Демонолог-4. Культ

Глава 1. Дервиш

Алтарь выступил из тьмы.

Массивный каменный круг, над которым клубится багровое зарево. Сгусток пламени, покачивающийся над чёрным кольцом. Огонь ведёт себя странно — складывается в шаровидное облако, выстреливает протуберанцами и тут же втягивает их в себя. Мне кажется, из сердца сгустка взирает бог смерти, но это не точно.

Перебравшись с Изнанки в материальный мир, я становлюсь плотным.

Вещественным.

Больше деталей.

Мраморные колонны, врастающие в исполинский купол Храма Разрушения. Стрельчатые арки, перетекающие в свод. Круглые окна с витражными вставками по всему периметру Зала Церемоний. Почтительно склонившиеся в ожидании своего патриарха жрецы.

И многоголосый шум толпы, пробивающийся даже сквозь толстые храмовые стены.

Один из жрецов выступил вперёд. Склонился в низком поклоне, встав на одно колено.

— Говори, — разрешил я.

— Ваше святейшество, — пролепетал жрец. — Мы не справляемся. Там несколько тысяч фанатиков. Они хотят низвергнуть нас, закрыть Храм и...

— Довольно, — я поднял руку. — Сами виноваты. Сколько раз говорил: работайте с властями. Поддерживайте местных правителей. А вы что?

Риторический вопрос.

Жрецы совсем молодые, пороху не нюхали.

Вот и потребовалось моё вмешательство.

Храм Разрушения, в который я переместился, был воздвигнут на острове Шри-Ланка. Все необходимые бумажки от местных властей были получены, откаты сделаны, религиозные конкуренты оттеснены. Вот только я не учёл геополитический фактор. Шри-Ланка лишь номинально считалась независимым государством. Марионеточное правительство подчинялось Индрадатта — индийскому клану, узревшему в моей активности опасность.

Индрадатта тронули рычажки, привели в действие кое-какие механизмы, и натравили на нас орду фанатиков. Я всегда думал, что ланкийцы — мирные буддисты, стремящиеся постичь Нирвану. Ан нет — ребята насобирали последователей индуизма, пригнали идиотов с кривыми ножами и шатают основы моего могущества.

С Индрадатта придётся вести переговоры...

...потом.

А сейчас я должен показать черни, на что способен Верховный Жрец Нергала.

— Встань, — приказываю молодому жрецу.

Парень молод. Ему лет двадцать пять, не больше. Крепкий, успевший повоевать и прокачаться до дхараны в моей духовной семинарии. Хранитель Алтаря — такова его должность. Одет в оранжевую хламиду, что сообразуется с местными традициями. Держит в руке посох, украшенный набалдашником в виде круга и стрелки. Знак Марса.

Хранитель выпрямился.

— Сколько их?

— Минимум пять тысяч, ваше святейшество. Притащили с собой факела, транспаранты, оружие.

— Чего хотят?

Хранитель замялся.

— Смелее, — подбодрил я.

— Требуют вас. Мол, пусть посмеет показаться, раз он представитель Звезды Несуществования. Скандируют...

— Что скандируют?

Вместо ответа Хранитель приложил палец к губам.

И я понял, что толпа ревёт не просто какую-то дичь.

До моего слуха донеслось:

— ПО-Е-ДИ-НОК!!!

Что удивительно — на ломаном русском.

Эх, собирался же построить в Индии женский монастырь...

Криво ухмыльнувшись, я направился в дальний конец зала. Там, за рядами массивных колонн, в неровном свете магических шаров, разверзлась пасть главного входа. Исполинская арка с металлическими створками ворот. В праздничные дни створки распахивались настежь, принимая верующих и паломников, стекающихся со всего Индостана.

— За мной, последователи.

Я двигался к арке неспешно, с чувством собственного достоинства. Шестеро служителей увязались за мной. Получилась эдакая процессия с намёком на пафос. Все культисты были одеты однотипно — в жёлтые и оранжевые сари. Ребята были местные — смуглые азиаты, выходцы из Индии и тихоокеанских архипелагов. Хранитель опирался на посох, остальные имели при себе церемониальное оружие. Естественно, каждый из моих бойцов в совершенстве управлялся с клинками. Да и не только с клинками...

Готов ли я к тотальной мясорубке?

Ещё бы.

Я — Джерг. Верховный Жрец бога смерти, перешагнувший через Бездну, чтобы низвергнуть отступника Ниимба, владыку местных демонов. В Легурии я в одиночку уничтожал целые армии, да и здесь, обретя дар поглощения, нарастил невообразимую мощь.

Вот только мне не нужны трупы.

Меня интересует власть над умами.

Из процессии я выделяюсь как белая ворона в стае кенгуру. Никакой солидности, патриархальности, умудрённости житейским опытом. Визуально мне девятнадцать-двадцать — как и моему носителю, в тело которого я был переброшен волей Нергала.

В сравнении с Залом Церемний мы кажемся ничтожными букашками.

Так и задумано.

Всё тщета.

Есть лишь воля Нергала...

Коснувшись сенсора, отпираю ворота. Тяжёлые створки, испещрённые надписями на высоком тшуммехе, откатились в стороны, нырнули в неприметные пазы. Удушающая жара попыталась встать между мной и смутьянами, но я не обратил на её потуги ни малейшего внимания.

Рокот толпы рубанул по ушам.

Выхожу под сень портика, поддерживаемого высокими колоннами.

Оглядываю поле битвы.

Над городом сгустилась тьма, вот только не чувствуется это на Площади Победителя, вросшей в самую плоть многоликого Коломбо. Всюду — огни факелов, неоновая подсветка, громады жилых комплексов и деловых кварталов, убегающих к самому горизонту. В небе — бортовые огни корабля.

Смутьяны запрудили площадь.

Лица перекошены от ярости, рты распахнуты. Многие держат плакаты и транспаранты с надписями на тамильском, сингальском и русском.

НЕРГАЛ — ЛОЖНЫЙ БОГ!

СТОП СМЕРТЬ!

МЫ НЕ ХОТИМ РАЗРУШАТЬ!

Удивительные обезьянки.

Разрушать не хотите, а притащили сюда бамбуковые палки, ножи, кастеты и прочее непотребство. Подобное против подобного. Борьба за мир методом убийства тех, кто хочет воевать.

Пройдут века, а люди не изменятся.

— ПО-Е-ДИ-НОК!

— Они привели своего лучшего бойца, — шепнул мне на ухо Хранитель. — Одарённого.

Как я устал от всего этого.

Увидев меня, толпа притихла.

Смуглые, почти чёрные лица. Много бородачей. Подавляющее большинство — мужчины. Все злые, агрессивные.

Я начал спускаться вниз по ступенькам.

— Там может быть опасно, — предупредил Хранитель.

Игнорирую жалкий лепет.

Пройдёт не одно поколение, прежде чем я сумею вырастить достойную смену. Набранные мной служители не дотягивают до послушников, выпестованных в Легурии. Ещё бы — я только начал ковать их характеры. Да и реальность современной Земли не настолько сурова, чтобы породить жестокосердных воинов.

Толпа угрожающе загудела.

Окутываюсь кинетическим щитом.

В меня тотчас начинают лететь камни, палки, коктейли Молотова. Всё это дерьмо отскакивает от невидимой преграды, не причиняя вреда.

Укрепляю голос специфической техникой и обрушиваю силу убеждеия на первые ряды:

— НАЗАД.

Навык достался мне от аристо, душу которого я поглотил очень давно. Это случилось в глухом тупичке на западной окраине Неома. Техника оказалась полезной — я развил её до приемлемого уровня.

Ланкийцы шарахнулись от меня, как от чумы.

Перепугались до усрачки.

Перед чуваками стоял девятнадцатилетний паренёк в костюме-тройке, и веяло от этого паренька запредельной жутью.

— Кто здесь главный? — спросил я.

Давлю голосом на психику упырей.

Подчиняю своей воле.

Владыка, они даже по-русски не секут! Пришли с протестами под стены Храма, основанного Ильёй Невзоровым, и даже не потрудились повысить качество своего образования.

Толпа начала смыкаться, пытаясь окружить мою свиту. Парни не растерялись. Выстроившись полукругом, заняли позиции. Стали плечом к плечу, вкачали прану в щиты и ауры.

В меня ударила молния.

Это уже интересно.

Наблюдаю за тем, как чистая энергия гасится, уходит в землю. «Призрачная броня» — удобная вещь. Хорошее дополнение к стандартной кинетике.

Чакра пожирает прану и напитывает меня силой.

Бью расширяющимся огненным шаром.

Адептам хоть бы хны, а протестующие ушлёпки корчатся и обугливаются. Выжигаю ряды тех, кто меня обступил. Пламя гудит, люди весело горят. Слышатся предсмертные вопли. А кому-то и кричать нечем — гортань превратилась в пепел.

— Хватит!

А вот и главный.

Выжившие фанатики расступились, освобождая дорогу тому, кто их привёл на бойню. Голодранцу с клочковатой седой бородищей, грязными космами волос, тощим телом и размалёванным лицом.

Чую высокий ранг.

Старик приближается ко мне, переступая через обугленных соратников.

— Здесь не место твоему храму, — оборванец сверлит меня горящим взором. — Убирайся с нашей земли, чужеземец.

Говорит по-русски.

С акцентом, но всё же.

— Не тебе решать, — улыбаюсь в ответ.

Передо мной — знаменитый Дервиш. Именно так, с большой буквы. Блаженный, странствующий по странам и континентам. Гениальный безумец, вещающий о богах «иного порядка», которые ушли, но однажды вернутся, чтобы навести марафет в несовершенном мире. Многие слышали о Дервише, но никто не знает, откуда он родом и сколько ему лет. Говорят, что пробудитель Дервиша отказался от своего ученика и в ужасе сбежал, предрекая многочисленные беды. Говорят, что за четверть века Дервиш поднялся до высшего ранга в иерархии волшебников — самадхи. Этого психа пытались затащить к себе Адамсы и Чжао, но Дервиш всех посылал лесом.

Много чего говорят.

К примеру, что Дервиш не такой уж и бескорыстный. Индрадатта, обеспокоенные ростом моего влияния на Шри-Ланке, сторговались со стариканом, перечислили ему кругленькую сумму в рупиях, и лишь после этого наш недоделанный пророк соизволил явиться к южным берегам.

Тучи сгущались месяцами.

Участились нападения фанатиков на прихожан. Кого-то уволили с работы. Кому-то отказали в аренде квартиры. В городе росло социальное напряжение. Пару недель назад понеслись уличные стычки. Жестокие, со смертями и увечьями. Мои жрецы дёрнули за ниточку, и местные власти организовали облаву в квартале, где по слухам обитал Дервиш. Оборванца прикрыли. Самые ярые фанатики попрятались. У меня возникло неприятное ощущение, что начальник полиции деньги в карман положил, а сам выполнил негласный указ сверху. Индрадатта тоже двинули фигуру на шахматной доске.

И вот я здесь.

Дервиш оскалился кривозубым ртом и ударил в бубен.

Лохмотья, которые носил этот придурок, больше напоминали среднеазиатский халат, чем традиционные шмотки ланкийцев. Правда, лёгкий халат. Не стёганый. Дополняли образ босые ступни. Ну, климат южный, почему бы и нет. Ходить босиком полезно для здоровья.

Внезапно Дервиш выкинул фокус, которого я не ждал.

Заговорил на высоком тшуммехе:

— Время твоего господина, Джерг, истекает. Нергал будет низвергнут и уничтожен. Возвращаются хозяева Бездны, властители Изнанки, управители Мировых Тоннелей. Я — их голос. Я тот, кто говорит: сворачивай алтари, откажись от ложных верований, открой сердце для старых богов.

— Что ты несёшь, старик?

В глубине души шевельнулась тревога.

— Ты меня хорошо понимаешь, — оборванец повторно ударил в бубен и начал приплясывать от нетерпения. До моего слуха донёсся монотонный речитатив:

— Боги, что жили до легурийцев, до начала времён, до первых людей, ужас из Бездны... Нергал, которого ты называешь Победителем, сражался с ними, не не сумел одолеть... Близится повторная битва... Всколыхнётся вечная тьма... Придут в движение стихии... И явятся провозвестники, подобные мне. И они сметут с лица Земли твои Храмы, Джерг.

Вся эта ахинея неслась на мёртвом языке.

На высоком наречии, которым в совершенстве владел лишь один человек.

Я.

— Убирайся с площади, старик, — награждаю скитальца презрительным взглядом. — Забирай этих нищебродов, пока я не расстроился. Мой тебе совет — не лезь в сферы, о которых не имеешь понятия.

Дервиш покачал головой:

— Ты — Верховный Жрец Нергала. Бросили вызов — отвечай. Адепт войны не уклоняется от поединков, сам знаешь правила.

— А ещё, — давлю хмыря тяжёлым вглядом, — мы никого не оставляем в живых.

— Если я умру — народ разойдётся.

— Да будет так.

Я сделал знак своей свите.

Дервиш — своей.

Толпа отхлынула, образуя круг для поединка. Фанатики смотрели на меня с ненавистью, потрясали кривыми кукри, бадхумами, бейсбольными битами и топориками. Многие принесли факелы, в неровном свете которых и разворачивалось представление.

Обожаю такое дерьмо.

Прям не двадцать первый век, а старая-добрая Валдорра...

Странник ударил первым. И вовсе не молниями, как я предполагал. Светящимся каменным кулаком с выдвинувшимися из костяшек шипами.

Максимально укрепляю кинетику.

Уплотняю «призрачную броню».

И не забываю выставить блок, одновременно одеваясь в гибкий доспех. Со стороны это выглядело так, словно мою фигуру залили ртутью. Одежда, черты лица — всё сгладилось, исчезло под зеркальным слоем.

Кулак Дервиша, едва не проломил кинетику.

Я ощутил напряжение в энергетических полях, питающихся моей праной.

Выбрасываю вперёд ладонь, сращиваю пальцы в клинок и наношу колющий удар. Лезвие выбивает искру из тела противника — тот защищён каменным доспехом.

Адепт земли.

Очень хорошо.

Втягиваю клинок и обрушиваю на оппонента две стихии подряд. Сначала — концентрированный сгусток воды, за секунду превратившийся в лёд. Затем — огненный шар. На десерт угощаю старика электричеством.

И тут же выстреливаю клинком.

Броня с хрустом проламывается, но прыткий дед разрывает дистанцию. Я лишь незначительно поцарапал ему пузо.

— Куда бежишь? — надвигаюсь на оборванца. — Иди сюда, трус.

Самадхи, впрочем, не собирается покидать арену. Я вижу изогнутый нож в его грязной клешне. И веет от этого ножа чем-то недобрым...

Одержимостью.

Дервиш метнулся вперёд, взмахнул кукри. Я рефлекторно уклонился. Второй взмах едва не снёс мне голову, а потом бродяга перехватил рукоять двумя руками и толкнул вперёд. Разворачиваю корпус, но кривое лезвие по касательной задевает грудь.

Вспышка боли.

Одержимый нож усилен мощным демоном, сумевшим пробить брешь в моей защите.

Так, пора завязывать.

— Ты больше не сражаешься за этого человека, — произношу я на высоком наречии, смещаясь влево и отращивая клинки из двух рук. — Ты бесконечно устал и хочешь отдохнуть. Развейся.

Демон, к которому я обращался, при иных обстоятельствах выполнил бы этот приказ. Вот только призыватели загнали его в ловушку, из которой нет выхода.

— Не сработает, — хмыкнул Дервиш.

И ринулся в атаку.

Взмахи тяжёлого кукри были сокрушающими — если бы хоть один достиг цели, моя жизнь оборвалась бы прямо сейчас, под этими южными звёздами.

Уклоняюсь, парирую кукри левым клинком, а правую руку, ставшую лезвием, вгоняю в плечо Дервиша. С ледяным уроном.

Лёд отлично справляется с землёй.

Делает броню хрупкой.

Подшаг, доводка.

Рука-меч взламывает чужую защиту, вспарывает плоть и выходит с противоположной стороны, из-под лопатки. Дервиш ревёт от боли — сейчас он похож на жука, которого пронзили булавкой.

Выдёргиваю клинок.

Из плеча Дервиша хлещет кровь. Левая рука блаженного повисает плетью. Мужик окутывается исцеляющей аурой, но меня такой расклад не устраивает.

Огненный столп в грудину.

Ледяной шар в голову.

Шаг-подшаг. Мой клинок пробивает нижнюю челюсть Дервиша, увеличивается сантиметров на двадцать и погружается в мозг. Я вижу остриё, выступившее из спутанных косм моего врага.

Втягиваю лезвие в ладонь.

Позволяю безжизненному телу рухнуть на мостовую у моих ног. И наслаждаюсь волнами страха, захлёстывающими площадь.

Я только что убил самадхи.

Не просто самадхи, а грёбаного пророка, за которым последовала орда фанатиков. Ублюдок собрал столько народу, что даже полиция решила не вмешиваться. Я уж молчу про магов из посольства Московии — которые, по факту, состоят в клане Адамсов.

В моём клане.

— Он учил вас быть слабыми! — я возвысил голос, обращаясь к толпе. Речь я толкнул на ломаном сингальском. — Посмотрите же на своего пророка!

Удлинив руку-меч, я одним взмахом отсек голову Дервиша, удерживая бедолагу за волосы. К этому моменту техники и обрывки воспоминаний врага уже пропитали меня насквозь. Я пожрал его душу и не подавился.

Худое тело валится набок.

Кровь заливает неровные плиты мостовой.

Я поднимаю жуткий трофей выше, демонстрирую фанатикам и швыряю под ноги жирному ланкийцу в шортах и клетчатой рубашке. Черномазый хочет сквозь землю провалиться, но не может. Мешают собратья по оружию.

— Нергал всегда побеждает! — провозгласил я. — Отриньте слабость. Приходите в Храм Разрушения. И вознесите хвалу истинному господину мира!

Глава 2. Стрим

— Всем привет! С вами Кисель, и у меня необычный стрим, ребята. Вы не поверите, где я нахожусь. Нет, серьёзно. Давно хотел проникнуть в один из этих новых Храмов, что понастроили по всей стране. Вы слышали о них? Конечно, слышали. Так вот, друзья, мне стоило больших усилий, чтобы организовать съёмки в святая святых культа Нергала. Это даже не Храм Разрушения, чтоб вы понимали. Это духовная семинария, где готовят жрецов. Поверьте, такого вы ещё не видели, потому что съёмки были запрещены, а посторонних сюда не пускали. Но я получил личное приглашение... тадам! От самого Ильи Невзорова! Это видео я собираюсь залить везде, где только можно. В Тык-Тыке будет усечённая версия, а если хотите смотреть онлайн-репортажи и задавать вопросы в прямом эфире, то подписывайтесь на мой канал в Евростриме.

Блогер делает паузу.

Оператор снимает моего гостя со спины.

Киселю шестнадцать, но на этого придурка уже залипает многомиллионная аудитория. Парни, девушки, одарённые и бездари. Блогера зовут Андреем Ростовским, и он выстроил концепцию своего канала на проникновениях в труднодоступные места. Запертые на ночь торговые центры, клубы для избранных, подпольные бои без правил, порно-вечеринки на заброшенных электростанциях. Кисель неоднократно имел приводы в полицию, с ним судились главы аристократических родов, некоторые его ролики удалялись по соображениям цензуры. Блогеру всё нипочём — он на пике славы.

Ещё один удивительный факт — парень не относится к числу одарённых. Мещанин, чувак из народа. Без малейших признаков голубой крови. Смазливый, с выкрашенной в блонд вихрастой шевелюрой и туповатым выражением лица.

— Посмотрите на эту красоту, — Кисель царственным жестом обводит морской ландшафт. Камера следует за его рукой. — Обитель построена на одном из островов Переделкинского залива. Чтобы сюда добраться, мне пришлось арендовать катер. Место уединённое и очень живописное. Видите? На горизонте проступают высотки неомских окраин.

Неом стоит на берегу Славянского моря.

Я специально выбрал Переделкинский залив для закладки семинарии — он достаточно широкий, имеет приличную глубину и целую россыпь небольших островков, на которых ещё не успели возвести элитную недвижимость. Соответственно, цены за квадратный метр здесь ниже, чем в Кунцевской бухте. И любопытные не шастают.

— Говорят, что сами адепты Нергала перемещаются с помощью алтарей. Это правда, Илья?

Оператор переводит камеру, чтобы я попал в кадр.

Мы стоим на каменных плитах южного пирса. На волнах покачивается катер, о котором только что рассказывал Кисель. Дует пронизывающий осенний ветер. Сейчас октябрь, и залив волнуется. Вода почернела, тяжелые валы разбиваются о клочок суши, арендованный на сто лет у городских властей. То есть — у клана Адамсов, в котором я числюсь. Можно сказать, мы позаимствовали остров у самих себя.

— Сущая правда, — я сухо улыбаюсь. — Мощь алтарей позволяет нам перемещаться через Изнанку. Однако острой необходимости в этом нет.

— Почему? — удивился блогер.

— Будущие жрецы селятся на самом острове.

Мы начали подниматься по ступенькам, связывающим несколько террас в единую систему. Безжизненный холм, загаженный чайками, превратился в монументальный комплекс — угрюмый, неприступный и тщательно охраняемый.

— Итак, друзья, мы поднимаемся вверх, к главным воротам обители, — вещал Кисель. — Посмотрите, ступени очень крутые, они вытесаны из камня. Здесь нет машин, байков и велосипедов. Всё необходимое доставляется воздушными кораблями. Отсюда не видно, но там, за высоким забором, находится частная пристань для грузовых судов.

— Небольшого тоннажа, — уточняю я.

— Конечно, — согласился Кисель. — Это понятно. Так вот, друзья, есть два способа очутиться внутри обители. Вы либо смотрите мой стрим, либо вступаете в ряды последователей Нергала и проходите здесь обучение. Но, поверьте, дисциплина в семинарии железная.

Кисель останавливается на каждой площадке, восхищается красотами, делится эмоциями, и всё это — в режиме онлайн, не выключая камеру. Связь с сетью у меня хорошая — на острове поставлена вышка.

— Пока мы поднимаемся, я немного расскажу вам о новой религии, охватившей Неом, — сказал парень, запахивая поплотнее пальто. — Ещё сравнительно недавно о Нергале никто не слышал. Для справки. Это древнее божество, олицетворяющее смерть, разрушение, войну и эпидемии. Даже не знаю, в чём прикол, но все буквально с ума посходили. Нергала называют Владыкой, Победителем, Звездой Несуществования. Приверженцы культа используют соответствующую символику — круг со стрелкой. Ну, знаете, как мужское и женское. Щит и копьё, знак красной планеты. Уверен, среди моих подписчиков найдутся такие, кто повесил себе магнитик с Марсом на холодильник, а?

Следующий пролёт.

— Я не совсем понимаю, зачем поклоняться разрушению. Илья, можешь ответить?

— Конечно, — мой голос олицетворяет спокойствие и уверенность. — Пойми, бро, владыка не разрушает всё подряд. Мы проповедуем силу, то есть — путь для истинного одарённого. Обладаешь сверхспособностями — побеждай. Служишь Нергалу, чтишь алтари — владыка поможет в трудную минуту. Защитит от демонов, возьмёт под крыло.

— Демоны подчиняются Нергалу?

— Подавляющее их большинство.

— То есть, демонологи больше не нужны? Их орден устарел?

— Андрюха, ты же подготовился к стриму, — с усмешкой произношу я. — Знаешь, что я работал на орден. Так вот, демонологи вымирают, это правда.

— Но одна из твоих жён...

— Управляет частной фирмой по защите от тёмных сил, — подтвердил я. — Всё верно. Некоторые духи предали моего хозяина и явились в этот мир, чтобы творить зло. Хтоническое воинство было повержено. И всё же, в Бездне встречаются создания, от которых стоит держаться подальше.

— Их много?

— Я бы не сказал.

Разговаривая и перебрасываясь шутками, мы почти достигли вершины скалистого холма.

— Друзья, как вы понимаете, я навёл справки об этом необычном месте, — продолжил Кисель. — Начну с того, что культ Нергала — это Храмы по всей Московии. Плюс монастыри и детские приюты. Именно оттуда стекаются на остров адепты, желающие проходить обучение дальше, чтобы достичь вершины жреческой касты. Так вот, семинария — это заведение полувоенного типа. С казармами, полигонами, полосами препятствий, жёсткой иерархией и военным укладом. Сейчас попробуем выяснить, чему здесь учат.

Мы выбрались на небольшую площадку перед воротами.

— Каменный забор, высоченная арка, — начал перечислять блогер. — Кажется, что мы попали в средневековый замок. Только угловых башен и рва не хватает. Сейчас ворота заперты, а войдём мы через крохотную боковую калитку. Вот и она.

Я уже предупредил охрану о приезде гостей.

При нашем приближении запирающие механизмы калитки разблокировались. Входим во двор. По большому счёту — ничего необычного. Учебные корпуса и кельи семинаристов по периметру. В дальнем конце — столовая. У нас есть собственная котельная, электрогенератор, ветряки на противоположной стороне острова. Склады и холодильные камеры...

Самое интересное скрыто внизу.

Алтарь, лабиринт смерти, арены для схваток с призванными монстрами и поединков друг с другом, тиры и лаборатории призывателей. Двор частично отведён под тренировочные площадки, частично — под зоны отдыха. К одному из корпусов примыкает оранжерея с зимним садом.

— А где пристань и хозпостройки? — интересуется Кисель.

Оператор тщательно снимает двор со всех ракурсов.

— На восточном склоне, — я неспешно вышагиваю рядом. — Корабли пристают, не отвлекая семинаристов от учёбы.

— Очень хорошо, — одобрил блогер. — Я так понимаю, сейчас в разгаре занятия. Что у вас там происходит?

Рука парнишки указывает на ближайшую площадку. Два десятка культистов упражняются с боевыми шестами.

— Это и есть наши занятия, — с усмешкой поясняю своему собеседнику. — Здесь семинаристы отрабатывают приёмы боя с ударно-дробящим оружием. Чуть дальше — физическая подготовка. Вон там — стрельба из лука. А там — пробежки на свежем воздухе. Кстати, мы бегаем в любую погоду. Часто — по террасам и лестницам внешнего периметра.

— Офигеть! — восхищается блогер. — Очень смахивает на этот, как его, Шаолинь в Азиатском Пандеме. А правда, что вы умеете пожирать души убитых врагов?

— Сказки, — я хмыкаю. — Досужие домыслы.

— Ну-ну, — скептически ухмыляется Кисель.

— Ладно, дружище, — я хлопаю гостя по плечу. — Я умею такие штуки вытворять. Мои последователи — нет.

— А научить можешь?

— Это уникальный Дар.

Мы направились к группе, отрабатывающей удары и вращения шестом. Кисель сразу обратил внимание на то, что среди культистов нет девушек.

— Это традиция, — пожимаю плечами, замедляя шаг. — Нергал — бог войны и смерти. Женщина олицетворяет плодородие и вечную юность. Символизм.

— Однако, — мой гость криво ухмыльнулся, — адепты Красной Звезды повсеместно строят женские монастыри. Как вы относитесь к слухам, что монастыри Нергала — это прикрытие для обычных борделей?

— Всякое болтают, — напускаю в голос побольше равнодушия. — Я слышал, что Кисель живёт с двумя парнями и периодически трахает овец. Это правда?

— Кто ж его знает, — рассмеялся паренёк. — Хейтерам виднее.

Завидев нас, адепты выстроились в две шеренги и начали стучать палками о мостовую. В ритмичный грохот вплёлся рокот мужских голосов:

— Джерг! Джерг! Джерг!

Я поднял руку, обрывая представление.

Вперёд выступил Ханс Краузер, один из старших жрецов.

— Приветствую, мастер.

— Не отвлекайтесь, Ханс, — я улыбнулся. — Продолжайте заниматься.

Коротко кивнув, инструктор занялся отработкой колющих ударов.

— Я вижу, здесь собрались дети, — отметил Кисель, заворожённо изучая адептов. — Самому старшему лет двенадцать. Разве они не в школе должны находиться?

— Они и находятся в школе, — я ждал этого вопроса. — Понимаешь, бро, истинный жрец бога смерти начинает свою подготовку с юных лет. Поэтому мы разыскиваем талантливых учеников по всей стране. Договариваемся с родителями, и если те дают согласие, запускаем программу обмена. Ну, точнее, перевода. Школа пересылает документы ученика в духовную семинарию.

— И чему вы их учите? — заинтересовался блогер.

— Всему, — улыбнулся я. — Стандартные школьные предметы дополнены боевыми искусствами, медитациями, изучением духовных основ нашего культа.

— Все они — пробуждённые?

— Безусловно.

— Хм. Вы оплачиваете гуру из своего фонда или приглашаете уже состоявшихся магов?

Каверзный вопрос.

Хороший жрец получается из сироты или того, чьим родителям наплевать на своего отпрыска. В мире хватает социальных лифтов, чтобы подняться из грязи, не связываясь с «боевыми фанатиками», как нас называют. Поэтому — да, мы оплачиваем пробуждение. Ищем бесхозных детишек с задатками, преимущественно отказников аристо. И возвышаем их до уровня безжалостных бойцов. Но это происходит лишь в том случае, если гуру сумел пробудить «профильный» Дар. Целители нам не подходят. Таких детей отпускают с миром в обычные учебные заведения.

Вслух я сказал иное:

— Если требуется — оплачиваем.

— И каким критериям должен соответствовать потенциальный жрец? — не унимался блогер.

— Прежде всего — проникновение в суть нашей философии.

— Они же дети.

— Поэтому берём тех, кого пожелали отправить к нам набожные родители.

Кисель хотел спросить ещё что-то, но напоролся на мой тяжёлый взгляд. Я умею смотреть на людей так, чтобы они вовремя остановились и не переступали красную линию.

— Что ж, это всё интересно, — парнишка перевёл беседу в новое русло, — но у нас впереди ещё много всего.

Мы зашагали по одной из центральных дорожек, оставив детей с шестами на попечение Краузера.

Я горжусь своей семинарией.

Буквально за четыре года я построил необходимую инфраструктуру, наладил отбор учеников, выделил из своих последователей мастеров, способных научить чему-то адептов, а не просто расправиться по команде с теми, на кого я укажу. Злые языки утверждают, что Невзоров создаёт персональную армию. Пусть даже и создаёт. Кланам можно, а мне нет?

Всё это — под «крышей» Адамсов.

Лидер клана быстро смекнул, что моя религиозная система позволит ещё лучше сцементировать общество, сплотить людей вокруг правящей верхушки. Жрецы Разрушения не идут против власти. Адепты Нергала стоят в тени, дёргая за ниточки. Нас интересует духовное единство с верующими. А откуда, по вашему мнению, берётся прана? То, что напитывает силой алтари, самого бога смерти и его последователей? Молитвы верующих наполняют Бездну живительной энергией. Той самой энергией, благодаря которой боги превращаются во всемогущих демиургов. Уйдёт вера — исчезнет энергия. А вслед за этим умрёт и бесполезное божество.

Я повёл гостей к учебным корпусам и столовой.

— Занятия в семинарии проходят, как и в обычной школе, — говорит Кисель, пока оператор снимает детей, исступлённо колошматящих деревянные столбы, обмотанные соломой. — Мы знаем, что одарённые уделяют особое внимание боевым искусствам. Здесь то же самое, но в ещё большей пропорции.

— Мы не ограничиваемся воинскими дисциплинами, — вклинился я в поток сознания мальчишки. — В программу включены математика, русский и иностранные языки, риторика, государство и право, этикет и медитативные практики. Наши ученики хорошо знают географию, прановедение, историю Европейской Московии. Особое внимание уделяется духовному воспитанию подрастающего поколения.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил блогер.

Мы обогнули группу ребят, отрабатывающих разоружение противника.

— Прежде всего — «Книгу Красной Звезды». Это священный текст для всех культистов, утерянный в незапамятные времена. Нам удалось по крупицам восстановить утраченное знание. Также каноничными считаются мифы о Нергале, гимны и молитвы. Будущие жрецы постигают тайные обряды и учатся проникать в Страну мёртвых, чтобы напрямую общаться с Повелителем.

— Ты же понимаешь, как это звучит, — ухмыльнулся Кисель.

Да, дружок.

Понимаю.

Ты вырос в мире одарённых — там, где все традиционные религии канули в Лету. Люди перестали верить в богов ибо встали, как им казалось, на одну ступень с высшими существами. Чернь ходит в обнищавшие церкви. Аристократы верят только в себя и в бесконечную спираль возвышения. Из этой схемы выламываются демоны, умеющие вселяться в людей и их вещи. Духи Бездны едва не уничтожили Землю, породили аномалии, сотворили Славянское море и вынудили человека основать орден демонологов. И тут появляется тип, утверждающий, что в Бездне живёт бог смерти, которому следует поклоняться, чтобы выигрывать войны.

Бог, Карл.

Настоящий.

Блогер уверен, что всё это — дешёвый развод. Маскарад, единственная цель которого сводится к заработку бабла и наращиванию авторитета у простолюдинов. Отчасти он прав. Но лишь отчасти...

— Выключи камеру, — сказал я.

— Что? — блогер уставился на меня, как на дурачка. — Это же стрим. Я не могу, всё транслируется...

— Пусть оператор поснимает вон тех ребят, — я указал на цепочку шестилетних малышей, бегущих по периметру двора. — Мне надо сказать тебе кое-что важное.

Кисель сделал неуловимый знак — и его сотрудник побрёл в указанном направлении. Я выждал полминуты, затем произнёс:

— Вот что. Я могу взять тебя с собой, но это не для камеры. Просто убедишься, что мой бог реален.

— Издеваешься?

— Нет.

— Взять... куда?

— В Бездну. Мы называем этот пласт Иркаллой, нижним миром. Вроде загробной реальности, только без гробов. Предлагаю один раз, опыт уникальный.

— Нет, ты точно прикалываешься, — растерялся Кисель.

— Ты стример или фуфло собачье?

Психологические ловушки действуют безотказно.

— Ну... — протянул паренёк. — И что надо делать?

Вместо ответа я взял своего гостя за руку.

Блогер провалился во тьму.

Глава 3. Догрызая гранит науки

Необъятная пещера.

Мертвенный свет, льющийся из неведомого источника. Протекающая в нескольких метрах от нас чёрная река. В Иркаллу могут входить лишь избранные — те, кого владыка призвал к себе. Я испросил дозволения привести полезного чужака загодя. Поэтому случившееся не было импровизацией.

Я переместился в нижний мир физически.

Кисель — вырвавшись из собственного тела.

Рядом со мной находилась бесплотная тень. Колеблющийся сгусток тьмы, имеющий условно человеческие очертания. Вместо лица — чёрный клубок с прорезями для глаз.

— Где мы? — блогер начал испуганно озираться.

— Добро пожаловать в Иркаллу, — усмехнулся я. — Место, куда ты попадёшь после смерти.

Неподвижный воздух, отсутствие фоновых звуков. Нет даже всплеска воды, ибо река не имеет ничего общего с водой. А затем появляется красное мерцание.

Ужас происходящего приковывает блогера к земле.

Кисель не в силах отвести взор от приближающегося к нам багрового шара. Сжигатель стремительно увеличивается в размерах, растапливает тьму нестерпимым сиянием, давит на нас страхом, иррациональностью происходящего.

— На колени, — шепчу своему спутнику.

Блогер в шоке.

Мы оба падаем ниц.

Багровый шар нависает над нами, гудит, выстреливает протуберанцами и наслаждается произведённым эффектом.

Голос владыки прокатывается под сводами пещеры:

— Рад видеть тебя, Джерг. Кого ты привёл с собой?

— Это популярный среди молодёжи человек, — отвечаю я. — Он хочет рассказать о твоём культе.

— Встаньте.

Мы послушно выпрямляемся.

— Я вижу тебя насквозь, смертный, — рокочет божество, обращаясь к стримеру. — Ты не веришь в древних богов. Твои боги — золотые монеты. Но ты здесь. Что чувствуешь?

— Мне страшно, — промямлил Кисель.

— Так и должно быть. Я жил на заре времён и до начала этих времён. Народы и материки, страны и властители — всё это... один вздох для вечности. Лишь сила имеет значение. Узри величие Нергала. И расскажи своим последователям про то, где был.

Багрянец осветил свод пещеры.

Я увидел берега чёрной реки, плывущий вдалеке корабль. Всё это казалось сумасшедшей иллюзией. Звуки порождал один лишь красный гигант, способный обратить нас в пепел и развеять огненным вихрем...

А потом мы выпали обратно.

В реальный мир.

Блогер пошатнулся, в его расширенных зрачках всё ещё метались всполохи запредельного кошмара, порождённого существом Бездны.

— Что... что это было?

— Сам решай.

Мы пересекли двор, подобрав по дороге оператора, и Кисель быстро пришёл в себя, занявшись привычным делом. Трансляция велась, донаты капали на карту, репортаж становился всё более захватывающим.

Входим в западное крыло.

— Это учебный корпус, который почти не отличается от обычной неомосковской школы, — вещал блогер, стараясь держаться в поле зрения оператора. — Взгляните, сейчас перемена, и дети носятся по коридорам. Сейчас мы попадём в столовую и откроем тайну питания будущих жрецов.

— Нет никакой тайны, — усмехнулся я. — Мы придерживаемся средиземноморской диеты. Доминируют рыба, орехи, фрукты, овощи и морепродукты.

— Жареной картошечки не навернуть, — пошутил Кисель.

— Не хотел тебя разочаровывать.

— В чём смысл такого питания?

Мы пересекли порог столовой и окунулись в гвалт, звон посуды, грохот тарелок и кастрюль. Я провёл блогера с оператором к раздаче, выдал им по подносу, взял один себе и терпеливо встал в очередь за семилетним малышом.

— Организм получает всё необходимое для полноценного развития, — сказал я. — При этом не забиваемся холестерином, не наращиваем жиры на боках. Здесь учатся воины, а не тюфяки.

Повара работают быстро.

У каждого из нас на подносе оказывается тарелка бурого риса. Постепенно добавляются салат из морской капусты, филе тунца, чечевичная похлёбка, гранатовый сок и фруктовая нарезка.

— Возьми хлеб, — советую блогеру. — У нас собственная пекарня.

— Ммм, — Кисель положил на поднос два кусочка чёрного хлеба. — С изюмом?

— И орехами, — добавил я, выхватывая из металлического лотка ложки с вилками. — Полезно и вкус потрясающий.

Кисель незамедлительно продегустировал хлеб.

— Действительно очень вкусно, друзья. Хлеб горячий, буквально тает во рту. У меня бабушка хуже готовила.

— Присылай свою бабушку к нам, — предложил я. — На бесплатную стажировку.

Набрав еды, мы двинулись к панорамному окну, за которым простиралось Славянское море. Шикарный ландшафт, как по мне. Несколько островков, ползущий вдоль горизонта контейнеровоз... Местные острова — это сплошь разрушенные и полузатопленные здания, занесённые песком, заросшие травой и кустарником. Изредка такие руины срастаются с холмами.

— Вы только взгляните на этот пейзаж, друзья, — восхищался Кисель. — А теперь будем пробовать пищу богов. Пишите в комментариях, чем питаются ваши дети в школе. Ставьте лайк, если протащились от рациона семинаристов... Ооо! Супец знатный.

Доесть мы не успели.

Справа послышался звон бьющейся посуды, и наше внимание привлекли две мальчишеские фигурки. Бритоголовый крепыш лет девяти попытался ударить своего сверстника кулаком в челюсть, но второй семинарист отбился подносом и зарядил обидчику ногой в колено.

Драчунов мгновенно обступила толпа.

— Снимай, — шептал Кисель одними губами.

Второй паренёк, тощий и невзрачный, с раскосыми азиатскими глазами, уклонился от левого хука, прописал оппонету красивую двойку в корпус и довершил разгром, ткнув лысого головой в переносицу.

— Никто не собирается это останавливать? — изумился блогер.

Пожимаю плечами:

— Они сами разберутся.

Бритоголовый взревел, из его руки вырвалась молния, и разряд отшвырнул азиата к ближайшему столу. Схватив упавший поднос, лысый замахнулмся, чтобы добить противника, но ребят растащили. Ещё несколько минут детишки перебрасывались оскорблениями, но друзья встали стеной между поединщиками.

Постепенно волнение улеглось.

— Полная жесть, — констатировал Кисель. — Нет, все мы учились в школе, но никто такого себе не позволял...

— Брось, — фыркнул я. — Загляни на большой перемене в лицей Адамсов. Или гимназию какую-нибудь в квартале одарённых. Твой мир никогда не будет прежним.

Спокойно доев и обсудив каждое блюдо, мы занесли подносы к окошку, где принимали грязную посуду.

— Куда теперь? — спросил блогер.

— Думаю, стоит заглянуть в учебную аудиторию, — предложил я, влившись в толпу малолеток. Прозвенел звонок. — Математикой и русским никого не удивишь. Как насчёт аккадско-легурийской мифологии?

— Веди, — коротко бросил Кисель. — А я напоминаю зрителям, что Легурия — это легендарный материк, ушедший под воду в незапамятные времена. Именно там, если верить некоторым источникам, зародился культ Нергала.

Экскурсия по моим владениям продолжилась.

Блогер перемещался по тщательно выверенному и заранее утверждённому маршруту, хотя всё происходящее на экране выглядело импровизацией. Я не мог отделаться от чувства, что после визита в Иркаллу паренёк изменился. Не знаю, сколько ещё ночей он будет вскакивать, обливаясь холодным потом и пробуя утопить в звёздах багрянец Убийцы. Возможно, паренек убедит себя, что Илья Невзоров — талантливый гипнотизёр. В самом деле, я же поглотил десятки вражеских душ и освоил техники подчинения...

Наверное, Кисель побоится ещё раз открывать запретную дверь.

Многие побоялись бы.

***

Телепортируюсь к главному учебному корпусу.

ВВМАН, Высшая военно-магическая академия Неома, расположилась на восточных окраинах. Ближайший ориентир — Лосиный Остров. Тут возведён целый кластер университетов, академгородков и кадетских училищ, снабжающих Европейскую Московию квалифицированными вояками. Огромная территория, на которой действуют пропуска, а бесцельно слоняющиеся гражданские — редкая птица. Проще всего добраться в академию на метро или монорельсе. Опять же, смотря откуда. Освоив мгновенные перемещения, я не заморачиваюсь подобными условностями.

Изначально поступление в академию означало для меня шанс на допуск в клан. Правящие Московией Адамсы очень избирательны — их не интересуют все одарённые подряд. Настал день, когда я привлёк внимание лидера клана, и специальное образование перестало быть необходимостью.

И всё же...

У Адамсов своя иерархическая лестница. Чтобы достичь вершин в обозримом будущем, «правильный» диплом не повредит. Поэтому я влился в дружное студенческое братство на пять долгих лет. Вы спросите, откуда у меня время на то, чтобы возводить Храмы Разрушения, контролировать разветвлённую инфраструктуру культа и даже заглядывать в духовную семинарию? Я успеваю плести международные интриги, развязывать и предотвращать войны, встречаться с могущественными людьми и пиарить мерч с символикой Нергала. Я даже успеваю заглядывать к себе домой. А всё потому, что в академии я — один из немногих студентов, обладающих правом свободного посещения лекций.

Учиться мне осталось недолго.

За плечами — два общеобразовательных курса и пара лет специализации. Следующим летом я получу диплом и распрощаюсь с академией навсегда. Потерпеть осталось совсем недолго.

Вы можете не верить, но при моих связях, богатстве и влиянии я вынужден сдавать экзамены наравне с другими студентами. Я могу что-то завалить, отправиться на пересдачу и даже вылететь из академии нахрен. Адамсы не делают исключений ни для кого. Тот, кто вступил в клан, должен соответствовать высоким требованиям. Планки задраны до предела, ведь элита вынуждена непрерывно конкурировать с Чжао, Индрадатта и Рокуэллами. А это — сильнейшие кланы Земли.

Что ж, остался последний год.

Я утешаюсь этим всякий раз, когда вижу монументальное серое здание с резными колоннами и евромосковским гербом над дверью. Герб представляет собой двуглавого орла, окружённого вереницей пятиконечных звёзд. Красивая мишура, за которой скрывается непреложный факт: реальная власть в стране принадлежит не марионеточному правительству, а клану Адамсов и старейшим родам, возвысившимся почти сто лет назад.

Сегодня пятница.

А это означает, что ради стрима с Киселём я пропустил целую пару «стратегического сдерживания». Сложный предмет с отбитым на всю голову преподавателем. В разгаре большой перерыв. Нормальные люди пошли в столовую и наслаждаются вкусными блюдами студенческого общепита. Мне же предстоит за шестнадцать минут добраться до аудитории, где запланироно занятие по магическому военному искусству. Плюс философия клана, от которой уже тошнит. Дальше — практикум на военном корабле, пришвартованном в глубинах академгородка. Вы не ослышались. У нас есть собственный дредноут, изучение которого началось в этом семестре.

Телепортироваться в учебный корпус я не могу.

Запрещено.

Поэтому вливаюсь в толпу студентов, спешащих на пары. Втягиваюсь в мраморную пасть крыльца, преодолеваю массивные двери и оказываюсь в необъятном холле первого этажа. Ручейки юношей и девушек разбегаются по всем направлениям. Коридоры, лифты, широченная лестница на второй этаж. Здание стремится произвести впечатление на непосвящённого гулким простором, свисающими с потолка люстрами, зеркальными колоннами и лестничными маршами, как в лучших дворцах столичного Неома. Я знаю, что выше начинается царство рационализма и функциональности. Безликие коридоры. Добротный, но не вычурный ремонт, отсутствие лишних украшений. Размах сменится военной лаконичностью.

Честно выстаиваю очередь к окошку гардероба, отдаю пальто улыбчивой старушке, замотанной в шаль, и, преодолев зеркально-мраморную пещеру, сворачиваю в боковой коридор.

Погода сегодня — топчик.

Обожаю солнечную осень. С ветром, облетающей листвой, жёлтыми деревьями и шуршанием под ногами. С безоблачным небом и неумолимыми приметами увядания. Весь сентябрь был дождливым и пасмурным, зато октябрь порадовал...

Казалось бы — военная академия.

Да только никто не заморачивается дресс-кодом. Народ ходит в чём попало. Джинсы, брюки-клёш, рубашки навыпуск, худи и безразмерные свитера. Девушки — в кардиганах и широченных джемперах. Многие предпочитают деловой стиль — костюмы-тройки, полувоенные френчи.

Глаза разбегаются от смешения стилей.

Откровенно бедных мещан почти не видно. Сплошь аристократы, дети финансовых воротил и корпоративных менеджеров, чиновников и армейской элиты, мастеров гильдий, оружейников и татуировщиков... А посему — ежедневно меняющиеся луки, брендовые шмотки, эксклюзивные костюмы от личных портных.

Киваю знакомым, улыбаюсь полузнакомым.

Мимо проходит девушка со здоровенными наушниками и защитной татуировкой на бритом виске. Завидев меня, девушка улыбается, лезет обниматься, целует в щёку и спрашивает, как дела. Отбиваюсь от незнакомки и спешу дальше. Хоть убейте, не помню, кто это.

— Попался!

Две женские ладошки закрывают мне глаза.

Замираю на полпути к аудитории.

— Где шатаешься?

Извернувшись, нежно обнимаю Окси, свою младшую жену.

Блондинка целует меня в губы, я с удовольствием отвечаю. Под тонким джемпером ощущается упругая грудь нерожавшей самки.

Мы с Окси учимся вместе.

Попали в одну группу, что стало предметом для шуток. Мол, припёрся в Тулу со своим самоваром. Меня это не смущает. Окси — сногсшибательная блондинка, милая и доброжелательная. Она вовсе не пытается меня контролировать, как думают многие. Да и что контролировать? У меня три жены, я их всех люблю одинаково и не пытаюсь искать замены. Никто не обделён вниманием.

— Стрим, — напомнил я.

Окси, отлипнув от меня, наморщила носик.

— С этим... Компотом?

— Киселём, — поправил я. — Ты вообще смотришь кого-нибудь... ну, кроме фитоняшек и инфоцыганок?

Окси обиделась:

— Мне странники нравятся.

В глобале хватает видосов про путешествия. Особенно — про путешествия в аномалии. Сейчас, когда демонов стало меньше, экстремальный туризм набирает обороты.

— Я знаю, — взявшись за руки, мы идём дальше по коридору. — Не сердись.

В академии не так уж много женатых студентов. Тем более — студентов с тремя жёнами. И уж совсем немного чуваков, основавших самый популярный в ЕМ религиозный культ. Поэтому меня не удивляет, что некоторые мужчины и женщины постарше здороваются со мной, сложив пальцы в Знак Звезды. Большой и указательный палец вместе, средний выпрямлен. Уважительно кланяюсь в ответ. Даже здесь встречаются прихожане, посещающие Храмы Разрушения.

...Аудитория компактная.

Из сорока поступивших в нашей группе сохранилось двадцать человек. Остальные не выдержали гонку. Кого-то отчислили по причине неуспеваемости, другие перевелись в университеты попроще или выскочили замуж. А ведь впереди — госэкзамены и дипломные работы...

Народ рассаживается по своим местам.

Мы с Окси привычно зашиваемся на галёрку первого ряда. Поближе к окну, из которого открывается вид на утопающий в жёлтой листве сквер.

Достаю ручку, конспект.

— Здорово.

Я пожал руку Максу Шереметьеву. Ещё один выпускник лицея Адамсов, капитан нашей сборной по хардболу. Первые два года мы с Шереметьевым продолжали играть в хардбол, даже выигрывали первенство академии, но потом команда начала распадаться, и мы забили на спорт. Чем старше становился каждый из нас, тем больше приходилось решать задач, не связанных с беготнёй вокруг норы.

— Классный стрим! — Зое Видаль помахала мне рукой с третьего ряда.

Видаль, улыбчивая и рыжеволосая, мне всегда нравилась.

— Чему вы радуетесь, а? — на одной из первых парт проснулся Логан Мертенс. — Мракобесие крепчает.

— Заткнись, Логан, — беззлобно бросил Руслан Чацкий.

Мертенс принадлежит к числу воинствующих атеистов. Будучи дхараной, освоившим технику перевоплощения, Мертенс напрочь отвергает всё сверхъественное. Даже демонов он считает пришельцами, обитающими в многомерном пространстве. Такой вот забавный тип.

Из динамиков раздался мелодичный сигнал.

Студенты прекратили перепалку и расселись по своим местам.

Весьма кстати, потому что в аудиторию пружинящим шагом вошёл Андрей Дмитриевич Арбенин, наш преподаватель по МВИ.

Глава 4. Власть несбывшегося

Впервые с магическим военным искусством мы познакомились на третьем курсе. Я в те годы наивно полагал, что речь пойдёт о боевых техниках, пригодных для регулярной армии. И, разумеется, ошибся. МВИ гораздо масштабнее. Это магия на полях сражений. Взаимодействие волшебников друг с другом и с традиционными частями, боевая техномагия, стратегия и тактика современных войн. Одна из сложнейших дисциплин на кафедре, в чём мы убедились, едва не завалив экзамен.

Ну, не едва.

Половина группы отправилась на пересдачу, ещё десять человек пересдавали МВИ повторно, а четверых и вовсе отчислили. Говорят, что Арбенин не интересуется деньгами, давить на него себе дороже, а попытки решить вопрос силовыми методами неизменно заканчиваются травмированием идиотов.

Охотно верю.

В иерархии правящего клана Арбенины занимают далеко не последнее место, и всё благодаря доле в управлении военными госкорпорациями. Так что любые взятки Андрей Дмитриевич расценивает как личное оскорбление. Ну, а ранг дхьяны, собаку съевшего на дуэлях, позволяет мужику не бояться за собственное здоровье.

Я никогда не пытался купить этого человека.

Или договориться с ним.

МВИ — один из немногих предметов, которые я люблю.

— Так, — препод обвёл аудиторию внимательным взглядом. — Мне кажется, или Кривенко опять отсутствует?

Дина Самойлова, староста группы, откашлялась.

— Слушаю, — Арбенин пригвоздил Дину глазами к спинке стула.

— Получил ранение на дуэли, — выпалила девушка. — Лежит в больнице. Справку предоставил.

Дина — миловидное существо с вьющимися каштановыми волосами, собранными в гульку. Подчёркнутая небрежность во внешнем виде не мешает Самойловой нести груз ответственности за группу.

Арбенин нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

Дина безошибочно поняла профессорский сигнал. Пулей метнулась к письменному столу Андрея Дмитрича и положила пред ясны очи искомый документ.

Профессор брезгливо поднёс бумажку к глазам и присмотрелся к корявому докторскому почерку. Мировосприятие Арбенина не позволяло узреть в дуэли уважительную причину для отсутствия в академии. Тем более, на парах по МВИ. Впрочем, с эскулапами не поспоришь. Документ в наличии. Вопрос в том, спасёт ли эта писулька неосторожного дуэлянта на экзамене...

На вид Андрею Дмитричу было за шестьдесят. В реальности — шестьдесят семь. Бодрый старикан, хотя и не лишённый тараканов в голове. К примеру, Арбенин не прощал студентам хамства, высокомерия, попыток блеснуть чрезмерной эрудицией и пропусков без уважительных причин. А к таковым причинам, по мнению профессора, могла относиться лишь скоропостижная смерть студента. Именно на этой почве три года назад между нами вспыхнула и разгорелась бескомпромиссная вражда. Я со своим свободным посещением лекций никак не вписывался в арбенинскую систему координат. Препод начал валить меня на зачётах и экзаменах, дрючить на практикумах и подкалывать при любом удобном случае.

Выхода у меня не было.

В ту пору Храмы Разрушения и освящённые Нергалом алтари возводились по всей стране, а духовная семинария ещё не начала толком работать. Вдобавок, по заданию Адамсов, я укреплял клановый квартал, создавая мощную антидемоническую защиту по всему периметру. Совмещать это с учёбой было проблематично, но я старался.

Арбенин моих стараний не оценил.

Зато оценил фанатичное упорство, с которым я отбивал все его атаки. Этот мужик вообще уважает только силу. Не понты, а реальную силу духа. Воцарился хрупкий паритет. Весной мы поговорили по душам, и я честно признался, что предмет мне нравится, но идеальные посещения всех лекций — недостижимая мечта. Объяснил, почему. С тех пор нападки прекратились.

— Так, мы с вами завершили раздел, посвящённый морским сражениям, — профессор сверился с записями в своём планшете. — И переходим к воздуху.

Народ зашелестел конспектами.

Предыдущие годы были потрачены на военно-исторические экскурсы, общее представление о магических войсках и взаимодействие отдельных частей, а также на особенности формирования клановых армий. В частности, мы подробно изучили армии основных конкурентов ЕМ — Чжао, Индрадатта, Рокуэллов. Далее перешли к общегосударственным структурам, сделав упор на Азиатский Пандем. А с нынешнего сентября понеслось углубленное освоение стратегий и доктрин.

— С воздушной стихией у нас ситуация интересная, — улыбнулся профессор, задумчиво глядя в окно. — Смотрите сами. Сухопутные войска существуют с тех времён, как первый первобытный человек разнёс второму голову каменным топором. Или ещё раньше, когда в ход шли дубины и кокосовые орехи. С появлением мореплавания неизбежно возникли и морские сражения. В сущности, что изменила магия в этих сферах? Ну, жахнул кто-то огнём по площади, зарядив технику праной, и что? С тем же успехом можно накрыть врага артиллерией. Просто магия дешевле и доступнее. Да и, чего греха таить, убойнее. А тут нарисовалось воздухоплавание. И перевернуло старые представления о войне.

Старик взял небольшую паузу.

Не для драматизма, просто задумался.

— А знаете, что? Ведь авиация могла двинуться совсем по иному пути. А говорю «авиация», а не «воздухоплавание», заметили? Так вот, наше воздухоплавание не может похвастаться традициями. Одарённые появились в 1913 году, а с тридцать шестого бушуют Клановые Войны. В этот период и начали появляться воздушные корабли. Не пассажирские, нет. Военные и грузовые. По сути, военное время породило концепцию судостроения, основанного на магическом удержании больших масс над земной поверхностью. Мы с вами, дамы и господа, можем гордиться. Технологический прорыв совершили не британцы или японцы, а наши с вами соотечественники. Это произошло в 1940 году, когда один из линкоров тогдашней Российской империи был поднят в воздух и на протяжении часа удерживался силами одного одарённого. Так что первые воздушные корабли были, по сути, морскими, только умели летать по небу. Потом начали развиваться техники перемещения, появились пилоты и навигаторы, возникла соответствующая гильдия... Всё это было потом.

Мы внимательно слушали.

Умел профессор завладеть вниманием аудитории, ничего не скажешь.

— К чему это я? — Арбенин мечтательно улыбнулся. — Откройте любой учебник истории, и вы убедитесь, что человек поднимался в небо задолго до 1940 года. Китайцы, древние греки, французы. В начале двадцатого века исполинские дирижабли курсировали между континентами. Однако дирижабли вымерли с появлением магии, поскольку перестали иметь смысл. Зачем наполнять баллоны газом и обеспечивать подъёмную силу, если можно удерживать в воздухе хоть целый город исключительно силой мысли? Эта простая догадка похоронила и авиацию. Я говорю о планёрах и самолётах, оснащённых топливными двигателями. Начиная с 1900 и заканчивая 1913 годом человек экспериментировал с летательными аппаратами. В России появились аэропланы. В роковом для авиации 1913-м авиаконструктор Сикорский создал «Русского витязя». Это первый в мире четырёхмоторный самолёт, который впоследствии начали оснащать тяжёлым вооружением.

— Так ведь самолёты летали и после появления Призывателей, — подал голос Чацкий.

К этому чуваку я отношусь нейтрально. Лезет по головам, изо всех сил старается диплом получить. Надо ему. Выходец из обедневшего рода, претендующий на вступление в клан. Конечно, будет продвигаться по службе, без этого никак.

Чацкий уже сейчас примеряет роль офицера. Стрижётся коротко, носит френч, говорит по делу, иногда — рублеными фразами. А на первом курсе носил роскошную шевелюру, собранную в пучок.

— Летали, но недолго, — хмыкнул Арбенин. — В разгар Первой мировой, которая захлебнулась в нашествии демонов, по небу уже носились «юнкерсы»... которые, впрочем, ничего не решали. Одновременно с развитием тяжёлой авиации появились одарённые, способные сжечь аэроплан или моноплан прямо в воздухе, глазом не моргнув. Или снести механическую букашку ударной волной, заодно породив небольшое цунами. Что уж говорить о силах, выпущенных на свет Четвёркой Призывателей... В общем, тогдашние правительства свернули разработки самолётов, танков и тяжёлой артиллерии, а вместо этого занялись поиском одарённых. Наступила эпоха магии.

— Вы хотите сказать, — воспользовалась наступившей паузой Видаль, — что раньше воздушные корабли обходились без волшебства?

Зое перевелась к нам с факультета татуировщиков. Там был жуткий недобор, а потом многие откололись на третьем курсе, так что студентов разбросали по группам и составили для каждого индивидуальную программу. Курс МВИ считался обязательным для всех. Я же учился на противовоздушной обороне с уклоном в демоническую сферу. Иными словами, готовился дать отпор хтонам, ежели те сунутся в Неом. Ну, не только хтонам. В летающих кораблях я теперь тоже разбираюсь.

— Именно так, — кивнул Андрей Дмитрич. — Конфигурация крыла, винты, авиационные моторы. Керосин в качестве топлива. И смею вас уверить, что эти машины имели блистательное будущее. Авиация быстро развивалась. Я не исключаю, что современные аппараты покрывали бы расстояния между континентами значительно быстрее кораблей.

— Однако, — вступил в дискуссию Логан, — они были совсем крохотные. Вы же не отрицаете, что поднять в воздух круизный лайнер размером с город в прошлом веке было нереально?

— Не отрицаю, — признал профессор.

— Вот! — провозгласил наш Фома неверующий. — Налицо прогресс.

— Смотря что понимать под прогрессом, — хмыкнул препод. — Скорость и маневренность в сочетании с современным вооружением... дали бы неплохой результат при выполнении некоторых боевых задач. К примеру, рой летательных аппаратов, двигающихся быстрее скорости звука, мог бы нанести серьёзный урон неповоротливому дредноуту. К сожалению, мы не можем это проверить экспериментально. Разработки не ведутся, а редкие энтузиасты не сумели добиться от властей финансирования.

— Власть — это и вы, — напомнил Логан.

Профессор и бровью не повёл.

— Да. И поверь, Мартенс, сейчас я принимаю решения, исходя из геополитической картины мира, а не туманных фантазий с сомнительными дивидендами.

Назревающий спор захлебнулся.

— Вернёмся к нашим баранам, — сменил тему Арбенин. — Точнее, к военно-воздушному флоту. Давайте разбираться, на чём базируются тактика и стратегия надземных конфликтов. Версии?

Взметнулось несколько рук.

— Прошу, — Арбенин дал слово Михаилу Сваровскому.

Мне нравился Сваровский. Третье поколение вояк, посвятивших свою жизнь ПВО. Вот кто распланировал своё будущее до самой старости.

— Возможность установить большое количество мощных оружейных систем, — начал перечислять Михаил, — отсутствие ограничений по дальности, высокие скоростные характеристики. Ну, и с воздуха сподручнее бить по наземным и надводным целям.

— Благодарю, — кивнул профессор. — Чётко и лаконично. Как вы уже поняли, воздушные корабли едва не переломили ход Клановых Войн. Говоря простым языком, мы имели все шансы надрать зад Пандему, но бездарно всё профукали. Дело в том, что внешняя разведка азиатов работала лучше, да и прочие кланы присоединились к гонке вооружений. Технологию украли. При этом экономика у будущего Пандема была не в пример устойчивее нашей. Да и британцы в грязь лицом не ударили — они всегда умели в судостроение. В общим, исход Клановых Войн, как ни крути, решили маги. В том же Пандеме освоили круговые объединения волшебников, что позволило азиатам обрести небывалую мощь.

Мы с Окси старательно конспектировали.

Арбенин никого не принуждал вести записи. Просто в лекциях он давал материал, который не всегда можно было отыскать в глобале или академических учебниках. Можно выучить билеты по МВИ, но дополнительные вопросы расставят всё по своим местам... отправив неудачника на пересдачу.

— Действительно, — продолжил профессор, — главное достоинство воздушных боевых кораблей заключается в том, что судостроитель не ограничен габаритами. Только деньгами. Мы можем сотворить махину любых размеров — подготовленные пилоты всё равно поднимут её в небо. Отсюда огневая мощь. Далее. Скорость воздушного корабля выше, чем у морского. Вот и второе преимущество. И, безусловно, навигация. Радарные установки, бортовые РЛС, связь с наземными станциями и спутниками. Наводчики могут поражать наземные и воздушные цели на расстоянии в несколько десятков километров. Если же применить технологию быстрого перемещения снаряда, то и в несколько тысяч. Я имею в виду наводку через портал, а не искусственный разгон. Кроме того, вы можете разместить на корабле десант вторжения или ударную группу высокоранговых магов, умеющих встраиваться в круг.

— Наверняка, есть минусы, — буркнул Логан.

— Есть, — улыбнулся профессор. — Главный недостаток воздушных кораблей — их дороговизна. Это высокотехнологичные штуки, в которые вбуханы миллиарды рублей. Потеря линкора или дредноута больно ударит по экономике страны. Иногда проще внедрить магов в какую-нибудь страну и позволить им сровнять с землёй базу противника. И всё же воздушные корабли — неотъемлемая часть стратегической триады сверхдержав.

Грёбаная триада, ага.

На факультете все уши прожужжали этой доктриной. Воздушный флот, морской флот и боевые маги. Никаких ядерных ракет и подлодок, как на альтернативной Земле. Что касается обороны, то здесь включаются в игру линии ПВО, спутники и призванные твари, которых можно обрушить на вражескую пехоту.

Существует ещё хтоническое оружие, разработками которого в последнее десятилетие усиленно занимались Адамсы и Чжао. В Бамбуковом Лесу мне удалось сорвать испытание этого дерьма, но я не сомневаюсь в том, что лидеры кланов не успокоятся. Каждый хочет заполучить инструмент, позволяющий безнаказанно давить на конкурентов и подчинять их своей воле.

— Итак, воздушный флот, как это ни парадоксально, нуждается во взаимодействии с другими родами войск, — сообщил профессор. — Прежде всего — с ударными соединениями магов. Трёхдневная Арктическая война показала, что значительного успеха можно достичь, скоординировав действия ВМФ и ВВФ. В Арктике мы одержали победу над британцами, ударив одновременно с бронированных ледоколов и дредноутов при поддержке наземной артиллерии. Успех обеспечили взаимодействие трёх родов войск и технологическое преимущество над Рокуэллами.

— У Чжао больше сильных магов, — заметил Чацкий. — Их флот многочисленнее нашего. Почему они до сих пор не попытались нас завоевать?

— Во-первых, наши корабли мощнее, — возразил Арбенин. — Лучше оснащение, квалификация пилотов и навигаторов выше. Во-вторых, у Чжао нет гарантий того, что военный конфликт на континенте не приведёт к гарантированному взаимному уничтожению. В-третьих, наша доктрина предполагает снятие барьеров со всех аномалий в случае экзистенциальной угрозы Неому и крупным промышленным центрам. Мы выпустим демонов на волю, и станет хреново всем. В-четвёртых, правящие кланы научились договариваться. Никто не стремится к большой войне. Мы слишком привыкли к процветанию и стабильности.

Ну-ну.

История человечества — это история войн.

— Вы уже знаете, что небесный флот ЕМ включает тяжёлые линкоры класса «тайфун», — Арбенин переключился на новую тему, — дредноуты «охотник» и авианесущие платформы «термит». Также на вооружении Московии стоят универсальные эсминцы, корабли радиолокационного подавления, разведчики и пограничные катера. Прибавьте сюда дистанционно управляемые робокапсулы, базирующиеся на «термитах». Так называемые «птички». Этими аппаратами тоже управляет пилоты гильдии, но рангом попроще — пранаямы и дхараны. Мы с вами будем изучать распространённые стратегии для всего флота, тактические решения применительно к разным противникам и географическим особенностям, а также общую логику воздушных столкновений. На зачёте вам будет предложен сценарий конфликта. Вам же предстоит выстроить грамотную схему, позволяющую одержать победу, исходя из имеющихся ресурсов.

Я вспомнил один из своих последних визитов на Землю, лишённую праны.

Там нет чудовищных многопалубных конструкций, парящих в небе. Нет круизных лайнеров, способных унести на край света толпу обеспеченных аристо. Зато есть самолёты, пересекающие Атлантический океан за несколько часов.

Меня придавило властью несбывшегося.

Глава 5. Философия клана

Философия клана Адамсов — предмет, обрушившийся на мою голову в этом году. Экзаменов по нему, естественно, не предвидится. Зато нам светит зачёт в конце семестра.

Руководство академии решило не заморачиваться специалистом на постоянной зарплате. Лекции вёл приглашённый двоюродный брат Марка Адамса, лидера клана. Ричард Адамс знал меня лично, но никак не выделял из общего потока. Раз в неделю этот мужчина с печальными глазами появлялся в аудитории, чтобы приобщить нас к великой мудрости.

Я откровенно скучал.

Идеология, насаждаемая правящей группировкой, ничего нового в себе не таила. Общность, самоотдача, единство и поддержка. Шесть лекций. И ни слова о патриотизме. Нет, вы должны понимать, что патриотизм — это часть официального месседжа, втираемого людям через телевизор. Трудитесь на благо Европейской Московии. Ваши налоги — это здравоохранение и дороги. Тут всё понятно и предсказуемо.

Внутрення философия — совсем другая тема.

Передо мной на протяжении двух месяцев разворачивается система взглядов, заточенная под сплочение в единый организм самого правящего клана. То есть — родов, подчинённых Адамсам, мещан без герба, наёмников, пашущих на корпоративной ниве, силовиков и купечества.

— Кривенко ещё не выписался? — уточнил Адамс, глядя на старосту.

— В больнице, — вздохнула Дина.

— Что ж, пусть поправляется, — на лице преподавателя застыла маска равнодушия. — У нас мало времени, так что приступим к одному из краеугольных камней нашего предмета. Я говорю о корнях.

Я не сразу дорубил, куда Ричард клонит.

— Немного истории, дамы и господа. Принято считать, что клан Адамсов появился в 1932 году, когда нашему роду присягнули на верность весьма... могущественные династии магов. Ну, это сейчас, с высоты прожитых лет, мы можем рассуждать о могуществе. А тогда люди, оперирующие праной, ещё не заложили основы будущего процветания. По сути, мы говорим о двух поколениях одарённых, причём младшие отпрыски ныне уважаемых родов не успели толком познать силу крови. Среди примкнувших к нам были и потомственные русские аристократы. Мы понимали, что отстаём в развитии от Чжао, а ещё больше — от Индрадатта. Поэтому начали искать методы... хм... скорейшего набора соратников. Взор основателя клана обратился к азиатским концепциям. И прежде всего нас интересовал общинный дух, насаждаемый в городах дельцами из Японии.

— Вам не кажется, что от этого попахивает средневековьем? — рубанул правду-матку Логан.

— Не вижу в этом ничего плохого, — отрезал Ричард. — Азиатский Пандем возвысился на старых традициях. Стоит разрушить клановую систему, и вы познаете хаос. А вместе с этим придёт экономическая разруха. Нынешний уклад гораздо эффективнее довоенного. Я могу привести цифры, засыпать вас разными показателями, но смысл? Эта информация есть в глобале, найдёте сами, господин Мертенс.

— В начале прошлого века, — вступил в разговор Чацкий, — бушевала мировая война. Затем на нас обрушились демоны, призванные Четвёркой. Наивно говорить о высоких показателях.

Мощный удар — и противник зашатался...

Впрочем, нет.

Не зашатался.

— А давайте сравним с последней четвертью девятнадцатого века, — прозвучало иезуитское предложение от лектора. — Интенсивный рост, промышленный переворот. Заводы появляются, как грибы после дождя... но что мы видим? ВВП ниже, чем сейчас. Товарооборот, как внутренний, так и внешний... ну ни в какое сравнение не идёт с современностью. Вы скажете — магия и технологии. Это компенсируется, однако, богатыми природными ресурсами, которых мы лишились после Великого Раздела. Кроме того, выросла численность населения. Прибавилось много статей расхода, на которые в прошлом государство не тратилось.

— Вы полагаете, — протянул Мертенс, — что основа процветения — клановая идеология?

— Я в этом уверен, — отрезал Адамс. — И вот почему. Производительность на среднестатистическом предприятии выше, когда рабочие заинтересованы в результате своего труда. На чём зиждется их мотивация? На вере в то, что они трудятся во благо всего коллектива. Сделайте клан дружной семьёй — получите результат. В царской России все считали себя подданными. У нас все мечтают о том, чтобы примкнуть к Адамсам.

В чём-то этот мужик прав.

Клан — огромное сообщество, объединяющее как аристократов, так и простолюдинов. Иерархию продумали до мелочей. Вершину пирамиды занимает правящая династия. Чуть ниже расположились великие рода, пожелавшие примкнуть к Адамсам. Ещё ниже — аристо, обладающие достаточной силой, чтобы занимать ключевые посты в управлении государством. Четвёртая ступень — титулованные особы вроде меня. Дальше — одарённые без титула, рвущие глотки, чтобы получить герб и сопутствующие привилегии. Потом — силовой блок, купцы и мещане, сумевшие продвинуться по карьерной лестнице в банках, исследовательских институтах, концернах и корпорациях. Каждый из этих людей может стать одарённым, обратившить к гуру. Сверхспособности открывают новые двери.

Так вот, соклановцы верят в свою избранность и понимают, что препятствий для продвижения на самый верх не существует.

Почти.

Верхние ступени нерушимы.

Если вы и можете присоединиться к великому роду, то лишь одним способом — через династический брак. Простой одарённый никого не интересует. Нужно получить герб, подняться ещё выше, побродить по коридорам власти, возвыситься до ранга дхьяны или самадхи. И лишь после этого на вас обратят внимание. Может быть.

— Вернёмся к истории, — сказал Адамс. — Чжао первыми догадались объединиться в клан и обеспечили себе преимущество. Волшебники, обитавшие на землях современного Пандема, были разобщены и преследовали собственные цели. Как вы знаете, ядро нынешних клановых структур — это потомки одарённых, сумевших дать отпор Призывателям и оттеснить демонов к границам аномалий. Не все самадхи, выступившие против Четверых, сосредоточились на политических интригах. Часть великих магов осознавала опасность, исходящую от Бездны. Эти люди основали орден демонологов и на протяжении века соблюдали нейтралитет в конфликтах сверхдержав. Держались в стороне от мирских дел и пробудители.

В моей группе есть пара демонологов.

Логан Мертенс — один из них.

Интересно, что чувствует Логан, понимая, что я, в сущности, развалил орден и нарушил уклад, ставший приметой эпохи? Я слышал, что Мертенс не собирался поступать в военную академию. Демонологи крайне редко связывали жизнь с кланами — они предпочитали делать карьеру в ордене. Подниматься от простого наблюдателя до могущественного экзорциста, которому даже лидеры кланов — не указ. Случаи перехода демонологов из ордена в клан были единичными. Теперь, отучившись в академии, Мертенс получит лейтенантские погоны и до тридцати пяти лет будет служить Адамсам, защищая Неом от духов Бездны. Изгнанием и развеиванием Мертенс будет заниматься по долгу службы, а не за внушительные вознаграждения, как раньше.

— Кого можно считать нашими предшественниками? — Ричард обвёл взглядом студентов. — Вовсе не старейшие династии Японии и Китая, как многие из вас думают. Философский компонент мы позаимствовали у якудза и шиноби. Во главу угла стала концепция отцов и детей, старших и младших братьев. Клан — это семья. А в семье на первый план выходит верность лидеру, оябуну. Он же — кумитё, старший начальник. Оябун проявляет заботу о своих «детях», помогает им возвыситься, и в перспективе...

— Каждый может стать оябуном, — хмыкнул Логан.

Повисла гробовая тишина.

Все понимали, что имеет в виду будущий лейтенант гвардии. Адамсы — несменяемый правящий род. После смерти лидера «трон» унаследует кто-то из членов его семьи. Сама мысль о том, что можно подняться на первую ступень, чревата нехорошими последствиями для идиота. Такой человек приравнивается к государственному преступнику и немедленно устраняется.

Мертенс, правдоруб ты наш.

Возьмут ведь на карандашик.

— А я и не говорил, — размеренно произнёс Ричард, — что мы слепо скопировали систему взглядов якудза. Или логику японских корпоратов. С другой стороны... кумитё может быть повержен одним из своих «братьев». Вопрос в другом. Зачем свергать лидера, который правит мудро и обеспечивает процветание для всех и каждого? Да, мы закрепили запрет на революции и открытые столкновения с правящей верхушкой на законодательном уровне. Такие действия приравниваются к госперевороту. Это нормальная практика для любой страны мира.

— Тогда, — Логан не унимается, — мы не можем говорить о сообществе с социальными лифтами. Клан ввёл искусственные ограничения. Лифт останавливается на предпоследнем этаже.

Ну, пипец.

И до какого чина ты хочешь дослужиться, дурачок?

— Да, — отчеканил Адамс. — Лифт останавливается на предпоследнем этаже. Но у тебя, Логан, всегда есть выбор.

— Какой? — уточнил нигилист.

— Не вступать в клан, — улыбнулся Ричард.

И от этой улыбки многим стало не по себе.

— Что ж, — мрак схлынул, тучи развеялись. — Вернёмся к исследованию прошлого. Логан поднял интересную тему. Теперь вы понимаете, что схема отцов и детей нуждалась в доработке. Это понимали и Чжао, которые раньше других вооружились идеологическим инструментом. Суть проблемы: непрерывная борьба за власть приводит к стагнации. Клан сосредоточится на внутренней грызне, а не на вопросах, имеющих общегосударственное значение. Поэтому основатели правящих династий вывели себя за скобки борьбы, остановили лифты на предпоследних этажах. И сконцентрировались на том, чтобы принести максимум пользы своему отечеству.

Спорное утверждение.

Царь горы просто издал указ, что другим игрокам нельзя взбираться на вершину. И обеспечил свою волю аппаратом принуждения. Впрочем, так было во все времена. Для жреца бога смерти что фараон, что оябун, что лидер клана — всё едино. Мы не стремимся к зримым атрибутам власти. Наша задача — встать серой тенью за спиной правителя и дёргать за ниточки. Дёргать так, чтобы царь и не помышлял о существовании этих ниточек.

— Согласитесь, — вещал препод, — что бесконечная культивация боевых техник приводит исключительно к тому, что маг развивает себя, свою семью и близкий круг доверенных людей. Вопросы управления государством перестают его интересовать. Что неизбежно отражается на благополучии народа.

Ещё одна ложь.

Ни один властитель не думает о благополучии народа. Страна — это большая кормушка. Ты становишься у истоков перераспределения ценностей и распределяешь в свою пользу. Естественно, никто не будет засыпать камнями колодец, из которого пьёт. Для этих целей и нужна экономика.

Взять, например, защиту интересов правящего рода. Ничто не защищает интересы лучше, чем хорошо подготовленная и надлежащим образом экипированная армия. Даже чукча понимает, что расходы на оборонный сектор в разы превышают траты государства на культуру и образование. А гонка вооружений не прекращается ни на секунду. Даже на планете одарённых.

— Таким образом, — вырвал меня из потока мыслей голос Ричарда, — мы отказались от японской корпоративной модели, при которой менеджеры и директора поднимаются вверх в силу своего возраста. Адамсы правят бессменно, назначая лидеров из представителей своего рода. Такую схему можно назвать монархической, поскольку управление страной передаётся по наследству. Открою небольшой секрет: наш род имеет двенадцать ветвей, главы которых носят собственные фамилии. Известны случаи, когда лидером становился глава боковой ветви, но народ этого не замечал, поскольку ветвь принимала на себя обязательства главенствующего рода. Лидер превращался в Адамса, и линия власти не прерывалась.

А вот это уже интересно.

Я слышал о ветвях, но никогда не думал, что одна из них может перехватить бразды правления. Кто бы мог подумать...

— Упомянутая схема, — продолжил Ричард, — дарит стабильность. Адамсы — это гарантия того, что завтра или послезавтра аристократы не вцепятся друг другу в глотки, не утопят Неом в крови и не вольются в конкурирующие структуры. Потому что ВЕРНОСТЬ остаётся стержнем нашей политики. Адамсы — символ безопасности, мира и процветания. За это нужно платить, отказавшись от личных амбиций.

В разумных пределах, естественно.

Застыв на уровне предпоследнего этажа.

Остаток лекции был посвящён теоретикам клановой философии, возводившим духовный фундамент по кирпичикам, начиная с 1932 года. Мы с Окси, не отвлекаясь на дискуссии, записывали даты, фамилии, биографические справки. Незаметно промчались две пары, и прозвенел звонок.

Когда все начали расходиться, Ричард подозвал меня к столу.

— Илья, ты нужен Марку.

Я насторожился.

— Прямо сейчас?

— Безотлагательно.

— Случилось что-то?

— Насколько я знаю, нет. Но ты знаешь Марка. Он предвосхищает события, а не борется с их последствиями.

— За что мы его и ценим, — улыбаюсь я. — Он у себя?

— Да. В подмосковной резиденции.

В коридоре ко мне подошла Окси.

— Вызывают?

— Угу, — буркнул я.

И обнял жену, зарывшись лицом в белоснежные волосы.

Рядом выросла староста.

— Куда-то собираешься? У нас практикум на дредноуте.

— Меня вызывают, — многозначительно втыкаю указательный палец в потолок. — Туда.

Дина вздохнула.

И, утратив ко мне всяческий интерес, побрела дальше.

— До встречи, — я поцеловал Окси в губы.

В душе зрели недобрые предчувствия.

* * *

Резиденции правящего рода разбросаны по всей Европе. Исторически сложилось так, что Адамсы тесно связаны с великими фамилиями Запада, поэтому в неомском квартале Марк бывает нечасто. У лидера хватает помощников и заместителей, решающих повседневные вопросы.

А вот подмосковную резиденцию Марк любит.

Уж не знаю, почему.

Резиденция расположилась на северо-востоке от Неома, неподалёку от деревушки Терпигорье. Красивое место с красивым названием — «Ореховая бухта». Чтоб вы понимали, это целый комплекс на берегу живописной реки, попасть в который простым смертным нелегко. Комплекс обнесён по всему периметру высоким забором, имеет артефакторную защиту, собственную систему ПВО. Воздушные коридоры для кораблей проложены таким образом, чтобы над резиденцией муха не пролетела. Все подступы охраняются, лес напичкан датчиками и камерами, по окрестностям бродят вооружённые патрули. Случайных туристов или грибников разворачивают лесом, если те имели неосторожность забрести, куда не положено. Прибавьте сюда штат высокоранговых магов из личной охраны Адамсов, несколько КПП на Осташковской магистрали и военную часть, готовую круглосуточно встать под ружьё.

«Ореховая бухта» полностью автономна.

Здесь собственные фермерские хозяйства, мясомолочное производство, винодельня и рыбоводство. Имеются причальные вышки для воздушных кораблей. Правда, все корабли — это яхты самих Адамсов и тех, кто удостоился личного приглашения. Отдельного внимания заслуживает пирс для водного транспорта. Ну, и ландшафтный дизайн, которому позавидовали бы арабские шейхи. Пляж, парковая зона, коттеджный посёлок для прислуги и охраны. Гостевые дома, искусственный пруд, заправочная станция, амфитеатр, полигоны, спортплощадки, поле для гольфа, стадион...

Когда я впервые был приглашён в резиденцию с ночёвкой, ко мне был приставлен слуга-экскурсовод. Ну, его должность называлась иначе, конечно. Не помню, как именно. Чувак возил меня на электрокаре по владениям Марка, и к концу дня я понял, что запредельно вымотан. А ведь ещё оставалась хозяйская вилла с кучей гостиных, тремя обеденными и двумя конференц-залами, домашним кинотеатром, кальянной, баром, библиотекой, хамамом и винным погребом...

Не уверен, что всё перечислил.

Так вот. Нельзя просто так взять и телепортироваться в резиденцию к самому могущественному человеку от Урала до Ла-Манша. Поэтому я переместился в Мытищи, где меня дожидались парни в чёрном. Суровые, с непроницаемыми ликами и солнцезащитными очками. В октябре.

Эсбэшники усадили меня в навороченный кроссовер и повезли на аудиенцию к большому боссу.

К этому моменту я уже знал, что у нашего клана возникли проблемы с Индрадатта.

Глава 6. «Ореховая бухта»

Марк — весьма необычный человек.

И вовсе не потому, что он управляет через толпу подставных фигур громадной, технологически развитой страной. Хотя и это — тоже. Подавляющее большинство граждан ЕМ слышали о клане Адамсов, но уверены в том, что решения принимает президент, а законы разрабатываются и утверждаются Думой. Обыватели даже знают фамилию этого президента. И могут перечислить фракции, грызущиеся между собой во время публичных думских заседаний. Народ ходит на выборы, «голосует», плюётся в экраны всех пяти телевизоров, взятых в кредит и висящих на стене каждой комнаты, включая туалет. Вся эта мишура кажется простолюдинам реальной.

В Британии, кстати, происходит то же самое.

Плюс-минус.

Ну, там ещё не забывают любить королеву.

Так вот, Марк Адамс — выдающийся тип. Во-первых, он умеет подстраиваться под изменчивый мир. Поэтому бегущие с тонущих конклавов демонологи, если они талантливы, рано или поздно обнаруживают, что вступили сами знаете куда. Марк быстро смекнул, кто такой Нергал. И понял, что если не можешь похоронить движуху, к ней надо присоединиться. А ещё лучше возглавить. Собственно, он и возглавляет, покровительствуя Храмам Разрушения... Думает, что возглавляет.

Во-вторых, Марк — большой перестраховщик. Чувак решает проблемы до того, как они превращаются в полномасштабный кризис. Иногда система даёт сбой, но в целом работает.

И, наконец, у Марка два кабинета.

Пафосный, чтобы произвести впечатление. С дорогой и массивной мебелью, собранной из деревьев, занесённых в Красную книгу. С эксклюзивным декором, камином и целой стеной книг, которые хозяин никогда не открывал. С роскошной хрустальной люстрой. Кабинет выполнен в форме классической ротонды, там даже простенки между окнами отделаны панелями тёмного дерева, стоимость которых лучше не озвучивать.

Во втором кабинете Марк реально работает.

Безо всякого пафоса.

Туда попадают очень немногие ребята из близкого окружения правителя.

Вот чем, скажите на милость, может удивить комната с примитивным дубовым столом, парой кресел и консольной системой хранения? Ничто не отвлекает Марка от просмотра отчётов, докладов и законопроектов. Даже вид из окна, выходящего на речку.

Нам подали чай.

Аппетитная горничная в строгом деловом костюме скрылась за дверью, не проронив ни слова. Я перевёл взгляд на свинцовое небо, в котором непрестанно что-то клубилось. Затем уставился на Марка.

— Это не шутки, Илья.

— Так и сказали? Угрожаем миропорядку?

— Ну, это в личном телефонном разговоре проскользнуло, — нехотя признал Марк. — В ноте, которую вручили нашему послу, куча воды и обеспокоенности. Впрочем, если читать между строк...

— Я понял.

— Ни черта ты не понял, — Марк больше не улыбался. — Дервиш был... вроде как предупреждением. По мнению Индрадатта, мы вторгаемся в сферу их интересов. Шри-Ланка относится к сателлитам Индии. Ты бы ещё в Непал влез. Или в Кашмир.

— Вот теперь ты шутишь.

— Теперь — да.

Марк выглядит представительно. Подтянутый мужик с проседью на висках и благородными чертами лица. В дорогом, скроенном на заказ, костюме. И этот мужик запросто общается на «ты» с двадцатилетним юнцом...

Дико.

Если забыть про то, что юнец возглавляет религиозную организацию, успевшую получить в Московии государственный статус.

Мы освобождены от налогов. Имеем кучу привилегий. За критику культа можно схлопотать административку. Адамс закрывает глаза на многие вещи, поскольку верит в Нергала. И знает, на что способен бог смерти.

Наверняка вы спросите: как это так, церковный патриарх учится в военной академии, да ещё и титулом обзавёлся? Действительно, я получил герб, когда достиг совершеннолетия. То есть, в двадцать один год по евромосковским законам. Получил бы и раньше, но Марк не хотел роптания аристократии. Дескать, скоро младенцам титулы будут раздавать.

В общем, я теперь беспоместный дворянин Невзоров с хлипенькой, но короной над щитом, что даёт мне кучу неоспоримых преимуществ. Например, в отличие от других беспоместных дворянчиков, я могу передавать титул по наследству, но лишь до тех пор, пока состою в клане Адамсов. Таким вот коварным образом Марк меня «привязал». Титул передаётся как старшим детям, так и младшим. Причём без разницы, от какой жены мои потомки произведены на свет. Далее. Я имею право на свободное ношение оружия, включая одержимые пушки. Я и так носил Аша с собой, если намечались серьёзные заварухи, но теперь меня вообще ничто не ограничивает. Титул и членство в клане выводят меня из сферы юрисдикции мещанской полиции. Да, совсем. Завалю какого-нибудь графа или маркиза — мной будет заниматься Дворянское собрание. В отдельных случаях — Департамент Тайных Дел.

Кроме того, я получаю некий мизерный процент от безусловного базового дохода, полагающегося всем клановцам. Ну, мизерной эту сумму я считаю, поскольку снимаю шикарные сливки с монетизации своего культа. По меркам простых смертных клановый ББД — сумасшедшие деньги. А я, соответственно, ужравшийся рябчиками буржуй.

Так вот, патриарх Разрушения может себе позволить любую дичь. Я не связан обетами, аскетичными соображениями и прочей мутью, которой грешат традиционные для этого мира религии. Нергал хочет, чтобы его жрецы, в том числе и странствующие, были совершенными убийцами. И умели отдавать приказы тем, кто сам отдаёт приказы. Природа владыки — смерть, войны, деструкция. Поэтому лучшее, что мы можем сделать во имя Нергала, это развязать какой-нибудь локальный конфликт и набросать в топку несколько тысяч человеческих душ, погибших во имя вселенского зла. Чем мы и занимаемся. За последние пять лет Московия организовала три гибридных войны, включая афганскую. Всякий раз мы стояли в стороне и официально ни в чём не участвовали. А Иркалла впитывала души павших воинов, делая моего повелителя сильней.

В этой схеме самое трудное — придумывать «казус белли». Оправдывать вторжения в те или иные регионы с точки зрения экономики и геополитики. Вот для этого и нужен мудрый патриарх, заслуживший доверие кланового лидера. Тем временем странствующие жрецы устраивают провокации, сбивают с пути истинного заморских князьков и подготавливают почву для «справедливого возмездия».

— Сколько у тебя Храмов в Индии? — невинно поинтересовался Марк.

— Ну... — я замялся. — По правде говоря, в самой Индии нет ни Храмов, ни алтарей. Грёбаные Индрадатта мешают.

— Грёбаные Индрадатта, — с улыбкой повторил Марк.

— Да. Зато имеются святилища в Индийском и Тихом океанах. Преимущественно на островах. Парочка горных Храмов в Гималаях. Так, по мелочи.

— Я задал конкретный вопрос.

— С учётом ланкийского Храма?

— Конечно.

— Шесть.

Марк закатил глаза.

— А если подумать?

— Ладно, восемь. Но там — обычные алтари в женских монастырях.

Лидер задумчиво кивнул.

— В общем, друг мой, у Индрадатта есть претензии. Они навязывают обывателям собственную систему ценностей, близкую по духу индуизму и буддизму. А ты... вроде как пытаешься конкурировать.

Да, я в курсе.

Чуваки преобразовали кастовую систему таким образом, чтобы одарённые кшатрии и брахманы, состоящие в клане, занимали вершину топа. От старых верований было нелегко отделаться, поэтому индусы породили интересный гибрид. По их версии прана — это дар богов. Если непрестанно развиваться, совершенствуясь в магических навыках, можно улучшить свою карму и удачно переродиться. Карму улучшают и другие вещи. Вступление в клан, например. Или беспрекословное подчинение брахманам, входящим в правящее ядро. А в остальном можно продолжать молиться старым богам, воздвигать дома алтари и купаться в вонючем Ганге. В общем, заниматься привычной хернёй.

— Марк, — я вкрадчиво посмотрел на собеседника, — ты знаешь, что моего владыку не интересуют границы. Нергал хочет, чтобы ему поклонялись повсеместно. И, поверь, это выгодно Адамсам. Сжигатель заявил, что намерен поддерживать именно наш клан. Чем больше адептов, чем сильнее культ, тем больше у меня жрецов, способных переломить ход любого сражения.

Лидер несколько долгих секунд смотрел на меня.

Или сквозь меня.

Есть у седовласого самадхи фирменный взгляд. Вроде бы и на тебя пялится, но одновременно — сквозь и вовне. Словно уже всё познал в этом мире и теперь прокручивает в голове задачи вселенского масштаба.

— Я не устаю тебе удивляться, Илья. Ну, ладно, Джерг. Если бы я страдал паранойей, то решил бы, что ты, прикрываясь своей новомодной религией, пытаешься отжать Адамсов и единолично править страной. Но здесь — нечто иное. Ты больше смахиваешь на преданного пса и реально действуешь в интересах бога Изнанки. Хочешь прикол? Я начал почитывать вашу священную книгу, пробивать по глобалу мифы. Даже ввёл в число своих советников эксперта по древним культурам. Хочу понять, не выпускаем ли мы джинна из бутылки.

Пожимаю плечами.

И говорю вещь, которая ни одному царю не придётся по нраву:

— Не имеет значения, что ты думаешь, Марк. Извини. Нергал слишком могуч, чтобы считаться с лидером одного клана. Ты даже представить себе не можешь, скольких властителей он пережил. Сколько народов уничтожено подчистую из-за того, что их вождь посмел ослушаться бога смерти. Эта власть за пределами твоего понимания, она растянута на тысячелетия. Всё, что тебе надо знать: прав тот, кто выбирает правильную сторону. Пока Убийца тебе покровительствует — используй это в собственных интересах. Расширяй своё влияние. Поклоняясь Нергалу, ты достигнешь величия.

Мои слова падали, как тяжёлые камни.

И от каждого камня разбегались круги.

Лидер клана слушал, не перебивая. В прошлом у нас случались подобные разговоры, но сейчас Московии угрожает опасность. Смена миропорядка, дестабилизация. Обрушение философских основ. Что победит — реваншизм или консерватизм? Земля слишком давно не погружалась в топку тотального истребления. Возможно, этого не случится и теперь... если ко мне будут прислушиваться.

Нергал не затевает масшабные войны, пока не наберёт достаточное количество последователей. Я расцениваю вероятность мировой бойни... как ничтожную, если заглядывать в обозримое будущее. Правда, есть и другое будущее. Необозримое. Подвластное исключительно воле моего хозяина.

— Вернёмся к текущим вопросам, — холодно произнёс самадхи. — Индрадатта хотят, чтобы мы отступили. Все Храмы и монастыри Нергала в их регионе должны быть закрыты. В противном случае нам объявляют войну.

— Что говорит разведка?

— Опасность серьёзная, — вздохнул Адамс. — Ты замахнулся на идеологические основы их государственности. Покусился на умы. Инсайдеры утверждают, что Индрадатта готовы пойти на конфликт. Как только между нами вспыхнет полномасштабная война, в игру могут вступить Рокуэллы. Поверь, британцы следят за мировыми событиями. И они давно точат на нас зуб.

Плохо.

Вряд ли Московия готова к открытому столкновению с двумя сильнейшими кланами планеты. Важно понимать, что Индрадатта — это ещё и вагон островных сателлитов. А Рокуэллы — это десятки колоний за океаном. И вообще. Между британцами и индусами давно намечался альянс.

В который я собираюсь вбить клин.

— У нас есть общий враг, — сказал я вслух.

— Что?

— Общий враг. У нас и Индрадатта.

— Ты намекаешь на Чжао.

— Не намекаю, а прямо говорю. Марк, настал день больших переговоров. Пора отжать британцев и укрепить свои позиции на юге материка.

— Я думал об этом, — улыбнулся собеседник.

— И?

— Хорошая идея. Я просто не вижу точек соприкосновения с кастовыми фанатиками.

Для пущей значимости я делаю глоток чая. Наслаждаюсь хорошо заваренным пуэром без сахара. Жмурюсь, словно кот на сметану.

— Точки — вещь относительная. Давай взглянем на это шире, Марк. Ты используешь религию, чтобы сплотить народ. Индрадатта делают то же самое. У вас много общего. Вопрос упирается исключительно в выбор инструмента.

— Хм.

— Я предлагаю сотрудничество. У этих чуваков политеизм. Читал «Ригведу»? У них там больше тридцати богов. А на деле — триста тридцать миллионов. Согласись, в этой толпе найдётся местечко и для моего повелителя.

— Что мы можем сделать?

— Встроить культ в их индуистские дебри. Пусть он будет одним из многих. Воплощение Кумары, сына Агни. Народ подвоха не заметит. Переманим на свою сторону местных брахманов, подучим их маленько и сделаем странствующими жрецами. Служители Нергала будут поддерживать правящий клан. Подрывной деятельности с нашей стороны — ноль.

— Тогда в чём наша выгода? — опешил Адамс.

— Заработаем на кружках и магнитиках.

— Я серьёзно.

— Ну, благовония...

— Илья! — лидер повысил голос. — Хватит ёрничать.

— Ладно-ладно, — я замахал руками. — Фишка в том, что мы не претендуем на влияние в Индии. Политическое влияние. Нергал нуждается в духовной энергии, из которой он генерирует прану. Подпитывает себя, получая силу и бессмертие. Как-то так.

— Ты не понял. В чём выгода Московии?

— Внедрившись в культуру Индрадатта и подобравшись к их лидерам, мы получаем долгосрочный профит. Объединяемся против Чжао. У нас есть претензии — эти говнюки оттяпали Сибирь и Дальний Восток. У индов есть претензии из-за Пакистана, Аксайчина и Уйгурской автономии. Я уж молчу про всякие занюханные архипелаги и тёрки вокруг Непала. Объединим усилия.

Адамс крепко задумался.

Даже забыл про остывающий чай.

По лицу большого босса я прочитал ответ. Предложение заманчивое, но Марк просчитывает в голове последствия. Это как вслепую играть в шахматы. Двигать призрачные фигуры на несуществующей доске.

— Илья, есть и другие способы добраться до ресурсов.

— Какие?

— Дипломатия. Мягкая сила.

— Мягкая сила обеспечивается жёсткими линкорами.

— Фух, ты неисправим.

— Возможно, — делаю глоток из своей чашки.

— Предположим, — задумчиво произнёс лидер, — я проникся твоими идеями. Альянс с индусами в любом случае не повредит. Как ты себе представляешь механику?

— Механика — это по твоей части, — вновь прикладываюсь к чашке. — Официально можно заявить, что мы ничего такого не хотели, прекрасно понимаем обеспокоенность дружественного нам народа Индии, верим в то, что все разногласия будут устранены. Неофициально предлагаем переговоры. Сформируй группу, включи меня в её состав. Встретимся на нейтральной территории. Пусть Индрадатта выбирают локацию.

— Ладно. А их выгода в чём?

— Укрепление власти. Союз с Нергалом позволит им усилить боевую мощь. Мои жрецы встанут на сторону правящего клана, если начнётся замес. И, поверь, это серьёзный аргумент, учитывая возможности демонов, которых может призвать под свои знамена Повелитель.

Следующий вопрос Марка был предсказуем.

— А если индусы схлестнутся с нами? На чью сторону встанет твой бог?

Я понял, что врать не имеет смысла.

— Не знаю.

Самадхи встал с кресла, прогулялся по кабинету. С громким звуком поставил чашку на подоконник. В комнатушке сгустилось напряжение.

— Зря ты привёл его в наш мир, Илья.

От неожиданности я чуть не поперхнулся чаем.

Настолько откровенным Марк не был ещё никогда.

— Зря, — повторил самадхи. — И служишь ты ему зря. Вот только я подозреваю, что ни у тебя, ни у меня в этой истории нет выбора. За нас уже всё решили. Там, на Изнанке.

Помолчав немного, лидер добавил:

— Я организую переговоры. Продумывай аргументы. Взвешенные. Ты меня хорошо понимаешь, жрец?

— Очень, — я встал с кресла, поскольку аудиенция была закончена. — Мог и не напоминать.

— А рекламу свою агрессивную... сверни пока, — добавил Адамс. — Не будем злить тигров.

На том и расстались.

Я уж совсем было настроился на унылую дорогу в компании молчаливых упырей, но внезапно ощутил зов Иркаллы. Нечто вторглось в подсознание и заставило наплевать на все мыслимые и немыслимые протоколы.

Владыка искал встречи со мной.

И я переместился в Бездну.

Прямиком из «Ореховой бухты».

Глава 7. Влияние блогеров на неокрепшие умы

Из тьмы выдвинулся лев с двумя головами.

Давненько Злая Звезда не принимал этот звериный облик.

Обе пасти рыкнули, и я услышал скрежет. Металлический скрежет. Ощущение такое, что толпа отморозков перетирает стружки наждачной бумагой.

— Почему ты не сказал мне о вестнике, жрец?

Я не сразу понял, о чём толкует хозяин.

— Вестнике?

— Тот, кого ты убил на острове.

— Дервиш?

— Всего лишь слово. Устами Дервиша вещал Намтар. Это дурной знак для всех нас. Есть основания полагать, что нами заинтересовался Анум, божественный отец. Веры стало больше, Анум может вернуться.

Анум.

Отец всех богов.

Когда я служил владыке в Легурии, о праотце все забыли. Все, включая его потомков. Вслед за праотцом начали уходить и другие. Когда же Ниимб бросил вызов Нергалу, демиургов почти не осталось.

— Прости, владыка, — я склонил голову. — Дервиш казался мне сумасшедшим...

— Тебя не смутило, что он знает высокий тшуммех?

— Смутило.

— Но ты не придал этому факту значения.

Покорно киваю.

— А зря, мой мальчик. Вестник доносит волю тех, кто некогда правил подлунными мирами. И сильнейший из всех — Анум. Если я прав, он пришлёт Ануннаков, судей Бездны, и те захотят свергнуть меня, чтобы вершить дела людские. И лишь затем явится отец всех богов.

— Зачем тебя свергать, повелитель?

— Наша сила завесит от того, верят ли в богов смертные. Люди изменились, старые культы им не нужны. Люди поверили в себя, в науку, в великое будущее своей расы. И отвернулись от таких, как я. Это происходит почти во всех мирах, имеющих Изнанку. Поэтому на старой Земле нет праны. Поэтому прана может исчезнуть в других мирах. И сейчас, когда наша власть восстанавливается, нельзя допустить пришествия Ануннаков.

Я вспомнил, что потомки Анума делятся на две группы. Нергал относится к Игигам, старшим божественным сущностям. Ануннаки — младшие боги. Впрочем, возраст и статус не играют существенной роли. Патриарх Дарракеша рассказывал, что Ануннаков много и они весьма агрессивны. Сохранились отголоски легенд о войне Нергала с судьями Бездны. Сжигатель одержал победу, Ануннаки отступили, но не были истреблены. Многие отправились на поиски праотца Анума, чтобы взывать о справедливости. Это случилось задолго до восстания Ниимба.

— Что я должен сделать, владыка?

— Ты силён, Джерг. Я дал тебе запредельную мощь, которой не обладал ни один смертный. Я научил тебя входить в Изнанку, сохраняя физическую оболочку. Настанет день — и мы сразимся с Ануннаками.

— Когда они придут?

— Завтра. Или через десять тысяч лет. Для Бездны время — пустой звук.

Обожаю эти загадки.

— Готовься, — проскрежетал Убийца. — Ищи знаки. Слушай людей, если они говорят на высоком наречии. Увеличивай число адептов. Грядёт битва.

Двойной голос львов чуть не порвал мои нервы в клочья.

Едва прозвучали последние слова, Иркалла выплюнула меня в реальность.

Я понял, что нахожусь в Срединном Храме Разрушения на Волхонке. Прямо за алтарём. Храм наполнен верующими, все осеняют себя знаками Копья и поют древний боевой гимн Нергала.

От загородной резиденции Марка Адамса не осталось и следа.

***

Телепортируюсь домой.

Хочется отдохнуть, забыть о служении воинственному богу, о клановых интригах и свихнувшихся дервишах. Оставить всё это дерьмо за порогом своего уютного особняка.

Гостиная первого этажа.

Некогда особняк принадлежал богатому торговцу, сделавшему капитал на поставках табака. Род давно разорился, но дом поддерживался в исправном состоянии. В разное время здесь жили то известный композитор Гарибальди, то владелец Тимирязевского пассада Кубышкин, то писатель Лагутин, автор «Кувшинного демона». Так что особняк пропитан историей и вот этим вот всем. Я плюнул на тотальную модернизацию, поскольку имение лишилось бы своего шарма. По моему заказу дизайнеры переделали спальню, детскую и гостевую комнату. Пришлось добавить спортзал и оружейную. В подвале я оборудовал тир, а на заднем дворе поставил мишени для стрельбы из лука. Кому-то эти архаизмы могут показаться глупыми, но не спешите с выводами. Боевые навыки лишними не бывают.

Первый этаж встречает гостей просторным холлом. Мне тут всё выстелили мрамором, повесили здоровенную хрустальную люстру, а дверные проёмы оснастили раздвижными полотнами. Одна из дверей ведёт в гардеробную, остальные три — в гостиную, на кухню и коридор, огибающий этаж буквой «П». Сама гостиная минималистичная, выполнена в скандинавском стиле. А вот библиотеку и обеденный зал я трогать не стал — уж больно аутентичненько. Прямо оживший девятнадцатый век.

Снимаю пальто, бросаю на диван.

Горничная уберёт.

Не разуваясь, иду к лестнице на второй этаж. За окном — нескончаемые осенние сумерки. Что день, что вечер... В Неоме не различишь.

Лестничная спираль выводит меня во вторую гостиную, уставленную мягкой мебелью. Тут царят роскошь и пафос, за что следует благодарить близняшек. Вейл прям жить не может без понтов. Даже телевизор на стене можно сравнить с домашним кинотеатром или окном обзорной палубы воздушного лайнера.

Сегодня пятница.

Вейл на работе, Сандра монтирует демоническую защиту на юге столицы. Даже Окси, судя по всему, не успела вернуться из академии. Я пересёк гостиную, затем небольшой коридор и юркнул к себе в спальню.

На обустройство верхних этажей ушло несколько лет. В итоге я остановился на варианте, при котором все обитатели дома получают определённую степень личной свободы, но могут собираться в общих местах отдыха. Большая спальня граничит с двумя комнатами поменьше. Первую оккупировал я — она выполняет роль второго кабинета. Когда мне нужно решать вопросы по телефону, корпеть над финансовыми отчётами или быстро мотаться туда-сюда по миру, я уединяюсь в этих апартаментах. Ещё одну комнату заняла Сандра со своими демоническими приборчиками. Из общей спальни на третий этаж ведёт спиральная лестница — там поселились близняшки.

Чтобы никого не обидеть, я составил график.

Каждую ночь одна из жён приходила в общую спальню, где мы занимались сексом. Иногда баловались групповичком. Ладно, не иногда. Регулярно. Сандре нравятся такие забавы, сёстры быстро втянулись. У нас действует лишь одно правило: если намечается большой трахомарафон, никто не остаётся в одиночестве. Вейл часто уезжает на переговоры в другие города и страны, её командировки могут затянуться на несколько суток. Сандра выходит в ночные рейды, изгоняя демонов из жилья обеспеченных неомцев. В такие дни мы придерживаемся графика. Лесбийскими играми в моё отсутствие девочки тоже не занимаются.

Поначалу было непросто.

Жёны у меня страстные, приходилось выстраивать отношения таким образом, чтобы избегать ревности и взаимных обид. Я не устаю удивлятья тому факту, что девушки нашли общий язык и сделались не просто лучшими подругами, но сплотились в семью. Мы были единым целым. Помогали друг другу, вместе отдыхали и путешествовали, когда удавалось выкроить недельку-другую. Мы с Вейл состояли в клане, Окси готовилась туда вступить, а Сандра предпочитала жизнь вольного художника. Каждый сам определял свой жизненный путь, но мы искренне любили друг друга.

Это сложно объяснить.

Гаремы среди российских аристо — набирающий обороты тренд. Я слышал, что отношения там выстраиваются по ближневосточному образцу. Заключается много династических браков. Чтоб вы понимали, сила крови передаётся потомкам, усиливаясь от поколения к поколению. Больше жён — сильнее род. Логично заключать альянсы с другими старыми родами, укрепляя свои позиции и поднимаясь к вершинам клановой иерархии. Негласно такие вещи практиковались и в былые времена — аристо женились, заводили детей и тут же разводились, заключив договор о совместном воспитании, наследовании прав и привилегий. Встречались и схемы, выбивающиеся из канона. Я слышал про мужика из Казани, который официально женился на именитой супруге, а неофициально завёл трёх наложниц, обладающих сверхспособностями.

Закон, который я провёл через Думу и администрацию нашего фейкового президента, позволил официально утвердить то, что назревало уже лет семьдесят. Я позволил формировать старейшим родам разветвлённые династические цепочки и жить с теми людьми, которые им по душе.

Разумеется, мы говорили о детях.

Сошлись на том, что Окси в ближайшие годы рожать не собирается, а Вейл и Сандра задумываются над этим всё чаще. Магия и деньги позволяют женщинам оставаться в прекрасной физической форме даже после родов. Даже без суррогатного материнства. Проблема в том, что я не собираюсь скидывать воспитание своих потомков на жён, гувернанток и «дядек», как это делают мои соотечественники. У ребёнка должен быть отец. Настоящий, а не гипотетический. Поэтому я доучиваюсь, получаю диплом, делегирую обязанности по управлению культом жреческому патриархату и начинаю жить для себя. И для своей семьи. Таков наш план.

Разуваюсь.

Сбрасываю рюкзак.

Топаю в душ и растворяюсь в тёплых струях, выбросив из головы всё лишнее. Даже грёбаного Дервиша, вестника старых богов.

Переодевшись в домашнее, звоню дворецкому по интеркому.

— Глеб, что у нас с ужином?

— Уже готовится, ваше благородие.

— А сейчас можно чего-нибудь перекусить?

— Как вам будет угодно. Прислать служанку?

— Да. Меня устроит чай с бутербродами. Салатик какой-нибудь фруктовый. Без фанатизма. Ты знаешь, что я люблю. И вызвони фехтовальщика. Я хочу поупражняться, скажем... через сорок минут.

— Понял. Ваше благородие...

— Да?

— Полина приехала из школы. Хотела переговорить с вами, когда вы появитесь.

— Добро. Тогда перенеси фехтовальщика на час вперёд. Ужин в семь, мы с ним встретимся в шесть.

— Принято, — отчеканил дворецкий.

Я повесил трубку.

Особняк у меня немаленький, поэтому пришлось выстроить для прислуги отдельный коттедж. Прежние владельцы селили лакеев прямо в доме, на первом этаже, но я не сторонник подобных извращений. С давних времён питаю тягу к обособленности. Коттедж стоит чуть в стороне от нашего имения, в недрах неухоженного сада. Там поселились дворецкий, лакеи, горничные, повар и четверо охранников. Мне охранники не особо нужны, а вот моя семья — другое дело. Поэтому к кадровому вопросу я подошёл тщательно и не стал брать кого попало с улицы. Все четверо — культисты, прошедшие спецподготовку в моей семинарии. Все четверо состоят в клане Адамсов, что связывает дополнительными обязательствами. Все четверо отменно справляются со своей работой.

Три года назад меня попытались ограбить.

Банда отморозков действовала по наводке. Мол, в пустующем доме окопался религиозный фанатик с толпой тёлочек. Странно, что наводчик был не в теме про суть новой религии. Возможно, преступники думали, что я христианин. Начали следить за домом, но идеально вычислить мой график так и не смогли. Вы помните, я всё время телепортируюсь, а если и пользуюсь общественным транспортом, то для разнообразия. Чтобы почувствовать народный дух. Мои девочки ездят на личных авто. Сандра умеет перемещаться в пространстве по старой технике демонологов — через дверные проёмы. Полина несовершеннолетняя, в школу и за покупками её отвозит охранник.

Так вот, ублюдкам повезло. Меня в доме не было, и чуваки решили, что угрожать Окси и Полине бейсбольными битами — хорошая идея. Собственно, до угроз не дошло. Мои ребята тихо, без шума, постелили бандюков на подходе к дому. Оставили одного для допроса. Выяснив, кто наводчик, убили. За наводчиком я пришёл сам. Точнее, за наводчицей. Жирная тётка, влезшая в столицу из сельской местности, работала в управлении ЖКХ, имела доступ к земельному кадастру и другим полезным базам данных. Не думаю, что по ней кто-то будет скучать...

Горничная принесла полдник.

Я наскоро перекусил бутербродами с ветчиной, навернул фруктовый салатик, запил всё это дело ароматным чаем и пошёл к сестре.

Полина жила на третьем этаже.

Чтобы попасть в комнату юной целительницы, мне надо пройти через общую гостиную в западное крыло, подняться по узкой лесенке и оказаться перед дверью бывшей детской.

Стучусь.

— Заходи!

Открываю дверь.

Сестрёнка повзрослела. На дворе двадцать восьмой год, и маленькая девочка превратилась в красивую русоволосую девушку. Полине пятнадцать — столько мне было, когда владыка вселил меня в тело Ильи Невзорова, нищего и затюканного бездаря с неомских окраин.

— Привет, сис.

Глядя на Полину, я всё чаще вижу перед собой её погибшую мать. Черты лица, манера держаться, волосы и глаза... Я сроднился с чужой сестрой настолько, что уже и не представляю себе другую семью. То ли наследие предшественника, то ли испытания, которые нам довелось пережить вместе...

Не знаю.

Твёрдо знаю лишь одно — за эту девочку я порву пасть кому угодно. И сровняю с землёй города, если потребуется.

— Братишка! — Полина подбежала ко мне, чмокнула в щёку и недовольно пробурчала: — Опять ел канцерогены?

— Ты о чём? — невинно поинтересовался я.

— Ветчина, — пояснила чуткая сестричка.

— Больше не буду.

— Ага. Так я и поверила.

Когда я нанял Бодхи для пробуждения сестры, то не рассчитывал на целительство. Думал, Полина станет бойцом. Стереотипное мышление. А ведь направленность Дара у пробуждённого невозможного предугадать, пока не раскрылась чакра. У бездарей нет видимых предпосылок к целительству, льду или пилотированию воздушных кораблей. А есть и такие, кто неожиданно становится татуировщиками. Или будущими гуру...

Полина не обладала силой крови.

И всё же, меня поразило упорство, с которым девочка принялась осваивать новые техники. Вскоре выяснилось, что у ребёнка призвание. Полли жадно поглощала учебники известных врачевателей, подключалась к платным образовательным курсам в глобале и готовилась к поступлению в медуниверситет Сеченова.

— Поговорить хотела?

— У тебя модные тапки.

Я покосился вниз.

Обычные тапки. С помпонами. Сунул ноги в первое, что подвернулось.

— Прекрати уже.

— Хочешь чаю?

— Спасибо, — вежливо отказался я.

И двинулся к выходу на балкон.

Комната у Полины интересная. Скос крыши с открывающимся в небо окном. Утеплённая лоджия служит естественным продолжением спальни. К бывшему подоконнику пристроился письменный стол. Тут же — полки с книгами, мягкими игрушками, разные фоточки и дипломчики. Кровать с тумбой и шкафом упрятана в нишу. Дверь, ведущая в небольшую каморку — там Полина смешивает зелья, сушит травки, экспериментирует с неведомыми лекарственными составами. Я в эту лабораторию даже не суюсь. Горничной прибираться там строжайше запрещено.

Я остановился у прозрачных сегментов, срастающихся в тёплую коробку. Плюхнулся в кресло-мешок и задумчиво уставился на шикарную панораму.

Мне нравится смотреть в окно сестричкиной спальни.

Ближайшие особняки не загораживают вид на узкую ленту реки и чёрную кромку леса у самого горизонта. Я вижу ряд пожелтевших деревьев на берегу. Это берёзы. Ветер срывает с них листву и уносит прочь... Этого я, конечно, не вижу. Но представляю.

Сестрёнка подтаскивает к окну второе кресло.

Усаживается рядом.

Молчим, вглядываясь в мир на краю тьмы.

— Давно мы так не сидели, — говорю я.

— Сто лет, — соглашается Полина.

Затянувшаяся пауза.

— Я со своим парнем рассталась, — заявляет Полина.

Вот оно что.

— Почему, сис?

— Из-за тебя поругались.

— Мы же не встречаемся.

— Дурак, — фыркнула девушка. — Не в этом дело.

— А в чём?

— Ну, он вроде как пацифист. Против войны, за мир во всём мире.

— Без обид, но он мне никогда не нравился.

— Знала, что ты это скажешь.

Я постарался стереть радость с лица.

Нет, ну в самом деле. Хлипкий недоносок, будущий пробудитель, всеми силами избегающий дуэлей и считающий любое насилие недопустимым... И моя сестра? Он даже от бродячего пса свою жену неспособен защитить.

— А чего поругались-то?

— Он посмотрел стрим этого... Киселя. И наконец-то дорубил, что ты — главный патриарх культа Разрушения. Я ему раньше не говорила.

— Стесняешься братика.

— Не хотела...

— ...травмировать нежнятинку, — хмыкнул я.

— Вот же упырь! — не выдержала Полина, резко напрыгнула на меня, столкнула на ворсистый ковёр и принялась щекотать. — Сейчас ты ответишь за всё!

— Неет!!! — заорал я. — Только не это!!!

Мы ржали, катались по полу, и я был счастлив.

Вот что блогеры животворящие делают.

Глава 8. Корпорация

— Скучно, — зевнула Сандра и поставила бокал вина на крышку рояля. — Может, съездим в Андорру на выходные? Покатаемся на лыжах.

Идея неплохая.

Проблема в том, что на воскресенье запланирован бал в имении князей Радзивиллов, а это — верхушка клановой иерархии. Один из старейших и влиятельнейших родов Московии. Радзивиллы бывают в Неоме наездами и всякий раз устраивают пышные балы и званые ужины по этому поводу. Я собираюсь завести парочку полезных знакомств, пообщаться с теми, кого не видел уже пару лет и решить несколько важных вопросов, касающихся моей раздутой финансовой империи. Без этого никак. Бал у Радзивиллов нельзя пропустить.

Я так и сказал.

Сандра вздохнула.

Окси взяла несколько сложных аккордов на рояле и внезапно перестала играть.

— Не печалься, милая, — вступила в разговор Вейл. — Мы тебя не бросим в беде. Правда, Окс?

Младшая блонди улыбнулась и провела пальцем по смуглому бедру Сандры.

— Я тоже не в восторге от этих приёмов, — делаю глоток из своего бокала. Вкус у вина необычный, с нотками гвоздики и специй. — К сожалению, именно сейчас закладывается будущее нашего рода. Настанет день...

— ...и мы сможем забить на всё это, — закончила фразу Полина. — Братик, ты предсказуем.

После ужина мы всей семьёй собрались в малом обеденном зале на втором этаже восточного крыла. Сюда подали вино, фрукты и молочный коктель для Полины. Я строго следил за тем, чтобы сестрёнка не употребляла алкоголь до восемнадцати. Впрочем, это по инерции. Чем старше становилась Полина, тем меньше контроля требовалось. Более того, именно с её стороны проскальзывали признаки диктатуры по поводу правильного питания.

Я сижу в глубоком кресле у окна.

В теле — приятная расслабленность.

Незадолго до ужина я поупражнялся с мечом и копьём, провёл учебный поединок с инструктором и остался доволен своей физической формой. Для этого мира — приемлемый уровень. Знаете, у современного человека мышцы спины развиты гораздо хуже, чем у наших далёких предков. Виновата цивилизация. Мы не ездим верхом, не сидим на деревянных скамьях без спинки, не бьёмся в поле за свою жизнь против понаехавших варваров. Поэтому часть приёмов, которыми владели мечники Легурии, я не могу провести без риска для здоровья своего носителя. Приходится восстанавливать утраченное по крупицам.

И вот мы собрались вместе, что в последнюю неделю случается нечасто.

— Разве у нас мало богатства и влияния? — Сандра изогнула бровь. — Жизнь одна.

— Ты права, дорогая, — я слегка опьянел. — Проблемы в деньгах больше нет.

Культ Нергала оказался прибыльным.

Впрочем, как и любой религиозный бизнес.

Многие думают, что основной источник наших доходов — это пожертвования верующих вкупе со щедрыми вливаниями меценатов. Действительно, главы родов, входящих в клан, перечисляют мне крупные суммы, получая взамен переподготовку своих бойцов в духовной семинарии. Храмовые жрецы тоже вносят вклад, обучая эсбэшников во внутренних дворах обителей. Я уж молчу про стычки родов за пределами ЕМ с конкурирующими аристо. Когда на помощь «своим» приходит странствующий жрец, исход боя предрешён.

Да, Марк выделяет нам земли под строительство монастырей и новых Храмов. Да, мы пользуемся кораблями Адамсов, не платим налоги и пошлины. Вот только заработки наши этим не ограничиваются. Мы торгуем духовной литературой, всевозможной атрибутикой, продуктами питания со своей символикой. Пилим гуманитарные программы, влезаем в сферу образования и даже понемногу приобщаемся к оружейному производству. Вырученные средства реинвестируем. Вкладываем в акции ведущих концернов, покупаем облигации и недвижимость в тех регионах, где это имеет смысл. Часть денег храним на депозитах. У нас имеется научный центр по исследованию мифологии древних культур — туда стекаются государственные дотации.

В прошлом году я начал издавать «Смертоносную энциклопедию», в феврале выпустил несколько учебников, закупленных Департаментом Образования. На предстоящем балу я планирую вести переговоры о внедрении культа Нергала в школьные программы.

Как вы понимаете, на этом мои планы не исчерпываются. Духовная семинария — это хорошо... но больший охват одарённых можно получить, основав университет. Во-первых, у меня появится армия людей со сверхспособностями, уступающая по силе жрецам, но внедряющаяся во все сферы общественной жизни. Те, кого можно призвать под свои знамёна в случае необходимости. Во-вторых, можно ввести платные отделения и заработать больше бабла. В-третьих, я смогу распилить ещё парочку пулов по образовательным программам ЕМ.

И это я ещё не брался за больнички и благотворительные фонды.

Казалось бы, парадокс. Где связь между исцелением, пожертвованиями граждан и богом смерти? Я же усматриваю прямую финансовую связь. В больничке можно лечить солдат евромосковской армии, а благотворительностью одаривать семьи воинов, павших на полях сражений. Большую часть дохода, естественно, я буду накладывать в свои карманы и реинвестировать.

Работы непочатый край.

В декабре прошлого года я запустил программу «Шумерская инициатива» и под это святое дело получил грант. Инициатива предполагает, помимо всего прочего, трансляцию культовых передач на телевидении. У нас есть ток-шоу «Глас Нергала» в прайм-тайм с дорогущей рекламой, на которой мы тоже зарабатываем. Пройдёт ещё годиков пять-десять, и гранты начнут пилить выпускники моего университета, пробившиеся в ряды неомосковских чиновников.

Все храмы, монастыри и алтарные комнаты включены в жёсткую иерархическую структуру. Тамошние жрецы проворачивают мои схемы на региональном уровне, отстёгивая процент Срединному Храму на Волхонке. Каждый филиал моей разветвлённой корпорации проводит тьму ненужных ритуалов. Инициация новорождённых адептов, умащивание демонов дня, освящение квартир и машин, отправление умерших в Иркаллу, чтение боевых молитв перед локальными конфликтами и дуэлями, покупка свечей и благовоний на великие праздники. У меня целый штат маркетологов придумывает эти праздники, высасывая их из пальца. День Победы над Ниимбом, Поминовение Павших, Низвержение Хтонов, Распятие преподобного Джерга, Восхождение Марса... Обязанности по отчислению средств возложены на жрецов-предстоятелей.

Денег стоит буквально всё. Свечи, обережные магнитики, медальоны на цепочках, образы Красной Звезды и двуглавого льва, керамические кружки и одежда с нашей символикой. Мы проводим татуировочные таинства. Верующие накладывают себе защитные татуировки от низших демонов, не успевших подчиниться Повелителю, и оплачивают работу наших мастеров.

Отдельная песня — строительные подряды.

Храмы возводят нужные люди за бюджетные деньги, а откаты в виде пожертвований наполняют храмовую казну. Сначала мы возводим здание с алтарём, затем появляется жрец, переносит сознание в Иркаллу и просит владыку ниспослать священный огонь. Всё это делается при большом скоплении народа, дабы верующие восхитились чудесами и прониклись могуществом Злой Звезды. Тут же стартует волна пожертвований, а по всему периметру церемониального зала устанавливаются купленные прихожанами свечки.

В журналистских расследованиях иногда всплывает тема женских монастырей. Очень полезная вещь, между прочим. Некрасивые монашки трудятся на производстве, а сексуальные привлекаются к богоугодным делам. Если, например, несговорчивый чиновник отказывается без взяток закрывать глаза на некоторые вещи, мы приглашаем его в женский монастырь, обслуживаем по полной программе, кормим, поим и накуриваем... А там, глядишь, переговорный процесс сдвинется с мёртвой точки.

Впрочем, клан Адамсов умеет давить на несговорчивых. Поэтому женские монастыри всё чаще открываются за рубежом.

— Помнишь тот милый отельчик в Швейцарии? — спросила Сандра. — В Санкт-Морице.

— «Альпина», — кивнул я. — Это турбаза, забыла? С домиками на четверых.

— Блин, там круто было! — воодушевилась Окси.

— Я купил «Альпину».

Девочки воззрились на меня.

— Прикалываешься? — уточнила Вейл.

— Хотел сделать сюрприз. Но раз зашёл разговор...

Сандра подскочила ко мне, обвила руками и чмокнула в щёку.

— Полегчем там, — Вейл погрозила кубинке пальцем. — Сегодня он мой.

— Я вам тут не мешаю? — усмехнулась Полина.

— И когда мы отправимся в Мориц? — нахмурилась Окси.

— Не сейчас, — отрезал я. — Ваша задача — сопровождать меня на балу Радзивиллов. Завтра отмучаемся, а в ноябре рванём в «Альпину». Сезон только через три недели начнётся, если кто не в курсе.

— Илюша, — Вейл посмотрела на меня многозначительно. — Ты хоть наши доходы считаешь?

— У меня есть финансовый управляющий.

— Я не про то, — отмахнулась вторая жена. — Мы сказочно богаты. Куда тебе ещё? Пора бы...

— Ни слова больше, — я вытянул вперёд раскрытую ладонь. — Деньги не имеют значения. Ты права, дорогая. Сейчас меня интересуют рычаги власти. И безопасность нашей семьи. Чтобы отойти от дел, надо убедиться, что тебе никто не снесёт голову.

— Братик, — Полина взглянула на меня поверх тумблера с молочным коктейлем, — ты выстраиваешь империю, от которой начинаешь зависеть. Уверен в свободе выбора?

Опять мы вернулись к этому разговору.

Женщины видят только одну сторону медали. Вершину айсберга. Человек, вышедший на уровни дохода, закрывающие абсолютно любые потребности и позволяющие сорить деньгами направо и налево, прекращает мыслить категориями обогащения. Появляются долгосрочные цели. Эти цели лежат вне категорий привычного мировосприятия. Я, например, хочу сохранить прану для одарённых и не допустить экспансии Ануннаков. Марк спит и видит величие Европейской Московии, раздвинувшей свои границы до Индийского и Тихого океанов. Дело не в территориях, разумеется. Звучит приказ — и Чжао его выполняют.

Что дальше?

Всегда есть это «дальше».

Я привык слепо повиноваться воле Нергала, но всё чаще задумываюсь над собственными желаниями. Легко продвигать культ вымышленного бога. Ты знаешь, что за гранью ничего нет, но продаёшь внушаемым людишкам воздух, наживаешься на их страхе перед завтрашним днём.

Мой бог реален.

Не просто реален. Он кровожаден, не всегда адекватен и по умолчанию не стремится созидать. Всё, что выстраивают Чжао, Адамсы, Рокуэллы однажды будет разрушено. Такова природа Сжигателя. Я обречён исполнять роль дирижёра на празднике смерти. Оркестр подчиняется мне, а вот ноты... они написаны композитором-психопатом.

Отгоняю крамольные мысли прочь.

Нельзя патриарху сомневаться в решениях своего божества. То, что у меня есть... может рассыпаться в прах. Пока я служу владыке, на моей стороне мощь Изнанки. А что касается старых богов... ещё посмотрим, кто кого.

— Свободы не существует, — уверенно заявил я. — Даже у богов.

— И Нергал лишён свободы? — удивилась Сандра.

— Конечно, — я отпил немного вина. — Он зависит от нас.

— От людей? — брови Окси поползли вверх.

— Да. От тебя, от меня. От каждого из тех, кто верит. А мы, одарённые, зависим от богов, генерирующих прану. Это духовный круговорот.

— Постой, — вмешалась Вейл. — Мы владели праной задолго до появления культа. Как это объяснить?

— Прорывом, — ответил я. — Ниимб, бросивший вызов владыке, пробился в сопредельные слои Изнанки. Четверо Призывателей привели мятежных демонов в наш мир. Образовались аномалии, через них и хлынула прана. Те остатки энергии, что скопились в других слоях.

— Призыватели должны были оперировать праной, — покачала головой сестра. — Откуда они её взяли?

Пожимаю плечами.

На этот вопрос до сих пор не может ответить ни один историк. Во всех учебниках написано, что Четверо провели серию ритуалов, высвободивших демонов невиданной силы. Тех, кого мы называем хтонами. Демоны прорвались в наш мир. Распахнулись врата, связывающие Землю с Бездной. На планету хлынула прана, многие обрели Дар. Затем основатели ордена демонологов низвергли Четверых, поставили класс призывателей вне закона и запечатали расширяющиеся межмировые щели.

А что было до и между?

Нергал не даёт ответа. Возможно, сам не знает. Откуда у Четверых появился доступ к пране, каким образом они освоили высокий тшуммех и научились проводить оккультные ритуалы. Почему первые одарённые обрели сверхспособности, а их потомки нуждаются в гуру... Ладно, не все нуждаются. Допустим, тебе повезло родиться в правильной семье и впитать силу крови. Тогда без пробудителя можно обойтись. Так ведь первые маги силой крови не обладали...

В общем, даже я не знаю многих вещей о пране.

Считается, что прана — энергия жизни и всего сущего, она пропитывает каждый уголок планеты. Владыка утверждает, что речь идёт об энергии веры.

Где истина?

Когда я жил в Легурии, магическая система отличалась от того, с чем я столкнулся в ЕМ. Там демоны, волшебники и другие существа питались чем-то непостижимым. Мы понятия не имели о чакрах. Я становился сильнее, развязывая войны и убивая врагов во имя Повелителя. А человеком я был лишь наполовину. Сын демона и смертной женщины, брошенный и отвергнутый всеми.

Лишь Повелитель обратил на меня свой взор.

Не потому ли я всю свою жизнь испытываю чувство долга?

Гири, как сказали бы японцы.

— Мир, — изрёк я, — весьма неустойчив. Власть кланов и могущество Убийцы... Всё преходяще. Если мы хотим привести сюда детей, то должны взвесить свои шансы на выживание. И шансы наших детей.

— Шансы на что? — уточнила Вейл.

— На счастье, — я грустно улыбнулся. — Хотя бы на него.

Мы засиделись допоздна.

Вспоминали недавние путешествия, общих знакомых, строили планы на будущее. Я не уверен, что жёны меня поняли. Блондиночки очень легкомысленны, особенно Окси. Полина поняла. И, вероятно, Сандра. Сестрёнка потеряла мать в девять лет, так что она знает всё о быстротечности бытия. Сандра ушла из ордена демонологов, с которым связывала своё будущее. Сестрам повезло — жизненные потрясения обошли их стороной. Надолго ли...

Смерть подстерегает нас за каждым углом.

И не всегда старуха с косой подчиняется владыке преисподней.

Часов в одиннадцать Полина отправилась к себе в комнату, а мы, не сговариваясь, перешли в общую спальню. У Вейл было игривое настроение, и она захотела коллективных забав. Первыми в душ отправились Сандра и Окси. Вышли они оттуда разгорячёнными и возбуждёнными, у обеих затвердели соски. Пока девочки развлекались на необъятном траходроме, я намыливал и поглаживал Вейл, она тихо постанывала. Не выдержав, я вошёл в блондинку сзади, прижав её к кафельным квадратам стены.

Спустя четверть часа мы присоединились к Сандре и Окси.

Несколько часов наслаждались друг другом, без конца меняя позы. Я давно не получал такого удовольствия от секса с тремя женщинами одновременно.

Заснули далеко за полночь.

Я погрузился в сладкую негу и упустил момент, когда вереница незапоминающихся снов оборвалась, уступив место более мрачным видениям.

Бесконечный мрак.

Изнанка.

Глубина, не имеющая пределов, оформилась в серую пустошь под звёздным небом. Ветер пригибал серебристую траву, волнами расходился по полю. В небе светила громадная луна — такую можно увидеть в южных широтах.

Меня обступили четверо.

Бесплотные тени, сквозь которые просвечивают звёзды. Вместо глаз — сквозные отверстия, чёрные щели. Вместо ртов — рваные дыры. Стебли травы свободно проникают в эти контуры, не встречая сопротивления.

Четверо обмениваются друг с другом мыслями.

Решают, как со мной поступить.

И веет от этих сущностей силой. Очень серьёзной силой. Внутри меня всколыхнулось нечто... Страх? Опасение? Я отвык от подобных эмоций.

Пытаюсь уловить чужие мысли.

Раскрываю рот, чтобы спросить.

Кто вы?

Откуда?

Чего хотите?

Тщетно. У меня нет рта. Я пребываю в этом слое Изнанки авансом. Мне милостиво разрешили здесь находиться. И когда ветер начинает гнать по бескрайней степи очередную серебристую волну, я просыпаюсь.

Глава 9. Особенности восточной дипломатии

— Когда? — спросил я.

— Завтра, — последовал ответ. — Решение уже принято.

Пётр Апраксин, руководитель моего финансового отдела, позвонил в девять утра. И весть, которую он принёс, была недоброй. Правительство Неома, с подачи глав старейших родов, решило снять лицензию с банка «Святослав», в котором хранилась треть наших сбережений. Я недостаточно крут, чтобы воспрепятствовать этому произволу. Марк даже слушать меня не станет — есть более приближенные тушки.

— Выводи всё.

— Правильно, — одобрил Петя. — А куда?

Я раздумывал недолго.

В «Святославе» сидел наш человек, один из меценатов культа, и долгое время его вовлечённость служила гарантией сохранности капитала. Понятно, что есть более надёжные структуры наподобие Банка Адамсов, ЕКБ или Северного банка. Вот только деньги любят тишину, и я хотел нечто... совсем неочевидное для каждого встречного. Часть наших активов упрятана в «Евроинвестгрупп», часть разбросана по швейцарскому UBS и габралтарскому GIB. Последний вариант особенно греет душу своей офшорностью.

— Переводи на Гибралтар.

— Уверен? — в голосе Петра прозвучало сомнение. — Могут расценить как...

— По барабану. Ну, сделай красиво. Несколькими траншами через Швейцарию и счета благотворительных фондов.

— Умно, — Петя меня сразу зауважал. — Приступаю.

Зевнув, я отложил смартфон и вдохнул чистый осенний воздух. Почти чистый. Невзирая на муниципальные запреты, кто-то из моих чудесных соседей жёг листья.

С утреца я пробежался по близлежащим кварталам, включив в обязательный маршрут берег реки, принял душ, позавтракал с Полиной и выбрался на угловую террасу. Здесь у меня столик, плетёное кресло, каменные балясины и прилетающая с улиц листва. Вкупе с чашечкой кофе — октябрьский дзен.

Казалось бы, суббота.

Вот только звонят без перерыва.

Смартфон в очередной раз завибрировал. Высветился контакт Харольда, странствующего жреца, находящегося, по моим прикидкам, в Азиатском Пандеме.

— На проводе, — обречённо произнёс я.

— Привет, Илья.

— Здорово, брат.

— Я в Сеуле. У меня переговоры сдвинулись с мёртвой точки, но без твоего присутствия не обойтись.

Так.

— Излагай.

— Ну, ты же помнишь, у нас тут женский монастырь и святилище с алтарём. Есть шанс прожать власти на полноценный Храм.

Сонливость как рукой сняло.

Мы уже год пытаемся влезть в Сеул, но каждый раз натыкаемся на упоротое сопротивление местных чиновников. Корейцы вошли в состав Пандема на правах автономии, но, как вы понимаете, это на словах. В реальности полуостровом руководит на фейковый президент, а вполне осязаемый наместник Чжао. А там своя атмосфера. С одной стороны Чжао кладут болт на любые религиозные системы — они уверены, что их власть ничем не поколебать. Тем более, что в стране раскручиваются лишь церковники, тесно сотрудничающие с кланом. Христианство, буддизм, конфуцианство мирно уживаются в одном культурном котле. Даже шаманы есть. Ну, появится ещё пара церквушек — что с того?

Нет, Чжао обо мне наслышаны.

Чуваки навели справки и насторожились, увидев связь патриарха Разрушения с Адамсами. Не просто связь — мой культ в России процветает, завоёвывая аудиторию. Похоже на экспансию, не так ли? Чжао решили взять паузу и присмотреться. Пауза растянулась на год.

В конце лета сменился наместник.

И я незамедлительно отправил Харольда в помощь настоятельнице и алтарному хранителю. Собранные сведения недвусмысленно намекали, что наместник — человек широких взглядов, раскрепощённый и открытый для диалога. То, что доктор прописал.

— Тебе удалось с ним поговорить? — уточнил я.

— Наместник Ким Су Юнг находится в монастыре.

Я подобрался.

— Давно?

— Со вчерашнего вечера.

— И ты молчал?

— По моим оценкам, сейчас господин Ким достиг правильной кондиции. Он готов к продуктивным переговорам. И мы их начали, но есть вопросы, на которые можешь ответить только ты. Кроме того, Су Юнг намекнул, что хотел бы лично пообщаться с легендарным патриархом Разрушения.

— Его что-то беспокоит?

— Угадай что.

— Ладно, я понял. Ждите.

Вешаю трубку.

— Куда собрался?

На террасу выбралась заспанная Сандра в домашнем халатике. Очень эротичном халатике, доложу я вам. Сразу захотелось плюнуть на Сеул с монашками и наместниками, затащить мулатку в спальню и...

— Замёрзнешь, — сказал я.

Сандра присела на мои колени, обняла и приблизила губы к уху:

— А ты меня согрей.

Кубинка — самая ненасытная из моих жён.

Ей всегда хочется ещё.

Притягиваю Сандру к себе, запускаю руку под халатик, и девушка томно выдыхает.

— Идём в постель.

— Остальные...

— Они спят.

— Не начинай.

— Почему?

Неожиданно для себя я понял, что не хочу перемещаться в Сеул. А хочу я совсем другого — моя рука поглаживает грудь жены, время от времени цепляя затвердевший сосок. И не только сосок твердеет...

— Давай, — шепнула кубинка, ощутив напряжение у меня в штанах.

Не выдержав, я заволок жену в библиотеку, с которой граничила терраса, и толкнул в глубокое кожаное кресло. Сандра тут же нагнулась вперёд, одной рукой обхватила мою ягодицу, а второй начала расстёгивать штаны. Не успел я опомниться, как моё достоинство уже было обхвачено нежными девичьми губками.

— А ну перестань...

Сандра что-то промычала в ответ и начала работать языком. Я запустил руки в кучерявую копну и стал сам подмахивать бёдрами, загоняя ствол в глотку жене. Затем я оказался в кресле, а Сандра забралась на меня сверху. Халатик полетел на пол, меня конкретно оседлали...

Не в силах сдерживаться, Сандра застонала, её спина выгнулась.

Да, не с такими забавами у меня ассоциируется библиотека. Все эти старинные тома в кожаных переплётах, карта Европейской Московии, лакированный деревянный глобус в углу...

Выходя в коридор, сталкиваемся с Окси.

— Слишком шумели, — процедила блондинка.

— Не обижайся, родная, — Сандра попыталась притянуть младшую из сестёр к себе, но та отстранилась.

— Окс, — начал я.

— Отвали, — обиделась девушка. — Сегодня была моя очередь.

Окси демонстративно развернулась на пятках и зашагала прочь.

Мы с Сандрой виновато переглянулись. Теперь надо думать, как задобрить младшую жену. И я подозреваю, что одними покатушками на лыжах не отделаешься.

А ведь ещё подготовка к балу на повестке...

Перед тем, как телепортироваться в Сеул, я связался с дворецким и попросил его проследить за доставкой вечерних платьев, заказанных мной ещё вчера. Гардероб жёнушек ломился от подобного тряпья, но эти заказы — из последней коллекции Юрашкина.

Сеул находится в другом часовом поясе.

Разница с Неомом — шесть часов.

Я выбрал способ телепортации демонологов — с привязкой к дверным проёмам. В монастыре нет своего алтаря. Что отсекает перемещение жрецов через Иркаллу. Монастыри вообще не для этого.

Передо мной разворачивается вестибюль первого этажа.

Мягкая мебель, портьеры, приглушённый свет. Дежурная монахиня за стойкой ресепшена. Пардон, в монастыре нет ресепшена. Назовём подковообразную стойку с плоским экраном компьютера... постом наблюдения.

— Добрый день, сестра.

Боевая послушница выпрямилась и отвесила мне почтительный полупоклон.

— Ваше святейшество.

Я отмахнулся, давая понять, что не нужно заморачиваться этикетом.

Боевые послушницы — это лицо монастыря. Красивые, сексуальные, но одевающиеся неброско. Приталенное платье, смахивающее на рясу, подчёркивало фигуру девушки, делало акцент на груди и бёдрах. Волосы заплетены в тугую косу. Послушница исполняла обязанности администратора, распределяла нагрузку по кельям и могла вывести список свободных девочек вместе с их анкетами и фотографиями. Если же клиент попадался буйный, послушница превращалась в разъярённую фурию. Поэтому на работу я принимал одарённых особ с хорошей подготовкой по рукопашному бою. Ещё более жёсткие требования у меня к настоятельницам.

— Где Харольд?

— В кальянной, — отрапортовала послушница. — На втором этаже. Вас проводить?

— Не надо. Я знаю, где это.

Кивнув, девушка вернулась на прежнее место.

В глазах администраторши сквозило неподдельное восхищение.

Верхушка монастырской иерархии не просто торгует телами проституток. Нет, эти женщины и девушки прошли через обряд посвящения, познали благодать Иркаллы и свято верят в величие нашей миссии. Трудницы здесь тоже по зову сердца. Технология простая. Отбираешь аппетитных самочек в непростом жизненном положении. Предоставляешь кров, общность интересов, жизненную цель и хорошее питание. Обеспечиваешь приемлемый уровень жизни, помогаешь родственникам. И постепенно закладываешь мысль, что служение Нергалу — это большая честь. Мужчины сражаются во имя Повелителя, а женщины вносят лепту своими телами. Ну, я малость упростил, но идею вы поняли. Дала гостю монастыря — совершила богоугодный поступок.

А гости в монастырях непростые.

Именитые, со связями и рычагами.

Полезные гости.

Монастырь у меня — это целый кластер, приносящий доход и удовлетворение. Комплекс выстроен таким образом, чтобы одни монашки производили свечи, футболки, кружки, магнитики, бижутерию и благовония, а другие ублажали дорогих гостей. Поэтому обитель обнесена высоким забором и визуально создаёт впечатление неприступной крепости. Боевые послушницы охраняют территорию и не пускают внутрь посторонних. Особенно — журналистов и блогеров. Вход в производственные цеха отдельный. Имеется у нас фермерское хозяйство, что позволяет выйти на самоокупаемость.

Курительные смеси для кальяна тоже производятся нашими умелицами.

Я вот недавно задумался над вейпами и легализацией марихуаны. Это направление раскроет новые горизонты перед моей теневой экономикой. Дымолавки сейчас в тренде, надо ловить волну.

Чтобы попасть в дом любвеобильных монашек, посетитель должен подъехать к обители со стороны неприметной городской улочки. Парковка за оградой. Соблюдение инкогнито, никаких камер и фиксаторов. ВИП-клиенты обладают клубными картами — чёрными пластиковыми прямоугольниками с золотым тиснением. Знак Марса и электронный чип, которым можно открывать ворота обители. Карта предоставляет доступ к Дому Радости, но проникать дальше, на производственные территории, запрещено.

Вестибюль переходил в вереницу комнат для развлечения. Тут у нас и антикинотеатры, в которых можно запереться с девочками, и сауны, и крытый бассейн, и массажный салон, и бар с рестораном, и тематические спальни для любителей экзотики... Второй этаж отведён под кальянную, бильярд, боулинг, конференц-зал и танцпол. Кельи монашек расположились на третьем ярусе — туда и поднимаются гости, решившие уединиться с приглянувшейся девушкой.

Я поднялся по широкой лестнице.

Ковровая дорожка была зафиксирована специальными держателями. Звуки шагов тонули в обволакивающей тишине. Пахло алкоголем, дорогим парфюмом, благовониями и шоколадным табаком. Сквозь тяжёлые портьеры, отделяющие одни апартаменты от других, до моего слуха доносились мужские голоса и заливистый женский смех.

Харольд встретил меня у двери кальянной.

— Наконец-то! — обрадовался жрец. — Мы заждались.

Пожимаю протянутую руку.

Харольд — жилистый и суровый с виду мужик. Я бы сказал, спецназовец в отставке, а не представитель религиозного культа. Острые скулы, бритый череп, пронзительный взгляд. Образ развеивается, когда жрец начинает вести переговоры. Вы понимаете, что столкнулись с умным собеседником, эрудированным и умеющим прощупывать точки соприкосновения.

— Как он?

— С утра нахлобучил настоятельницу.

— Даже так?

— Была у него такая фантазия.

— Доволен?

— Говорит, мы клёвые. Хочет с тобой пообщаться.

— Что ж. К этому шло.

В кальянной можно топор вешать. Ароматные клубы дыма сглаживают интерьер, поднимаются к потолку, закручиваются в кольца и спирали.

Мне почудился запах гашиша.

Грубо работаете, брат Харольд...

Комната стилизована под палаты какого-нибудь эмира или раджи. Толстый ковёр под ногами, диваны, разбросанные прямо на полу подушки. Окна занавешены плотными шторами. На стенах — тусклые светильники в абажурах, создающие приватную атмосферу. На низком столике — разнообразные яства. Полуобнажённый кореец лет тридцати валяется на подушках, его голова покоится на коленях рыжей красотки. Девушка без одежды, её аппетитная грудь третьего размера даже моё сердце заставляет биться быстрее. В жрице любви я без особого труда узнал настоятельницу. Ещё две нимфы целовались на диване.

Ким Су Юнг выдохнул облачко сизого дыма и отодвинул мундштук ото рта.

— Смотрите, кто пожаловал! Великий патриарх!

Наместник был корейцем, но, как и все чиновники Пандема, в совершенстве владел китайским. Мне пришлось тоже изучить этот язык. Правда, действовал я нестандартными для Поднебесной методами. Просто сразился с одним из местных магов и пожрал его душу. Вместе со всеми знаниями.

— Рад встрече, наместник Ким, — ответил я на родном языке клановца. И уселся на одну из подушек, скрестив ноги. — Надеюсь, вас впечатлило гостеприимство моих служительниц.

— О да, — хохотнул кореец и протянул мне мундштук от кальяна. — Вы, русские, умеете отдыхать.

Я затянулся, вслушиваясь в бульканье сосуда.

Выдохнул.

Микс с преобладанием кашмира и специй.

По правде говоря, монахини и сама настоятельница были азиатками. Из Московии прибыли только боевые послушницы. Ну, и мы с Харольдом. Да и то странствующий жрец родом из Скандинавии. Ну, ладно, пусть русские. Условно.

Со стороны дивана слышалось учащённое дыхание куртизанок.

То есть, монашек.

Смесь оказалась ядрёной. Я покосился на настоятельницу — та пожала плечами. Дескать, сам нас учил миксовать. Чтобы расслабяло и подавляло волю. Хорошо, что наркоконтроль в монастыри Разрушения не заглядывает. Тут у меня формулы, от которых волосы встанут дыбом. И не только волосы.

— Вы искали со мной встречи, наместник, — протягиваю мундштук Киму.

Чиновник побулькал немного, блаженно закатил глаза и сделал героическую попытку привстать на локте. Это у него получилось со второго раза.

— Илья, — мужик перешёл на русский, чем меня несказанно удивил. — В клане Чжао только и говорят, что о новой религии русских.

— И что говорят?

— Разное. Например, что Марк выпускает джинна из бутылки. Есть мнение, что вы там свихнулись по полной программе.

— А сам что думаешь? — я перешёл на «ты».

— Это бизнес.

— Не смущает, что я в клане Адамсов?

— Мнения разделились. Одних смущает, другим пофиг. Есть множество концернов ЕМ, успешно торгующих в Пандеме. В Пекине, Токио и Гонконге — кварталы Адамсов. Всегда можно договориться.

Этот парень мне определённо нравился.

— Я хочу открыть Храм Разрушения в Сеуле, Су Юнг. Дашь добро?

— Илья, ты же понимаешь, кто стоит за моими решениями.

— Да.

— И всё равно спрашиваешь?

— Ну, мы договариваемся. Когда ты переступал порог этого монастыря, то хорошо понимал, к чему всё идёт. Захотел встретиться со мной. Мы тут не сиськи обсуждаем.

— Твой жрец умеет вести переговоры, — признал Ким. — Но этого недостаточно. Ты не можешь просто так заявиться на земли Чжао и думать, что отделаешься откатами.

— Чего вы хотите? — прямо спросил я.

— Гарантий. Илья, впервые за историю новейшего времени религиозный культ затрагивает души одарённых. Среди твоих прихожан — аристо. Чжао не интересны доходы твоей корпорации, но мы тревожимся, что культ будет действовать в интересах Адамсов.

— Культ, — возразил я, — всегда действует в интересах правящей верхушки. В Московии это Адамсы. В Пандеме — Чжао.

— Красивые слова, — хмыкнул чиновник. — Мы не хотим впускать к себе троянского коня.

— Это означает «нет»?

Наместник выпустил дымное кольцо.

— Ты прав, я бы не пришёл сюда, если бы клан не видел своего интереса в сделке. Мы его видим. Культ Нергала помогает сплотить простолюдинов в России. У нас это может работать не хуже. Но ты... мы не можем тебя контролировать.

— А хотите.

— Конечно. Условие простое. Ты женишься на девушке из Чжао. Родишь от неё ребёнка. И этот ребёнок вместе с твоей женой поселятся в Пандеме.

— Заложники, — хмыкнул я.

— Она из Чжао, — напомнил Ким. — Помни об этом.

— Конечно, — я ухмыльнулся. — Из занюханного рода, которым вы пожертвуете, если сочтёте нужным.

Следующую фразу Ким выдал, не изменившись в лице:

— Ты не прав. Кандидатура уже одобрена. Девушка из правящего дома. Мы никем не жертвуем, Илья. Мы хотим защититься от ярости твоего бога.

Глава 10. С корабля на бал

На альтернативной Земле никакие демоны Славянское море не порождали, поэтому все престижные московские районы сконцентрированы на западе.

Здесь запад затоплен.

Так что аристократии ЕМ ничего не оставалось, как перебираться на север и восток. Исключение составляет разве что Адамс-Сити — легендарный клановый квартал, в котором обосновался правящий род. Ну, как обосновался. Вы уже знаете, что Марк предпочитает путешествовать. Так что клановый квартал — приют «верхних» родов. Там же расположены административные центры империи, престижные гимназии и лицеи, самые дорогие столичные бутики, салоны и клубы.

Радзивиллы, безусловно, имеют резиденцию в Адамс-Сити, но жить предпочитают в Сокольниках. Две трети территории занимает заповедник, в котором, как поговаривают, до сих пор организуются охотничьи выезды. Оставшаяся треть — это до неприличия роскошные дворцы знати. Есть, конечно, и обычная инфраструктура. Спорткомплексы, полигоны, развлекательные центры и многоэтажные моллы. Фишка в том, что абсолютно всё в Сокольниках заточено под аристо, их нужды, потребности и кошельки. Мещане в тот район даже не забредают. Слишком дорого.

Мы отправились на бал, взяв напрокат воздушную яхту.

Понты — наше всё.

Лимузином или коллекционной тачкой сейчас никого не удивишь. Прибытие с помощью телепортации — дурной тон. А вот эффектное нисхождение с небес, безусловно, произведёт фурор среди местной богемы.

Аренда стоила приличных денег, но я их в последние годы не считаю.

Иногда, знаете, возникает желание прикупить нечто подобное. Воздушные корабли по умолчанию стоят дорого — суммы астрономические даже для купцов и аристократов средней руки. Вот только покупкой расходы не исчерпываются. Вы не можете просто так взять и научиться управлять аэрояхтой. Для этого надо открыть в себе Дар пилота, пройти соответствующее обучение и примкнуть к гильдии. Так что пилота придётся нанимать. А ещё богатому сумасброду не обойтись без навигатора, оператора корабельных систем, пары-тройки матросов, техников, повара и стюарда. Все эти ребята хотят есть и висят на постоянной зарплате. Кроме того, в копеечку влетает содержание яхты. Корабль может находиться в личном доке, но это удел небожителей. Чаще всего приходится арендовать сектор воздушной гавани с ангаром на случай непогоды и ремонтных работ. Яхта периодически заряжается. Запасы воды и провизии нужно пополнять. Каждый год — обязательный техосмотр. В общем, сопутствующие расходы нередко превышают стоимость самой игрушки.

Я пока не уверен, что мне это нужно.

Позволить себе могу, но смысл?

Если только не переселиться на яхту из особняка, на что меня регулярно подбивает Сандра.

Путь от моего имения до дворца Радзивиллов растянулся... на сорок минут. Честно говоря, могли бы долететь и за пятнадцать, но «карету» подали слишком рано, и я не знал, куда себя деть. Поэтому вместо стремительного броска устроил неспешный вояж.

Мы с Сандрой расположились в креслах на обзорной палубе, куда подали шампанское и лёгкие закуски. Изгиб корпуса позволял панорамному окну объединить борт с перекрытием пола. Одно плавно переходило в другое.

Под нами проплывал утопающий в красках осени Неом.

Яхта, ведомая опытным пилотом, скользила над широкими проспектами, жилыми кварталами, воткнувшимися в небо ЖК, лентами рек, мостами и монорельсовыми линиями, трущобами и охраняемыми клановыми кварталами, почти не посещаемыми православными церквушками, вокзалами и гепермаркетами...

Я видел и другие корабли.

Над портовой зоной дрейфовали сухогрузы и контейнеровозы. У самого горизонта по вертикали поднимался громоздкий дредноут, а вдоль линии побережья неспешно двигался лайнер, увозящий туристов в кругосветку.

— Они отойдут, — сказала Сандра.

Вейл и Окси обиделись.

Прежде всего — на меня. И немного на Сандру.

Не просто обиделись, а заперлись в отдельной каюте, что омрачало предстоящий бал. Мне нужно переговорить с разными людьми, добиться уступок, наладить контакты. Я не хочу заморачиваться женскими претензиями. Да, мы немного порезвились с мулаточкой с утра, а кто бы не порезвился? Сандре невозможно отказать. Мимолётная слабость не делает меня плохим мужем.

— Дорогая, — я делаю глоток из бокала. — Меня это напрягает.

— Я могу снять напряжение, — кубинка лукаво мне подмигнула.

Последнюю реплику я проигнорировал.

— Мы переборщили.

— Думаешь?

— Они никогда не запирались вдвоём в каюте. Даже платья Юрашкина не помогли.

Жена на пару секунд задумалась.

— Хочешь, я с ними поговорю?

— Хм. Ну, попробуй.

Грациозно поднявшись с кресла, кубинка потрепала меня по голове. В своём жемчужно-белом облегающем платье Сандра была великолепна. Модель подчёркивала аппетитную грудь жены и создавала удивительный контраст с её смуглой кожей. Форма «рыбки» лишний раз продемонстрировала мне, что фигура кубинки не имеет изъянов.

Сандра следила за собой.

Питание, бег, тренажёрный зал, йога... Всех увлечений моей озабоченной супруги не перечесть. Иногда я ловил завистливые взгляды Вейл, которая слишком много внимания уделяла коммерческим интересам клана...

Вейл сегодня была в красном.

Окси — в бирюзовом.

Каждая из моих жён вызывала восхищение, но с утра между нами пробежала трещина. И этот косяк надо срочно исправить.

Пока моя очаровательная латиночка вела переговоры с обиженками, я размышлял над своим фиаско в Пандеме. Условия, выдвинутые Чжао, недопустимы. Я не собираюсь рожать наследника, чтобы держать его в заложниках у недружнственно настроенного клана. Жениться по щелчку неизвестно на ком — тоже не мой путь. Наверняка есть иные решения.

Чжао ждут ответа.

К сожалению, он будет отрицательным.

И я подозреваю, что сорванная сделка повлечёт за собой виток противостояния с Пандемом. В Азии живёт много людей. Слишком много, чтобы пренебрегать ими. Владыка рассчитывает на результат, а я не могу найти выход из ситуации.

Мне мешают Чжао.

Этот грёбаный клан останавливает экспансию культа.

Хм, в Африку что ли сунуться? Отсталые племена, дичь и шаманизм. Тупыми людьми легко манипулировать. Сферы влияния ещё не поделены. Уверен, черномазые понравятся Нергалу. Простые нравы, детская вера во всё сверхъестественное.

Вложения будут минимальными.

На северо-западе я немного погрызусь с Рокуэллами, на юге и востоке — с Индрадатта. Зато вся экваториальная часть континента нафиг никому не нужна. Разве что тигровым комарам и мухам цеце.

Я вспоминаю, что в сердце Африки процветает культ демонопоклонников. Шаманы просят у духов Бездны хорошего урожая, отдают младших детей на вселение и даже практикуют человеческие жертвы. Если этим придуркам немного подправить мозги... из них могут получиться неплохие последователи бога смерти.

Заброшу-ка я туда с десяток странствующих жрецов.

Пока я строил наполеоновские планы по завоеванию мира, сзади незаметно подкралась Сандра. Обвила мою шею руками, прошептала на ухо:

— Наши блондиночки готовы к переговорам.

— Вот как? — обрадовался я.

— Выдвигают требования, — продолжила кубинка.

— И чего хотят?

— Продлить аренду яхты, — начала перечислять Сандра, щекоча ухо горячим дыханием. — Организовать суточный вояж по Славянскому морю. С отключённым телефоном. И ещё несколько пунктов, которые я бы назвала скромной инвестицией.

— Занятное определение.

— Вейл постаралась.

Делаю глоток из бокала.

На самом деле, развеяться не помешает. До понедельника у меня нет срочных планов, так почему бы и не пойти на уступки девочкам? У Полины свои планы на воскресенье, так что яхта окажется в нашем полном распоряжении.

— Хорошо, — сдался я. — Они выйдут из тени?

— Ещё как выйдем, — раздался насмешливый голос Окси.

— И ты должен пресмыкаться перед нами, — добавила Вейл. — Молить о прощении за то, что не уделил нам должного внимания утром.

— Я раскаиваюсь, мои дорогие.

Девушки устроились в соседних креслах.

Тут же из небытия вынырнул стюард с подносом. Окси от шампанского отказалась, взяв себе бокал мохито. Вейл тоже прихватила бокальчик и потянулась за бутербродом с икрой... но внезапно передумала.

И правильно.

Впереди банкет, после которого нам ещё неделю изгонять лишние калории.

— Значит, ты обещаешь? — взяла быка за рога Окси. — После бала летим дальше?

— До понедельника, — отрезал я.

— Конечно, — Окси невинно захлопала глазами.

Ах вы, сучки.

Знаете, что у меня свободное посещение.

— Я-то могу себе позволить небольшой загул, — смотрю на младшую блонди. — А как быть с тобой, милая?

Окси закусила губу.

Свободное посещение на жену патриарха не распространялось.

— Телепортируешь её в академию, — предложила Сандра. — А потом заберёшь обратно на яхту.

— Приключений захотелось? — хмыкнул я.

— Скучно, — посетовала Вейл.

В теории я могу вести дела и отсюда. Полина у меня взрослая, поживёт недельку без опеки братика. Благо помощников хватает. Целый дом прислуги.

— Решено, — сдался я. — Пусть будет вояж.

***

Дворец Радзивиллов в Сокольниках ничем не походил на старинные комплексы в духе позднего Ренессанса или имперского модерна, разбросанные по Западной Европе. Начнём с того, что имение построили с нуля в конце «девяностых». Поэтому архитектура была современной. Посреди леса на бескрайнем зелёном газоне раскинулось приземистое здание с многоуровневыми террасами, панорамными окнами-стенами и плоской крышей, на которую и высаживались гости. Ну, те гости, что решили обзавестись яхтой на сегодняшний вечер. А таких можно было по пальцам пересчитать.

Телепортация не использовалась в принципе.

Дар пространственного перемещения встречается крайне редко и практикуется в основном демонологами. Это самый дешёвый вид путешествий. Аристократы, напротив, склонны сорить деньгами и подчёркивать свою состоятельность всеми доступными способами. Поэтому большая часть приглашённых прикатила на элитных авто. Я заметил, что набирает обороты тренд переделки старых развалюх «под писца». Ставятся мощные моторы, салоны отделываются дорогими материалами, монтируются бортовые компьютеры, усиливаются подвески. Тюнингуется каждый сантиметр поверхности. Как правило, на капотах переделанных монстров красуются родовые гербы.

Особый шик — прибытие на яхте.

Радзивиллы полностью игнорируют причальные вышки. Яхта экстра-класса оснащается специальным пандусом, по которому гости величественно спускаются на крыши дворцов. Там уже расстелены красные дорожки, лакеи услужливо помогают дамам сойти «на берег», а кто-то из хозяев встречает рядом с раздвижными секциями мезонина.

Нас встретил Стефан Радзивилл.

Младший брат главы рода, успевший прибрать к рукам судостроительную компанию в Клайпеде с заводами по всему Балтийскому морю. Насколько мне известно, Стефан сосредоточился на разработке навигационных систем нового поколения, часть которых уже вводится в эксплуатацию на боевых кораблях ЕМ.

— Великий патриарх, — Стефан приветствовал меня знаком Марса, — нет слов, чтобы выразить восхищение вашим эскортом. Семья Невзоровых — образец для подражания.

— Благодарю, — улыбнулся я, пропустив мимо ушей слово «эскорт». — О гостеприимстве вашего рода, Стефан, слагаются легенды.

— Рад, что вы удостоили эти стены своим визитом, — Радзивилл посторонился, пропуская нас в дом.

Насколько я помню, в большинстве аристократических домов гостей встречает дворецкий. Личное приветствие хозяев — традиция, позаимствованная в Азиатском Пандеме. Что лишний раз подчёркивает космополитизм княжеского рода. Известно, что Радзивиллы сотрудничают с японскими и американскими судостроительными концернами, они хорошо осведомлены о привычках тамошних аристо.

Я нарядился в белую рубашку, жилетку и фрачную пару. Мог бы и мундиром блеснуть, но статус духовного лидера позволял обходить общепринятые нормы. Пришлось нацепить лайковые перчатки — неизменный атрибут кавалеров на протяжении полутора сотен лет.

Вы спросите: как я собираюсь выкручиваться из ситуации, когда меня сопровождают три дамы вместо одной? Очень просто. Радзивиллы молниеносно адаптировались под гаремный тренд и ввели смену партнёров на разных танцах. И таки да, мне пришлось ещё четыре года назад прибегнуть к услугам частного хореографа, чтобы вписаться в высший свет Европейской Московии.

Для справки. В старину на балах танцевали всевозможные мазурки, вальсы и полонезы, но времена меняются. Сейчас к «джентльменскому набору» добавились медленный фокстрот, квикстеп и аргентинское танго. И если сестрички-блонди чувствовали себя в этой среде как рыба в воде, то мне и Сандре пришлось убить год на подготовку. Оказывается, танцевальная культура в России хорошо развита, и не уметь в фокстрот считается моветоном...

Осматриваюсь.

Фуршетный зал с прозрачными стенами, тихая фоновая музыка, постоянно прибывающие гости. Большинство поднимается с первого этажа. Кавалеры в перчатках, смокингах и френчах. Некоторые заявились во фраке. Хватает и офицеров в парадных мундирах с эполетами. Так и не скажешь, что двадцать первый век на дворе. Часть прибывших щеголяет тремя или четырьмя жёнами, но хватает и моногамных пар.

Прекрасный пол радует глаз. Стройные загорелые тела, платья с откровенными вырезами, декольте, все степени прозрачности...

Яхта, на которой мы прилетели, подняла пандус, срастив его с обтекаемым корпусом, и отлетела на почтительное расстояние. Я мог вызвать пилота в любой момент, воспользовавшись смарт-браслетом.

Выхватываю с подноса очередной бокальчик.

И неспешно фланирую к группе молодых промышленников, со смехом обсуждающих светские новости. Вейл увлекает Сандру к своим подружкам, Окси сопровождает меня. Так и задумано. Не все интересующие меня персонажи прибыли на мероприятие. Задача Вейл — вычислить тех, кто уже бродит по дворцу.

Программа бала расписана по минутам.

Сбор, фуршет, кажущееся бессмысленным брожение по дому, затем — торжественная речь главы рода, одного из старейших патриархов ЕМ Льва Радзивилла. Вероятность прибытия Марка Адамса, но это не точно. Собственно, сам бал, который продлится до поздней ночи. Тусовочная молодёжь прибудет в разгар веселья, пропустив скучную прелюдию. Меня же интересуют люди разумные, обладающие рычагами управления и готовые узреть выгоду сотрудничества. Поэтому фуршет — то, ради чего я и пожертвовал выходным днём.

— Илья! — один из промышленников заметил моё присутствие. — Вот это встреча!

Промышленника звали Константином Алмазовым, и он был старшим братом одного из выпускников лицея Адамсов. Господин Алмазов значился в списке тех, кого я намеревался окучить сегодняшним вечером.

— Костя, — я поставил бокал на низкий столик, чтобы пожать руку своему приятелю. — Вижу, ты первым делом озадачился закусками.

— Как и ты, мой юный друг, — рассмеялся Алмазов.

— Представишь меня своим друзьям?

Спохватившись, Алмазов познакомил меня с компанией перспективных ребят, задействованных в сфере военпрома. Полезные знакомства, как ни крути. У меня давняя страсть ко всему, что эффективно умерщвляет. Окси откровенно скучала, но делала вид, что интересуется нашим разговором. Костя поздравил с открытием нового храма в Финляндии. Меня приятно удивила его осведомлённость. Постепенно я начал подбираться к главному пункту в повестке дня — участию концерна Алмазовых в тендере на переоснащение клановых систем ПВО.

Увлёкшись разговором, я не сразу заметил оживление.

Над крышей зависла шикарная яхта с выпирающими оружейными башнями и недвусмысленно подсвеченным гербом. Медленно откинулся пандус.

Мне не нужно было видеть лицо человека, спускавшегося на крышу.

Корабль слишком узнаваем.

Марк Адамс таки почтил своим присутствием дворец Радзивиллов.

Глава 11. Мимокрокодил

— Подожди, — не врубился Дормидонт Майков. — Хочешь сказать, я безвозмездно жертвую астрономическую сумму твоему культу, вы инвестируете в фарму, а затем возвращаете деньги с процентами через год? Просто потому, что не платите налоги?

Сказав «да», я прямо сейчас разорву наметившуюся сделку.

Людей, подобных Майкову, интересует прибыль.

Долгосрочная прибыль.

— Нет, — мягко возразил я. — Культ инвестирует, вы получаете акции и другие ценные бумаги сообразно сделанному вкладу. И десятилетиями получаете доход, не облагаемый никакими налогами.

— Это невозможно, — магнат посмотрел на меня снисходительно. — Проценты с депозитов сверхбогатых людей и дивиденды...

— Ваше доверенное лицо приобщится к культу, — перебил я.

— Что? — переспросил мужик.

— Не важно, кем он будет, — пояснил я, делая глоток из бокала. — Вашим сыном, племянником, другом детства, одноклассником из лицея. Именно он станет распоряжаться активами и получать прибыль. А затем жертвовать всё благотворительному фонду вашего имени. Дальше деньги растекаются по левым счетам... Профит.

Майков несколько секунд смотрел на меня, словно на чудо в перьях. Был он человеком дородным, обожающим вкусную еду и дорогое вино, гоночные яхты и фешенебельные курорты на островах.

— Кстати, — мой голос стал вкрадчивым, — вы ещё не воспользовались гостеприимством моего монастыря в Тимирязевском.

Майков знал, о чём идёт речь.

Он сглотнул:

— Я обдумаю ваше предложение, господин Невзоров.

— Какое именно? — уточнил я.

— Оба.

Раскланявшись с олигархом, я начал неспешно продвигаться в противоположную часть зала, лавируя между изысканно одетыми аристократами и их жёнами. Теперь меня сопровождала ослепительно улыбающаяся Вейл.

— Ну, как? — спросил я, кивнув очередному знакомому.

— Он позвонит, — уверенно заявила жена. — Глаза загорелись, когда ты сказал про долгосрочную прибыль.

— Я думал, монашки сработали.

— Деньги он любит больше.

— Вейл! — Окси помахала сестре рукой. — Подойди на секундочку!

Я кивнул, отпуская жену.

И осмотрелся в поисках новой жертвы.

А вот и он — Кристофер Хорст, видный промышленник и банкир, входящий, к тому же, в гильдию пилотов. Идёт к лестнице на второй этаж. Не упустить.

Резко меняю траекторию движения и шагаю наперез финансовому магнату. Как назло, Хорст тоже ускоряется. На долю секунды воротилу заслоняет слуга с подносом. Кто-то из гостей задерживает лакея, чтобы взять бокал. Образуется пробка, и мне приходится огибать нескольких человек по широкой дуге.

Хорст исчезает.

Не на того напали — я спускаюсь по широким мраморным ступеням на второй этаж, здороваясь со всеми подряд. Пару раз мне ответили Знаком Марса, многозначительно улыбнувшись.

Осматриваюсь.

Похоже, я оказался в том самом зале, где и будет проходить бал. Высоченные своды, хрустальные люстры, лепнина, чёрно-белая плитка под ногами. Вереница окон-арок, за которыми просматривается открытая терраса с колоннами. Ну, не совсем открытая. Колонны поддерживают перекрытия верхнего этажа, на который гости высаживаются с яхт. На террасе тоже есть люди — курят, разговаривают, смеются. Арочные окна пробиты от пола до потолка, стекло разъезжается в пазах. Всюду датчики движения...

Кристофера нигде нет.

Хотя...

Вот же он — знакомая лысая голова мелькнула в двадцати шагах от меня, под люстрой, напоминающей НЛО. Двигаюсь туда, наращивая темп. Ловлю на себе заинтересованные взгляды девушек. Вижу молодых людей из академии, приветливо машу им рукой.

Моя жертва пересекает зал, причём достаточно быстро.

Смотрю на часы.

До выступления Радзивилла осталось не так уж много времени... Примерно минут сорок. Мне хватит, если буду действовать уверенно и сразу изложу суть предложения.

Кристофер снова исчез, а я оказался перед распахнутой настежь двустворчатой дверью — резной, массивной и очень дорогой, судя по внешнему виду.

Выхожу из зала.

Вестибюль, переходящий в портретную галерею. Куча дверей, снующие туда-сюда лакеи. Свет приглушённый, не столь яркий, как в бальном зале. Гостей почти не видно. Похоже, я попал в малопосещаемую часть дома. Хорст ищет туалет? Или у него запланирована встреча?

По инерции пересекаю вестибюль и углубляюсь в галерею. Ставлю бокал на поднос проходящего мимо слуги, чтобы избавиться от всего лишнего. Ускоряю шаг, сворачиваю за угол и попадаю в полутёмный коридор с висящими на стенах электрическими канделябрами. То есть, лампами, стилизованными под канделябры. Коридор, судя по всему, ведёт в западное крыло дворца, и я откроавенно не понимаю, что Кристофер мог забыть в этой части дома. Туалеты для гостей, насколько мне известно, расположены под лестницей в бальный зал, что на первом этаже.

Останавливаюсь, привлечённый странным шорохом.

Звук доносится из полутёмной ниши эркера, окна которого выходят на лужайку перед домом. Эркер не освещён, и там творится нечто... невообразимое. Шевелятся тени. Человеческая, неестественно изогнутая и дёргающаяся в конвульсиях. И массивная, угловатая, вдвое больше по габаритам... Я бы даже сказал — звериная.

К шуршанию добавляются чавкающие и хрустящие звуки.

Я ошеломлённо замираю на месте, и в этот миг снаружи включается фонарь. Тусклый свет освещает сюрреалистическую сцену: громадная тварь, фигурой смахивающая на человека, но с нереальной раздутой головой и зубастой пастью жрёт Кристофера Хорста. Тварь одета в разорванное вечернее платье с блёстками, а на её когтистых нижних конечностях красуются остатки танцевальных туфель. Чудовище удлинило голову, обнажив крокодильи зубы, и оттяпало Хорсту сразу половину руки. Мужик давно откинулся — на его лице застыл немой ужас, мёртвые глаза распахнулись в сумрак.

Чудище покосилось на меня.

Из горла твари раздался утробный рык:

— Чего уставился? У каждого свои недостатки.

— Извини, если помешал, — хмыкнул я, окутываясь кинетической аурой.

Это даже не мои проблемы.

Призванные монстры — косяк СБ Радзивиллов.

Морда получеловека-полукрокодила была вымазана в крови. Из обрубка руки Хорста толчками вытекала жидкость.

— Не уходи далеко, — буркнула тварь. — Есть разговор.

— Угу, — я окутал правую руку гибким доспехом и начал отращивать когти-лезвия. — Всенепременно.

Чудище вновь изменило конфигурацию пасти и резким движением заглотило Хорста. Не целиком, а наполовину. Челюсти сомкнулись, делая укус. Зверь проглотил половину человеческой туши, облизнулся метровым языком, поднял над собой кровоточащий обрубок вместе с болтающимися внутренностями и забросил во внезапно увеличившееся зубастое жерло.

Пасть сомкнулась.

Он даже не жуёт, подумал я.

Хрень собачья.

— Видал, как я могу? — в голосе монстра прорезалась гордость. — Ты так не сможешь.

— Нет, — признал я.

— И кого только Нергал к себе набирает...

После этих слов я подобрался.

Чудище творило нереальную дичь. Жрало человека, даже не двигая челюстями. Попутно вело светскую беседу. И полностью игнорировало опасность быть обнаруженным. Этим дело не закончилось. Завершив трапезу, создание подёрнулось рябью, начало меняться и... превратилось в Кристофера Хорста. В идеальную копию Хорста — стильно одетую, не запачканную кровью и кишками, улыбающуюся, импозантную.

Кристофер щёлкнул пальцами — и лужа крови под его ногами исчезла. Вместе с остатками женского платья и разорванными туфлями на каблуках.

— Ботинки были вкусными? — поинтересовался я.

— Специй не хватает, — пожаловался Лжехорст.

— Я, пожалуй, пойду?

— Нет! — прорычало чудовище, но затем, отрегулировав тембр, добавило: — Ты получил наше сообщение, Джерг, но ничего не понял. И вот мы здесь.

— Я заметил. А вы — это кто?

— Кто надо, — отрезало чудовище, сожравшее Хорста. — Мы вернулись, чтобы повелевать этим миром. И вершить суд в Бездне. Нам потребуется человек с твоими талантами. Именно поэтому ты до сих пор жив.

Бью расширяющимся огненным шаром.

И тут же вгоняю клинок в горло Кристоферу.

Пламя напрочь сожгло одежду моему противнику, заодно превратив эркер в полыхающий ад. Плоть Лжехорста почернела, обуглилась и начала отваливаться от костей. Лезвие вспороло дымящиеся останки, чиркнуло по позвоночному столбу и втянулось обратно в ладонь. К этому моменту я уже целиком покрылся гибким доспехом.

Хорст изобразил кривую усмешку остатками рта.

И вернул себе прежний облик.

— Похвально. Теперь моя очередь.

Неведомая сила швырнула меня в стену.

Это произошло столь быстро, что я не успел сгруппироваться или уклониться. Вообще ничего не успел. Кристофер не шевелил руками, просто стоял на месте. Удар частично погасила кинетика, но он был столь чудовищным, что меня вдавило в весело полыхающие обои, штукатурку и кирпичную кладку. Часть кирпичей, как мне кажется, выпала с обратной стороны.

— Непоправимый ущерб, — покачал головой монстр.

Кинетика и гибкий доспех защищают тело, но не одежду. Так что мой костюм безнадёжно испорчен. Чтобы защититься от жара, я добавил воздушный щит, но дышалось тяжело.

Эркер горел.

Мои глаза начали слезиться от дыма.

Чидище неспешно приближается ко мне, но его отвлекает обугленная кадка, в которой несколько секунд назад зеленел фикус. Кадку я подцепил с помощью телекинеза и швырнул в голову упыря. Целился я в висок, и нормальный человек давно свалился бы с проломленным черепом.

Лжехорст дёрнулся, но продолжил идти.

Ладно, сука.

Врубаю мышечное ускорение. Бросок по диагонали, взмах левой рукой с отросшим клинком — и голова Кристофера летит с плеч. Я точно рассчитал этот манёвр. Замираю с отведённой рукой. Втягиваю меч в кисть, оборачиваюсь. Вижу трещину на стене. Слышу крики людей. В доме поднимается переполох.

А Хорст стоит.

Не просто стоит.

Отращивает себе новую голову.

Ничего подобного в этом мире я не встречал. Люди так не умеют. Даже одержимые демонами люди. Даже самадхи, давно перешагнувшие все ранговые рубежи. Если голова отрублена — она отрублена. И точка.

Значит, передо мной не демон.

И не человек.

Грёбаный ануннак.

Лжехорст лениво отмахивается от появляющихся в коридоре охранников. Бедолаг сносит той же силой, что приложила меня до пробежки с ускорением. Слышу хруст и хлюпанье. Здоровенных мужиков расплющивает о стену коридора.

Ануннак трансформируется.

Я вижу лицо Кристофера перед собой — оно просто вывернулось вместе с головой на сто восемьдесят градусов. Прихватив с собой ноги и руки.

— Ты начинаешь меня утомлять, — прорычал ануннак.

И застыл на полушаге, покрывшись ледяной коркой.

— Любишь медок — люби и холодок, — не удержался я от сарказма.

Разгорающееся пламя мгновенно улеглось.

Эркер превратился в территорию арктической стужи. Воздух из раскалённого стал морозным, обжигающим лёгкие. Я выпустил облачко пара, захотелось кашлянуть. Лёд хрустнул под ботинком. На оплавленных ошмётках пластиковых окон образовались тонкие сосульки. Стены и потолок стали синими. Мне даже показалось, что ветер занёс с улицы пригоршню снега. Ранняя зима, с кем не бывает.

Ледяная фигура шевельнулась.

Твёрдая корка исчезла, Хорст посмотрел на меня с толикой уважения. И начал отращивать крокодилью пасть. Отвратительное, доложу я вам, зрелище.

Что ж, засиделись мы тут.

Пора и честь знать.

Телепортируюсь на третий этаж.

— Сандра!

Аристократы смотрят на меня с недоумением. Одежда обуглена, на правом рукаве дыра, ботинки перепачканы пылью от штукатурки. Вместо головы — зеркальная маска. Да, я сегодня в ударе.

Впечатлительная дама взвизгнула и шарахнулась от меня в сторону.

Убираю гибкий доспех.

А вот и спешащие ко мне охранники. Классические мордовороты в чёрном, да ещё и стихийники. Вокруг за считанные секунды образуется полоса отчуждения. И только благодаря этому я обнаруживаю кубинку, проталкивающуюся ко мне через плотный гостевой строй.

Вейл и Окси не вижу.

Это плохо.

Как только Сандра оказывается в пределах досягаемости, хватаю её за руку и телепортируюсь на яхту. Грубейшее нарушение всех протоколов и норм приличия.

Пофиг.

Мы оказываемся на обзорной палубе.

— Что случилось? — в глазах жены испуг.

— Некогда объяснять. Где сёстры?

Кубинка нахмурилась, вспоминая.

— Я видела, как они спускаются на второй этаж.

— Хорошо. Иду за ними.

— А мне что делать?

— Скажи капитану... пусть набирает высоту.

Возразить или спросить ещё что-нибудь Сандра не успела.

Я мгновенно переместился в бальный зал. Начал озираться в поисках девочек.

Должен признаться, атмосфера мне сразу не понравилась. Куча охранников, невесть откуда взявшиеся клановые бойцы и жуткий рёв, доносящийся со стороны западного крыла.

— Вейл! — гаркнул я.

Ко мне сунулся хмырь с пистолетом:

— Господин Невзоров, следуйте за мной.

Рубанув идиота электричеством, я ломанулся к высокому окну, где мелькнуло знакомое красное платье.

— Вейл!

Жена наконец-то меня услышала. Что было непросто в наступившем хаосе. Ускоряюсь, толкаю плечом графа Безухова, пробиваю грудину ледяным копьём очередному охраннику и быстро сокращаю дистанцию.

— Илюш, ты что...

Хватаю блонди за руку и выдёргиваю на обзорную палубу. Сквозь пуленепробиваемые стёкла видно, что капитан выполняет приказ. Земля стремительно проваливается вниз.

— Где Окси?

— На балконе. А что...

Телепортируюсь на балкон. Через Изнанку, чтобы не тратить время на дверные проёмы. И тут же сталкиваюсь с ануннаком-мимокрокодилом в облике Хорста.

— Решил в кошки-мышки поиграть?

Монстра тут же сносит статуей Аполлона. Хорст от неожиданности морфировал в рептилоидную тварь, вцепившись когтями в мускулистое тело бога, а затем этот клубок сюра врезался в балюстраду, у которой невозмутимо курил мужик в смокинге.

Покрываю на ускорении двадцать метров, сгребаю в охапку недоумевающую Окси...

...и вместе с ней заваливаюсь на обзорную палубу яхты.

Окси лежит подо мной.

— Хочешь заняться этим здесь?

Целую жену в губы:

— Дождись вечера.

Перекатываюсь на стекло.

Под нами простирается рваная облачная пелена. Сквозь просветы виднеются зелёные поля, участки леса, нити дорог и речная лента. Сокольники представляются лоскутным одеялом, по которому разбросаны детали конструктора — дворцовые комплексы и усадьбы аристократов.

Вскакиваю на ноги.

По инерции тянусь к смарт-браслету, но гаджет не работает. Сенсорный экран треснул, кнопки мертвы. Надо идти в рубку и командовать эвакуацией.

Надеюсь, эти грёбаные ануннаки не умеют летать.

Пересекаю изогнутое причудливым образом помещение, прохожу через арку и оказываюсь в тесном коридорчике. Слева — проём со ступеньками, по которым можно спуститься в кают-компанию.

Иду прямо.

Поднимаюсь по трапу, открываю деревянную дверь с эмблемой гильдии пилотов — треугольным парусом, вписанным в солнечный диск.

Я на мостике.

Пожалуй, мостик воздушного корабля в этой версии Земли — самое странное место на свете. Ожидаешь увидеть чувака за штурвалом, навороченную приборную панель, мягкие кресла, шлемофоны... А здесь всё так — и не так. Подковообразная приборная панель в наличии. Капитан в форме, напоминающей морскую, — тоже. Рядом сидит навигатор, чуть поодаль, в уютной нише, пристроился оператор корабельных систем. Перед этим мужиком — куча мониторов, датчиков, клавиатур и сенсорных панелей. Здоровенные наушники с изогнутым микрофоном.

Прямо по курсу — разделённое на секции окно.

За спиной кэпа — Сандра.

Никого не забыл?

Где пилот, спросит внимательный читатель. И будет прав. Вся эта груда металла, напичканного электроникой, не сдвинулась бы и на миллиметр без ещё одного члена экипажа. Справа от меня находится дверь в изолированный отсек, полностью отрезанный от внешнего мира. Бокс без единого окна, с шумоизоляцией и удобным откидным креслом, в глубине которого покоится тело. Безмятежно дремлющий человек, приказы которому передаются телепатически капитаном яхты. Больше никто не смеет связываться с пилотом. Тревожить этого одарённого нельзя. Если вы, конечно, не планируете рухнуть в крутое пике.

Сандра оборачивается — в её глазах тревога.

— Дорогой...

— Всё в порядке, — успокоил я жену. И обратился к капитану: — Максимальное ускорение. Курс на восток.

Глава 12. Бон вояж, господин жрец

Знаете, как выглядит управление аэрояхтой?

Никак.

Я отдаю приказ, а капитан транслирует его пилоту. Это как щёлкнуть пальцами, чтобы загорелся свет. Кэп даже глаза не закроет. Его взгляд на секунду затуманится — и всё. А яхта молниеносно наберёт ускорение. В воздухе это почему-то не ощущается. Когда вы летите низко над землёй, то под вами проносятся дома и рельеф, а когда под днищем раскинулись облака... в общем, вы поняли. Возникает иллюзия, что корабль висит на одном месте.

Мои нервы успокоились, когда я увидел прорехи в бесконечной сахарной вате. А в этих прорехах сменяли друг друга урбанистические ландшафты.

Яхта летела быстро.

По меркам этого мира, разумеется.

На этой Земле никогда не было реактивной авиации, так что скоростей, в несколько раз превышающих звук, местные ребята не знают.

— Сандра, — я посмотрел на жену. — Все объяснения — позже. Сейчас мне надо эвакуировать Полину. Можно воспользоваться твоим браслетом?

— Конечно, — кубинка поднесла запястье к глазам, активировала гаджет и выбрала из списка контактов Полли. — На громкую связь ставить?

— Давай, — согласился я.

Скрывать что-то от экипажа яхты бессмысленно. Это люди гильдии, они подчиняются определённому своду правил и имеют собственный кодекс чести. Всё, что говорится в их присутствии, останется на борту.

По мостику побежали длинные гудки.

Сестра не в школе, сегодня воскресенье. Но она, вероятно, отправилась в город на прогулку. С друзьями в кинотеатр или кафешку. Или вдарила по шопингу, но не факт. А вот дома у нас по-настоящему опасно. Грёбаные боги наверняка выяснили, где я живу.

— Привет, — раздался жизнерадостный голос на том конце провода.

— Полина, — вступил я в разговор. — Где ты находишься?

Девочка быстро сообразила, что я на взводе.

— На набережной. Погода хорошая...

— Одна? — уточнил я.

— С Кристиной. Мы на роликах катаемся.

Фух. Уже лучше. Моим врагам будет сложнее сориентироваться. Это ещё везёт, что Радзивиллы и Адамсы не отправили за мной погоню — после всего, что я натворил во дворце. Значит, будут ждать объяснений. При любых раскладах до яхты можно добраться — в ближайшие часы и даже дни мы не покинем область юрисдикции ЕМ.

У меня два варианта.

Первый — телепортироваться и выдернуть девочку с набережной на борт корабля. Вот только променад не оборудован дверными проёмами. Значит, придётся использовать Изнанку. А там меня могут подстерегать ануннаки. Отсекаем. Придётся рискнуть, снизиться и подобрать Полину физически. Открыв пандус.

— Дай ориентир, — попросил я.

— Сейчас, — Полина замялась. — Это север. За портом. Справа от нас гостиница «Маяк». И квартал таунхаусов. Ну, этих... они частично достроены.

— Я понял. Жди там.

— В смысле? — не поняла сестрёнка. — Мы же на роликах.

— Покатайся по району. Или присядь на скамейку, полюбуйся морем. Так даже лучше.

— Ну...

— Никаких «ну». У нас серьёзные проблемы.

— Ты меня на яхту заберёшь?

— Да.

— Огонь! — Полина даже не скрывала восторга. — Давай, братик, я жду.

Короткие гудки.

— Меняем курс? — невозмутимо поинтересовался капитан.

— Да. Вы слышали, к северу от порта.

— Я знаю, где это. Идём на снижение.

Корабль рухнул в облачную перину.

Такое возможно лишь с пилотом-одарённым.

Да, у нас нет крыльев, штурвалов и прочей атрибутики из параллельных вселенных. Скорость ниже. Зато манёвренность запредельная. Аэрокораблю не нужно выписывать виражи, накручивать спирали, издалека заходить на посадку. Даже оперировать двигательными установками не нужно. Потому что нет никаких двигателей, кроме одного-единственного человека. Пилота в ранге дхьяны.

Формально мы придерживаемся воздушных коридоров. Связь с наземными службами устанавливает навигатор. Связь телепатическая — трафик проходит через разум навигатора и вливается в мозг пилота. Навигатор тоже одарённый и тоже из гильдии. Просто у него другая специализация.

Неподготовленному пассажиру могло бы показаться, что мы падаем.

Меня прижало к полу — возникло чувство поездки в скоростном лифте. Несколько минут прошли в непроглядной белёсой мути, затем мы вынырнули в довольно большой просвет, и я увидел приближающуюся землю. Корабль почти долетел до Славянского моря, но сейчас мы заворачивали на юг — туда, где высились портовые краны и махины тысячетонных контейнеровозов. Прибрежная линия в этом месте изгибалась, формируя бухту. Мы же неслись прямиком к серой ленте променада, стремительно теряя высоту. Впереди уже высились дуги фонарных столбов, пожелтевшие деревья бульвара и футуристические скульптуры, символизирующие апофеоз больной фантазии неомских художников.

А ещё — тридцатиэтажная башня «Маяка».

Там же, за линией бульвара, я увидел ряды однотипных таунхаусов, складывающихся в целый квартал дорогой приморской недвижимости.

Пилот начал замедляться.

Мы не летели, а медленно плыли над бульваром. На высоте трёхэтажного дома. Я всматривался в лавочки и пластиковые шезлонги сквозь панорамное окно мостика. Прохожие задирали головы, указывали на нас пальцами. Ещё бы, не каждый день воздушная яхта экстра-класса зависает над променадом, словно НЛО или катер береговой охраны.

У Сандры зазвонил браслет.

— Мы здесь! — раздался голос Полины. — Скамейка рядом с гранитным телеком!

Я посмотрел в указанном направлении. Действительно, памятник телевизору. Древнему, ламповому. С выпуклым телескопом. И пара девчонок на скамейке.

— Туда, — сказала Сандра.

— Вижу, — среагировал капитан.

— Дорогая, мы сейчас откроем пандус, — заговорила кубинка по громкой связи. — Прощайся с подружкой.

Пока яхта маневрировала, разворачиваясь к девчонкам правым бортом и максимально приближаясь к тротуару (при этом капитану было насрать на случайных прохожих, вынужденных огибать нас стороной), Полина сделала удивительную вещь. Поднявшись вместе с подружкой и развернувшись к нам спиной, сестра достала телефон из заднего кармана джинсов и запилила селфи на фоне застывшей яхты. Нашла время...

— Полли, — поторопил я.

— Иду-иду!

Чмокнув подружку на прощание, сис подхватила роликовые коньки с лавочки и быстрым шагом направилась к кораблю.

Я до конца боялся, что появится укуренное чудовище и попробует отгрызть кусок яхты. Но Полина скрылась под днищем корабля, а Кристина, так и не снявшая свои ролики, побежала по велосипедной дорожке, набирая разгон. Один из экранов на приборной панели выдал изображение девочки, поднимающейся по пандусу.

Капитан выждал несколько секунд, а затем тронул запирающий сенсор.

Металлический язык втянулся в корпус.

— Курс прежний, — распорядился я. — Движемся к западу на крейсерской скорости.

— Пункт прибытия? — спросил капитан.

— Я не решил. — Поворачиваю голову к жене: — Дорогая, собери всех в кают-компании. Заварите чайку. И распорядитесь, чтобы повар нам приготовил чего-нибудь перекусить.

— А ты?

— Мне надо уладить одну маленькую формальность.

— Хорошо, — Сандра выпорхнула в коридор.

Конечно, я должен объясниться с семьёй, но сейчас передо мной стоят другие задачи. Обеспечить наше длительное пребывание на борту и устранить возникшие недоразуменя с кланом. Подозреваю, Адамс уже обрывает мне телефон. Тот самый, что пришёл в негодность после встречи с порождениями Бездны.

Едва за Сандрой закрылась дверь, я приступил к делу:

— Господин Клаус, я хочу купить этот корабль.

Капитан развернулся на сто восемьдесят градусов в своём кресле и уставился на меня. Это был немолодой человек со шкиперской бородкой и слегка выпирающим брюшком, олицетворяющий все известные штампы о морских или воздушных волках. У него даже фуражка имелась... правда, кэп спрятал её в открытую ячейку под приборной панелью.

Сюжетный поворот озадачил Клауса.

— Вы серьёзно?

— Вполне, — подтвердил я. — У меня возникла потребность отправиться в дальнее путешествие. Я не знаю, сколько времени мы проведём в пути. И я, разумеется, хотел бы заполучить это судно в своё полное распоряжение.

Кэп обдумал мои слова.

— Не то, чтобы это невозможно, господин Невзоров... Яхта принадлежит компании «Южный ветер», она сдаётся в аренду, но её никто не может...

— Свяжитесь со своим руководством, — перебил я. — Пусть назначат цену. Я заплачу.

— Много формальностей... — кэп сделал ещё одну робкую попытку возразить.

— Уверен, они решаемы, — я улыбнулся. — А чтобы вы проявили надлежащее рвение, я нанимаю весь экипаж «Безмятежности» и повышаю ваш текущий оклад вдвое.

Глаза капитана округлились.

— Начинайте звонить.

***

Когда ты руководишь могущественной религиозной организацией, многие вещи упрощаются. И дело даже не в том, что у тебя есть некоторое влияние в правящем клане. Нет, у тебя просто очень много денег. Настолько дохрена, что любые двери открываются пинками.

Я мило пообщался с гендиректором «Южного ветра». Не жадничая, принимая все выдвинутые условия. Ну, почти все. Оформление бумаг взяла на себя фирма. Файлы перебросили капитану по электронной почте. Мы тут же всё распечатали. Пока я изучал никчёмные бумажонки, на борт «Безмятежности» телепортировался маг-нотариус, вооружённый печатью с духом справедливости внутри. Не без моей, конечно, помощи телепортировался. Вслед за этим я выдернул в рубку гендиректора.

Мы скрепили купчую и акт приёма-передачи своими подписями, украсили одержимой нотариальной печатью, тяпнули по коньячку из личных запасов капитана и разбежались. Транзакцию я провёл в полёте, через спутниковый терминал, а гендиректор с капитаном тут же подсуетились и внесли мою фамилию во все государственные реестры и базы данных. Я даже не заморачивался процессом. Понимал, что человека моего положения никто не рискнёт обманывать. Себе дороже.

Не прошло и часа, как я стал полноправным хозяином «Безмятежности».

Разобравшись с этим вопросом, я покинул капитанский мостик, одолжил у Полины мобильник и позвонил Марку Адамсу. Попал на секретаря, но меня молниеносно переадресовали.

— Какого дьявола ты творишь? — рявкнул Марк.

— Успокойся, дружище, — миролюбиво произнёс я.

— Успокойся? Такой переполохов устроить... Во дворце Радзивиллов! Чтоб ты понимал, Лев рвёт и мечет, хочет заполучить твою голову на блюде.

— Моя голова ему не по зубам, — отрезал я. — А теперь слушай, Марк. У нас возникли проблемы...

И я лаконично описал лидеру клана текущие обстоятельства. Упомянул инцидент на Шри-Ланке, выдвинул гипотезу, что тварь в особняке имеет божественное происхождение.

К моему удивлению, Марк воспринял объяснение серьёзно.

Выяснилось, что камеры зафиксировали дичь, которую вытворял крокодилоподобный монстр. И даже схватку на террасе у бального зала. Похоже, ануннак действовал в одиночку и непостижимым образом воздействал на реальность. Не факт, что это существо умело телепортироваться, но перемещалось по дворцу оно гораздо быстрее простых смертных. После моего исчезновения зверюга оставила Радзивиллов в покое.

— Ты общался... с Нергалом? — последовал логичный вопрос от лидера.

— Ещё нет.

— Думаешь, он знает?

— Эти божки проползают в наш мир через Бездну, — сказал я. — И они претендуют на тот участок Изнанки, который мы называем Иркаллой. Думаю, Повелитель знает. Не исключено, что сейчас там развернулось сражение.

Наверняка Адамс собирался спросить, каковы наши шансы в этой битве. Мы ведь не с демонами столкнулись, а с древними божествами. Которые гораздо сильнее. Их нельзя изгнать или развеять. Убить — тоже. На физическом плане, во всяком случае. Я и сам ещё не разобрался, есть ли у этих выродков слабые места. И мне очень хотелось бы взять паузу и переговорить с владыкой, но Нергал не спешит вызывать в царство мёртвых своего жреца.

Остаётся ждать.

И рассчитывать на то, что у мифических «судей» пока недостаточно сил для победы над богом смерти, подпитываемым моими алтарями.

— Что собираешься делать? — после затянувшегося молчания спросил Марк.

— Купил яхту. Покружусь в небе.

Лидер переварил услышанное.

И резюмировал:

— Мудро.

— Вот и я так думаю. Ты, главное, не суетись и не додумайся меня сбивать.

— С чего бы? — обиделся правитель.

— Ну, знаешь... Всякое бывает. Ануннаки сначала попробуют договориться. Предложат чего-нибудь. Ты запомни одну вещь: Нергал всегда побеждает. Может показаться, что мы проигрываем, но я не советую делать ставку на тех упырей.

— Я и не думал.

По голосу понимаю, что думал.

— Льву позвони, — буркнул Адамс. — Серчает старик.

— Само собой.

Вернувшись в кают-компанию, я отдал мобильник сестре. И понял, что все разговоры между девушками смолкли, а четыре пары глаз уставились на меня.

Помещение, в котором мы собрались, не имело панорамных окон и люков. Просто потому, что со всех сторон кают-компания окружена другими отсеками. Под нами — тамбур с откидывающимся пандусом. С трёх сторон — каюты и камбуз. Ну, а вошёл я из коридора, примыкающего к обзорной палубе. Внутри отсека было дорого-богато. Дизайнерская мебель, здоровенный стол из полированного красного дерева, наливной пол, создающий иллюзию морского дна под ногами. И встроенный в стену экран, демонстрирующий проносящиеся внизу ландшафты с камер наблюдения. Один-единственный ландшафт: бескрайнюю морскую гладь.

— Что у нас с чаем? — устало произнёс я, присаживаясь к столу.

— Сейчас принесут, — ответила Вейл. — Вместе с перекусоном.

Пробил час объяснений.

— На меня напали, — сообщаю сестре и жёнам. — Поэтому мы в бегах.

Девочки переглянулись.

Ну, ещё бы. Нельзя просто так напасть на Джерга и остаться в живых. Я не бегаю от драк, а расправляюсь со всеми, кто осмеливается бросить мне вызов.

— Я не знаю, кто это, — приходится признать очевидное.

— Но подозреваешь? — уточнила Сандра.

— Да.

Девочки ждут продолжения.

— Я думаю, это древние боги. Те, с кем Повелитель сражался много тысячелетий назад. Мы их называем ануннаками. И они почему-то решили вернуться, чтобы отжать Иркаллу.

— Зачем им это? — удивилась Полина.

— Слой Изнанки, примыкающий к нашему миру пропитан праной, — объяснил я. — Это настоящий энергетический рай. Могущество, власть. А прана вырабатывается верующими... благодаря моим алтарям.

— Как это? — переспросила Полина. — Нергала тут не было до твоего появления. И алтарей никаких не было. А прана была.

— Конечно, — подтвердил я вполне здравую мысль сестрёнки. — Потому что были проколы в аномалиях. Через них прана, украденная восставшими демонами, проникла на Землю. А другие срезы метареальности истощились. Демоны поглощали энергию, вселяясь в людей и предметы. А богам не обойтись без веры.

— Им надо подвинуть Нергала, — догадалась Окси.

— Вроде того.

— И что ты собираешься делать? — спросила Сандра.

— Вы хотели круиз, родные. Приключения и смену обстановки. Вот вам круиз. Получите-распишитесь.

— Ухху!!! — воскликнула Полина.

А вот мои сексуальные супруги радоваться не спешили. Каждая из них понимала, что в моём решении кроется подвох. Все начали переглядываться, а тем временем появился стюард с подносом. Пять чашек с дымящимся травяным чаем и гора бутербродов.

— Ужин в семь? — уточнил я.

— Так точно, — с важным видом ответил слуга. — Кроме того, в пять вечера запланирован полдник. Фруктовые смузи, бутерброды с авокадо.

Настенные часы показывали без четверти пять.

— Хорошо, — кивнул я. И, дождавшись ухода слуги, продолжил: — Нам придётся немного покружить в небе. С редкими посадками. Никакого шопинга, достопримечательностей. Мне нужно время, чтобы оценить обстановку, выработать план действий и понять, где у этих существ слабые места.

— Мы будем заперты на яхте? — охренела Полина.

— Да.

— А школа? Мне на занятия завтра. Ни учебников, ни тетрадей. Даже шмоток никаких! — вижу, сестрёнка начинает закипать.

— Так надо, — отрезал я, сделав тон безапелляционным. — Временно перейдёшь на домашнее обучение. Здесь быстрый спутниковый глобал. Учебники и тетради закажешь. Наверняка есть онлайн-магазины. Та же фигня со шмотками.

— И как ты состыкуешься с курьером? — девочка не удержалась от сарказма.

— Заберу тряпки из пункта самовывоза.

У сестры аргументы закончились, хотя её лицо и не светилось от счастья. Не так девочка представляла себе круиз на воздушном корабле. Не так...

— Ты продлил аренду яхты? — уточнила прагматичная Вейл.

— Я её купил.

Жёны восхищённо зашушукались. А я, воспользовавшись паузой, набросился на чай с бутербродами. Одним шампанским и канапе сыт не будешь.

— У меня есть работа, — напомнила Сандра.

— Переведи на подчинённых, — ответил я с набитым ртом. — Контролируй удалённо.

— А я... — начала Вейл.

— С Марком я договорюсь.

Возражения обиженок иссякли, и я получил возможность остаться наедине со своими мыслями.

Праздник длился недолго.

Меня призвал владыка.

Глава 13. Что, если...

Часы на стене шевельнулись, выдвинули стрелки из циферблата и отрастили себе глаза. Красные угольки мрачно уставились на нашу компанию.

— Ой, — сказала Полина.

Сестра первой заметила преображение механизма.

Часы создали рот.

И заговорили:

— Повелитель хочет встретиться с тобой, Джерг.

Сандра и блондинки повернули головы на звук скрипучего голоса. Часы словно пережёвывали шестерёнки из собственной утробы, лязгая и скрежеща. Перед нами был низший демон, которого владыка использовал в качестве своего ординарца.

— В Иркалле? — уточнил я.

— Нет, — проскрежетал низший. — Там небезопасно. Повелитель создал карман в Бездне. Если ты готов — мы отправимся туда сейчас.

— Готов, — я поднялся из-за стола.

Часы втянули стрелки в корпус, убрали глаза и рот. В дальнем углу кают-компании, аккурат напротив углового дивана, оформился сгусток тьмы. Облако с рваными краями зависло в нескольких сантиметрах над уровнем пола. Интересный фокус. Ещё одна демонстрация безграничных возможностей Убийцы.

Я направился к сгустку, шагнул внутрь и оказался на поле боя.

Судя по всему, битва отгремела недавно. Вокруг простиралась мрачная степь, усеянная трупами в доспехах, торчащили из земли стрелами и отрубленными конечностями. Справа возвышалась груда наваленных друг на друга тел. Каркало вороньё. Низкое небо налилось густым тёмно-синим цветом — близился вечер. У самого горизонта полыхал закат. Красная полоса, подсвеченные розовым облака.

Пожалуй, один из любимых ландшафтов Нергала.

Со стороны небольшой группы холмов ко мне плыл налитый багрянцем шар, опирающийся на протуберанцы. Точнее, шар на них не опирался, а как бы прощупывал землю внизу, пробуя на вкус мертвецов, пластины доспехов, заточку лезвий. Приблизившись, шар загудел, сделался более ярким и пророкотал утробным басом:

— Война началась, Джерг. Они здесь.

— Я знаю, владыка. На меня напало существо, пожирающее людей и принимающее их облик.

— Это ануннак. Праотец, могучий Анум, не успел достичь наших слоёв Бездны. Он движется издалека, его путь может растянуться на месяцы и годы. Однако судьи здесь. Наши границы атакованы.

— Они пытались договориться?

— Мы не станем заключать союзы! — гневный рокот Звезды прокатился над степью. — Смертные либо верят в меня, либо в них. Третьего не дано.

— Я не могу справиться с их ипостасями на Земле. Они слишком сильны для меня.

— Конечно, — вынужден был признать владыка. — Чтобы победить бога, надо стать богом.

— Других способов нет?

— Боюсь, что нет, Джерг.

— Разве они сильнее Ниимба?

Багровое светило задумалось.

— Пожалуй, нет. Просто их много. И судьи обладают более широкими возможностями... на физическом плане.

— В чём их уязвимость?

— Их можно убить в самой Иркалле, но чем ближе Анум, тем они опаснее. Придётся поспешить. Понадобится море праны, жрец. Больше верующих. Расширь культ, дай мне больше власти. И я смогу отбиться.

— Они могут добраться до моей семьи?

— Смотря где ты находишься.

— Воздушный корабль. Мы постоянно в движении.

— Это правильно, — одобрил бог. — Ануннаки умеют принимать любой облик, они кажутся непобедимыми, но плохо ориентируются в мире смертных. Это тебя и спасло.

— Скажи, что мне теперь делать.

— Дай мне прану. Добудь новых верующих. Укрепи культ — и ты укрепишь меня.

— Я сделаю, всё, что надо, владыка. Только научи меня убивать судей. Они подобрались непозволительно близко к моей семье.

— Твои страхи питают их, — пророкотала Звезда Несуществования. — Перестань бояться, узри их сущность. И порази их с изнаночной стороны... если сумеешь.

— Говоришь загадками, — буркнул я.

— Тот, кто убил Ниимба, справится и с младшими богами, когда пробьёт час. А пока уклоняйся от встречи. И жди.

— Чего мне ждать?

— Наш мир привлекает не только младших богов. Вскоре придёт демон, не уступающий по своей мощи поверженному Ниимбу. Демон, который сумеет тебя многому научить.

— Кто он? — с замиранием сердца поинтересовался я.

— Твой отец.

***

Славянское море образовалось западнее Старой Москвы, покрыв большую часть Смоленщины, Тверской и Псковской губерний, а также север белорусских земель. Через Тартский пролив корабли попадают в Балтику и свободно ходят вдоль северных берегов Европы. От былых территорий, затопленных хтонами, остались многочисленные архипелаги. Больше всего островков возникло там, где раньше простиралась Смоленская возвышанность. Мы могли бы пристать к одному из клочков суши Вяземского архипелага, но это решение показалось мне тривиальным. Ануннаки без особых проблем вычислят маршрут следования яхты, стоит мне там объявиться.

А вот Валдай — другое дело.

Небольшой крюк на север собьёт преследователей со следа. Холмистые островки Рыжоха и Ореховна застроены дорогими отелями, базами отдыха и кемпингами. На Ореховне есть аэровокзал, рыбацкая деревушка и заправочная станция для воздушных яхт. Там можно пополнить запасы провизии, добыть топливо для генератора и опреснители для нашей гидросистемы. Дальше вариантов тьма, и я не определился толком, куда хочу полететь. Напрашивается Бежаницкий архипелаг со старинными городками Липницк и Лобно. Там всё заточено под туристов и выглядит так, словно здания не перестраивались на протяжении многих веков. На самом деле, оба городка возникли после Клановых Войн, а все местные достопримечательности — разводняк для бюджетных путешественников.

Я решил быстро заскочить на Валдай, поскольку капитан не рассчитывал на дальний перелёт и не затарил холодильники по полной. Дальше наш путь пролегал в сторону Липницка.

Интуитивно я чувствовал: маршрут надо прокладывать вдали от суши.

Остаток дня я размышлял над шквалом свежей информации, полученной от Нергала. У нас появились новые враги, причём владыка не может справиться с ними без моей помощи. Это говорит о многом. Раньше я верил в то, что бог Разрушения всесилен и нет на свете никого, способного бросить ему вызов. Ниимб был откровением, хотя я слышал и о других демиургах. А теперь получается, что Анум — хозяин песочницы. Легендарный праотец, едва ли не сотворивший всё, с чем мы привыкли иметь дело. И битва Нергала с Анумом представляется... как бы это сказать... перебранкой расшалившегося малыша с мудрым и уверенным в себе патриархом. Пожурит, поучит уму-разуму и вышвырнет из Иркаллы, чтобы одумался и не докучал.

А меня сольют.

Потому что ануннаки — это провозвестники грядущих перемен.

Первая волна.

Другое дело — прана. Ну, хрен с ней, с праной. Это вообще побочный продукт переработки. Главное — чистая вера. То, что питает всех этих невидимых, но могущественных упырей. А без веры и всеобщего поклонения Анум может оказаться жалким насекомым, претендующим на былое величие.

Или я ошибаюсь?

Нергал думает, что мы сможем отбиться. А ведь Разрушитель лично знаком с Анумом. И многих вещей, по своему обыкновению, не договаривает.

Но больше всего меня поразил факт о возвращении отца. Как вы помните, мой папочка — демон. Благодаря крови духа Бездны я сумел возвыситься в прежнем мире и одолеть Ниимба в этом. Во время финальной битвы с отступником я истребил нескольких хтонов и неисчислимое множество существ низшего порядка. Я в одиночку встал проттив демонической армии Бездны и победил. Тогда в мою голову закрадывались подозрения, что Ниимб — это и есть мой пропавший отец.

Оказалось, что бог смерти говорил правду.

Демон, совративший мою мать, сгинул на просторах Бездны, отправился познавать чужие миры... но теперь вдруг решил вернуться.

С чего бы?

А самое главное — какова роль отца во всём этом...

***

Ближе к полуночи, когда все уснули, я загляннул в каюту к Окси и хорошенько оттрахал младшую жену, дабы загладить былые прегрешения. Уставший, но довольный, отправился к себе, принял душ и уже вознамерился лечь спать, но тут выяснилось, что яхта сбрасывает скорость и идёт на снижение.

Мы приближались к Ореховне.

Странное это зрелище — видеть в окне каюты разлившуюся под ногами тьму, яркие октябрьские звёзды над головой и приближающийся островок света, вросший в горизонт.

Новолуние, тонкий серп.

Почти ничего не видно.

И это ощущение безграничного простора, какое бывает только в открытом океане или степи. Всепоглощающее чувство оторванности от мира. Сейчас я вдали от божественных и клановых разборок, от манерных аристократов и самоуверенных банкиров, от востороженных фанатиков, целующих мои алтари, неомских трущоб и сверкающих дворцов, в которых творятся страшные вещи...

Остров разрастался на горизонте.

Я вспомнил одно неприятное местечко, расположенное в западной части Славянского моря. Невозвратный Град, одна из величайших аномалий планеты. Много лет назад меня туда телепортировали призыватели. А ещё там был проведён ритуал по заточению демона в пистолет. Собственно, так я и заполучил к себе в арсенал Аша.

В сущности, всё Славянское море — результат столкновения людей с хтоническими сущностями. И нет ничего удивительного в том, что здесь сохранились аномальные зоны, доступ к которым на протяжении десятилетий блокировали демонологи.

«Безмятежность» сбросила высоту, заложила лихой вираж и поплыла над игрушечными домиками рыбацкого посёлка к раскинувшемуся на склоне холма аэровокзалу. Поднимался ветер, и пенные барашки волн разбивались о старый пирс. Наш пилот проигнорировал причальную вышку и опустил корабль прямо на взлётную полосу, чуть в стороне от грузовых и пассажирских секторов. Здесь тускло мерцали зелёными огнями посадочные линии для избранных. То бишь — для тех, кто оплатил частную стоянку заранее.

Корабль завис над бетонным полем.

Из динамиков раздался голос капитана:

— Остров Ореховна. Четырёхчасовая стоянка. Заправка, пополнение провизии, подготовка к автономному воздухоплаванию. Погода портится, рекомендую переждать на борту.

Я отвернулся от окна.

Надо бы выспаться, но я не чувствую себя в безопасности. Ляжешь спать — и не проснёшься. В случае прихода ануннаков...

Чем дольше я размышляю над вероятностью схватки, тем гадостнее становится на душе. Защитить семью я не могу, телепортировать всех четверых за раз — тоже. И за это чувство беспомощности, испытанное мной впервые за несколько десятилетий, я начинаю ненавидеть судей.

Иду в кают-компанию, чтобы заварить себе кофе.

И разработать какой-никакой план на будущее.

В коридоре сталкиваюсь с пилотом — бледным молодым человеком с остекленевшими глазами. Чувак направляется в сторону кормы, где расположены каюты персонала. Сейчас завалится в койку, подумал я с завистью.

У нас, разумеется, два пилота.

Теперь.

Изначально яхта была арендована на дневной рейс. Представительский, так сказать, вояж. Покрасоваться перед аристократами, немного потанцевать, вернуться домой. Когда я приобрёл корабль и нанял всю команду для долгосрочных перелётов, капитан послал запрос в гильдию на второго пилота. Гильдия запрос удовлетворила, но перетаскивать нового сотрудника на борт пришлось снова мне. Вторым пилотом оказалась миловидная девушка лет двадцати пяти. Стройная, подтянутая, выспавшаяся и бодрая. Ближе к четырём утра, я так понимаю, она заступит на дежурство.

Яхта оживала.

Туда-сюда сновали члены экипажа, по пандусу грохотали тяжёлые сапоги. Капитан Клаус прошёл мимо меня, уставившись в планшет.

В кают-компании бодрствует ещё один человек.

Вейл.

— Не спится? — втягиваю ноздрями кофейный аромат.

— Есть немного, — вздыхает вторая жена. — Сделаю тебе тоже кофе.

— Ага, — я благодарно кивнул.

И направился к кожаному креслу в углу.

Кофе нам мог бы заварить стюард — хороший, колумбийский, в турке. Вот только кэп задействовал всех членов экипажа на погрузочных работах. К «Безмятежности» уже подкатила фура с продуктами, и Клаус отправился изучать накладные, сверяясь со своим планшетом, через который был оформлен заказ. Так что бодрящий напиток нам готовила кофемашина.

— Держи, — сказала Вейл, протягивая бумажный стаканчик с пенкой.

— Спасибо, — делаю первый глоток. Есть сахар, но ладно. — А ты чего не спишь?

— Тревожно, — честно призналась девушка. — И как-то... не по себе.

— С чего бы вдруг?

Вейл уселась на подлокотник моего кресла.

— Понимаешь, я все последние годы ездила по миру, вела переговоры, продвигалась вверх и... это имело какой-то смысл. Занимало меня. Давало видимость цели.

— Видимость? — я удивлённо изогнул бровь.

— Ну... мне так кажется, — неуверенно объяснила блондинка. — У нас ведь всего хватает, не бедствуем. Получается... гонка в никуда. Всё, чем мы занимаемся, Илюш... нужно кому-то. Не нам.

— Что ты имеешь в виду?

Вейл на секунду задумалась, словно не хотела продолжать разговор.

Но в итоге продолжила:

— Сделки, которые я заключаю, нужны клану. Твой культ... Нергал хочет всеобщего поклонения, но разве ты должен следовать по этому пути? Эти твои старые боги... они не пришли бы за нами, не будь ты верховным жрецом. Посмотри на нас. Я могу открыть свой бизнес и продвинуть его, если захочу. Вы с Сандрой демонологи. После той войны, что ты выиграл... работы всё равно хватит. У нас есть дом, яхта. Куда нам столько денег? Ответь.

Повисла тягостная пауза.

Человеку свойственно заглядывать в будущее и искать смысл жизни. Для чего всё это? Кто-то горбатится на заводе до пенсии за копеечную зарплату, кто-то служит в клановой армии или занимается передовыми технологическими разработками. Всегда есть кто-то выше. Тот, на кого ты работаешь. Даже блогеры вроде Киселя заливают свои видосы на чужие площадки. Этими площадками владеют медийные корпорации, способные обнулить Киселя, просто заблокировав его аккаунт.

Свободны ли мы в принятии решений?

Для меня ответ очевиден. Свобода эфемерна, она имеет свои уровни, как небоскреб в центре Неома. Чем выше этаж, тем ты круче. Многие думают, что истинная свобода обеспечивается деньгами, но это заблуждение. Мне известны случаи, когда богатейшие купцы Легурии заканчивали свои дни на плахе просто потому, что пренебрежительно высказались о действующем правителе. А что сам правитель? Он представляет интересы элит. Начнёшь вести политику, идущую вразрез с желаниями приближённых, и ты получишь дворцовый переворот. Жрецы? Те, кто служит вымышленным богам, относительно свободны, но и они вынуждены считаться с властями.

Система работает, если соблюдён баланс.

Каждый на своём месте. Каждый несёт ответственность за свои решения и не посягает на территоию соседа. Стоит возжелать абсолютной власти — и ты запустишь механизм саморазрушения. Тебе перегрызут глотку короли соседних стран или собственные соратники.

Тяга к абсолютной власти...

Это как Икар, поднявшийся к солнцу.

Пожалуй, я могу вспомнить тех, кто обрёл подлинную свободу. Горные отшельники, бомжи на свалке, французские клошары, обитатели забытых богами островов в океане. Хотя... у последних наверняка есть вожди.

— У нас хватает денег, Вейл, — ласково глажу жену по ноге. — И проблема кроется не в них.

— А в чём?

— С этого корабля не сойти просто так. Если ты понимаешь, о чём я говорю. Кланы не прощают отступников. Но это полбеды, я смогу тебя защитить в случае чего. Гораздо хуже другое. Кто меня защитит от гнева Разрушителя, если я решу прямо сейчас выйти из игры?

Вот оно.

Что-то начало меняться внутри меня. То ли сказался перенос в иной мир, то ли увиденное мной в Изнанке и за её пределами. А только я перестал быть верным псом Разрушителя. Я служу, потому что не вижу альтернативы. Однако... что, если альтернатива существует? Не Анум или младшие боги. Не бунт Ниимба. Что, если... сделаться богом способен человек вроде меня?

Мысль была неожиданно свежей.

И я непроизвольно начал её обдумывать.

Глава 14. Нейтральная территория

Когда мы разговаривали с Марком по поводу нейтральной территории, я думал о каких-нибудь Филиппинах. Сгодились бы Шри-Ланка, Бали...

А получились Мальдивы.

Я телепортировался в комплекс, состоящий из пяти обособленных вилл, затерявшихся в джунглях. Индрадатта отвергли густонаселённую столицу архипелага — город Мале. Городишко разросся настолько, что загромоздил собой весь атолл, а участники переговоров хотели тишины и спокойствия. И уж точно члены делегаций не стремились к духоте узких улочек, макашницам, пробкам на дорогах и истошно сигналящим водителям тук-туков.

«Шива Ресорт» оказался подходящим местом.

С весьма символичным названием.

Атолл, на котором раскинулся комплекс, утопал в зелени и считался заповедником, в котором крайне бережно относятся к живой природе. Персонал и обитатели особняков ездили только на электрокарах по специально выделенным дорожкам. Все здания были построены из экологически чистых материалов и естественным образом вписаны в ландшафт. Каждая черепаха у сотрудников отеля была на счету. Не удивлюсь, если эти ребята ходят по дорожкам и смахивают вымирающих насекомых специальным щёточками.

С высоты птичьего полёта атолл казался необитаемым. Просто зелёное полукольцо с торчащими кое-где скалами и светлой пляжной линией. Разве что деревянные языки пирсов с какими-то хибарами выдавали присутствие человека.

Кстати, пляж на Мальдивах меня поразил больше всего. Нежнейший белый песочек, пологий спуск и никаких волн — лагуна защищена коралловым рифом. Можно валяться и в ус не дуть. Температура ниже двадцати пяти вообще не опускается.

Мне пришлось переместиться на личную яхту Марка, а уж затем высадиться на остров. Несколько часов я потратил на знакомство с дипломатической группой и обсуждение стратегии переговоров. До этого мы неоднократно созванивались по видеосвязи. У Марка наметились очередные проблемы с британцами, точнее — с их колониями на Карибах. Окружение убедило босса принять участие в миссии чуть ли не в последний момент. Оно и понятно — Индрадатта выставили своего лидера, надо проявить уважение.

Кроме меня, в состав переговорной группы включили Антона Рудного, замминистра иностранных дел Европейской Московии, Кирилла Венедиктова, руководителя отдела по общественным связям клана Адамсов, Леонида Нормаера, полномочного представителя ЕМ в Индии, смазливую девушку-секретаря и нескольких консультантов по культуре и образу мышления индусов. Консультанты были телепатами и могли высказывать свои замечания, даже не открывая ртов.

Девочки возмущались, узнав, куда я отправляюсь без них. Пришлось клятвенно пообещать, что мы слетаем на Мальдивы после того, как разрулится ситуация с младшими богами. Я понимал, что высаживать семью на остров опасно — грёбаные крокодилы могут объявиться в любой момент. Даже коллеги из контактной группы косились на меня с подозрением. Все уже слышали про инцидент во дворце Радзивиллов...

— Красиво здесь, — сказал Марк, когда мы высадились прямо на пляже. У пандуса нас ждала официальная делегация встречающих — кшатрии, брахманы, бомбейские финансовые воротилы. — Жаль, что не могу задержаться.

— Я же тебе советовал слетать, — подал голос Антон Рудный.

— Дела... — вздохнул лидер.

Все знали о привычке Марка Адамса отдыхать в пределах своей страны. Пунктик по поводу личной безопасности. Марк выбирал фешенебельные курорты на французской Ривьере, Ибицу, Мальту, Болеарские острова, но только не Азию и Индийский океан. На Карибы Марк посылал своих заместителей.

К переговорам я подготовился.

Прикупил шорты, лёгкую рубашку без рукавов и сандалии. Марк предпочёл широкие льняные брюки с безликой серой футболкой и теннисные туфли, остальные оделись в белое.

Мягкий песок хрустел под ногами.

— Вивек Ачарья, — представился улыбчивый молодой мужчина лет тридцати. — Личный секретарь Камала Индрадатты. Мне поручено сопровождать вас в отель, господа.

— Вы хорошо разговариваете по-русски, — похвалил Марк. — Жили в Неоме?

— Провёл детство в клановом квартале, — кивнул индиец. — Даже учился в лицее Адамсов.

— Необычная карьера для кшатрия, — заметил я.

— Ачарья — старинная брахманская фамилия, — мягко поправил секретарь. — Наши предки одними из первых пробудились. Без помощи гуру. И стояли у истоков основания клана Индрадатта.

Один из консультантов транслировал:

Не делайте больше таких промахов. Вивек обиделся.

Я промолчал.

Странно, что встречать сильнейших бойцов ЕМ прислали брахмана. Впрочем, Индрадатта — те ещё философы. Сам Камал, будучи кшатрием, окружил себя советниками-жрецами, а религия занимает далеко не последнее место в его внутренней политике. Собственно, поэтому и нашла коса на камень.

— У вас тут настоящий рай, — перехватил инициативу Марк. — Насколько мне известно, Мальдивы находятся под протекторатом Индии...

— Они свободны, — с улыбкой заверил брахман. — Однако, смею вас уверить, мы оказываем безмерную поддержку здешним властям и помогаем следить за сохранностью природы.

А ещё скупаете на корню всю землю, превращая атоллы в самые дорогие на планете курортные зоны, подумал я, но вслух ничего говорить не стал.

Яхта, на которой мы прибыли, втянула пандус и набрала высоту. Это был многопалубный круизный корабль экстра-класса, раз в десять дороже, чем моя «Безмятежность». Выглядело всё тихо-мирно, но я-то знал, что «Звезда Морей» — это настоящий крейсер с кучей нехороших сюрпризов внутри. Помимо экипажа, с нами прилетели ребята из личной гвардии Адамсов в рангах не ниже дхьяны. Плюс ударная группа бывших демонологов, умеющих телепортироваться сквозь дверные проёмы. Все члены контактной группы были дхьянами и самадхи, причём Рудный специализировался на подчинении, а Венедиктов умел призывать всяких нехороших тварей. Нормаер, если мне память не изменяет, водный маг.

Что касается Индрадатта, то и эти упыри держали камни за пазухами. Над Индийским океаном, в трёхстах километрах к северу, дрейфовала ударная группировка из линкора и парочки дредноутов, а корабль лидера клана, если верить данным нашей разведки, был нашпигован артиллерией и кружил неподалёку. Не думаю, что индусы всерьёз планировали лупить из пушек по острову или «Звезде Морей». Просто демонстрировали своё могущество.

Обмениваясь ничего не значащими фразами, мы направились к лесной кромке — туда, где пальмы обступили здания ресорта. Выглядело всё так, словно Робинзон Крузо сколотил эти платформы из подручных материалов, перед этим раз тридцать сгоняв на затонувший «Синк Портс». Открытые деревянные террасы, бассейн и джакузи под открытым небом, лестницы-трапы, гамаки и шезлонги, травяные крыши бунгало... Остров, как вы уже догадались, принадлежал владельцам отеля.

Когда над нами нависли первые пальмы, Ачарья сказал:

— Комплекс включает пять вилл. Хозяева стараются заполнять их таким образом, чтобы гости не пересекались друг с другом. Ежемесячно две виллы из трёх пустуют.

— А сейчас? — поинтересовался Марк.

— Только мы и вы, — последовал любезный ответ брахмана. — На противоположных сторонах атолла. Встречаемся в центре, конференц-зал уже забронирован.

— Вы очень предусмотрительны, — оценил Нормаер.

Каменная дорожка, по которой мы шли, юркнула под сень пальм. Кроны деревьев сплелись над нашими головами, а делегация встречающих рассредоточилась таким образом, чтобы не мешать друг другу. Пока мы брели по дорожке, обмениваясь любезностями, консультанты перечисляли имена тех, кого отправили на встречу. Все эти угрюмые хмыри, как я и предполагал, были кшатриями из кастовой верхушки клана. Даже бомбейские богачи. Не любят наши азиатские друзья сюрпризов... Опять же, все наслышаны о боевой мощи верховного жреца Нергала.

Нас привели к порогу виллы, отведённой для евромосковской делегации.

— Отдыхайте, любые ваши капризы исполнит дворецкий, — улыбнулся Ачарья. — Через два часа мы встретимся в конференц-зале. Также запланирован лёгкий обед.

— Вас проводят, — добавил второй индиец, который оказался хозяином ресорта.

Представители Индрадатта растворились в шелестящем полумраке.

Мы ступили под сень обширной террасы, накрытой пальмовой дранкой. Здесь было спокойно, тихо и просторно. Мебель — низкая, плетёная, собранная из натуральных материалов.

— Я так понимаю, это гостиная, — сказал Марк.

Вскоре появился дворецкий по имени Клим. Чувак был одет в парусиновые брюки и рубашку-поло, на ногах носил белые теннисные туфли.

— Рад приветствовать в нашем отеле, господа, — улыбнулся дворецкий. — Я пришёл, чтобы провести небольшую экскурсию по вашим апартаментам.

— Вы из России, — догадался Венедиктов.

— Родился в Москве, — признал Клим. По виду этому мужику было лет сорок. Загорелый, подтянутый, с выгоревшими на солнце волосами. — Переехал сюда много лет назад.

Мы двинулись вслед за сопровождающим.

Вилла раскинулась на приличной территории и не только на земле. По сути, нас окружали открытые террасы, без стен и кондиционеров, с видом на океан. Террасы были деревянными, их связывали между собой настилы и лестницы, а все крыши ресорта оказались пальмовыми. То и дело нам попадались неглубокие бассейны, ванны под открытым небом, кровати под сетчатыми балдахинами, дизайнерские скамейки из обточенных морем брёвен.

— Часть виллы уходит в лагуну, — пояснял дворецкий, спускаясь по очередным ступенькам. — Вы можете купаться и загорать в своё удовольствие. Там же мы накрыли для вас обеденный стол.

Ступени вывели нашу делегацию на хлипкий с виду настил, опирающийся на металлические сваи. Настил здорово напоминал пирс с верёвочным ограждением. Добравшись до надводной террасы, мы обнаружили столик, накрытый на семь персон, расставленные вокруг него плетёные кресла и трап, спускающийся прямо в воду. Здесь же хозяева построили компактное двухэтажное бунгало.

— Двери раздвижные, — сообщил дворецкий. — Открываются датчиками движения. Беспроводной глобал. Кабинет для работы. Спутниковая связь для звонков по всей планете. Если понадоблюсь — вызывайте через интерком.

— Замечательно, — одобрил Марк.

Клим удалился.

Группа разбрелась по мягким креслам и диванчикам.

Я уселся прямо на нагретые доски, свесив ноги с края платформы. Прозрачная вода вылизывала опорные трубы, сквозь её толщу я видел плавающих рыбёшек. Едва уловимое дуновение ветерка шевельнуло волосы на голове.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Марк, присаживаясь рядом.

— Усыпляют, — пожимаю плечами. — Ты ведь и сам чувствуешь, да? Хочется бултыхнуться, потом позагорать, съесть какой-нибудь папайи...

— И уж точно не продавливать свои условия, — хмыкнул Адамс.

— Говорят, за утёсом отличные волны, — подал голос Венедиктов. — Там лагуна заканчивается. Можно посёрфить.

— Что и требовалось доказать, — фыркнул Нормаер.

У Марка зазвонил смарт-браслет.

Лидер воткнул в ухо гарнитуру, принял вызов, встал с прогретого настила и отошёл к краю платформы. До моего слуха доносились исключительно междометия и ничего не значащие комментарии. Похоже, большой босс выслушивал чей-то доклад.

Я остался наедине с океаном.

Прислушался к собственным мыслям.

Меня не отпускало странное чувство. Словно разыгрывается шахматная партия, в которой мне противостоит более сильный противник. И у этого противника всё просчитано на десять ходов вперёд, а у меня — максимум на три. Ануннаки больше не пытаются меня убить. То ли я настолько неуловим, то ли они сменили стратегию. Владыка сказал, что у старых богов проблемы с навигацией в физической реальности. Вероятно, так оно и есть. Правда, я не могу взять в толк, откуда они узнали про то, что я поеду на бал к Радзивиллам. Узнали же. Следовательно, у них есть информатор. И этот же информатор гипотетически может знать о ведущихся с Индрадатта переговорах...

— У меня плохие новости, — Марк присел рядом на корточки. — Для тебя.

Я повернул голову и приготовился слушать.

— Чжао признали культ Нергала сектой, — изобразив скорбное выражение на лице, сообщил Адамс. — Закон вступит в силу через три дня. С тобой свяжутся и настоятельно порекомендуют закрыть все монастыри.

— Огонь.

Чего-то подобного следовало ожидать. Я отверг щедрое предложение азиатов, и те обиделись. У меня есть парочка запасных вариантов, но там же миллиарды душ... Почти четыре миллиарда, если быть точным. Без Индии, но с Сибирью, японцами и корейцами. Половина, вашу мать, земного населения. А святые места, как известно, не пустуют. И кто же заявится к Чжао вместо меня?

По спине пробежал холодок.

Ответ очевиден.

Если младшие боги оттяпают этот кусок, Нергалу несдобровать. Тут, конечно, есть нюансы... Религия не берётся с потолка. Её надо культивировать годами и десятилетиями. Я бы даже сказал — веками. У меня фора по времени. И поставленная на поток система промывки мозгов. А Пандем населяют преимущественно буддисты, синтоисты и последователи Конфуция. Там своя философия, тысячелетний уклад. Перегнуть чашу весов в свою пользу без опытных жрецов будет нелегко. В конечном итоге Нергалу и Ануму придётся договариваться, взаимное истребление ни к чему хорошему не приведёт. Вот только эти переговоры могут состояться лет через триста. Или не состояться вовсе...

Так вот, у меня есть фора.

Поэтому мне выгодно расширять сферу влияния, укреплять позиции и тянуть время. А моим противникам выгодно разделаться со мной сейчас. Или подождать, пока мой труп не поплывёт вниз по течению реки через три столетия. Что не факт. Собственно, я настроился на битву — она логична.

А ещё очень логично мешать мне вести переговоры.

Ставить палки в колёса.

Поэтому диалог с Индрадатта на фоне принятого законопроекта... будет выглядеть так, словно я потерпел неуачу на одном из фронтов и теперь хватаюсь за соломинку. Упыри попытаются разговаривать с позиции силы. Марк это тоже понимает. И радости не испытывает. Любое усиление Чжао ему как серпом по яйцам.

— Ладно, ребята, — хлопнув по коленям, Адамс выпрямился. Потянулся, хрустнул суставами. — Работаем по плану. Срать мы хотели на китайские законы. Бьём в слабые точки, как и договаривались. Пакистанцы, спорные земли. Взаимные торговые ограничения. Угрозы хтоническим оружием...

— У них нет призывателей? — удивился Венедиктов.

— Индры их боятся до смерти, — хмыкнул Марк. — В двадцатом году здесь такой треш случился, что брахманы до сир пор содрогаются. У них, кстати, орден демонологов продолжает функционировать.

Лидер, разумеется, имел в виду 1920-й год. Тогда на полуострове Индостан хозяйничала группировка последователей Четверых. Кастовость и культурная обособленность не позволяли местным волшебникам обратиться за помощью к европейцам и китайцам. Многие призыватели бежали сюда после поражения Четвёрки. В итоге порядок навели, но демоны успели принести массу бед и разрушений...

— К религии Индры относятся трепетно, — подал голос Нормаер. — У них толпа богов, это правда. Народ нищий, но последнюю копейку отдаст, чтобы возложить цветочки или фрукты на алтарь. Ломать они ничего не позволят.

— Мы и не собираемся ломать, — устало объяснил я. — Встроимся в их систему.

— Быстрых результатов не получишь, — предупредил Марк.

— Меня устроит любой результат.

— К тому же, есть Африка, — встрял Рудный. — Эти хоть в вуду поверят, хоть в Святого Теледуха.

Дипломат не шутил.

Есть в Центральной Африке культ Теледуха — мистического существа, обитающего во всех без исключения телевизорах. Поэтому каждый зомбоящик воспринимается тамошними племенами как алтарь, а просмотр каналов — как божественное откровение. К зомбоящикам относятся почтительно, берегут их, испрашивают у Теледуха разрешение на то, чтобы переключить канал. Многие возжигают в своих хижинах благовония и кладут под телеки монету, чтобы задобрить капризное божество...

Я так думаю: черномазые любят воевать, закусывать соседом и разводить преступность в своих городах, так почему бы им не принять культ Разрушения? Для их менталитета — самое то.

— Еду несут, — сказал Нормаер.

И действительно.

По пирсу в нашу сторону направлялось несколько полуобнажённых девушек с подносами в руках.

Глава 15. Божественные откровения

Что у вас всплывает в памяти при слове «конференц-зал»?

У меня — вытянутое безликое помещение с длинным столом и двумя рядами мягких кресел. С обязательным в таких случаях медиаэкраном в торцевой стене. Иногда для подобных сборищ используются актовые залы, но это дурновкусие, как по мне. Раз уж встретились поболтать главы ведущих мировых группировок аристо, всё должно быть на высочайшем уровне.

И этот уровень нам предоставили.

Правда, в особом, местном понимании.

С колоритом, так сказать.

Главная фишка «зала», в котором мы собрались, это... отсутствие стен. Ну а что, климат позволяет. Деревянные столбы, пальмовая крыша, идеально подогнанные доски настила. Медиаэкран на месте, но его растянули на тросах между двумя кривыми жердями, словно шкуру неубитого медведя. В наличии имелись стол, плетёные кресла и всевозможные дизайнерские изыски наподобие светильника в виде деревянной змеи, свесившейся с потолка. Порадовали вмонтированные в стол экраны и блоки сенсорных клавиатур с разъёмами для флэшек. По сути, каждый участник переговоров мог провести презентацию, не вставая с кресла.

Слуги сервировали стол в минималистском духе.

Парочка запотевших графинов с водой и морсом, простые цилиндрические стаканы, блокноты с ручками. Больше ничего. Кондиционер, естественно, не требовался.

А ещё я не мог не отметить развешанные под потолком обереги, зачарованные демонологами. У меня Сандра такими игрушками балуется. Против хтона не помогает, но от низкоранговых демонов — самое то.

Участники переговоров начали рассаживаться.

Мы занимали места по левую сторону стола, наши предполагаемые партнёры — по правую. Никто из клана Индрадатта не нуждался в представлении. Я познакомился заочно с каждым членом индийской контактной группы. Камал Индрадатта — убелённый сединами патриарх с длинной бородой, в белоснежном одеянии и с деревянными бусами на шее. Подчёркнуто аскетичный и отстранённый, но с очень живым и цепким взглядом. Вивек Ачарья, улыбчивый и вежливый, смахивающий на студента, отучившегося в Европе и вернувшегося нести свет знаний в родное село.

Чопра Телангане, воин с рангом самадхи, не выёживался и носил простенькую хэбэшную форму без знаков различия. Армейскую форму болотного цвета. Телангане был министром обороны Индии.

Четвёртым участником был Сингх Ананд. Тоже кшатрий, но возглавляет индийский аналог МИДа. Отменно владеет русским и предпочитает общаться без переводчика.

Самым сложным оппонентом, на мой взгляд, был Триведи Чаттерджи — брахман, возглавляющий социокультурный отдел клана Индрадатта. Прикол в том, что индуизм — децентрализованная религия. У чуваков нет жёсткой иерархии, ступеней подчинения или посвящения. Даже основателя, как такового, нет. Поэтому никакой патриарх на встречу с нами не пришёл бы. Чаттерджи был эдаким куратором, смотрящим за храмами, негласным арбитром и контролёром. Абсолютно чуждая для индусов должность, введённая полвека назад клановым руководством Индрадатта. И вот этот бородатый хмырь смотрел на меня исподлобья, как на оккупанта, вторгшегося в его исконную вотчину.

За столом также сидела девушка-переводчица, имени которой я не запомнил. С нашей стороны переводчиком выступал один из консультантов, Борис Раевский. Присутствовали и секретари, в задачу которых входила аудиозапись встречи. Переговоры по умолчанию велись на хинди.

Обменявшись краткими приветствиями, мы приступили к делу.

— Я предлагаю сразу отойти от протокола, чтобы не терять время попусту, — сказал Марк, в упор глядя на Камала. — Наш визит носит... хм... неофициальный характер. Достигнутые за этим столом договорённости, естественно, превратятся в бумаги. Наши представители займутся технической стороной. Это несущественно. Вопрос в том, на что мы готовы пойти, чтобы достигнуть своих целей.

Индрадатта выслушал краткий спич своего коллеги, затем — перевод девушки. Коротко кивнул и заговорил на хинди. Раевский начал переводить:

— Мы собрались, чтобы обсудить распространение новой религиозной системы, известной как культ Разрушения. Мой клан терпимо относится к любым воззрениям, но в данном случае продвижение культа видится мне... чрезмерно агрессивным. Недавнее происшествие в ланкийской столице вызывает справедливые опасения. При этом, насколько я понимаю, присутствующий здесь господин Невзоров не намерен останавливать экспансию.

Выслушав речь лидера, Марк кивнул.

И выдал следующее:

— Культ Нергала, именуемый также Церковью Разрушения, является официальной религией нашего государства. Интересы патриарха Джерга неразрывно связаны с клановой политикой Адамсов. Я со всей ответственностью заверяю вас, Камал, в том, что никакой экспансии без вашего высочайшего дозволения не будет. Если за этим столом мы не сумеем достигнуть договорённостей, Илья Невзоров свернёт ЛЮБУЮ религиозную деятельность на полуострове Индостан, а также в странах-сателлитах клана Индрадатта. Мы не собираемся переходить вам дорогу, но полагаем, что есть схема взаимовыгодного сотрудничества.

Оба лидера делали паузы между предложениями, чтобы переводчики успевали доносить мысль своих хозяев до адресата.

Главы министерств не спешили вступать в диалог.

— Изложите суть вашего предложения, — попросил Индрадатта.

— Я предоставлю слово патриарху Джергу, — ответил Марк. — И дополню его при необходимости.

Индрадатта кивнул.

Все уставились на меня.

Кашлянув для значимости и выдержав театральную паузу, я произнёс:

— Прежде всего хочу отметить, что культ Разрушения уважает и поддерживает всякую власть в той стране, которая согласится принять храмы Нергала.

Скептическую усмешку Чаттерджи я решил проигнорировать.

Продолжаю говорить, не глядя на брахмана:

— Мой повелитель, как известно, покровительствует войне и правит демонами Иркаллы. Теми, кто присягнул ему на верность, разумеется. Странствующие жрецы Звезды Несуществования — это могучие воины, за плечами которых стоит Бездна. Наверняка вам доводилось видеть схватки моих бойцов с другими одарёнными. И вы понимаете, сколь грозную силу представляет Нергал.

— Вы говорите так, словно ваш бог настоящий, — не выдержал Чаттерджи.

— Столь же настоящий, как и хтоны, терзавшие сто лет наза вашу страну, — парировал я.

При упоминании этих событий брахман помрачнел.

Один из консультантов телепатировал:

Не перегибайте. Нам нужно склонить его на свою сторону, а не унизить.

У меня на сей счёт было собственное мнение. Решать будет Камал, а не его пёс. А Камал — один из сильнейших бойцов планеты, как бы миролюбиво и благостно он ни выглядел. И я знаю, что Камал уважает силу. А ещё — прямоту.

— В индуизме хватает своих богов, — пробурчал руководитель социокультурного отдела. — У нас есть Сканда, он же Кумара. Известно, что Сканда — отпрыск Шивы и Парвати, он уничтожил демона Тараки и возглавил небесное воинство. Все кшатрии чтут Кумару, ставят в домах его алтари и никога не предадут...

— Всё это хорошо, — перебил я, — но разговор наш лежит не в области мифов и легенд. Если бы я хотел заработать на свечах и цветках лотоса, то непременно изобрёл бы подходящего бога для этих целей. Повторюсь, Нергал реален. И я могу это доказать.

Представители индийской делегации переглянулись.

По глазам Чаттерджи я видел, что он мне не верит. Брахман и в своих богов не верит, что уж говорить о чужих. Все нынешние священнослужители зарабатывают на суеверных страхах паствы. Страх перед смертью и загробным миром, страх остаться одному, обеднеть, заболеть...

Жрецы — хорошие психологи.

Каждый из нас понимает, что основа религии — человеческая слабость.

Гораздо проще спихнуть свои неудачи на гнев богов, происки демонов или недостаточное усердие в вознесении молитв, чем принять груз ответственности за образ мыслей и неверно принятые решения. Большинство людей обладает рабским сознанием. И предпочитает, чтобы ими манипулировали сверху.

Стадо.

Это и есть наша паства.

Стадо, производящее прану.

Мы с Чаттерджи неотрывно смотрели друг на друга. Каждый думал о своём. Брахман — о том, что сейчас ему предоставляется уникальный шанс разоблачить шарлатана. Я — о том, что этот неглупый в общем-то человек попался в расставленную мной ловушку.

— Вы можете доказать... существование бога? — переспросил Чаттерджи.

— Я отведу вас к нему.

Камал Индрадатта напрягся.

И довольно резко произнёс:

— Это неудачная шутка, господин Невзоров. Я понимаю суть вашего иносказания, но угрожать члену моего клана в ходе неофициального визита...

— Я никому не угрожаю, Камал. И это не иносказание. Я собираюсь познакомить досточтимого брахмана Чаттерджи со своим богом, а затем вернуться за стол переговоров.

— Он не шутит, — поддержал Марк.

Индрадатта задумчиво посмотрел на лидера Адамсов, затем — на меня.

— Как это будет?

Приходится пояснять:

— Я исчезну. Ваш соклановец останется на прежнем месте, но его дух перенесётся в Иркаллу. Оттуда он вернётся совсем другим человеком.

— Это невозможно, — отмахнулся уязвлённый брахман.

Индрадатта что-то произнёс на хинди, обращаясь к своему подчинённому. Девушка-переводчица промолчала. Чаттерджи ответил. В разговор вступил министр обороны, мы же остались за бортом их перепалки.

Я мысленно обратился к Раевскому:

О чём они толкуют?

Спорят. Чаттерджи опасается за свою жизнь. Говорит, ты его скормишь демонам. Кшатрий предупреждает о том, что ты владеешь обширным спектром боевых навыков. Камал хочет, чтобы эксперимент состоялся. Ты сумел его заинтересовать, Илья. Мои поздравления.

Диалог между нашими оппонентами завершился.

— Веди, — сказал Чаттерджи.

Ухмыльнувшись, я положил руку на стол.

Раскрытой ладонью вверх.

— Нужен физический контакт.

Брахман неохотно дотронулся до моих пальцев...

...и конференц-зал перестал существовать.

***

Когда мы вернулись на Мальдивы, Чаттерджи несколько секунд потрясённо молчал. По лицу индуса сложно было что-то определить, но пальцы левой руки выдавали брахмана с головой. Эти самые пальцы исступлённо перебирали чётки. Веко правого глаза моего оппонента подёргивалось. И веяло от этого чувака даже не суеверным ужасом, а скорее... Так себя ведут люди, чья картина мира только что обратилась в пыль.

— Что? — не выдерживает Камал. — Вас же всего секунду не было.

Ага.

Просто время на небе и на земле течёт неодинаково.

Точнее — в Бездне и на физическом плане.

— Три, — поправил педантичный Чопра.

— Там... — заговорил Чаттерджи и осёкся. Сделал паузу. Сглотнул, продолжил: — Там есть нечто.

— Нечто? — Камал выгнул бровь. — Больше конкретики, советник.

— Я не могу описать это словами, лидер. Огромная пещера... тьма... чёрная река... всё это давит, и я как бы есть, но это... нематериально...

— Ты видел бога? — повышает голос Камал.

— Да, господин.

— Как он выглядел?

— Не демон, это точно. Я сталкивался с демонами, когда служил в ордене демонологов. И не человек. Не наведённый фантазм, я бы почувствовал. Это полыхающий шар — яростный, могучий. Я говорил с ним. Точнее — он со мной. Это Звезда...

— Несуществования, — мрачно закончил Индрадатта.

После этих слов все замолчали.

— Я могу отвести туда каждого из присутствующих, — обвожу взглядом притихших индусов. — Вопрос в том, готовы ли вы принять новое знание. Выдержать груз неведомого.

— Довольно, — нахмурился Камал. — Я верю тебе. Триведи — один из сильнейших демонологов страны, он умеет путешествовать через двери, ему довелось сражаться со спектрами и элементалями. Если он говорит, что видел бога, у меня нет причин сомневаться. Чего ты хочешь?

— Нергал так или иначе войдёт в вашу страну, — заявил я. — Не сейчас, так через десять лет. Может, через полвека. Но именно сейчас у Индрадатта появляется возможность заполучить Разрушителя к себе в союзники. Снимите ограничения на строительство моих храмов. Пусть в Индии и её сателлитах появятся монастыри и алтарные покои. Чем больше алтарей — тем лучше. Индуизм децентрализован. У нас — жёсткая иерархия. Все последователи культа будут послушно внимать голосу моих жрецов. Если жрец скажет, что нужно умереть за клан Индрадатта — так и будет. Я всегда поддерживаю действующую власть — Марк тому свидетель.

Лидер Адамсов величественно кивнул.

— Не факт, что наши люди примут эту идею, — задумчиво произнёс Вивек Ачарья. — Пройдут поколения...

— У вас миллионы богов, — хмыкнул я. — Пусть Нергал будет воплощением... Кумары. Что же до обрядов, то их можно адаптировать под местные реалии. Никто особой разницы не заметит.

— Ловко, — восхитился Чаттерджи.

— К вам придут боевые жрецы, проповедующие культ силы, — продолжил я. — Это сплотит нацию. Укрепится дух кшатриев, верных клану. Кроме того, мои жрецы обучают бойцов личной гвардии старейших неомосковских родов. Если начнётся конфликт с другим государством, культисты будут сражаться за вас.

— А если это государство — Московия? — улыбнулся Камал.

— Чтобы этого не случилось, — перехватил инициативу Марк, — мы приехали вместе. Это не переговоры о внедрении храмов Разрушения в Индию. Это предложение... полноценного альянса. Военного блока.

— Даже так? — опытный Индрадатта почти не удивился. Думаю, он предвидел нечто подобное. — Военный блок предполагает наличие общего врага. Кого вы предлагаете назначить на эту должность?

— Чжао, — без колебаний ответил Марк.

— По нашим сведениям, — вступил в разговор Сингх Ананд, — В Пандеме принят закон, согласно которому культ Разрушения приравнивается к ряду опаснейших сект мира. Через три дня закон вступит в силу. Уверен, вы пытались вести аналогичные переговоры с Пекином, но потерпели неудачу. А теперь обращаетесь к нам.

— Верно, — признал я. — Как и то, что мы обратились бы к вам в случае успеха. Я заинтересован в максимальном распространении культа по всей планете.

— Жить в мире со всеми невозможно, — заметил Чопра. — Вы без колебаний заключили бы альянс с Чжао против Индрадатта. Просто не срослось.

— Да, — Марк рассмеялся и развёл руками. — Вы нас поймали на горяченьком. И что теперь? История не знает сослагательного наклонения. Чжао выбрали путь конфронтации. Их условия были неприемлемы для нашего патриарха. И вот мы здесь. Благодарите судьбу за такой поворот.

Шикарно.

Я остался сидеть с маской холодного безразличия на лице, но этот финт Адамса заслуживал уважения. И, не побоюсь этого слова, восхищения.

Обострил, конечно.

Но сбил спесь с индусов.

Думаю, наши позиции усилились.

— У нас давние территориальные претензии к Чжао, — не дал опомниться Камалу Антон Рудный. — Сибирь, Дальний Восток. Забайкалье, опять же. У вас тоже накопились обиды.

— Мы не планируем развязывать войну, — покачал головой Чопра.

— Как и мы, — улыбнулся Марк. — Альянс намекнёт Пандему, что пора бы поумерить аппетиты.

— Вы забываете, — напомнил присутствующим Ананд, — что есть и четвёртая сторона. У нас устоявшиеся дипломатические связи с Рокуэллами, а им не понравится анонсированный блок.

— Рокуэллы ведут с нами торговую войну, — сказал Рудный. — Это так. И всё же... давайте взглянем правде в глаза. Что они могут дать? Британия не станет защищать свою бывшую колонию, если китайцы полезут в Уйгурскую автономию. Вы останетесь один на один с превосходящей вас в технологическом отношении армией.

— У Лондона куча контрактов с японскими и корейскими родами, — подтвердил Марк. — Они умоют руки.

— Стоит учесть, — добавил Венедиктов, — что в Пандеме велись разработки по хтоническому оружию. Аналогичные исследования есть и у нас. А что может противопоставить Дели в случае гипотетического крупномасштабного конфликта?

Вопрос был риторическим.

— Вы знаете, — процедил Ананд, — что наши маги сильнее ваших.

— Безусловно, — согласился Марк. — Поэтому мы и разговариваем.

Перелом.

Я его ощутил всеми фибрами души.

— Детали, — Камал откинулся в кресле. — Пришло время их обсудить.

Глава 16. Эрион, Вечный Путник

Через полтора часа я почуял неладное.

В прошлой жизни со мной такое происходило на полях сражений — там, где в битвах участвовали потомки демонов. Нечто приближалось к острову из иных пространств.

...Обсуждение затянулось.

Дипломаты намечали векторы сотрудничества и обязанности сторон. Лидеры кланов выключились из диалога, лишь изредка подбрасывая ценные замечания.

Сделав глоток из запотевшего бокала с морсом, я извинился, сказал, что вернусь через несколько минут и покинул террасу. Деревянные ступени вывели меня на узкую дорожку, петляющую среди деревьев. Убедившись, что за мной никто не следит, я развернул демонологические ветки и выбрал из доступных навыков «истинный взгляд». Вкачал в технику немного праны... и отменил реальность.

Всё, что меня окружало, превратилось в иллюзию.

Исчезли деревья, элементы комплекса. Растворился в небытии сам остров. Дорожка, по которой я шёл, зависла в пустоте, а её дальний край начал стирать невидимый ластик.

Передо мной развернулась Бездна.

Мрак пару секунд казался монолитным, но вскоре я заметил контуры далёких наслоений. В Бездне своя, непостижимая человеческому разуму логика. Здесь отсутствует время, любые расстояния обесцениваются. Стоит мне захотеть — и я молниеносно перемещусь куда угодно...

Впрочем, сейчас меня волнует другое.

Сквозь слои ко мне приближается сущность, которую я принял за хтона. Теперь же, вкачав в «истинный взгляд» больше праны, я сумел рассмотреть две ипостаси демона. Первая — мнимый облик. Физическая оболочка, которую инфернальная тварь выбрала для воплощения на Земле. Крокодилообразный монстр, рвущийся сквозь миры к ничего не подозревающим людям. Второй облик — истинный. Изнаночный. Ослепительно-белый шар, вскипающий воронками, кратерами и протуберанцами. Упрощённая копия Нергала.

Ануннак.

Один из Семерых Судей, посланных Анумом, чтобы сразиться с Нергалом за влияние на людей.

Мой взгляд не мог проникнуть на дальние рубежи Иркаллы, я лишь чувствовал: потустороння битва разгорается с новой силой.

Судья был неумолим.

Он шёл, чтобы меня убить.

Я мог бы заняться очередной ерундой, подбирая магические техники для ликвидации ложной ипостаси Судьи. Думаю, рано или поздно я нащупал бы рычаг, стирающий это воплощение.

Но зачем?

У меня есть способность, которая должна поставить точку в затянувшемся споре.

Техника Изнанки протаскивает меня через непостижимую грань. Не теряя времени попусту, я запустил карусель навыков и выбрал плашку с огненным копьём. Дар бога смерти, позволивший сразить Ниимба.

Иду к своему противнику.

Дорожка превратилась в условность, фантастическое допущение. Я могу подсвечивать объекты физического плана, вот только они мне сейчас не нужны.

Поднимаю руку.

Чувствую, как энергия вливается в заданную форму, порождает смертоносный инструмент. Мои пальцы сжимают древко двухметрового огненного копья с колеблющимися очертаниями. Древко ярко-голубое, в неоновой подсветке. Наконечник наливается мрачным багрянцем. Всё это условности, визуализация. Не удивлюсь, если младшему богу копьё представляется чем-то иным...

Голос Судьи затапливает всё вокруг:

— Ты осмелился поднять руку на бога?

Один из протуберанцев выстреливает в мою сторону.

К этому моменту я уже мог рассмотреть глубинную структуру врага. Энергетический сгусток на поверку оказался уже знакомым мне по поединку с Ниимбом фракталом. Завораживающие узоры, вложенные друг в друга смыслы... Начинаешь вглядываться — и тонешь в бесконечности.

Я не вглядываюсь.

Воображаю себе точку «Б» на незначительном отдалении от дорожки и перемещаюсь туда. Протуберанец проносится мимо, раздаётся обиженное шипение... Если не показалось, конечно.

Не успев толком замедлить движение, я извернулся, отвёл руку с копьём назад и совершил красивый бросок в центр фрактала.

Копьё устремилось к цели.

Вот только Судья не стал ждать, пока его сразит энергетическое оружие. Фрактальный монстр зеркально повторил мой манёвр, сдвинувшись с линии огня.

В ту же секунду расстояние между нами сократилось.

Молниеносно.

Я не успел сформировать новое копьё. Один из протуберанцев захлестнулся вокруг моего туловища и дёрнул к центру сюрреалистических изменений. Бесконечно удаляющемуся центру, затягивающему в ненасытное нутро бога...

— Со мной эти фокусы не пройдут, человек.

Пытаюсь вкачать прану в технику копья — и не могу. Чакра перекрыта, татуировки заблокированы. Протуберанец воздействует на меня в двух мирах, и я понимаю, что ануннак гораздо сильнее Ниимба...

Мой разум наполнился грохотом перекатывающихся камней:

— НИКТО НЕ СМЕЕТ ПРОТИВИТЬСЯ ВОЛЕ АНУМА!

Я начал лихорадочно перебирать техники.

Ничего не обнаружив, выкрикнул на высоком тшуммехе:

— Тебя нет! Ты больше не существуешь, дух!

Ануннак расхохотался.

В следующую секунду я увидел мерцающее полукружье, опустившееся сверху на отросток-протуберанец. Так выглядят лопасти вертолёта, который я однажды видел на параллельной Земле...

Лопасти рассекли протуберанец надвое.

Судья взревел.

А я увидел нового участника схватки. Фрактальный силуэт, складывающийся то ли в человеческую, то ли в звериную фигуру. Мощные руки и ноги, широченные плечи, бычья голова с рогами... Существо держало в руке клинок, переливающийся всеми цветами радуги.

Понимаю, что медлить нельзя.

Собираю новое копьё, вкачиваю в технику побольше праны и отправляю оружие в полёт. Бог, отвлёкшись на второго врага, чуть не пропустил удар, но всё же сместился с траектории. Копьё должно было попасть во фрактальный центр, а вместо этого прочертило борозду на поверхности шара и снесло один из протуберанцев.

Окружающий слой наполнился пульсацией боли.

Вступившийся за меня дух отсёк ещё одно полыхающее щупальце, уклонился от энергетического выброса и мгновенно переместился за противоположный край шара, раскручивая лопасти своего «вертолёта». Разъярённое божество начало хлестать протуберанцами во все стороны, не особо разбираясь в том, куда что летит. Я уклонился от двух выстрелов, создал новое копьё и вновь запустил в центр. Судья попытался заблокировать мою атаку протуберанцем, но копьё срезало отросток и нырнуло во фрактальный лабиринт.

Я почти не надеялся на успех.

И всё же, копьё выполнило свою работу. Тварь окуталась ярко-оранжевым пламенем, начала агонизировать и заполнять Изнанку предсмертным рёвом.

Мы с духом бросились в разные стороны.

Ударная волна, расходящаяся от разорванного на куски Судьи всё же подхватила нас и раскидала на... сотни, тысячи километров? Любые меры длины не имеют смысла в слоях Изнанки. Меня протащило сквозь тьму, и я не мог противиться силе разрушения. Непостижимым образом я видел растворяющиеся во мраке останки бога. Клочья поверженного Судьи полыхали огнём, распадались и тускнели.

Замедлившись, я поискал глазами своего спасителя.

И обнаружил крохотную точку, движущуюся в моём направлении. Точка увеличивалась в размерах, обрастала деталями, постепенно превращаясь в звероподобную фигуру.

Ума не приложу, кто передо мной.

Демон?

Бог?

Явно не ипостась Нергала. Я бы почувствовал Повелителя, несмотря на смену облика. Если владыка и планировал вмешаться, то сейчас у него были связаны руки. Уверен, что Судьи ударили сразу по Иркалле и атоллу, на котором собрались клановые лидеры.

Здравствуй, Джерг.

Трансляция прямо в мозг.

Кто ты?

Моё имя — Эрион. Последние сорок тысяч лет я известен в Бездне как Вечный Путник.

Ты... мой отец?

Получается, что так.

Можно ли сказать, что я годами ждал этой встречи? Всякий ребёнок, оставленный отцом, строит в воображении разговор, который состоялся бы в будущем. Я пережил все стадии принятия. Обиду за то, что меня бросили. Ужас от осознания того, что я — сын демонической сущности. Равнодушие, продиктованное тем, что я не надеялся на встречу в принципе. Лёгкую грусть и, наконец, любопытство. Ниимб пытался обмануть меня, представляясь отцом. Нергал, как я ошибочно думал, пытался манипулировать. А вышло, что Повелитель сказал правду. И отец не просто вернулся из путешествия длиной в сорок тысяч лет, он встал плечом к плечу со своим сыном и помог убить младшего бога. Тварь, против которой не осмелились бы выступить даже хтоны.

Ну... рад тебя видеть. И спасибо за помощь.

Что тут ещё скажешь?

Мой отец — бессмертный демон, перешагнувший через все мыслимые ранги. Даже не хтон, нечто более крутое. Я не могу воспринимать его в качестве человека. Я не представляю, как ОНО мыслит. У Эриона за плечами сотни воплощений. Скитаясь по мирам физического плана, отец заводил множество семей, у него дофига потомков... которых он тоже бросил ради своей Дороги. Способен ли он испытывать к кому-то привязанность? Не думаю. Раз он явился в наш слой после стольких лет отсутствия... значит, преследует свои цели. И сейчас я для него — не сын, а временный союзник.

Не за что. Я встретился с владыкой. Он отправил меня к тебе. Вижу, что успел вовремя.

Более чем.

Нам нужно поговорить. Ты готов сделать это сейчас?

У меня переговоры по алтарям для Нергала.

Понял. Тогда до встречи в Иркалле. Убийца призовёт тебя, когда освободишься.

До встречи.

Силуэт поднял руку в прощальном жесте и умчался во тьму. Просто схлопнулся в точку, мгновенно покинув поле битвы.

Я вкачал немного праны в «истинный взгляд» и позволил элементам физического плана очертиться во мраке. Остров отдалился от меня на десятки километров, и я захотел вернуться в джунгли. Ещё один бросок — и я стою на знакомой дорожке, обрастаю плотью.

Инфернальная тьма скрылась за горизонтом.

Бездна отпустила меня.

После поединка с Судьёй внутри осталось смешанное чувство. Во-первых, окружающий лес казался менее реальным, чем Изнанка, покинутая мной только что. Всё, что обычные люди привыкли считать незыблемым и не требующим доказательств, мой разум подвергал сомнению. Я вообще теперь не представляю, что главенствует — физический план с питающими богов адептами веры или Бездна, раскинувшаяся за гранью добра и зла.

Во-вторых, я чудом избежал смерти.

И это, знаете ли, не привычная смерть, означающая конец бренного тела. Я ведь уже умирал в Легурии, чтобы спустя тысячелетия перенестись в новый мир и возродиться в теле нищего слабака. Мне не привыкать. А вот смерть в Бездне... с этим я ещё не сталкивался. И проверять последствия на собственной шкуре желанием не горю.

За время моего отсутствия кланы утрясли все непонятки.

Секретари перевели в текстовый формат протокол встречи, распечатали и выдали копии лидерам. Марк с Камалом расслабленно шуршали бумагами, читая проект соглашения по диагонали.

— Господин Невзоров, — обрадовался Ачарья. — Задержитесь на Мадьдивах? Мы запланировали фуршет по поводу достигнутых договорённостей.

— К сожалению, у меня возникли неотложные дела, — выдавливаю виноватую улыбку на лице. — В другой раз.

— Илью надо отпустить, — кивнул Марк. — У него сложная обстановка в семье.

— На два слова, — ко мне подошёл Чаттерджи с коктейлем в руке. Второй бокал мне сунул в руку Венедиктов. — Если не затруднит.

Что за день такой...

А советник Чаттерджи, оказывается, сносно владеет русским. Лютый акцент, но понять смысл фраз можно.

Когда мы удалились на приличное расстояние от террасы, брахман заявил:

— Я служил ордену демонологов... в стародавние времена. И у меня хорошо развит «истинный взгляд». Бой, прозошедший в Бездне... говорит о том, что у вас проблемы, молодой человек.

— Проблемы решаемы, — ответил я. — Не сомневайтесь в своём выборе, советник. Я не привык проигрывать.

— Это я заметил, — ухмыльнулся брахман. — Как и то, что сражались вы не с рядовым демоном. Это даже не хтон, это... за пределами моего понимания.

— Что бы это ни было, оно мертво, — отрезал я.

— Не мне спорить, — пожимает плечами советник. — Впрочем, я позвал вас, Илья, по другому поводу. Хотел выяснить... как вы набираете странствующих жрецов.

Давно меня так не удивляли.

— Странствующий жрец, — терпеливо повторил брахман. — Может ли им стать... человек вроде меня?

Смотрю на индуса — и понимаю, что не шутит. Одарённый в ранге самадхи, бывший демонолог, участник аномальных рейдов, куратор всей религиозной движухи в Индиии...

Блин.

Заверните два.

— Триведи, — мой взгляд потеплел. — Культ Разрушения всегда открыт для новых адептов. Тем более, для людей вашего уровня подготовки. Вопрос в том, одобрит ли клан Индрадатта такое решение.

— Я переговорю с Камалом, — заверил брахман. — Думаю, вопрос будет снят в ближайшие дни.

— Что ж, я буду рад взяться за ваше обучение, друг мой.

Мы скрепили сделку рукопожатием.

***

После завершения переговоров я телепортировался на «Безмятежность».

Разница в часовых поясах практически не ощущалась, но я был вымотан до предела. Бой с ануннаком не прошёл бесследно — я потратил много энергии.

Яхта шла по заданному курсу.

Сандра валялась с шампанским в джакузи, блондинки беседовали о чём-то на обзорной палубе, а Полина заперлась в своей каюте, чтобы созвониться по видеоканалу с одним из репетиторов. Мы выбрали дистанционное обучение, которое предполагало дополнительные частные уроки и контрольные собеседования по общеобразовательным предметам. Зачёты по целительству сестрёнка будет сдавать лично, когда вернётся в Неом. Я хочу верить, что это произойдёт в скором времени...

Тихонько удаляюсь к себе.

Принимаю душ, переодеваюсь во всё чистое и топаю в кают-компанию за порцией алкоголя. Обычно не пью, но сегодня какая-то дичь творилась.

Наливаю себе рома на два пальца.

И в этот момент оживают многострадальные часы. Выдвигаются наружу стрелки, на циферблате очерчиваются красные угольки глаз. В последнюю очередь демон формирует рот.

— Владыка ожидает тебя, жрец.

— Как скажешь.

Залпом выпиваю содержимое рокса и поворачиваюсь к угловому дивану — там уже очерчивается сгусток тьмы. Низший дух отпускает вещь, в которую вселился. Стрелки втягиваются в корпус часов, глаза и рот исчезают.

Шагаю за призрачный порог.

Мои ожидания не оправдались.

Вместо затерявшегося в Бездне кармана я вижу перед собой знакомую пещеру, чёрные воды Последней Реки и пристающий к берегу деревянный корабль.

Ладья Душ.

Одинокая мачта в центре, убранный парус, два ряда вёсел. И никаких гребцов. Корабль беззвучно плывёт, вспарывая саму вечность.

Трап опустился к моим ногам.

Я рассчитывал, что поплыву к владыке в гордом одиночестве, но дощатый настил жалобно скрипнул под закованной в броню ногой воина, спустившегося...

Да хрен его знает, откуда спустившегося.

Секунду назад этого хмыря на корабле не было.

Высокий, широкоплечий, в эбонитовых латах, поглощающих даже отсветы Звезды Несуществования... В рогатом шлеме и маске быка. Из-за спины Вечного Путника выглядывала рукоять меча.

Корабль тронулся с места.

Вёсла гребли сами по себе, без участия моряков. Капитана тоже не было. Легендарный корабль приводился в движение силами мёртвых. Тех, кто бесславно пал, сражаясь с Нергалом в незапамятные времена. Тех, кого владыка поработил и обрёк на служение до конца дней.

Я встал рядом с отцом на носу корабля.

— Почему ты вернулся?

Эрион молчал.

А багровое зарево Убийцы прибавляло в яркости.

— Не знаю, — прогудел быкоголовый. — Чем дальше я забирался... там всё одинаково. Плюс-минус. Разные миры, но люди и духи живут предсказуемо. Анум тоже увяз в этом круговороте.

— И? Думаешь, тут лучше?

— Нет.

— А что тогда?

Пауза.

— Здесь что-то намечается, — задумчиво произнёс отец. — Анум собирает под свои знамёна падших героев, забытых богов, демонов... Хочет сразиться с Нергалом.

— Какой в этом смысл?

— Бездна пустеет, сын. Повсюду. Вселенных, где люди почитают богов Изнанки, почти не осталось. И мы будем биться за своё существование.

— Здесь.

— Именно здесь. Ты ведь догадываешься, почему.

— Культ.

— Дело не в культе, как таковом. Ты доказал, что спустя десятки тысяч лет смертные могут вернуться на заброшенные тропы.

— Пусть Анум сделает то же самое в любом из миров.

Воин пожимает плечами:

— Кто ж его разберёт. Это праотец.

Нергал загромоздил собой почти весь пещерный свод.

— А ты решил выступить на нашей стороне.

Вряд ли я ожидал услышать что-то наподобие: «Сынок, я думал о вас с матерью все эти годы». Нет, я же не наивный младенец.

— Драться за Анума... — Эрион попробовал эту мысль на вкус. — Слишком просто. И скучно. Достичь истинного величия можно лишь сражаясь на стороне обречённых.

Глава 17. Новые горизонты

— Великий день, — пророкотал багровый шар, нависая над нами. — Мне удалось отбить нападение Судей и не пустить их в Иркаллу. Трое ануннаков пали.

— Мы убили ещё одного, — заметил Эрион.

— Итого четверо, — Повелитель засветился интенсивнее. — И всё же, не стоит расслабляться. Сюда они не полезут, но будут готовить почву для вторжения Анума.

— Что они могут сделать? — поинтересовался Эрион.

— Многое, — последовал уклончивый ответ. — Судьи обладают редкой для обитателей Бездны способностью. Они умеют жить одновременно на двух планах реальности.

— Возьмутся за Джерга, — предположил Эрион.

— Я бы на их месте сунулся в Пандем.

Отец повернулся в мою сторону:

— Куда?

— Азиатский Пандем, — терпеливо пояснил я. — Чжао поставили мой культ вне закона. Сейчас, после образования индоевропейского военного блока, китайцы видят в Московии врага. И не преминут отыграться.

— Пандем велик, — согласился Нергал. — Там много душ.

— И культ Анума приживётся на востоке материка, — высказал я своё мнение.

— Плохо, — бог помрачнел, в его спектре наметились кроваво-красные оттенки. — Ты можешь изменить ситуацию, жрец?

Могу.

Просто меня не устраивает цена таких изменений.

— Я сделал всё, что от меня зависит, владыка.

Из нутра Звезды вырвалось несколько гневных протуберанцев.

— Случались и раньше провалы, — вступился за меня отец. — Нам приходилось воевать.

— Я люблю войну, — сообщил Нергал. — Но сейчас хотелось бы её избежать. Мы набираем силу и не должны избавляться от своих адептов. Политика выжидания — вот что сыграет нам на руку.

— И новые алтари, — добавил Эрион.

— Разумеется, — пророкотал бог. — Есть ли у тебя план, Джерг?

— Африка.

— Дикий континент на юге?

— Преимущественно дикий, — хмыкнул я. — Ты знаешь, невежество благоприятствует нам.

— Почему ты раньше этим не занимался? — в голосе владыки послышался упрёк.

— Там почти нет глобала, — ответил я. — И телевидение не у всех.

Бог раздулся и зашипел:

— Раньше мы справлялись без этих новомодных штучек!

— У нас были в запасе века, — резонно заметил я. — А сейчас... всё ускоряется. Религия, идея, мысль — это товар. В современном мире товар не продать без высоких технологий.

— И что ты намерен делать? — поинтересовался Нергал.

— Есть телекомпании, которые вещают на африканском континенте, — объяснил я. — Этот бизнес контролируется определёнными родами. Договорюсь с главами родов — смогу выйти на новый рынок.

— Действуй, — разрешил владыка.

— Я прикрою его с Изнанки, — пообещал Эрион.

— Да будет так, — провозгласил бог.

***

— Тёрнеры, — Марк попробовал фамилию на вкус. — Это даже не клан. Ближе к аристократическому роду, только у них вся империя выстроена на медийном секторе.

— Они с Рокуэллами? — уточнил я.

— Нет.

— С нами?

— Ты невнимательно слушаешь, — вздохнул Адамс. — Я же говорю — они сами по себе. Дрейфуют на роскошных яхтах. За пределами всех наших юрисдикций. У них свои демонологи, пилоты, воздушная охрана. Парочку островов прикупили в Атлантике. Не просто прикупили... Там, знаешь ли, своя атмосфера. Офшоры, игорные дома, самопровозглашённые республики.

Яхта приближалась к Бежаницкому архипелагу.

Девочки захотели побродить по Липницку, и я решил пойти на оправданный риск. Судей осталось трое. Вряд ли они полезут на рожон. За мной сейчас Вечный Путник приглядывает, да и гибель одного из ануннаков не способствует желанию драться.

Противостояние, как мне кажется, переходит в иное качество. Международные интриги, позиционная борьба. Каждый из нас попытается отхватить лакомый кусочек пирога...

И вот мы сидим с Марком Адамсом за тысячи километров друг от друга и обсуждаем медиамагнатов, держащихся в стороне от клановых разборок.

Оказывается, так можно.

Разговариваем по защищённому видеоканалу, через спутник Адамсов. Всё шифруется, перехватить нереально. После заключения военного альянса с Индрадатта Марк благодушен, но он искренне не понимает, зачем мне понадобились чокнутые Тёрнеры.

— Я хочу организовать рекламную кампанию, Марк.

— Так обратись к руководству телекомпаний, — пожал плечами Адамс. — У тебя что, денег нет на эфирное время? Усложняешь, дружище.

— Меня не устраивает обычная реклама, — приходится объяснять прописные истины. — Продвижение культа вообще не должно выглядеть, как реклама.

Адамс пару секунд осмысливает информацию.

Физически я нахожусь в своей каюте, изображение собеседника выведено на встроенный в стену дисплей. За спиной Марка виднеются пальмы, и желтеет песочек на пляже. Не уверен, что это Мальдивы... Лагуна незнакомая. Отправился в турне по южным архипелагам?

— Реклама, которая не реклама, — задумчиво произнёс лидер. — Тонко.

— Смотри, — я решил пояснить свою мысль. — Когда фильм прерывается рекламным блоком, ты понимаешь, что тебе начинают что-то втюхивать. Так?

— Конечно, — согласился Марк.

— А теперь представь, скажем, передачу, где путешественник ездит по туристическим местам и время от времени достаёт из рюкзака... ну, водичку питьевую, например. И говорит: я так долго бродил по этому пляжу, устал и измучен жаждой, как хорошо, что у меня есть «Акватория»!

— Уже лучше, — одобрил правитель. — Некоторые дорубят, но их будет не так уж много.

— Третья схема, — продолжил я. — Включаешь новостной канал, а там репортаж. Наш корреспондент побывал в легендарном храме Разрушения в Триполи, вся правда — в этом выпуске... Ну, ты переключаешь на другой канал и смотришь сериал, в котором девушка полюбила странствующего жреца, отказалась от растафарианства и стала носить Знак Марса. А потом переключаешь на третий канал, чтобы понаблюдать за онлайн-знакомствами в «Давай потрахаемся», а там — хоп! Шаман с татуировкой Звезды рассказывает, как хорошо провёл время в святилище Разрушения, но ему не хватает верной спутницы жизни...

— Я понял твою мысль, — кивнул Адамс. — Ты излагаешь концепцию нашего телевидения.

— Плюс-минус.

— Уверен, что тебе по зубам такое, Илья? Поставить вещание на новые рельсы... Я такое могу, потому что я — власть. Тайное, мать твою, правительство. Деньги здесь ни при чём, это совсем другая история. Никаких денег не хватит, чтобы убедить Тёрнеров заняться этой дичью. А ведь есть и другие магнаты, в том числе британские и индийские... Чтоб ты понимал, франзузские каналы до сих пор смотрят в Буркина-Фасо, Сенегале, Мавритании...

— Пусть себе смотрят, — отмахнулся я. — Тёрнеры обеспечат мне наибольший охват в краткосрочной перспективе.

— Так чего ты от меня хочешь? Клан не интересуется Африкой. Ну, мы с ними торгуем, скупаем за бесценок ресурсы, организуем сафари и охоту на носорогов... А для чего ещё они нужны, Илья? Ты отвлекаешь меня от дел.

— Марк, я когда-нибудь играл в одни ворота?

Адамс ухмыльнулся.

— Для Тёрнеров я заготовил интересное предложение. — Делаю глоток из кружки с травяным чаем. — Тебе даже участвовать в переговорах не нужно. Просто передай через кого-нибудь, что я хочу встретиться с главой их рода.

— А моя выгода где? — лукаво подмигнул мне самадхи.

— Не знаю, слышал ты или нет... а только в Африке хватает одарённых, до которых не добрались Чжао и Рокуэллы. У них там аристократами и не пахнет, я уж молчу про старейшие рода...

— К чему ты клонишь?

— Наёмники.

— Издеваешься?

— Нет. Преставь, что у тебя в личной гвардии появилась толпа самадхи, готовых работать за еду. Щёлкнешь пальцами — кого угодно порвут на британский флаг.

— Акстись, брат. Я никогда не введу в личную гвардию черномазых каннибалов, способных учинить госпереворот из-за высоких цен на бензин.

— Ладно, зачем в личную гвардию? Я погорячился. Пусть на окраинах служат. У нас непростая обстановка за Уралом, на границе с китайцами. Пусть эти ребята стерегут наш покой. Мы их подкачаем, заставим отказаться от человечины, дадим попробовать манты и хинкали...

Адамс фыркнул.

— Ты несёшь бред, но я вижу и рациональные зёрна. Допустим, я подумаю. Каким образом ты наберёшь этих чудесных бойцов?

— Через храмы, разумеется.

— Храмы-военкоматы, — Адамс почесал подбородок. — Свежая мысль.

— А то.

После завершения разговора с лидером, я позвонил Апраксину, своему финансисту. Выяснил, как идут дела с перекачкой активов из банка «Святослав». Попутно намекнул, что могут потребоваться крупные суммы на продвижение культа в чужих странах. Апраксин поворчал, но дал обещание выделить средства. Мы обсудили внедрение в Индию, прикинули бюджеты, набросали схемы, и незаметно приблизилось обеденное время.

Разделавшись с текучкой, я поднялся на мостик.

— Скоро прибудем?

— Через сорок минут, — не оборачиваясь, сообщил навигатор.

— Швартуйтесь в Липницке, — распорядился я. — Закладывайте два-три часа на свои нужды. Я не планирую задерживаться дольше.

— Что с прокладкой курса? — уточнил капитан.

— Балтика.

***

Липницк был городом-портом, занимающим почти всю площадь одноимённого островка. Сюда не причаливали танкеры и контейнеровозы, зато яхты в марине были привычным явлением. Я лично знаком с аристократами, вложившимися в здешнюю недвижимость. Чуваки не прогадали — курорт развивается, квадраты ежегодно дорожают.

Внешне городок выглядит... ну, как Загреб или Умаг.

Узкие улочки, псевдосредневековье, дребезжащий трамвай и канатка, нависающие над тротуарами балконы, ратуша с гигантским часовым циферблатом, антикварные лавки и сувенирные магазины, винные подвальчики, террасы кафе... Даже фейковые церкви понастроили. Якобы древние и действующие. Чего только стоит храм Дагона, в котором ряженые актёры изображают рыболюдей...

Девочки в восторге.

Особенно — Полина.

— У меня сегодня риторика должна быть, — восхищалась сестра, делая селфи на площади Пяти Углов. В кадр попал и чугунный мужик на постаменте-пентакле. Во всех рекламных буклетах отмечено, что это Первый Демонолог. — Пусть все обзавидуются!

Один из углов представлял собой нос парусного фрегата с рестораном внутри. Там мы и решили перекусить. Ресторанчик под названием «Морской волк» оказался весьма необычным местом. Официанты ходили в тельняшках, треуголках, грубых камзолах и с серьгами в ушах. Я даже заметил типа с чёрной повязкой на глазу. Нам налили рому за счёт заведения, а Полину угостили горячим шоколадом. Кухня была сытной, заточенной под гриль, с обилием рыбных блюд и морепродуктов. Я хорошо подкрепился, а Вейл что-то бурчала про калории.

Самое интересное началось во время подачи черепахового супа.

Невзначай проходившие по залу «пираты» повздорили между собой, выхватили абордажные сабли и вступили в сражение. Я, как опытный фехтовальщик, сразу понял бездарность актёрской игры — во время реального боя эти недоноски не прожили бы и двух секунд...

Под звон клинков нам подали черепаховый панцирь с аппетитно пахнущей жидкостью и половником внутри. Я поухаживал за девушками, разливая суп по глубоким тарелкам.

— Ммм, неплохо, — признала Окси.

— Специй могли и побольше добавить, — заявила Сандра.

— Жгучая ты моя, — отправляю первую ложку в рот. — Вкусно.

Пираты привязались к одному из туристов, начали угрожать ему пистолетом, вытащили из-за стола под дружеский смех приятелей и отправили «в трюм». Минут через пять мужик вернулся и стал взахлёб рассказывать о том, как его привели к пиратскому капитану, усадили перед бочкой, заставили пить ром и показали «карту острова». Насколько я понял, требовали поставить крестик в точке, «где зарыт клад».

Выбравшись из ресторана, мы немного поспорили о том, куда идти дальше. В итоге сошлись на Допотопном Музее. Уникальное, кстати, место. Хитрожопые владельцы десять лет собирали предметы со дна морского. Не сами, естественно, перекупали у дайверов и водолазов. Все эти вещи принадлежали людям, жившим на затопленных Славянским морем территориях. Фарфоровая посуда, серебряные ложки и вилки, статуэтки кошек, покрытый ракушками велосипед, вазы и прочая рухлядь. Гид распиналась про затонувшие города и сложности поисковых работ, но я откровенно скучал. Меня вся эта археологическая хрень не очень-то интересует...

Постепенно мы забирались всё дальше от туристических маршрутов.

Девчонки уже пошопились, накупили себе брендовых тряпок, а мне пришлось договариваться с администраторами бутиков о доставке добра на яхту. Не таскать же все эти коробки и пакеты с собой.

И вот мы решили побродить по Липницку, в котором живут простые смертные.

Город как город.

Чем дальше от исторического центра, тем привычнее вид. Появляются многоквартирные кондоминиумы и старенькие пятиэтажки. Цены в магазинах снижаются, бедных становится больше. Мне попалась нотариальная контора с демоническими печатями...

Мимо прогрохотал трамвайчик.

— Пора возвращаться, — сказал я.

Небо помрачнело, ветер нагнал туч. Тот же ветер закручивал пылевые воронки на тротуарах.

Сандра застегнула пальто и закуталась в тёплый шарф.

— Давайте, — согласилась Вейл. — А то мы в дыру какую-то влезли.

— Типичный европейский город, — хмыкнул я.

У входа в торговый центр к нам прицепилась цыганка. Пока Окси лезла в кошелёк за мелочью, цыганские детишки вырвали из рук Полины шаурму и попытались вытащить из рюкзака мобильник.

— Вот и помогай людям, — буркнула сис, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Это цыгане, — пожала плечами Сандра. — Они себя королями мира считают.

А мне цыгане нравились.

Прежде всего — выломанностью из системы. Я поймал себя на мысли, что нифига не знаю об их жизненном укладе. Ну, есть там какие-то авторитеты у них. Бароны, кажется. Попрошайничают сплошь женщины и дети, а мужики бездельничают. И это мне не по вкусу. Мужик должен быть мужиком. Добывать, обеспечивать. А эти просто руководят процессом, ничего из себя не представляя.

Зато — свобода.

Вот кто, скажите на милость, видел цыганский паспорт? Регистрацию, ВНЖ? Цыгане не берут кредиты, не прозябают в ипотечном рабстве, их дети забивают болт на школу. Работодатель цыганам — не указ. Потому что цыгане не работают. Я вообще не представляю, где они живут... Слышал, что строят свои дома. У них всегда отдельный район на отшибе. А ещё говорят, что цыгане первыми додумались до многожёнства.

— Холодает, — поёжилась Окси.

— Портовый город, — заметила Сандра. — Погода переменчивая.

— Может, на юг? — предложила Вейл.

— Бунт на корабле, — констатировал я. — Что вы мне позавчера говорили?

— Что? — хором поинтересовались блондинки.

Я откашлялся.

И начал перечислять:

— Хотим круиз по Северной Европе. Там красиво, мы смотрели блогеров. В Гданьск хотим, в Амстердам и Рейкьявик. Куда вы там ещё мечтали попасть?

— В Ригу, — ответила Окси, переглянувшись с Вейл. — В Палангу...

— В Паланге сейчас шторм, — отрезал я. — За прогнозами следить надо.

Мощёная улочка с пыльными витринами вывела нас к хлебозаводу. Сверившись с глобал-картой, я понял, что пешком ещё пилить минут сорок. Конечно, есть телепортация, но иногда хочется пожить... по-простому. Словно я — человек. Так что, игнорируя недоумённые взгляды девочек, я вызвал такси.

И не прогадал.

Мы получили возможность полюбоваться городом на прощание. Пусть из салона автомобиля, но это лучше, чем мгновенный прыжок через тьму.

— Сюда бы летом приехать, — мечтательно произнесла Полина.

— Это не пляжный курорт, дорогая, — возразила Вейл.

— Всё равно будет классно, — поддержала сестричку Сандра.

Таксист высадил нас у аэровокзала, взял оплату строго по счётчику и умчался в каменный лабиринт.

Я обратил внимание на лица туристов. Многие стояли, уткнувшись в экранчики смартфонов, что-то возбуждённо обсуждали, спорили...

Люди были напряжены.

Слишком напряжены для туристического города.

Заверещал смарт-браслет. Я нехотя глянул на дисплей... и передумал сбрасывать. Вряд ли Марк Адамс звонит, чтобы обсудить погоду в Неоме.

— На проводе.

Из гарнитуры донёсся встревоженный голос лидера:

— Ты за новостями следишь?

— Да не особо.

— Пандем вторгся в Алтайскую автономию.

Глава 18. Плоть и кровь

Граница ЕМ с Азиатским Пандемом — понятие условное и довольно неприятное. Раздел территорий произошёл в 1946 году, после Клановых Войн. Царская Россия канула в небытие. Романовы не сумели выжить в вихре изменений, уступив место клану Адамсов. А предки Марка не смогли удержать Сибирь и Дальний Восток, зато подчинили себе Европу, остановившись лишь на берегу Ла-Манша.

Впрочем, кое-где сохранились непризнанные государства.

Пекин и Неом предпочли сохранить Алтайскую автономию в качестве своеобразного буфера. Лидеры Чжао и Адамсов встречались для переговоров в Горно-Алтайске. Там же предпочитали общаться наиболее влиятельные бизнесмены двух стран. Формально ни Пандем, ни Московия не отказались от своих претензий на регион. Президент автономии старался держать нейтралитет и балансировать на острие ножа. Этим же занимались предшественники Карьяна Исаева на протяжении семидесяти лет.

Сегодня всё изменилось.

Пандем ввёл на территорию Горного Алтая «ограниченный контингент», состоящий из боевых магов, частей регулярной армии и наземных ударных комплексов, которые можно было бы назвать танками. Сверху всё это безобразие прикрывали воздушные корабли.

Разумеется, наша разведка отмечала скопление войск у границы автономии, но Чжао прикрывались плановыми учениями. Аналитики всерьёз не верили во вторжение до сегодняшнего дня. Просто потому, что не было предпосылок. Никто ничего не нагнетал, пандемская общественность не готовилась к войне.

Дальше началась клоунада.

Наш МИД вручил китайцам ноту протеста. Пресс-секретарь решительно осудил действия Пекина. Индрадатта тоже осудили, поддержав союзников. Остальные державы предпочли не вмешиваться. В ответ китайцы заявили, что Пандем не вторгался в Алтайскую автономию, а обнаруженные там войска — это наёмники, действующие по приглашению оппозиции. Тут же выяснилось, что президент Исаев годами притеснял национальные меньшинства — армян, китайцев и прочих казахов. А у этих меньшинств, оказывается, был свой лидер, мотавший срок за убеждения. И вот недовольные скинулись по копеечке, пригласили в гости частную армию, освободили героя и свергли «нелегитимное» правительство. Карьян Исаев свалил из зоны конфликта на аэрояхте и попросил убежища в ЕМ. Убежище ему предоставили.

Прикол ситуации в том, что Чжао открестились от своего участия в захвате Алтая. Армия частная, мы здесь не при делах. Сдавать в аренду частные армии законами Пандема не возбраняется. Естественно, все понимают, что у нищих оппозиционеров не хватило бы средств на танковую бригаду, десять тысяч солдат, полсотни боевых магов, дредноут и два эсминца. Все понимают, что учения, переросшие в агрессию, были инициированы кланом Чжао. А ещё все понимают, что вторжение в Горный Алтай — это вызов Марку Адамсу. А я понимаю, кто за этим стоит.

Выжившие Судьи начали разыгрывать шахматную партию.

Пандем сознательно идёт на обострение — значит, чувствует своё превосходство. Не исключено, что Чжао готовы и к прямому столкновению с Адамсами. Или не готовы? Всё же, нагородили огород с частными армиями и оппозиционерами...

В любом случае, у Марка несколько вариантов ответа.

Спустить всё на тормозах. То бишь, съесть. Это колоссальные репутационные потери, недоверие партнёров и усиление Пандема. Из преимуществ разве что экономия на военном бюджете.

Ударить технологическими санкциями. Пандему будет больно, вот только и по нашему бизнесу срикошетит. Кроме того, азиаты научатся собирать подделки и добывать нужное через третьи руки. Те же Рокуэллы продадут в Шанхай евромосковский микрочип, а уж там его разберут по косточкам и восстановят с нуля.

Воевать напрямую? Не факт, что планета переживёт глобальную войну с применением хтонического оружия. Нергалу это не нужно, ануннакам — тем более.

Гибридное противостояние...

Наиболее вероятный сценарий.

— Мне скоро понадобятся твои африканские ребята, — сказал Марк, едва за нами задвинулся пандус. — Встречу с Тёрнерами я организую.

Девочки рассыпались по каютам, наперебой обсуждая покупки. Решили собраться у Полины, чтобы устроить масштабную примерку. Меня на фэшн-вечеринку никто не позвал.

— Учти, на набор мощной группировки потребуется время, — предупредил я. — Месяцы.

— Конечно, — не смутился Адамс. — Это я понимаю.

— И что будешь делать?

— Организую китаёзам встречу со своим ЧВК, — кровожадно усмехнулся правитель. — Не на тех напали.

— Правильно, — поддержал я. — Я, как жрец бога войны, одобряю.

— Кстати, об этом, — голос Марка стал елейным. — Прямо сейчас стартует пропагандистская кампания. Вероломство соседей, долг перед братьями-алтайцами, и всё такое. Поучаствуешь?

— Само собой, — ухмыльнулся я. — Можем и крестовый поход замутить. Спасём культистов, уверовавших в силу Повелителя...

— Я выделю корабли и бойцов, — сказал Адамс. — С тебя жрецы.

— Но официально Московия не участвует.

— Ни в коем случае, — подтвердил Марк. — Это церковный поход, ты действуешь без оглядки на светские власти. А подразделения, естественно, частные. Клан Адамсов не имеет к этому отношения.

— Замётано, — ухмыльнулся я.

Нет ничего лучше для бога смерти, чем пограничная заварушка. Ладно, любая заварушка. Жатва душ, наполнение Иркаллы. Усиление боевого духа адептов. Наши люди умрут с именем Нергала на устах. А это — подлинный энергетический всплеск. Когда погибает адепт Разрушения, идущий на битву во славу Звезды Несуществования, Нергал получает на порядки больше могущества. И прана льётся отовсюду, заполняя мироздание.

— Следи за новостями, — напутствовал Марк. — Будет горячо.

***

И стало горячо.

Но не сразу.

Логистика — коварная сука. Войска нужно стянуть из разных регионов страны, доставить к границе, привести в боеготовность. На это у Марка ушло две недели. Чжао не сидели сложа руки — забросили в горы ещё пять тысяч бойцов, подогнали авианесущую платформу класса «шаньдун». Это аналог наших «термитов» — более бюджетный, вместительный и примитивный в плане навигации.

На протяжении этих недель конфликтующие стороны обменивались взаимными шпильками, называли себя миротворцами и защитниками устоявшегося порядка, обвиняли оппонента в раздувании межнациональной розни, накладывали друг на друга необременительные санкции. Рокуэллы в итоге высказали своё мнение, но сделали это в обтекаемых формулировках. Дескать, Британия помнит ужасы Клановых Войн и призывает обе стороны к конструктивному диалогу. Появились и мелкие островные государства, которые наперебой стали предлагать площадки для ведения переговоров.

Мне вот смешно.

Какие переговоры, если толком ничего не началось? Опять же, в Алтайской автономии никого нет. Ну, почти никого. Присутствуют некие люди в камуфляже, от которых все отказались. С нашей стороны тоже подтягиваются неизвестные. Быть может, решили в шахматы поиграть. Или совместный парад с китайцами устроить.

Через две недели дипломатические игрища закончились.

Наши войска пересекли границу автономии и атаковали врага. По сути, это было прямое столкновение сверхдержав, но кланы отрицали очевидное.

С нашей стороны в автономию проникли бесхозные «термиты», линкор «Ярослав Мудрый», дредноуты класса «охотник» и парочка эсминцев. Воздушная группировка ЕМ превосходила китайцев боевой мощью. Началось воздушное сражение, в результате которого азиаты потеряли авиаплатформу и эсминец, после чего были вынуждены отступить. Естественно, на территорию Пандема.

Дальше началась наземная операция при поддержке с воздуха.

Сутки в Горно-Алтайске творилась полная дичь. Городские бои, разрушенные здания, работа стихийников и призывателей. Репортажи — один страшнее другого. Замороженные улицы, сожжённые дома, электрические удары с воздуха. Инсектоиды, расправляющиеся с вражескими солдатами. Подразделения с одержимым оружием...

На меня обрушилась незапланированная работа. Приходилось записывать призывы к верующим, участвовать в онлайн-конференциях, давать интервью. От моего лица копирайтеры строчили программные статьи. Откуда ни возьмись, нарисовался Андрей Белов, официальный президент ЕМ. Выступления Белова транслировались круглосуточно. Чувак призывал нацию сплотиться, говорил о потенциальной угрозе с Востока, рассуждал об общих исторических корнях с Алтайской автономией. Примерно тем же занимались номинальные лидеры Пандема. Там даже вспомнили о несчастных буддистах, которых издревле притесняли злые северные упыри.

Среди магов, отправленных Московией в Горно-Алтайск, были и странствующие жрецы. Мои ребята часто попадали в кадр, так и было задумано.

Пандем прислал ноту.

Белов прокомментировал происходящее. Заявил, что Европейская Московия никогда не вторгалась в суверенное государство Алтай и уважает чужую территориальную целостность. Что касается введённых войск, то это не мы, а частная армия, собранная на пожертвования адептов культа Разрушения. Их, несчастных адептов, угнетали оккупационные власти, что и послужило сигналом к началу освободительной операции.

Мы, заявил Белов, готовы к конструктивному диалогу.

Разумеется, никто к диалогу готов не был.

Мы только разгонялись.

А пока происходила вся эта дичь, аэрояхта «Безмятежность» сменила курс. Теперь мы шли над Балтикой, забираясь всё южнее и южнее. Идея была в том, чтобы пересечь Европу и выбраться к берегам Италии. Я запланировал несколько коротких остановок, одна из которых будет на Сицилии, вторая — в Тунисе. Маршрут всех устроил.

На третий день в новостях стали трубить о том, что Карьян Исаев вернулся в автономию, но ЧВК адептов Разрушения продолжают оставаться в стране, обеспечивая безопасность. Мы регулярно созванивались с Марком, военными экспертами и Департаментом Обороны. Никто не питал иллюзий по поводу быстрого завершения войны. Эксперты в один голос уверяли, что Пандем обладает преимуществом на суше, поэтому нам предстоит столкнуться с усиленным наземным контингентом. Командование Департамента опасалось развёртывания воздушных соединений противника на других участках границы. А разведка докладывала о таинственных консультантах, к мнению которых начали прислушиваться Чжао.

Я ломал голову над смыслом происходящего.

Ануннаки сделали ход, ускользающий от моего понимания.

Допустим, вторжение в Горный Алтай — это повод к полномасштабной войне между Пандемом и Московией. Зачем? Мы сражаемся за души людей, Анум нуждается в последователях. Политическое давление? Кланы давно поделили все сферы влияния на планете.

Думай, Джерг.

Устремления Чжао не столь важны. За принятием политических и военных решений стоят Судьи. А они, в свою очередь, соблюдают интересы отца богов. Разыгрывается партия, которая, вероятно, задумана несколько тысячелетий назад.

Все эти размышления отвлекли меня от окружающего мира.

Я не сразу понял, что в каюте сижу не один.

В кресле у врезанного в обшивку иллюминатора расположился неизвестный мужчина. Здоровенный, мускулистый, с бычьей шеей и коротко стрижеными волосами. Мужчина был одет в светло-серые брюки и тонкий джемпер, на его ногах красовались чёрные туфли с острыми носами.

Понятия не имею, как он здесь очутился.

Но догадка есть.

— Эрион?

Уж больно выделяются бугристые плечи, и толстая шея. Я уж молчу про мясистые губы и выражение скрытой свирепости на лице.

— Он самый, — оскалился отец.

— Чьё это тело?

— Моё, — обиделся демон. — Я же умею воплощаться в материальном мире.

— Насколько я помню... один раз?

— Так было сорок тысяч лет назад, — подтвердил отец. — Сейчас иначе. Если погибну, соберу тело заново. Очень удобно, не находишь?

— Научи меня.

— Постранствуешь с моё по Изнанке... сам поймёшь, как это работает.

По мне, так весьма уклончивый ответ. Ладно, вернёмся к этой теме позже. Упорства мне не занимать, а навык полезный.

— Зачем ты покинул Изнанку?

Отец пожал плечами:

— Во-первых, хочу провести время с сыном. А во-вторых... есть подозрение, что тебе может понадобиться помощь на Земле.

— Лучше бы с той стороны меня прикрывал.

— У меня и в этом воплощении обширные возможности. Опять же... я в любой момент способен перейти в демоническую ипостась.

— Так, — я нахмурился. — Говори, зачем пришёл. На самом деле.

Несколько секунд отец молчал.

— Ладно. Ты прав. Надо обсудить одну вещь.

— Я весь внимание.

— Сын... То, что сейчас происходит... Я имею в виду противостояние Нергала и Анума... Это совсем не то, чем кажется.

Хм.

Уже интересно.

— А чем оно должно казаться? — осторожно спрашиваю я.

— Войной двух богов за верующих. Схваткой за сферу влияния. Но посмотри. Судьи больше не лезут к тебе, стравливают Чжао с Адамсами, готовят масштабную войну. Всё это кажется нелогичным, если думать категориями смертных.

— А что было бы логичным?

— Представь, что ты — праотец. Станешь вытаптывать поле, на котором пасутся твои овцы?

— Сильное сравнение, — оценил я.

— Анум и Нергал действуют по договорённости, — сказал отец. — Это спектакль. Театральная постановка. Посмотри: азиаты начнут поклоняться богу неба, русские и индусы — богу смерти. Там, глядишь, и другие подтянутся. Боги решили вернуться в этот мир, сын мой. А нас с тобой используют.

— Забавная теория. И что будет дальше?

— Большая война укрепит власть Нергала. Появится Анум — наступит мир. Вечный круговорот. В итоге они придут к балансу, разделят планету и успокоятся. Мы с тобой, вероятно, падём в битве. Тем или иным способом, но от каждого из нас избавятся.

— Почему? — опешил я.

— Мы научились убивать богов, Джерг. Это опасный навык. Вдруг кто-то из нас выйдет из-под контроля? На кого ты поднимешь руку через десять лет? Или через сто?

— Я столько не проживу.

— Ты умеешь поглощать чужие техники и жить в Бездне. Поверь, ты найдёшь способ обрести бессмертие. Или отправишься в дальнее путешествие, как это сделал я. Все через это проходят.

— Ну-ну.

— А откуда, по-твоему, берутся демоны? Или боги? И в чём между ними разница?

— Ну, боги сильнее. А демоны — это младшие духи. Они родились на Изнанке, разве нет?

— Некоторые. Но не все. Я, например, сто тысяч лет назад был живым существом. Из плоти и крови. Служил, как и ты, Нергалу. Был жрецом. Чтоб ты понимал, в Легурии люди жили вместе с другими расами. И этих рас было много.

— Я помню.

— Далеко не всех ты помнишь, сын. Многие погибли в горниле войн, развязанных богами. Им постоянно нужны жертвы, страх, боязнь смерти и загробного мира. На этом зиждется могущество Анума и Нергала. Изредка наступает затишье, но потом опять начинается мясорубка. Так было всегда. И так они видят будущее планеты.

— А что потом?

— Поиск новых миров. И всё по кругу. Учти, Бездна граничит со всеми версиями Земли. Нергал может действовать в разных местах одновременно.

— И в чём моя роль?

— Поднять культ. Принять участие в запланированной бойне. Подготовить достойного преемника. И умереть.

Звучит так себе.

И мне ещё предстоит осмыслить полученную информацию. Как я уже говорил, Эрион не из тех, кто взваливает на себя ответственность за детей. Он может преследовать собственные цели. Как вариант — сбросить Нергала с моей помощью и присягнуть на верность Ануму. Или самому стать богом.

— Ты колеблешься, — заметил Вечный Путник.

— Я не обязан верить тебе с полуслова.

— Это можно понять. Что тебя смущает?

— Всё.

— Поясни.

— Самое простое решение — убить меня руками Судей, а затем развязать войну, опираясь на моих жрецов. Продолжая действовать в сговоре с ануннаками. И уж точно не расправляться с ними.

— А кто с ними расправлялся? — Эрион изогнул бровь. — Мы знаем о битве со слов Нергала. По моим сведениям, шестеро Судей ещё пребывают в Бездне.

Глава 19. Маленькие слабости богатых людей

Через три дня обе конфликтующие стороны начали стягивать к границам Алтая войска. Разумеется, не официальные, а частные, это ведь международным правом не запрещено. Что-то по мелочи транспортировалось железнодорожными составами, но в основном переправлялось по воздуху. Как вы помните, у летающих грузовозов отсутствуют ограничения по тоннажу. Вот и устремились к границам империи необъятные махины с подвешенной или закреплённой на открытых палубах техникой. А ещё — десантные корабли и перелётные госпитали.

Со стороны Пандема тоже начала подтягиваться разная дрянь.

Никто никуда не спешил, но тучи сгущались.

«Безмятежность» оставила Балтику за кормой и летела над континентом, нигде не останавливаясь. Девочки много времени проводили в кают-компании, общались друг с другом, зависали в глобале, смотрели сериалы и купались в бассейне на верхней палубе. И всё же, оторванность от цивилизации тяготила. Поэтому я сделал незапланированную остановку в Кракове, выгулял своих красоток, поводил их по магазинам, ресторанам и обзорным площадкам. Попутно приходилось решать дела насущные. Звонить жрецам, настоятельницам монастырей, принимать финансовые отчёты. Направлять адептов в Индию, где у нас разворачивалась новая сеть. Присматривать за обучением новых жрецов. Выступать по телевидению, давать пресс-конференции...

Эрион появлялся и исчезал по своему усмотрению. Я представил его своей семье как бизнес-партнёра. Да, никто из девочек не в курсе, что я лишь наполовину человек. И о своём легурийском прошлом я особо не распространяюсь. Меньше знаешь, крепче спишь. Полина так и вовсе думает, что я — её любимый братик, Илья Невзоров. Разбивать девушке сердце правдой не хочется — она и без того росла без матери.

Конечно, я сохранил память Ильи. Так что во мне живёт частичка его личности. Но будем откровенны — душа парня умчалась в царство мёртвых. И этот факт не отменишь.

Я — не он.

...Пока сильнейшие кланы планеты бряцали оружием и обменивались взаимными обвинениями, я размышлял над словами отца. Нергал и Анум — две стороны одной медали. Боги, манипулирующие смертными, демонами и полукровками, вроде меня. Это приемлемо. Боги всегда так делали, нет ничего нового под луной. Вот только меня не устраивает собственная смерть. Если отец прав, то очередной пешкой пожертвуют ради... чего? Расширения кормовой базы? Возрождения божественной власти?

Новая схема.

Я применяю современные технологии для раскрутки культа Разрушения. Но ведь никто не уникален. То, что освоил один человек, сумеет освоить и другой. Время Джерга истечёт, и будущие жрецы завершат начатое. В этом мире... и в бесчисленном множестве других.

Недавно я прочёл статью, автор которой рассуждал об управлении общественным сознанием. В тексте был и небольшой экскурс в историю. Суть размышлений автора сводилась к тому, что стадное мышление было присуще человеческим культурам во все времена. Иначе и быть не может — цивилизация поднялась из пещерных глубин благодаря духу коллективизма. Так называемые восточные деспотии сумели объединить разрозненные племена и возвыситься над соседями, породив химеру по имени «народ». Сообща можно построить крепость, оросительный канал, дорогу или корабль. Защититься от вторжения агрессора или самим куда-нибудь вторгнуться. Одиночки в стародавние времена не выживали.

Однако, манипулировать народом в совершенстве правители античности не могли по причине отсутствия инструментов. Всё изменилось с приходом телевидения. А затем появился глобал. Блогеры и крупные медиаконцерны обрели власть невероятную, почти сопоставимую с могуществом фараонов.

Так вот, автор статьи уверял, что в современном мире стадный инстинкт, культивируемый масс-медиа, усилился многократно. Самостоятельно мыслящих людей, в отличие, скажем, от Древней Греции, почти не осталось.

Я не был в Греции, и утверждение кажется мне довольно спорным. Зато инструменты, подобные телевидению и глобалу, позволяют культу захватывать людские умы с невероятной скоростью. При грамотном подходе любая идея может стать вирусной. Разве могли граждане ЕМ ещё десять лет назад представить себя в Храме Разрушения приносящими дары богу смерти?

Что, блеать?

Богу смерти?

Сейчас это нормально.

Я заложил новые критерии нравственности, культуры, общественного сознания. Будь сильным, побеждай, верь в Нергала — и ты займёшь достойное место в Бездне. Твоя душа не канет в чёрную реку, не будет вращать вёсла в уключинах Ладьи, не застрянет в изнаночном межмирье. Владыка откроет тебе путь к вечным наслаждениям Края Павших Воинов.

Не спрашивайте, есть ли этот Край на самом деле.

Я никогда там не был.

...Через день после нашей остановки в Кракове воздушные силы Пандема обрушили артиллерийский огонь на Бийск — второй по величине город Алтайской автономии. Расквартированный там гарнизон евромосковской гвардии понёс ужасающие потери. Остатки гвардейцев отступили к сосновым борам. Китайцы попытались закрепить успех, высадив десант, но угодили в хитрую ловушку. Группа боевых магов, объединившись в Круг, сожгла к хренам собачьим несколько кварталов Бийска, угробив тысячи вражеских солдат. Маги били с плато, на приличном расстоянии — такое под силу лишь воинам в ранге дхьяны и выше. После удара маги отступили через дверной портал, открытый демонологом.

Прошло ещё несколько часов.

К Бийску подтянулись наши линкоры и дредноуты, произошёл обмен ударами. Здесь стоит отметить, что корабли ЕМ оснащены более современным оружием, у нас продвинутые радиолокационные системы... но решающим фактором оказались одержимые снаряды. Впервые в локальном конфликте одна из сверхдержав применила боеприпасы с заключёнными внутри демонами. Судя по характеру разрушений — элементалями.

Один из дредноутов Пандема рухнул за городом. С небольшой высоты, но и этого хватило, чтобы образовался здоровенный кратер. Ударная волна снесла несколько ближайших деревень и обвалила мост через Бию. Загорелся лес. Воздушное сражение продолжилось. Мы потеряли эсминец, противник чудом спас остатки развороченного крейсера. К ночи флоты разошлись, чтобы перегруппироваться и усилиться. Адепты воды потушили лес. Гвардейцы вернулись в город вместе со странствующими жрецами и электромагами. Началась зачистка.

Мы смотрели онлайн-репортажи из кают-компании.

— Что вы творите? — не выдержала Полина.

— Хм, — я отпил немного гранатового сока из бокала. — Ничего такого. Просто война идёт.

— Не поверю, что вы с Марком не спланировали это заранее, — вступила в разговор Сандра.

— Спокойствие, — я подпустил в голос чуточку миролюбия. — Азиаты сами напали, разве нет? Мы отвечаем. Это наша граница, если что.

— Там гибнут простые люди! — возмутилась сестра.

— Покажи мне войну, где никто не погиб. Ты хочешь, чтобы всё это дерьмо перекинулось на нашу территорию?

— Уверена, вы могли договориться, — задумчиво произнесла Вейл. — Что вы не поделили с Чжао? Хотя... ты же пытался продвинуться к ним со своим культом.

— Пытался, — неохотно признал я. — Не прокатило.

— Ты ведь умеешь договариваться.

— Чжао выдвинули неприемлемое условие.

— Каккое? — спросила Окси.

— Я должен был жениться на девушке из их клана. Родить от неё ребёнка и оставить его в заложниках. Так они хотели получить рычаг давления на культ.

— Отвратительно, — вырвалось у Полины.

— Это в стиле Чжао, — я вновь отпил из бокала.

— И что, война из-за этого началась? — не поверила Окси. — Из-за новой религии?

— Девочка моя, — ласково смотрю на младшую жену, — войны никогда не начинаются по религиозным соображениям. Заветы пророков, спасение святынь — это предлоги.

— А как же крестовые походы? — не сдавалась Окси.

— Нехватка земель, грабежи, борьба с конкурентами.

— Ладно, мы поняли, — вмешалась Сандра. — И каковы же истинные мотивы двух кланов?

— Нет у них мотивов, — вздохнул я. — Конфликт невыгоден обеим сторонам.

— Чего? — опешила Полина.

— Это боги развязали войну, — ответил я. — А мы — лишь мусор в бурном потоке.

***

Утром мне позвонил Марк.

— Как спалось, дружище?

— Неплохо, — стюард принёс мне свежесваренный кофе, и я с наслаждением вдыхал его аромат. — Лучше, чем нашим генералам.

— Тут не поспоришь, — хмыкнул Марк.

Мы разговаривали по видеосвязи.

Изображение лидера я вывел на большой экран.

— Ладно, я по делу, — Адамс демонстративно посмотрел на часы. — Виг Тёрнер изъявил желание встретиться с тобой в ближайшее время.

— Насколько ближайшее? — уточнил я.

— Завтра, — ответил Марк. — Их родовая яхта сейчас дрейфует над Средиземным морем. В девять Тёрнеры пришвартуются в Хайфе. У тебя есть несколько часов, чтобы с ними пересечься.

— Дай мне название яхты.

— «Свобода». Только не факт, что вы встретитесь на ней. Я дам приватный номер Вига — позвони ему, когда телепортируешься в Хайфу.

— По рукам.

***

Мы встретились на «Свободе».

До этого момента я слышал о суперъяхтах, но не задумывался всерьёз о покупке или аренде чего-то подобного. Мои представления об аэрокораблях данного класса оказались весьма скудными.

И вот я телепортируюсь в Хайфу.

Чтоб вы понимали, Израиль оказался самостоятельным государством, не входящим в состав ЕМ. И мне пришлось связываться с консульством Израиля в Неоме, запрашивать электронную визу и перемещаться в пункт переброски, одобренный миграционной службой. В теории я мог бы забить на эти формальности, но как-то неудобно перед кланом. Я вроде как официальное лицо и вести себя нужно подобающим образом.

Пункт переброски размещался в терминале аэровокзала Бен-Гурион. Материализовавшись в таможенном боксе, я прошёл стандартный досмотр, подтвердил электронную визу вполне реальным штампом в паспорте и лишь после этого прыгнул в Хайфу.

Кошерно живёте, ребятки.

Октябрь на дворе, а здесь пальмы, двадцать шесть градусов, безоблачное небо и бирюзовое море на горизонте. Сам город утопает в зелени, всюду отели, небоскрёбы и дорогущие виллы. Слава роумингу — телефон у меня заработал. Присев на ближайшую лавочку, я позвонил главе рода Тёрнеров и договорился о встрече.

Меня пригласили на корабль.

Попасть на «Свободу» я мог бы с изнаночной стороны реальности, но так невежливо. Поэтому я дождался лимузина с молчаливым охранником, который доставил меня к быстроходному катеру, зависшему над частным пляжем гостиницы, принадлежавшей... несложно догадаться кому.

Катер взмыл в небо, повинуясь воле молоденького пилота.

Число охранников удвоилось.

Кораблик начал замедляться на двухсотметровой высоте. Сквозь прозрачный купол крыши я увидел непомерно разросшуюся махину «Свободы». Не круизный лайнер, конечно, но около того. Добрый десяток палуб, пирамидальная форма, ангары для катеров, очертания пандуса и дополнительных люков в нижней части. Пилот, ведомый навигатором суперъяхты, виртуозно ввёл наш кораблик в раскрывшуюся ангарную пасть. Створки люка на сервоприводах отрезали меня от внешнего мира.

В ангаре вспыхнул свет.

Перед выходом охранники меня обыскали. Не думаю, что кто-то из них рассчитывал найти оружие, чуваки просто делали свою работу. Когда к вам заявляется парень, давно перешагнувший через все мыслимые и немыслимые ранги... вы просто рассчитываете на его благоразумие. Вряд ли меня кто-то остановит, если я решу предаться любимому занятию жрецов смерти...

У пандуса меня встретила симпатичная девушка.

— Здравствуйте, господин Невзоров. Разрешите сопроводить вас на верхнюю палубу.

— Разрешаю, — улыбнулся я.

Девушка была одета в короткие шортики, почти не скрывающие её округлые ягодицы, и белую блузку, из которой чуть ли не вываливалась грудь третьего размера. Понятно, излюбленный приём всех аристократов в начале переговоров. Отвлечение внимания.

За дверью ангара располагался узкий коридор, ведущий к трапу. До трапа мы не дошли, остановились у лифта. Кабина была роскошной — зеркальной, с зашитым в красное дерево потолком и мягким ковром под ногами. Служанка встала ко мне близко, едва не касаясь грудью.

— «Свобода» — одна из крупнейших аэрояхт в мире, — сообщила красотка, глядя мне в глаза. — Строилась по спецзаказу в Гамбурге. На борту два катера, гидроциклы, боевые и наблюдательные беспилотники. Три бассейна, кинотеатр, концертный зал, спорткомплекс, спутниковый ретранслятор, четыре столовых... и подлодка на двенадцать мест.

— Здорово, — оценил я. — Зачем вы всё это говорите?

Девушка пожала плечами:

— Обычный экскурс для гостей.

Двери разошлись, открывая доступ в один из упомянутых бассейнов.

Мы находились у самой вершины пирамиды. Две наклонных стены сходились в одной точке под потолком, третья вздымалась вверх под прямым углом. Панорамное остекление, само собой. За окном — голубое небо и яркий солнечный диск. Вода в бассейне налита до самых краёв — так, чтобы создавалось ощущение обрыва в пустоту.

Виг Тёрнер подплыл к бортику.

— Проходите, молодой человек.

Служанка беззвучно удалилась через боковую дверь.

Медиамагнат был стариком лет шестиесяти — бодрым, крепким и улыбчивым. Сразу видно, что следит за собой и находится в отменной форме. Седые волосы собраны в пучок на затылке. Старомодные плавки и белая поросль на груди резко контрастировали с кубиками пресса и рельефной мускулатурой. Хотел бы я так выглядеть в свои шестьдесят.

— Мне семьдесят два, — уточнил Виг.

Так, пора выставлять блоки.

Поднявшись по лесенке, Тёрнер протянул мне руку — жилистую и крепкую.

— Наслышан о новой религии в России, — улыбнулся магнат, взяв с шезлонга махровое полотенце. — Народ буквально помешался на этом вашем... Нергале.

Мы направились к панорамному скосу, чтобы сесть в плетёные кресла. На столике были выставлены коктейли и фрукты в корзинке.

— Я хотел бы расширить число своих приверженцев, господин Тёрнер.

— О, разумеется, — рассмеялся магнат. — За этим вы и пришли.

Мы разговаривали на китайском — этот язык считается нынче международным. Я успел выяснить, что предки Тёрнера родом из Британии, но род по неведомым причинам не захотел вступать в клан Рокуэллов. Даже название яхты указывало на стиль мышления Вига. И это мне импонировало.

— Марк изложил суть вашего предложения, — сказал Тёрнер, посасывая фруктовый микс через трубочку. — По правде, я не совсем понимаю, чем вас привлекает Африка. Мои маркетологи забили на продвижение чего-то дорогостоящего на этом континенте. Да и сами рекламодатели понимают, с кем имеют дело. Газированные напитки, сигареты, дешёвое пойло — это да. Но вот элитный спорткар там не продать. Есть, конечно, исключения. Тунис, Египет, Марокко. На юге пара приличных государств. А так — дичь и дремучие суеверия.

— Суеверия — мой хлеб, господин Тёрнер.

— Просто Виг.

— Как будет угодно. Для вас — просто Илья.

— Угощайтесь фруктами, Илья, — Тёрнер поставил бокал на столешницу, взял из вазочки апельсин, задумчиво повертел в пальцах. — Знаете, в моём положении бессмысленно гнаться за новыми контрактами и дополнительными заработками. Я могу себе позволить всё, что хочу. Если вы пришли с деньгами, то мы попусту теряем время.

— Даже так?

— Именно. Я человек свободолюбивый и пресытившийся жизнью. В моём распоряжении несколько островов, эта чудесная яхта, отели и виллы на тёплых берегах. Моя семья обеспечена на столетия вперёд. Деньги меня попросту не интересуют.

Хмыкнув, я произнёс:

— Тогда допью этот коктейльчик и телепортируюсь к себе на яхту. Если вы не против, конечно.

— Так легко сдаётесь?

— Ну, я распоряжаюсь значительными финансовыми потоками. Вхож в близкое окружение Адамсов. Насколько я понимаю, политикой вы тоже не интересуетесь. Значит, вам и на мои связи наплевать. Мы оба теряем время.

Тёрнер рассмеялся и хлопнул по столу:

— Вот! Как я люблю все эти прелюдии!

— Вы знаете, что нужно мне, — осторожно произнёс я. — Что нужно вам?

Старик пялился на меня с возрастающим интересом.

— Илья. Как вы относитесь к гладиаторским поединкам?

Глава 20. Пыль манежная

Я бы назвал это помещение телекомнатой.

Впервые вижу арену для подпольных боёв с настолько технологичной начинкой. А ещё вызывает восхищение оперативность, с которой Тёрнер подготовился к нашей встрече. Теоретически он мог получить отказ. И всё же связь с другими богатенькими отморозками была настроена. Всё, как говорится, на мази.

Арену построили в центре «Свободы».

Песчаный цирк, защищённый магией парапет. Как и следовало ожидать, я увидел узоры, сделанные высококлассными татуировщиками. Три линии зрительских мест — с мягкими креслами, столиками, широкими проходами. И разбросанные по всему периметру телеэкраны. Огромные диагонали, слегка вогнутые поверхности. Почти все экраны включены и обеспечивают прямую трансляцию на аналогичные устройства друзей Тёрнера. Богатых друзей, пришедших за эксклюзивным развлечением.

Зрительские места поднимались вверх. Там тоже сидели люди. Мужчины, смахивающие на арабских шейхов. Белые тобы — долгополые халаты, надевающиеся через голову. Платки-гутры на головах с разноцветными обручами-игалями. Чёрные и седые бороды. Встречались и ребята европейского вида — эти одевались легко, в шорты и футболки. Женщин рядом с шейхами не было, чего не скажешь о европейцах. Наши красотки соревновались друг с другом в откровенности и прозрачности нарядов, а также в количестве золотых и бриллиантовых украшений. Все что-то ели, попивали коктейльчики и шампанское из высоких бокалов.

Арена имела два выхода. Узкие коридоры, связывающие цирк со скрытыми в глубине комнатами. Сейчас я находился в одном из этих помещений. К раздевалке примыкала оружейная комната, в которой был представлен обширный арсенал клинков, щитов и защитных элементов. Не доспехов, а элементов. Наручи, набедренники, наголенники. И, разумеется, набедренные повязки, одну из которых мне пришлось нацепить.

Мои запястья украшены подавляющими браслетами — такими пользуются ребята из Департамента Тайных Дел. Предполагается, что это устройство не позволит мне применять магию. Тёрнер заблуждается, но я решил не разочаровывать своего бизнес-партнёра. Станет совсем худо — достану туз из рукава. А так... жрецы смерти и без магии представляют собой машину для убийства. Тем более, что все предыдущие годы я усиленно тренировался, превращая Илью Невзорова из худосочного задохлика в опасного бойца.

Я не знаю, с кем буду сражаться.

Таково обязательное условие Тёрнеров.

Выбираю миниатюрный баклер в качестве щита и прямой гладиус. Беру правый наруч и два наголенника. Вроде бы, под античность ковали, но вместо бронзы — чистейшая сталь. Разобравшись с завязками, креплю все эти прибамбасы на себя. Всё с подкладками, регулируемыми ремнями.

Беру меч и щит.

Зрители возбуждённо шумят, когда я ступаю в круг арены. На телеэкранах высвечиваются ставки, сделанные ВИП-клиентами. Только суммы, без упоминания участников. Я вижу, как среди рядов прогуливаются обнажённые девушки — аппетитные и сексуальные. Негритянки, азиатки, мулатки. Все — с накачанными попками и здоровенными сиськами. Девушки подносят гостям напитки, меняют блюда на столиках.

Виг поднялся со своего места в первом ряду. Я увидел дугу микрофона, протянувшегося к губам миллиардера. Глава рода поднял руку, прерывая взрыв оваций. Даже морды на экранах перестали обмениваться ничего не значащими репликами.

— Дамы и господа! Сейчас состоится уникальный поединок. Надеюсь, вы успели сделать ставки, потому что результат сегодняшнего боя не берусь предсказывать даже я!

Голос распорядителя доносился из скрытых динамиков.

Я был полуобнажён, но холода или жары не чувствовал. Хорошие на борту яхты климатические установки, ничего не скажешь. Умирать будет комфортно и удобно.

Я не стал защищать голову шлемом, отдав предпочтение подвижности и широкому обзору. Фраза про непредскуемый финал мне не понравилась. От слова совсем.

— Слева от меня находится легендарный боец! — провозгласил Тёрнер. — Одарённый универсал в ранге самадхи, верховный жрец культа Разрушения, Ланкийский Мясник, бывший демонолог, убийца хтонов! Да-да, это всё о нём. Прошу любить и жаловать — Джерг!

Богачи взревели.

Чем дольше я стоял у борта арены, тем больше меня напрягала ситуация. Потому что из противоположного коридора никто не вышел.

— Этот мужик разорвал бы кого угодно, ведь в его распоряжении десятки чужих техник! — продолжил вещать Тёрнер. — Вопрос в том, сможет ли он их применить? Обратите внимание на эти браслеты. Перед вами подавители, ограничивающие использование праны. Нашему герою придётся рассчитывать только на физическую силу и быстроту реакции!

Хрычи на экранах начали переглядываться.

— И где же второй участник? — Виг изобразил на лице недоумение. — Мы что, забыли пригласить гладиатора? Эй, так нельзя. Гости заказывали мясо...

До моего слуха донеслись отдельные смешки.

— А вот и он! — взревел медиамагнат.

Дверь так и не открылась.

Зато в центре арены прорезалась горизонтальная щель. Полоска черноты начала с утробным гулом расширяться, превращаясь в квадрат. Мелкий песок ручейками стекал внутрь. Ох, недобрые у меня предчувствия. Будь моим противником человек, он бы появился не из этого схрона.

Металлические створки лязгнули и застыли в неподвижности.

Пригибаюсь, перехватываю рукоять меча поудобнее.

Несколько секунд ничего не происходит, только вспыхивают голубым и зелёным узоры на бортике. Арену накрывает полупрозрачным серым куполом. С подобными технологиями на этой Земле мне ещё не доводилось сталкиваться. Сколько же бабла Тёрнер вхреначил в свою яхту?

Из ямы раздалось шипение.

Я чуть не пропустил миг, когда нечто зелёное и насекомообразное выскочило наружу, взвившись метра на четыре вверх. Тварь в прыжке смахивала на богомола, только очень крупного. Треугольная голова с выпученными глазами, мощные передние лапы — шипованные и оборудованные изогнутыми бритвенно-острыми крюками. Тело существа напоминало длинную корягу, к одному из концов которой неведомые извращенцы приделали хрупкие ножки. Усики на голове монстра непрестанно шевелились, пробуя воздух на вкус.

— Танский богомол! — провозгласил Тёрнер под изумлённое аханье толпы. — Для нас неопасен благодаря искусственному кинетическому барьеру. Это призванная инсекта, тварь из Бездны! Не демон, но хищник, которого уже полвека элитные подразделения магов задействуют в локальных конфликтах!

Трескотню Вига я не слушал.

У меня появилось занятие поинтересней.

Насекомое вдвое превышало размерами человека, но по свирепости давало сто очков вперёд гопникам с неомских окраин.

Так, не помешает включить лёгкое ускорение. И ловкости себе прибавить. Ладно, плюс улучшенная регенерация.

Читерство, но вряд ли кто заметит.

Уклоняюсь от крюка, который богомол вонзает в песок рядом с моей ногой. Проскакиваю под шипами многосуставчатых передних конечностей, выныриваю сбоку и тычу клинком в хитиновый покров. Лезвие предсказуемо соскальзывает с пластины, не причинив монстру вреда.

Богомол разворачивается, я иду по кругу.

В крови кипит адреналин.

— Да!!! — кричит в микрофон Тёрнер. — Вот это мы любим! Проучи его, Джерг!

Тварь дёрнулась вперёд, попытавшись захватить меня крючьями и подтянуть к пасти. Резко ухожу в сторону, перекатываюсь по песку, встаю на ноги и рублю заднюю конечность. Опять мимо. Хитиновый покров держит удары почище доспехов.

— Конец тебе, святоша! — орут с трибун.

— Нергал не поможет!

Стиснув зубы, я прыгаю вперёд, отбиваю баклером очередной выпад хищника. Взмах лапы настолько мощный, что меня чуть не сносит, а предплечье пронзает боль. Ушиб или трещина — поди разбери. Выбрасываю левую руку и заряжаю щитом по зелёной морде. Богомол возмущённо трещит, но это цветочки. Следом прилетает мой гладиус — прямо в выпученный глаз.

От верещанья монстра закладывает уши.

Прана латает ушибленную руку.

Зверюга машет конечностями, шипит и трещит. Из пронзённого мечом глаза сочится желеобразная дрянь. Я решаю закрепить успех прямым выпадом. Целюсь в щель между хитиновыми пластинами, но промахиваюсь.

И получаю пищевой лапой в грудину.

Дыхание перехватывает. Чудовищный по силе удар отправляет меня в нокдаун. Падаю на спину и тут же перекатываюсь влево. Рядом с моей головой в песок втыкается изогнутый шип.

Приходи в себя, Джерг!

Обратный перекат — я снова жив.

Бью наугад гладиусом — и попадаю в узкий зазор между грудными пластинами. С силой продавливаю клинок дальше, и на меня льётся зелёная кровища. Ух, мерзость...

Инсекте поплохело.

Тварь отталкивается от земли, чтобы разорвать дистанцию. Встаю на одно колено, собираюсь преследовать врага, но хищник делает непредсказуемый бросок. И выбивает баклер из моей левой руки.

— Да что ж творится-то, а? — вопит Тёрнер. — Бой века, не побоюсь этого слова!

Вот же упырь зажравшийся.

Я бы мог вернуть щит простым телекинезом, но это будет явным нарушением сделки. Зрители не должны ничего заподозрить — у них там целые состояния на кону.

Захожу справа, делаю ложный выпад в глаз богомола. Насекомое предсказуемо отшатнулось, продолжая заливать песок кровью.

Бросок по диагонали.

Всаживаю гладиус между суставами задней ноги монстра. С хрустом доворачиваю, делаю два шага вперёд и извлекаю клинок. Тварь заваливается на здоровую лапу. И открывает сравнительно мягкое подбрюшье. Избегая передних конечностей, я прыгаю вперёд и косым взмахом вспарываю желтоватое пузо. Меч у меня знатный, остро отточенный. Аж ностальгия взяла по тем временам, когда меня натаскивали жрецы-ветераны Легурии.

Из инсекты начали вываливаться внутренности.

Тварь билась в агонии, скребла лапами по песку, подслеповато пялилась на меня уцелевшим глазом. И упорно не хотела умирать.

— Вали таракана! — орали с трибун.

Орали, кстати, на русском.

Вальяжные шейхи раскраснелись, повскакивали со своих мест, начали что-то выкрикивать по-арабски. Девушки верещали, их лица были искажены от возбуждения. Что делают кровавые зрелища с людьми...

Разбегаюсь, прыгаю.

Приземляюсь на загривок сдыхающему монстру и одним мощным ударом вгоняю меч в уцелевший глаз. Вкладываю всю свою силу, чтобы пробить мозг существа. Чавканье, хруст, предсмертные конвульсии. Отталкиваюсь ногами от «гофрированной» шеи богомола.

Красивый прыжок — и я в пяти метрах от агонизирующей твари.

— Джееерг!!! — ревут трибуны.

Обернувшись, я наблюдаю за тем, как монстр начинает исчезать. Лапы, хитиновый покров, искорёженная голова — всё это растворяется в воздухе. Ну, ещё бы — вместе с условной смертью в нашем мире спадают и чары призывателя. Даже кровь выцветает, делая песок чистым.

Гладиус падает на землю, утратив точку опоры.

Виг Тёрнер, улыбнувшись, поднимает бокал в мою честь.

***

— Ты схалтурил, — говорит Виг.

Мы сидим в кабинете магната — просторном, функциональном и светлом. Ковёр, приглушающий шаги. Корпусная мебель из дорогих сортов древесины. Утопленный в нише экран. Эргономичные кресла. И скошенное под небольшим углом панорамное окно, открывающее вид бескрайней средиземноморской синевы.

Я успел принять душ, насладиться восстанавливающим массажем, посидеть в хамаме и переодеться в свою старую одежду.

— Немножко, — хмыкнул я. — Было заметно?

— Нет, — покачал головой Тёрнер. — Бой получился зрелищным, и я доволен. Просто у меня чувствительное оборудование.

— Браслеты, — меня озарило догадкой. — Фиксируют всплески праны?

— Фиксируют, — признал Тёрнер. — Но есть и датчики, регистрирующие циркуляцию. А циркуляция при подавлении немыслима, как ты понимаешь.

Остаётся лишь кивнуть.

— Наша договорённость в силе, — Тёрнер достал из ящика стола пузатую бутылочку с чем-то крепким и пару гранёных роксов. — Закрепим?

— По чуть-чуть, — хмыкнул я.

Судя по отсутствию этикетки, хозяин кабинета потреблял что-то крафтовое, сделанное на заказ. Из частных, так сказать, погребов.

Тёрнер налил золотистой жидкости на два пальца себе и мне. Ловким движением выхватил из воздуха кубик льда и погрузил в свой рокс. Повторил процедуру с моим бокалом. Понятно — ледяная магия. Я и не сомневался, что имею дело с одарённым.

Я взял свой рокс, немного поболтал жидкость, принюхался.

Бренди.

— Твоё здоровье, — мы с Вигом чокнулись и одновременно сделали по глотку. — Что скажешь?

— Хороший бренди, — оценил я. — «Аргонавт»? «Братья Кристиан»?

— Ни то, ни другое, — Тёрнер покачал головой. — У меня свой поставщик. Частное хозяйство.

— Так я и думал.

После хамама и массажа я испытывал умиротворение. Поединок с богомолом казался чем-то далёким и нереальным. Тишина кабинета и пейзаж за окном намекали на то, что пора бы отдохнуть...

Я затолкал все свои хотелки подальше.

Слишком много проблем.

И не факт, что я выйду целым из мясорубки, организованной богами.

— Значит, ты хочешь промыть мозги этим дикарям, — задумчиво проговорил Тёрнер. — Масштабная кампания по всем моим каналам, так?

— Именно. Новости, ток-шоу, сериалы — я хочу быть везде.

— Мыслишь с размахом, — оценил Виг. — Это концептуальные изменения, мой юный друг. И я понесу определённые убытки, предоставляя культу эфирное время в неограниченном количестве.

— Мне не откупиться одним поединком, — хмыкнул я. — Так ведь?

— Не откупиться, — покачал головой магнат. — Но и я не могу постоянно вызывать тебя на арену. Предлагаю разумный компромисс.

— Слушаю.

— Марк — третья сторона, заинтересованная в сделке, — продолжил Тёрнер. — Ему нужны маги, не успевшие вступить в другие кланы.

— Дикие одарённые, — кивнул я.

— О, ты в теме. Смотри, что мы можем сделать. Продвинем твой культ, попутно откроем пункты призыва для этих черномазых шаманов. Некоторых я буду отбирать для своей арены, смекаешь? Ты возьмёшься за их обучение. Можешь и жрецами сделать, если посчитаешь необходимым. Но с каждого из них — минимум по одному бою. Лучших гладиаторов я хотел бы привлекать на постоянной основе.

— И как здесь соблюдаются интересы Марка?

— Он получает львиную долю рекрутов. Для того дерьма, что вы устроили на Алтае, вполне хватит. Если только Чжао не решатся развязать глобальную войну.

— Там другие мотивы, — заметил я.

— Естественно. Никто не хочет доживать свои дни на руинах цивилизации. Все мы любим деньги, сервис и комфорт, так ведь?

Воистину так.

Правда, у Нергала и Анума свои представления о комфорте.

— Кроме того, — добавил Тёрнер, — придётся оплачивать рекламное время в случаях, где я не владею контрольным пакетом акций телекомпании. У меня есть бизнес-партнёры, на которых не распространяются наши с тобой договорённости.

— Меня всё устраивает.

Честно говоря, я рассчитывал на худшее.

— У нас будут какие-то формальные контракты, — устало произнёс Тёрнер. — Разные там бумажки, левые «дочки» и счета... Ну, это всё понятно, наши юристы займутся. Я отдам распоряжение, ты отдашь...

— Не суть, — отмахнулся я.

— И я так думаю, — Виг отсалютовал мне роксом и допил свой бренди.

Это был знак.

Распрощавшись с медиамагнатом, я тепортировался прямиком в свою каюту.

И сразу понял, что у меня гости. Точнее — гость. Эрион сидит в своём любимом кресле, читает книгу. Самую настоящую, бумажную. Не знаю, где он успел её раздобыть — на «Безмятежности» ничего такого нет. Одет папаша в джинсы и тонкий джемпер, на спинке кресла лежит пальто.

— Что читаешь? — спросил я.

— Да так, — отец закрыл книгу. — Мемуары бывшего демонолога. Занятное чтиво, между прочим. Александр Тобенгауз из Неома. Слышал о таком?

— Доводилось, — хмыкнул я. — Не знал, что он книги пишет.

— Книгу, — поправил Эрион. — Ровно одну. Бестселлер, между прочим. Про тебя там немного есть.

Я плюхнулся на кровать.

Несколько секунд лежал молча, уставившись в потолок.

— Я знаю, где они, — раздался голос демона. — Ануннаки.

— Да ну.

— Правда. Все шестеро.

— И что ты предлагаешь?

— Известно что. Убъём их, и дело с концом.

Глава 21. Начало конца

Если вы думаете, что складки и карманы в Бездне могут создавать исключительно демонологи, то заблуждаетесь. Изнанка — это обширное поле возможностей. Можно обособиться от целого слоя, скрыв своё местоположение. Или перенести на обратную сторону реальности целую локацию, как это происходило с представительствами ордена.

Судьи перестраховались.

Разбросали свои пузыри по всему слою, в котором некогда обитал Ниимб. С изнаночной стороны боги перемещались на физический план, но между карманами старались не летать без надобности. Фиг знает, кого они опасались. Если Эрион прав, то Нергал и Анум на их стороне, а демонов бояться — себя не уважать. Разве что персонажей, подобных Вечному Путнику...

Ануннаки хорошо защитили свои базы, но упустили один момент.

Отец сумел вычислись их по точкам входа в Изнанку.

Без понятия, как это работает. В карман можно прыгнуть из любого уголка планеты. Я предполагаю, что за вами тянется след — вот его-то и взял Эрион.

Мы рисковали.

Во-первых, Нергал может быть в сговоре с нашими врагами. Повелитель может обрушиться на нас в любой момент, а справиться одновременно с несколькими богами мы не сумеем. Если же ануннаки остаются врагами Звезды Несуществования, но поддерживают связь друг с другом, то они сумеют сгруппироваться и дать отпор.

Не попробуешь — не узнаешь.

Мы выбрали один из отдалённых карманов, чтобы проверить свои теории.

К этому моменту на Земле всё полетело к чертям собачьим. Московия сцепилась с Пандемом. К Алтаю перебрасывались воздушные корабли и наземные войска, группы боевых магов превращали в полыхающий или вымороженный ад целые районы. Ударить по территории врага никто не отваживался — такой шаг означал бы начало глобальной войны. При этом сценарий полномасштабного столкновения прорабатывался обеими сторонами.

Пришли в движение аэросоединения.

Чжао и Адамсы подтягивали флоты к границам, проводили учения и проверяли боеготовность войск. Милитаристские заявления официальных «властей» становились всё более жёсткими. Разрывались торговые соглашения и дипломатические контакты. Концерны сворачивали работу и уходили с земель потенциального противника. Разведка доложила, что азиаты отправили делегацию переговорщиков к Рокуэллам. Последние разругались с Индрадатта. Разрушались устойчивые альянсы, зарождались новые, и этот процесс было не остановить.

Мы с отцом прыгнули к западным границам Пандема, в неприметную деревушку на склоне горы. Здесь не было ничего интересного — ни военных объектов, ни энергетики, ни скоплений боевых магов. Я подозреваю, что Судья, на которого мы охотились, просто использовал это захолустье в качестве точки перехода.

Материализуемся.

Перед нами — типичная китайская деревня.

Шеренги однотипных домиков с оранжевыми крышами, смутно вырисовывающиеся горы, много зелени и прямоугольный водоём искусственного происхождения.

Вот только людей не было.

— Как мы его найдём? — я посмотрел на отца.

Эрион приложил к губам палец.

И двинулся по узкой дорожке между домами.

Мне ничего не оставалось, как зашагать следом. Ничего похожего на деревушки крестьян, встречавшиеся мне в прошлой жизни. Полное отсутствие нищеты, убожества. В Легурии я видел глинобитные домики, хижины из тростника, деревянные постройки на сваях и конические юрты кочевников. Цивилизация может сколько угодно развиваться, но труд крестьянина остаётся неизменным, как и его быт.

Пандем разнёс в хлам все мои шаблоны.

Вместо полуразвалившихся хижин — двухэтажные коттеджи. Похожие друг на друга, словно цыплята из инкубатора, но весьма приличные. С четырёхскатными крышами, металлической черепицей, гаражами и стеклопакетами. Без приусадебных участков. Даже заборов нет...

Асфальт под ногами.

Мусорные баки.

— Не отставай, — бросил через плечо Эрион.

И свернул за угол ближайшего дома.

Я повторил отцовский маневр и заметил в конце переулка крокодилоподобный силуэт. Тварь шла по своим делам, и это выглядело сущей фантасмагорией.

Мы ускорились.

Взрыв адреналина подстегнул меня к молниеносному броску. Стены коттеджей смазались от скорости — мы за секунду добрались до врага.

Вот только крокодил исчез.

— Где он?

Не сговариваясь, трансформируем себя и переходим в Бездну.

Изломанная световая линия едва не пронзает меня насквозь. Судья ударил протуберанцами сразу в двух направлениях — по мне и Эриону. Спасла отменная реакция — я сместился вперёд и вверх, одновременно вливая прану в огненное копьё.

Бог ждал нападения.

И атаковал первым.

Эрион взмахнул своим радужным мечом, вычерчивая во мраке сверкающую дугу. Протуберанец Судьи вспыхнул и втянулся назад, потеряв извивающийся фрагмент. За отростком потянулся шлейф искр.

Я метнул копьё.

Судья не успел уклониться и выбросил навстречу протуберанец. Мощная вспышка озарила поле битвы. Световые ошмётки разлетелись по сторонам, ткань Изнанки содрогнулась.

Эрион скользнул вперёд и, пройдя по касательной к нашему врагу, снёс ещё один отросток. Отец выигрывал время, чтобы я вложился праной в следующую атаку.

Второе копьё летит к цели.

Я придал полыхающему древку дополнительное ускорение, метнувшись к центру фрактала. После броска изменил траекторию, уклонился от протуберанца и пронёсся мимо агонизирующего существа. Враг был охвачен оранжевым свечением, пульсировал и распадался на части.

Ударная волна раскидала нас в разные стороны.

Я уже собрался перейти на физический план, но почуял приближение неких сущностей. К нам неслись демоны. И не только демоны.

Отец?

Сам вижу. Начинаем с Судей.

Уверен?

Пробивайся к ним. Иначе сдохнем.

Направления в Бездне — столь же условное понятие, как и время. Здесь нет привычных декартовых координат, а измерять метрами и километрами попросту нечего. Изнанка не имеет точек отсчёта. Хитрость в том, чтобы прислушиваться к своим желаниям и применять в качестве движителя силу воли. Хочешь попасть в Иркаллу — попадаешь. Выбрал в качестве ориентира один из потайных карманов? Нет проблем, но ты должен чётко представлять, как выглядит «пункт Б».

На нас плотным строем двигались хтоны, элементали и более мелкие духи. Десятки, если не сотни, потусторонних тварей. Откуда они припёрлись — понятия не имею. Да и осмысливать этот факт некогда. Потому что за стеной духов просматривались раздутые сферы Судей. Два божества, идущие параллельным курсом. Похоже, противник прикрывается демонами, словно живым щитом. Если понятие «живой» применимо к порождениям Бездны...

И эта компашка намерена с нами разделаться.

Расстреливать хтонов копьями — дурное занятие. Пробиваться через них — тоже. Я просто вообразил себя по ту сторону демонического вала и оказался рядом с ануннаками. Швырнул копьё в ближайшего Судью, но тот сместился и попытался достать меня сверху протуберанцем.

Ну, как сверху...

Мой, отчасти человеческий разум, определил эту точку как «верх». Далеко в стороне Эрион сражался со вторым богом, я видел ослепительные вспышки и сияющие дуги, описываемые радужным клинком.

В моей руке формируется копьё.

Ануннак выстреливает протуберанцем, но делает это внахлёст, чтобы подтянуть меня к центру фрактальных изменений. Интуитивно понимаю, что допускать этого нельзя. Выкручиваюсь в последний момент, двигаюсь по касательной и бросаю копьё. Не глядя на результат, формирую новое и отправляю в небытие хтона.

Вражеские порядки смешались.

Теперь меня окружал первозданный хаос.

Удивительно, но первый бросок оказался результативным. Судья разлетелся на части, а нас всех растащило в разные стороны. Я вовремя успел заметить, что второй ануннак схватил отца и тащит к себе. Меч выпал из руки Эриона и болтался неподалёку.

Смещение.

Оказавшись в гуще схватки, я выхватываю из пустоты радужный меч и одним взмахом отсекаю протуберанец. Перебрасываю клинок отцу, формирую копьё и уже замахиваюсь, чтобы добить врага, но дорогу преграждает хтон. Инерция, пусть и условная, тащит меня внутрь фиолетового пузыря. Вот же дерьмо. Хтон расширяется, поглощает меня, и окружающее утопает в чудовищном гудении. Словно угодил в трансформаторную будку, честное слово.

Описываю копьём размашистый полукруг.

Оружие, соприкоснувшись с призрачной плотью демона, начинает усиленно светиться, наливаясь слепящей белизной. Нутро фиолетового монстра рвётся. В прямом смысле — я вижу глубокие борозды, сквозь которые проступает мрачная глубина Изнанки. Врубаюсь в туловище врага, удерживая перед собой копьё. Внутренности монстра полыхают и разваливаются. Краем глаза отмечаю некие сферы и образования, напоминающие органы амеб. Даже не верится, что демоны имеют такую структуру...

Эфирную сущность разнесло на куски.

Добавляю в копьё немного праны, доводя его до кондиции, и швыряю в элементаля, попытавшегося зайти к Эриону с тыла. Отец рассекает протуберанец, устремившийся ко мне.

Формирую новое копьё.

Вижу стайку приближающихся элементалей.

Эрион огибает Судью, заносит меч для удара, но протуберанец бьёт его по ногам. Чую — хреново демону.

Не отвлекайся!

Швыряю копьё в сплетающиеся уровни фрактала. То ли ударная волна от взорвавшегося хтона, то ли ещё что, но меня почти затянуло в сердце изменений. Усилием воли меняю курс.

Бог ревёт.

Отец отсекает протуберанец и проваливается вниз. Я следую за ним, попутно всаживая копьё в очередного хтона. Вспышки сверхновых придают нам дополнительное ускорение.

Валим!

Я понял, что хотел сказать Вечный Путник.

И трансформировал себя для физического плана.

Мы выпали в океан. В штормовой, мать его, океан! Меня сразу захлестнуло волной, я начал тонуть. Из последних сил, невзирая на холод, темноту и страх, вкачал остатки праны в нужное умение и телепортировался в свою каюту. Рухнул на ковёр, кашляя и отплёвываясь. Рядом оформилось такое же мокрое тело.

Наверное, мы выглядели жалко.

Продрогшие, залитые водой, кашляющие, с текущими из носов соплями. Оба на четвереньках.

Я ходил на парусных кораблях по легурийским морям, много раз тонул и выплывал, чудом спасаясь на обломках, но в этом мире со мной такого ещё не творилось. Видимо, привык к цивилизации.

— Гадство, — поднявшись с колен, я начал стягивать с себя мокрую одежду.

Отец решил не заморачиваться — просто сменил прикид.

Силой мысли.

— Как ты это делаешь? — не выдержал я.

— Управление материей.

— Здорово. А так бы я не догадался.

— Есть одна техника, — хмыкнул Эрион. — Как-нибудь научу.

Я закинул мокрые шмотки в угол каюты и остался в чём мать родила. Полез в шкаф, раздобыл трусы и футболку, быстро натянул всё это на себя. Хорошо бы вытереться насухо махровым полотенцем, но сейчас не до того. Хватаю первые попавшиеся шорты и слышу голос странствующего демона:

— Ты ведь всё понял.

— Что?

Оборачиваюсь.

Взгляд Эриона — тяжёлый, испытующий.

— Хтоны. Элементали. — Каждое слово припечатывало меня к полу. — Армия Нергала. В этом слое Бездны все духи подчиняются Убийце. Ты понимаешь это не хуже меня.

Я направился к своей кровати, переступив через мокрое пятно на ковре. Присел на краешек. Тяжело вздохнул, глядя на отца.

— Решил от нас избавиться?

— Безусловно. Мы развеяли четверых Судей. Их всего трое осталось. Это нарушает все договорённости Анума и Нергала. Мы создаём лишние неудобства.

— И что теперь?

Эрион на секунду задумался.

— Зная владыку... ни за что не поверю, что он сложил все яйца в одну корзину.

— В смысле?

— Не разработал дублирующий механизм. Кто-то из твоих подчинённых должен контролироваться им напрямую. Поверь, ты не управляешь своим культом единолично.

По спине пробежал холодок.

Мозг начал усиленно работать. Как Нергал может меня достать, не особо напрягаясь? Некоторые жрецы умеют телепортироваться, но часть их сохранит мне верность. Возможно... Кроме того, я нахожусь в постоянном движении, никто не в состоянии отследить координаты «Безмятежности». Ну, почти никто. Береговая охрана, СБ Адамсов через выведенные на орбиту спутники...

А ещё были демоны.

Я с запозданием сообразил, что яхта не защищена от одержимости.

От слова совсем.

— Ты чего? — Эрион перехватил мой встревоженный взгляд.

— Нет защиты, — выдавил я. — Это прогулочная яхта, над ней никто не поработал.

— Не понимаю.

— Магия демонологов, — пояснил я. — Против одержимости.

— У вас и такое есть?

— Да.

Отец раздумывал недолго.

— Ныряем в карман.

— Как? Это же не дверной проём. К тому же, подходящих карманов и нет...

— Подумай, — нахмурился Эрион. — Кто из нас бывший демонолог?

А ведь он прав.

Нергал не сумеет нас достать в изолированном кластере. Вот только где взять этот кластер... И тут меня осенило.

— Жди здесь, — сказал я, направляясь к двери.

— Ты куда?

— С женой поговорю.

— Нашёл время, — пробурчал Вечный Путник.

— Поверь, это нам нужно.

Я только сейчас сообразил, что над Гибралтаром сгустилась ночь. И мои дражайшие супруги видят десятый сон. Вот вам и выверты Изнанки — никогда не знаешь, сколько времени прошло, пока ты носился в запределье.

— Чего стучишь? — заспанная Сандра возникла на пороге своей каюты в эротичной пижаме. — Спать хочется.

— Хочу обнять своего пупсика, — притягиваю кубинку к себе, нежно обнимаю, целую в губы.

— О, — супруга молниеносно оттаяла. — Решил поразвлечься. Ну, заходи...

Когда дверь щёлкнула за моей спиной, я заговорил серьёзно:

— Солнце моё, надо поговорить.

— Так и думала, — кубинка отстранилась. — Поматросил...

— Всё будет, — заверил я. — Но сейчас нам угрожает опасность. Всему кораблю.

Мы с Сандрой пережили много совместных испытаний. Тимановская всегда знала, что я не шучу, когда речь заходит о проблемах.

— Что случилось?

— Нергал случился, — я решил не скрывать истинного положения вещей. — Боюсь, наши пути расходятся.

— Ты издеваешься.

— Нет.

— Илья, ты понимаешь, что нам некуда бежать от повелителя демонов? С Ниимбом ты справился, но это бог. И ты сам его укреплял на протяжении многих лет своими алтарями.

— Сейчас не время для жалоб, — отрезал я. — Ты мне нужна.

— Хорошо, — вздохнула Сандра. — Что делать?

— Для начала ответь. Орден демонологов в Неоме... ещё существует?

— Я же из него ушла.

— Вот только не надо, — отмахнулся я. — Не поверю, что ты ни разу не связывалась с бывшими коллегами.

— Ты же с ними не общаешься.

— Я — другое дело. Мы с Тобенгаузом конкретно не поладили.

— А я, значит, особенная.

— Сандра! — пришлось повысить голос.

— Ладно-ладно. Просто так хорошо всё начиналось... Не знаю, что за год такой... Да, демонологи не распались. Просто конклавы не общаются между собой. Никто больше не охраняет аномалии, не ходит в рейды. Просто гильдия. Иногда мне подгоняют клиентов, иногда я — им.

— Я так и думал. Конклав до сир пор в складке прячется?

— А как же.

— Проведи нас туда.

— Кого это — нас?

— Меня и Эриона.

— Ты сказал, яхта в опасности.

— Я протащу «Безмятежность» в складку.

Мы обернулись на звук голоса.

Отец стоял у двери. Причём, никто из нас не успел заметить, открывалась ли эта дверь, в принципе. То ли батяня чемпион по бесшумности среди ниндзя, то ли он забил на условности и материализовался в чужой каюте.

— Что он здесь делает? — возмутилась Сандра. — Я же почти голая!

И в этот момент я понял, что пижама на кубинке исчезла, сменившись строгим платьем, блузкой и пиджаком. Жена малость прифигела — такими фокусами никто из её знакомых не владел.

— Солнышко, — начал увещевать я. — Покажи дорогу в конклав, ладно? Нам надо спрятаться от Нергала. Мы с ним разберёмся, но позже...

— Что? — голос мулатки стал каким-то истеричным. — Разберётесь с Нергалом?

— Нам нужно спрятаться, — терпеливо повторил я.

— Илья, ты хоть понимаешь, кто это? — девушка ткнула пальцем в Эриона. — Я с самого начала почувствовала. Это же грёбаный хтон!

— Я не хтон, — обиделся отец.

— Не хтон, — подтвердил я. — Он гораздо круче.

Сандра закатила глаза.

И неожиданно спокойно заявила:

— В конклав можно пройти через дверной проём. Но демонов туда не пускают.

Придерживаю язык по поводу своего происхождения.

— Нас пустят, — заверил отец. — Так что сливай канал.

Наверное, мы бы ещё долго препирались.

Точку в споре поставил рёв, донесшийся из коридора.

Похоже, за мной явились слуги Нергала.

Глава 22. Низложен

Телепортируюсь через дверь.

Чтобы не потерять ни секунды.

В коридоре творится лютая дичь. С потолка свисает грушевидный нарост, в нижней части которого чернеет зубастая пасть. Из пасти торчат дёргающиеся ноги — подозреваю, это один из наших матросов, дежуривших на ночной смене. Груша затягивает бедолагу всё глубже и глубже, но крови нет. Выглядит жутко. Внезапно до меня доходит, что это — фантазм. Демоны не умеют воплощаться в несуществующие формы или переделывать себя. Им нужна материя, подверженная одержимости. Дом сожрёт вас за милую душу, создав рот на месте оконного проёма или гаражных ворот. Потолок не годится...

Или нет?

Есть очень талантливые элементали.

Обращаюсь к демону на высоком тшуммехе:

— Ты не имеешь власти над этим кораблём. Не можешь управлять его механизмами. Ты не вернёшься в Бездну. Ты развеян.

Вот здесь и начинается веселье.

Груша выплёвывает свою жертву, содрогается всей своей металлической поверхностью и начинает реветь. По коридору прокатывается ветер. Матрос, вопреки здравому смыслу, не превратился в пережёванные ошмётки, у него не оторвало половину туловища, с ним вообще ничего плохого не случилось. Вопрос в том, сохранит ли он разум после такого фантазма...

Вырост втянулся в потолок.

На секунду в воздухе соткалось некое подобие пиктограммы. Стены и потолок источают фиолетовое свечение, всё это рассеивается...

А потом матрос встаёт.

Резко, одним движением.

Глаза чувака светятся красным, лицо искажается гримасой ненависти.

— Против кого ты идёшь, червяк?

Голос скрежещет, он наполнен металлическими нотками и утробным гулом преисподней. Я уверен, против меня сражается новый дух — старого я развеял.

— Ты не имеешь власти над этим человеком, — сказал я на тшуммехе. — Ты не вернёшься в Иркаллу. Ты развеян.

Очередной приступ безумия.

Мужик, который уже мчался ко мне, отращивая когти и растягивая рот до ушей, словно наткнулся на невидимую преграду. Неведомая сила подняла моего подчинённого в воздух, разложила, словно звезду и начала вращать с бешеной скоростью. Ботинок несчастного ударился о переборку. Изо рта потянулись полупрозрачные красные щупальца. До моего слуха донёсся душераздирающий визг...

А потом всё смолкло.

Клочья духа разлетелись по коридору, матрос упал на палубу и скорчился от боли, прижимая ладони к ушам.

Внезапно я дорубаю, что корабль попал в зону турбулентности.

— Эрион!

— Чего орёшь, — демон возник рядом, словно чёрт из табакерки. — Здесь я.

— Мы падаем.

— Так займись этим вопросом. Мне надо с Сандрой Малый Круг создать.

Удивило не то, что дух, витавший хрен знает где на протяжении двадцати тысяч лет, знает о приёмчиках местных магов. Поразило, что Сандра может колдовать в связке.

— А она умеет?

— Придётся, — отрезал Вечный Путник. — Дай нам время. Разберись со всеми, кто сунется на борт.

И я пошёл разбираться.

Пешком я, как известно, ходить не люблю. Поэтому телепортируюсь на капитанский мостик. И понимаю, что здесь творится странное. За окном светит луна, яхта стремительно проваливается в облачный покров, а капитан Клаус сидит, развернувшись лицом к двери, и держит в руках пистолет.

— Ты теперь вне закона, Джерг.

Глаза у воздушного волка, как и следовало ожидать, красные.

Грохает выстрел.

Мне по барабану — кинетика всё поглощает.

— Развейся, — я не трачу время на лишние приказы.

Капитана выгибает дугой.

Я вижу россыпь красных индикаторов на приборной панели — все они тревожно перемигиваются. Оператор корабельных систем отсутствует. Навигатор лежит без сознания. Возможно — мёртв. Остаётся выяснить, что с нашим пилотом. Иду к неприметной двери в отсек. Трогаю сенсор — створка с шипением отходит в сторону.

И на меня тут же набрасывается тварь с жёлтыми зрачками. Существо имеет лишь отдалённое сходство с человеком. И уж совсем не похоже оно на девушку, которой выпало дежурить нынешней ночью. Монстр повалил меня на пол, подмял под себя и, капая слюной, вцепился в горло. Я отреагировал на эти события спокойно. Клыки одержимого лязгнули по металлу, выбивая искры. Я, как вы понимаете, успел окутаться гибким доспехом.

Запоздало соображаю, что убивать противника нельзя.

Это пилот.

— Изыди, — говорю я. — Развейся.

Свежее представление.

Любителям экзорцизма рекомендуется.

Монстра оторвало от меня, подбросило к потолку, распластало по полупрозрачному пентаклю и начало крутить против часовой стрелки. Я заворожённо наблюдал за тем, как плавятся кости зверя, шерсть врастает в кожу, укорачивается челюсть, а пасть превращается в лицо. Изо рта рвётся вой, перемешанный с чёрным дымом. Вместо фирменного кителя — обрывки, из прорех вываливается грудь с возбуждёнными сосками. Забыл сказать: одержимые всегда находятся под кайфом. Те, кто рассказал о своих чувствах под гипнозом, в один голос твердят, что вселение духа — это почище секса и наркотиков.

Встаю на ноги и подхватываю обмякшее тело.

Ошмётки чёрного тумана разносит по мостику.

У меня нет времени на сантименты. Пощёчина приведёт девку в чувство за одну секунду. Так и есть — вскрикивает, открывает глаза.

— Что вы делаете?

Я вспоминаю, что её зовут Ирой.

— Мы падаем.

— Почему мы здесь? Что с моей одеждой? Отпустите меня!

Вопросы посыпались градом.

Я аккуратно ставлю девушку на палубу. Ира качнулась, и мне пришлось поддержать её за локоть.

— Ира, в тебя демон вселился, — говорю я. — Марш в каюту. Вытащи нас из пике.

С пола, ругаясь, начал подниматься капитан.

— Господин Невзоров... что здесь творится во имя небес?

— Некогда, капитан, — я подбежал к окну. — Выравнивайте яхту, пока мы не рухнули в море.

Клаус быстро оценил обстановку.

Снаружи клубилась белёсая муть, подсвеченная звёздами и лунным диском. В прорехах мелькали окна мрака. Я неожиданно понял, что яхта камнем падает вниз. Это даже не потеря управления. Кусок металла, брошенный сверху. Меня прижимает к полу. Ощущения как в скоростном лифте.

До Ирины, похоже, начало что-то доходить.

Обернувшись, я увидел ужас в глазах девушки.

— Подключайся! — рявкнул капитан.

Девушка пулей метнулась к двери своего отсека.

Я обогнул кресло, присел на колено и прощупал пульс навигатора. Жилка на шее бьётся, что внушает оптимизм. Видимых повреждений нет. Думаю, капитан его оглушил.

— Кто это его? — спросил Клаус, усаживаясь на своё место. Пальцы мужика забегали по сенсорам, начали переключать тумблеры и вращать верньеры.

— Боюсь, что вы.

Перегрузка начала вжимать меня в палубу.

Внезапно падение прекратилось.

От резкого перехода к горлу подступила тошнота.

Навигатор шевельнулся, застонал, с трудом разлепил веки. И увидел меня — блестящего, обтекаемого, затянутого в жидкий металл с головы до ног.

— Спокойно, — предупредил я. — Без паники, бро.

Чтобы разрядить обстановку, убираю защиту с головы.

И делаю то, чего раньше не вытворял. Прямо при подчинённых соскальзываю в Изнанку. Манёвр оказывается своевременным — вижу стайку гейстов и спектров, несущихся к моему кораблю. И чего там Сандра с Эрионом возятся? Меня уже тошнит от духов, пытающихся угробить «Безмятежность».

Достаю копьём ближайшего спектра, тот рассыпается искрами.

РАЗВЕЙТЕСЬ!

В Бездне нет воздуха, нет привычных звуков, но есть ментальные волны, распространяющиеся на любые расстояния. Фраза, брошенная на древнем языке, срабатывает.

Демонов разносит в хлам.

Искры, светящаяся пыль, неуловимое мерцание — и всё.

Возвращаюсь на корабль, убрав копьё.

Некоторые вещи в голове не укладываются. Духи на протяжении минувших десятилетий могли проникать на физический план исключительно через аномалии. Прямые входы невозможны. То есть, Нергал должен был перебросить группировку демонов к разлому, а уж оттуда — ко мне. На это ушло бы время, поскольку создания Бездны не умеют перемещаться со скоростью света.

Что я упускаю?

Второй вариант — проход через алтари. В Легурии Убийца пользовался храмами для переброски своих войск в горячие точки. Вот только те духи, которых я развеял, неслись к «Безмятежности» через Изнанку. Неужели мой корабль стал проводником в потусторонний мир?

Это означает, что Нергал усилился.

Теперь он умеет делать проколы из Бездны в нужную точку планеты.

А это меняет расклад.

— Докладывайте, капитан, — сказал я.

За окном простиралась бескрайняя гладь океана. Чёрная волнующаяся громада, освещённая отблесками луны в прорехах между облаками. Насколько я понял, мы благополучно миновали Гибралтар и сейчас идём над Атлантикой. При этом дует порывистый ветер — я слышу его даже сквозь толщину переборок.

— Управление восстановлено, — отрапортовал Клаус. — Навигатор и пилот в норме.

— Что с оператором корабельных систем?

Клаус надолго задумался.

Последовал предсказуемый ответ:

— Не знаю.

— Так вызовите его по интеркому, — раздражённо бросил я. — И вообще. Проверьте состояние экипажа.

— Будет исполнено.

Я телепортировался в кают-компанию.

Удивительное дело — несмотря на суматоху, шум и рёв развеянных сущностей блондинки вместе с Полиной продолжали спать. И как тут не восхититься звукоизоляцией...

В моей каюте тоже тихо.

Только дребезжит на письменном столе телефон, заряжающийся от розетки. Я подошёл к столу, взял в руки гаджет и обнаружил пришедшую эсэмэску:

НИЗЛОЖЕН.

Я безошибочно узнал номер, с которого было отправлено сообщение. Предстоятель Крейг, второй после меня жрец в культе Разрушения.

Что ж.

В прошлой жизни Повелитель меня убил, чтобы перебросить сквозь пространство и время в новый мир, где я должен был сразиться с Ниимбом. Сейчас я сильнее. Гораздо сильнее. И меня просто так со счетов не спишешь.

Из глубины души начала подниматься холодная ярость.

Это чувство мне знакомо.

Последствия не играют роли, когда Джерг становится на тропу войны. Я выстраивал этот грёбаный культ с нуля, наращивал влияние в разных уголках планеты, слепо прислуживал сумасшедшему богу.

Хватит.

Прогресс не остановить.

Зазвонил телефон.

— Да? — устало произнёс я в трубку.

— Они там все с ума посходили! — выдал Пётр Апраксин, мой финансовый руководитель. — Тебя признали отступником, объявили анафему. За мной послали странствующих жрецов...

— А ты что?

— Я в Непале.

— Где? — смысл сказанного дошёл не сразу.

— Илюша, мы в одной лодке с тобой, — уже спокойным тоном заявил финансист. — Сейчас такие суммы перекачиваются на острова, что мама не горюй.

— Ты... а ты жжёшь, Петя.

— Не благодари.

Мой мозг начинает прокручивать ответные действия жрецов.

И следующий шаг становится очевидным.

— Скидывай координаты.

— Я не психопат, — заартачился Апраксин. — Координаты — это не тот уровень доверия...

— Не дури, Пётр. Ты и без того много наговорил по телефону. Тебя по геолокации отследить — раз плюнуть. Они телепортируются в твой Непал и возьмут тебя за яйца. Я должен прийти раньше, понимаешь?

— А дальше что?

— Перетащу тебя в безопасное место. С деньгами потом разберёмся. Главное — выжить.

Финансист у меня смекалистый.

Всё схватывает на лету.

— Я тебя услышал. Жди сообщение.

Через секунду приходит эсэмэска от Апраксина. Открываю, запоминаю город и адрес, прячу гаджет в карман. Прыгаю на капитанский мостик. И понимаю, что время слетевших с катушек чудес только начинается.

Ночной океан исчез.

А вместо него на экране окна возник конклав. Я сразу узнал дом, в котором много лет назад учился изгонять и развеивать демонов. Зрелище, признаюсь честно, дикое. Беззвёздное чёрное пространство, посреди которого плавает полупрозрачный пузырь. А внутри этого пузыря находится дом — старинный, трёхэтажный. Построенный в викторианском стиле. Совершенно здесь неуместный. Здание с фундаментом, вросшим в крохотный пятачок земли. Эдакий воздушный островок, обрывающийся в пустоту. И, разумеется, нет никакого летнего парка с фонарями, извилистыми дорожками и утопленными в зелень скамейками. Всё, что могли наблюдать обитатели дома, представляло собой грамотно спроектированную иллюзию.

«Безмятежность» материализовалась внутри пузыря.

— Что это? — опешил капитан.

Навигатор пожал плечами.

Мне стало интересно, что чувствует девушка-пилот, лишившаяся привычных ориентиров. Надо обладать чудовищной выдержкой, чтобы продолжить выполнение своей работы в столь нечеловеческих условиях. Мы ни к чему не можем пришвартоваться, здесь нет привычных расстояний, воздуха, гравитации, источников освещения...

В принципе, ничего нет.

Простым смертным не место на изнаночной стороне реальности. Если бы человек и смог сюда проникнуть, то умер бы, не успев толком сообразить, что произошло. Мой экипаж уцелел только благодаря попаданию в карман. Яхта защищена барьером, созданным много лет назад основателями конклава. Здесь даже имеется возобновляемая атмосфера. Много чего имеется, противоречащего логике и здравому смыслу.

— Конклав демонологов, — бросил я, усаживаясь в кресло между навигатором и кэпом. — Что по экипажу?

— Оператор спит, — ответил Клаус. — Я его освободил от вахты, как выяснилось. Один матрос несёт ахинею... Вроде, его демон пытался съесть, а потом выплюнул. А так все на своих местах.

— Хорошо, — я кивнул. — Здесь нет швартовочной мачты.

— Мы заметили, — хмыкнул навигатор.

— Свяжись с пилотом, — приказал я. — Пусть держится над крышей дома. Нельзя покидать границы пузыря — вы погибнете.

— Что это за место? — вновь поинтересовался капитан.

— Внемирье, — я попробовал подобрать слова, описывающие то, что развернулось за окном. — Бездна.

— Пространство демонов, — догадался навигатор.

— Можно и так сказать.

Дверь мостика открылась.

Я крутанулся в кресле, чтобы увидеть гостей. Ими оказались Сандра и довольный происходящим Эрион. Как ни крути, а к Бездне отец привык больше, чем к физическому плану.

— Нам разрешили вход, — сказала кубинка. — Всем, кто на борту.

***

За время моего отсутствия в конклаве изменилось многое.

Как вы помните, Тобенгауз отказался от своего поста, примкнул к Адамсам и получил пост в бутафорском правительстве. Да ещё и книжку написал. У нас были серьёзные разногласия по поводу Нергала. Вынужден признать, что по прошествии нескольких лет я был неправ, а экзорцист прав. И Марк, к сожалению, тоже говорил мудрые вещи. Остаётся открытым вопрос, что я мог сделать. Наверное, не возрождать культ. Похоронить Нергала в мифах и глиняных табличках, где ему самое место.

Из старых знакомых остались старуха-татуировщица, Марфа Затоцкая, брат Родиона Курзанцева, Клим и Наташа Козырева. На этом всё — прочие демонологи были мне неизвестны.

Клим Курзанцев возглавил конклав.

Наташа продвинулась до оккультиста.

Я оставил переговоры на совести Сандры — мне нужно было вытягивать из передряги Апраксина. Эрион заверил, что будет ждать меня в кармане. И попросил «не чудить». Клим отвёл в сторонку и тихо произнёс:

— Илья... не знаю, в курсе ты или нет... но орден гораздо слабее, чем раньше. С нами нет Родиона и Александра Трифоновича. Из экзорцистов — только я. По сути, мы изгоняем бесов за деньги, но заказов с каждым годом всё меньше.

— К чему ты это говоришь? — не дорубил я.

— Мы не сражаемся в аномалиях, — пояснил Клим. — Не объединяемся в Круги. Я не могу развеять хтона, как это делал ты. Если Нергал явится в конклав со своим воинством... нам не выстоять.

Клим был копией своего брата — низкорослый, худощавый, смахивает на азиата. И вечно смотрит сквозь собеседника, что поначалу дико раздражает. Это у них семейное. Родиона подставили под удар Чжао во время рейда в Бамбуковый Лес — он так и не вернулся из той вылазки. Вместе с Глебом Сатиным, моим первым наставником.

— Вот оно что, — улыбнулся я. — Не переживай. Мы с Эрионом отправляемся на последнюю битву. Всё, что я прошу — дать приют моей семье. Ненадолго. Потом мы уйдём.

— А если ты проиграешь?

Пожимаю плечами:

— Тогда в этот мир придут новые боги. И новые демоны. Они сметут все ваши конклавы, Глеб.

Оставив экзорциста обдумывать услышанное, я прыгнул в Непал.

Глава 23. Задушевная беседа с адептами Разрушения

После затерянного в Бездне дома Катманду показался суетным, пыльным и обшарпанным. Возможно, так оно и было на самом деле.

Я вышел из лавки, торгующей сувенирами.

Узкий тротуар, припаркованные байки, дремлющая под кирпичной стеной корова. Монах в оранжевой одежде, пучки проводов над головой. Пагоды, ступы, полчища голубей на черепичных крышах. По улицам ходят китайские и индийские туристы. Даже европейские лица мелькают. Первые этажи превратились в нескончаемую вереницу магазинов, лавочек, забегаловок с местной едой, турагентств и обменников.

Смотрю вдаль.

Очертания улицы смазываются, теряются в рыжей дымке. Под ногами пыль. Довольно прохладно, я бы сказал — градусов десять. Ну, оно и понятно, высокогорная столица...

Непал, насколько мне известно, до сих пор является камнем преткновения между Индией и Пандемом. Не то чтобы здесь добывали важные ресурсы или эта местность играла стратегическую роль. Скорее, контроль над духовным наследием. Страна ухитрялась лавировать между двумя гигантами, соблюдая нейтралитет. Думаю, поэтому мой финансист и выбрал Катманду. Слишком далеко от Адамсов и ключевых храмов культа.

Честно?

Не думаю, что жрецов это остановит.

Я двинулся вперёд, пытаясь отыскать название улицы и номер ближайшего дома. Тротуар был настолько узким, что пришлось сойти на проезжую часть. Меня чуть не сбил несущийся байкер. Грёбаная Азия...

— Добрый день, — обращаюсь на ломаном китайском к женщине в джинсах и дутой безрукавке. — Не подскажете, на какой улице я нахожусь?

— Чандрагири, — последовал вежливый ответ.

Поблагодарив женщину, я связался с Апраксиным:

— Ты где?

— А ты?

— Я на Чандрагири.

— Опиши, что видишь.

— Справа от меня прокат байков. Слева мужик торгует картинами.

— Отлично. Ты почти не промахнулся. Сейчас сворачивай в переулок, он сразу за байками начинается. Увидишь небольшую трёхэтажную гостиницу. Я в ней.

— Выходи навстречу, — посоветовал я. — Теряем время.

— Подожди минутку на ресепшене, ладно?

Вздохнув, я повесил трубку.

И убрал телефон в один из карманов худи. Надо было пальто надеть. С джинсами. Худи, шорты и кроссовки — явно не для этого города.

За прокатным пунктом обнаруживается извилистая улочка, мощёная неопределённого цвета брусчаткой. Смахивает на кирпич, местами продавленный и щербатый. Переулок настолько узкий, что здесь явно одностороннее движение. Я прижался к стене, пропуская тук-тук. Когда тарахтелка унеслась прочь, каньон погрузился в нехарактерную для этих мест тишину. Поднявшийся ветер подхватил обрывок газеты и потащил вдаль, к расплывающимся в оранжевой мути углам зданий.

Останавливаюсь напротив трёхэтажного здания. Надпись сообщала, что это бутик-отель «Бодхи». Известный пробудитель оценил бы иронию.

Мой взгляд скользит по фасаду здания.

Ничего особенного, если честно. Первый этаж — сплошная витрина с местными шмотками и сувенирами. Двустворчатая стеклянная дверь на сервоприводах и датчиках движения. Чуть выше — широкие террасы, панорамные окна и ряды кондиционеров. На хрена, спрашивается? Здесь радиаторы отопления надо ставить, а не кондеи...

Я пропустил момент, когда из дверей соседних зданий начали выходить люди. Все — в толстовках и худи, лица спрятаны под капюшонами. Удобные штаны — тактические армейские, спортивные, карго. Добротные ботинки на шипованной подошве.

В переулке сразу стало тесно.

Трое спереди, четверо за спиной. Ещё один мягко спикировал с крыши и завис в нескольких метрах над тротуаром. Эх, дети мои непутёвые... Так вы ничему и не научились.

Жрецы не спешили.

Все были вооружены — пистолетами, ножами, мечами. Парное оружие никто не использовал — вторую руку мои противники оставляли для магических атак.

Низкорослый широкоплечий жрец шагнул вперёд.

— Крейг, — я криво ухмыльнулся. — Сам пришёл.

— Нергал даёт тебе последний шанс, — прозвучал низкий голос из-под капюшона. — Отступись от своей ереси. Принеси владыке голову предателя Эриона. И выдай нам вора, который перевёл на левые счета церковные активы.

— А если нет, — я начал затягиваться жидким металлом, — то что?

Крейг сделал неуловимый знак рукой.

Мои противники начали светиться, зашиваясь в магические ауры. Жрец, паривший в нескольких метрах над мостовой, протянул руку и ударил в меня молнией.

Воцарился хаос.

Пальба, ледяные и огненные шары.

Я, не напрягаясь, сместился вправо, оттолкнулся от выступающего из стены карниза и в прыжке зарядил Крейгу ногой в голову. Мышечное ускорение позволило совершить манёвр быстро, почти мгновенно. Кинетика погасила удар, но Крейг пошатнулся и отступил. Одновременно с этим кусок балясины отделился от ограждения террасы второго этажа и снёс половину черепа незадачливому левитатору.

Жрец с глухим стуком упал на тротуар.

На меня обрушилась ментальная атака.

Вместе с чужими навыками.

Выставляю блок, закрываюсь Крейгом от худого паренька с пистолетом. Оружие у чувака одержимое. Раздаётся выстрел, рядом с моей ногой что-то плавится и булькает. Разворачиваюсь так, чтобы видеть противников сзади. Жрецы стреляют, но пули отскакивают от гибкой брони, а стихийные щиты поглощают ледяной и огненный урон. Крейг толкает меня в грудь сгустком воздуха и тут же выбрасывает руку. Шипастый чёрный шар, разматываясь на цепочке, летит туда, где секунду назад находилось моё лицо, врубается в стену отеля, разбрызгивая каменную крошку.

Цепь движется обратно.

Мне в грудь врезается метательный нож. Со звоном отскакивает, падает на брусчатку. Отклоняюсь назад — перед глазами движется миниатюрный топорик. Вгоняю противнику клинок под рёбра — лезвие вытянулось прямо из моей ладони. Мужик по инерции движется вперёд, насаживаясь на мою руку, остриё выходит из его спины. Чувак харкает кровью и дёргается как паралитик. Отвожу руку, позволяя телу упасть. И тут же выстреливаю длинным клинком в Крейга. Предстоятель плавно уходит от выпада и практически без замаха выстреливает своим цепом. Вместо того, чтобы уклоняться или парировать, я метнулся вперёд, заходя Крейгу за спину. Предстоятель плавно сместился — я увидел блестящий цилиндрик в его руке. Цепь со скрежетом начала втягиваться. Не обращая на это внимания, я сократил дистанцию между собой и подручными предстоятеля.

Первый жрец попытался рассечь меня катаной. Это бы прокатило, двигайся я чуточку медленнее. Изогнутый клинок покрывала плотная вязь светящихся символов. Отращиваю лезвие из двух пальцев левой руки, всаживаю остриё в подбородок жреца и тут же отступаю назад, разбрызгивая кровь. Рядом свистит боевой веер — кисть убитого мной жреца сосальзывает вниз, обрубок кровоточит. Не глядя выбрасываю руку, удлиняю клинок на полметра. Дополнительный огненный урон позволяет пробить защиту жреца с веером. Лезвие входит в горло, я чувствую разрубаемые сталью позвонки.

Ныряю в Бездну.

Телепортируюсь за спины выживших жрецов.

Огненное расширение.

Мои бывшие ученики вспыхивают, корчатся от боли, истошно орут. Крейг ухитряется выставить воздушный щит и лишь это спасает его от удара.

Поглощаю души и умения.

Шквал свежей информации.

Витринные окна повылетали и частично оплавились, стены ближайших домов почернели от копоти. Гул пламени всё ещё стоял в ушал, когда я неспешно направился к последней жертве.

— Ты ничтожен, — процедил Крейг. — Против Нергала никому не выстоять.

— Знаю, — мои губы тронула кривая усмешка. — Я вас этому и учил.

Крейг сделал неуловимое движение кистью, нажал кнопку, и шарик механического моргенштерна устремился к моей голове. Перехватываю цепь у основания шипастой звезды, накручиваю на кулак, дёргаю. Крейг спотыкается и выпускает оружие. Я уже рядом. Предстоятель толкает меня сгустком воздуха, достаёт из кобуры на бедре пушку, делает выстрел. Отвожу ствол — пуля проделывает огромную дыру в стене соседнего дома. Выбрасываю руку-меч, упираюсь в незримую кинетику. Ледяной урон, огненный урон. Электричество. Серия быстрых колющих ударов. С третьего раза пробиваю защиту и загоняю лезвие в бок жрецу.

Предстоятель матерится.

Я удлиняю шип, вспарывая внутренние органы своего ученика.

— Но порой, — продолжаю прерванную мысль, всматриваясь в наполненные ужасом глаза под капюшоном, — догмы следует пересматривать.

Обмякший Крейг падает к моим ногам.

Добиваю удлинившимся шипом в затылок.

Застываю на несколько секунд, впитывая чужие техники.

Присаживаюсь на корточки, подбираю с земли странное оружие. Крейг любит экзотику наподобие кусари-гамы, сегментированных боевых шестов и лезвий, выдвигающихся из рукоятки меча. Но это... что-то новенькое. Полый цилиндр, в который втягивается цепь. Две кнопки — на спуск и возврат. И ощущение наполненности. Оружием управлял демон, заключённый внутрь призывателем. Демон, который ненавидел меня даже сейчас, когда его хозяин был уже мёртв. Хотел бы я знать, кто снабдил жрецов этими игрушками.

— Не можешь без приключений, да?

Апраксин осторожно выбрался на улицу через оплавленные, искорёженные створки. Вдалеке завывали сирены местных полицейских. На втором и третьем этажах слышались испуганные голоса постояльцев.

— Они пришли ко мне без должного уважения, — сказал я. — Ты готов?

Финансист был худощавым тридцатилетним мужчиной, коротко стриженым и слегка небритым. Деловой костюм, галстук, до блеска начищенные туфли. На плече — сумка с ноутбуком. Апраксин не успел завести семью — учился, рос профессионально, делал карьеру, наращивал репутацию. Думаю, это его и спасло. Равно как и полное равнодушие к частной собственности.

— Всегда готов, — Петя осмотрел поле боя. — Что делать?

— Ничего.

Я шагнул вперёд, взял помощника за руку и увлёк в развороченный проём. Нас протащило через тысячи километров и забросило в кафешку на другом конце света. Пахло шашлыком, говяжьими колбасками, острыми специями и ещё чем-то непривычным.

Апраксин с непривычки споткнулся.

— Здесь высокий порог, — предупредил я.

— Где это — здесь?

— В Буэнос-Айресе.

Когда срочно уносишь ноги, не особо задумываешься над тем, куда бежать. Я отсёк Индию и Пандем, острова и Европейскую Московию. Конклав тоже отсёк — мне оставалось уладить на физическом плане мелкие формальности.

— Закажи себе что-нибудь, — указываю на свободный столик у окна.

— Я веган.

— Тогда просто посиди. Мне надо поговорить с одним человеком.

Игнорируя возмущённые возгласы, выбираюсь в жаркий полдень.

Вокруг меня простирается Проспект 9 июля — самая широкая улица в мире. Проспект утопает в зелени. Я вижу дома в сотне метров от себя — высокие и не очень, старинные и современные, жилые и строящиеся. По дороге курсируют потоки машин.

Роуминг у меня действует во всех уголках планеты.

Набираю Марка Адамса.

— Хм, — раздаётся на том конце провода. — Не думал застать тебя в живых.

— Надеюсь, не разочаровал.

— Мы друзья, Илюха, но без обид. Ты больше не контролируешь свои храмы, верховным жрецом и патриархом объявлен Крейг...

— Ему будет сложно осуществлять руководство, — заметил я, — с пробитым мозгом.

Повисло гробовое молчание.

— Ты где? — уточнил Марк.

— Не в России.

— Илья, помнишь старый разговор про зло, которое ты привёл?

— Ещё бы, — хмыкнул я.

— Жизнь преподносит удивительные сюрпризы. Строишь дом, в котором тебе не суждено встретить старость. Бывает и похуже. Я признал культ Нергала, принял сторону твоего бога. Теперь в этой схеме появилось лишнее звено. Ты.

— Что ж, — я был готов к такому повороту, — мне было приятно с тобой работать. Знаешь, Марк, ты неплохой человек, в сущности. Просто иногда принимаешь неверные решения. Все ошибаются, не переживай.

Пауза.

— Не хочешь пояснить свою мысль? — голос лидера стал зловещим.

— Человек твоего положения наверняка умеет ждать, — вкрадчиво произнёс я. — Наслаждайся представлением. У тебя роскошное место в ВИП-ложе.

Завершив разговор, я швырнул телефон в ближайшую урну.

Старые контакты больше не имеют смысла.

***

Мобильник Апраксина тоже отправился в топку. Сразу после этого мы сменили локацию, переместившись на побережье. Новая кафешка, выходящая панорамными окнами на променад. Оттуда Петя вышел в глобал, проверил транзакции в личных кабинетах, переговорил с менеджерами банков, разбил суммы на части и перекачал ещё куда-то...

Я не принимал участия в этом шаманизме.

Официанты порадовали меня хлебом, спутниковое телевидение — зрелищами.

Алтай превратился в полыхающий ад. Местные жители, успевшие вовремя оттуда свалить, оседали в регионах ЕМ. Кто не успел, тот опоздал. Две империи ещё не воевали напрямую, но всё к тому шло. Воздушные и танковые сражения, линии фронта, диверсии в тылу, взрывающиеся мосты, ударные группировки магов...

Начались взаимные угрозы.

Руководство стран намекало на применение хтонического оружия.

Всё это казалось безумным бредом, поскольку рушились логистические цепочки, экономические связи, альянсы между влиятельными родами. Мироустройство, казавшееся незыблемым, пошатнулось. Евромосковские новостные каналы трубили о моём отлучении от церкви, но тщательно обходили вопрос о целесообразности Алтайской войны. Стало известно, что нас с Апраксиным объявили в международный розыск. Меня исключили из военной академии и выбросили из клана Адамсов.

Уму непостижимо.

Столько лет жизни коту под хвост...

Не раскисай, Джерг, сказал я себе. Ты не раз поднимался с нуля. И теперь справишься. Да это и не ноль вовсе — благодаря хитрожопости Пети у вас куча бабла. Хватит до конца жизни, ещё и внуки будут купаться в роскоши. Сейчас вопрос в том, чтобы выжить. А для этого надо совершить невозможное.

Убить Нергала.

И Анума.

Всех, кто полезет в этот мир с изнаночной стороны.

— Эй, — финансист щёлкнул пальцами. — Ты завис.

— Извини, — я отвернулся от телека, висевшего над барной стойкой. — Что там у нас?

— Всё в порядке, — заверил Петя. — Я распределил наши накопления по десяти банкам в разных уголках планеты. Выбирал проверенные офшоры. Чтобы в правлении не состояли люди из клана Адамсов или Индрадатта. И Чжао, само собой.

— А такие есть? — удивился я.

— Будешь смеяться, но есть, — самодовольно усмехнулся Апраксин. — Полная диверсификация.

— Деньги на твоё имя.

— Откроешь счета в нужных банках — я перекину твою долю, — отмахнулся Петя. — Ты же понимаешь, я тебя не кину. Больше никто не прикроет мою задницу в этой зарубе.

Хорошая страховка.

Но с открытием счетов я затягивать не собираюсь.

Официант, принёсший счёт, неожиданно схватил со стола вилку и попытался воткнуть её в глаз Пете. Зрачки парня налились красным. Я перехватил кисть ублюдка в сантиметре от лица своего финансиста. Выкрутил, вслушиваясь в хруст костей и сухожилий. Шепнул на ухо работнику общепита:

— Ты развеян.

После этого началась привычная котовасия. Ноги одержимого оторвались от пола, его подбросило на полтора метра вверх, выгнуло дугой, изо рта вырвался утробный рёв... Неожиданный порыв ветра зашелестел салфетками и приподнял край скатерти.

Апраксин отшатнулся, чуть не упал со стула.

— Достали уже, — буркнул я. — Не дадут спокойно поесть.

Пока официанта крутит по ободу полупрозрачного пентакля, я допиваю остатки кофе, засовываю мятую пятирублёвую купюру в блокнотик и захлопываю крышку ноута, с которого Петя рулил нашими бабками. У меня нет песо и прочих сентаво, разберутся как-нибудь. Обменники на каждом шагу.

— Отдых закончился, — поднимаюсь из-за стола и отталкиваю ботинок одержимого. — Пора валить.

Апраксин, словно сомнамбула, сгребает ноутбук и пятится к выходу, отодвигаясь от эпицентра вращения. Официант застывает, исторгая из себя последние клочья демона. И с грохотом падает на наш столик — мордой в грязные тарелки.

— Так себе сервис, — говорю я, подхватывая финансиста под локоть.

За окнами шумит океан.

Глава 24. Ладья Душ

— Значит, вы — демоны, — уточнил Курзанцев.

— Не совсем, — возразил я. — Эрион — да. А я лишь наполовину.

— Странно, что барьеры не сработали, — задумчиво произнесла Наташа.

— У вас довольно примитивная защита, — хмыкнул Эрион. — Я, например, выпадаю из общепринятой классификации. Джерг отчасти является человеком. Основатели ордена этого не предусмотрели.

Мы собрались в кабинете Курзанцева. Здесь сразу стало тесно от большого скопления народа. Со стороны ордена в переговорах участвовали Клим, Наташа Козырева и Марфа Затоцкая. С нашей стороны — я, Эрион и Сандра. Вейл, Окси и Полину я решил не привлекать к этим делам. Девочки и так перенервничали, выпав из нормального пространства и проснувшись не пойми где. Вейл уже знала, что мы исключены из клана Адамсов, и это ей не нравилось. Полина, лишившись возможности учиться в школе, пусть и удалённо, не находила себе места. В воздухе начала сгущаться тревожность.

Полной неожиданностью для меня стал визит Тобенгауза — его пригласил Курзанцев. Оказывается, Трифонович продолжал приглядывать за своим конклавом, даже несмотря на вхожесть в правительственные круги. А вот Сандру, насколько я понял, повергло в шок моё демоническое происхождение.

— Я ведь предупреждал, — грустно улыбнулся Тобенгауз. — Помнишь, Илья?

— Помню, — отмахнулся я. — Но вы говорили со служителем культа. Я всегда был верен Повелителю.

— Как и я много тысяч лет назад, — заметил Эрион. — А потом понял одну вещь.

— Какую? — заинтересовался Тобенгауз.

— Нет принципиальной разницы — во что верить. И кому служить. Боги не пекутся о нас, как многие привыкли думать. Люди, демоны, призванные твари — расходный материал в их шахматной партии. Так уж лучше я буду верить в себя.

— И когда ты это понял, отец?

— Задолго до начала своего пути, — доверительно сообщил демон. — Самым сложным было убедить Нергала в необходимости странствия. Я делал упор на поиск новых миров, в которых могут встретиться потенциальные адепты. И меня отпустили. Ниимб тоже всё осознал, но совершил роковую ошибку — открыто выступил против Нергала. На весах бога тысячелетие — песчинка. А вот обиды наши владыки не забывают.

— А куда двинулись остальные боги? — спросила Наташа.

— Анум, Судьи и прочие? — переспросил Эрион. — Вот эти действительно хотели расширить ареал обитания. Праотец спрогнозировал кризис веры задолго до его начала. Ведь какой у бога главный враг? Забвение. А оно наступает с развитием цивилизации. Чем сильнее люди, тем меньше они нуждаются в духовных костылях. Молния перестаёт быть копьём Перуна, она превращается в электрический разряд. Солнцу больше не следует поклоняться и приносить жертвы, ведь оно — простая звезда, средоточие термоядерных реакций. И религии умирают.

— А вместе с ними и боги, — кивнул Тобенгауз.

— Скажем так, боги не умирают сами по себе, — мягко поправил демонолога Эрион. — Они слабеют, лишаются части своих возможностей. Бог — это энергетическая сущность. Бессмертная и практически неубиваемая.

— Но мы расправились с большинством Судей, — напомнил я.

— Верно, — согласился отец. — К сожалению, Нергал гораздо сильнее, ведь его питают адепты созданного тобой культа, сынок.

— И мы не разобрались с главным вопросом, — заметил Курзанцев. — Почему орден должен помогать отступникам и демону? Если мы ввяжемся в эту войну, конклав может исчезнуть. Мы слишком слабы.

— Боюсь, у вас нет выбора, — я покачал головой. — Анум и Нергал затеяли глобальный конфликт, результатом которого станет резкий всплеск веры. Ну, и приток душ в Иркаллу, само собой.

— Многие из павших воинов станут демонами, — добавил Эрион.

— У обоих кланов есть хтоническое оружие, — напомнил я. — Рано или поздно произойдёт обмен ударами. Вы же не хотите жить на руинах Неома?

— Вряд ли мы способны этому помешать, — парировал Курзанцев.

— Вы — нет, — согласился Эрион. — Мы можем.

— И для чего вам нужен орден? — вмешалась Марфа Затоцкая. — Действуйте.

— Им нужно прикрытие, — уверенно заявил Тобенгауз. — И отсутствие случайных врагов за спиной. Пока эти ребята бьются с богами, конклав должен их прикрывать.

— От Судей, что ли? — изумилась Наташа.

— Судей мы тоже возьмём на себя, — отмахнулся Эрион. — Нам будут мешать демоны.

— Барьеры им не пробить, — начал рассуждать вслух Курзанцев. — Даже если исчадия Бездны отыщут карман, сработают проверенные механизмы.

— Это смотря сколько их сюда припрётся, — возразил я. — Толпа высокоранговых духов, непрерывно атакуя конклав, обвалит ваши барьеры через несколько часов... по земному времени. Вам придётся создавать Большой Круг. Вытаскивать с физического плана всех, кто готов сражаться.

Демонологи начали переглядываться.

Многие помнили те дни, когда хтоны Ниимба заявились сюда по мою душу.

— И с чем вы собираетесь идти на Нергала? — Тобенгауз скептически изогнул бровь. — Он слишком крут даже для тебя, Илья. Без обид.

— Какие обиды, — хмыкнул я.

— План есть, — отрезал Эрион. — Фокус в каналах, по которым течёт вера. Нергал подпитывается энергией не автоматически. Я могу рассказать, как это работает.

— Любопытно, — Тобенгауз, сидевший в кожаном кресле, подался вперёд.

Я тоже затаил дыхание.

Похоже, отец в своих странствиях много всего интересного нарыл.

— Духовными проводниками служат алтари, — начал свой рассказ Эрион. — Это своеобразные порталы между физическим планом и Бездной.

— Как аномалии? — уточнила Наташа.

— Почти, — улыбнулся отец. — Там неконтролируемые разломы. Алтарями управляет Нергал. А работает это следующим образом: приходят верующие, возносят молитвы или там свечки зажигают, не суть. Устремления этих людей трансформируются в чистую веру, поглощаются алтарями и перекачиваются на Изнанку. Оттуда по специальным каналам всё передаётся уловителям. А с уловителей — богам. После того, как Нергал поглотил веру, он вырабатывает прану. Сбрасывает избытки в соседние слои. Прана может через алтари и разломы в аномалиях просачиваться обратно на физический план.

— Стоп, — я зацепился за свежий термин. — Что ещё за уловители?

— Не догадываешься, — отец наградил меня снисходительным взглядом. — Не что, а кто. Души тех самым павших воинов, которые вдруг понадобились Нергалу.

— Ты хочешь сказать... — меня озарило. — Те, кто живут в Иркалле? Я думал, это бывшие враги Повелителя...

— Плевать он хотел на поверженных врагов, — рассмеялся отец. — Гребёт всех подряд. Предпочтение, конечно, магам и опытным солдафонам — из них лучшие уловители получаются.

— О чём вы говорите? — насторожился Тобенгауз. — Какая ещё Иркалла?

— Царство мёртвых, — пояснил отец. — Загробный мир. Называйте как хотите.

— Последняя Река, — меня накрыло очередным инсайдом. — Там они все и окопались. Эти твои уловители... Так ведь?

— Естественно, — кивнул Эрион. — Воды чёрной реки — это и есть вера в чистом виде. Уверен, ты помнишь её почти пересохшей, сузившейся. А сейчас она безбрежная, словно Амазонка.

И когда Вечный Путник успел так хорошо изучить современные реалии?

— Вот почему владыка не покидает Иркаллу! — я хлопнул себя по колену. — Там его центр силы! Последняя Река питает его от алтарей!

— Правильно, — похвалил отец. — Но с оговорками. Во-первых, если очень надо, Нергал может вылезти из своего логова. Предпочитает действовать чужими руками, но случаи были. Во-вторых, алтари улавливают эманации на громадной площади. Не обязательно идти в храм, чтобы подпитывать Звезду Несуществования. Адепт может находиться за сто или тысячу километров от храма, этого достаточно при грамотном покрытии. А самое главное — не важно, в кого верит стадо. В Анума, Нергала или условного Джерга. Просто Разрушитель перераспределяет потоки. И он вполне годится в качестве символа на первых порах. Энергию можно направить в иное русло.

— Так, — загорелся Курзанцев. — с этого места подробнее.

— Иркалла — вот главное достижение Повелителя, — сообщил Эрион. — Разросшийся до невообразимых размеров узел. Если отрезать каналы, связывающие Последнюю Реку с алтарями Разрушения, Нергал ослабнет.

— И как же Анум собирается всем этим овладеть? — опешил я.

— Да никак, — ухмыльнулся Эрион. — У Праотца хватает рычагов давления. Он свою долю получит, не сомневайся. Нергал просто будет отстёгивать наверх столько веры, сколько у него попросят. А если откажется — придут сущности пострашнее Судей.

Фух.

Как всё это достало.

Битва, которую невозможно выиграть. Разбиваешь одного врага, появляется другой, ещё более жуткий. Бездна — сплошное сборище акул.

— Резюмируем, — вмешался Тобенгауз. — Культ поддерживает не бога Разрушения, а Иркаллу. И если приложить немного усилий, энергетическую сеть можно разрушить.

— Примерно так, — подтвердил Эрион. — Если быть совсем точным, Иркалла — порождение фантазий Звезды Несуществования. Черпая энергетический потенциал веры, Убийца творит отдельную реальность, захватив обширный пласт Изнанки. Нечто подобное создавали и другие божества — отголоски знаний об этом сохранились в человеческой мифологии. Рай, ад, Асгард, Олимп — всё это имеет реальные прототипы.

— Так почему бы не разрушить Иркаллу? — поинтересовалась Сандра.

— Потому что Нергал её восстановит, опираясь на захваченные души, — ответил Эрион. — Причём сделает это быстро. Я предлагаю перекрыть каналы, а потом убить самого Нергала. Нет, не так. Я предлагаю перенаправить эти каналы на Джерга.

— На меня? — я малость охренел. — С чего бы вдруг?

— Ты наполовину человек, — пояснил Эрион. — Есть шанс устоять перед искушением.

— Каким ещё искушением? — чувствую себя полным идиотом.

— Стать богом, разумеется, — хмыкнул отец. — Я по природе своей демон. И если в меня хлынет столько веры из мира смертных... боюсь, вы получите нового Нергала.

— А ты не хочешь, — фыркнул Тобенгауз.

— Мне нравится путешествовать, — ответил отец. — И под Анумом ходить никакого желания.

— Так и я не хочу жить в Иркалле, — привожу контраргумент. — Да и опыта в потусторонних битвах у меня поменьше твоего.

— Не переживай, ипостась ты не сменишь, — заверил отец. — Человеческая природа помешает. А захочется, не сомневайся. Все через это проходят.

— Все? — уточнил Курзанцев.

— Младшие боги, — кивнул Эрион. — Старшие, насколько мне известно, всегда жили в Бездне.

— Хорошо, — я не стал спорить. — И как будет происходить переключение? Культисты верят в бога смерти и Разрушения, я для них — обычный первосвященник.

— Ты невнимательно слушаешь, — упрекнул отец. — Неважно, в кого они верят. Энергия течёт к Последней Реке. Чтобы перенаправить каналы, нам потребуются уловители и некий аналог Реки. Придётся творить, а это непросто без энергии.

— Почему без энергии? — удивился я. — У нас есть прана.

— Этого недостаточно, — покачал головой отец. — Боги сильны, потому что они могут создавать в пустоте локации, подобные Иркалле. Это прорва энергии и отличный от нашего склад ума. Я предлагаю сжульничать.

Повисла тишина.

Все ждали продолжения.

— Найдём убежище одного из ануннаков, — начал отец. — Карман вроде этого. Запихнём туда уловителей. Расширим и доработаем. А потом ты подключишь все алтари к новой локации.

— Как? — возмутился я. — Алтарь открывается Нергалом по моему запросу! Я не умею пробивать ткань Изнанки и стабильно поддерживать прокол.

— Зато я умею, — улыбнулся Эрион. — И готов поделиться своими знаниями.

— Вы двое — полные психи! — рассмеялся Тобенгауз. — Вы же в курсе, что Адамсы объявили Илью в международный розыск?

— Нет, — пожимаю плечами, — но меня это не удивляет.

— Вопрос в том, на чьей стороне вы, Александр Трифонович, — вмешалась Сандра. — Член правительства ЕМ, представитель главенствующего клана.

— Я с вами, — заверил Тобенгауз. — Есть такое выражение: победителей не судят. Выиграйте эту битву — и я не пожалею о той глупости, которую сейчас творю.

— И сделайте это побыстрее, — добавил Курзанцев. — Пока не началась глобальная магическая война.

— Демоны заявятся сюда, — раздался тихий голос татуировщицы. — У Ильи есть одна слабость. Его семья.

— Вот поэтому, — Тобенгауз выпрямился, — я приведу подмогу. Демонологов из других стран. Тех, кто оставил свои конклавы, но готов схлестнуться с Бездной.

***

Мне никогда не доводилось бывать в чужих карманах.

А тут — порождение Судьи.

Тот же пузырь, плавающий в безбрежном изнаночном океане, только поверхность у этого образования серебристо-серая, почти непроницаемая.

Бездна — это не космос.

Здесь нет источников освещения. Звёзд, туманностей, галактических рукавов. Поэтому всё, что я вижу — я не вижу. Пережитая мной трансформация позволяет воспринимать сущности и образования на глубинном уровне, а разум подсовывает понятные картинки. Не исключено, что фракталы убитых мною богов — это вовсе не фракталы. Фантазировать на подобные темы можно до бесконечности...

Мы влетели в опустевший пузырь.

Никакой защиты, барьеров, демонов-охранников. Вообще ничего. Карман принадлежал одному из убитых ануннаков. Осколок чужих фантазий. Без поддержки хозяина сфера приходила в упадок, теряла вещественность и становилась проходным двором. Даже несмотря на это здесь было жутковато...

Я осмотрелся.

Искажённые пропорции, меняющиеся перспективы. И всё же я безошибочно узнал поле брани, заваленное трупами, утыканное стрелами, изрытое копытами коней. Вороны кружили над степью, пировали на костях, посматривали на нас с Эрионом злобными бусинками глаз.

— Ты здесь был, — догадался отец.

Пришлось кивнуть.

— Что ж, — демон окинул степь отеческим взглядом. — Расчистим эту помойку.

И мы начали переделывать реальность.

Заниматься такими вещами гораздо проще, чем вы думаете. Теперь, когда мне открылась истинная суть Изнанки... Всё упирается в веру. Смертный может поклоняться болотной кикиморе или последним моделям смартфонов — это не играет существенной роли. В первом случае человек подпитывает существ наподобие Нергала, во втором — производителей гаджетов. Я же поверил, что могу творить миры, накачивая их праной. Создавать нечто из пустоты. А ведь Бездна — это пустота, которую при желании можно наполнить чем угодно.

Я убрал трупы и ворон, разогнал тучи и подвесил у дальнего края пузыря солнце. Эрион протянул через всё видимое пространство ленту реки. Мы добавили кромку леса у горизонта, несколько озёр, перебросили через речушку мост, проложили шоссе. Сделали один берег крутым, поставили на склонах парочку домишек. Выгоревшую и вытоптанную траву озеленили. Добавили немного ветра и тепла.

— Неплохо, — похвалил отец. — Быстро учишься.

Мы ещё немного побаловались с настройками, добавили гравитацию, запустили в небо птичек и сделали так, чтобы запредельная тьма не бросалась в глаза. А потом лёгким усилием воли отправили карман в путешествие.

То было короткое путешествие.

В Бездне нет пространства и времени, помните?

Достаточно представить себя в нужном месте — и ты оказываешься там. Мы с отцом, объединив усилия, вообразили, что наш пузырь срастается с Иркаллой. Вспучивается там, где обычно курсирует Ладья Душ.

Пузырь врубился в самое логово Разрушителя.

Я заворожённо наблюдал за тем, как Ладья, влекомая незримыми страдальцами, проявляется в нашем мире. Воды Последней Реки на секунду сливаются с голубой лентой, созданной отцом. Две фантазии смешиваются — я вижу, как за облаками проступают контуры пещеры...

Ладья вписывается в карман.

Окончательно.

И мы тут же разрываем связь с Иркаллой. Бежим, куда глаза глядят. Перебрасываем свой мирок с захваченным трофеем в иной пласт Изнанки. Я слышал чудовищный рёв, меня почти накрыло концентрированной ненавистью и жаждой убийства...

А в следующую секунду оборвались все нити, связывающие алтари культа с Иркаллой.

Ладья Душ была главным поставщиком уловителей в Бездну.

И мы завладели этим инструментом.

Глава 25. Могущество

Какое-то время я стоял, заворожённо глядя на плывущий по реке корабль. Ладья была мрачной, большой и двигалась совершенно бесшумно. Вода чернела на глазах. Голубой цвет отступал под натиском неизвестной субстанции. Вёсла мерно опускались в эту тьму, скрипа уключин я не слышал.

Корабль-призрак.

Нормальный человек списал бы происходящее на игру воображения, но я знал, что Ладья Душ вполне реальна. Более того, порождение чужих фантазий продолжает существовать в отрыве от своего хозяина.

Я понял, что реку надо закольцевать — она течёт из ниоткуда в никуда. Прилагаю волевое усилие, вкачиваю прану... и русло меняет конфигурацию. Река изгибается, смещается на край ойкумены, замыкается на себя. Пара минут — и нас с отцом окружает кольцо тьмы.

Ладья продолжает неспешно скользить по периметру.

Пара минут...

Может, и пара часов, напомнил я себе. Не следует забывать, где ты находишься, Джерг. В мире ожившей относительности.

— Держись, — сказал Эрион.

И я понял, что нахожусь в кармане один.

Вечный Путник растворился в воздухе, словно его никогда и не было.

Я знаю, что собирается делать отец. Мне это не провернуть. После ухода Ладьи из Иркаллы остались оборванные линии, по которым поступает вера людей. И эта вера сейчас рассеивается по бескрайним просторам Бездны. Энергия больше не питает бога смерти, но она и меня не питает. А ведь я слишком слаб для открытого противостояния с богом.

Эрион намеревался стянуть все каналы в одну точку.

Сюда.

И подключить к аналогу Последней Реки, который мы только что создали. Что ж, у меня тоже есть работёнка. Надо подружиться с уловителями.

Направлюсь через степь к дальнему краю кармана.

Расстояния, как я говорил, на Изнанке не имеют смысла, но в убежищах, подобных этому, они вполне исчислимы. Всё, что я вижу — это своеобразная форма материи, порождённая нашими желаниями. Так что я не могу представить себя на берегу и оказаться там. Приходится топать через степь, наслаждаясь теплом, стрекочущими насекомыми и колосьями луговых трав. Достаточно протянуть руку — и высокая трава ложится под неё. Колоски щекочут ладонь.

Реалистичность происходящего зашкаливает.

Я обогнул невысокий холм, прошёл через шелестящую на ветру рощу и достиг крутого глинистого берега, нависшего над угольно-чёрным течением реки.

Ладья величественно скользила по тёмной глади.

Существовал лишь один способ покорить корабль своей воле — сразиться с его капитаном. Полумистическое существо, тысячи лет назад выделенное из толпы павших Нергалом. Капитан Шорготт получил особые полномочия, но показывался он не всякому. Я, например, не видел его ни разу. И это будучи верховным жрецом Нергала.

— Шорготт! — крикнул я.

Ничего не произошло.

Корабль проплыл ещё с десяток метров, прежде чем я понял, что вёсла перестали равномерно погружаться в чёрную воду.

— У тебя больше нет хозяина! — рявкнул я. — Обрети нового владыку!

Над рекой прокатился гул.

Казалось, чудовищный стон исторгается из трюма Ладьи. Даже волны завибрировали, по маслянистой поверхности побежали круги.

Меня накрыло рокотом:

— Джерг! Сумеешь ли поднять ношу? Я помню тебя, смертный. Ты раб Нергала и ничего не стоишь без его поддержки. У меня нет иных владык, кроме Звезды Несуществования.

— Иркаллы больше нет, — возразил я. — Ты в моей власти. Ты и этот корабль. Я могу уйти, и ты сгинешь в безвестности, бесконечно кружась по кольцу.

Повисло молчание.

Ладья стояла на месте, игнорируя законы физики и здравого смысла. Вёсла сушились, с них стекали чёрные капли. Ветер слегка шевелил края свёрнутого паруса.

— Покажи свою силу, — ухнуло из трюма.

— Я готов.

Корабль сместился к берегу, и я в очередной раз подумал, что невидимые мёртвые гребцы — просто бутафория. Для атмосферы, так сказать. Впрочем, всё это дерьмо может быть частью системы уловителей.

Между бортом корабля и берегом собрался пандус.

Из воздуха.

Грубо сколоченный деревянный настил меньше метра шириной. Без верёвочного ограждения. Несколько истёртых и отполированных временем досок.

Я взошёл на палубу.

В центре высилась мачта, вросшая в крестовину степса. Вокруг мачты громоздились пузатые бочки. Настил — от кормы до носа, изогнутого дугой и переходящего в чудовищную пасть неизвестного монстра. Когда я ступил на доски настила, пасть извернулась и смерила меня презрительным взглядом. Глазницы чудища вспыхнули красным.

Под палубой кто-то сопел и увесисто топал.

Миг тишины...

...и доски настила в десяти шагах от меня с треском разлетаются, выламываются и пропускают наверх здоровенную двуногую тварь, лишь отдалённо похожую на человека. Двухметровый рост, руки-молоты, перетянутые мышечными жгутами ноги, пластинчатые наплечники, рогатый шлем с треугольным забралом и костяные шипы, торчащие из локтевых суставов. Мне доводилось видеть орков в фантастических фильмах этого мира... Так вот, возникший передо мной тип напоминал этих самых персонажей.

В правой руке капитан сжимал рукоять боевого топора с широченным лезвием.

— Человек, — на меня повеяло могильным холодом. — Готовься к смерти.

Щепки полетели обратно, заштопали дыру в палубе и всё встало на прежние места.

Я вырастил огненное копьё.

Окутался гибкой бронёй.

И чуть не остался лежать с расколотым черепом, потому что орк метнул топор. Спасли отменная реакция и мышечное усиление — я шагнул в сторону, пропуская мимо себя вращающийся диск. Да, чтоб вы понимали, скорость вращения у капитанского топора запредельная.

Разгоняюсь и в прыжке пробую достать Шорготта копьём.

Капитан, несмотря на мнимую тяжеловесность, отмахивается от полыхающего огнём древка. Наруч чернеет, но выдерживает. Понимаю, что мне несдобровать.

Топор со свистом возвращается к хозяину.

Шорготт легко перехватыват топорище и обрушивает на меня повторно. Отбиваю копьём — прокатывает. Траектория смещается, оружие кэпа летит за борт. Я тут же вгоняю полыхающий наконечник копья в ногу Шорготту. Тот принимает на наголенник, но мне удаётся слегка задеть бугрящееся мышцами колено. Капитан рычит, пинком отводит древко и бьёт меня кулаком справа. Ручища монстра смахивает на кузнечный молот, и я не дёргаюсь. Ныряю под удар, раскручиваю копьё, перевожу в другую руку за спиной и выстреливаю в корпус врага. Шорготт к этому не готов — наконечник вспарывает тёмно-серую кожу.

— Отродье хрунгов! — гудит оппонент. — Ну, держись.

Я вижу, как топор со свистом возвращается из небытия.

Этого нельзя допустить.

Бью расширением — троль вынужден отступить. Вокруг туши вспыхивает голубоватая аура, поглощает весь урон. Шорготт прыгает, выхватывает из воздуха топор и обрушивается на меня сверху. В эту секунду противник открыт — он полностью рассчитывает на мощь и натиск. Я выбрасываю руку с копьём — наконечник легко входит в тушу. Дальше на меня работает условная гравитация. Шорготт насаживается на копьё и сносит меня к хренам собачьим. Прижимает к палубе всей своей массой.

Забрало шлема упирается мне в лоб.

Сквозь прорези я вижу безумные красные зрачки и непроницаемую тьму, неотличимую от воды, по которой дрейфует корабль. Ощущение такое, что и головы-то у кормчего нет.

Возникает чувство, что меня прижало прессом.

Спасает лишь броня, которая в мире оживших фантазий работает не хуже, чем на старой-доброй Земле. Шорготт, игнорируя торчащее из спины копьё, упирается левой ручищей мне в грудь, а правую заносит для последнего удара. Вот только я применил ещё не весь арсенал.

Перестав вкачивать прану в древко, я шарахнул по врагу «ледяным дыханием». Хватило аккурат на голову и занесённую лапу с топором.

В красных зрачках стынет недоумение.

Сращиваю пальцы правой руки в лезвие и по дуге бью в висок тролля.

Голова капитана разлетается на тысячу ледяных осколков.

И в ту же секунду я осознаю, что разлёгся на палубе в гордом одиночестве. Весь в сверкающем металле, с руколезвием и чувствами обманутого подростка.

Мгновение я лежал, тупо уставившись в белёсое небо.

Тролль безвозвратно исчез.

А потом в меня начала вливаться СИЛА.

***

Это не передать словами.

Некогда для меня была откровением прана и связанные с нею возможности. Затем — поглощение душ одарённых и присвоение чужих техник. Следующий этап — осознание того, что высокий тшуммех может справляться с демонами почище сложных ритуалов и заготовленных заранее ингредиентов. И, наконец, я прифигел, уничтожив Ниимба с помощью оружия, дарованного Нергалом.

Все эти просветления закончились.

Я думал, что ничему не способен удивляться.

Выяснилось, что это не так.

Нечто затопило меня и чуть не разорвало в клочья. Не просто энергия, но устремления людей, их вера в моё всемогущество и непогрешимость. Шторм снёс ограничения, выстроенные десятилетия назад. Теперь моя воля определяла судьбу Изнанки.

Творить и разрушать.

Повелевать и достигать истинного бессмертия.

Барьеры рухнули.

Я выпрямился, словно в замедленном сне, охватил взором ойкумену, наскоро собранную вместе с отцом. Узрел всё несовершенство этого крохотного мирка и понял, что могу расширить его до любых желаемых пределов. Почувствовал каждую песчинку, каждый атом, из которого клепалось убежище.

Внутри меня всё пело.

Ты можешь больше.

— Повелитель, — раздался утробный голос за моей спиной. — Я присягаю вам в верности.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть Шорготта.

Облик капитана изменился. За моей спиной стояла бесформенная фигура в сером балахоне. Капюшон, надвинутый на глаза, скрывал лицо кормчего. Впрочем, я знал, что никакого лица нет.

— Принимаю, — сказал я. — Да будет так.

И, не особо напрягаясь, перелетел на берег.

Рядом возник Эрион.

— У нас гости, Джерг.

Смахиваю небосклон, чтобы разобраться в происходящем.

К нам приближаются Судьи.

Не знаю, как младшие боги сумели отыскать исчезнувший карман — наверное, владели навыками, о которых я не догадывался. Ну, или их направил по нашему следу Нергал. Так или иначе, все трое материализовались над степью.

Судьи атаковали одновременно.

Огненные протуберанцы вырвались из фрактальных субстанций и почти успели достичь нас с отцом.

Почти.

Я пожелал вморозить этих ребят в небосклон, запереть их в текущем моменте. И поверил, что такое возможно. А вместе со мной поверили миллионы людей по всему миру. Наши устремления вылились в результат.

Кончики протуберанцев застыли в нескольких метрах над моей головой.

Ануннаки не двигались, не могли атаковать, они ничего не транслировали в окружающее пространство. Даже геометрические конфигурации, перетекающие друг в друга, окаменели в растянувшейся вечности.

— Убьём их, — предложил отец.

— Ничего не имею против.

Наверное, мы могли бы активировать свои мечи и копья, прыгнуть вверх, отменить закон условного притяжения и начать крушить.

Я поступил иначе.

Вытянул из кольцевой реки побольше веры, вложил всё это в своё новое желание...

...и ануннаков накрыло моей яростью.

Чистым злом, незамутнённой деструкцией.

Адская сила рвала протуберанцы, разносила в клочья некогда могущественных богов. Расправа заняла несколько секунд по моим внутренним ощущениям. Нечто налетело и разметало Судей.

Над степью пронёсся вихрь.

Траву прижало к земле.

Всё это время отец зачарованно наблюдал за происходящим. Поза Вечного Странника говорила о возбуждении — он боролся между двумя желаниями. Броситься в бой и получить удовольствие от просмотра.

— Великолепно, — прошептал демон.

Последние штрихи.

Я поглотил все умения павших богов. Понял, что могу стать рептилией, не ведающей страха. Понял, что могу победить кого угодно на физическом плане. Освоил оружие пострашнее своего копья. Зачерпнул ещё немного веры и обрёл бессмертие.

Когда я пил души ануннаков...

...такое ни с чем не сравнить.

Уверенность в своих силах зашкаливала.

Да я же могу теперь всё!

Бессмертный демиург, умеющий конструировать миры, развеивать демонов, убивать богов... Все эти людишки внизу — они поклоняются мне. Верят, поддерживают... И возвращаться необязательно, так ведь? Отныне я сам себе властелин. Веры хватает, прана...

Стоп, теперь я прану вырабатываю?

Получается, что да.

Лёгкое мысленное усилие — и я вижу, как созданный мной мирок движется сквозь тьму, окутавшись невесомым ореолом. Я никогда раньше не мог вообразить, как выглядит энергия, потребляемая волшебниками. А вот же она — мерцающая, тягучая, переливается разными цветами... Словно атмосфера затерявшейся в космосе планеты. И эта атмосфера с расстоянием делается разреженной, вливается в бескрайний океан праны, расплескавшейся по Изнанке и втягивающейся через разломы в аномалиях планеты...

Я могу увидеть и постичь это.

Наверное, я вездесущ.

Эйфория длилась недолго. Я вспомнил, что меня ждут на Земле. Девушки, которых я люблю. Полина, которую я теперь считаю сестрой. Демонологи, объединившиеся, чтобы дать последний отпор изнаночным отродьям... Я понял, что всё ёще остаюсь человеком. Пусть наполовину, но эта половина никогда не позволит мне наплевать на тех, кто мне дорог. И даже Эрион, бросивший меня двадцать тысяч лет назад — не просто дух Бездны. Он мой отец, и нас что-то связывает. Эрион мог бы стать всемогущим, но этот путь его не устроил.

Внезапная догадка пригвоздила меня к земле.

Конечно!

Эрион, как никто другой, понимал цену, которую придётся заплатить новому демиургу за всемогущество. Очень высокую цену. Нергал крайне редко покидает границы Иркаллы — он боится стать обычным божком. Младшим ануннаком, коим он и являлся в незапамятные времена. Поэтому бог смерти и разрушения не отправился вслед за Ниимбом, а бросил в погоню своего верного пса. Знал, что ослабнет и уподобится обычному хтону. Или странствующему Эриону. Ну, и огребёт от Ниимба, само собой.

Для Нергала мой культ — это воздух.

А я могу дышать и другим воздухом.

Праной.

Нет, ребята, я не желаю сидеть в добровольном заточении, жонглировать фантазиями и бесконечно наблюдать за кружением Последней Ладьи по чёрной реке.

И отец не желает.

Мы оба стали свободными...

Хотел сказать «людьми», но передумал.

Не знаю, сколько времени я осмысливал себя, мироздание, вечные ценности и притяжение абсолютной власти. Отец, не напрягаясь, держался в сторонке, скрестив руки на рукояти меча.

— Нет, — сказал я.

Вера ещё вливалась в меня.

Прана выливалась.

Странно, что демоны не кормились этими запасами, а лезли в пространство людей... Ах, да. Чуть не забыл. Это Нергал умеет производить прану, Ниимб не дорос до уровня своего учителя.

Вместе с осознанием выбора пришло и другое осознание.

Мой разум вновь расширился, впитал в себя Изнанку и увидел конклав демонологов. Духи Бездны начали штурм. Вокруг пузыря с домом и яхтой скопилось огромное количество всякой мерзости. Барьер налился багрянцем. Я заглянул в сердце дома, в гостиную с полыхающим камином, и там столкнулся с проявлением мужества.

Большой Круг Демонологов.

Уцелевшие в вихре перемен экзорцисты и оккультисты. Все они застыли в напряжённых позах с окостеневшими взглядами. Я увидел индусов, азиатов и европейцев. Увидел тех, кого совсем не ожидал встретить. Тех, кого разделили войны и клановые конфликты после низвержения Четверых.

Люди встали плечом к плечу против Бездны.

И я не мог их подвести.

— Нергал идёт, — сказал отец.

Голос Эриона вернул меня во вселенную кольцевой реки.

Нечто приближалось из тьмы, разрасталось и полыхало яростью. Бог Разрушения, Победитель, Звезда Несуществования мчался к нам. Нергал лишился своих уловителей, но в нём было достаточно мощи, чтобы устроить локальный Армагеддон.

Давление.

Чудовищное давление, ревущее пламя, концентрированная злоба.

Ещё никогда владыка Иркаллы не терпел столь сокрушительных поражений. И эта тварь, возраст которой мог перевалить за миллион лет, шла за мной.

Чтобы стереть в порошок.

Глава 26. Убить Нергала

В Бездне нет света.

Нет звёзд и планет, отражающих лучи.

А ещё тут проблема с ориентирами, так что реальные размеры существа, увиденного вами, оценить невозможно. К примеру, я знал, что хтоны огромные после того, как столкнулся с одним из демонов этого класса в Афинах.

Звезда Несуществования всегда казалась мне исполинской.

Циклопической.

Сейчас Нергал, материализовавшийся над моим миром, превышал габаритами всё, виденное ранее. Багровое солнце источало жар, выстреливало протуберанцами и угрожающе гудело. Впервые за многие тысячелетия владыка покинул Иркаллу и отправился в самостоятельное путешествие по Изнанке.

ДЖЕРГ.

Голос бога ворвался в зону моего восприятия.

ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?

Я не ответил.

Вера переполняла меня через край, но и у противника её хватало. Эрион ничем не мог помочь, поэтому я отодвинул отца за спину. Вместе с Ладьёй и переделанным карманом.

Мы ударили одновременно.

Две полыхающих яростных волны, которые я почувствовал скорее нутром, а не органами зрения. В сущности, мои глаза не способны ничего узреть в этой реальности. Я «вижу», потому что модифицировал себя. А мой мозг получает информацию откуда угодно, но только не с сетчатки.

Ударная волна разметала нас в разные стороны.

Я понял, что отдаляюсь от Нергала с сумасшедшей скоростью и пожелал переместиться. Миг — и мы сходимся. Практически сталкиваемся, вспарывая друг друга протуберанцами. Перестав быть человеком, я превратился в звезду — жёлтый карлик, точную копию нашего Солнца. Я просто знал, что так выгляжу.

Один из протуберанцев Нергала врезался в щит, выставленный мной в последнюю секунду. Второй столп ударил справа и врезался мне в бок. Я выстрелил в ответ тремя щупальцами, с задержкой в пару секунд. С разных направлений. Нергал принял два удара на щит, волнистую багровую полусферу, но третья атака достигла цели.

Больше веры.

Выбрасываю перед собой новую волну ярости, отшвыриваю Убийцу и начинаю заштопывать прореху в теле. Пространство вокруг утопает в пране. На периферии зрения бурлит чёрная река, а гребцы исступлённо орудуют вёслами...

Эрион порывается вступить в бой.

Транслирую:

НЕТ.

И бросаюсь вперёд.

Один из протуберанцев Нергала направлен в центр меня. Смещаюсь, резко меняя направление. Владыка бьёт волной ярости в диагональ. Встречная волна приводит к новому взрыву. Обмениваемся выпадами, мне удаётся задеть противника. Бездна наполняется рёвом, но битва только началась.

Нергал превращает один из отростков в раскручивающуюся огненную плеть. Световая дуга бьёт по извилистой траектории. Поднимаюсь выше, пропуская плеть под собой и обрушиваю на Убийцу метеоритный дождь. Рой светлячков, концентрирующих в себе энергию разрушения. Владыка накрывается щитом, а я пробиваю снизу протуберанцем.

Поверхность шара, в которую врезался отросток, начала проваливаться внутрь звезды, одновременно скручивая фрактальный узор. Я влил ещё больше веры в протуберанец, одновременно проталкивая свое орудие глубже...

Убийца бросился на меня.

Игнорируя рану, вытекающую энергию, боль и страх.

Я ощутил толчок и стремительное движение. Мы низвергались в пустоту, прямо на крохотный клочок земли, осыпая друг друга ударами. Теряли форму, сдувались...

Врезаемся в степь.

Вскакиваю, окутываюсь тяжёлыми доспехами, выхватываю из пустоты огненное копьё. Из кратера, образованного падением Звезды, выпрыгивает жуткая тварь — гибрид льва и быка. Не знаю, что там происходит за алтарями, но я пожираю столько людской веры, что организм не справляется с переработкой. Уловители — на пределеле возможностей. Нергал тоже ослаб, он не может атаковать чистой яростью или всепожирающим пламенем.

Быколев ужасен и велик.

Мощное тело с мускулистыми задними лапами и когтистыми руками вместо передних конечностей. Орлиные крылья за спиной. Львиная грива, клыкастая пасть и два рога по краям головы. Хвост злобно хлещет по бокам, ноздри раздуты.

— Ты допрыгался, жрец.

Бросаю копьё.

Нергал уклоняется, прыгает и пытается снести мне голову ударом руки-лапы. Заряжаю уроду воздухом, и бог врезается в эфемерный барьер.

Ледяной вихрь.

— Нет, — Повелитель скалится. — Слишком слабо.

Бросок.

Веры во мне слишком мало. Как и в Нергале. Но этот ублюдок всё ещё не утратил былой мощи. Зачерпываю прану, но не успеваю создать копьё.

Раздаётся свист.

В бочину монстра врубается брошенный отцом меч. Клинок входит в туловище врага по самую рукоять. Нергал, почти не меняя траекторию, заваливается на меня, широко распахнув зловонную пасть...

Я падаю, ощущая тяжесть быкольва.

Крылья заслоняют половину неба, когтистая рука хватает моё горло...

И в этот момент собирается копьё. Прямо в теле бога Разрушения. Невзирая на боль и помутнение в глазах, я продолжаю накачивать технику праной. Стань я истинным демиургом, это не прокатило бы. Божества питаются исключительно верой. Когда веры не хватает, один из врагов проигрывает бой и погибает. Я же наполовину демон, а наполовину человек. Это позволяет использовать любые ресурсы — даже такие ничтожные, как прана.

Степь оглашается утробным рыком.

Меня заливает то ли кровью, то ли жидкой энергией, то ли неким подобием плазмы. Голубая субстанция хлынула из раны, нанесённой копьём.

— Из грязи, — прычачал Нергал. — Ты поднялся из...

Речь бога была прервана конвульсией.

Пасть судорожно дёрнулась к моему горлу — пришлось сбить её ударом бронированного локтя. Отпустив полыхающее древко, я вцепился окованными сталью пальцами в челюсти Повелителя. Передняя руколапа вдавилась мне в грудь, проминая пластинчатый доспех. Игнорируя атаку, я рванул изо всех сил. Раздался хруст, и льва перекосило.

— Меч! — гаркнул Эрион.

Собрать третье копьё я не успеваю.

Поэтому выдёргиваю левой рукой из бочины зверя клинок и всаживаю ему же в череп. Остриё пробивает бычью голову насквозь и выходит с правой стороны.

Сатанинское пламя в зрачках Нергала меркнет.

Туша накрывает меня всем своим весом.

Какое-то время я лежу на примятой луговой траве, не в силах пошевелиться. А затем понимаю, что поверженный зверь становится лёгким, словно пушинка. Истончается. Очертания бога теперь зыбкие, полупрозрачные. Вечность проглатывает того, чьи глаза видели зарождение мира...

По земле загрохотали тяжёлые шаги.

Эрион, принявший облик простого человека, сбросил бесполезную броню и в последнюю секунду выхватил из воздуха меч — тот висел надо мной вопреки всем законам физики.

— Долго ещё будешь загорать?

Я неспешно выпрямился.

Кратер, вспаханная земля, почти исчезнувшие останки Нергала...

А ещё через мгновение меня накрыло. Концентрированный кошмар, тысячелетний опыт, бесчисленные стратегии и воинские умения, хитрости и образы поверженных врагов... Всё это влилось в меня, затопило, погребло под своим ворохом...

Нергал умер.

И я его поглотил.

***

Знаете, самым трудным поступком было убить Нергала в себе. Перестать ему подчиняться, обрести свободу и отказаться от рабского мышления. Человек может руководить целой корпорацией, но сжиматься при одном лишь упоминании налогового инспектора.

Есть те, кто сильнее.

Но их власть — в твоей голове.

Битва с Повелителем оказалась не такой уж и сложной... в отличие от пути, который я проделал.

Справившись со Звездой Несуществования, я переместился в конклав и развеял брошенных на штурм демонов. Почти всех. Лишь единицы успели сбежать и раствориться в бескрайних просторах Изнанки.

Новую Иркаллу мы заштопали, хорошенько замаскировали и отправили в дрейф по слоям Бездны, придав начальное ускорение. Я не мог развеять Ладью Душ, её капитана и уловителей, но мог похоронить свой культ, чтобы вера адептов Разрушения больше не подпитывала старых богов.

Мы с отцом колебались недолго.

Анум не явится в мой мир лишь при одном условии — если там будет нечего брать. Поэтому, воспользовавшись опытом владыки, я запечатал все алтари.

Пришло осознание, что убить в себе жреца — это полбеды.

Главный шок — отказаться от всемогущества.

Я утратил почти всё, делавшее меня равным Ануму, Нергалу и другим пережиткам прошлого. Я вновь стал магом, вышедшим за ранговые ограничения всех имеющихся систем. Меня больше не тянуло на сотворение вселенных, порабощение человеков и низвержение праотца. Мне вообще было начхать на всех, кроме своей семьи.

Оставалось решить ещё одну маленькую проблему.

Сделать этот мир чуточку уютнее.

***

Шаровая молния выглядела необычно.

Лопнувший пузырь исказил очертания коридора. Выгнулись стены, потекли линии дверей, портреты подёрнулись помехами.

Я проигнорировал этот высер.

Шагнул вперёд, толкая противника воздухом. Рассёк косым взмахом зелёной лапы выставленный энергощит. Сделал ещё два шага, удлинил крокодиью пасть и отхватил охраннику голову. Затем пожрал бедолагу, переваривая его плоть, кровь, душу и воспоминания. Впитал техники.

Больше на моём пути никто не стоял.

Талант не пропьёшь.

Поворачиваю ручку, вхожу в кабинет. Тот самый, что для работы, а не для пафосных гостей. С примитивным дубовым столом, консольной системой хранения и парочкой эргономичных кресел.

За окном кружил первый снег.

Ветви деревьев уже припорошило. Земля укрылась белым одеялом и залегла в спячку. Лишь мутное свинцовое небо, нависшее над резиденцией правящего клана, осталось неизменным.

— Скажу тебе одну вещь, — Марк спокойно дописал что-то на листе белой гербовой бумаги, поставил внизу размашистую закорючку и лишь после этого удостоил меня взглядом. — Всегда есть кто-то сильнее.

— Угу, — буркнул я, усаживаясь в кресло напротив. — Ничего нового.

— Поясню свою мысль, — Марк всегда отличался ледяным спокойствием. — Когда мне впервые доложили, что есть парень, умеющий пожирать чужие души и навыки, я насторожился. Это ведь прямой вызов, да? Несложно догадаться, сказал я, что однажды этот чувак придёт за мной. И вот ты здесь.

— Мог убить меня раньше, — пожимаю плечами. — Когда я в лицее учился.

— О, — Марк погрозил мне пальцем. — Решение кажется очевидным, правда? Вопрос в том, должен ли вести себя лидер клана подобным образом. Я — не просто Марк Адамс. Я — сильнейший одарённый в ЕМ. Мой авторитет не должен строиться на убийстве детей. Слышал про Ирода?

— Ты не Ирод, — хмыкнул я. — И даже не царь. Первый среди равных — вот ты кто.

Марк не ответил.

Вложил подписанную бумагу в плотный конверт без марок, перевернул и запечатал перстнем. На конверте тут же проступила бледно-голубая пиктограмма со страшной рожей.

— Дружище, — сказал я. — Ты подписал себе приговор в тот момент, когда спелся с моими врагами. Ты же знаешь, культ без истинного патриарха — ничто. Впрочем, всё это утратило смысл.

— Разве? — бровь Адамса изогнулась.

— Я запечатал алтари. Низверг своего бога. И больше не возьмусь за старое.

— Похвально, — улыбнулся Марк. — Передай моему нотариусу, хорошо? Это последняя просьба.

Беру конверт.

Прячу во внутренний карман пиджака.

— Собираешься возглавить клан? — уточнил Марк. — Переименуешь в клан Невзоровых?

— Заманчиво, — хмыкнул я. — Но нет.

— А что тогда?

— Пербью всех Чжао. И положу конец этой войне.

— Ну-ну, — грустно улыбнулся лидер. — Природу людей не переделаешь. Тебе ли этого не знать, жрец. Однажды мы перегрызём друг другу глотки. И сдохнем на обломках этого мира.

— Однажды, — кивнул я. — Но не сейчас.

Серебристый шип пробил глазницу властителя.

Капля крови упала на столешницу.

Вот чего у меня не отнимешь — умения ставить точку в разговоре.

***

Полина читала книгу, лёжа в гамаке.

Тень сестрёнки легла на голубую воду лагуны.

Солнце взобралось на самую вершину и намертво приклеилось к небосклону. На термометре — плюс тридцать. Здесь всегда плюс тридцать, так что я привык.

— Искупаться не хочешь?

Вейл облачилась в один из самых откровенных купальников своего гардероба. Собственно, надо было постараться, чтобы рассмотреть этот купальник. Я видел преимущественно чёрные бретельки и пару микроскопических треугольников... под которыми топорщились соски. Старшая блонди держала в руке бокал с коктейлем.

Мы решили на пару недель зависнуть в ресорте на Мальдивах — там, где больше года назад я вёл переговоры с Индрадатта.

Полина выпустилась из лицея.

Собственно, по этой причине мы и отправились в очередную кругосветку, благо никто в семье не строил особых планов на сезон. В теории сестрёнке надо было поступать и делать карьеру, но Полина ещё не определилась со своим будущим. Я предложил попутешествовать. Поиск себя в дороге — лучшее лекарство от меланхолии и неопределённости. Жёны поддержали идею — и вот мы здесь.

— В некотором роде, — сказал я, — уже купаюсь.

Домик, который мы арендовали, вынесен в море. Сваи, деревянные настилы, платформы и лестницы прямо в воду. Глубина очень маленькая, вода прозрачная и небесно-голубая. В некоторые платформы архитекторы умудрились встроить компактные джакузи. И вот я сижу, попиваю холодный чай с фруктами и наслаждаюсь погожим деньком. Не уверен, что мне хочется лезть в море. И так всё хорошо.

— Ленивая свинота, — подколола меня жена. — И давно ты здесь булькаешь?

— Полчаса примерно.

Вейл спустилась в джакузи.

— Двигайся.

Места хватало, но я чуть-чуть сместился в сторону. Жена сделала глоток из бокала, откинулась назад и несколько секунд жмурилась на солнце.

— А что с Полиной?

— Читает.

— И ты, дубина, не попытался выяснить, что у неё с Антоном.

Я зевнул:

— Расстались.

— Неплохой был паренёк, — Вейл покачала головой. — А что не так с ним?

— Трахал её подругу.

— А подруга красивая?

— Вейл!

— Ладно-ладно, — жена шаловливо мне подмигнула. — Рот на замок, ключ в океан.

Окси и Сандра отправились гулять по острову.

Я всё чаще ловил себя на мысли отправиться дальше. Каждый день ведь одно и то же. Ни тебе шторма какого-нибудь, ни приличного городка с магазинами и развлекательными центрами, ни спорткомплекса, где можно найти достойного соперника и помахать бамбуковым мечом. Мне даже бегать по утрам стало лень.

В России я бываю редко.

Стараюсь держаться нейтральных вод и автономных юрисдикций. Просто привычка такая выработалась. Год назад я наломал дров — убил Марка Адамса, сменил правящий род и встал серым кардиналом за спиной лидера. Вырезал почти всех Чжао. Почти — потому что я не трогаю детей. Такой вот пунктик. Нынче Азиатским Пандемом правят Ма. У них там была серьёзная заруба за власть, но я не вмешивался. Чуть ли не до гражданской войны дошло. Соответственно, разгоревшийся между ЕМ и Пандемом глобальный конфликт был остановлен. Чандрадатта под шумок оттяпали себе какую-то провинцию, но азиаты оказались слишком потрёпанными войной, чтобы открывать дополнительный фронт. Сейчас между индусами и китайцами искрит, но никто в драку не полез.

Мир после моих действий выдохнул с облегчением.

Чжао и Адамсы успели повоевать над Тихим океаном, в Алтайской автономии и немножко в Монголии. Были диверсионные рейды боевых магов, сухопутные манёвры, но до обмена хтоническими ударами так и не дошло.

Не скажу, что я сильно повлиял на сложившийся миропорядок. Ведущие клановые структуы никуда не исчезли, просто с горы упали могущественные рода. Границы империй не сдвинулись. Даже Алтайская автономия сохранила нейтралитет, получив гарантии безопасности после подписания мирного договора.

Убытки были колоссальными.

Один из линкоров, рухнувших в океан, поднял волну цунами. Кучу прибрежных городов стёрло с лица земли. Дредноуты падали в тайге и за полярным кругом, в одном из сражений чуть не уничтожили Тайвань.

Сейчас все успокоились.

Восстанавливаются торговые связи, открываются воздушные коридоры. Банки вновь обмениваются транзакциями. Оживают пассажирские линии. Отели вновь принимают туристов.

Окси отказалась от военной карьеры и время от времени консультирует владельцев яхт по установке радарных систем и спутниковой навигации. Вейл теперь занимается инвестициями, только работает на нашу семью, а не на Адамсов. Сандра читает лекции по демонологии в университетах мира.

Я не сумел найти занятие по душе.

И поэтому предаюсь безделью.

С другой стороны... зачем рвать жопу, выбиваться из нищеты, обретать могущество и влияние, если ты продолжаешь пахать и света божьего не видеть? Отдых — закономерный итог бурно прожитой жизни.

— А знаешь, — говорю я жене. — Тут у вас... совсем недурно.

— У нас? — переспросила блондинка.

— Ладно, — исправляюсь я. — И у вас, и у нас. Вряд ли ты поверишь, если я скажу, что перенёсся в тело малолетнего дрища через тысячелетия с затонувшего континента. И в моём мире не было даже электричества. Не поверишь ведь?

— Ты на солнышке перегрелся, — хмыкнула Вейл.

Я погладил жену по руке.

И ничего не ответил.

октябрь 2022 — январь 2023 г.

Content

Демонолог-4. Культ

Глава 1. Дервиш

Глава 2. Стрим

Глава 3. Догрызая гранит науки

Глава 4. Власть несбывшегося

Глава 5. Философия клана

Глава 6. «Ореховая бухта»

Глава 7. Влияние блогеров на неокрепшие умы

Глава 8. Корпорация

Глава 9. Особенности восточной дипломатии

Глава 10. С корабля на бал

Глава 11. Мимокрокодил

Глава 12. Бон вояж, господин жрец

Глава 13. Что, если...

Глава 14. Нейтральная территория

Глава 15. Божественные откровения

Глава 16. Эрион, Вечный Путник

Глава 17. Новые горизонты

Глава 18. Плоть и кровь

Глава 19. Маленькие слабости богатых людей

Глава 20. Пыль манежная

Глава 21. Начало конца

Глава 22. Низложен

Глава 23. Задушевная беседа с адептами Разрушения

Глава 24. Ладья Душ

Глава 25. Могущество

Глава 26. Убить Нергала