркнул я.

— Таак, — ладони целителя покрылись уже знакомым оранжевым сиянием, только насыщенным и каким-то… теплым. От мужика реально исходил жар. — Посмотрим-посмотрим.

Целитель возложил ладони на грудь моего одноклассника и закрыл глаза. Мне показалось, что на краткий миг веки одаренного стали полупрозрачными.

— Переломов нет, — констатировал мужик. — Трещина в мечевидном отростке. Вторая — в левом пятом ребре. Обширная гематома. Вывих указательного пальца. На кушетку.

Уложив моего одноклассника на ровную поверхность, целитель приступил к выполнению своих обязанностей. Я внимательно наблюдал за происходящим, стоя у окна. Сияние, исходящее от одаренного, перетекло на лежащего ученика, окутало грудную клетку Мираса, его плечи и руки. На меня пахнуло теплым ветерком. Целитель работал сосредоточенно, словно массажистка в тайском салоне. Выполнял надавливающие и разглаживающие движения, добавлял круговые и спиральные приемы, разводил и сводил ладони с растопыренными пальцами. Я заметил тонкие золотистые нити, протянувшиеся от подушечек пальцев целителя к груди Назарбаева.

Сеанс занял около трех минут.

Затем свет пропал.

Целитель открыл глаза.

— Всё? — спросил Мирас.

— Да, можно вставать.

Одноклассник выпрямился.

— Не спеши, — врач подошел к одному из шкафчиков, порылся в выдвижной полке и протянул Назарбаеву крохотный цилиндрик серебристого цвета. — Смажешь вечером этой мазью. Экстракт волшебных трав. Без побочки. Завтра тоже советую применять в течение дня. Ускоряет заживление, купирует боль.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Мирас.

— Топай уже, — врач добродушно помахал рукой. — Побереги себя на выходных.

Дверь кабинета захлопнулась за нашими спинами.

— Почему он не остановил бой?

Я внимательно посмотрел на Мираса.

— Ты ничего не понял, как я погляжу.

— О чем ты?

— Адамсы уже ведут отбор. Присматриваются к тем, кого хотят затащить в клан. Наш Аристарх из рода Апраксиных. Бойцы, которые на протяжении четырех поколений служат клану.

Глава 12. Кошка

Выходные пролетели незаметно.

После обеда в пятницу мне пришло голосовое сообщение от Тимановской. Девушка проснулась, сгоняла на южную окраину Неома, укрепила заклинаниями чью-то квартиру и вспомнила обо мне. Да так вспомнила, что захотела встретиться вечером, обсудить «рабочие вопросы».

И мы встретились.

После занятий я сходил с Полиной в кафешку, забил холодильник едой на пять дней, предупредил, что вернусь ближе к полудню субботы и отправился на «Ладью Харона». Для этого мне пришлось обратиться за помощью к Сатину. Куратор заявился ко мне в восемь вечера, обсудил последний рейд и порадовал новостью — на выходных заданий не планируется. Я попросил перебросить меня к Нарышкинской пристани. Учитель не стал задавать лишних вопросов, но я понял, что адрес ему знаком.

Я выпал из портала в крохотную сувенирную лавку. Продавщица смерила подозрительным взглядом подростка, уверенно хлопнувшего дверью подсобки и бодрым шагом потопавшего на улицу — в дождь и слякоть. Всё это выглядело странно, но среагировать женщина попросту не успела.

До прибытия парома оставалось пятнадцать минут.

Мне требовалось переждать дождь и лучшим решением виделось здание морвокзала. Именно здесь продавались билеты на паром, один из которых я и поспешил приобрести.

За четверть часа в уме можно перебрать многое.

У меня существенно улучшились отношения с одноклассниками. Особенно — с Мирасом Назарбаевым и Вадимом Троицким. Даже Поль Дюран и Макс Шереметьев теперь относятся к числу моих приятелей. Многие перестали злобно коситься в мою сторону и считать выскочкой. Подозреваю, я набрал очки популярности и среди девушек, но сейчас это не имеет решительно никакого значения. Меня традиционно измучили языки и математика, зато удалось отдохнуть на уроке продвинутой медитации. Особо порадовали факультативы. Стихийная физика поначалу казалась непонятной хренью, но учитель был креативным молодым парнем, обожавшим свой предмет. Пять человек, выбравших эту дисциплину, получили огромное удовольствие от изучения сил, влияющих на реальность посредством праны. Со мной на лекцию, кстати, отправилась эльфийка Микуцкая.

Вторым факультативом мне поставили боевой телекинез. И я понял, что ничего толком не знаю об этом искусстве. По сути, психокинетические навыки означают удаленное воздействие оператора на предметы. Я могу швыряться в противников граблями и палками, но применяю технику скорее для отвлечения, чем в роли реального оружия. Действительно, от летящей палки можно уклониться. Одаренный может выставить щит, блокировать атаку или перехватить предмет с помощью собственных техник. Что мне остается? Упорные тренировки.

Одно дело — швырнуть карандаш во врага. Другое — направить орудие острием вперед, разогнать до убойных скоростей и поразить глаз или шею противника. Оперирование во втором случае должно быть филигранным, поэтому на передний план выходит концентрация.

Выяснилось, что бойцы-телекинетики в третьем поколении ускоряют пули и стрелы, замедляют и перехватывают летящие ножи, обрушивают дома и переворачивают машины. В схватках телекинетики очень опасны. К примеру, я мог вообще не заморачиваться в бою на шестах с Назарбаевым. Учитель сходу предложил три варианта завершения боя. Вырвать оружие из рук противника, нанести удар Мирасу собственным шестом или применить минимальное воздействие, вынудив оппонента раскрыться. Кроме того, ничто не мешало бросить шест, ускорить его и пробить врага насквозь. Нет предела совершенству.

Остаток занятия мы провели, упражняясь с карандашами. Следовало удерживать предмет в воздухе как можно дольше, плавно разворачивать его по вертикали и горизонтали. Чем больше мы тренируемся, объяснил учитель, тем быстрее продвинемся в искусстве и достигнем убойных уровней. Из моей группы, к слову, на факультатив никто не пришел.

Выходя из школы, я пересекся с Кириллом Ефановым.

Недоросль смерил меня неприязненным взглядом, но ничего не сказал. Я уверен, этот урод что-то замышляет. Надо держать ухо востро.

Погрузившись на паром, я тут же отзвонился Сандре. Чернокожая богиня встретила меня на пассажирской палубе, притянула к себе и поцеловала в губы. Мы даже не стали делать вид, что интересуемся рестораном — сразу заперлись в каюте.

Утром в субботу меня разбудил звонок.

Ну, как утром.

В половину двенадцатого.

Обнаженная Тимановская шевельнулась во сне, промурлыкала что-то сладкое и забросила на меня ногу. Я сразу понял, что вырваться из цепких объятий кубинки будет непросто, но звонила сестра.

— Привет, — сказала Полина. — Соня.

— Ага, — я зевнул в трубку. — Что случилось?

— Антикинотеатр.

— Это сложное слово, сестренка. Говори по-человечески.

На том конце провода — тяжелый вздох.

— Забыл, о чем мы разговаривали вчера утром?

Смутно припоминаю.

Я, Полина, Вейл и Окси. Планы на выходные. Честно говоря, я не запомнил всю культурную программу, но есть ощущение, что так просто со всего этого не соскочить.

— И когда?

— Мы уже собираемся. Тебе сколько времени потребуется, чтобы попасть домой?

— Ну… подождите меня полчаса. Или час. Ладно? Я только проснулся.

— А где ты пропадаешь?

— У девушки. Только Мещерским не говори.

— Ладно.

— Я перезвоню.

Есть у Сандры одно интересное качество — она любит поспать. Добудиться невозможно, если только не применить хитрость. Например, лизнуть сосок, а потом хорошенько трахнуть. Несколько минут я поглаживаю черную пантеру, работаю языком и быстро возбуждаюсь. Сандра притворяется спящей, но раздвигает ноги и кладет руку мне на живот. Ладонь скользит вниз и обхватывает…

Через полчаса я иду принимать душ.

— Это обязательно? — спрашивает Тимановская.

— Что? — я выхожу в каюту, обвязавшись полотенцем.

— Возвращаться в общагу. Я сейчас закажу что-нибудь перекусить, — Сандра вмиг оказалась рядом, ее пальцы прошлись по махровой поверхности. Блин, у меня уже всё болит. Гребаная нимфоманка. — И начнем веселиться. На второй палубе есть бассейн.

Пути женской логики неисповедимы.

— Мне сестра позвонила, — я виновато развожу руками и ловлю упавшее полотенце. Упавшее не без посторонней помощи. — Надо спешить.

— Как скажешь, — девушка погрустнела. — Я портал пробью.

Из одной ванны — в другую.

— Ух ты! — восхитилась Вейл. — Думала, ты на метро едешь.

— А где ты пропадал? — Окси уперла руки в бока.

— На задании, — соврал я.

— Защитник человечества, — младшая блондинка подбежала ко мне и поцеловала в щеку. — Это меньшее, что я могу сделать для героя.

— Но не забывай о нашем предложении, — усмехнулась Вейл.

Дождь прекратился еще ночью.

Когда мы дружной толпой выходили из подъезда, пахло свежестью, а по небу носились клочья облаков. Я вдохнул воздух полной грудью и порадовался избавлению от ненавистной школьной формы. Сейчас на мне удобные джинсы, толстовка и кеды.

Полдня мы провели в антикинотеатре.

Честно говоря, Илья Невзоров и на обычные сеансы не ходил. Любой фильм или сериал, по мнению ботаника, можно посмотреть дома — с комфортом и совершенно бесплатно.

Мне понравилось.

Тематические комнаты, обширная фильмотека, качественная аппаратура. Запираешься с друзьями в отдельном помещении и проводишь время, как тебе вздумается. Можно заказать еду из ресторана или выпивку из бара. Ладно, с выпивкой я погорячился. Мне и Окси по пятнадцать, Вейл — почти семнадцать. Что уж говорить про девятилетнюю Полину…

Мы выбрали комнату «Лондон» — с камином, широченным кожаным диваном и изображением Биг Бена на стене. Приятным дополнением выступили светильники-канделябры, портрет Шерлока Холмса и журнальный столик с подшивкой «Таймс» за 1887 год. Подозреваю, что газеты распечатаны на принтере, вряд ли нам подложили музейные экспонаты. Прибавьте сюда шестидесятидюймовый настенный телевизор, объемный звук и бесплатный чай.

Выбирая фильмы, мы долго спорили, но в итоге сошлись на французской комедии «Человек с борщом в носке». Возрастных ограничений нет, никто не смотрел. Мировая премьера, опять же. В главной роли — постаревший, но от этого не менее обаятельный Пьер Клошар.

— Давайте с французскими субтитрами, — предложила Вейл.

— Зачем? — нахмурился я.

— А тебе сдавать экзамен по французскому летом не нужно?

И мы приступили к просмотру.

С чаем и печеньками. Еще попкорн заказали. И роллы, но это через пару часов, когда за комедией последовал мультик «Карате-медвед». Главный герой, неуклюжий мишка Пох, проживает в дремучем брянском лесу с приемным отцом — хомяком Федотом. Хомяк владеет пельменной и нуждается в помощи, но судьба Поха — восточные единоборства. Медведь попадает в школу Мастера Сергея, начинает постигать искусство карате и вскоре понимает, что ему придется защищать брянский лес от рассвирепевшего дикого кабана Миколы…

Часы пронеслись молниеносно.

Мы ржали, бросались подушками, заматывались в пледы, изображали героев Лесной Пятерки. Потом Окси вспомнила, что мы собирались на скалодром и по магазинам. Вейл поморщилась и заявила, что уж лучше в квест-комнату. Или покататься на самокатах в парке. В итоге остановились на магазинах.

Для мужика шопинг с девушками — хуже ада. Нескончаемые лабиринты бутиков в торговом центре, примерочные, очереди на кассах, таскание пакетов. Я прикупил себе и Полине осенних шмоток, а также взял по паре добротных ботинок. Что касается сестричек-зажигалок, то их аппетиты воистину безграничны. Нам пришлось взять тележку, чтобы не тащить на себе груду шуршащих пакетов и картонных коробок.

Освободились к семи вечера.

Дружной толпой ввалились в блок. Вейл и Окси обсуждали ночной загул в клубе, а я тянул на себе ворох пакетов. Спасибо, хоть лифт работает. Полина пошла открывать наш номер, а я втащил плоды потреблядства в апартаменты блондинок.

В этот момент и раздался крик.

Я пулей метнулся к себе.

Честно говоря, не сразу дорубил, что произошло. Полина прижалась ко мне, дрожа всем телом. Я беглым взглядом осмотрел прихожую и практически сразу наткнулся на дохлую кошку. Животное висело в петле. Конец веревки был закреплен на крюке, забитом в потолок. Раньше этого крюка не было.

В прихожую ввалились наши соседки.

— Фу, — поморщилась Окси.

— Гадость, — добавила Вейл.

— Не смотри, — сказал я Полине.

И сделал шаг вперед.

Кошку, судя по всему, задушили. Крови я не обнаружил, но язык несчастного зверя выпал из пасти, а голова свесилась набок. Я люблю кошек. И не перевариваю моральных уродов, издевающихся над меховыми мешками.

В зубах у животного — записка.

Протягиваю руку, осторожно вынимаю и разворачиваю клочок бумаги.

«Перед смертью ты увидишь, как мы расправляемся с твоей сестрой, кусок дерьма».

И всё.

У меня, впрочем, не возникает сомнений касательно авторства.

Вейл выхватывает записку из моих пальцев, быстро пробегает по тексту глазами, многозначительно переглядывается с Окси.

— Это Вагнеры, — Вейл озвучивает общие опасения. — Предки Керта.

Молча киваю.

Текст набран на клавиатуре. Жалкая конспирация. Коню понятно, что если меня и сестру найдут мертвыми, Вагнеры станут первыми подозреваемыми. Вопрос в другом. Как они собираются меня валить? Это бретеры, а не киллеры. Мастера «честных» поединков. Вряд ли они владеют тонким искусством избавления от трупов и сопутствующих улик. Значит, не планируют оставаться на свободе. Убиты горем настолько, что прут напролом. Придурков даже не останавливает тот факт, что Герхард останется без родителей.

— Они психи, — уверенно заявила Окси. — Здесь нельзя оставаться.

Разумно.

Но и панике поддаваться не стоит.

— Как их пропустили? — задала резонный вопрос Полина.

Девочка больше не прижималась ко мне и не закрывала глаза. Искоса поглядывала на кошку, но держалась. В Легурии дети насмотрелись всякого дерьма, но тут — иное. Клановые Войны отгремели давно. Люди привыкли к миру и благополучию.

— В наш общий блок, — добавила Вейл.

— Я разберусь, — Окси выбежала из квартиры.

По идее, кампус охраняется. Посторонние не могут проникнуть на территорию Адамс-Сити без жетона или временного пропуска. Всюду — КПП, считывающие устройства, всевозможные датчики и сканеры. Пропуск необходим и для того, чтобы проникнуть на территорию лицея. Дверь на первом этаже общаги открывается жетоном. Есть два охранника. Первый сидит на посту в вестибюле, изредка делает обходы. Сегодня я этого мужика не видел. Второй — в технической комнате, следит за камерами. Все эти препятствия Вагнеров не остановили.

Набираю Горина.

Длинные гудки растянулись на несколько секунд, но в итоге послышалось:

— Привет, Илья.

— Нужна помощь, дружище.

Клим подобрался:

— Какого рода?

— Меня интересует одно семейство. Вагнеры. Сможешь раздобыть про них инфу?

— Почему нет, — мой товарищ задумался. — Спрошу у папы. А что именно тебя интересует?

— Где живут. Чем владеют. Магические навыки, степень опасности.

— Только не говори, что собрался их всех перебить.

— Еще утром не собирался, — честно признаю я. — Но, похоже, у меня проблемы.

— Понял. Жди звонка.

Связь отключилась.

— Вот что, — я смотрю на сестренку. — Собери-ка ты вещи. Не все. На пару дней. Если что-то забудешь, я постараюсь достать, так что ерунду в рюкзак не пихай.

— Мы переселяемся? — девочка погрустнела.

Вейл — тоже.

— На сутки, — отрезал я. — Я планирую разобраться с этими уродами до понедельника.

Блондинка посмотрела на меня, как на психопата.

Ее можно понять.

Пятнадцатилетний школьник уверен, что за пару дней разберется с родом профессиональных бретеров. И говорит это спокойным, обыденным тоном.

В голове складывается план действий.

Самое простое решение — снять на пару суток квартиру. Это можно сделать на клановой территории. По большому счету, такие траты не ударят по моему кошельку. Зарабатываю я очень хорошо — даже без учета старых заначек. Даже собирался отдать долг пробудителю на следующей неделе. Вопрос в другом. Если представить, что за нами следят, Полину страшно оставлять одну. Кто-то должен за ней присматривать. Я мог бы обратиться к Сандре, но мы не настолько близки, чтобы ее подставлять. Сатин? Куратор не обязан меня защищать. Да и воевать он привык с демонами, я ничего не знаю о его реальных боевых навыках.

Джерг, выходи из плоскости.

Конклав.

Самое безопасное место на планете.

Я ничего не слышал о запрете протаскивать в складку своих родственников. Я, конечно, и не встречал в конклаве обычных людей или одаренных. Мне доподлинно известно, что в Уставе ордена ничего такого не прописано. Придется обсудить этот вопрос с Глебом. Да и портал без учителя не открыть…

Звоню.

— Привет, Илья.

— Можешь зайти ко мне в гости?

— Сейчас? — офигел учитель.

— Отличное время.

— Ты издеваешься, — пробурчал оккультист. — Жди.

— Пойду к себе, — сказала Окси.

Я молча кивнул.

Настроение у всех было испорчено.

Сбор вещей занял у меня пять минут. Форму решил не брать — вряд ли я буду посещать школу до полного разруливания ситуации.

В квартиру, постучавшись, зашла Вейл.

Поморщилась, бросив взгляд на повешенную кошку.

— Они ничего не знают.

— Кто? — я успел забыть об охране.

— Внизу, — Вейл неопределенно махнула рукой. — Говорят, что прорваться через домофон посторонние не могут. Там считыватель и лицевой сканер.

— А как гости внутрь попадают? — уточнил я.

— По временным пропускам.

Логично.

— Значит, Вагнеры живут в Адамс-Сити? — продолжал допытываться я. — Или они придумали уважительную причину для получения пропуска?

— У них тут сын как бы учится, — напомнила Вейл.

И снова — бинго.

Даже если бретеры живут за пределами кланового квартала, они имеют полное право сюда заходить. Вопрос в том, какого хрена их пропустил охранник внизу. Братья Вагнеры в общаге не живут.

— А что с камерами? — спросил я.

— Охрана просматривает записи.

Тут еще один нюанс. Вход в тамбур общего блока. У нас три квартиры, считыватель реагирует на конкретные жетоны. Не временные пропуски левых гостей агломерации. В блок могут войти пятеро. Мы с Полиной, Мещерские и еще один чувак, которого я не видел. Вывод прост: либо мстители взломали замок, либо их впустили внутрь. И подозреваемый только один.

— Будь осторожна, — сказал я соседке. — Мы с Полиной ненадолго съедем. Если решим заглянуть в гости — позвоним. Незнакомцам не открывайте.

— Хорошо, — кивнула Вейл. — А в клуб можно?

Я подумал несколько секунд.

— Можно. Еще лучше, если вы зависнете там до рассвета.

— Здорово, — обрадовалась девуша. — Пойду собираться.

И Вейл тотчас выскользнула за дверь.

Не прошло и минуты, как из ванной комнаты вышел Глеб Сатин.

— Что стряслось?

Я отвел учителя в прихожую.

— Это не демоны, — констатировал Глеб.

— Люди, — кивнул я. — Можно сестре пожить в конклаве? Недолго. Сутки, максимум — двое.

Учитель вздохнул.

— Такие вещи у нас не практикуются.

— И не возбраняются.

— Хоть знаешь, кто это сделал?

— Догадываюсь.

— Ладно, — сдался Глеб. — Поговорю с Козыревой, пусть у нее переночует.

Козырева.

Знакомая фамилия.

Стоп, да это же Наташа! Девушка, назвавшаяся хранителем ордена. Я неудачно клеился к Наталье Козыревой в день своей первой встречи с Тобенгаузом.

Невозможно предвидеть повороты судьбы.

— Идем, — сказал я сестре. — Покажу место своей работы.

Глава 13. «Контакт»

Следует немного рассказать о порталах, ведущих в конклав.

Начну с того, что поддержка стабильного пространственного тоннеля — сложная техника, доступная лишь оккультистам и экзорцистам. Все, кто рангом пониже, вынуждены обращаться за помощью к старшим товарищам.

Далее.

Портал можно пробить только один. Нет ограничений по расстояниям, зато имеется важное условие — наличие дверного проема. Почему-то невидимый коридор должен закрепиться в прямоугольной конфигурации. Это фиксированная точка входа и выхода. Даже в конклаве соблюдается привязка к проемам. Логика подсказывает, что все мы разбивали бы носы о дверные полотна, материализуясь в пределах рамы. Однако этого не происходит. Телепортирующийся демонолог всегда оказывается в шаге от двери. В помещении, наименьшем по площади. Поэтому я не прыгаю в комнату, а обнаруживаю себя в ванной и лишь после этого выхожу.

А что там с окнами?

Да, можно и в окна. Но смысл? Лезть через раму, падать с большой высоты? Не рационально.

Самое сложное, как мне объяснил Сатин, это «увидеть» локацию, в которую надо выйти. Навык предполагает знание адреса или, на худой конец, личное присутствие волшебника в «пункте Б». Некое мистическое зрение позволяет демонологу осмотреть локацию, выбрать подходящий дверной проем и проложить маршрут. Даже без карты. Посылаешь сигнал во вселенную, и вселенная отвечает. Так объяснил куратор.

Ну, и пара слов о долговечности.

Все наши порталы работают по принципу «туда-обратно». Допустим, я переместился из конклава в квартиру — тоннель останется открытым. Но после моего возвращения в орден коридор схлопнется. То есть, бродить туда-сюда до бесконечности не получится. Глеб сказал, что для подобных фокусов потребовались бы усилия десятка высших магов в ранге самадхи по общей классификации. Тоннель пожирал бы всю прану, которую они черпают из окружающего мира. Гораздо проще разово активировать технику, совершить рейд и заняться повседневными делами. Для здоровья полезнее.

А хуже всего то, что в пределах конклава, за гранью нормальной вселенной, отсутствует мобильная связь. Поэтому я не могу поговорить с Климом. И даже не знаю, звонил ли староста — уведомления о пропущенных не приходят.

— Привет, — здороваюсь я с Наташей.

Глеб уже переговорил с хранительницей, и та согласилась помочь. Вот только вид у нее был какой-то… обиженный.

Выглядела Козырева, как всегда, великолепно. Каштановые волосы, коса, весь этот ее полувоенный прикид… Я выяснил, что такую форму вынуждены носить хранители. Давняя традиция.

— Проходите, — Козырева посторонилась.

Первой в комнату влетела сестра, затем — мы с Глебом.

— Извини, если стесняем, — сказал я. — Мне совсем не с кем ее оставить.

Дом, естественно, был оборудован полноценными квартирами, в которых люди могли жить месяцами. Климат, как таковой, в карманах Бездны отсутствует, но локация выдрана из середины июля, поэтому никто не заморачивается отоплением. Все квартиры автономны, в них есть отдельные санузлы и кухонные зоны. Спальни совмещены с гостиными и рабочими кабинетами. Единственное окно выходит на вечный парк.

Наташа вздохнула.

— Помогу, чего уж тут. Располагайся…

— Полина, — представилась сестренка.

— Наташа. Будем знакомы.

Девочка разулась, сбросила портфель и подбежала к окну.

— Я думала, там чудовища. Демоны всякие.

— И что им тут делать? — улыбнулся Глеб.

— Это же Бездна, — в голосе сестры уверенности немного поубавилось. — Разве нет?

— И да, и нет, — уклончиво ответил куратор. — Это складка Бездны. Пространственный карман, выпавший изо всех измерений.

— Непонятно.

— Забей, — отмахнулся я. — Чудовищ нет. Мобильник работать не будет. Это всё, что тебе нужно знать.

— А чем заниматься?

— Сегодня — спать. А завтра почитаешь бумажные книги. Тут собрана неплохая библиотека.

Полина поморщилась, но спорить не стала.

— Я покажу тебе дом, — вступила в разговор Наташа.

— Тебе нравится мой брат? — сменила тему Полина.

И посмотрела Наташе прямо в глаза.

Девушка не сразу нашлась, что ответить.

— Я видела, как ты на него смотришь, — добила сестра. — Он тебе нравится.

— Полина, — я укоризненно посмотрел на девочку. — Не смущай человека.

— Всё в порядке, — Козырева натянуто улыбнулась.

Я подошел к сестре.

Присел на корточки.

И тихо произнес:

— Переночуешь здесь. Я появлюсь завтра. Или послезавтра. Если меня нет — в школу не иди. Попроси Наташу, чтобы сообщила о моем отсутствии Глебу или Тобенгаузу.

— Кто это?

— Не важно. Запомнила?

— Угу, — девочка шмыгнула носом. — С тобой может что-нибудь случиться?

— Вряд ли, — я потрепал малышку по голове. — Надеюсь, что нет.

Когда мы вышли с куратором в коридор, тот остановился.

— Выкладывай.

Я рассказал Глебу сокращенную версию того, что со мной произошло в школе. Про драку в столовой, вызов на дуэль от Керта, поединок на арене и предполагаемых мстителей. Сатин внимательно слушал, покачивая головой. Затем спросил:

— И какой у тебя план?

— Вернуться домой. Дождусь звонка одноклассника — он обещал побольше разузнать об этих Вагнерах.

— А дальше?

— Найду их, — не совсем понимаю, к чему клонит старший товарищ. — И…

— Убьешь?

— Конечно.

Оккультист вздохнул.

— Откуда ты такой свалился на мою голову…

— А что не так?

— Всё. В Неоме так просто людей не убивают. Тем более, когда речь идет об аристократах. То, что они кошку у тебя в номере повесили… и что с того? Взлом с проникновением. Мелкое хулиганство. Наверняка у них хороший адвокат — отобьются. А ты сядешь. Даже нет — попадешь под высшую меру.

— Это еще что?

— Казнь. Тебя публично убьют сверхмощным электрическим разрядом. С трансляцией в режиме онлайн — по всем телевизионным каналам и официальным глобал-порталам. Чтобы другим неповадно было. Чернь должна бояться, и всё такое.

— Если найдут.

— Найдут. Косяк серьезный, Тобенгауз даже прикрывать тебя не станет.

— Тогда что?

— Есть только один способ легально завалить аристо — сразиться с ним на дуэли. Ты одаренный, это возможно.

— Я читал дополнения и уточнения к Дуэльному Кодексу, — качаю головой. — Я не могу бросить вызов, поскольку не отношусь к числу именитых. У нас несоизмеримый статус. Благородный сражается с благородным.

— Пусть Вагнер бросит вызов, а ты его примешь, — пожал плечами демонолог. — Проверни тот же фокус, что и с его сыном.

— А если он просто попытается меня убить? За пределами арены?

— Тогда защищайся. Это самооборона.

— Нужны свидетели.

— Подумай. Главное — не подставляйся под карающую государственную длань. Поверь, за убийства аристократов у нас карают безжалостно. И это… не стесняйся мне звонить, если что. По порталам. Я собираюсь сделать из тебя крутого демонолога, ты мне еще живым нужен.

— Спасибо на добром слове.

Я перенесся в опустевшую квартиру.

И тут же на телефон обрушился шквал уведомлений. Ну, не шквал, а пять пропущенных звонков от Клима Горина. И короткое текстовое сообщение: «Ты где?».

Перезваниваю другу.

— Я уж волноваться начал, — раздался голос старосты. — Всё в порядке?

— Почти, — хмыкнул я. — У меня дохлая кошка в прихожей висит.

— Это в их стиле.

— Выяснил что-нибудь?

— Еще бы. Не знаю, говорил я тебе или нет, но мой отец — большая шишка в Департаменте Тайных Дел. Так что он может добраться до всех и каждого. Если захочет.

— Ближе к делу, — поторопил я.

— Ну, это я не хвастаюсь. Просто ты должен понимать, что информация достоверная. Так вот, зацепил ты ребят не слишком именитых, но суровых и злопамятных. У нас в стране бретерство как бы не поощряется… но прямых запретов на выставление наемников в суде чести нет. Вагнеры — это такие мутные персонажи, которые пользуются лазейками в законах.

— И чем они отличаются от киллеров? — задал я резонный вопрос.

— Да ничем. Просто могут отбиться от полицейских. Сам посуди. Условный господин Иванов бросил вызов условному Петрову. Проблема в том, что Петров — матерый вояка, прошедший через горячие точки, а Иванов — однорукий инвалид. Смекаешь? Неравный бой. Даже с учетом одаренности. Иванов нанимает Вагнера. И как это доказать? Вагнер заявит, что помог по доброте душевной. А деньги можно передать наличкой, чтобы не светить крупную транзакцию.

— Я понял. Они этим зарабатывают. А что с прямым вызовом?

— Имеют полное право. Они же аристо.

— С этого места подробнее. Титулы, навыки. Члены семьи.

— Это потомственные дворяне, считавшиеся иностранными до образования Европейской Московии. Глава рода — Маркус Вагнер, носит титул барона. Отец Маркуса обеднел много лет назад, вложившись в туристический бизнес. Застрелился, не сумев расплатиться по долговым векселям. Вагнерам пришлось выживать, применяя свои родовые способности… весьма необычным образом. Кстати, о способностях. Маркус специализируется на холодном оружии. Дополнительный стихийный урон, пробивание татуировочной защиты. Эти ветки прокачивались на протяжении трех поколений. Кроме того, отец Керта хорошо стреляет, владеет мышечными и костными усилениями. Мать Керта, Лоре Вагнер, татуировщица. Очень искусная, у нее есть свой салон на востоке Неома.

— Она сражается? — уточнил я.

— Насколько мне известно, нет. Это прерогатива мужа.

— Маркус, Лоре, двое сыновей — это весь их род?

— Да. Герхард опасности не представляет. Твоя проблема — Маркус. На его счету двадцать успешно проведенных поединков. Ни одного поражения. Четырнадцать противников мертвы. Маркус — дхарана, но с обширным боевым опытом. В его послужном списке числится убийство дхьяны. А это показатель.

— Где живет Маркус?

— Вопрос не из легких.

— Почему?

— Формально их семья владеет усадьбой в пригороде Неома. Но там никто не живет. Вагнеры колесят из района в район, постоянно снимают новое жилье. Видимо, боятся мести со стороны родственников убитых.

— Что они снимают сейчас?

— Я скину геометку. И точный адрес.

— Добро. И, если не сложно, фотки Маркуса и его жены.

— Без проблем.

— Спасибо, дружище.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — фыркает Клим. — Однажды мне потребуется твоя помощь.

— По рукам.

Убрав телефон, я оказался в полной тишине.

В голове начал складываться план действий. Я не должен атаковать Маркуса первым. Сатин прав — меня найдут и анально покарают. Нужно подставиться. А для этого лучшим решением будет поход в ночной клуб вместе с Мещерскими. Пусть разгневанный глава рода думает, что я идиот, ничего не боюсь и развлекаю себя в час семейной скорби Вагнеров. Злость и гнев сыграют с моим оппонентом злую шутку — он попробует напасть в клубе. Или рядом. На стоянке авто, к примеру. Стоит ли ожидать вызова на дуэль? Не думаю. Арена, целители, секунданты — это, по мнению Вагнера, лишние элементы. Он захочет расправиться со мной без свидетелей.

Стоп.

А как мне доказать факт самообороны? Тут два варианта — камеры и блондинки. Под камерами бретер не нападет. А сестричек подставлять не хочется.

Выйти из плоскости?

Телефон в режиме записи. Не видео, конечно, Маркус заметит… Беседа. Наверняка мститель захочет произнести пафосную речь перед тем, как выпустить мне кишки. Остается открытым вопрос, что делать с Герхардом и его матерью. Возможно, они успокоятся и не захотят стать следующими. Если нет… что ж, я давал шанс.

Минут десять я потратил на снятие кошки с крюка, вооружившись для этого резиновыми перчатками. Несчастное животное было утрамбовано в пакет и отправлено в мусоропровод.

Окси сильно удивилась, открыв дверь и увидев меня на пороге.

— Ты разве не в конклаве?

— Сестру отвел. И теперь свободен. Впустишь?

Окси посторонилась.

— Кто там? — раздался голос Вейл из второй комнаты.

— Не скажу! — рассмеялась Окси.

Количество разбросанных по квартире шмоток выросло в геометрической прогрессии. Девушки подбирали себе одежду для выхода в свет.

Я слышал, что для простолюдинов, которым не исполнилось восемнадцать, проникновение в ночной клуб — трудновыполнимая задача. Иное дело — одаренные. У нас расширенный спектр возможностей даже в пятнадцать. Мы считаемся самостоятельными людьми, можем ходить в бары, служить в армии, драться на дуэлях, оформлять опекунство над родней, покупать квартиры, получать водительские права. Исключением, как и прежде, остаются сигареты с алкоголем. Не у всех развиты навыки самоисцеления, а государство не любит тратиться на медицину. Проще иметь здоровую нацию, чем ежегодно множить количество целителей и открывать похоронные бюро. Я уж молчу про налоги, которые мертвецы не платят.

В общем, бухать мне нельзя.

А всё остальное — можно.

Даже жениться.

Дверь во вторую комнату приотворилась, и я увидел очаровательное личико Вейл. Девушка уставилась на меня с изумлением, а потом в глазах прорезалось нечто… Старшая сестра всё поняла.

И явила себя миру во всей красе. Узкие джинсы, футболка, модные криперы на ногах — явная отсылка к пастельным готам. Волосы собраны в два пучка на затылке, вокруг шеи повязан длинный шарф.

— Обалденно выглядишь, — я решил отбиться комплиментом.

— Ты мне зубы не заговаривай, — Вейл вздернула подбородок. — Хочешь, чтобы папочка Керта напал на тебя первым? Думаешь, он следит за кампусом?

Отпираться бесполезно.

— Да.

— А про нас подумал?

— Вам ничего не угрожает, Вейл. Маркусу нужен только я. Он постарается выманить меня из клуба или дождется удобного момента для нападения. Туалет, парковка, темный переулок. Я не собираюсь вас подставлять.

Вейл переглянулась с сестрой.

Окси тоже выглядела сногсшибательно. Откровенное платье черного цвета с разрезом на бедре, открытая шея и плечи, серо-стальные сникеры, копна белого хаоса на голове.

— Поверим этому чмошнику? — с улыбкой поинтересовалась Вейл.

Меня окинули критическим взглядом.

— Клубного пиджака нет, но он красавчик, — выдала свой вердикт Окси.

— Пройдет, — кивнула Вейл.

— В смысле? — не догнал я.

— Фейсконтроль, — пояснила Окси. — Ты что, в клубах никогда не тусил?

— Нет, — честно признался я.

— Фух, — Окси закатила глаза. — По дороге объясним.

Через десять минут мы уже ехали в такси по ночному Адамс-Сити, весело обсуждая грядущую вечеринку. Нас окружали огни мегаполиса, а центральный проспект агломерации был до отказа забит крутыми тачками. Веселая жизнь местной аристократии только начиналась.

Слежки я не чувствовал.

У меня нет шпионских навыков, и я понятия не имею, что именно собирается делать Маркус Вагнер. План зиждется на простом допущении, что человек, подбросивший мне кошачий труп, должен установить круглосуточную слежку за кампусом. В противном случае, действия мстителя теряют всяческий смысл.

«Контакт» меня впечатлил.

Такси съехало с основной магистрали на четырехполоску. Еще один поворот — и мы на тихой улочке, застроенной трехэтажными зданиями довоенного образца. Одинокие фонари, неоновые вывески над трактирами и кафе, аккуратная брусчатка. Мелькнула даже тумба с афишами, а вот вездесущих остановок общественного транспорта я не заметил.

Очередной поворот — и мы на площади.

Конечный пункт нашего путешествия. Старомосковская площадь. С ратушей, фонтаном в центре, подсветкой домов… и громадным комплексом, напоминающим корабль пришельцев из фантастического боевика. Здание выглядело настолько инородным в этой части города, что я на долю секунды поверил: вот они, прилетели. Решили установить с нами контакт и принять в Галактическое Содружество.

— Главный вход, — распорядилась Вейл.

Мы подкатили к трапу, ведущему в распахнутый зев летающей тарелки. Машину накрыла тень исполинского диска, из утробы которого доносились пульсирующие звуки инопланетной музыки. «Тарелка» опиралась на колонны, стилизованные под гравитационные лучи — эффект усиливался подсветкой. Между колоннами скопилась небольшая толпа — преимущественно молодежи. Толпа прорывалась к трапу, нижние ступеньки которого были отгорожены красным канатом. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что трап — это эскалатор. Ступеньки поднимались вверх вместе с теми посетителями, которые ухитрились пройти через фейсконтроль. Я увидел, как здоровенный амбал в черных очках отодвинул в сторону хлипкого студентика без объяснения причин. И тут же на эскалатор была пропущена девушка в откровенном топе, обтягивающих джинсах и сдвинутой на затылок шляпе-трилби.

Гребаные пришельцы будут ставить над нами эксперименты.

— Смелее, — подтолкнула меня Вейл. — У тебя всё получится.

Глава 14. Не смотри в глаза чудовищ

«Контакт» был разделен на три уровня.

Танцполы для одаренных, не достигших восемнадцатилетия, располагались в корпусе «летающей тарелки». Алкоголь там не продавался в принципе. Чтобы попасть на «взрослый уровень», требовалось иметь при себе паспорт или общеевропейскую айди-карту. Лифты, ведущие к серьезным дядькам, были скрыты в поддерживающих колоннах. Ниже, в самой глубине «Контакта», притаились ВИП-комнаты. А еще заведение славилось наличием оборудованной по последнему слову техники арены для поединков.

Плата за вход списалась с моего телефона в самом конце эскалатора. Мне пришлось оплачивать доступ к элитным развлечениям по QR-коду. Турникет раздвинулся, пропуская меня в следующий квест.

Огороженный пуленепробиваемым стеклом бокс.

Мужики в опостылевших солнцезащитных очечах и с микрофонами в ушах.

Охранники поводили по нашим телам металлодетекторами и отпустили на все четыре стороны.

Я обнаружил себя в необъятном вестибюле, который неведомые проектировщики встроили в шарообразный вырост на корпусе тарелки. По периметру вестибюля были разбросаны створки лифтовых шахт. У противоположной стены обнаружилась широкая спиралевидная лестница, от которой во все стороны распространялись зубодробительные электронные волны.

— Как тебе? — спросила Окси.

— Прелестно, — соврал я.

Волны дип-хауса захлестывали мой разум и мешали сосредоточиться.

— Тут есть кафе? — обратился я к Вейл. — Хочу попить чайку в тишине.

Девушка весело рассмеялась.

— Про тишину забудь. Это ночной клуб.

— На верхнем танцполе открыт безалкогольный бар, — сообщила Окси. — Можно там зависнуть.

— Безалкольный бар? — чувствую, как мои глаза округляются.

— Тебе понравится, — Окси взяла меня за локоть и увлекла в сторону лестничной спирали. — Коктейли на основе безалкогольного пива. А еще — натуральные соки и холодный тропический чай.

— Здорово, — одобрил я. — Идем.

Не верю, чтобы в таком месте никто не барыжил наркотой. Толпа малолеток с деньгами и полным отсутствием возможности навалиться в хлам.

Мои предчувствия оправдались быстро.

Стоило нам подняться по прозрачным ступенькам в пропитанную чужеродными звуками тьму, как рядом вырос мутный тип в клубном пиджаке и выдал заученный спич:

— Колеса, волшебная травка, вещества для настроения.

— В топку, — отрезал я.

И начал проталкиваться к голубому светящемуся прямоугольнику с призрачными силуэтами бутылок. Пространство пульсировало размеренным битом, атмосферная музыка затягивала и отключала мысли. Тьма атаковала меня лазерными лучами, световыми всполохами, искаженными лицами танцоров. Парни и девушки в яркой светящейся одежде. Поднятые вверх руки. Вызывающие наряды. Словно попадаешь в пещеру к Нергалу, только здесь танцуют не души усопших, а молодежь, решившая расслабиться столь экзотическим способом.

Между двумя световыми вспышками я смог рассмотреть разбросанные вдоль стен мягкие диванчики и кресла. Там уже вовсю зажимались влюбленные парочки. На низких столиках были расставлены кальяны, кое-где лазер пробивался сквозь ароматный дым.

Добравшись до барной стойки, я вздохнул с облегчением.

Остров незыблимого спокойствия в океане страстей.

Да, друзья мои. Это барная стойка.

— Чего изволите? — рядом тут же нарисовался бармен. Меланхоличный тип с остроконечной бородкой и подкрученными вверх усиками. — Коктейль, сок? Или, не побоюсь этого слова, чай?

Да это сарказм!

Вне всяких сомнений мне нравится этот парень.

— Гранатовый сок, — определился я, пролистав сенсорное меню на стойке.

— А мне имбирный коктейль, — Окси вскочила на соседний стул и погладила меня по плечу. — Угощаешь?

— Чего уж тут, — хмыкнул я. — Если составишь компанию.

— Рекомендую коктейльчик, — заявила блондинка, ткнув указательным пальцем в спину бармена, который уже начал проводить свои манипуляции. — Безалкогольное пиво, имбирный сироп и чабрец. Вкуснотища!

— Воистину вкуснотища, — поддержал бармен.

— Я верю, — мое лицо не изменилось от слова «совсем». — Но пить буду гранатовый сок.

— Без проблем, бро, — бармен поставил передо мной прямой стакан с толстым дном, на две трети заполненный красной жидкостью. — Угощайся.

Перед Окси нарисовался коктейль из неведомой бурды, который, впрочем, издавал приятный запах. Имбирь, душистый чабрец… Ладно, подумаю. Если останется время, отведаю этот чудо-напиток.

— А куда запропастилась Вейл?

— Она с Кристиной, — Окси указала на один из низких диванчиков в углу. — Это ее одноклассница. И хорошая подруга.

У Кристины были прямые черные волосы, косая челка и весьма миловидное личико. Чрезмерно загоревшее, что навевает мысли о солярии. Девушки мило беседовали, смеялись и пили нечто, напоминающее молочный коктейль.

Бар занимал всю центральную часть «тарелки». Круговая стойка, добрый десяток барменов, у которых сейчас работы невпроворот.

— Ты нравишься Вейл, — вдруг выдала Окси, — но сестренка тебя боится.

— Почему?

— Говорит, ты творишь страшные вещи. Даже по меркам аристо. А ведь ты простолюдин. И еще твое стремительное восхождение в ордене. Все знают, что у тебя татуировка ритуалиста.

— Я могу обладать талантом. Разве нет?

— Не в первом поколении.

— Ну… всякое случается. Я даже не знаю, что сказать в свое оправдание.

— Мне без разницы, — Окси склонила голову набок и лукаво мне подмигнула. — Я эмпат и чувствую многие вещи. Ты не причинишь нам вреда.

— Глупо бояться мещанина.

— Говорю же, ты — нечто.

Мы потрепались еще минут двадцать, я допил сок и заказал имбирную бурду, которую бармен с превеликим удовольствием для меня смастерил. Вот только отведать из кубка мне было не суждено. К бармену подлетела девушка в фирменном черном переднике баристы, передала клочок бумаги, кивком указала на меня и что-то прошептала. Бармен, кивнув, приблизился к нам.

— Тебе передали записку, бро.

Началось.

Я развернул лист в клеточку, выдранный из блокнота. Молча прочитал, сжал в кулаке и организовал немного пламени. Сквозь пальцы на барную стойку просыпался пепел.

— Мне надо идти.

Взгляд Окси стал серьезным.

— Уверен, что помощь не нужна?

— Ты ничем не поможешь. Посиди с сестрой. Держитесь на виду у всех, не расходитесь по темным углам. Если через полтора часа я не вернусь… то не вернусь.

Растворяюсь в толпе.

Записку написал Маркус. В ней сообщалось, что мне брошен вызов, и принять его можно, спустившись на нижний уровень «Контакта». Туда, где располагается арена.

Слишком просто.

Почему Вагнер думает, что я приму вызов? Я ведь могу избежать дуэли. Имею полное право, между прочим. Я простолюдин, вопросы дворянской чести меня не касаются.

Не важно.

Думает.

Следовательно, понимает меня лучше, чем следовало бы от него ожидать. Или знает вещи, о которых не должен знать.

Интуиция сигнализирует об опасности. Такое случается со мной крайне редко. Я умею чувствовать расставленные ловушки, но сейчас…

Всё туманно.

Спиральная лестница выводит меня в вестибюль. Яркий свет режет глаза. Иду к одному из дальних лифтов, у которого дежурит охранник в строгом костюме-тройке и темных очках.

— Мне нужно вниз.

Сканирующий взгляд.

— Паспорт, пожалуйста.

— Мне нет восемнадцати.

— Вход закрыт.

— Илья Невзоров. Поединок на арене. Проверьте по базе.

Интересная логика. Пить вино и коньяк мне нельзя, а убивать и умирать — пожалуйста, сколько угодно. Амбал подходил к окошку терминала, вмонтированного в стену, выводит на экран какие-то списки, затем достает мобильник и звонит начальству. Кивает, убирает трубку.

— Доступ разрешен. Прошу.

Створки лифта разъезжаются.

— Кабина доставит вас на нижний уровень, — пояснил охранник. — Вы не сможете выйти на втором — кнопочное управление заблокировано. Удачи на арене.

Вхожу внутрь.

Двери смыкаются.

Мелодичный звоночек.

Я вижу кнопки и собственное отражение в зеркале. Лицо мальчика, глаза убийцы. Я безоружен, но моя слабость обманчива. Шипы отрастут в нужный момент.

Лифт останавливается.

Выхожу в замкнутое пространство, обставленное диваном и двумя креслами. На стенах — изображения гладиаторов, сражающихся в Колизее.

Дорогу преграждают охранники.

— Илья Невзоров?

— К вашим услугам, господа.

— Повторная проверка. Мы должны удостовериться, что при вас нет оружия.

Очередные сканеры, мигающие зелеными индикаторами. Мне остается лишь терпеливо ждать, рассчитывая на то, что администрация клуба соблюдает нейтралитет.

Маркус решил действовать по правилам.

И это настораживает.

Я прошел через дверь, ведущую на винтовую лестницу с крутыми металлическими ступеньками. Грохот моих шагов эхом разнесся под сводами подвала. Дальше — коридор и арка на арену. Вспыхивающие по мере продвижения световые панели.

Клим сбросил мне фото Вагнеров, так что я сразу узнал своего противника. Увеличенная в размерах и постаревшая копия Керта. Резкие черты лица, короткий ежик белых волос.

Бой без секундантов.

Дуэльный Кодекс не запрещает данный тип поединков, хотя это и считается моветоном. За соблюдением правил будут следить администраторы клуба. Я сразу отметил наличие камер, разбросанных под куполообразным сводом.

Маркус нерушимой скалой возвышался посреди арены.

Я не заметил каких-либо ящиков, контейнеров, боксов. Похоже, бретер планирует расправиться со мной голыми руками. Что ж, разумно. Вагнер уже в курсе, насколько хорошо я управляюсь с клинками. Поэтому есть логика в том, чтобы сделать ставку на физическое превосходство.

Пересекаю линию магического барьера.

— Иди сюда, выродок, — прорычал немец.

Лицо у меня каменное.

Нет смысла реагировать на провокации. Мы оба шагнули в круг, чтобы оставить на песке тело врага. Никаких извинений и примирений. Кто-то из нас должен умереть.

— Условия будем обсуждать? — сухо интересуюсь я.

— Магия против магии. Сила против силы. Без оружия. Остается один.

— Тогда начнем.

Между нами — дистанция в пять шагов. Достаточно для моих целей. Без предупреждения бью расширяющимся огненным шаром — прямо в то место, где стоит оппонент. Татуировки Вагнера вспыхивают голубыми неоновыми разводами. Я вижу некое подобие кокона, сдерживающего огненную стихию. Пламя растекается по прозрачной поверхности, лижет руки и ноги бретера, не в силах причинить ему серьезный вред.

Пробую электричество.

Разряд несется к Маркусу, но, столкнувшись с нематериальной преградой, бьет в землю. Песок в точке удара выскоким напряжением чернеет.

— Моя очередь, — рычит Маркус.

Стена песка.

Я с трудом успеваю прикрыть глаза и уйти в сторону с линии атаки. Горин ничего не рассказывал о подобных техниках — бретер неплохо освоил магию воздуха.

Когда пыль рассеялась, я понял, что арена исчезла.

Как и мой противник.

Вокруг громоздятся дряхлые здания брошенного города. Заколоченные ставни, выбитые стекла, растрескавшиеся фасады с торчащей из-под штукатурки кирпичной кладкой. Местами просешие кровли, черные слуховые окна. Город простирался во все стороны, его раздолбанные улицы напоминали сюрреалистический лабиринт.

Тень узнавания.

Мне кажется, я видел эту панораму совсем недавно — на видео, которое Тобенгауз показал демонологам неомосковского конклава.

Невозвратный Град.

Худшее место на Земле. Ну, или одно из худших. Аномалия, где до сих пор открыт разлом, связывающий мир людей с Бездной. С пронзительной ясностью перед моими глазами встала картина: человек из подворотни, выросшая невесть откуда каменная лапа, разверзшаяся кирпичная утроба…

Одержимая архитектура.

Демоны, притаившиеся в этих домах, ждут своего часа, чтобы напасть на случайного прохожего. Жрут чужую прану, совершают вылазки в сопредельные городки, распространяют ужас и смерть. Отсюда не выбраться. Пройти через строй домов-убийц невозможно. Мародеры, решившие поживиться за чужой счет, давно сгинули. Я помню, как всех удивил пришелец, которого одна из построек затянула в себя. Невозможный человек. Ему тут попросту нечего делать, это зона отселения.

А знаете, что хуже всего?

Я не понимаю, что происходит. Обычный аристократ, бретер-оружейник, вызвал меня на дуэль. Арена элитного клуба исчезла вместе с господином Вагнером. Даже если предположить, что этот тип освоил технику телепортации, чем обусловлен выбор локации? Почему бы не перенести меня в глухой подвал собственного имения, в открытое море или еще куда-нибудь? Аномалия — это слишком заумно. Да и сам переносчик куда-то исчез.

Я чего-то не знаю.

Если происходят необъяснимые вещи, не стоит думать, что объяснения нет. Просто не все детали головоломки сложились.

Маркус — не только Маркус.

Ведется игра, в которую я влип по самые уши.

Осматриваюсь.

Небо затянуто серо-стальной мутью. Облачная каша лениво ворочается, точно живое существо. Округлые выросты наползают друг на друга, перемешиваются, наливаются угрюмой синевой. Ежесекундно создается впечатление, что вот-вот хлынет дождь, но этого не происходит. У самого горизонта лабиринт втыкается в кромку леса — вполне осязаемого и вещественного.

Улицы мощеные и узкие.

На крышах скрипят флюгеры.

Местами сохранились вывески магазинов и лавок, декоративные указатели на фонарных столбах. Надписей не разобрать, всё это наследие ушедших эпох давно проржавело. Я стою на перекрестке. В разные стороны разбегаются каньоны с громоздящимися друг на друге балконами, эркерами и карнизами. Дома ветшают, но упорно не желают разрушаться. Я не вижу откровенных руин.

— Эй! — раздается громкий шепот. — Бегом сюда!

Голос мужской.

Я поворачиваю голову направо и вижу перед собой Маркуса. Вот же сукин сын. Замер на ступеньках полуразвалившегося крыльца и манит к себе.

Окутываюсь «призрачной броней». Заковываю руки по локоть в гибкий доспех и выращиваю из костяшек пальцев острые шипы. Получаются своеобразные кастеты.

Маркус глядит на меня с насмешкой.

— Жить хочешь, идиот?

На моем лице отражается искреннее непонимание.

— Иди, говорю, сюда. На ближайшие три часа этот дом — твое единственное убежище.

Я бы, наверное, стал спорить. Или попытался атаковать мстителя, сократив число намечающихся проблем. Вот только по перекрестку прокатился странный скрежещущий гул. Обернувшись, я охренел. Трехэтажный особняк в викторианском стиле шевельнулся, нарастил в высоту парочку этажей и превратил главный вход в зубастую пасть. Кирпичи заострились, превратившись в два ряда бритвенно острых клыков. Углы дома вспучились, породили две мощные лапы… и потянулись ко мне.

— Твою мать!

— Сюда! — рявкнул Маркус. — Бегом!!!

И я подчинился.

Вкачав максимум праны в скорость, стартовал с места и метнулся к своему несостоявшемуся противнику. Больше нет арены, дохлых кошек, ночных клубов и личных счетов. Есть только я, перекресток и это чудовище, окна которого обернулись сумасшедшими квадратными глазищами.

Каменная лапа, протянувшись через тротуар и проезжую часть, обрушилась на точку, где я находился секунду назад. Ухнуло так, словно на город упала бомба. Во все стороны полетели пыль и каменная крошка.

Маркус схватил меня за руку и втащил в дверной проем.

В метре от крыльца пронеслось что-то массивное — я не сразу понял, что одержимый дом взмахнул второй лапой. Над перекрестком прокатился яростный вопль, от которого заложило уши. Еще целую минуту с противоположного края улицы доносилась возня, сдобренная утробным ворчанием. Хрустели камни, трещали балки и перекрытия. Затем всё успокоилось.

Мы с Маркусом замерли друг напротив друга.

В сердце аномалии.

— Зачем ты меня спас?

Суть происходящего напрочь вылетает из головы. Враг оборачивается другом. Ну, или временным союзником. Я готов к любым поворотам, но здоровяк молчит. Вместо длинных и пространных речей мой похититель применяет магию. Очертания бретера расплываются, силуэт напоминает растаявшего снеговика. Череда стремительных трансформаций превращает мускулистого громилу в хрупкую девушку.

И эта девушка мне знакома.

Глава 15. Черный пистолет

Передо мной стояла Мария Микуцкая.

Девушка-эльфийка, владевшая стилем винчун. Моя одноклассница, о которой я не знаю ровным счетом ничего. После смены образа мы стоим и смотрим друг на друга. У меня прорва вопросов, но с чего начать…

— Спрашивай, — сказала эльфийка.

Микуцкая была одета в пятнистые штаны, серую футболку и фланелевую рубашку землистого цвета. Образ дополняли высокие шнурованные ботинки и бейсболка с надписью «Московские волки». За спиной Мария носила тактический рюкзак с кучей карманов и застежек.

— Ты — не Маркус.

— Верно, — хмыкнула Микуцкая.

— Тогда кто?

— Маша. Имя у меня не изменилось.

— Здорово. И что мы здесь делаем?

Микуцкая пересекла комнату и остановилась у разбитого окна, выходящего на перекресток. Повисла пауза. Девушка всматривалась в окружающий городской ландшафт, втягивала ноздрями воздух. Я не мешал.

— Охотимся на духов, — призналась Маша. — Мне нужен спектр.

— Ааа, — только и смог протянуть я.

— Давай начнем со схемы, — Маша резко обернулась и присела на край подоконника. — Как я это всё провернула. С дуэлью, кошкой и Вагнерами.

— Излагай, — разрешил я.

— В твою квартиру я перенеслась через Бездну. Не телепортация, но родственная способность. Вроде подпространства в фантастике.

— Кошек ты не любишь, — фыркнул я.

— Это не совсем так, — возразила Микуцкая. — Я влезла к тебе, чтобы поговорить, но квартира уже опустела. В воздухе присутствовали остаточные следы пробитого портала, и я поняла, что ты перетаскиваешь сестру в конклав. Кошку припер Маркус — он действительно планировал тебя убить. Я зачистила файлы, на которых можно было увидеть Вагнера, входящего в вестибюль.

— Зачем?

— Чтобы не вмешивались квартальные эсбэшники. Дальше пришлось подключить наш клан. Маркус упал с моста и утонул в реке. Я приняла его образ, вошла в «Контакт» и договорилась с администраторами о посредничестве в дуэли. Арендовала арену. Всё выглядело так, словно Маркус хочет свести с тобой счеты. На арене я подняла пылевую бурю, чтобы скрыть момент переброски. Человеческий разум не способен воспринять Бездну при молниеносном переходе. Ты решил, что одна локация сменила другую. Я прыгнула чуть дальше и открыла убежище.

— Мы в Невозвратном Граде?

— Угадал.

— Хорошо, — я понял, что поединка не будет и освободил руки от металлических перчаток с шипами. — Механизм понятен. Ты говорила о клане. Что за клан?

— Хантеры, — ответила Микуцкая. — Тайный клан призывателей.

— Вас нет, — я покачал головой. — Призыватели безжалостно уничтожаются. Ты не смогла бы поступить в лицей, будучи одной из них.

— Бред, — фыркнула Маша. — Я понимаю, что эту херню несут всем новичкам в ордене, но… картина мира выглядит несколько иначе, чем ты думаешь. Призыватели ушли в подполье, но не вымерли. Просто перестали афишировать себя. На Земле есть несколько противоборствующих кланов, о которых ты, вероятно, не слышал. Мы сотрудничаем с официальными властями или главами старейших родов, если это нам выгодно.

— Демонологи знают об этом?

— Конечно. Ты пойми, никто не признает, что правящие кланы используют призывателей в собственных интересах. Устои пошатнутся, нарисуются недовольные. Мы же последователи тех засранцев, что едва не угробили мир. Нас быть не должно — и эта версия всех устраивает.

— А я вам на кой сдался?

Девушка вздохнула.

— Ты же не в курсе сложившейся политической ситуации, да? Суть в том, что трон под Адамсами зашатался. Рокуэллы заключили пакт с Шуйскими, чтобы свергнуть наше правительство и разделить Европейскую Московию. Западные земли ЕМ по этому соглашению отходят к Великобритании, а всё остальное — к Шуйским. Адамсы, по мнению Рокуэллов, должны быть истреблены.

— Звучит не очень, — признал я. — И каким боком к этому конфликту привязать Хантеров?

— Ну, призыватели воюют за две стороны, — сообщила Маша. — Хантеры поддерживают Адамсов. Вот почему я поступила в лицей наравне с обычными стихийниками — у меня есть надежное прикрытие.

— И кто ты по документам?

— Маг воздуха.

— Ладно. Ты — призыватель. Хантеры поддерживают Адамсов. А кто за Рокуэллов и Шуйских?

— Инги.

— Объясни, что мешает всем этим ребятам напрямую развязать войну. И для чего нужны призыватели.

— Магические войны перестали иметь смысл, когда воцарилось межклановое равновесие, — объяснила Маша. — Старейшины родов примерно равны по силам. Соответственно, на первый план выходит организованность. Адамсы и Чжао достигли в этой сфере наибольшего развития. Так что сковырнуть их тяжело. Если только не прибегнуть к помощи Бездны. Сейчас по всей Московии создается одержимое оружие, внутри которого заточены демоны. Это оружие позволит достичь преимущества, но при условии, что оператор будет делиться с духом своей праной. Нужны операторы, умеющие аккумулировать прану. Или те, кто прокачал свою чакру до уровня дхьяны и выше.

— Оружие для избранных.

— Вроде того.

— А как вы удерживаете демона внутри оружия? Разве тварь не попытается сбежать и переселиться в кого-нибудь? Например, в оператора.

— Попытается, — согласилась девушка. — Мы формируем ловушки, которые их удерживают. Этот навык не был известен Четверым Призывателям, поэтому и случилась трагедия.

— У Шуйских есть призванные твари, — вспомнил я.

Маша кивнула.

— Да. Этих чудовищ проще контролировать и развеивать в случае необходимости. Ритуалы по призыву более примитивные. Еще один плюс — количество. Вот только от грамотно зачарованного оружия ущерб больше.

— Вернемся ко мне.

— Ты — человек, которого Хантеры и Адамсы хотели бы видеть в числе своих соратников.

— С чего бы?

— Две причины. Во-первых, ты универсальный боец, обладающий выраженным навыком накопления праны. Под тебя можно подобрать оружие с высокоранговым демоном внутри. Шуйские уже готовы были сделать предложение, но их опередили Адамсы. К операции подключили мой клан. Как ты понимаешь, нас сделали одноклассниками не случайно.

— А вторая причина?

— Аналитики просчитали, что ты быстро поднимешься к верхушке иерархии демонологов. Со временем ты станешь правой рукой Тобенгауза или сменишь его на посту. Нейтральный статус ордена нас не устраивает. Когда начнется битва с Шуйскими, мы хотели бы иметь конклав Неома в числе союзников. Без этого империю не сохранить.

Я обдумал слова Маши.

И зацепился за явную нестыковку.

— Нельзя было просто поговорить? Без всего этого маскарада?

— Клан решил оказать тебе услугу, — Микуцкая пожала плечами. — Это не моя прихоть, так распорядился глава правящего рода.

— Услугу?

— Избавить от опасного врага. И подарить оружие нашего производства. Это ни к чему не обязывает, но, вероятно, повысит твою лояльность в будущем. Так думают наверху.

— Стоп. Мы поэтому влезли в аномалию? Ты хочешь… создать оружие?

Девушка кивнула.

— Это же гребаные демоны. Спектры, элементали. Мы можем не выбраться отсюда.

Маша фыркнула:

— Успокойся. Призыватели бывают в аномалиях чаще, чем демонологи. Иначе как бы мы добывали наполнитель для своих инструментов?

Наполнитель.

Демоны — всего лишь наполнитель.

Приблизившись к девушке, я выглянул в окно. Перекресток кажется обыденным и скучным — типичная заброшка, одна из локаций города-призрака. Броди себе, рассматривай достопримечательности… Всё выглядит так, если не знать о смертельной опасности, притаившейся внутри. А еще мне не нравится иллюзия выбора. Теперь я знаю больше о призывателях, личность одного из них раскрыта. Я знаю о связи Хантеров с правительством ЕМ. Получается, я знаю слишком много. И, предположим, я скажу «нет», когда они потребуют возвращать долги. Как долго я проживу? Одно дело — валить малолеток на арене. Или гопников в бедных кварталах. Совсем другое — выжить в столкновении с сильнейшим кланом планеты.

С другой стороны…

Тут либо Шуйские, либо Адамсы. Первые мне откровенно не нравятся. У вторых власть и могущество. Что касается ордена… не думаю, что Тобенгауз поддержит заварушку, способную посеять хаос на континенте. Шуйские нужны Рокуэллам, но не здравомыслящим одаренным, привыкшим к миру.

Или я не прав?

Орден всегда держался вне политики. Сильнейшие экзорцисты Земли озабочены исключительно противостоянием с Бездной. Это и моя конечная цель. Я должен разобраться с врагом Повелителя. Промежуточные разборки будут отвлекать от миссии.

Надо бы посоветоваться с Нергалом.

— Ты сможешь нас отсюда вытащить? — задал я краеугольный вопрос. — Через Бездну?

— Смогу. Только учти, что мой способ телепортации не работает в аномалии. Через разлом мы рискуем попасть в потусторонние слои, из которых живыми не выбраться. Так что… придется выйти за городскую черту.

— Круто. Здесь повсюду эти гребаные дома. Одержимые. Минимум спектры, даже локусов не видно.

— Ты прав, — признала девушка. — Но есть безопасные маршруты. И окна во времени, которыми можно воспользоваться. Ты знал, что демоны в аномалиях периодически отключаются? Ныряют в разлом, решают какие-то задачи. Мы составили карту проходов с хронологическими метками.

— Изложи свой план, — я обреченно вздохнул.

— Призвать подходящую тварь, загнать ее в оружие и включить ловушку. Привязать пушку к тебе. Испытать, разобраться с красными линиями. И покинуть город.

— Звучит так, словно мы здесь на несколько дней.

Маша смерила меня насмешливым взглядом.

— Боишься пропустить занятия?

— Сестра будет волноваться.

— К понедельнику выберемся, — заверила призывательница. — Если будешь меня слушать и не начнешь творить дичь.

— Это как?

— Не лезь, куда не просят. Не отклоняйся от маршрута. Потребуется бежать — беги. У меня всё расписано по минутам, тормозить нельзя.

Забавно.

Никогда бы не подумал, что наша белокурая тихоня умеет командовать. И, похоже, Микуцкая знает, что делает. Мой мир уже не будет прежним.

— Ладно, поиграем в твои игры, — я резко отвернулся от окна и шагнул к Маше. Придавил девушку к полу своим фирменным взглядом. Холодным, как у рептилии. — Попытаешься что-нибудь выкинуть — пожалеешь. Любой фокус, который мне не понравится. У меня хватит возможностей, чтобы тебя убить. Просто поверь.

Маша не отвернулась.

Ироничная усмешка сползла с ее лица.

— Увижу свою выгоду — получите союзника, — продолжил я. — Но не пытайтесь на меня давить.

Маша кивнула:

— Договорились.

Я сверлил взглядом свою одноклассницу еще несколько секунд. Наслаждался легкой неуверенностью, участившимся дыханием, чувством напряженности. Затем отвернулся. За окном ничего не переменилось.

— Покажи.

— Что? — не поняла Маша.

— Ствол. Тот, что вы решили мне подарить.

— А, — Маша сняла с плеч рюкзак, расстегнула главное отделение, порылась внутри и достала плоский черный контейнер. Протянула мне. — Он еще не готов.

Контейнер оказался увесистым.

Я повертел новую игрушку в руках. Угольно-черное покрытие, утопленная в специальных пазах ручка для переноски. Пара защелок. Никакой маркировки, логотипов, опознавательных знаков.

Ставлю контейнер на подоконник.

Открываю крышку.

То, что я вижу, поначалу ввергает меня в шок. При ближайшем рассмотрении «пушки», шок усиливается. Я ни черта не смыслю в огнестрельном оружии, но ожидал от подношения… чего-то большего. Солидности, наверное. Размеров. Вместо этого — детская пукалка с урезанным стволом и крохотной рукоятью. Подобными стрелялками даже друзей в песочнице не испугаешь.

— Ты издеваешься? — бурчу я, вынимая побрякушку из обшитой чем-то мягким ниши. При ближайшем рассмотрении стволов оказалось два. Оба обрезанные. — И где патроны?

Ни обоймы, ни магазина.

Хоть силой мысли заряжай это убожество.

Маша внимательно наблюдала за моей реакцией.

— Патроны не потребуются, — сказав эту хрень, Микуцкая даже в лице не изменилась. — Их будет создавать призванный демон в процессе стрельбы.

— И в чем его мотивация?

— Ты будешь кормить его праной.

Интересный механизм. Допустим, всё так и будет работать. Но в чем польза такого оружия? Я не понимаю преимуществ одержимого пистолета перед обычным. Кроме того, возникают определенные сомнения по поводу убойности и скорострельности этого уродца.

Видимо, мои колебания отразились на лице.

— Это МСП, — сообщила Маша. — Малогабаритный специальный пистолет. Разработан в Туле, как ты уже догадался. Для операций, в которых важна бесшумность.

— Легкий, — задумчиво кручу игрушку в руках. — И тут два ствола.

— Верно, — кивнула Маша. — Блок откидывается вперед и вниз, а курки раздельные. Видишь? По идее, пушка рассчитана на два выстрела с ближней дистанции. Потом придется перезаряжать. В реальности демон выполнит эту работу за тебя. Тут есть рычажок для запирания дульного блока, но он тебе не потребуется.

— Хочешь сказать… дух делает боеприпасы из… ничего?

— Так оно выглядит. У демонов своя магия. Это как мороки. Ты понимаешь, о чем я говорю, верно?

Понимаю.

Сильные обитатели Бездны умеют в определенных пределах воздействовать на ткань реальности. Создавать вещи, которых раньше не было. Или зверей, которым суждено развеяться. В момент генерации эти объекты неотличимы от настоящих. Зверь может вас загрызть, пуля вышибет мозги. Вот только их функционирование поддерживается праной. Уходит магия — реал откатывается к исходным настройкам.

— Ударно-спусковой механизм спрятан в рукоятку. Пороховые газы не выходят в атмосферу, а начальная скорость пули… скажем так, ниже звукового порога, — продолжила девушка.

— Он бесшумный.

— Да.

— Здесь куча защелок и предохранителей.

— Флажок, взводы, тяжелый толкатель. Но это фигня. После модернизации пушку будет контролировать демон.

— Даже прицеливание?

— И его тоже. В тир, конечно, стоит походить. Освоить базовые оружейные навыки. У нас в школе есть подходящее помещение.

— Меня так и пустили туда с одержимым артефактом.

— Воспользуйся лицейскими пистолетами. А МСП не пали.

Я аккуратно уложил пистолет в контейнер и защелкнул держатели.

— Калибр семь шестьдесят два, — добавила девушка.

— Я не разбираюсь в огнестреле. Ответь мне на такой вопрос: что с легальностью ношения? Обычный школьник может держать у себя демонический ствол, разработанный для спецопераций?

— Разрешение оформят. Подарок от клана Адамсов.

— Мило, — я вернул коробку Маше. — Но этого недостаточно, чтобы втянуть меня в ваши клановые разборки. Я способен за себя постоять. Участвовать в боевых действиях не планирую. Так что…

— Это подарок, — перебила Микуцкая. — Всего лишь подарок, напоминаю. Без обязательств.

Знаем мы эти подарки. Сегодня ты поступил в лицей по личной протекции, а завтра уже приносишь присягу демонологам.

— Ладно, — я сдаюсь. — Уговорила. Долго нам еще висеть в этом… убежище?

Маша спрятала контейнер в рюкзак.

Взглянула на экранчик устройства, напоминающего смарт-часы.

— Шесть минут. Готовься к рывку.

— В смысле?

— Нас ждет небольшая пробежка.

Я проверил свой телефон. Связи, как и следовало ожидать, никакой. Значит, устройство Микуцкой автономно, все карты и таймер хранятся в памяти.

— Отсюда не позвонишь, — хмыкнула девушка.

— Я уже понял.

Когда смарт-часы Маши начали пипикать, сигнализируя о наметившемся окне возможностей, мы сорвались с места.

— Не отставай, — бросила эльфийка через плечо.

И свернула направо.

Сорвалась в бег.

Я устремился вслед за призывательницей, добавив немного праны к ловкости и скоростным характеристикам. Мы нырнули в каменный рукав, закругляющийся к условному западу. В небе над домами зависло мутное пятно — то ли луна, то ли солнце. Не отличишь.

Мы промчались по мостовой, свернули в арку, пересекли зеленый дворик, обогнули проржавевший шлагбаум и попали на очередную улочку, застроенную трехэтажными зданиями. Вероятно, многоквартирными.

Сворачиваем налево.

Маша резко притормаживает — я чуть не врезаюсь ей в спину. Впереди происходит нечто психоделическое. Канализационный люк в десятке шагов от нас сдвигает крышку, разверзает пасть и начинает закручивать воронку, сложенную из круглых камней. Мостовая проваливается вниз.

Теряю равновесие…

Глава 16. Элементаль

Земля уходит из-под ног.

Я слышал это выражение, но не вдумывался в его смысл. И вот ровная поверхность превращается в наклонную. Чтобы не грохнуться на пятую точку, я выставляю назад руки. Упираюсь в шероховатые булыжники, но они движутся по кругу. Падаю, обдираю локоть, начинаю соскальзывать вниз.

У Микуцкой те же проблемы.

Тварь, поселившаяся в люке, медленно расширяет пасть, а ряды окатышей сворачивают воронку, подтягивая нас к черному провалу.

Зашиваю руки в гибкий доспех.

Отращиваю на ладонях изогнутые шипы и со всего маха вгоняю в расщелины между камнями. Мостовая уже под тридцатиградусным уклоном, но люк продолжает углубляться, создавая воронку. Спирали ведут меня вправо — по часовой стрелке.

Маша цепляется рукой за мое колено, отталкивается и в два прыжка выбирается из ловушки. Я усиливаю мышцы и тоже прыгаю вверх.

Пасть издает утробный рев.

Фиксирую шипы в расщелинах на пару метров выше.

Снова прыгаю.

Маша хватает меня за предплечье и тянет на себя. Приземляюсь на полусогнутые ноги. Вижу, что угол наклона продолжает меняться.

— Вон туда, — Маша указывает на козырек магазина одежды.

Бежим.

Я ориентируюсь на пыльную витрину с застывшими в причудливых позах манекенами. Одежда на манекенах давно истлела, черты лиц сгладились, местами облезла краска.

Мы мчимся вперед, совершая дерганые движения на закручивающихся витках. Обернувшись через плечо, я замечаю, что воронка уже поглотила часть бордюров и подступила вплотную к одному из домов. При этом ничего не рушилось, а вовлеченные в круговорот элементы встраивались в безумный цикл.

Маша поднимает руку.

Порыв ветра распахивает стеклянную створку двери, и мы влетаем в полумрак магазина одежды.

Синхронно оборачиваемся.

Воронка перестает закручиваться. Люк выползает из городских недр, накрывает себя крышкой и успокаивается. Каменный скрежет затихает. Бордюры и фрагменты мостовой занимают положенные места. Фонарь выпрыгивает из бездны — сейчас он напоминает шею жирафа. Или щупальце кракена. Щупальце перестает извиваться, распрямляется, обретает жесткость. Вспыхивает тусклый светлячок лампы.

Тишина.

— Вот дерьмо, — вырывается у меня.

Нет ни малейшего признака опасности. Словно и не пыталась меня поглотить неведомая хрень, окопавшаяся в канализационной шахте.

— Демон перекрестков?

Маша кивнула.

И сняла рюкзак с плеч.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь затащить его в ловушку.

— Этого? — с сомнением бормочу я. — Послушай, без обид, но эта тварь не похожа на спектра.

— Конечно, — Маша приблизилась к допотопному кассовому аппарату. Пошарила по полкам, вытащила какую-то тряпицу и протерла прилавок от вековечного слоя пыли. Критически осмотрела поверхность и протерла еще. Затем положила рюкзак возле кассы. — Это элементаль. Земляной.

— Здорово.

— Тебе что-то не нравится?

— Ну… уверена, что он тебе по зубам?

Девушка не ответила.

Расстегнула молнию и начала выкладывать на прилавок артефакты. Контейнер с пистолетом. Кусочек коралла. Стопку красных свечей. Баночку соли. Камушки с выцарапанными рунами. Чем-то напоминает набор демонолога, только ритуал, как я подозреваю, будет иным. Противоположным по смыслу.

Город меня напрягает.

В прошлой жизни я служил Нергалу и пользовался магией для убийства простых смертных. Все демонические сущности в той или иной степени повиновались богу смерти. Я и представить себе не мог, что кто-то осмелится бросить вызов Повелителю, вступить с ним в битву, проиграть и скрыться в альтернативных слоях Бездны.

— Нужна помощь, — Маша отвлекла меня от безрадостных мыслей.

— Без проблем.

— Я сейчас нарисую меловой круг, а внутри выложу пентакль. Из соли. На кончиках лучей пентакля надо будет зажечь свечи. Справишься?

— Хорошо.

Маша взяла красный мел и двинулась в центр комнаты. От нечего делать я взялся за изучение места, в которое попал. Кассовый аппарат ощетинился непонятными рычажками и кнопками. Всё в пыли, деталей не рассмотреть. Манекены частично повалены, у одного из них отломана рука. В глубине помещения выстроились ряды вешалок с пропыленной одеждой семидесятилетней давности. Пышные женские платья, выцветшие и кое-где источенные молью. Шляпы, кепки и аксессуары. Пиджаки и рубашки, от которых остались лишь блеклые воспоминания. Чуть поодаль я увидел примерочные кабинки и ростовое зеркало — мутное, грязное, покрытое коричневыми разводами.

— Не отвлекайся, — попросила Маша.

Призывательница успела вычертить аккуратный круг и нарисовать с помощью соли здоровенный пентакль. Соль девушка сыпала из пластиковой баночки с насадкой. Тонкая белая струйка укладывалась на керамический пол ровными линиями.

Моя очередь.

Сграбастав с прилавка свечи, я пошел в центр комнаты, обогнув полуразложившегося плюшевого медведя. Поджег фитиль первой свечки с пальца, накапал немного воска в угол звезды и воткнул красный штырек в образовавшуюся массу. Пламя дернулось на сквозняке, но не погасло.

Соль, насколько я помню, трогать нельзя. Это канал, по которому потечет энергия призывателя. В центре пентакля сокрыта вторая окружность, внутри которой и будет работать Микуцкая.

Выставляю оставшиеся свечи.

Девушка критически осматривает пентакль. Удовлетворенно кивает и раскладывает оставшиеся артефакты. По одному в каждый луч. Рядом девушка вычерчивает таинственные символы, напоминающие буквы моего родного алфавита. Видоизмененные буквы.

— Принеси нож и чашу, — просит Микуцкая.

Делать нечего.

Иду к прилавку. Там обнаруживаются серебряный кубок, инкрустированный жемчугом, и тонкий стилет с прямой крестовиной.

Возвращаюсь к Маше.

— В круг, — командует Микуцкая.

Меня начинают терзать дурные предчувствия.

— Ты серьезно?

— Вполне, — Маша аккуратно переступает соляные линии, приближается ко мне, берет нож… и резко наносит укол. В указательный палец левой руки.

— Гадство, — вырывается у меня. — Предупреждать надо.

— Подставь чашу.

Несколько капель крови, сорвавшись с пальца, упали в кубок.

— Достаточно, — Маша активировала исцеляющее поле и провела ладонью по моей пятерне. Рана мгновенно зарубцевалась. — А теперь в круг. У нас мало времени, не срывай ритуал.

Шагаю в центр пентакля.

— Поставь чашу на пол.

Выполняю.

— На, — Маша открывает защелки контейнера, аккуратно достает пушку и протягивает мне. — Сядь на пол и держи его в руках на протяжении всего обряда.

— Хочешь сказать… этот пентакль для меня?

— Ты и сам всё понял, — Маша шагнула к двери и открыла ее нараспашку. Тихо звякнул колокольчик, которому по всем законам логики надо бы развалиться от ржавчины. — Я проведу обряд, но ты — его стержень. Элементаль завяжется на твою кровь. Установится незримая связь, и он начнет выполнять команды, будучи в ловушке.

— Вряд ли мы подружимся.

— Нет, — девушка покачала головой, — не подружитесь. Но взаимовыгодное сотрудничество — тоже вариант. Простая истина, которую почему-то не принимают демонологи.

Камень в огород моей организации.

— Хватит болтать, — Маша резко сменила тему. — Начнем?

— Давай.

Усаживаюсь поудобнее с пистолетом в руках. Скрещиваю ноги и понимаю, что после вылазки в Невозвратный Град все шмотки надо перестирывать. Плотный пылевой покров останется на моих штанах.

Маша встала в проеме, широко развела ноги и подняла руки над головой. Тело призывательницы окуталось бледно-розовой аурой.

— Ирр уум ашшабад на сааммех! — выкрикнула Микуцкая зычным голосом. Слова обрели силу, прокатились по улице и слились с шепотом ветра. — Друн аббат!

Если перевести эту муть близко по смыслу, получится так себе заклинание. Что-то вроде: «Элементаль из Бездны, откликнись на мой зов, угостись праной». Ну, с незначительными оттенками.

И канализационный владыка откликнулся.

Вновь зашевелились каменные спирали, сдвинулась чугунная крышка. Чудовищный рык возвестил о том, что мы не забыты.

— Покинь этот люк! — неожиданно выдала Маша.

Здорово, что я понимаю высокий тшуммех.

— С тобой пришел жрец Нергала, — проревела пасть в мостовой. — Я не хочу служить врагу своего господина!

Последнее было сказано на илле, языке восточных провинций Зубарейского царства. Маша ни черта не поняла, я же криво ухмыльнулся.

— Заткнись, иначе будешь развеян, — предупредил я.

Канализационная утроба рыкнула так, что у меня уши заложило.

— Ты понимаешь язык предтеч? — удивилась Микуцкая.

— Это легурийские наречия, — пояснил я. — Мертвые языки, на которых они говорят.

— Кто?

— Демоны.

— Ладно, — Маша нахмурилась. — Не разговаривай с ним. Дай провести ритуал.

— Как скажешь.

Я умолкаю.

Маша швыряет в люк несколько рунических камней и выкрикивает:

— Дибук! Тургар!

Из канализационной шахты вырывается столб дыма. Белесая взвесь с ревом вкручивается в низкое небо, распластываясь в подобие ядерного гриба. Ножка этой хрени скручивается жгутом, пропуская через себя голубые всполохи.

По улице пробегает дрожь.

Кладка вибрирует, в просвете витрины начинается танец пыли. Мне показалось, что с правой стены откалывается штукатурка.

— Фаррах! — восклицает Маша.

Силуэт девушки становится прозрачным, подергивается легкими помехами, сквозь него просачивается энергия. Воздух пропитывается желтым сиянием, абрисы комнаты делаются зыбкими, ирреальными…

А в следующую секунду элементаль устремляется к нам.

Я пропустил момент броска.

Ножка гриба изогнулась, втянула в себя расплескавшуюся по небу субстанцию. Концентрированный поток сияющей плазмы ворвался в дверной проем. До меня с некоторым запозданием дошло, что круг и лучи пентакля полыхают багровым пламенем. Артефакты дрожат и подскакивают на полу, из-под земли доносится страшный гул.

Субстанция втягивается в пистолет.

Вслед за элементалем в пушку проваливаются камни, капли моей крови, ставшие вдруг вещественными руны, выцарапанные на камнях. Ножка гриба истончается, обретает вид светло-голубой нити. Незримые ножницы отсекают демона от люка.

Хлопок.

В ушах звенит, перед глазами плывут черные круги.

Мне кажется, что пистолет намертво прирос к ладони, потяжелел и налился чудовищной силой. Внутри оружия поселилось нечто. Не прошло и часа, как элементаль пытался нас уничтожить, а сейчас дух угодил в ловушку, расставленную молодой призывательницей.

Я прислушался к своим ощущениям.

Плоть руки как бы срослась с пистолетом. На ментальном уровне развернулось противоборство. Ловушка намертво сковала духа, отрезала ему пути к отступлению, но элементаль не желал сдаваться и верить в происходящее. Житель Бездны наполнял всё мое существо жгучей ненавистью, смешанной с отчаянием. По идее, я не должен всего этого чувствовать. Видимо, сработала привязка на кровь.

Оружие стало разумным.

И спустя минуту после схлопывания ловушки, попыталось заставить меня покончить с собой. Тщетно. И дело даже не в моей несгибаемой воле или выставленных телепатических блоках. Фишка в самом характере магии призывателей. Ловушка сузилась, вынудила демона взвыть и отшатнуться.

Давление на меня ослабло.

Легкое расширение границ.

Кнут и пряник.

Мучительно долго тянулись минуты, элементаль метался по своей тюрьме, не в силах отыскать выход. А потом наступила тишина. Даже черные эмпатические цунами перестали захлестывать мое подсознание.

Чего ты хочешь?

Фраза — резкая и неожиданная.

Прямо в мозг.

На моем родном языке.

Теперь ты — мое оружие.

Не дождешься.

У тебя нет выбора. Кроме того, я предлагаю сотрудничество. Не худший вариант для тебя.

Что ты можешь предложить, человек?

Прану.

Вряд ли я могу тебе верить.

Ты получишь достаточное количество праны, чтобы чувствовать себя комфортно. Это не люк, мать твою, а чистая энергия из чакры. Я кормлю тебя. Взамен будешь убивать моих врагов.

Секунда молчания.

Этого недостаточно. Я элементаль. Сила моя находится за пределами твоего разумения, человек. Я готов пойти на сделку, если ты гарантируешь мне свободу в будущем.

Я не даю тебе никаких гарантий, дух. Обещаю лишь рассмотреть твою просьбу. Боюсь, выбор невелик. В ловушке с праной или без нее. Твое решение?

Опрометчивый шаг.

Элементали своевольны, обидчивы и непредсказуемы. Весь расчет на здравый смысл плененного демона. Альтернатив у него, действительно, не предвидится.

По рукам. Дай мне обещанное.

Я пускаю по чакре немного праны и вливаю в пистолет. Не думал, что такое возможно, но у нас с элементалем мистическая связь.

Дух насыщается.

На меня веет благодушием…

Хорошего помаленьку.

Эй!

Хватит. Как тебя называть?

Аш. Мое подлинное имя тебе не произнести.

Я прерываю контакт.

Всё это время Микуцкая наблюдала за мной с неподдельным интересом.

— Ну как? — поинтересовалась девушка.

— Рано судить. Что он умеет?

Маша задумывается.

— Всё индивидуально. Создавать патроны из пустоты, стрелять, увеличивать точность попадания. Это с гарантией. Некоторые демоны гасят отдачу. Вся фишка в убойности. Пробивание аур, татуировок, бронежилетов. Ликвидация одного или нескольких противников. Ты подпитываешь оружие праной, оно выполняет широкий спектр задач.

— Я что, могу из этой пукалки танк подбить?

Призывательница ничуть не смутилась:

— Если понадобится.

— А ограничения есть?

— Только по пране. Чем сильнее ты, тем убойнее твоя пушка.

— Я хочу испытать эту штуковину.

Маша застегнула рюкзак и забросила на одно плечо.

— Испытывай.

— Как?

— Выбери цель и степень урона.

— А затем?

— Отдай приказ. И задействуй прану.

Поднимаюсь с пола и топаю к двери. В моей левой руке — оружейный контейнер. В правой — ствол.

— Разноси, что хочешь, — послышалась реплика Микуцкой. — Тут ничего не жалко.

Я не варвар, поэтому в качестве цели выбираю покосившийся фонарный столб. Поднимаю руку и хорошенько прицеливаюсь. Заливаю в пушку немного энергии и приказываю духу:

Простая пуля. Попади в фонарь.

Жму спуск.

Чужая сила ведет мою руку на пару сантиметров левее. Внутри пушки что-то щелкает. Я вижу, как из фонарного столба выбивается искра.

Звука выстрела нет.

Отдачи — ноль.

— Боги, — вырывается у меня.

— Скромность украшает мужчину, — фыркает Маша.

Ладно. Я понимаю, что это не предел возможностей.

Скармливаю демону новую порцию праны.

Уничтожь фонарь. Целиком.

Вскидываю руку и, не прицеливаясь, жму на спуск. Нечто бесшумное вырывается из нижнего ствола. Вспышка, ледяной шквал. Фонарь замораживается и тут же распадается на кучу осколков. Из мостовой сиротливо торчит обрубок трубы, скованной морозом.

— Красиво, — вынужден признать я.

Перезарядись.

Энергии мало.

Подпитываю своего нового приятеля. Демон источает волны удовольствия. Внутри пистолета что-то щелкает, занимая предначертанные позиции. Переламываю блок стволов. Так и есть — поблескивают капсюли двух патронов калибра семь шестьдесят два.

Ставлю блок на место.

Долго поддерживать не смогу. Исчезнут через полчаса, если не плеснешь праны.

Я тебя услышал.

Этих демонов хлебом не корми — дай только вытянуть из волшебника порцию праны.

— Что с дальностью? — спрашиваю у Маши.

— До двадцати метров. Дух может нарастить этот параметр до тридцати, но никаких чудес не обещаю.

Ничего страшного.

Я же не снайперскую винтовку модифицировал.

Вспоминаю, что Микуцкая рассказывала о предохранителях. Флажок-фиксатор — вот он. Перевожу в безопасное положение. Взвод осуществляется специальным рычагом на скобе — его необходимо выжать до упора. Или не нужно, если Аш возьмет эту операцию на себя.

Выхожу из дома.

Спалим вон тот почтовый ящик огнем.

Как скажешь.

Рука поднимается, палец жмет на спуск. Из верхнего ствола выравается убойный и практически бесшумный снаряд. Ящик на противоположной стороне улицы вспыхивает огненным шаром.

Электричеством в вывеску.

Дистанция — пять метров. Металлический прямоугольник, проржавевший до неузнаваемости, принимает ударную нагрузку. По крошащимся буквам пробегает молния.

— Наигрался? — голос Маши становится насмешливым.

— Не уверен, — убираю оружие в контейнер. — Нам пора?

— Уже, — Микуцкая присоединилась ко мне на ступеньках. — Окно возможностей — через три минуты.

Глава 17. Дома-убийцы

Арка перегородила улицу внезапно.

Даже Микуцкая опешила.

— Этого здесь нет.

Мы остановились в двадцати шагах от арочного проема, за которым сгустилась тьма. Возникло нехорошее чувство ловушки. Словно один из домов вырастил дополнительный элемент, препятствуя случайным прохожим.

— Далеко до убежища? — спросил я.

— Ну… минут пять. Это по прямой.

— Мне эта арка не нравится.

— Можем обойти, но тогда пропустим окно возможностей.

— И?

— Всё будет непредсказуемо.

Прислушиваюсь к домам. Они кажутся пустыми, но внутри сидят демоны. Кто в старых вещах, кто в перекрытиях. Те, что послабее, не могут атаковать. Другие спят. А вот этот, что выдвинул арку, похож на очередного спектра. И мы видимся духу жертвами, из которых надо вытянуть прану.

— Обходим, — решил я.

И это было роковой ошибкой.

Мы повернули обратно, вихрем промчались по безлюдной улице, свернули в боковой отросток и через минуту выбрались на маленькую площадь с остовами проржавевших автомобилей. Все машины были древними — в стиле «пятидесятых». Округлые формы, массивность и громоздкость.

— Туда, — Маша указала пальцем на противоположный конец площади.

Несемся через центр.

Мгла над головой приходит в движение. Закручиваются облаковороты, перемешивается набрякшая синим масса. С обратной стороны небо чем-то подсвечено, но я не могу определить, день сейчас или ночь. В одном месте образовался просвет, и я заметил кусочек непроглядного беззвездного мрака. Возникло ощущение, что сама Бездна пялится на меня из небесного провала.

Жутковатый городок.

— Окно закрылось, — в голосе Маши прозвучало отчаяние.

Мы застыли посреди площади.

— Куда теперь? — спросил я.

— Не знаю, — Микуцкая зло посмотрела на меня. — Дай подумать.

Перевожу дыхание.

Всё идет не по плану, это я дорубил. Мы отклонились от маршрута, карта аномалии перекраивается. Одни демоны проснулись, другие нырнули в пропасть над головой. Подозреваю, что туча, накрывшая город, это вовсе не туча. Фильтр между мирами. Субстанция, через которую духи шастают туда-сюда. Получается, одни дома стали смертельно опасными, другие успокоились.

До ближайших построек далеко.

Мы в относительной безопасности.

Маша вывела со смарт-часов голограмму с динамической картой. Полупрозрачная зеленая схема развернулась над запястьем девушки в миниатюрный квадрат со стороной в ладонь. Краем глаза я увидел уличные пересечения, красные и белые точки, крохотные таймеры с обратным отсчетом.

— Пятнадцать минут до следующего убежища, — сказала Маша. Ее пальцы пробежались по дисплею часов, и голографический квадрат пересекла красная линия. Ломаная траектория, вписанная в уличный лабиринт. — Но придется идти по стремным улицам. Очень опасно.

— Пофиг, — отрезал я. — Валим отсюда.

Быстрым шагом пересекаем площадь.

— У них есть ограничения? — спрашиваю я, с опаской глядя на крайние дома приближающейся улицы. — Дистанция там. Красные линии.

— Ты про дома?

— Угу.

— Есть, — Маша держится правой стороны улицы, постоянно сверяясь с разверткой. Я на всякий пожарный следую ее примеру. — Они могут отращивать конечности, длина которых не превышает высоту крыши.

— Уже кое-что.

Дом через улицу вздохнул, передвинул парочку подоконников, но к нам не потянулся. Я прикинул высоту, сопоставил с шириной улицы. Не достает. Обломись, сволочь.

— Если они видят, что ты за пределами зоны досягаемости, — продолжает девушка, — то даже не дергаются.

— Понятно.

Мы продолжили свой путь и примерно через полсотни шагов перебрались на противоположную сторону улицы. Тротуары здесь были широкими, но брусчатка расшаталась, а местами булыжники отсутствовали вовсе. В целом, мне кажется, разрушений могло быть и побольше, учитывая семидесятилетнее запустение. По правде, я ожидал увидеть руины, лишь отдаленно напоминающие человеческое жилье. А так возникает чувство, что горожане оставили это место четверть века назад. Максимум.

Взять, например, стекла. Слишком много домов с сохранившимся остеклением. Некоторые здания кажутся свежеотремонтированными — даже штукатурка не обсыпалась. В одном доме чердачные окна выбиты, под крышей гнездятся вороны и голуби. У соседа жилище обзавелось свежей краской, новенькой черепицей, пластиковыми окнами и водосточными трубами без единого пятна ржавчины. Рядом с такими зданиями цветут клумбы, зеленеет стриженый газон. Окна раскрыты на проветривание, двери приглашающе распахнуты.

— Это ловушка, — предупредила Маша.

Я и сам понимаю.

Дома с иголочки в городе, оставленном почти век назад, — нонсенс. Ежу понятно, что рамы гниют, стекла вываливаются, основание стен атакуют кусты, трава и плесень. Трескаются и проседают фасады, проваливаются крыши, крошится штукатурка, выцветает краска.

— Дома с ремонтом — это локусы, — поясняет Микуцкая, в очередной раз переходя на другую сторону. — Или гейсты. Они тупые. Думают, что так можно привлечь внимание бывших жильцов.

— Сюда возвращаются? — удивился я.

— Изредка, — фыркнула призывательница. — Есть придурки.

— Думаю, их единицы.

— Больше, чем ты думаешь. Преступники, уклонисты-призывники, алиментщики, дауншифтеры. Бродяги, не признающие общественных устоев. Потомки владельцев дорогих имений. И даже туристы.

Мы остановились на развилке.

Девушка сверилась с картой и двинулась влево. Дорога сузилась, так что я малость занервничал. Микуцкая остановилась на безопасном расстоянии от сверкающего чистотой двухэтажного коттеджа с зеленым газоном у крыльца и голубеньким почтовым ящиком, из которого торчала свежая газета.

— Туристы? — переспросил я.

— Не говори, что не знал.

— Скажу.

Призывательница фыркнула.

— Это прибыльный бизнес. Экскурсии по аномалиям. Тебя забрасывают в один из приграничных городков. Или в поселок какой-нибудь. Дают с собой карту. И ни за что не отвечают.

— Как это?

— Ну, ты подписываешь специальную бумагу. Типа отказываешься от претензий к турфирме, если с тобой что-нибудь произойдет. Твоя родня подписывает такие же бумаги.

— И даже проводника нет? — опешил я.

— Все хотят жить.

— А в чем смысл услуги? Я же сам могу приехать в аномалию.

— Ну… это не совсем так, — ухмыльнулась Микуцкая. — Аномалии охраняются демонологами, физлица без разрешения туда не допускаются. Этот вопрос решает агент турфирмы. Кроме того, транспортное сообщение с аномалиями отсутствует. В ряде случаев требуется внедорожник, воздушный корабль или яхта. Невозвратный Град расположен на острове. Это Бермудский треугольник.

— Так никто ж не возвращается, — ситуация меня шокирует. — Где логика?

— Нигде. Каждый думает, что он особенный.

Чем дольше я живу, тем больше удивляюсь непроходимой людской тупости. Жизнь — не настолько скверная штука, чтобы разбрасываться ей в поисках приключений. Идешь на войну — будь готов сложить голову на поле брани. Летишь в аномалию, из которой никто не выбирался живым… Ну, удачи тебе, друг.

— Еще сюда демонологи заглядывают, — вдруг вспомнила Маша.

— Знаю. Я рангом не дорос.

— А для чего они сюда лезут — знаешь?

— Сражаются с демонами.

Призывательница кривит уголки губ в презрительной усмешке:

— Ну-ну.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Ломай меня полностью.

— Проводят сложные ритуалы, — ответила Микуцкая, — чтобы проломы закрыть.

— А это реально?

— Не думаю. Просто твой орден — сборище фанатиков.

Я промолчал.

Незаметно мы подобрались к центру города. И вот здесь нас поджидала первая засада. Свежеотремонтированные дома по обе стороны узенького переулка.

— Сука, — выругался я.

Мы остановились посреди проезжей части.

— Пройдем на скорости, — голос Маши был вполне уверенным.

Делать нечего.

Вкачиваю в мышцы, связки и кости побольше праны. Ускоряю мышечные реакции. Переглянувшись с Микуцкой, резко срываюсь с места.

Мчимся асинхронно, с разрывом в пять шагов.

Движение справа.

Приседаю, перекатываюсь. Сверху пронеслась тень с растопыренными пальцами. Выглядит, как на картине современного художника. Кирпичная конечность напоминает дымоход, обросший выростами угловатых, но от этого не менее цепких, сарделек.

Вскакиваю с брусчатки, несусь дальше.

Микуцкая, взвившись в воздух, делает сальто — под ней проносится клешня второго дома. Я с разбега запрыгиваю на руку монстра, опираясь на выступы кирпичей. Демон ревет от неслыханной дерзости. Сальто, приземление. Вниз и влево, уклоняясь от второй конечности. Перекат, рывок. Зигзаг, уклонение.

Справа отбнаруживается еще один дом-убийца.

— Туда, — командует девушка.

Мчимся на противоположную сторону улицы. Чуть ли не прилипаем к стене. И в этот момент злополучный дом выстреливает рукой, сжатой в кулак. Передо мной проносится кирпичный локомотив. Микуцкую буквально впечатывает в стену. Кровь, хруст, чавкающие звуки. Думаю, она умерла мгновенно.

Меня накрывает приходом.

Обрывки воспоминаний, неизвестные навыки. Перед глазами разворачиваются ветки умений — волевым усилием загоняю их обратно. Сейчас не время.

Окровавленный кулак дернулся назад.

Когда я увидел, что осталось от моей подруги, к горлу начала подкатывать тошнота. Рефлексы, сохранившиеся в теле Невзорова. Стена здания с останками Маши вздрогнула, сформировала ротовое отверстие и поглотила всё, что еще секунду назад было призывательницей.

Я рванулся вперед.

Кулак постарался припечатать и меня, но столкнулся с пустотой. Я ринулся по диагонали к противоположной стороне улицы. Поднырнул под очередной локомотив, перемахнул через вспучившийся тротуар, уклонился от ожившего водостока и вновь побежал.

Один из домов подозрительно накренился, выпростал извивающееся щупальце из крыши и попытался достать меня сверху. Я прижался к чугунной ограде — щупальце пронеслось мимо. Чувствую — прутья зашевелились. Отлипаю от забора, изменившего конфигурацию, срываюсь с места и бегу на противоположную сторону. Заброшенная вилла приходит в движение, распахивает зубастую пасть и выдвигается вперед, пытаясь меня поглотить. Выглядит так, словно ротовое отверстие несется на телескопических направляющих.

Ухожу от опасности прыжками — через выступ над отмосткой цокольного этажа, подоконник с жестяным скатом и кубическую хрень, похожую на трансформаторную будку.

Три прыжка.

Телескопический рот задевает «будку», откалывая куски кирпича и кроша штукатурку. Я спрыгиваю на тротуар с противоположного края будки и несусь вперед. Сзади слышится непонятный грохот, звуки перемещающихся каменных глыб, подземные стоны и причитания.

Сверху на меня обрушивается колонна с растопыренной пятерней.

Отскок.

Перекат.

Выпрямиться и бежать.

Очередная атака едва не застигла меня врасплох. Часть мостовой разъехалась, выпуская гибкий металлический сегмент. Такое чувство, что дом-убийца задействовал остатки трубопровода. Лязгнув сегментированными штырьками, труба изогнулась в мою сторону. Пришлось рубануть по конечности расширяющимся сгустком пламени и тут же разорвать дистанцию, метнувшись по диагонали к ювелирной лавке.

Да что ж за улица такая?

Все дома одержимы, ни перекрестков, ни поворотов! Бесконечная полоса препятствий со свихнувшимися духами. А хуже всего то, что я понятия не имею, как отсюда выбираться. Маша погибла, а вместе с ней похоронены надежды на быструю телепортацию. Нет карты с убежищами. Я мчусь наугад, смутно представляя конечную цель.

Стоп.

Телепортация?

Я же впитал все техники эльфийки, так что могу и сам выбраться с острова. Проблема в том, что я ни разу не путешествовал через Бездну…

Ювелирная лавка меня не тронула.

Зато книжный магазин, скрипнув вывеской, попытался затащить в себя через стеклянные двери, отрастив парочку загребущих клешен.

Уклонение, перекат, рывок.

Замедляюсь, пропуская кирпичную руку. Шаг в сторону — мостовую прорубает стальной штырь. Прижимаюсь к витрине галантерейной лавки, пропускаю мимо волнующийся хребет брусчатки и бегу по тротуару, рассчитывая на слепую удачу.

Сегмент каменной плиты сдвигается.

Я вижу под ногами лязгающие челюсти и багровые угольки глаз. Перепрыгиваю через западню, несусь дальше. Беги, Вова, беги. Словно герой популярного немецкого фильма…

Перемахиваю еще через два провала и, убедившись, что улица не бугрится, меняю сторону. Лечу по мостовой, перепрыгивая через сдвигающиеся сегменты, выползающие телескопические морды и прочую ересь. Уклоняюсь от балконов, обрушивающихся на меня сверху по направляющим. Балконы рычат, лязгают клыками в раскрытах пастях и пытаются отращивать мелкие лапки.

Через двадцать шагов дома совсем озверели. Начали строить баррикады из жестяных труб, швыряться флюгерами и кирпичами. От метательных снарядов меня защитила «призрачная броня» — во всяком случае, от скользящих ударов. Водосточные трубы пришлось рубить ладонями, превращенными в лезвия. Некоторые водостоки огрызались, пробовали цапнуть меня за ногу зубами, так что пришлось полностью закутаться в гибкий доспех.

К охоте присоединились электропровода.

Лианы в черной изоляции обвивались вокруг моих лодыжек и запястий, подтягивали к распахнутым ртам домов и урчащим канализационным люкам. Я рассекал гибкие канаты руками и упорно продвигался дальше.

Прорубившись через очередные заросли, я оказался на долгожданном перекрестке.

Выбегаю в центр.

Молюсь Нергалу, чтобы здесь не засел очередной мудак, притаившийся под землей. Как только расстояние до ближайших домов становится приемлемым, сюр успокаивается.

Оглянувшись, я вижу…

…тихую городскую улочку.

Старые и новые домики, оборванные провода на телеграфных столбах, ровные тротуары.

Тишь да благодать.

Небо над головой закрутилось в воронку. Тучи образовали исполинскую спираль, втялись в себя, открывая бездонный черный провал. Прогремел гром, ударила молния. И тут же я увидел светящиеся столбы, вросшие в землю. Нет, не в землю. В дома, люки, окна и двери. Голубые светлячки курсировали по полупрозрачным белесым ножкам между мертвой мостовой и слетевшими с катушек небесами.

Зрелище было эпичным.

Десятки, сотни и даже тысячи колонн, сковавших город и Бездну в единое целое. Фееричное представление растянулось на несколько минут, а затем «колонны» растаяли. Растворились в неподвижном воздухе, возвестившем о конце эпохи людей в отдельно взятой аномалии.

Молнии, гром — всё исчезло.

Свинцовая муть равномерно рассосалась по небосклону.

— Демонический шторм, — раздался голос за моей спиной. — Так мы это называем.

Оборачиваюсь.

Руки молниеносно превращаются в клинки.

Передо мной — трое. Двое мужчин и женщина. Лица незнакомы, одежда неброская. Ветровки, штаны свободного кроя, прочные ботинки на высокой шнуровке. Женщине основательно за сорок, в волосах пробивается седина. Один из ее спутников — парень лет двадцати пяти. Второй — субъект лет шестидесяти… или сорока? Не поймешь. Тело молодое, крепкое. Борода и длинные волосы выбелены временем. На лице — ни единой морщинки. А вот глаза… такие глаза могут принадлежать лишь дряхлому старику.

— Кто вы? — я приготовился к схватке.

— Свои, расслабься, — сказала женщина.

— Торн Бьёрк, — представился длинноволосый. — Британский конклав демонологов. Это моя группа.

— Илья Невзоров, — ответил я. — конклав Европейской Московии.

Спутники Бьёрка переглянулись. Я заметил, что они держались чуть позади своего лидера, оставив за ним право вести переговоры.

— Лора Дженнингс, — сообщила свое имя женщина-демонолог.

— Хит Родман, — добавил парень.

Я не вижу татуировок, но понимаю, что передо мной спецы в ранге не ниже оккультиста. Бьёрк так и вовсе может оказаться экзом.

Все говорят по-русски. Бьёрк — практически без акцента. Остальных можно понять. Фишка в том, что они заговорили со мной на языке Московии ДО того, как я представился. И это мне не понравилось.

— Ты без группы, — заметил Родман. — Не знал, что Тобенгауз проводит здесь операцию.

Чую — нельзя говорить правду.

Британцы — они, конечно, из ордена. Вот только… на чьей они стороне? И как вообще дорубили, что я русский? Выскочили как черти из табакерки.

Есть один нюанс.

Оккультисты умеют пробивать порталы. А я — нет. Пока нет. Попрошу вытащить меня с острова — сразу поймут, что я рангом ниже. Следовательно, не имею допуска в аномалию. Тогда какого хрена я здесь забыл? И кто меня перебросил? Не хочется угодить в допросную камеру к англичанам. Ох, не хочется.

Думай, Джерг.

Твоим коллегам с Туманного Альбиона нужны двери для прокладки порталов. Дверей пруд пруди, но из Града чуваки пробивать портал не рискнут. Пусть проведут тебя в одно из ближайших поселений, а там можно раскланяться и подумать над альтернативной переброской. Например, дождаться прихода группы из ЕМ. Или поискать безбашенных туроператоров. Или протестировать технику Микуцкой.

Главное — выйти из города.

— У меня — особое задание, — соврал я. — Группа должна собраться в безопасном месте.

— Поодиночке тут бродить нельзя, — заметил Торн. — Присоединяйся к нам. В Дубниках разбежимся.

Дубники.

Видимо, это деревушка, граничащая с аномалией. Что ж, название русское. Это может объснять хорошее владение нашим языком подчиненных Бьёрка. Постоянные рейды. Не хочешь, а выучишь.

— Добро, — сказал я. — Будем держаться вместе.

Глава 18. Оборотни в татуировках

Мы не успели сделать и двух шагов, как Родман спросил:

— Ты через какую улицу шел?

Я неопределенно махнул себе за спину.

— Это же… — начала Лора.

—…Костоломный Тракт, — мрачно закончил Торн.

Демонологи переглянулись.

— Я впервые здесь, — осторожно замечаю я. — Недавно повысил ранг.

— Костоломный Тракт еще никто не проходил, — Лора недоверчиво качает головой. — Это невозможно.

— Ты не мог оттуда выйти, — заявил Родман. — Уверен, что ничего не напутал?

Спорить бесполезно.

— Может, и напутал, — вру я.

— Не цепляйтесь к парню, — прогудел Торн. — Сами видите, он на взводе.

— А где остальные из твоей группы? — поинтересовалась Лора.

Я попал.

Названий улиц на табличках я рассмотреть не смог — все буквы давно облезли, а сами таблички проржавели насквозь. В голографической развертке Маши кое-что мелькало…

Пытаюсь вспомнить.

И выдаю:

— Мы разделились на перекрестке Мироненко и Каштанового бульвара.

— Это же в двух километрах к северу, — нахмурился Торн.

— Верно, — согласился я. И начал импровизировать. — Мы готовили сложный ритуал. Надо было заложить артефакты в определенных точках. Подготовить всё для следующей группы.

— Тонко, — одобрила Лора. — А встречаетесь в Дубниках?

— Оттуда ближе до Большой Дуги, — заметил Хит.

Этот парень всё еще мне не доверяет.

А вообще, складывается впечатление разыгрываемого по ролям спектакля. Чудесная троица не сильно удивилась, встретив меня на перекрестке. И сразу начала по-русски говорить.

— У меня закладка была в этом районе, — возразил я.

Мы углубились в сравнительно безопасную улицу — широкую, с обилием полуразрушенных зданий. Торн уверенно прокладывал дорогу по тротуарам, мы старались не отставать.

— После шторма карта перекраивается, — сказал Торн, не оборачиваясь. — Одни дома пустеют, другие оживают. Похоже на транспортную систему, только для духов.

— И где искать безопасные улицы? — спросил я.

— Их нет, — отрезал скандинав. — Но в некоторых точках уровень треша не меняется. Костоломный Тракт, например. Или Живодерский Переулок. Там всегда хреново.

Ширина улицы позволяет нам пройти метров двести без приключений. После этого дорога закругляется и начинает вести в гору. Часть домов раздвигается на очередном перекрестке, формируя своеобразную развилку. Скорость приходится снизить. Взобравшись на вершину холма, Торн поднимает запястье правой руки к глазам. Я вижу знакомый браслетик. Вспыхивает призрачной синевой голографическая развертка.

Мне это не нравится.

Я не слышал, чтобы демонологи пользовались такими гаджетами. Разумеется, это ничего не значит — я ведь ни разу не посещал аномалии. И не общался с куратором по поводу Невозвратного Града… Но уж больно напоминает это устройство технологии, используемые призывателями. А еще мне кажется, что британские демонологи вооружены. Я безошибочно определяю подобные вещи. Чехлы с ножами, кобуры с пистолетами. За каким бесом тащить в аномалию огнестрел? Под ветровками засранцев целый арсенал. Вот, например, Лора имеет специальный пояс с изогнутыми чехлами за спиной — в такие идеально укладываются керамбиты. У Торна подмышечная кобура. Хит предпочитает носить боевой нож на плече и пистолет у бедра.

Надо избавиться от хмырей как можно быстрее.

— А что вы здесь делаете? — решаю перевести стрелки.

Большинство аномалий расположены в Европе и как бы должны контролироваться властями Неома. Невозвратный Град, например, локализуется на острове Вяз в Славянском море. До Балтики рукой подать. Всё это наши земли, но есть одна заковыка. Аномалии имеют статус нейтральных территорий. Сюда может зайти представитель любого конклава либо путешественник, аккредитованный орденом. Чем англосаксы и пользуются.

Взбираемся на вершину холма.

Тут раскинулся небольшой парк — заброшенный и дикий. Бурьян по колено, лавочки давно сгнили, корни деревьев в разных местах взломали пешеходные дорожки. Тротуарная плитка почти скрылась под густым зеленым ковром. Чаша фонтана треснула, ее окутали вьющиеся растения.

Я заприметил выступ с обзорной площадкой.

Бьорк повел нас к выступу.

— Коммерческий рейд, — сказала Лора Дженнингс. — Нам заплатил потомок одного из эммигрантов. Попросил достать реликвию, представляющую ценность для его рода.

— Понятно, — кивнул я.

Враньем несет за километр.

Экзорцисты и оккультисты изгоняют могущественных демонов, они не охотятся за безделушками. Даже моих познаний достаточно, чтобы понять: здесь идет непрерывная мистическая война. Есть демоны, с которыми у моих коллег личные счеты. Есть попытки запечатать разломы. Иногда рейды организуются в качестве возмездия за бесчинства духов в приграничных территориях. А есть превентивные удары, направленные на элементалей, потерявших страх, и угрожающих интересам влиятельных родов.

— Надо осмотреться, — говорит Торн, снимая с плеч тактический рюкзак. — Иногда ландшафты меняются.

Я слышал о таком.

Одержимые дома предпочитают селиться в привычных местах обитания, но некоторые переползают на соседние улицы.

Торн достал мощный армейский бинокль и поднес окуляры к глазам.

Родман присел на краешек парапета и закурил.

Лора отошла подальше, чтобы не дышать сигаретным дымом.

— Маршрут не изменился, — выдал Торн, упаковывая бинокль в футляр. — Через полчаса мы достигнем убежища. Еще два броска — и покинем город.

С холма видно, что мы находимся в северо-западной части Града. На севере виднеется зубчатая кромка леса, а на западе — кусочек моря. Восток и юг представляют собой нескончаемую мешанину черепичных крыш, двухэтажной застройки, древесных крон и грязно-серых уличных лабиринтов. Из урбанистического полотна резко выделяются фабричные трубы, одна из которых обвалилась. А еще над окружающим пространством доминирует уродливое кирпичное здание с врезанными в скат крыши разбитыми окнами. Склад или завод.

— Двинем по Некрасова, — определился Бьёрк. — По левой стороне. Дальше будет стремный участок, пройдем на скорости. Свернем направо и налево. Еще метров триста — и мы в убежище. Усекли?

Никто не возражал.

С вершины холма я отчетливо видел, что весь город какой-то скособоченный. Словно здесь была равнина, а потом земля вспучилась. Это, разумеется, невозможно. Мы на обзорной площадке — значит, рельеф не сильно изменился. И всё же, одержимые дома могли адаптироваться, собрать себя заново и перекроить схему кварталов. Кто их разберет, этих бесов.

Мы разбились на пары и двинулись вниз по лестнице.

Каменные ступени местами растрескались, через щели начали пробиваться пучки травы. С парапета обсыпалась штукатурка, кирпичи начали разваливаться.

Некогда склон представлял собой цветущий сад, но деревья одичали, заросли бурьяном и кустарником. Вездесущие вьюнки оплели кривые стволы и почерневшие ветки.

Я подумал, что аномалии — штука серьезная. Даже экзорцисты, привыкшие на равных сражаться с элементалями, ходят здесь с опаской и шарахаются от резких звуков. Потому что мы — на территории Бездны. Бесы имеют прямой доступ к своим ресурсам. Их много, за ними стоят некие силы. Еще более могущественные, чем те, что мы видим. Не хочется верить в жуткие легенды о хтонах, но всякое бывает…

Экзорцистов мало.

А обряд по изгнанию и развеиванию требует времени.

Вот и получается, что опытные волшебники предпочитают держаться подальше от опасных зон и собирать для рейдов команды проверенных товарищей. Я слышал от Сатина, что на высших уровнях мастерства проводятся сложнейшие коллективные ритуалы, позволяющие развеивать элементалей и вычищать целые кварталы оккупированных городов. А потом, после шторма, Бездна скинет на Землю очередную порцию злобных духов. Бесконечный круговорот.

У подножия холма начиналась улица Некрасова.

Мы сразу перешли на левый тротуар и зашагали цепочкой по одному, стараясь удерживать дистанцию в полтора-два метра. Я двигался вторым, замыкал цепочку Родман.

«Стремный участок» оказался мостом через мутную речушку, проложенным меж двух холмов. На склонах виднелись крыши домов, и я понял, что мост перекрывается с двух направлений.

— Бежим по одному, — тихо сказал Бьёрк, остановившись вне зоны видимости крайних домов. — С интервалом в сорок-пятьдесят метров. Укрепитесь праной.

Прибавляю себе ловкости и силы.

Ох, чувствую, после этого рейда отлеживаться мне несколько дней…

Всё это время я носил контейнер с пушкой в легком рюкзачке за спиной. Мои спутники лишних вопросов не задавали, с обыском не лезли. Но бесконечно так продолжаться не будет. К тому же, контейнер неприятно колотит по спине во время бега. И это придется вытерпеть. В очередной раз.

— Погнал, — командует Бьёрк.

Хит срывается с места на ускорении.

Поначалу ничего не происходит, но затем раздается характерный гул выдвигаемых из здания элементов. Крыши домов, обступивших въезд на эстакаду, порождают изогнутые конечности и пытаются схватить демонолога. Родман прибавляет в скорости и оставляет опасный участок позади. Руки домов сталкиваются, осыпая мост кирпичной крошкой.

Бьёрк неуловимым жестом отправляет на штурм следующего бегуна.

Лора приближается к мосту неспешной рысцой, а ускорение набирает в самый последний момент.

— Теперь ты, — командует предводитель группы.

Мчусь навстречу опасности.

Справа и слева вздымаются чудовищные клешни. Применяю тактику Родмана, резко набрав дополнительное ускорение.

Пятерни демонов обрушиваются на полотно моста.

Два глухих удара.

Продолжаю бежать — туда, где стоят ухмыляющиеся Лора и Хит. Притормаживаю лишь в самом конце моста. Убираю все усиления, прогоняю потоки праны через измученные мышцы. Грудь разрывает мучительная одышка — эстакада растянулась на добрых полторы сотни метров.

Спустя полминуты к нам присоединяется Торн.

Остаток пути мы проделываем без приключений.

Убежище представляет собой книжный магазинчик, примыкающий к руинам какого-то особняка. Полустершаяся надпись над входом: «Книги».

Торн задерживается у крыльца, сверяется с картой.

Удовлетворенно кивает.

— Заходим.

Внутри — царство пыли, пауков и высоких стеллажей до самого потолка. Солнечный свет с трудом проникает сквозь грязные витрины.

Мои спутники неспешно разбредаются по мрачному помещению.

— У нас сорок минут, — сообщает Торн. — Еще немного — и выберемся.

Приближаюсь к одному из стеллажей.

Шаги тонут в плотном сером ковре. Я оставляю на полу четкие следы, будто человек, бредущий по пустыне. Ряды книг в кожаных и картонных переплетах. Смахиваю пыль с корешков. «Великий Гэтсби» Фицджеральда. «Американская трагедия» Драйзера. «Мистические рассказы» Хэмингуэя. «За горизонтом империи» Гумилева. Все эти названия для меня — пустой звук.

Краем глаза слежу за подручными Торна.

Половицы поскрипывают, демонологи перебрасываются ничего не значащими фразами. Вот только… внутри нарастает чувство опасности.

Укрывшись за одним из стеллажей, снимаю рюкзак. Достаю оружейный контейнер и осторожно укладываю на пустую полку. Звук открывающихся защелок наверняка привлечет британцев.

— До границы города — рукой подать, — слышится голос Бьёрка. Предположительно лидер группы стоит возле окна, но я в этом не уверен.

— Илья? — справа доносится голос Родмана.

— Слушаю.

Чтобы скрыть щелчки, я достаю с полки книгу Булгакова «Темный властелин» и начинаю громко шуршать страницами. Правой рукой осторожно открываю первую защелку. Почти беззвучно. Мои поздравления, Джерг.

— Ты ведь не оккультист, верно? — вкрадчиво интересуется Родман. — Тебя забросили в аномалию Хантеры. Нам это известно.

— И ты не можешь покинуть остров, — поддакнула Лора.

Вторая защелка.

— Не понимаю, о чем вы.

Стараюсь выиграть время.

Окутываюсь «призрачной броней».

— Покажи татуировку, — вступает в разговор Торн.

Слышу шаги.

Меня обходят справа и слева.

Торн, как я подозреваю, остается на месте.

— Свои покажите, — откидываю крышку контейнера.

Рукоять пистолета холодит ладонь.

Гибкий доспех разливается по моему телу, затягивая кожу блестящей в косых солнечных лучах пленкой. Пальцы левой руки превращаются в клинок.

Готовься к бою, Аш.

Демон внутри пистолета шевельнулся.

Я почувствовал это на ментальном уровне.

Как скажешь.

Ответ элементаля проник в мозг.

Заряжайся.

Внутри блока стволов собрались патроны.

— Ты здесь не командуешь, — заявил Торн. — По нашим сведениям, тебя перенесли в аномалию призыватели.

— А вы кто такие? — мысленно просчитываю свои действия.

Отдаю приказ оружию:

Ледяной урон. Стреляем через стеллажи.

— Демонологи, — заверяет Лора.

Вот кто слева пытается зайти.

— А может, Инги? — предполагаю я. — Или Рокуэллы?

Или Шуйские.

Тут хрен угадаешь.

Шаги справа и слева затихли.

Я поднял руку и выстрелил через стеллаж по диагонали. Примерно на два часа. Пистолет слегка подвел мою руку в верном направлении — элементаль магиеским образом чувствовал противника.

Без звука.

Без отдачи.

В нескольких метрах от меня истошно заорал Хит Родман. Пуля пробила боковую стойку, заморозила и расшвыряла старые книги, идеально поразив цель. Траекторию полета я отследил по промороженной насквозь дыре и разбросанным кусочкам книг.

Пригибаюсь.

Ответный огонь рвет пухлые тома в клочья, расшвыривает щепки, поднимает тучи слежавшейся пыли.

Упав на колено, я перевожу пистолет в противоположный угол магазина. Жму спуск. Новая волна холода, хруст промораживаемых страниц, звон льдинок, падающих на пол.

Перезарядись.

В проходе между стеллажами мелькает женский силуэт.

Элементаль жрет мою прану и собирает новые патроны, но поразить цель я не успеваю. Раздается выстрел. На уровне моих колен образуется пылевое завихрение. От голени рикошетит пуля.

Отступаю назад.

Вовремя.

Проход между стеллажами пронзает яркая вспышка. Огонь или молния — я не разобрал. Что ж, вероятно, мои оппоненты владеют не только демоноборческой магией. Есть подозрение, что эти ребята вообще никак не связаны с орденом.

Я бы ударил расширяющимся файерболом, но боюсь пожара. Слишком много пыли и старых книг. Надо действовать иначе.

Сосредоточившись, применяю телекинез.

Валю крайний стеллаж на витрину, чтобы придавить Бьёрка.

Делаю еще два осторожных шага назад и оказываюсь на стыке четырех стеллажей. Своеобразный перекресток. Справа от меня лежит Родман с развороченной грудной клеткой. В луже собственной крови.

Слева, в глубине зала, мелькает тень.

Вскидываю пистолет и стреляю.

Больше праны.

Больше льда.

Лора застывает на полушаге — я попал ей по ногам. От пояса и ниже тело женщины превратилось в ледяную скульптуру. На лице застыла гримаса непередаваемой боли.

Второй выстрел.

Разрывная пуля.

Нижняя часть тела женщины распадается на тысячу осколков. Из разорванных артерий толчками вытекает кровь, половина туловища с глухим стуком падает в пыль. Вываливаются внутренности.

Перезарядись.

Делаю шаг вправо и тут же ловлю грудью два удара — Бьёрк успел выбраться из-под книжных завалов и выхватить ствол.

Еще одна пуля попадает мне в голову. Шея дергается, но доспеху всё нипочем. Вы прикалываетесь. У охотников нет одержимого оружия?

Поднимаю ствол и делаю два выстрела.

Лед и электричество.

Силуэт противника окутывается серебристым мерцанием. Я вижу две линии, прочертившие защитный кокон на уровне груди Торна. И тут же неведомая сила подхватывает меня и швыряет на ближайший стеллаж.

Сука.

Я зол.

Книги срываются с полок и на бешеных скоростях летят к мерцающей фигуре Торна. Вскользь огибают силовой барьер. Я вижу, как светится часть татуировки на шее моего оппонента. Торн выбрасывает руку, посылая в мою сторону плотный сгусток какого-то дерьма. Искажение пространства? Серое копье, расшвыривая увесистые тома, мчится по проходу, но я уже в другой точке. Несусь по опрокинутым полкам, перезаряжая на ходу пистолет.

Бьёрк исчез.

На месте демонолога стоит другой человек.

Глава 19. По краю Бездны

Валентин Игнатьевич смотрит на меня сквозь стекла очков. На нем — привычный костюм-тройка и элегантные черные туфли. Удивительно бодро он в таком прикиде носился по мосту.

— Здравствуйте, Валентин Игнатьевич, — усмехнулся я.

Заместитель директора в лице не изменился.

— Невзоров. Мое почтение.

— Вы не переживаете, что я буду отсутствовать на занятиях в понедельник? Не убивайте меня, ради всего святого.

Между нами — поваленный стеллаж и бесформенная груда книг.

Значит, Шуйские.

Лезть в пекло Рокуэллам не по статусу. А Инги предпочитают делать оружие для своих нанимателей. Род, с которым я вступил в конфронтацию, не может успокоиться. Когда в меня вихрем ворвались навыки убитых подчиненных «Бьёрка», там напрочь отсутствовали ветки демонологов и призывателей. Только боевые техники и клинковые апгрейды.

— Я не собираюсь тебя убивать, Илья. Хотя и могу.

Еще бы.

Про Валентина Игнатьевича я успел навести кое-какие справки. Младший брат патриарха рода в ранге дхьяны. Практически вершина по местной классификации. Наверняка обладает навыками телепортации, иначе не попал бы на остров. Или не обладает? Ничто ведь не мешает ублюдку вытащить меня в другую локацию и попытаться завершить начатое…

Впрочем, кое-что мешает.

Почему-то все рейдеры боятся пространственных прыжков из города.

Убить он меня может. В теории.

— Что вам от меня нужно?

— Переговоры, — на лице Шуйского появилось злорадное выражение.

— А чего ходить вокруг да около, — пока мы беседуем, в стволах собираются два патрона. — Хантеры вышли на меня через Микуцкую. Вы следили за Машей, пользуясь служебным положением. Вероятно, поступили сведения, что она относится к тайному клану призывателей. И как только мы исчезли из клуба… вы догадались, что происходит. Подтянули своих эсбэшников и прыгнули на остров. В ближайшее село. Перехватить меня сразу не смогли по понятным причинам — пришлось топать через все эти озверевшие улицы с черепашьей скоростью. Ну, а раз вы перестали мимикрировать… значит, есть что предложить.

— Будешь двойным агентом, — кивнул Шуйский. — Хантеры выйдут с тобой на контакт — захотят выяснить, что случилось с Машей. Кстати, что?

— Не смогла одолеть Костоломный Тракт.

— Я так и думал. В общем, расскажешь эту грустную историю. Станешь сотрудничать. Поднимешься до Адамсов — будет еще лучше.

— А всю информацию сливать вам, — догадался я.

— Правильно. А еще ты будешь прикрывать операции Ингов в аномалиях. Когда дорастешь до оккультиста.

— Что взамен?

— Полная протекция моего клана в лицее. Помощь в поступлении. Вхождение в клан в среднесрочной перспективе. Ну, и когда падут Адамсы, мы в долгу не останемся. Ты будешь служить правящему роду.

— Я служу только Нергалу, Валентин Игнатьевич.

— Кому?

— Не важно.

Пробей его татуировки.

Элементаль радостно взревел, когда в пистолет хлынула прана.

Я вскинул руку и выстрелил в грудь своему противнику. Шуйский предвидел такой поворот и выставил дополнительный щит. Электричество, которым я зарядил патроны, растеклось по гладкой полупрозрачной поверхности и тут же было поглощено. Кинетическая защита тоже не подкачала, но сразу после этого я ударил расширяющимся огненным шаром. И метнулся к выходу.

Дверь в магазин затянулась ледяными шипами.

Мерцающая фигура выступила из стены пламени и сделала шаг в мою сторону.

Потянуло гарью. Дохнуло нестерпимым жаром. Я понял, что у меня есть только один шанс выйти из схватки победителем — по максимуму использовать силу демона, запертого в ловушке.

Аш получает мощный поток праны.

Я почти физически ощущаю блаженство, испытанное демоном.

— Твои техники хороши, — говорит Шуйский, — но их недостаточно.

Вскидываю пушку.

Жму на спусковой крючок.

Воздух искажается от магической волны, затопившей помещение. Я вижу, как первая пуля замедляется, вычерчивая спираль. Шуйский управляет временем? Или среда настолько плотная, что сопоставима с жидкостью?

Это водная магия.

Подсказка приходит от Аша.

Рекомендации?

Электричество.

Действуй.

Подкармливаю беса праной.

Из нижнего ствола вылетает вторая пуля. Вновь закручивается медленная спираль, но я вижу разряд, бьющий сквозь жидкостную среду.

Тело Шуйского пронзает молнией.

Демонической молнией, от которой не прикрыться татуировками.

Линза щита обрушивается на пол, забрызгивает мне ноги, заливает разбросанные в беспорядке книги. Мой противник бьется в судорогах у правой стены. Огонь в глубине комнаты угрожающе гудит.

— Как ты планировал выбираться отсюда? — удлиняю лезвие на пальцах левой руки.

Замдиректора сваливает меня подсечкой.

Пистолет отлетает к двери.

Достаю выродка пинком в колено. Нога Шуйского подламывается, и он тут же получает пяткой в ухо. Перекатываюсь, бью левой под ребра оппоненту. Ладонь с хрустом проламывает ребра. Враг, не обращая внимания на боль, бьет слева кулаком, выдвинув средний палец. Блокирую, провожу захват и прикладываю Шуйского мордой к доскам. Выкручиваю кистевой сустав, заставляя супостата взвыть.

— Отпусти!

Лезвие выдвигается из указательного пальца левой руки. Острие замирает в миллиметре от глазного яблока Шуйского.

— Ты владеешь навыком телепортации?

— Нет!

— Тебя должны забрать?

Злобно сопит.

— Кто?

— Ви…

— Винсент, — закончил я.

Молчание.

Веду свободную руку к бочине препода — туда, где на ткани костюма проступило бурое пятно. Удлиняю лезвие на пальце, вспарывая внутренние органы Шуйского. Одаренный на инстинктах генерирует исцеляющую ауру. Это не помогает — клинок всё еще в межреберье.

Слышу зубовный скрежет.

— Как он тебя найдет?

Под пальцем хлюпает.

— Вы встречаетесь в Дубниках?

Дыхание Шуйского участилось.

— Время назначено?

Ровное дыхание.

Взрывы боли, отчаяния и ненависти на эмпатическом фоне.

— Ты подашь сигнал, — констатирую я.

Поверженный противник дергается.

Сдавленный крик.

— Хорошо, — я доволен. — Через эту свою хрень на запястье. С картой.

Учащенное дыхание.

— Назовем ее смарт-часами, — я делаю лезвие волнистым и надавливаю особым образом. Тело допрашиваемого содрогается. — Как их разблокировать? Отпечаток пальца? Кодовое слово? Пароль?

Изо рта Шуйского вытекает слюна.

— Говори. Я сохраню тебе жизнь.

— Отпечаток, — цедит сквозь зубы Шуйский.

— Благодарю.

Я удлиняю палец на два сантиметра — именно столько не хватает до сердца допрашиваемого.

— Извини, что соврал.

Противник содрогается в последней конвульсии и затихает.

На меня обрушиваются чужие техники.

О, ребята, это мощный приход. Перед глазами разворачиваются прокачанные ветки боевого мага с многолетним стажем. Водные щиты, замедляющие ауры, световые копья, усиленная регенерация и такие фичи, о которых я даже в глобале не читал. Уму непостижимо, как этот упырь исхитрился проиграть.

От просмотра трофеев меня отвлекает дым.

Пожар охватил большую часть магазина. Стеллажи горят синим пламенем, я начинаю задыхаться. Слезятся глаза, тело прошибает пот.

Надо действовать быстро.

Снимаю браслетик смарт-часов с запястья покойника. Превращаю левую ладонь в широкое лезвие и отрубаю большой палец руки Шуйского. Прижигаю огнем, чтобы кровь не текла. Прячу трофеи в рюкзак, поднимаю с пола одержимый пистолет и бегу к входной двери, те теряя ни секунды.

Хватаю ртом живительный воздух.

Помещение книжного охвачено пламенем. Старый дом гудит. Трещат перекрытия, лопаются от нестерпимого жара уцелевшие стекла.

Что там говорил Шуйский по поводу убежища?

Пора изучить игрушку призывателей.

Гаджет напоминает умные часы, но лишь на первый взгляд. Пластиковый ремешок, черный LCD-экран. На этом сходство заканчивается. В центре экрана расположен круг — я прикладываю к нему подушечку отрубленного пальца.

Экран оживает.

Высвечивается таймер, на котором указано время безопасного пребывания в убежище. У меня еще полчаса. Я не понимаю, какого беса все так колотятся над этими убежищами. Неужели пребывание там влияет на одержимые здания? Как они набрасывались на всё живое, так и будут набрасываться. Или я чего-то не знаю? Предположим, есть силы пострашнее духов, засевших в определенных локациях. И эти силы регулярно дают о себе знать. В таком случае, я угробил собственное укрытие. И здорово подставился.

Ладно.

Прорвемся.

Интерфейс у гаджета прост до безобразия. Умные часы можно использовать для отправки сообщений, тапнув по пикче с конвертом. Пикча с изображением земного шара позволяет узреть геолокацию и переправить свои координаты любому пользователю глобала через спутник. Сейчас я не могу этого сделать — мешает аномалия. А вот и зеленый кубик, включающий трехмерную карту.

Передо мной разворачивается голограмма.

Не знаю как, но я могу вращать и увеличивать картинку, делать наезд на улицы и дома, смахивать за грань видимости целые кварталы и прокладывать маршрут. Система выводит подсказки в виде безопасных траекторий перемещения. Желтые линии с отмеченными убежищами и таймерами прохождения. Кажется, дорубаю. Маша говорила, что бесы иногда выключаются из игры. Засыпают, проваливаются в Бездну — не важно. Убежища — это заведомо «чистые» здания, в которых можно переждать уличную активность демонов. Шторм меняет правила, перемешивает вектора. Укрытия смещаются, таймеры перезагружаются.

Шуйский незадолго до своей смерти проложил маршрут.

Изломанная оранжевая линия, связывающая текущую локацию с крохотной деревенькой под названием Дубники. На душе потеплело — я почти выбрался из аномалии. Еще один перекресток, два поворота — и я на заброшенной дороге, закругляющейся к северу. Красная пунктирная линия знаменует границу Невозвратного Града. Дальше мне придется идти пешком по раздолбанному полотну. Три с половиной километра. Смешное расстояние, если вдуматься.

Пока убежище горит, я сижу на тротуаре, скрестив ноги.

Медитирую.

Качаю прану по всему телу, нормализую дыхание, восстанавливаю мышечный тонус. Перед последним рывком мне не нужны сюрпризы. Тело ноет, хочется спать. Вероятно, в Неоме сейчас глубокая ночь. Или утро следующего дня. Я слышал, что в аномалиях имеют место хронологические сдвиги.

Оконные проемы чернеют, наружу вырываются языки пламени. Пожаром охвачен уже и второй этаж. Я бы насладился этим зрелищем еще, но срабатывает будильник таймера.

Пора в дорогу.

Неспешно встаю на ноги. Проверяю нехитрую поклажу. Пистолет и телефон в рюкзаке. Поллитровая бутылочка с питьевой водой почти опустела. Допиваю остатки теплой жидкости, швыряю бутылку на тротуар. Теперь бы отлить, но это — как выйду из города.

Часы на левой руке.

Палец Шуйского в кармане.

Вперед!

Уходит без малого сорок минут, чтобы добраться до периметра аномалии. На окраинах активность демонов значительно ниже, но и здесь дома-убийцы пытались меня остановить. Сравнительно безопасные участки я преодолевал пешком, в сложных локациях ускорялся.

Красный пунктир пролегал по авторазвязке с полуразрушенным монументом. Нечто наподобие стелы. Я неспешно удаляюсь от кошмарного городка и обдумываю план действий. С острова я могу выбраться и сам — у меня появилась способность телепортироваться через Бездну. С другой стороны… велико искушение поквитаться с Винсентом. Шуйские обязательно свяжут исчезновение Валентина Игнатьевича со мной. Отправят кого-нибудь для выяснения причин смерти. Увидят сгоревшую книжную лавку. Найдут останки.

Что дальше?

Дома сами по себе не горят.

За меня возьмутся по полной программе. Намечается война с одним из сильнейших кланов России. А я не уверен, что готов к этому противостоянию… без поддержки. Этой поддержкой надо заручиться у Хантеров и Адамсов. То, что происходит в аномалиях… Рокуэллы, опять же… здорово смахивает на подготовку государственного переворота. Вот пусть этот вопрос и решают те, кому положено.

Я обеспечу себе прикрытие.

Пока не знаю как, но обеспечу.

А от лишних свидетелей нужно избавляться.

Примерно через полкилометра от города сворачиваю с шоссе. Спускаюсь по насыпи, углубляюсь по узкой тропинке в лес и, убедившись, что никого нет поблизости, активирую смарт-часы. Определяю свои координаты через спутник и отправляю на почту Винсенту. Для этого приходится тапнуть по конвертику и выбрать соответствующий адрес. Снимаю с запястья часы, вешаю на сук березы. Отступаю на десять шагов и жду.

Через несколько минут к браслету телепортируется Винсент.

Массивная фигура, соткавшись из пустоты, стоит ко мне вполоборота. Даже слепой попадет. Расстреливаю Винсента двумя зарядами — ледяным и электрическим. Для верности зачищаю полянку огненным шаром.

Какая прелесть.

Я умею телепортироваться двумя разными способами.

Насладиться чужими техниками не успеваю — меня накрывает очередным апгрейдом. На сей раз перед глазами разворачиваются демонологические ветки. Поднимаются уровни «связки» и «скана», добавляется значок портала, обнаруживается устойчивость к морокам. Раскрывается линия «шепота изгоняющего»…

Прислоняюсь к стволу березы, чтобы не упасть.

Хоровод техник слишком большой, нарушена пространственная ориентация.

Я теперь могу перемещаться в любую точку планеты — через Бездну или собирая/разбирая себя в разных местах. Могу нащупать дверной проем и прыгнуть в него подобно другим демонологам…

Стоп.

Это умение соответствует рангу оккультиста. Если учесть, что я сражался со спектрами и побеждал, можно рассчитывать на полноценную лицензию. И понемногу готовиться к сдаче рангового экзамена.

Изучаю дымящиеся останки Винсента.

Труп всё еще можно идентифицировать. Такой поворот мне не нравится, поэтому снимаю с дерева смарт-часы и бросаю на обугленную тушу. Туда же отправляется большой палец Шуйского.

Огненная вспышка.

Следы моих преступлений поглощает очистительная ярость Нергала. Листья на ветках скручиваются от чудовищной температуры.

Минус два врага.

Вывожу на сетчатку образы навыков. Выбираю сросшиеся конусы, символизирующие путешествие через Бездну. Способность тянет из меня прану в таком количестве, что я начинаю паниковать…

Кажется, что резервы исчерпаны.

И в этот миг лесные заросли исчезают.

Я обнаруживаю себя в необъятной пещере, рядом — русло черной реки. Мертвенный свет, беззвучие нижнего мира. Приближающееся красное мерцание…

Сокрушающий Страны предстает в истинном обличье.

Меня придавливает голосом божества:

— Твоя сила растет, Джерг.

— Рад, что вы заметили, Повелитель.

— Слушай и не перебивай. Заговор против Адамсов меня беспокоит. В будущем я намерен покровительствовать жителям Московии. Разберись с Шуйскими, помешай замыслам Рокуэллов. Я хочу, чтобы ты заключил взаимовыгодную сделку с Хантерами — их знание аномалий поможет тебе выполнить сверхзадачу.

— Что скажут в конклаве, Повелитель?

— Тобенгауз в курсе развернувшегося противостояния, — пророкотал Сжигатель. — Ему придется сделать выбор. И он скорее поддержит Адамсов, чем Рокуэллов. Ты знаешь, что делать. Сталкивай между собой врагов. Ищи новых друзей. Обрети власть и влияние. Грядет великая битва, и тебе потребуются соратники.

Я собирался задать еще один вопрос, но пещера растворилась в мировой тьме.

На меня обрушился грохот электронной музыки.

Клуб «Контакт», где я оставил веселиться близняшек, занимался привычными делами — пил, гулял, курил кальян, заполнял туалеты стонущими и блюющими телами.

Материализовавшись у барной стойки, я понял, что радикально ничего не поменялось. Окси обсуждала с барменом какой-то сериал, ее сестра танцевала в компании друзей.

Так просто не бывает.

Сколько времени прошло?

Я просил сестричек ждать меня не более полутора часов. А тут получается… лезу в рюкзак за телефоном. И предсказуемо вижу, что время на часах остановилось.

— Который час? — спрашиваю у Окси.

Блондинка не сразу дорубает, что произошло. Я растворился в толпе у нее на глазах. И вот я здесь, только с волосами и одеждой, от которых за километр несет гарью.

— Половина двенадцатого, — сообщает бармен.

Огонь.

Мои часы остановились в 23.29. Именно тогда Микуцкая перенесла меня с подземной арены в аномалию. Следовательно, время на краю Бездны застыло? Даже за городской чертой? Остров выпал из нормальной вселенной, это факт. Я вернулся в ту же секунду, из которой меня забрали.

Собираюсь внести изменения в настройки…

…и понимаю, что в этом нет необходимости.

На экране горят цифры:

23.31.

Мобильник, встроившись в привычную реальность, стал вести себя адекватно.

— Что случилось? — Окси явно почувствовала запах гари. — Ты победил?

— Думаю, победил.

— Думаешь?

— Уверен.

Надеюсь, эсбэшники Адамсов займутся камерами внизу. Потому что видеонаблюдение арены покажет наше с Микуцкой исчезновение.

— Я позову Вейл, — Окси начала слезать со стула, но я ее остановил. — Она беспокоится.

— Со мной всё в полном порядке, — ободряюще улыбаюсь. — Отрывайтесь по полной.

— А ты?

— Приму душ и спать. Надо восстановить силы.

— Противный, — обиделась Окси. — Опять нас бросаешь.

— Мы еще повеселимся вместе. Обещаю.

— Ладно, — Окси неожиданно подалась ко мне и чмокнула в щеку. — Не забывай, ты обещал. И с тебя рассказ о поединке.

— Бро, может, выпьешь чего? — предлагает бармен. — Выглядишь ты не очень.

— В другой раз.

Иду через зал.

Приветливо машу рукой Вейл и тут же скрываюсь за разгоряченными телами подростков. Народ в ритме танца. Всем на меня насрать. Поэтому никто не удивился моему исчезновению.

Был человек — и растворился прямо в воздухе.

Глава 20. Перемещения

Внутренние часы не обманешь.

Как и биоритмы.

Одаренные могли бы жить вечно, прокачивая через себя прану, никогда не спать и не есть. Наверное, через пару сотен лет мы превратились бы в бессмертных богов, утративших интерес к войнам и экспансии. Не знаю. Мы — всего лишь люди. И для восстановления каждому из нас приходится спать.

Переместившись в родную общагу, я принял душ, забросил провонявшие гарью вещи в стиралку и молниеносно вырубился. На диване, даже не расстелив кровать в своей комнате. Кое-как укрывшись пледом. В этот раз Нергал ничего из альтернативного настоящего Земли не показывал. Я спал беспробудным сном, погрузившись в вожделенную черноту.

Утро застигло меня под пледом.

Ну, как утро…

Батарея смартфона сдохла — я забыл про зарядку. Чтобы узнать точное время, пришлось включить компьютер. Результат шокировал — час дня.

Тогда с какого перепуга я решил, что сейчас утро?

Думаю, виноваты тучи, загромоздившие небо за окном гостиной. Вдалеке прогремел громовой раскат. Пожелтевшие кроны деревьев трепал ветер. Прогноз подтвердил мои опасения — скоро начнется дождь. Ну, что ж поделать. Осень вступает в законные права.

Подключив смартфон к зарядке, я обнаружил, что пропущенных звонков нет. Впервые за долгое время я никому не нужен. Мне не угрожают, со мной не хотят переспать. Про меня банально забыли…

И это чудесно.

Заказываю через приложение завтрак. На сей раз — не пиццу. Перловку с грибами, овощной салатик, горячие бутерброды и сок. Высвечивается время доставки — пятнадцать минут. Воспользовавшись паузой, взбадриваюсь контрастным душем и варю кофе в турке. Едва успеваю перелить обжигающий напиток в кружку — раздается стук.

Показалось, наверное.

Ставлю кружку на подоконник…

Назойливый звук повторяется.

Иду открывать. В прихожую вламывается заспанная Окси в махровом халатике, с опухшим лицом и хаосом на голове.

— Кофе! — раздается радостный вопль.

Приходится готовить вторую чашку, а за ней и третью — в комнате магическим образом объявляется Вейл. Обе сестрички изрядно утомлены жизнью, но моя арабика приводит их в тонус и заставляет почувствовать прелести бытия.

— Вы когда вернулись?

Приложение сообщает, что к нам в блок поднимается курьер службы доставки.

— Ближе к шести, — Вейл зевает, прикрыв рот ладонью.

— Есть хотите?

— Не-не-не, — Окси качает головой. — Мы как пришли, сразу набросились на холодильник.

— Типа ранний завтрак, — хмыкнула Вейл.

Извинившись, я пошел открывать дверь общего тамбура. Расплатился со смартфона, забрал у паренька в оранжевой униформе контейнер с едой и столкнулся лицом к лицу с четвертым соседом. Тем самым, что поселился в пятьдесят втором номере. Угрюмый русоволосый парень с тоннелем в ухе. За плечами соседа висела зачехленная электрогитара. Я попытался припомнить, где видел этого чувака — уж больно лицо знакомое…

— Привет, — поздоровался длинноволосый.

— Хай, — ответил я.

На этом диалог завершился.

Гитарист скрылся за дверью нашего блока, а я вернулся в девичью компанию с едой.

Сестры мирно беседовали, смеялись и допивали кофе из чашек. Не все, знаете ли, любят большие кружки. Как по мне, они должны быть красными и в горошек. Для создания максимального уюта в доме.

— Видел упыря, — сообщил я, чтобы привлечь внимание.

— Кого? — чуть ли не хором произнесли сестрички.

— Нашего соседа. Который шуток не понимает.

— Ах, этого, — Вейл презрительно махнула рукой. — Волосатик с гитарой. Ты его узнал, кстати?

Качаю головой и устраиваюсь за общим столом.

Распечатываю вкусняшку.

Пахнет отлично.

— Он же из той группы, — Окси наморщила лоб. — Я ничего не напутала? Ну, они еще на линейке играли.

Здорово.

Клим удавится за автограф этого волосатика.

— Играли, — кивнула Вейл.

— А что с ним не так? — заинтересовался я.

— На днях мы устроили масштабную стирку, — поведала Окси. — Забили всю сушилку вещами. Так он наши шмотки сложил в стопочки, а свои повесил, представляешь?

— А они высохли? — уточнил я.

— Это не имеет отношения к делу, — отрезала Вейл.

— Ууу, — я попробовал кашу из контейнера. — Вкуснотища.

— Не могу смотреть на еду, — протянула Окси.

— И это не может не радовать, — сказал я, уплетая завтрак за обе щеки. — Делиться — не в моих правилах.

Блондинки переглянулись.

— Да он жадный, — отметила Вейл.

— Домовитый, — поправил я. — И очень голодный.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Я поглощал кашу и хрустел салатом, девочки допивали кофе. Потом Окси спохватилась:

— А что там с дуэлью? Ты обещал рассказать.

Легенду я заготовить не успел.

Придется импровизировать.

— Тяжелый противник, этот Маркус, — задумчиво произнес я. — Пришлось повозиться.

— Ты его убил? — спросила Вейл.

Молча киваю.

— Страшный человек, — с чувством произнесла Окси. — У тебя складывается сомнительная репутация.

— В смысле? — я чуть не подавился соком.

— Дуэлянт и задира, — пояснила мысль сестры Вейл. — С такими нельзя связываться.

— И это правильно, — хмыкнул я. — Мне надо дать спокойно доучиться. А трогать меня — себе дороже.

— Ты специально это делаешь, — догадалась Вейл.

— Что?

— Ну… запугиваешь окружающих, — блонди подошла к мойке, помыла чашку и поставила в сушилку. Плюсик тебе в карму, девочка.

— Ты проникла в суть вещей, — похвалил я.

— А над гербом не думал? — вдруг выдала Окси. — Ты же не собираешься всю свою жизнь выкашивать одаренных. Однажды найдется кто-то посильнее.

— Это система, Илья, — поддержала сестру Вейл. — Пойми, ты не сможешь противостоять всему миру.

— И что вы предлагаете? — заинтересовался я.

— Ну… — задумчиво протянула Вейл. — Примкнуть к числу аристократов сложно. Заметь, я не говорю «невозможно». Самый очевидный путь — присоединиться к могущественному клану. За выдающиеся заслуги тебе пожалуют герб и позволят основать собственный род. Ты будешь связан вассальной зависимостью, но это лучше, чем умереть простолюдином.

— Он может жениться, — выдала Окси. — На аристократке.

Вейл погрозила сестре пальцем:

— Ты плохо знаешь российские законы, подруга.

— Да ну?

Я с интересом наблюдал за их перепалкой, запивая бутерброд соком.

— Конечно, — Вейл забрала у Окси пустую чашку и пошла мыть. Второй плюсик в карму. — Брак с аристо не переводит мещанина в более высокое сословие. Автоматического признания не жди.

— Разве? — уперлась Окси.

— Не веришь — пробей по глобалу, — отрезала Вейл, вытирая чашку клетчатым полотенцем. — Ему надо завести детей. Вот они-то и унаследуют герб. Единственное, что может открыться через брак — это доступ к ресурсам рода или клана. Сугубо меркантильный интерес.

— Я могу поступить на государственную службу, — решил я блеснуть эрудицией.

— Можешь, — кивнула Вейл, закрывая дверцу сушилки. — Этот путь кажется очевидным, но он далеко не самый простой.

— Почему?

— За протирание штанов в каком-нибудь Департаменте титулы не раздают, — с усмешкой сообщила Вейл. — Придется повоевать в горячей точке. Или сделать карьеру в одной из наших спецслужб. А кроме того… этот выбор означает для Ильи отказ от ордена демонологов.

— Крайне невыгодно, — заметил я. — Идет вразрез с моими целями.

— Что и требовалось доказать, — улыбнулась Вейл.

— Решение должно быть, — в голосе Окси прорезалось упрямство.

— Ну, если выйти из плоскости… — Вейл сладко потянулась, обнажив живот под спортивной кофтой. Я аж засмотрелся. — Так вот, если выйти из плоскости, то есть и другие государства. Не Московией единой.

— Эмиграция? — заинтересовался я.

— Не обязательно, — возразила Вейл. — Переезд в квартал зарубежного клана равносилен эмиграции. В официальных агломератах чужаков действуют законы их стран. При этом Илья физически остается в Неоме.

— Другие кланы, — я обдумываю услышанное. — Кого ты имеешь в виду, если не секрет?

— Чжао, — Вейл пожимает плечами. — Они лучшие, хоть и укуренные малость. Повернуты на диктатуре. Там можно подняться, не взирая на происхождение.

— Индрадатта, — Окси подмигнула нам обоим. — У них веселые законы.

— Ага, многоженство, — фыркнула Вейл. — Звучит прикольно, но ты же помнишь про кастовость? От них одаренные бегут, как от чумы.

— Ладно, — я собрал в коробку остатки пищевой фольги и поднялся из-за стола. — Оставлю решение этой задачи на потом. Сейчас мне надо забрать Полину из ордена.

— Намек понят, — сказала Окси.

Блондинки тут же последовали моему примеру.

— Тебе нравятся индийские танцы? — Окси лихо крутанула бедрами. — Хоть немножко?

— Эй, — одернула сестричку Вейл. — Он всё равно не дорубит.

— Я еще здесь.

— Чудесно-чудесно, — Вейл прошествовала к двери, ухитрившись невзначай провести пальцем по моей груди. — Но ты не забывай одну вещь.

— Какую? — насторожился я.

— От нас так легко не отделаться.

Спровадив шумную компашку за порог, я развернул древо навыков и выбрал прямоугольник в круге — символ тоннелей, пробиваемых демонологами.

Вкачиваю в технику вагон праны.

Моя чакра, что б вы понимали, обладает лучшей пропускной способностью, чем накануне. Так что энергии я могу тратить больше. Стало быть, можно повысить официальный ранг до пранаямы, но сейчас нет времени этим заниматься.

Что там говорил Сатин?

Почувствуй вселенную.

Загляни в пункт Б.

Я вообразил кабинет Глеба, в котором мы проводили много времени, обсуждая мои достижения и провалы. Перед внутренним взором соткался дверной проем — массивный, с наборным дубовым полотном. Я представил коридор, связывающий мою комнату с кабинетом куратора. Протянул трубу через аморфное ничто и выставил фиксаторы. Прана укрепила стенки коридора, намертво связала удаленные точки, превратив их в транспортную линию.

Справившись с порталом, я почувствовал опустошение.

Фокусы становятся всё более затратными.

— Глеб?

Куратор поднял трубку после серии заунывных гудков.

— Слушаю, Илья.

— Мы можем встретиться в конклаве?

— Конечно, — Сатин был как всегда собран. — Сейчас пробью портал к тебе, а затем двинем в штаб-квартиру.

— Жди меня в кабинете, Глеб. Я освоил телепортацию.

Гробовое молчание.

— Добро, — голос куратора почти не изменился. — Жду через пять минут.

Короткие гудки.

В назначенный час я переступил порог комнаты, служившей Глебу кабинетом. Оккультист присел на краешек рабочего стола, руки скрещены на груди.

— Выкладывай.

Я молча снимаю рюкзак, достаю из него Аша и кладу пушку на столешницу. Зрачки куратора расширяются — он чует неладное.

— Ты притащил в конклав… демона?

— Элементаля.

— Сам вижу.

— Это одержимое оружие, завязанное на меня. Элементаль сидит в ловушке, собранной призывателем.

И я вкратце поведал учителю свою историю. Ничего не скрывая. Политические игры — это круто. И, вероятно, такие вещи сулят мне выгоду в будущем. Но я не собираюсь вербовать сторонников обманным путем.

— Новости печальные, — куратор отлип от стола и прошелся по кабинету. — И ты, безусловно, действовал по обстоятельствам. Как мог. Проблема в том, что правящий род Шуйских лишился двух сильных бойцов. Не просто бойцов — родичей. И они будут мстить. Есть и вторая проблема.

Сатин присел на старенький стул возле окна.

Я ждал продолжения.

— В общем, ты же не веришь, Илья, что Трифонович отпустит тебя с миром? Мол, давай, участвуй в этой зарубе на стороне Адамсов, да? Глава конклава — хранитель традиций. Неомский орден славится железобетонной дисциплиной и отсутствием перебежчиков. Мы вне политики.

Открываю рот, чтобы возразить, но куратор останавливает реплику взмахом руки.

— Не перебивай. Знаешь, что скажет Трифонович? Правительства могут меняться, государства — рушиться. Бездна останется прежней. Люди будут прежними. Адамсов сменят Рокуэллы? Что ж, мы будем сотрудничать с Рокуэллами. Это не имеет значения. Орден решает только свои вопросы.

— Примерно так я и думал.

— Тогда на что рассчитываешь?

— Как всегда — на здравый смысл. Магическая война затронет и жизни тех, кто состоит в ордене. Наши дома, наших близких. Всем в конклаве не отсидеться. Весь этот пафос… всё это очень мило, но призыватели хозяйничают в аномалиях, и Тобенгаузу это известно. Либо трусы наденьте, либо крестик снимите.

— Илья, — голос куратора стал угрожающим.

— Да понимаю я. Запретная тема. Неофит не должен знать о таких вещах на начальных стадиях обучения. Вот только я знаю. И теперь мне надо защищать себя и сестру.

— Отделяй мух от котлет, — хмыкнул Сатин. — Тебе нужно прикрытие? Или светлое будущее Московии под рукой Адамсов? Прикрытие мы тебе обеспечим. Шуйские сломают о Трифоновича зубы. Что касается будущего… если предположить, чисто гипотетически, что Тобенгауз может поддержать одну из сторон… В любом случае, шеф примет это решение не сейчас. Вот начнется сеча — тогда и будем думать. А пока… извини, но у нас нет ничего, кроме слов мертвой девочки.

— И предложения Шуйских.

— Которое тоже не подтвердить. Без обид, но ты оставляешь за собой штабеля трупов, не беспокоясь о доказательствах своей правоты.

— Понятно.

Сатин вздохнул.

— Я подумаю о том, что можно сделать. А пока прошу об одном — пусть этот разговор останется в стенах моего кабинета.

— Мне нужна защита.

— Я поговорю с Трифоновичем. Прикрытие ты получишь.

— Добро.

— И… еще одна вещь, Илья. Есть у меня предчувствие, что ты готов к получению ранга оккультиста. Без понятия, как тебе это удается, но ты готов.

— И?

— На днях я сообщу точное время и порядок испытаний. Настройся на серьезный лад — это будет жестче, чем с ритуалистом.

— Как скажешь.

Глеб покосился на пистолет.

— Забирай.

— Мне его оставят?

— Да. Я же его не видел. Только не светись с этой игрушкой на каждом шагу.

Распрощавшись с учителем, я иду забирать Полину. В голове — сумбур. Повелитель намерен поддержать клан Адамсов. Следовательно, я обречен на сделку. Тобенгаузу, по мнению Сатина, такой расклад не понравится. Значит, я должен тянуть время. И всячески способствовать истреблению Шуйских. Союз без союза. Война без войны. Орден меня прикроет, но… до каких пределов?

Не исключено, что однажды наши пути разойдутся.

Мой и Тобенгауза.

К этому моменту надо подготовиться. Накопить силы, обзавестись влиятельными друзьями. Развязать парочку войн, если потребуется. В общем, заняться привычной жреческой работой.

За дверью слышался смех.

Голоса Полины и Наташи Козыревой.

Я постучал.

Звуки разговора стихли. Через несколько секунд дверь отворилась, и на пороге возникла Наталья. Если честно, я ожидал увидеть хранительницу в привычном строгом мундире… а вовсе не в короткой юбке, высоких шнурованных ботинках и вязаном джемпере. Волосы девушки были собраны в небрежную гульку.

— Классно выглядишь, — вырвалось у меня.

А Козырева умеет удивлять.

— Ты как-то рановато, — хранительница вдруг смутилась.

— А мы пересматривали наташин гардеробчик! — сестра вприпрыжку подскочила к двери, на ее шее был намотан длинный шарф. — У нее, оказывается, не только мундиры есть!

Девочка втащила меня за руку в комнату.

— Ты разобрался с тем, кто повесил кошечку?

— Разобрался. Можно возвращаться домой.

— А кто нам портал пробьет?

— Я сам.

Глаза Наташи округлились.

Хранитель ордена в ранге ритуалиста. Ты, дорогая, еще не прокачалась до уровня, доступного сейчас мне. Ну, и кто из нас теперь «никто»?

— Здорово. Отсюда?

Я покачал головой:

— Из холла, разумеется. Мы и так чрезмерно стесняем Наталью.

— Всё в порядке, — заверила девушка. — Мы отлично провели время.

— Спускайся вниз, — сказал я.

Полина быстро собрала рюкзачок и выскочила за дверь.

— Спасибо, — я посмотрел в глаза Козыревой. — Надеюсь, мы не сильно тебя стеснили.

— Всё в порядке. А ты действительно можешь открывать порталы?

— Сегодня научился.

— Рада за тебя.

— Обращайся, если потребуется переброска.

Ни следа от былой заносчивости.

Даже удивительно.

— Мне пора, — я нажал ручку. — Рад был повидаться.

И всё же девушка выглядит слегка… обиженной. Я это заметил еще в прошлый раз. Как будто я повел себя неподобающим образом. Может, показалось…

Портал я пробросил из холла к двери общего блока.

Полина аж взвизгнула от удовольствия, когда у меня всё получилось.

Переступая порог квартиры, я подумал о том, что дела обстоят не так уж плохо. Сейчас воскресенье, около двух часов. Я успею сделать все уроки на понедельник. Еще можно заскочить к Сандре. Пробить тоннель прямиком в ее каюту…

От сладких фантазий меня отвлекло сообщение.

Абонент неизвестен.

Глава 21. Гипотетическое оружие

Способ телепортации, которым пользовался Винсент, понравился мне больше всего. Никакой Бездны, дверных проемов и прочей мишуры. Закрываешь глаза, мысленно представляешь локацию и перемещаешься. Мгновенно. Нужное место мне помогла отыскать глобал-карта. Я выбрал объект с фотографией, увеличил изображение на весь экран компьютера и запомнил до мельчайших подробностей. Оставалось лишь закрыть глаза, восстановить картинку перед мысленным взором и активировать соответствующую технику.

Вуаля.

Я материализовался на юго-восточной окраине столицы. В Лефортово. Старейший парк Неома, между прочим. Я слышал, его называют Версалем на Яузе. Собственно, на берегу этой реки мне и назначена встреча.

Обнаруживаю себя рядом с Госпитальным мостом.

Раньше телепортация считалась опасной. Прыгун мог выпасть из воздуха на мостовую и разбиться. Закатать себя в асфальт. Или попасть под колеса едущего автомобиля. К счастью, навык прокачивается. Одаренный начинает с ровных локаций и близких расстояний, повышает уровень навигации, снижает инерцию. Если способность в роду передается из поколения в поколение, вы избегаете всех неприятностей, даже не заморачиваясь. На подсознательном уровне. Разум автоматически выбирает точку, не представляющую угрозы. Именно такая техника мне и досталась от Шуйского. Так что я выпал из небытия на тротуар и практически сразу восстановил ориентацию.

— Осторожнее! — в меня тут же врезалась строгого вида женщина в сером плаще. Над головой женщина держала прозрачный зонт.

Я удержал прохожую, не дав ей упасть.

— Простите.

Способностей — ноль.

Передо мной бездарь.

Женщина странно посмотрела на меня, поправила очки и двинулась дальше. Я прошагал еще несколько метров под усиливающимся дождем и спустился по каменным ступенькам на Головинскую набережную. Звуки едущих автомобилей отступили, остался лишь монотонный шорох дождя.

Достаю из рюкзака зонт.

Раскрываю.

Как же это прекрасно — иметь зонт. В Легурии до подобных изобретений человек не дорос. А ведь несложное, в сущности, устройство.

Головинская набережная представляет собой извилистую каменную дорожку с парапетом. Яуза тоже зашита в камень. На противоположном берегу высятся старинные здания. Справа от меня — скамейки, чугунные фонари и парковые деревья. Гладь воды бомбардируют дождевые капли.

Человек, назначивший мне встречу, стоит у парапета и задумчиво наблюдает за осенними листьями, плывущими вниз по течению Яузы.

Я узнал его без особых проблем.

Риз Хантер, представитель клана, пославшего за мной Машу.

К сообщению в мессенджере была прикреплена фотография Риза, по которой я и узнал своего собеседника. Или палача. Зависит от того, поверят ли мне.

— Здравствуй, Илья.

Молча останавливаюсь рядом.

Парапет в этом месте представляет собой вереницу массивных гранитных столбов с вмурованными чугунными решетками.

Риз Хантер — средних лет мужчина с печальным лицом. Немного сутулый. Волосы черные, лицо вытянутое, скулы резко очерчены. Руки в карманах длинного плаща. Над головой — незримый воздушный щит, о который разбиваются падающие дождевые капли. Хорошая альтернатива зонтику.

— Маша не вернулась из аномалии, — сходу начал призыватель. — Ее родители, как ты понимаешь, беспокоятся.

— Их можно понять, — соглашаюсь я.

— Род Микуцких — пострадавшая сторона, — заметил Хантер. — Они могут быть необъективны. Поэтому для общения с тобой выбрали меня.

— Разумно.

— Итак, я жду разъяснений.

— Маша не смогла пройти Костоломным Трактом.

— А подробности?

— Один дом вдавил ее в стену другого. Затем Машу сожрали.

Риз вздохнул.

— Ты же не станешь мне врать, Илья?

— Не вижу в этом практического смысла. Маша сделала мне хороший подарок. Она же выводила меня из Невозвратного Града. Так что я последний человек, которому была выгодна ее смерть.

Хантер осмыслил мои слова.

— Вопрос снят. Безусловно, мы проведем собственное расследование…

— Не проведете, — перебил я. — Это аномалия. Орды свихнувшихся демонов. Живой город, по сути. Вам придется поверить мне на слово, и мы оба это знаем. Отсутствие мотива — гарантия моей честности.

Риз даже бровью не повел.

Вот только следующее высказывание мне не понравилось:

— Полегче на поворотах, Илья. У тебя много врагов. А из друзей… одни демонологи. Если пойдешь против моего клана — проиграешь. Призыватели рассеяны по всей стране, у нас продвинутое оружие. За нами — Адамсы. Тебе выгоден альянс.

— Не пытайтесь на меня давить, Риз. Я сам решу, что мне выгодно. Вы подарили одержимый пистолет, спасибо. Пригодится в арсенале. Я принял информацию к размышлению. Буду думать над альянсом, но слепого подчинения не ждите. Сейчас я не заинтересован в том, чтобы идти против конклава.

— Планируешь наблюдать, — хмыкнул Риз.

— Да. И действовать по своему усмотрению. У нас есть общий враг — Шуйские. Вам будет интересно узнать, что Валентин и Винсент мертвы. Я намерен по одному уничтожить их всех. Поможете — отлично. Нет — я всё равно буду действовать в этом направлении.

— Ты их встретил… там?

— Именно. Шуйские хорошо осведомлены о вашей операции. За мной прислали Валентина и двух клановых бойцов. Мне пришлось драться.

Риз кивнул.

— В общем, предлагаю такую схему, — резюмировал я, в упор глядя на собеседника. — Формально мы не связаны. Я не выполняю ваших поручений, не работаю на Адамсов. Если ситуация выйдет из-под контроля — говорю с Тобенгаузом.

— Я тебя услышал, — Хантер погрустнел. — И, в принципе, всё понимаю, но позволь сказать напоследок одну вещь.

— Говорите.

— Войну еще можно предотвратить. Рокуэллы отступят, если будет существовать экзистенциальная угроза. Неприемлемый ущерб для британцев.

— О чем речь? — насторожился я.

— Хтоническая пушка.

— Впервые слышу о такой.

— Это гипотетическое оружие, — пояснил Риз. — Ты знаешь, что мы запираем элементалей в пистолетах и автоматах. Создаются и другие экспериментальные образцы. Но лишь хтоны могут создавать разрушения планетарного масштаба. Представь себе орудие, способное телепортировать одержимые снаряды на противоположный край континента. За Ла-Манш. И еще дальше, если потребуется. Уничтожение любых объектов. Дистанция не ограничена. Мощь невообразимая.

— Существование хтонов не доказано, — я пожимаю плечами.

— Есть класс, многократно превосходящий по своим возможностям элементалей, — заявил Хантер. — И этот класс именуется хтонами. Свидетельства пребывания хтонов на Земле строго засекречены. Тем не менее, мы располагаем доказательствами того, что эти духи — не вымысел.

У меня возникло странное чувство дежавю.

Нергал показывал мне оружие массового поражения в параллельном мире. В том мире, где я мог бы жить, родившись на сотни тысяч лет позже. Водородные и термоядерные бомбы. Межконтинентальные баллистические ракеты. Такой размах даже Повелителю не снился.

— Вы называете это оружие гипотетическим, — осторожно произнес я. — Но ведь исследования уже ведутся?

— Скажем так… есть наработки, — последовал уклончивый ответ. — Причем с обеих сторон.

— И далеко продвинулись?

— Я не могу это обсуждать.

— Попытаться же можно.

Риз усмехнулся.

— Объясните мне одну вещь, Риз.

— Слушаю, Илья.

— Вот есть у нас Чжао — самый многочисленный и боеспособный клан на Земле. Есть Адамсы. Их суперсила — в технологиях и грамотной организации. Рокуэллы, насколько я успел понять, уступают по своему потенциалу даже Индрадатта. Так почему вы их так боитесь? И Шуйских за компанию. Разве нельзя победить британцев в скоротечной магической войне?

— Или перебить Шуйских, — хмыкнул Риз.

— Да, перебить. Просто же.

— Еще год назад было просто, — вздохнул Хантер. — Проблема в том, что идет тайное наращивание одержимых вооружений. Инги против Хантеров. Ты знаешь расклад. Разведка Адамсов доложила, что Инги достигли определенного… ммм… прогресса в создании хтонической пушки. Телекинетические орудия известны давно…

— Стоп, — перебил я. — С этого места поподробнее. Вы хотите сказать, что британцы уже сейчас могут закидать нас снарядами, появляющимися из воздуха?

— И британцы, и азиаты, — усмехнулся Риз. — И в Индии есть аналоги этого дерьма. И мы можем закидать, причем весьма эффективно. Вот только есть ограничения. Спецназовцы пользуются телекинетическими пулями на малых дистанциях. Снайперы работают на расстояниях, не превышающих два километра, и для поражения цели им нужен наводчик. Грубо говоря, я сижу в кабинете напротив условного Алексея Шуйского и веду стрим с этим чуваком. Ты видишь Шуйского в режиме онлайн и выпускаешь пулю из снайперской винтовки.

— А винтовка вообще нужна? — в моем голосе искреннее непонимание.

— Конечно. Суть заключается в исправлении траектории. Без начальной скорости полета пули не обойтись. Поэтому и снайпер, и спецназовцы вынуждены применять модернизированный огнестрел.

— Модернизированный?

— Там есть нюансы.

— Продолжайте.

— Так вот, ограничения. Они всегда касаются расхода праны, как ты понимаешь. Не против, если на «ты»? Вот и хорошо. Мы видим, что снайпер-телекинетик не бьет дальше, чем на два километра. А штурмовики специальных бригад и вовсе ограничены десятками метров. Потому что в первом случае нам нужен стрелок-дхьяна. Минимум. А во втором — прошедшие серьезную подготовку дхараны. С очень специфичными ветками навыков, переданными по наследству в трех поколениях.

— Ограничения связаны с дистанцией? — уточнил я.

— Не только. Играют роль многие факторы. Погода, поправки на ветер и влажность, масса снаряда, ландшафт местности. Поэтому орудийные расчеты состоят из нескольких человек, работающих в связке. Как ты понимаешь, речь идет о высокоточном оружии, которого… очень мало. Ведь и одаренные-телекинетики, готовые пойти на сотрудничество с властями, на каждом углу не валяются.

— Никого вы забросать не можете, — дорубил я.

— Зато можем точно поразить заморское поместье условного Рокуэлла. Или чей-то бункер при наличии разведданных.

— И они могут.

— Ага.

— Паритет.

— Так было до гонки одержимых вооружений.

— Вот оно что, — я начал понимать. — Рокуэллы продвинулись в создании хтонической пушки дальше Адамсов. И начали представлять угрозу.

— Не совсем так, — поправил собеседник. — Инги продвинулись. А Инги работают на Шуйских. А Шуйские получают деньги на развитие проекта от Рокуэллов.

Интересная цепочка вырисовывается.

— А у нас за аналогичные исследования отвечают Хантеры, — догадался я.

— Мы сотрудничаем с правящим кланом напрямую.

Я облокотился на чугунные перила. Задумчиво посмотрел на серое здание, возвышающееся на правом берегу Яузы. Мутный получается расклад. Слишком много переменных. И я не поверю, что демонические сущности Бездны не разыгрывают собственную партию.

— Риз, — я начал тщательно подбирать слова. — Давайте по чесноку. Рокуэллы реально что-нибудь контролируют? Или Шуйские? Или Адамсы? Напрашивается вывод… что кланы призывателей могут выйти из тени в решающий момент. И смести одним ударом все ключевые фигуры с доски.

— Нас контролируют, — Хантер нахмурился. — А вот Инги… за них я поручиться не могу.

Открываются нехорошие вещи.

Риз намекает, что реальный противник — Инги, а не Рокуэллы. Я втянут в тайное противоборство кланов, в существование которых до недавнего времени вообще не верил. Услышанное полностью меняет схему. Призыватели могут вернуться на политическую арену. И учинить мировую бойню, сопоставимую по масштабам с Клановыми Войнами «сороковых».

— Что в твоем понимании означает предотвратить войну, Риз?

— Уничтожение Ингов, разумеется.

Я так и думал.

— Всего доброго.

— Что? — опешил собеседник.

— Я не готов в этом участвовать.

— Постой, — Риз остановил меня жестом. — Что не так?

— Всё. У меня есть личные враги — Шуйские. Есть защита — орден демонологов. При этом я вижу угрозу в создании хтонической пушки. Не важно, кто первый сумеет это сделать. Весь мир будет в опасности. И я не собираюсь вырезать некий клан только на основе чьих-то слов. Без обид, но всё выглядит так, что мы говорим о личных интересах Хантеров. Вы сейчас набираете сторонников, чтобы перекроить глобальный порядок.

— Ты ошибаешься.

— Возможно. Но я предпочитаю собирать данные, думать и анализировать, а не лезть сразу в пекло. Остановимся на том, что наши общие враги — Шуйские. С Ингами я воевать не буду.

— Я предупредил о последствиях, — Риз пожал плечами. — Если Инги первыми создадут супероружие, они ударят по Неому. И квартал Адамсов будет первой целью в их списке. Уверен, что успеешь спастись, когда хтонический снаряд материализуется в небе? Это будет ночью. Или на рассвете, пока все спят. Живи с этим знанием.

— Хорошо, — я повернулся, чтобы уйти.

— Вот, — Риз протянул мне визитку. — Вдруг передумаешь.

Помедлив, я взял кусочек картона.

И неспешно двинулся по набережной, держа над головой раскрытый зонт.

Дождь усилился.

На картонке не было ничего. Ни имени, ни фамилии, ни должности или клана. Вообще ничего, кроме телефонного номера. Я повертел визитку в пальцах и сунул в карман.

Всё это нужно переварить.

Утверждение, что я не стану воевать с Ингами, — ложь. Если потребуется — стану. Наши пути могут пересечься и неоднократно. Я могу получить подтверждение правдивости слов Хантера. Кроме того, Повелитель отдал недвусмысленное распоряжение — поддержать Адамсов.

Так чего же я медлю?

Меня смущает Тобенгауз.

Если я наживу себе врага в виде ордена демонологов, то не смогу развиться до уровня, позволяющего выполнить самый главный приказ Нергала. Кроме того, меня будут преследовать за отступничество. Тобенгауз может проникнуться идеями Риза, а может и не проникнуться. Допустим, легендарный Трифонович решит, что я — крыса. Какие рычаги будут приведены в действие? Чего будет стоить моя жизнь? И жизнь сестры?

С другой стороны, удары одержимыми снарядами по Неому — плохой сценарий для всех. Орден превыше всего, но есть границы, через которые никто из смертных не должен переступать. В конце концов, именно демонологи однажды похоронили призывателей и остановили катастрофу, которая может повториться вновь. Кому, как не демонологам, взять на себя ответственность в текущей ситуации?

Думай, Джерг.

Нужны доказательства.

Поиск информации.

Ты знаешь кого-нибудь, причастного к секретным правительственным службам? Безусловно, знаешь. Отец Клима Горина. Человек, который разыщет иголку в стоге сена. Большая шишка в Департаменте Тайных Дел. Вопрос в том, с какого хрена он должен мне помогать? Я вообще кто? Тупая мелкая школота. Простолюдин, с которым почему-то сдружился любимый сынок.

Информация — ценный ресурс.

Что я могу предложить взамен?

Предположим, весточку о смерти двоих Шуйских. Или сведения о том, что эти упыри плетут интриги. Глупо, Джерг, глупо. Адамсы и так обо всем знают, они же курируют Хантеров. Если Шуйских до сих пор не вырезали, на то есть веские причины. Какие? Например, расставляется хитрая ловушка для Рокуэллов. Или есть план, чтобы добраться до более успешных разработок Ингов. Тут много версий можно набросать.

И что-то я сомневаюсь в непричастности к происходящим в мире изменениям Чжао. У сильнейшего клана планеты просто обязана быть крутая служба внешней разведки. Так что азиаты в курсе наших разборок. И наверняка озаботились собственными исследованиями в области хтонической артиллерии.

Не нравится мне всё это.

Пора уже разобраться с духами-ренегатами. Этой планете не хватает божественной мудрости Нергала. Когда Повелитель воцарится среди смертных, мы упорядочим всю эту клановую возню. Все войны будут развязываться исключительно с дозволения Сжигателя. После надлежащих ритуалов и жертвоприношений.

Итак, что же предложить господину Горину?

Кое-что у меня есть.

Задержавшись у парапета, я осмотрелся. Риз Хантер давно исчез, словно его и не было. Редкие прохожие спешили побыстрее добраться до автобусной остановки или другого укрытия. Набережная обезлюдела.

Достаю телефон, выбираю в контактах номер одноклассника.

— Клим?

— Рад слышать тебя, дружище.

— Организуй мне встречу со своим отцом.

Непродолжительное молчание.

— Должна быть веская причина, чтобы…

—…столь уважаемый человек потратил на меня драгоценные минуты, — закончил я реплику товарища. — И, поверь, такая причина есть.

Глава 22. Дом Гориных

Родители Клима возвели родовое поместье на первой линии моря. До Адамс-Сити рукой подать. Целый район, застроенный домами правительственных чиновников. Охраны и блокпостов нет, но всюду — видеонаблюдение, высокие заборы, крепкие ворота. Коттеджный поселок включает гипермаркет, небольшой парк, теннисные корты и спортплощадки. А еще — сад и начальную школу для одаренных.

Я материализовался на променаде.

Уходящая вдаль бетонная полоса, залитая дождем. Почерневшее море справа. Порывистый ветер, набегающие на пляж волны. Дождь был косым, мелким и неприятным. Я попытался раскрыть зонт, но ветер чуть не вырвал его у меня из рук. Пришлось отказаться от идеи и натянуть на голову капюшон ветровки.

Свернув на подъездную дорожку для электросамокатов, я быстро преодолел засыпанный палой листвой скверик, пересек четырехрядное шоссе и уперся в исполинскую, иначе не скажешь, арку ворот. Каменный портал, монолитные черные створки и неприметная калитка сбоку. Я так понимаю, друзья Гориных не привыкли ходить пешком. Все с шиком въезжают на своих колесных монстрах во двор — под пристальными взглядами охранников.

Рядом с калиткой — нарост домофона.

Всего одна кнопка с колокольчиком.

Туда и жму.

— Назовите себя и цель визита, — оживает адское устройство.

На меня взирают сразу две видеокамеры, обеспечивающие перекрестный обзор. Тихо гудят сервоприводы — камеры умеют двигаться.

— Илья Невзоров, — представляюсь я. — У меня назначена встреча на шестнадцать ноль-ноль.

— Подождите секунду.

В динамике — сухие щелчки и потрескивание.

Секунда превращается в минуту. Ветер хлопает капюшоном и полами куртки, но дождь не проникает под арочный козырек. Наконец, домофон решает снизойти до моей персоны:

— Илья?

— Привет, Клим.

— Заходи. Прости, что пришлось ждать.

Замок размагничивается.

Я толкаю дверь калитки — полотно сдвигается легко и бесшумно. Без единого скрипа. По ту сторону меня ожидает пост охраны — тоннель с узким окошком и дверью. Из двери выдвигается необъятная фигура охранника. Мужик напоминает орка из местной фантастической литературы. В руке орк держит портативный металлодетектор, смахивающий на полицейскую дубинку.

— Небольшая формальность, господин Невзоров.

Охранник поводил рядом со мной зловещим гаджетом, убедился в том, что на рукояти горят только зеленые индикаторы и быстро обшарил меня своими массивными лапищами. Подмышки, бедра, голени. Везде, где может притаиться кобура с пистолетом или чехол с ножом. Разумеется, ничего обнаружено не было. Пистолет я оставил дома, упрятав в вытяжную трубу санузла.

— Добро пожаловать, — охранник кивнул в сторону двора и моментально скрылся в своей будочке.

Туннель выводит меня в обширный внутренний двор.

Идеально подогнанные друг к другу сегменты тротуарной плитки, заасфальтированная парковка, ухоженные клумбы. Деревца и кусты по периметру. Беседка в восточном стиле, искусственный пруд, зашитый в гранит…

А посреди всего этого высится трехэтажный монстр с кучей башенок, террас, пристроек и декоративных элементов. Зеленая металлочерепичная крыша, окошки мансард, прямоугольный выступ печной трубы. Часть фасада на первом этаже — панорамное остекление.

— Давай сюда! — Клим приветливо машет мне рукой с крыльца. Тут, кстати, никаких излишеств. Пара ступенек, четыре колонны и прозрачный навес из закаленного пластика. — Промокнешь!

Пересекаю двор.

— Я не рано?

— Нормально, — Клим жмет протянутую руку. — Посидишь с нами, расскажешь про свои геройства.

— С нами?

— Ну, да. София дома.

При упоминании Софии на душе малость потеплело. Сестра у Клима была невероятно красивой, хорошо воспитанной и приятной во всех отношениях особой. Целеустремленной, мне такие нравятся. К сожалению, подобный тип девушек всячески пытается создать образ недостижимости. Дескать, все вы не мой уровень, хотя я и могу с вами мило беседовать.

За порогом нас встретил самый настоящий швейцар. В ливрее, с самодовольным и слегка отрешенным выражением на лице. Швейцар принял у меня куртку и зонт, выдал мягкие тапочки вместо мокрых кроссовок, а сами кроссовки убрал в шкаф-сушилку.

— Отец освободится через пятнадцать минут.

Из прихожей мы переместились в лестничный холл. Всюду — мрамор, многоступенчатые люстры, деревянные и хромированные вставки, позолота. Имперский стиль. Окна отстутствуют, зато есть целых четыре двери, одна из которых, по идее, должна вести в гостиную.

Пока мы поднимались по закругляющимся ступенькам, я вспомнил, что род Гориных — потомственные пилоты. София мечтает об авиационной академии и хочет вступить в гильдию. Я никогда не интересовался планами своего приятеля, но подозреваю, что и Клим мыслит схожим образом. Почему же их отец отказался от неба и сосредоточился на делах земных? Приобщился, так сказать, к числу рыцарей плаща и кинжала?

Компактная зона отдыха.

С аквариумом во всю стену, подковообразным диванчиком и телевизором, смахивающим на видеопанель. Рядом с диванчиком стоял приземистый журнальный столик, на котором дымились чашки с ароматным зеленым чаем. Тут же были расставлены вазочки с печеньем, какими-то рогаликами и конфетами. Дополняла всё это корзина с фруктами.

По телевизору показывали новости.

Я заметил, что слуги выставили три чашки.

— Располагайся, — Клим показал на диванчик. — Тут наша с Софи зона релаксации.

По привычке устраиваюсь так, чтобы видеть вход. Коридорчик, как я подозреваю, ведет к спальням, но мало ли, что там еще. Дворянские гнезда содержат уйму сюрпризов.

— Усилившееся экономическое противостояние между Британией и Европейской Московией обещает привести к разрыву ряда стратегических соглашений, — вещала женщина-диктор. — На днях из Неома был отозван британский посол, что, как утверждают аналитики, связано с кризисом в Карибском бассейне. Напомню, что многие евромосковские компании столкнулись с беспрецедентным поднятием торговых пошлин. Всё чаще звучит слово «санкции». Рокуэллы не дают официальных пояснений, многие страны их уже осудили…

— Привет, — к нам незаметно присоединилась София.

— Ты как всегда чудесно выглядишь, — улыбнулся я.

— У нас был урок по боевым искусствам, — пояснил Клим.

Ага. Теперь понятно, почему вы оба ходите в таких необычных прикидах. София — в широких черных штанах и длинной рубахе на петлях. Клим — в аналогичной одежде серого цвета.

— С нами занимается инструктор из Пандема, — с гордостью сообщила девушка. — Джет Ли.

— Вряд ли это имя мне знакомо, — я с улыбкой беру чашку с горячим чаем.

— Он крут, — младший Горин потянулся за печеньем. — Гоняет нас по залу, как котяток.

— Мур, — София царапнула пятерней воздух.

Мы с Климом рассмеялись.

— У отца какие-то переговоры, — сказал Горин-младший. — Он заперся в кабинете и запустил видеоконференцию. А что у вас с ним за дела такие?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — я погрозил любопытному старосте пальцем.

— Вот так всегда, — обиделся Клим. — Ты к людям со всей душой…

— Я действительно не могу рассказать, дружище. Вопрос государственной важности.

— Тебе конец, — сказала София. — После этих слов братик не отстанет.

— А вот и отстану, — мой приятель решил проявить чудеса сдержанности. — Я ведь еще кое-что намерен вынюхать. Как там у тебя с этим бретером? Маркусом?

Бровь Софии поползла вверх.

— Я получил вызов.

— Правда? — заинтересовался Клим. — Он не пытался тебя прирезать в темной подворотне?

— Ну, я ожидал чего-то подобного. Поэтому отправился в людное место.

— Это ж куда? — София втянулась в разговор.

— Клуб «Контакт».

— Вот уж не думал, что ты зависаешь в таких местах, — Клим потянулся за крекером. — И кто тебя вытащил в свет?

— Вейл и Окси.

— Вейл? — София воззрилась на меня с еще большим изумлением. — Откуда ты ее знаешь?

— Мы соседи по блоку.

— Сексяшная блондиночка, — вспомнил Горин-младший. — У нее сестра поступила на первый курс.

— Окси, — кивнула София. — Интересные у тебя знакомства, Илья.

— Между нами ничего нет, — я сразу решил расставить точки над всеми буквами алфавита.

— И это — большая ошибка, — Клим назидательно поднял вверх указательный палец.

— Мелкий извращенец, — прокомментировала София.

Печеньки быстро таяли.

— Вернемся к нашим бретерам, — сменил тему староста. — Маркус нашел тебя в клубе?

— Передал записку. С вызовом.

— У них есть арена, — вспомнила София.

— Ага, мы там и встретились. Бой насмерть, без секундантов.

— Не понял, — Клим отставил свою чашку. — Как это — без секундантов? Противники могут творить любую дичь. Так нельзя.

— Не могут, — София укоризненно посмотрела на брата. — В таких случаях гарантом безопасности выступают админы. У них же камеры стоят?

Вопрос адресуется мне.

— Стоят.

— Ход поединка записан, — уверенно заявила сестра.

— Это не совсем так, — раздался приятный мужской баритон. — В «Контакте», насколько я слышал, зафиксирован системный сбой. Часть архивных данных утрачена. За двое-трое суток. Или около того.

— Папа, у них же крутая служба безопасности! — возмутилась София.

Голос принадлежал мужчине, незаметно вошедшему со стороны лестницы. Я вообще-то не люблю такие вещи. Человек, умеющий передвигаться, не привлекая мое внимание, чрезвычайно опасен. Фиг его знает, какими техниками пользуются агенты ДТД.

— Крутая, да не совсем, — хмыкнул глава рода.

Валентин Никифорович Горин оказался в меру подтянутым мужчиной средних лет. Волосы песочного оттенка, лицо гладко выбрито, никаких усов и бороды, столь модных среди аристократии в последние годы. Держится прямо и слегка расслаблено. Взгляд цепкий, сканирующий.

Я поднялся и пожал руку, протянутую для приветствия.

Ладонь Горина была крепкой и сухой.

Валентин Никифорович особо ко мне не присматривался. Думаю, он это сделал во время мнимой онлайн-конференции, получив из рабочего кабинета доступ к камерам наблюдения. А еще чувак пробил меня по своим каналам, выяснил всё про школьные разборки и конфликт с Шуйскими. Вероятно, он в теме махинаций Адамсов по избавлению меня от мстительного папочки Керта Вагнера. Его реплика про испарившиеся записи камер явно не с потолка взялась. Явный намек на осведомленность.

— Прошу ко мне в кабинет, — на лице Горина оформилась доброжелательная улыбка. — Если я вас не отвлекаю, конечно.

— Я ради этого и пришел.

— Чудненько. Дети, прошу прощения за внезапное вмешательство.

— Ерунда, — ответил Клим. — Мы сидим за одной партой.

А вот на лице Софии мелькнула тень сожаления.

Мы спустились в холл первого этажа, повернули направо и через неприметную дверь попали в рабочий кабинет хозяина дома. За всё время нашего общения с Гориными я не увидел ни одного слуги, шатающегося без дела или наводящего порядок в помещениях. А ведь усадьба большая. Думаю, тут найдется и дворецкий, и парочка лакеев, да и без горничной столь уважаемым людям никак. Плюс повар, садовник, швейцар. Где все эти люди? Вышколены настолько, что не путаются под ногами при гостях. А возникают на горизонте по щелчку.

Я слышал о том, что старые дворянские рода предпочитают деревянные интерьеры, подчеркивая древнюю историю фамилии. Современные тренды, по мнению ортодоксов, — удел потомков купечества и выскочек-одаренных, поднявшихся «из грязи» после Клановых Войн. Между тем, Горины — именно древний род. С корнями, уходящими чуть ли не в семнадцатый век, а то и раньше. Так что обилие камня, хрусталя и подчеркнутый хай-тек второго этажа — осознанный выбор. Примета прогрессивного мышления.

Кабинет был зашит в дерево.

Вот такая игра контрастов.

Стены скрываются за книжными полками и модульными блоками закрытого типа. Окно простое, двухстворчатое. Полное отсутствие фотографий, вазочек, статуэток и прочих безделушек, отвлекающих от работы. Массивный деревянный стол, совмещенный с подоконником и узкими вертикальными шкафчиками. Пара стульев. Белые и серые тона.

— Чаю? — поинтересовался Валентин Горин, указывая мне на один из стульев.

Усаживаюсь.

Да, обстановочка почти спартанская.

— Благодарю. Я бы хотел сразу приступить к разговору.

— Ты утверждаешь, — глаза Горина-старшего сузились, — что побывал на полигоне Шуйских, где они создают одержимое оружие и призывают тварей из Бездны?

— Тварей призывают, — подтвердил я. — А вот оружие изготавливается в аномалиях. На полигоне проходят испытания.

— Как нам отыскать это место?

— Не спешите с поисками, — я улыбнулся. — Для начала я бы хотел получить кое-какую информацию. Услуга за услугу, так сказать.

Зрачки агента буквально пригвоздили меня к стулу.

Я успел выяснить у Клима, что в Департаменте Тайных Дел его отец числился старшим экспедитором, имея при этом чин майора лейб-гвардии. Не самый топчик, но человек серьезный. И я почти на девяносто процентов уверен, что о противостоянии кланов призывателей он знает не понаслышке.

— У меня есть подозрение, молодой человек, что речь идет о процессах государственной важности. Мы оба понимаем, Илья, что ты контактировал с Хантерами. Вероятно, и с их противниками. Отказ помогать нашему ведомству можно квалифицировать как измену родине…

— Я под прикрытием демонологов.

— Не переоценивай их возможности.

— И не собирался, Валентин Никифорович. Просто вы усложняете нашу беседу.

— Разве?

— Хантеры не прочь увидеть меня в числе своих союзников. Как и Адамсы. Вы знаете, что я обладаю редким Даром и постоянно расширяю спектр возможностей. Зачем избавляться от того, кто в будущем сможет принести пользу? Это как зарубить курицу, несущую золотые яйца.

— Грубая аналогия.

— Но верная. Сейчас я не могу принять чью-либо сторону, но искренне хочу разобраться в ситуации. Я не враг своему народу. Так что помогите мне. Это несложно.

В ответ — изучающий взгляд холодных серых глаз.

И внезапная смена направления.

— Вот что, Илья. Ты мне нравишься, и я хочу поведать тебе историю нашей семьи. Думаю, ты пообщался с моей дочерью и знаешь о том, что Горины — потомственные пилоты. Наши предки летали над Европой еще до Великого Раздела. Мой прадед обладал Даром, который позволил ему стать у истоков небесного кораблестроения. Фамильные традиции очень крепки. Как и сила крови. И всё же я отринул мечту своего детства, закопался в недрах тайных архивов и стал тем, кем стал. А знаешь, почему?

Терпеливо дожидаюсь продолжения.

— Судьбы мира вершат те, кого ты не видишь. Сегодня небо кажется чистым, а завтра шторм сносит наши города, хоронит цивилизацию. Мне стало страшно — я испугался за будущее своих детей. Так вот, чтобы Клим и София спокойно летали, управляя красивыми воздушными кораблями, человек вроде меня должен копаться в грязи. Устранять тех, кто идет против нас. Предотвращать грядущие катастрофы.

— Не исключено, — заметил я, — что мы хотим одного и того же.

— Такое возможно, — согласился Горин. — Что именно тебя интересует, Илья?

— Две вещи. Во-первых, насколько сильна угроза разработки Рокуэллами хтонического оружия. Существует ли реальная опасность для Неома и его жителей. Во-вторых, велика ли роль Ингов и Хантеров в этом дерьме. Не поведут ли они собственную игру, когда наступит «время Ч»? Хантеры предлагают мне сотрудничество, но я не хочу сражаться на стороне тех, кто гипотетически способен уничтожить Московию.

Валентин Никифорович спокойно выслушал мою тираду, затем встал с кресла, прошелся из одного угла комнаты в другой, задержался у окна и надолго завис. Смотрел, как срываются с разноцветных листьев капли дождя, вслушивался в водостоки.

— Откуда ты взялся, Илья?

— Не совсем вас понимаю, Валентин Никифорович.

— Еще месяц назад ты был никчемным обитателем трущоб, обреченным на прозябание в типовом микрорайоне, — пояснил свою мысль Горин. — Без обид.

— Какие уж тут обиды, — хмыкнул я.

— Так вот, никто не рассматривал тебя в уравнении. А что сейчас происходит? Школа гудит, Адамсы проявляют заинтересованность. Ты в ордене демонологов. Ритуалист, да?

— Вроде того.

— Сидишь в моем доме, владеешь информацией, которой я не владею. Жаждешь получить доступ к государственным тайнам. Вступаешь в схватку с Шуйскими, выходишь победителем. По неподтвержденным данным проникаешь в аномалию. Выживаешь, возвращаешься в Неом. Говоришь с Хантерами. Тебя слишком много для пятнадцатилетнего оболтуса с окраин, не находишь?

— Нахожу.

— Ты вообще в курсе, что твою кандидатуру рассматривают на продвижение в военную академию и вхождение в клан Адамсов?

Глава 23. Понедельник — он как воскресенье, только хуже

Понедельник обрушился на меня всеми лицейскими прелестями, на которые был способен. Шесть основных предметов, включая математику. Два факультатива. И фееричная пара от Аристарха Зло. Который, впрочем, решил ко мне не цепляться, а просто гонял всю группу по залу, выжимая из несчастных аристо последние соки.

У меня было достаточно времени, чтобы переварить услышанное накануне.

Горин-старший поведал массу интересных вещей.

Например, про академию. Оказывается, моя способность к поглощению чужих навыков уже ни для кого не секрет. Директор и отдельные учителя быстро просекли, что я, расправившись со своим противником, впоследствии начинаю пользоваться его навыками. Кроме того, я очень стремительно поднимаюсь в иерархии демонологов. Такие люди государству всегда нужны. Так что меня взяли на карандашик, решили следить за успехами, а затем оказать посильную помощь при поступлении в военную академию. В том, что клан Адамсов сумеет отжать меня у Тобенгауза, никто даже не сомневался. Валентин Никифорович намекнул, что условия вступления в клан слишком хороши, чтобы от них отказываться.

Что касается хтонического оружия, то ничего определенного я не узнал. Есть военные лаборатории, но они настолько засекречены, что даже майор лейб-гвардии не знает об их расположении. Хантеры имеют полноценный доступ к аномалиям, контролируемым властями ЕМ. Поскольку вопрос курируется государством, Тобенгауз вынужден терпеть столь вопиющий произвол. Руководителю конклава это не нравится, претензии неоднократно высказывались. Адамсы обещали принять к сведению и уходили в игнор.

Безусловно, со временем я мог бы получить доступ к экспериментам призывателей. Для этого надо войти в правящий клан и заслужить доверие самих Хантеров. Правительство контролирует призывателей, но не интересуется технической стороной вопроса. Главное — результат.

А результативность призывателей впечатляет.

Группы захвата, оснащенные демоническим оружием. Существа из Бездны, управляемые обученными погонщиками. Допросные комнаты разной степени одержимости. Бронетехника и военные корабли под защитой локусов, запертых в ловушках. Думаю, размах всего этого приводит Тобенгауза в бешенство.

Что касается Ингов, то с ними напрямую Адамсы не сталкивались. Как отметил Горин, Инги — один из самых закрытых и неуловимых кланов планеты. Их лаборатории, по оценкам разведки, находятся по всей планете. Один из полигонов, который ухитрились уничтожить спецназовцы, располагался в джунглях Амазонии. Безусловно, успехи Ингов более весомые — есть косвенные сведения, подтверждающие сей факт.

Это всё, что мне удалось выяснить.

Взамен я пообещал телепортировать на полигон Шуйских агента Адамсов, если возникнет необходимость. Кроме того, пришлось описать нюансы своего незаконного задержания Шуйскими, конфликт с Винсентом и призванных тварей, встреченных мной на заброшенной базе в дремучей байкальской глухомани. На прощание Горин дал мне ценный дружеский совет. Не влезать в правительственные дела, идти на сотрудничество с Хантерами и Адамсами, если это не противоречит уставу демонологов.

С хтоническими пушками мы разберемся сами, заверил Горин. Главное — учись, наращивай силы и не заваливай всё вокруг трупами.

После разговора, оказавшегося не столь познавательным, как я рассчитывал, у меня было еще достаточно времени для отдыха. Клим показал мне дом и фотографии из семейного архива с героическими предками-пилотами. У Софи обнаружилась коллекция игрушечных корабликов — девушка собирала их чуть ли не с пяти лет. Сосредоточившись, сестра Клима заставила один из корабликов взлететь, набрать высоту и покружить немного под потолком, включив бортовые огни.

— Это дорогая модель, — похвасталась София. — Там есть мощный аккумулятор, я его иногда заряжаю.

— Каждую неделю, — вставил Клим. — Это один из ее утренних ритуалов.

Я понял, что девушка влюблена в небо и не представляет себе жизнь внизу, в корпоративных лабиринтах Неома. Здорово, что у человека есть мечта. У меня, например, ничего нет. Всю прошлую жизнь я был верным псом Нергала, сейчас история повторяется. Да, есть Полина, к которой я успел привязаться. Есть Сандра, Окси и Вейл, София — они мне нравятся, но я не готов в кого-то безоглядно влюбиться. Есть Клим — в будущем он может стать моим другом. Сатин — мой учитель и боевой товарищ. Но кто для меня все эти люди? Однажды наступит момент, когда Повелитель умертвит меня и перебросит в новый мир. С другим заданием. Разве могу я рассчитывать на личное счастье? На мечты и заслуженный отдых?

С такими безрадостными мыслями я лег спать.

И вот наступил понедельник, а вместе с ним — унылые школьные будни. Я штудировал от звонка до звонка историю одаренных, бегал по спортзалу и отрабатывал приемы смешанных единоборств, решал математические уравнения и осваивал французский на углубленном уровне.

Класс гудел от противоречивых слухов.

Никто не мог понять, что случилось с Микуцкой. На сайте лицея фамилия Маши исчезла из списков учащихся. Аналогичным образом испарился и Герхард Вагнер. Поговаривали, что мать Герхарда забрала документы из школы и переехала на запад империи. Все эти события шквалом обрушились на лицеистов.

Я ловил на себе косые взгляды одноклассников.

Наверняка Окси трепалась в параллельной группе о моей дуэли с Маркусом. Одно дело — завалить на арене малолетку, решившего заступиться за брата. Другое — взрослого обладателя Дара, профессионального бретера со стажем. И всё это ухитряется творить подросток, которому не исполнилось и шестнадцати.

Репутация безбашенного психопата закрепилась за мной окончательно.

На перемене никто не пытался толкнуть меня, унизить или оскорбить. По пути моего следования все расступались. Излишнее внимание тоже напрягает, но что поделать — у всего есть обратная сторона.

После второго урока ко мне подошел Клим.

— Тут такое дело…

— Говори уже, — вздохнул я.

— Классный всучил мне расписание турниров. Думаю, ты в курсе, что наш лицей участвует в хардбольном чемпионате…

Закатываю глаза.

— Только не говори, что мы собираем команду.

— Собираем, — Клим подтвердил мои худшие опасения.

— И?

— Аристарх дал мне рекомендательный список. Ну, тех, кого следовало бы выставить от нашего класса.

Предчувствия меня не обманули.

— Я в списке.

— Угадал.

— Кто еще?

— Лучшие игроки из обеих команд. Сначала школьный чемпионат — он будет проходить в начале первого триместра. Затем — зональные встречи. В итоге — финал чемпионата Неома по хардболу среди юниоров.

— Отказаться нельзя?

— Можно. Но прежде, чем это сделать, подумай о школьном рейтинге. Ты поднимешь столько очков, что и не снилось простым смертным.

— Ладно, записывай.

— Эээ…

— Что?

— Ну, не стоит забывать про смешанные магические единоборства.

— Ты издеваешься?

— Отнюдь, — Клим сверился с записями в своем планшете. — У нас есть парный и индивидуальный зачеты. Рекомендую оба, иначе не сможешь удержать лидирующие позиции в рейтинге.

Я вздыхаю:

— А учиться когда?

— Все задаются этим вопросом, дружище. Но ты должен понять одну вещь. При поступлении в академию турнирные успехи соискателя учитываются. Не просто учитываются — играют ведущую роль. Известны случаи, когда финалисты чемпионатов Неома зачислялись в студенты без экзаменов.

— Уговорил, — сдаюсь я. — Смешанные магические единоборства… что за хрень такая?

— Рукопашка с применением волшебства.

— Убивать можно?

— Ни в коем случае.

— Хорошо, я пробью по глобалу. А что за прикол с парным зачетом?

— Бой в формате «два на два». У тебя будет напарник. Или напарница.

— Разве женщины не отдельно соревнуются?

— Шутишь. Магия — великий уравнитель. На прошлогодних Европейских Играх золото в личном зачете досталось девушке. Ух, финал был просто огонь!

— А как формируются пары?

— О, тут есть один фокус. Бои личного зачета проходят чуть раньше, так что участники могут присмотреться друг к другу и определиться с напарником к началу парных состязаний.

— Разве это честно?

— Ну, раньше проводили все встречи одновременно, но борьба на зональном и региональном уровнях обострилась. Школы заинтересованы в том, чтобы выставлять сильнейших бойцов в связке. Иначе что получится? Сильные спортсмены из одной школы выбывают, а слабаки выходят в следующий этап.

— А если в паре — старые враги? Они же могут рубиться в личном зачете друг против друга.

— И такое случается.

— Фух. Как всё сложно. Ладно, записывай меня везде. Буду думать.

Староста аж просиял и тут же начал вбивать мою фамилию в свой планшетик.

Как и следовало ожидать, турниры тут же превратились в главную тему разговоров среди лицеистов. Обсуждались шансы на победу того или иного ученика, возможные пары. Поползли слухи, что в школе собираются две мощные команды по хардболу. Одна из них — наша. Вторую сколачивает Кирилл Ефанов. А еще народ стал шептаться о том, что Ефанов уверен в своей победе. Дескать, в его группе собрались сильнейшие аристократы школы. Кирилл настолько крут, что арендует зал с профессиональным тренером-хардболистом. Так что выскочек, вроде Невзорова, поставят на место. На то место, где и положено находиться черни.

Ну, конечно.

Я и не думал, что всё будет просто.

Ефанов — злопамятный недоносок, которому нужно реабилитироваться за свое августовское унижение. Так что он будет рвать и метать, но выставит против меня дееспособную команду. Вопрос в том, готов ли я тратить свои вечера на дополнительные тренировки, чтобы надрать задницу этому кретину. Ответ: не готов. У меня куча проблем и без этой школьной возни. Даже если Ефанов выиграет школьный чемпионат по хардболу — что с того? Я размажу этого упыря по арене. А затем повторю то же самое в парном разряде.

Стоп.

Ефанов вообще способен кого-то в чем-то порвать?

Тем более — Джерга?

К четвертому уроку наша сборная сформировалась окончательно. После бурных обсуждений на переменах Клим утвердил основной состав и запасных игроков. В мою команду вошли Игнат Домейко, Макс Шереметьев, Поль Дюран, Вадим Троицкий и Мирас Назарбаев. Челкастого ботаника и Клима Горина мы определили в запасные. Точнее — парни сами себя туда перевели. Оба заявили, что не любят хардбол, и у них нет свободного времени на тренировки.

Во время большой перемены мы отправились в столовую, сдвинули парочку столов и занялись обсуждением подготовки к чемпионату.

— Ефанов работает в арендованном зале, — сказал Макс, которого мы вновь назначили своим капитаном. — Но этот недомерок — не единственная наша проблема.

— А кто еще? — удивился Вадим.

— Ты забыл про старшекурсников, — хмыкнул Макс. — Там есть сыгранные составы, которые неплохо рубились в прошлом сезоне. Еще до нашего поступления.

— Что ты о них знаешь? — спросил Клим.

— Ну, чемпионами лицея стали парни, которые уже выпустились, — уверенно заявил Макс. — Зато будет состав, который с небольшим отрывом проиграл финальный матч.

— Неполный состав, — добавил Игнат. — У них должен был играть Керт Вагнер.

Взгляды сокомандников обратились в мою сторону.

— Не благодарите, — хмыкнул я, отправляя в рот гриб шиитаке.

Сегодняшнее меню столовой потрясло меня своим разнообразием. Видимо, по понедельникам поваров захлестывает волной кулинарного вдохновения.

— Не думайте про чужие составы, — Макс решил вернуть обсуждение в конструктивное русло. — Что с нашими тренировками?

— Тут хороший зал, — заметил Игнат. — Не вижу смысла искать что-то еще.

— Проблема в том, — возразил Клим, — что этим залом хотят пользоваться все. Нам придется делить его с конкурентами.

— Так наведи справки по графику, — предложил Мирас.

— А почему я? — искренне удивился Горин.

— Ты — наш староста, — резонно заметил Макс. — И с тобой Аристарх будет хоть как-то разговаривать.

О дурном характере нашего физрука слагаются легенды.

Тут не поспоришь.

— Ладно, — вздохнул Клим. — Займусь.

После обеда я влез на страничку рейтинга, удостоверился в том, что меня никто из первокурсников не обгоняет и в благостном расположении духа отправился на факультативы. Хандра первого рабочего дня постепенно отступала. Меня никто не пытался убить, финансовое положение выправилось, да еще и Сатин порадовал сообщением. Оказалось, что на следующую неделю назначена моя аттестация на оккультиста. Что означает рост гонораров и репутации, расширение возможностей и официальный допуск к аномалиям. Я даже начал задумываться над арендой квартиры в Адамс-Сити. С другой стороны… вряд ли у меня будут столь приятные соседи, как Окси и Вейл. Да и привязываться я начал к нашему скромному жилью с видом на море.

Песец, как всегда, подкрался незаметно.

Когда я возвращался из лицея домой, справа и слева материализовались мужики в серых ветровках. С капюшонами, надвинутыми на лица. Типчик справа ловким движением нацепил мне на запястье серебряный браслет с выгравированными на внешней стороне письменами. Я и дернуться толком не успел.

— Иди спокойно, — раздался голос слева. — Вон к той машине.

Я увидел приземистый спорткар с тонированными стеклами, припаркованный двумя колесами на пешеходном тротуаре. Редкостное хамство на территории кампуса.

— Кто вы такие?

Мой вопрос проигнорировали.

— Браслет с детонатором, — сообщил говнюк справа. — Применишь магию — тебе оторвет руку.

— Или две, — второй браслет присосался к левому запястью. Реплика принадлежала мужику слева. — Регенерировать не сможешь. Металлом затянуться не успеешь.

— Веди себя естественно, — посоветовал тот, что справа. — Мы не собираемся тебя убивать.

— Так какого хрена вам нужно?

— В машину, — голос левого типа стал жестким, колючим.

Я почувствовал ментальное давление.

— Мужики, не борзейте.

Применить магию, чтобы защититься, я не могу. Если верить этим упырям, конечно. Никто не мешает моим конвоирам блефовать. К сожалению, я читал про браслеты, которые используют эти ребята. Гаджеты неомских спецслужб. Редкая артефакторика, в основе которой лежит не пойми что. То ли узоры татуировщиков, то ли научно-технические достижения российских умов. Подавить магию невозможно — никто не придумал устройства, способные блокировать чакры. А вот замутить детонатор, связанный с чувствительными к колдунству датчиками — это пожалуйста, заверните два.

Меня подводят к спорткару.

Усаживают на заднее сиденье.

Рядом устраивается чувак, начавший разговор. Второй занимает водительское кресло. Тачка плавно съезжает с тротуара и срывается с места, разбрызгивая лужи с облаками. По лобовому стеклу мечутся дворники.

Сворачиваем в неприметный переулок.

— Я вхожу в орден демонологов, — нарушаю тягостное молчание. — У вас возникнут проблемы.

— Не возникнут, — бросил через плечо водитель. — Мы из ДПД.

Ага.

Спасибо тебе, Валентин Никифорович.

Следом прокралась дурацкая мысль о том, что в Неоме чрезмерной популярностью пользуются всевозможные Валентины. Директора лицеев, старшие экспедиторы ДПД… Чуть не забыл про Вейл. Других имен, что ли, нет?

— Куда вы меня везете?

Молчание.

Из переулка машина вырулила на тихую улочку, утопающую в багрянце и золоте палой листвы, вихрем промчалась среди живописных дворянских особнячков, свернула в очередную каменную кишку и слегка сбросила скорость. Здесь асфальт был плохонький, в выбоинах и трещинах. Справа и слева из вечерней серости проступали мусорные баки. Склады, что ли? Стены глухие, кирпичные. Без единого окна.

Анализирую происходящее.

Агенты ДПД активировались после моего разговора с Гориным-старшим. То ли велась слежка, то ли Горин составил какой-то служебный рапорт. Так или иначе, я совершил ошибку, доверившись этому человеку. В очередной раз подвела тяга к быстрому сбору данных и жестким действиям на опережение. Вот теперь хлебай тюремную баланду, Джерг. Адамсы всполошились. Им что-то не нравится. Есть подозрение, что не нравятся мутные персонажи с улицы, интересующиеся хтоническим оружием.

Убивать меня не станут.

Это факт.

В противном случае уже пустили бы пулю в лоб с двухкилометровой дистанции. Из одержимой снайперской винтовки. И не успел бы я выставить щит или окутаться гибким доспехом. Усадили в машину — добрый знак. Будут разговаривать.

Тонированные стекла почернели.

Город исчез, отрезанный стеной тьмы. Теперь я видел только индикаторы и циферблаты, светящиеся на приборной панели. Впрочем, водитель продолжал крутить баранку, как ни в чем не бывало. Это что ж у него за способность такая? Видеть сквозь преграды?

О поворотах я догадывался, лишь когда спорткар на них заносило.

Молчание и мрак.

Так и должен выглядеть настоящий русский понедельник.

По моим прикидкам, экспедиторы петляли по городу полчаса, не меньше. Я уверен, что они окопались в Адамс-Сити, но пустить пыль в глаза — это же святое.

Внутренняя тонировка исчезла столь же внезапно, как и появилась. За окнами автомобиля очертилась бетонная колоннада подземного паркинга. Я успел заметить несколько машин и тусклый отсвет потолочной лампы, спрятавшейся меж двух балок.

— На выход, — скомандовал мне агент ДТД, сидевший слева.

В недрах дверцы что-то щелкнуло.

Я выбрался наружу.

Гулкое прохладное помещение. Непонятная маркировка на стенах. Мои сопровождающие повели меня через колоннаду к лифтовой шахте. Шаги эхом отражались от стен и потолка безлюдного паркинга.

Лифт вызвал водитель.

Мы вошли внутрь. Я прикинул, что могу завалить этих двоих в тесном пространстве безо всякой магии. Если напасть на экспедиторов в лифте, можно добыть пульт управления браслетами. Ну, или другое устройство, которое мне поможет. А вот что делать дальше? На меня объявят охоту. И, безусловно, найдут. Вряд ли я успею пересечь границу без приключений.

Проще поговорить.

Дождаться конкретных предложений.

Кабина оказалась матово-серой, безликой. Никаких зеркал, переговорных устройств, поручней. Десять немаркированных кнопок.

Водитель нажал четвертую кнопку сверху.

Мои стопы вжались в пол.

Глава 24. Горизонты

Я сижу в комнате, которую с большой натяжкой можно назвать кабинетом. Глазу не за что зацепиться. Два стула и голые стены. Ни шкафов, ни книжных стеллажей, ни рабочего стола. Окно… ну, скорее, не окно, а вмонтированный в кладку экран, транслирующий речку, поле и зубчатую кромку леса. Каждые пять-шесть минут по небу пролетает одна и та же птица.

Под потолком — квадратный плафон.

Никто не озаботился тем, чтобы приковать меня к стулу или упаковать в обездвиживающие заклинания. Уверены в своей силе? Думают, что я адекватен? Или в комнате присутствуют скрытые механизмы, способные меня остановить? Я ведь и без магии могу завалить человека, если он не закаленный в уличных боях профи.

Гадать можно до бесконечности.

С древнейших времен методы тайных служб не меняются. Неопределенность, психологическое давление. Где я, с кем предстоит разговаривать — ничего не известно.

Браслеты напоминают о бренности всего сущего.

Мои конвоиры действовали тактично. Открыли дверь, приглашая войти. Закрыли. Я даже щелчка запираемого замка не услышал. Впрочем, это не говорит о доверии. Скорее — о том, что в коридоре меня ждут неприятные сюрпризы. В целом, агенты правительственной службы вели себя так, словно ничего не боялись и верили, что я не сбегу.

Ожидание продлилось не более получаласа.

В комнату вошел мужчина лет тридцати — худощавый, низкорослый, в идеально сидящем черном костюме.

— Добрый вечер, господин Невзоров.

Незнакомец пружинящим шагом приблизился ко мне, сел на второй стул и протянул ладонь для рукопожатия. Я решил слегка спутать ему карты.

— Вы не представились.

Даже не дергаюсь, чтобы пожать руку.

— О, — вошедший изобразил забывчивость, — простите меня великодушно. Петр Крафт, начальник отдела межклановой борьбы Департамента Тайных Дел Европейской Московии. Полковник лейб-гвардии в отставке.

— Полковник? — мои брови ползут вверх.

— Молодо выгляжу, согласен. Навык контроля внешности. И правильное питание, куда ж без него.

— Рад знакомству, полковник, — пожимаю руку, которую Крафт так и не убрал. — Чем могу быть полезен? И к чему все эти сложности с браслетами?

— Есть тема для разговора, — голос полковника стал деловым и слегка отстраненным. — Что касается браслетов… это даже не мера предосторожности. Мы понимаем, Илья, что вы разумный человек и не стали бы совершать глупости. Так что… демонстрация возможностей, если угодно.

— Я так и подумал.

— Рад, что мы друг друга понимаем.

— Вы не ответили на первый вопрос, господин Крафт.

— Ответил.

— Весьма уклончиво.

— Что ж, попробую более точно обрисовать положение вещей, — Крафт ловким движением выдернул из-под себя стул, перевернул спинкой вперед и уселся так, как ему было удобно. — Вы, господин Невзоров, проявили интерес к сферам, которые находятся за гранью вашей компетенции. Я имею в виду гипотетическое оружие, разработки которого ведут сильнейшие державы мира. Теперь вы знаете слишком много…

— И вам придется меня убить, — фыркнул я.

— Оставим штампы. Вы с головой увязли в противостоянии кланов, молодой человек, и тем самым попали в область моих интересов. Чтобы нам проще было работать, сразу договоримся об одной вещи.

— Какой?

— Не пороть чушь по поводу ордена демонологов, протекции Тобенгауза и тэ дэ и тэ пэ. Если демонологи перейдут дорогу клану Адамсов, они будут сметены. И Тобенгауз хорошо это понимает.

— Вы сотрудничество предлагаете? Или угрожаете?

— Ставлю в известность. Перед началом конструктивного, как я смею надеяться, диалога.

— Для конструктивного диалога не помешало бы снять браслеты. А то малость неуютно. Вы на меня можете давить ментально, а я при попытке защиты руки себе поотрываю.

— Приношу искренние извинения, — Крафт извлек из внутреннего кармана пиджака круглую хреновину, смахивающую на брелок от ключей. — Не подумал.

Легкое нажатие — и на моих запястьях что-то пискнуло.

Протягиваю руки господину начальнику — тот отточенными до автоматизма движениями освобождает меня от браслетов.

На душе потеплело.

— Чайник уже кипит, — улыбается Крафт. — Минут через пять угощу вас травяным отваром. С малиновым вареньем.

— У нас тут с мебелью напряженка, — заметил я. — Даже кружку некуда поставить.

— Это поправимо, — полковник поднялся со своего места, быстрым шагом направился к одной из стен и тронул сливающуюся со штукатуркой кнопку. Прямоугольный сегмент сдвинулся с мягким шелестом.

— Прошу, молодой человек.

За дверным проемом обнаружился вполне приличный кабинет — с массивными кожаными креслами, нормальным окном, шкафом, ковром и письменным столом. По ту сторону окна шелестел ветками лысеющей березы осенний ветер. Крона березы была подсвечена ярким уличным фонарем. До заката еще далеко, но сумерки сгущаются.

Чего не ожидаешь встретить на столе начальника отдела ДТД — так это булькающего чайника, банки с вареньем, заварника и печенюшек на подносе. Ноутбук в наличии. Папки с делами отсутствуют.

Фрагмент стены задвинулся на место.

— Не такие уж мы и страшные, — заявил гостеприимный подполковник, огибая стол и жестом приглашая меня сесть напротив. Устроившись в кожаном кресле, я понял, что нахожусь на полголовы ниже своего собеседника. Вот не могут эти укурки без своих психологических трюков. — Сейчас чашки достану.

И чашки действительно появились.

Из выдвижного ящика стола.

С тихим щелчком электрический агрегат выключился, и Крафт начал колдовать над заварником. Я с любопытством наблюдал за этой клоунадой.

— Итак, хтоническое оружие, — полковник сделал вид, что переключился на ненароком забытую тему. — Угроза, как считают некоторые диссиденты, раздутая. Вы знали, молодой человек, что есть несколько научных работ, авторы которых убедительно доказывают невозможность создать телепортируемый хтонический снаряд на современном этапе развития цивилизации?

Отрицательно качаю головой.

Вопрос риторический.

— Работы не выложены в открытый доступ, — Крафт положил на мой край столешницы термостойкую пробковую подставку и принялся разливать ароматный напиток по чашкам. Запахло чабрецом, шиповником, мятой. — Мы их, откровенно говоря, засекретили.

— Значит, оружие — фейк? — спросил я.

— Вовсе нет, — полковник открыл банку с вареньем и отлил немного в вазочку. — Инги, Хантеры и даже подручные Чжао спроектировали устройство дальнобойных телепортирующих орудий. Разработаны и соответствующие снаряды. Всё упирается в ловушку, способную удержать хтона.

— Я думал, всё упирается в реальность самого хтона.

— А вы сами в них верите, Илья?

Вопрос Крафта ставит меня в тупик.

Когда я жил в Легурии, демоны были повседневной действительностью, но они служили Нергалу. И наша классификация отличалась от той, что была принята в ордене. Если предположить, что хтоны — это пожиратели, а элементали — воплощения… тогда всё сходится. Сила пожирателей была столь велика, что Нергал вызывал их лишь в крайних случаях. Уж больно много разрушений эти ребята после себя оставляли. Думаю, за Ниимбом пошли многие из тех, кого я знал в прошлой жизни.

Получается…

Я допускаю существование хтонов.

— Есть сущности, — осторожно произнес я, — которые вполне подходят под данное определение.

Крафт взглянул на меня поверх чашки.

— Чтобы наша встреча обрела смысл, — полковник проследил за тем, как я накладываю варенье себе в кружку, — будем исходить из предпололожения, что хтоны существуют.

— А это предположение?

— Скорее — факт. Неприятный, но факт.

— И что у нас получается?

— Ну, если создана пушка, и хтон — не вымысел… то войну будущего выиграет клан призывателей, сумевший сконструировать подходящую ловушку.

— Вы хотите опередить британцев, — догадался я.

— Не совсем, — полковник вздохнул и побарабанил пальцами по столу. — Видите ли, я поддерживаю тесные контакты с отделом… в ведении которого находятся Хантеры. И знаете что? Мы очень далеки от успеха. Невероятно далеки. В отличие от наших заморских конкурентов.

— Даже так.

— Еще один неприятный фактик. Так что передо мной поставлена задача… ммм… всеми силами помешать созданию ловушки. Перебить Ингов, выкрасть чертежи, перетащить к себе ключевых разработчиков… Средства не имеют значения. Наших врагов необходимо остановить.

Варенье оказалось вкусным.

А вот разговор уводил нас в неведомые дали.

— Как вы это себе представляете, господин Крафт?

— О, ну мы же знаем кое-что об этих Ингах. Все привыкли думать, что их лаборатории и полигоны спрятаны на тропических островах. Я же полагаю, что наши противники экспериментируют прямо в аномалиях.

— Так поговорите с орденом, — не выдержал я. — Разве мы не должны сражаться с призывателями?

На лице Крафта появилась снисходительная усмешка.

— Илья, орден расколот. Ты не в курсе, но лидеры конклавов не придерживаются единой политики в аномалиях. Рокуэллы фактически подмяли под себя британскую штаб-квартиру. Про Пандем я и вовсе молчу.

— И чем я могу помочь?

— Ты станешь оккультистом и получишь доступ во все планетарные аномалии. Сможешь выполнять крутые задачи, набирать учеников, формировать команды. Улавливаешь мысль? Действуешь в интересах ордена, но параллельно работаешь над нашими поручениями. Ищешь лабораторию Ингов. Устраняешь тех, на кого мы укажем.

— Тобенгауз не согласится на такие условия.

— Договоренность с твоим шефом мы берем на себя.

Я сделал глоток из кружки и постарался привести мысли в порядок. Адамсы попытались втянуть меня в это дерьмо через Хантеров, но потерпели неудачу. Теперь они манипулируют через ДТД. Собственно, тайноделы — это не только клан Адамсов, но и все старейшие рода Московии. Элиты, контролирующие марионеточное правительство Неома. Так что через Крафта ко мне обращаются десятки патриархов, утвердивших свою власть на западе континента. Парадокс, но к этому числу принадлежат и Шуйские.

— Нам нужно твое согласие, — вкрадчиво произнес полковник.

Вот так всегда.

Сначала — чай.

Потом согласие.

У меня, по правде, нет особого выбора. Нергал отдал приказ — Джергу надо его выполнить. Что касается Ильи Невзорова, то почему бы не поторговаться?

— Допустим, я пойду на риски, связанные с работой на Департамент, — нехотя произнес я. — Что взамен?

Полковник удовлетворенно хмыкнул.

Он ждал этого вопроса.

— Мы обеспечим тебя группой прикрытия, Илья. Майор Горин, старший экспедитор ДТД, займется этим лично. Ты ему доверяешь, дружишь с его сыном, так что ваше общение не вызовет подозрений.

— Это всё?

— Карьерное продвижение. В лицее никто тебя вытаскивать не будет. Сам понимаешь, заведение славится своими выпускниками, да и клану Адамсов нужны лучшие из лучших. При этом мы обеспечим условия, при которых к тебе не будет предвзятого отношения со стороны учителей. В перспективе ты сможешь поступить в Высшую военно-магическую академию Неома с нашей рекомендацией. Это не избавит тебя от экзаменов, но даст определенные преимущества перед другими абитуриентами.

— Хорошо, — кивнул я. — Продолжайте.

— Что еще ты хочешь услышать?

— Ну, к примеру, мне понравился бы карт-бланш на уничтожение рода Шуйских. А еще — возмещение всех расходов, связанных с выполнением ваших заданий. Я был бы не против получить в собственность приличную квартирку в Адамс-Сити. Не какую-нибудь казенную однушечку, а приличные апартаменты с видом на море. И, конечно же, я хочу вступить в клан Адамсов. С утверждением герба и правом на основание собственного рода.

— Последний пункт надо согласовать, — нахмурился Крафт. — Это не так просто, как тебе кажется.

— Получу или нет?

— Думаю, получишь. За особые заслуги. После того, как Инги будут выведены из игры.

— Логично. И последний пункт — вы должны оплатить пробудителя для моей сестры. В самое ближайшее время. У меня есть подходящая кандидатура, но вознаграждение — за счет государства.

Полковник расхохотался.

— Что? — я поднял бровь.

— Да ничего, — сквозь смех выдавил мой собеседник. — Я ждал каких-то заоблачных денежных сумм, яхт, шикарных лимузинов и бассейнов с обнаженными топ-моделями.

— Жаль, что разочаровал.

— Всё в порядке.

— Так что с моими лимузинами?

— Всё получишь. Даже вступишь в клан. Герб и основание рода — после выполнения миссии.

— Даже согласовывать не будете? — восхитился я.

— Мне даны ОЧЕНЬ широкие полномочия. При этом на кону стоит существование нашего государства. Поэтому достигнутые здесь и сейчас договоренности будут считаться окончательными.

— Как вы понимаете, я не могу верить вам на слово.

— Честно говоря, ты и любым подписанным бумагам не можешь верить, сынок, — улыбнулся Крафт. — Ты же имеешь дело с людьми, которые принимают законы и меняют их, когда вздумается.

— Так в чем моя страховка?

— А нету ее. Просто поверь, что твои требования для правящего клана Московии — сущая мелочь. Им гораздо важнее заполучить в клан верного и сильного бойца, чем жадничать из-за какого-то гуру или квартиры на первой линии. Ты просто будешь видеть, как шаг за шагом страна дает тебе то, что ты хочешь. С той же легкостью мы создадим тебе проблемы, если вздумаешь предать нас. По рукам?

Я отставил опустевшую чашку.

И пожал протянутую руку.

На сей раз с удовольствием.

* * *

Выдался один из тех ясных деньков, когда забываешь об осени и тешишь себя иллюзией, что в столицу вернулся жаркий август.

Бабье лето.

Мы с Полиной решили погреться на солнышке и бесцельно побродить по набережной. Учеба обоим успела осточертеть, но хочешь не хочешь, а втянешься.

Здорово, что выходные выдались теплыми.

Наш с Сандрой бурный роман заглох сам собой. То ли делами накрыло обоих, то ли мы поняли, что кроме секса нас ничего не связывает. Так что спешить некуда, есть время для прогулок и созерцания увядающей природы. И время для новых отношений, если такая возможность подвернется.

Обновление, как ни крути.

Движение вперед.

Гуляем по променаду, а мимо, по красной дорожке, проносятся велосипеды и электросамокаты. Кто-то помахал мне рукой. Вейл промчалась на роликах, демонстрируя свою роскошную задницу, а за ней на скейтборде — Окси. Сестрички на спорте, так что им не до нас.

Не сговариваясь, сворачиваем на пляж.

— У тебя в школе всё норм? — задаю вопрос, который давно меня беспокоит

— Так, — Полина скривилась. — Слишком много гребаных волшебников.

Пришлось напомнить:

— Твой брат — один из них.

— Да, но они мелкие. И такие воображалы.

— Возникнут проблемы…

— Знаю-знаю, — в голосе сестренки послышалось раздражение. — Ты всех поубиваешь нахрен.

— Ну, если потребуется.

— О тебе слышали, так что иногда приходится пугать, — признается Полина.

— Да ладно.

— Я тебе говорю. У кого-то же есть старшие браться и сестры. И некоторые учатся в лицее Адамсов.

Море сегодня спокойное, недвижимое. Прозрачное и доброе. Я погорячился, надев теплый свитер. Чем выше поднимается солнце, тем больше потеет спина. Приходится снять шерстяную шмотку, аккуратно сложить и утрамбовать в рюкзак. Остаюсь в футболке и брюках карго.

Выбираем себе местечко поудобнее.

Дюна, сравнительно чистая — без пустых винных пакетов, презервативов и яблочных огрызков. Пучок высохших водорослей и обглоданная морем палка не в счет.

Минут десять сидим молча.

Внезапно со спины наползает исполинская тень. Ежусь от холода — отсутствие солнца в сентябре ощущается остро. Тень движется со стороны города. Я задираю голову и вижу в сотне метров над собой днище воздушного корабля. Серибристо-серый металл, стыки сегментов, люковые заглушки и зарешеченные вентиляционные отверстия. Куча выростов. За прутьями одной из решеток вращались массивные лопасти вентилятора…

Громада корабля давит своим величием.

Внутри что-то екает — вдруг эта хрень обрушится прямо на наши головы?

Нет, не обрушится.

В гильдии пилотов работают профессионалы, за плечами которых — годы обучения и практики. Пилоты, которые освоили компактные летатательные аппараты, курсирующие в безлюдных районах, и лишь после этого были допущены к управлению крупнотоннажными монстрами. Угадайте, откуда я всё это знаю? У меня есть ходячая воздушная энциклопедия — София Горина. Иногда девушка подсаживается к нам с Климом в столовой, чтобы потрепаться с братиком и странным простолюдином, который зачастил с визитами к ее отцу.

Корабль ускоряется и набирает высоту.

Протаскивает над нами все свои металлические сочленения и милостиво разрешает солнцу светить. Я перевожу дух. Сестра зачарованно смотрит вслед уплывающему исполину.

— Помнишь, ты хотела полетать на одном из них? — улыбнулся я.

— Не издевайся. Такие, как мы не летают на лайнерах.

— О, не надо этой категоричности, сис. На лайнер попадают те, у кого есть билеты.

Девочка посмотрела на меня с интересом.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу показать.

С ухмылкой лезу в боковой карман рюкзака. Достаю пару ярко-голубых бумажек и машу в воздухе перед самым носом сестры. Полина тянется, чтобы вырвать из моих пальцев билеты, но промахивается.

— Дай посмотреть!

— Волшебное слово.

— Оборзел!

— Это неправильное слово.

— Пожалуйста!

Протягиваю сестре долгожданные трофеи.

На каждом билете изображен круизный воздушный лайнер «Симфония неба» — многоступенчатая шарообразная конструкция, сложенная из обзорных палуб, рекреационных зон, бассейнов и спортплощадок. По правде говоря, там куча всякой хрени, включая казино и дорогущие брендовые бутики. Фоном — перистые облака, подсвеченные солнцем. А еще на бумажках есть наши фамилии, имена, указание класса, палубы и номера кают. В нижней части — полоски штрих-кода.

— Смотри, что мне дали.

Девочка и так захлебывается от восторга, но я неумолим.

Показываю пластиковые карточки, выполненные в той же цветовой палитре. Солидные, с уже знакомым лайнером на лицевой стороне.

— Что это?

— Типа банковских карт. Только они корабельные. Заводишь рубли, получаешь внутреннюю валюту лайнера. Здорово, правда?

— Еще как! Это моя кредитка?

— Твоя. Но там еще пусто. Перед вылетом я заброшу денег — сможешь тратить на что захочешь.

На меня обрушился ураган радости.

Я с трудом удержался на дюне, но в итоге сестра повалила меня на песок.

— Ты что творишь!

— Я сильная! Видал, как я тебя поборола, братик?

— Ну, держись.

Мы начали возиться в песке, ржать, а затем поднялись и, подражая борцам сумо, стали выталкивать друг друга с холма.

— Ты должен поддаться, — пыхтела Полина, пытаясь сдвинуть меня с места. — Я маленькая.

— Вот еще.

Когда нам наскучила вся эта ересь, девочка догадалась изучить билеты повнимательнее. Ее глаза округлились при виде цены. А потом взгляд сестренки прилип к датам.

— Две недели?

— Почему бы и нет. Я развеял кучу вредных спектров и локусов, пора бы и отдохнуть.

— Но почему в декабре? — возмутилась Полина.

— Закончится триместр, начнутся каникулы. Всё логично.

— Так долго ждать…

— У нас еще хватает незавершенных дел, — я отряхнул с одежды песок и просмотрел сообщение, сброшенное мне на телефон минуту назад. — Через полчаса надо оказаться дома.

— Зачем?

— Увидишь.

…Возле входа в общежитие отирается парень с копной шикарных выбеленных дредов, бритыми висками и пирсингом. Тоннель и кольца в ухе. Пробитая бровь. Зеленые кеды «Урал», черная футболка и широкие штаны.

— Привет, бро! — Бодхи шагнул мне навстречу.

Стукаемся кулаками, обнимаемся.

— Рад встрече, — улыбнулся я. — Деньги дошли?

— Всё норм.

Полина критически осмотрела гуру.

— Что ты здесь делаешь?

— Угадай, — хмыкнул Бодхи, смерив девочку изучающим взглядом. — Будем открывать твою чакру.

— Прикалываешься?

— Он похож на шутника? — включился я в разговор.

— Я самый серьезный сукин сын на планете, — заверил Бодхи. — Ведите меня в свою берлогу. Показывайте еду. Я только с Бали прилетел, а там один гребаный рис и всякая морская гадость. Картошечки мне жареной, майонеза и сальца!

— Ты же веган, — фыркнула Полина.

Перебрасываясь шутками-прибаутками, мы вошли в подъезд, пересекли пустое фойе и зашагали к лифтам. Я успел подумать, что жизнь — неплохая штука. Если забыть про демонов и кланы.

А потом я вспомнил, что лифт не работает.

март — май 2022 г.

Content

Бадевский Ян Демонолог-2. Школа смерти

Глава 1. Ритуалист

Глава 2. Сентябрь-свистябрь

Глава 3. Не все йогурты одинаково полезны

Глава 4. Чрезмерная жестокость

Глава 5. Всё, что нужно знать о Дуэльном Кодексе

Глава 6. Дом, милый дом

Глава 7. Тропа иллюзий и черные сиськи

Глава 8. Дождливая хрень

Глава 9. Аристарх Зло

Глава 10. Хардбол

Глава 11. Будь сталью

Глава 12. Кошка

Глава 13. «Контакт»

Глава 14. Не смотри в глаза чудовищ

Глава 15. Черный пистолет

Глава 16. Элементаль

Глава 17. Дома-убийцы

Глава 18. Оборотни в татуировках

Глава 19. По краю Бездны

Глава 20. Перемещения

Глава 21. Гипотетическое оружие

Глава 22. Дом Гориных

Глава 23. Понедельник — он как воскресенье, только хуже

Глава 24. Горизонты