Павел Басинский, Екатерина Барбаняга

Алиса в русском Зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности

Роман-диалог

© Басинский П. В., 2022

© Барбаняга Е. Ю., 2022

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2022

От авторов

В нашей предыдущей книге «Соня, уйди!», вышедшей в 2020 году в издательстве «Молодая гвардия», мы обсуждали биографию супруги Льва Толстого Софьи Андреевны. С самого начала мы поставили себе целью говорить о ней не только и даже не столько как о жене гения, сколько как о самостоятельной и очень интересной личности. Задача была непростая, но, кажется, мы с ней справились. Доказательством тому – большой интерес к книге со стороны читателей, ее широкое обсуждение в соцсетях, споры о ней…

На этот раз перед нами стояла задача еще более сложная. Тема нашего нового диалога – судьба последней русской императрицы Александры Федоровны, жены царя Николая II, урожденной немецкой принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской.

Чем больше жизнеописаний Александры Федоровны, мемуаров о ней и других книг, связанных с ее именем, мы читали, тем менее ясным становился ее образ. В нем есть что-то неуловимое, обманчивое…

Возможно, на это влияет современный миф: она – святая мученица, вместе с другими членами царской семьи канонизированная Русской Православной Церковью.

Понимаем, что, говоря «миф», мы рискуем задеть чувства верующих. Иконы с ликом последней русской царицы находятся в православных храмах, о ней написаны жития. Но в научном понимании «миф» – это лишь «сакральная истина, которая противостоит непосредственному восприятию субъекта или явления». Поэтому мученический венец над головой императрицы иногда мешает разглядеть живого человека, способного ошибаться или быть слабым.

Если говорить о той роли, которую Александра Федоровна сыграла в последние годы царствования Дома Романовых, то ее можно назвать скорее отрицательной. Вернее, ее личность не соответствовала той роли, которую ей навязала история. Судьба не дала ей крепкого здоровья, рано отняла мать и отца, поставила перед ней выбор между чувством и религией, а затем обременила бесконечной тревогой за неизлечимо больного гемофилией сына – единственного наследника престола. Для нее на одной чаше весов оказался больной страдающий мальчик, на другой – многомиллионная Российская империя. Кому был бы под силу этот выбор?

Нам хотелось понять и осветить жизнь Александры Федоровны в человеческом измерении, а не с точки зрения той роли, которую она сыграла в судьбе последней русской монархии.

Найти ее как человека.

Удивительно, что в отношении женщины, бывшей на виду у всех и отразившейся во взглядах огромного количества людей – близких и случайных, – эта задача оказывается такой трудной. Ее образ в разных описаниях варьируется от демонического до святого. Биографические книги, написанные о ней, порой противоречат в своих оценках и даже фактах. Хотя события ее жизни происходили относительно недавно – чуть более века назад.

И еще одно обстоятельство. Так получилось, что для одного из авторов книги Александра Федоровна – не просто историческая фигура, или лик с иконы, или, тем более, – «шпионка, погубившая Империю». Скорее – живший когда-то близкий человек, вроде легендарной родоначальницы, от которой в семействе остаются обрывки воспоминаний.

Катя Барбаняга: В 2007 году я окончила частную православную гимназию в Петербурге, название которой повторяло название учебного заведения дореволюционной России, созданного последней императрицей, – Школа Народного Искусства (Ея Императорского Величества Государыни) Императрицы Александры Федоровны.

На рубеже нового столетия, спустя век после смерти царицы, ученики Школы с головой погружались в монархическое прошлое России. Заучивали записи из «Духовных дневников» Александры Федоровны, покупали ее любимые цветы – лилии – в день ее рождения, вешали занавески сиреневого цвета в классах в память о «Сиреневой гостиной» Александровского дворца в Царском Селе. В домовом храме молились перед ее иконой и любовались ее портретами в школьных коридорах.

В каком-то смысле всю школьную жизнь я проводила с призраком императрицы, чувствовала ее присутствие в своей жизни. Но спустя пятнадцать лет у меня осталось ощущение, что образ школьной покровительницы был лишь призраком, а не настоящей памятью о живом человеке. Из этого личного обстоятельства и вырос замысел нашей книги.

Сегодня нам доступны тысячи фотоснимков царской семьи, кадры кинохроники, личные архивы, мемуары близких людей. Но все равно у нас создавалось ощущение, что мы блуждали в Королевстве Кривых Зеркал, где каждое отражение – искажение предыдущего. Словно никто так и не разглядел ее по-настоящему. У каждого была своя Алиса. Алиса, заблудившаяся в русском Зазеркалье.

Не будем утверждать, что, взглянув на нашу героиню современным взглядом, мы смогли понять ее до конца. Наверное, это и невозможно. Но мы старались приподнять вуаль времени и убрать патину субъективных оценочных мнений, чтобы представить перед глазами читателя живой человеческий образ последней русской императрицы – женщины с непростой и горькой судьбой.

Глава первая

Она звалась Алисой

Алиса-Аликс-Алихе

Павел Басинский: Давайте разберемся с именем нашей героини. Тут все очень непросто. Ее девичье имя в России произносят то как Алиса, то как Аликс. После обращения в православие в 1894 году она получила имя Александра, а отчество – Федоровна. Но какое имя ей дали при рождении?

Катя Барбаняга: Аликс.

ПБ: Имя ее матери было Алиса. Принцесса Алиса Великобританская. Вторая дочь королевы Виктории. И, насколько я понимаю, девочку, которая родилась 6 июня[1] 1872 года в Дармштадте, назвали в честь матери – Алисой. Но Алиса (Alice) – английское имя. В немецком произношении его коверкали, говоря «Алиисе», что раздражало ее мать. Она писала королеве Виктории о рождении ее внучки: «Мы назвали ее Аликс вместо Алисы. Мое имя здесь страшно уродуют. “Аликс” изуродовать будет не так-то просто».

Аликс (Alix) – имя немецкое. Таким образом был найден компромисс между английским и немецким именами. Имя немецкое, но близкое к английскому, а для матери Аликс быть дочерью королевы Англии, которая тогда владела половиной мира, было гораздо почетнее, чем женой принца небольшого немецкого княжества, находившегося в вассальной зависимости от Пруссии.

И все-таки – Алиса или Аликс? Как правильно?

КБ: В мемуарной и биографической литературе чаще всего встречается Аликс. И письма будущему мужу, юному Ники, она подписывала именно так: Alix. В немецких исторических справках тоже видим этот вариант. Но само по себе это имя было производным от Алисы. То же имя – Алиса, только для употребления в другой языковой среде. Еще иногда можно встретить: Алике, Алихе. Я думаю, этот вариант тоже родился из имени Alice. Но такое написание для немцев недопустимо. Буква «c» сама по себе не читается, она образует звук только в сочетании с другими согласными: ch [х] или ck [к]. Возможно, так и родилось произношение Алике/Алихе. Но каждое из них подразумевало одно имя – Алиса.

Полное имя новорожденной звучало так: Аликс-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса. Бабушка, королева Виктория, непременно хотела, чтобы ее имя было увековечено в именах ее многочисленных потомков. Но давайте мы заключим некий договор и нашу героиню будут звать Алиса. Красивое английское имя для немецкой принцессы, будущей русской императрицы. Кстати, бабушка Виктория любила внучку Алису больше других дармштадтских внуков и внучек, равно как и ее мать – больше других своих дочерей.

Питомник невест

ПБ: Я бывал в Дармштадте и влюбился в этот немецкий городок в тридцати километрах от Франкфурта-на-Майне. Из Франкфурта в Дармштадт сегодня можно доехать на метро. Примерно на таком же расстоянии от Дармштадта находится знаменитый немецкий курорт Висбаден, столица земли Гессен. Здесь в XIX веке на горячих источниках лечились многие русские. Кстати, именно в Висбадене за десять лет до рождения Александры Федоровны Достоевский играл в рулетку и заболел игроманией. В Висбадене происходит действие повести Тургенева «Вешние воды». Хотя в тексте значится Франкфурт, филологи установили, что это Висбаден.

Висбаден считается самым русским из немецких городов. Здесь есть русское кладбище, где похоронены многие знаменитости: дети Александра II и княжны Екатерины Долгоруковой князь Георгий Александрович и княжна Ольга Александровна, графы Гагарин и Шереметев, контр-адмирал Бутаков, дипломат Глинка, друг Пушкина писатель Всеволожский, сестра декабриста Кюхельбекера Юлия, профессоры Янжул и Георгиевский, архитектор Султанов, художник-экспрессионист Явленский, чьим именем названа одна из улиц Висбадена. Это кладбище – как бы предтеча знаменитого русского кладбища Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем. В Висбадене на могиле ее последнего мужа был развеян прах младшей дочери Пушкина Натальи Александровны, скончавшейся в Ницце в 1913 году. Словом, русский след в Висбадене можно изучать бесконечно.

А Дармштадт… При всей своей «немецкой» схожести – это два совершенно разных города. Висбаден – богатый курорт! Здесь немецкая бережливость и аккуратность уживаются с роскошью. Гуляя по Висбадену, я заблудился в районе дорогих вилл. Фасад висбаденского казино, входящего в комплекс Курхауза («Дома лечения»), своим архитектурным великолепием мне напомнил наш Большой театр. Изумительной красоты парк. Построенное при кайзере Вильгельме II здание железнодорожного вокзала из красного кирпича с сорокаметровой башней с часами. И многое другое, что заставляет невольно приосаниться и почувствовать себя принадлежностью к элите. Какой, вероятно, и чувствовали себя приезжавшие сюда лечиться и проигрывать деньги русские аристократы.

В Дармштадте испытываешь совсем другие чувства. Если бы в наши дни этот немецкий городок, упоминаемый в летописях с конца XI века, не стал одним из центров химической и фармацевтической промышленности Германии, «наукоградом» и модным местом для разных фестивалей, он так и остался бы в истории Германии исключительно резиденцией герцогов Гессенских. Но даже в этом случае он являлся бы самым важным для истории имперской России немецким городом.

Ни в одном городе мира не родились сразу две будущие русские императрицы, обе – из Гессенского дома. Мария Александровна – супруга Александра II и Александра Федоровна – жена Николая II. Две дармштадтские принцессы волей судеб стали главными спутницами двух русских императоров.

Именно в Дармштадте, гуляя по его узким средневековым улочкам, любуясь упитанными уточками в городском парке и потягивая немецкое пиво в стилизованном под старину кабачке, я испытывал почти мистическое чувство… Вот здесь, в Дармштадте, и находятся тайные истоки русской трагедии начала ХХ века.

Вроде бы головой я понимал, что это не так. Браки наследников российского трона с европейскими принцессами были почти обязательной нормой. Такой «игрой престолов». Конечно, здесь главными были внешнеполитические цели.

Но почему именно Дармштадт? Почему первой женой Павла I, когда он был еще цесаревичем, тоже оказалась принцесса из Дармштадта Вильгельмина Луиза? Она могла бы стать императрицей, если бы не скончалась раньше, чем Павел взошел на престол. Почему родной брат Александра III великий князь Сергей Александрович, ставший московским генерал-губернатором, в жены выбирает себе опять-таки дармштадтскую принцессу Элизабет Гессенскую, старшую сестру Алисы? Это случилось за десять лет до того, как сама Алиса выйдет замуж за его племянника Ники.

Одними политическими соображениями ничего не объяснишь. Такое настойчивое повторение браков с девушками из не самого влиятельного в Европе герцогства больших политических дивидендов не давало. Зато все биографы пишут, что браки и Павла I, и Александра II, и Николая II заключались не только по расчету, но и по любви.

В случае с Ники это была любовь пламенная, да еще и против воли родителей. Ни Александр III, ни его жена Мария Федоровна не хотели этого брака. В его целесообразности сомневалась и властная бабушка Алисы английская королева Виктория. Были серьезные сомнения и со стороны самой невесты, не желавшей менять свою лютеранскую веру на православную. Это едва ли не единственный случай, когда молодой и послушный своим родителям Ники настоял на своем.

И получается, что маленький немецкий город, в котором в XIX веке проживало в среднем исчислении около тридцати тысяч человек, оказался «питомником невест» для династии Романовых. Поневоле начинаешь задаваться разного рода конспирологическими версиями. Тем более что во время Первой мировой войны Александру Федоровну всерьез подозревали в шпионаже в пользу Германии…

КБ: Но вы же отлично знаете, что это идиотизм! Какая шпионка? Вы о чем? Почему, когда мы рассуждаем о дворцовых браках, то упускаем из вида самые простые человеческие мотивы? Все же понятно! Дела семейные. Жена Александра II, императрица Мария Александровна, часто гостила в Дармштадте в своем родовом замке у родственников. С собой она брала и своих детей. Со старшей сестрой Алисы Елизаветой, или, как ее называли, Эллой, великий князь Сергей Александрович был дружен с детства. Классический случай детской влюбленности, который имел серьезное продолжение. Другой сын Марии Федоровны, будущий Александр III, ребенком тоже бывал в Дармштадте. Кстати, потом он стал крестным отцом Алисы. В двенадцать лет Алиса впервые приехала в Петербург на свадьбу сестры Елизаветы и здесь познакомилась с Николаем. Он проявил к ней известный интерес, но это было подростковое чувство. Потом она еще раз приехала в гости к сестре, уже семнадцатилетней девушкой на выданье. И вот тогда Ники в нее всерьез влюбился…

Обыкновенная история, если забыть, что речь идет о царских детях. С другой стороны, это же Императорский двор. Замкнутое пространство. Узкий круг знакомств.

Вот и всё! Так сложилось. Могло бы сложиться иначе, если бы в свое время цесаревич Александр, будущий Александр II, из всего спектра европейских принцесс, которых ему предлагали в качестве невест, не выбрал принцессу Марию Гессенскую. Да, она ему понравилась. В ней не было жеманства, искусственности в поведении, отличавших других кандидаток. Наверное, в этом была особенность воспитания принцесс в маленьком Дармштадте, где все у всех на виду. И внешность сыграла свою роль. Почти все принцессы из Дармштадта отличались миловидностью.

Но главное не это. В дармштадтских принцессах именно в силу их провинциального воспитания было что-то притягательное для молодых людей. Знаете, есть такие милые девочки, которых просто немедленно хочется взять в жены. Они такие домашние! Они всем своим поведением как бы намекают на то, что они зато́чены на семью и способны свить уютное семейное гнездышко, где мужу будет тепло и хорошо.

Мы просто не можем забыть, что Павел I, Александр II и Николай II – императоры. Но в жениховский период они не были императорами. Конечно, они понимали, что они наследники престола. Но они были еще и просто юношами, которым хотелось ласки и нежности. И все эти качества они и находили в дармштадтских девочках из гессенского гнезда.

Я расскажу вам одну историю. В 1919 году в Дармштадте оказался участник мировой войны и Белого движения Федор Викторович Винберг. Считается, что он был одним из организаторов покушения на руководителя партии кадетов Павла Милюкова в Берлине в марте 1922 года, которое закончилось убийством отца писателя Владимира Набокова. Но это случится чуть позже. А вот что он вспоминал о своем посещении Дармштадта в 1919 году:

”Я был проездом в Дармштадте, где остановился в местной гостинице. Я заметил, что прислуживавший мне молодой кельнер, после того, как я записал свое имя и свою национальность, приобрел какой-то странный, неприязненный вид, относившийся, насколько я мог понять, к моей национальности. Заинтересованный этим обстоятельством и желая выяснить, в чем тут дело, я с ним заговорил, и почти с первых же слов моих он, с вызывающим видом, мне выпалил следующую фразу, к которой, как видно было, уже давно приготовился:

«Слава Богу, вам, русским, не удалось домучить нашу дорогую Принцессу Алису. Мы здесь имеем сведения, что ей удалось быть спасенной». «Мы ее так сильно, так сердечно всегда любили», – объяснил он. («Wir haben Sie immer, so herzlich so schrecklich gelibt», – так он выразился).

Я задумался над этим случаем. Почему такая разница в оценке одного и того же человека? Может быть, потому что в маленьком Дармштадте ближе и интимнее знали свою принцессу, чем русский народ – свою Царицу?

ПБ: Интересная история! Вроде бы частная, но о многом говорит. Если простые жители Дармштадта с такой любовью относились к своей принцессе спустя более двадцати лет после того, как она покинула родной город, можно представить, в какой атмосфере любви она провела свое детство. А без этого мы не поймем всей драмы Александры Федоровны. Какая девушка в октябре 1894 года отправилась из Дармштадта в Россию, чтобы стать женой молодого русского императора? Это ведь не только перемена места жизни и статуса. Это кардинальная ломка всей психологии.

КБ: Без сомнения!

ПБ: Кстати, откуда взялось ее прозвище Sunny (Солнышко), которым ее называл Николай II? Из детства?

Солнышко

КБ: Да, чудесное домашнее имя – Sunny! Когда произносишь его вслух, кажется, что оно принадлежит светлому, легкому созданию. По воспоминаниям родных, маленькая Алиса была именно такой. Вот что пишет о своей трехмесячной малышке ее мать в письме королеве Виктории:

”Малышка похожа на Эллу (старшую сестру. – К. Б.), только мельче черты и еще темнее глаза, с очень черными ресницами и рыжеватыми каштановыми волосами. Она прелестное веселое маленькое существо, всегда смеется, и у нее ямочка на одной щечке, точно как у Эрни (старшего брата. – К. Б.).

В более поздних письмах: «Солнышко в розовом была восхитительна» (13 июля 1874 года); «Солнышко – это воплощение здоровья» (1 сентября 1878 года).

Прозвище Sunny маленькой принцессе подарила мама, но оно замечательно прижилось и осталось с ней на всю жизнь. Может, отражая что-то врожденное. А может, в усмешку, потому что жизнь ей была уготована далеко не солнечная.

ПБ: Вы имеете в виду ее жизнь в России? Мол, в уютном Дармштадте все было хорошо, а в России – все плохо?

КБ: Нет, это случилось гораздо раньше… Но рождение Алисы не предвещало ничего трагичного. Она появилась на свет в Новом дворце в самое, пожалуй, спокойное и для семьи, и для самого Дармштадта время. Австро-прусский конфликт, в котором Великое герцогство выступило на стороне Пруссии и потерпело поражение, был позади…

ПБ: Это случилось в 1866 году во время правления великого герцога Людвига III, дяди отца нашей героини, ее двоюродного дедушки. Алиса тогда еще не родилась, но дедушку она успела застать в живых. Он умер в 1877 году, когда Санни исполнилось пять лет.

Да, дедушка явно погорячился, решившись на войну с «железным канцлером» Отто фон Бисмарком! В итоге Дармштадт был вынужден выплатить Пруссии 3 миллиона гульденов контрибуции и потерял часть своих земель.

Кстати, биограф Романовых Александр Крылов-Толстикович пишет, что только вмешательство Англии и России (!) позволило Дармштадту заключить с Пруссией более или менее приемлемый мирный договор и сохранить свой суверенитет. Но ненадолго. Вскоре был заключен новый договор, фактически поставивший Дармштадт в положение вассальной зависимости от Пруссии. Впрочем, это принесло и некоторые политические дивиденды. В 1870 году Дармштадт выступил во Франко-прусской войне уже на стороне Пруссии. После разгрома Франции гессенские солдаты прошли торжественным маршем по Парижу. А в 1871 году Гессен-Дармштадт вошел в состав единой Германской империи, сохранив при этом многие привилегии самостоятельной конституционной монархии.

КБ: Все шло своим чередом в гессенском царстве, и первый год жизни малышки Алисы был счастливым. С ней нянчились старшие сестры – Виктория, Элла и Ирэна, играли братья – четырехлетний Эрни (Эрнст-Людвиг) и двухлетний Фритти (Фредерик).

Порядок в доме был заведен на английский манер. С рисовыми пудингами и печеными яблоками, няньками и гувернантками, прогулками и холодными обливаниями по утрам, жесткими матрасами и прохладными комнатами. Небольшой дворец был обставлен скромно, но со вкусом. В нем часто звучала музыка. Мать Алисы была прекрасной пианисткой. По воскресеньям семья чинно посещала протестантскую церковь. На лето выезжали в загородный замок и раз в год навещали бабушку Викторию в Виндзорском замке. Такая идиллическая картинка!

Алиса Великобританская сама занималась своими детьми. Для старших девочек она разработала собственную образовательную программу и сама подбирала учителей. Для младших была приглашена преданная нянька Орчи (Мэри Энн Орчард). В Дармштадте принцессу Алису-старшую любили, рады были видеть в богадельнях и больницах, куда она часто брала своих девочек. Она устраивала благотворительные базары, для которых собственноручно мастерила прелестные вещицы. Если дети заболевали, она сидела у их постели до потери сознания, ухаживая и молясь за них. Даже во время работы с деловыми бумагами она окружала себя детьми.

Легко представить, как где-то в далеком 1873 году в кабинете матери ползает по полу розовощекая годовалая девочка, заползает на коленки братьям, они хохочут, мать с улыбкой урезонивает их. Алиса не играла с куклами, но с радостью хватала за лапу мохнатого кота.

Вот как о детстве Алисы пишет одна из ее будущих близких подруг, фрейлина и, по сути, первый ее серьезный биограф – баронесса Софья Буксгевден:

”Детские комнаты были просторными, с высокими потолками и были обставлены очень просто. Миссис Мэри Энн Орчард, для детей – «Орчи», правила в детской. Она была идеальной главной няней: разумной, спокойной, требовавшей послушания, не отрицавшей наказания, но доброй, хотя и твердой. Она дала детям замечательное начальное воспитание, которое оставило отпечаток на всю жизнь. У миссис Орчард были установлены часы на всё; день детей был строго поделен таким образом, чтобы с пользой был проведен каждый час, который могла им посвятить их мать.

На одном этаже с детскими находились комнаты Великой Герцогини, куда маленькие принцессы приносили свои игрушки и играли, пока их мама писала или читала. Игрушки в те дни были простыми по сравнению со сложными игрушками современных детей. Принцесса Аликс никогда не любила кукол. Они никогда не были вполне «настоящими» – она предпочитала животных, которые отвечали на ласку, и наслаждалась играми с ними».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, императрицы России»)

Удивительно, как точно воспроизведет Александра Федоровна уже в своей семье мамину систему воспитания! Как похоже будет ее отношение к детям, к организации их образования, к работе, к труду. Алиса Великобританская, равно как и ее мать, королева Виктория, была убеждена, что руки девушки в любую свободную минуту должны быть заняты рукоделием. Есть множество фотографий Александры Федоровны с вышивкой или вязаньем в руках. Она сама пеленала, купала своих пятерых детей, кормила их своим молоком и, как вспоминает Анна Танеева (Вырубова), всегда держала их «при себе».

”Держа на руках шестимесячную Великую княжну Ольгу Николаевну, Государыня обсуждала с моим отцом серьезные вопросы своего нового учреждения; одной рукой качая колыбель с новорожденной Великой княжной Татьяной Николаевной, она другой рукой подписывала деловые бумаги».

(Анна Танеева (Вырубова). «Страницы моей жизни»)

Алиса-старшая

КБ: Принцесса Алиса Великобританская (с 1877 года – великая герцогиня Гессенская) была, как пишет Буксгевден, «женщиной со множеством интересов и большим кругом друзей». Среди них – знаменитые музыканты и философы. Философ Давид Штраус посвятил ей свою работу о Вольтере. С композитором Иоганнесом Брамсом она играла в четыре руки на званых обедах в Новом дворце.

Кстати, любовь к философии передалась ее дочери, которая всю жизнь тяготела к сочинениям философского и богословского характера.

ПБ: Алиса-старшая не просто играла с Брамсом в четыре руки. Свидетели этой игры подозревали, что их связывали куда более сильные чувства. Одна придворная дама вспоминала, что их совместная игра «доходила до бесстыдства»: «Алиса и Иоганнес уселись слишком тесно. Они не играли, а отдавались друг другу. Алиса, доставая до крайних клавиш, без нужды вытягивалась, как кошка. Она прикусывала верхнюю губу, словно унимая стон, когда ее нога, обрисованная шелковой юбкой, касалась ноги Иоганнеса. Тот тяжело дышал и слишком сильно ударял по клавишам, скорее, проникал в них. При этом Алиса и Иоганнес удивительно точно следовали нотам, упиваясь ритмом и заряжаясь от него».

Я ни на что не намекаю. В совместной игре мужчины и женщины за фортепьяно почти неизбежен элемент эротики. Вспомним «Крейцерову сонату» Льва Толстого. Просто я хочу немного скорректировать вашу действительно уж слишком идиллическую картинку гессенского царства.

У Алисы Великобританской был сложный характер, в отличие от ее мужа – принца Людвига (с 1877 года – великого герцога Людвига IV). Они сыграли свадьбу в Англии на острове Уайт в 1862 году, за десять лет до рождения нашей героини. Свадьба омрачалась тем, что полгода назад умер отец невесты, муж королевы Виктории принц Альберт. Вся страна пребывала в трауре. Эта смерть стала потрясением и для самой Виктории, и для ее любимой дочери.

И – вот совпадение: свадьба Николая и Александры Федоровны состоится тоже сразу после смерти отца жениха, Александра III, когда Россия находилась в трауре по покойному императору. Роковым образом несчастливые совпадения с самого начала преследовали эту венценосную семью.

Принц Людвиг

ПБ: Но мы забыли об отце Санни. Принц Людвиг в молодости был храбрым кавалерийским офицером. Он принимал участие во Франко-прусской войне. Этот красавец пользовался повышенным вниманием у женского пола, но при этом оставался верен своей жене. Когда в 1877 году умер его бездетный дядюшка Людвиг III, титул великого герцога перешел к нему и он стал именоваться Людвигом IV. Став герцогом Дармштадтским, Людвиг отличался рачительностью в хозяйстве. Во время его правления экономика Дармштадта сильно укрепила свои позиции.

А вот характера он был простого. Процитирую Александра Крылова-Толстиковича: «Саркастичный статс-секретарь А. А. Половцов так характеризовал Людвига: “Принц Гессенский, с красным лицом человека, который не прочь выпить при случае, с прищуренными старательно улыбающимися глазами и полною готовностью рассмеяться даже при рассказе о похоронах”».

Но при этом женился-то он на дочери королевы Виктории. Женщины, которая правила Англией шестьдесят три года и правление которой называют Викторианской эпохой, лучшим временем в истории Англии. А теперь представьте себе, какая мать воспитала свою дочь. И воспитала весьма сурово. Такая, знаете, родительская любовь «в ежовых рукавицах», как воспитывали и саму Викторию.

КБ: Даже удивительно, как у такой холодной матери выросла такая сердечная дочь, какой была Алиса-старшая. Историк Александр Боханов считает, что королева Виктория, будучи матерью девятерых детей, так и не научилась их любить.

”Она к ним всегда относилась всего лишь как к подопечным, как к своим подданным. Они не были для нее объектом сердечной привязанности, она не умела (а может быть, и не хотела) дарить им сердечную теплоту. Виктория всегда была слишком прагматичной и рационалистичной, а в воспитании детей придерживалась стойкого убеждения, что их надо образовать и воспитать «по уставу». Нежность, ласка, привязанность строго осуждались Ее Величеством. Этот «кодекс воспитания» без любви она старалась привить и своим детям.

С дочерью Алисой это плохо получалось, но тем не менее Королева в своих письмах Герцогине постоянно требовала от нее строгости и упрекала за снисходительность.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Еще бы у Алисы Великобританской не был сложный характер! Но кое-что из материнских уроков очень пригодилось. Воспитанная собственной матерью весьма сурово, королева Виктория старалась привить и своим детям и внукам аскетические нормы в быту. Когда родилась малышка Алиса, Гессен жил довольно бедно. Не только простые жители, но и герцогская семья. Как пишет Боханов, во дворце порой не хватало даже постельного белья, а сладости доставались детям только по большим праздникам.

Кстати, маленькую Санни и бабушка Виктория приучала самой стелить себе постель и сама демонстрировала это умение.

Но в Алисе-старшей было еще одно, несвойственное ее матери качество, – она была чрезмерно религиозна. Для нее религия была не просто частью повседневности, но путеводной звездой в жизни. В ее письмах и дневниках осталось много размышлений о вере и назначении человека. Например: «Вера в Бога! Всегда и беспрестанно я чувствую в своей жизни, что это – моя опора, моя сила, какая крепнет с каждым днем»; «Вся наша жизнь должна быть приготовлением и ожиданием вечности»; «Жизнь – только странствие».

Выходя замуж за Людвига, она ждала от него такого же взгляда на жизнь…

ПБ: Алиса Великобританская горячо любила своего супруга, как и королева Виктория – ее отца, принца Альберта. Эти качества – любовь и преданность мужу – затем проявились и в Александре Федоровне, и в ее старшей сестре Елизавете Федоровне. Так они обе были воспитаны и матерью, и бабушкой. Но при этом Алиса Великобританская отлично понимала, что она на голову выше своего мужа. Были в семье и серьезные размолвки, во время которых она уезжала в Лондон к матери. Сохранилось ее письмо из Англии, в котором лучше всего отразилась вся сложность отношений между супругами.

”Очень мило, что ты пишешь так часто, и это доставляет мне удовольствие. Но, милый Луи, если бы дети писали мне такие наивные письма, в которых говорится лишь о том, что они ели или где побывали, и ничего более, не высказывая своих мнений, не делая ни наблюдений, ни замечаний, то я бы удивилась. Насколько же я удивлена тем, что ты пишешь о подобных вещах.

Нас всегда связывала любовь, однако со временем разочарование стало невыносимым… Я жаждала иметь подлинного спутника жизни – ведь ничего, кроме этого, Дармштадт мне не сулил. Я смогла бы быть счастливой и довольной своим существованием даже в скромной хижине, лишь бы иметь возможность делиться своими интересами и духовными запросами с супругом, чья любовь служила бы мне надежным щитом и помогала бы избежать столкновения с препятствиями, созданными моим собственным характером, внешними обстоятельствами и богатством моей фантазии.

Поэтому я испытываю горькое разочарование, оглядываясь назад и видя, что, несмотря на добрые намерения и все усилия, мои надежды совершенно разбиты, и сознание этого, дорогой мой, часто заставляет меня быть несправедливой по отношению к тебе, хотя во всем виноват сам человек – теперь я это понимаю. Мучительно видеть твое разочарование, поскольку вина лежит на мне. Но давай же и впредь искренне помогать друг другу. Мы не можем допустить, чтобы нас сковывало прошлое – я хочу лишь одного: сделать твою жизнь счастливой и быть полезной тебе.

Я часто пыталась поговорить с тобой о более серьезных вещах, когда испытывала в этом потребность, но мы так и не поняли друг друга. Я догадываюсь, что подлинное единение для нас невозможно, поскольку наши мысли никогда не совпадут. Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно… Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня… Никогда не забуду твою огромную доброту и то, что ты до сих пор так заботишься обо мне. Я тоже очень люблю тебя, мой дорогой супруг, вот почему мне так грустно сознавать, что наша жизнь так несовершенна и порой так трудна. Но я не думаю, что в этом виноват ты – я никогда так не думаю, никогда…

Вернемся к вашему рассказу о воспитании маленькой Санни. Я уже понял, что при всей строгости в отношениях между матерью и детьми главными были любовь и ласка. Забегая вперед: так ли было с будущим мужем Алисы?

КБ: Нет! Ему не повезло с материнской лаской. Не в том смысле, что очаровательная Мария Федоровна была неласкова со своими детьми. Но в жизни маленьких великих князей Николая и Георгия ее внимание – это редкая драгоценность. И совсем иные порядки, чем в гессенском герцогстве, были заведены при русском Дворе. Там в основе всего – жесткий церемониал!

Цесаревна Мария Федоровна целыми днями была занята делами в Зимнем дворце вместе со своим супругом – наследником престола Александром Александровичем. В детской Аничкова дворца бывала только дважды в день, чтобы поцеловать «на день» и «на ночь» своих мальчиков. О детских годах императора Николая II вспоминал сын его учительницы полковник Олленгрэн, который несколько лет воспитывался вместе с великими князьями.

”Он отлично понимал, что я – счастливее его, потому что моя мама – всегда со мной, а его мама видит его только два раза в день, утром да вечером, в постели.

Он обожал свою мать. Впрочем, обожал ее и я. Да и не знаю, кто ее не обожал? Вот это было божество в полном значении этого слова. Я, дурак, мальчишка, лишался слов в ее присутствии. Я разевал рот и, застыв, смотрел на нее в божественном восторге…

Как это бывало?

Обыкновенно часов в одиннадцать утра, среди занятий, раздавался с четвертого этажа звонок. Все радостно вздрагивали. Все знали, что это звонит мамочка. Тут Ники гордо взглядывал на меня: «его мамочка». Мгновенно все мы летели к лифту и сами старались ухватить веревку. Достигнув четвертого этажа, на котором жила Августейшая чета, мы через Блюдный зал, знакомой дорогой летели, кто скорей, в «ее» будуар. Сейчас же начинались поцелуи и расспросы:

– Ну, как спали? Что во сне видели? Боженьку видели?

Начинались обстоятельные, вперебивку, доклады, при которых всегда, со скрытно-радостным лицом присутствовал и отец.

Дети рвались к матери, грелись у ее теплоты, не хотели отрываться, – но увы! Официальное время шло, и родителям нужно было уезжать к деду, в Зимний дворец, где они проведут потом целый день, до поздней ночи.

(Илья Сургучев. «Детство Императора Николая II»)

Проклятие викторианского рода

ПБ: Но и счастливое время в жизни Санни очень скоро закончилось?

КБ: Это чудесное время обрывается внезапно и жутко. Трехлетний Фритти, играя с братом и сестрами в прятки, заползает на подоконник и выпадает из окна. Все это происходит в одно мгновение! Даже видящая все происходящее мать не успевает его спасти. В считаные часы малыш истекает кровью на глазах у родителей. Так они узнают о проклятии викторианской крови – гемофилии…

ПБ: Которая станет проклятием последней семьи Романовых и одной из главных причин конца российской монархии. Скажите, а Алиса Великобританская не знала об этой болезни до трагедии с Фритти?

КБ: В семье королевы Виктории знали об этой болезни. И у других дочерей Виктории умирали мальчики от гемофилии. От нее умер и Фритти. Но старший брат, Эрни, был здоров! Никто не предполагал, что болезнь проявит себя еще и в сыновьях дочерей Алисы Великобританской.

Маленькая Санни, которой тогда был всего годик, вряд ли понимала, что происходит. Что за страшная такая гемофилия и чем грозит она ее собственному будущему. Но атмосфера в беззаботном гессенском мирке сильно изменилась после трагедии с Фритти. Мать Санни тяжело переносила потерю сына. Время лечило медленно, хотя все-таки лечило. «Бог милостив, позволяя времени облегчить остроту горя, а печали – занять подобающее ей место в наших сердцах, не исключая нас из жизни», – писала она своей матери в Лондон.

Через год после случившегося в семье родилась малышка Мэй (принцесса Мария), на которую родители переложили всю свою любовь к потерянному сыну. Мэй была чудесной девочкой, от которой в семье были без ума. Она стала такой, знаете, младшенькой, которую все оберегают и балуют.

Благодаря ее рождению у Алисы-младшей появилась подружка по играм. Ведь старшим детям в это время уже не до малышовых игр – разница в возрасте с Эрни четыре года, а с девочками – больше шести лет.

Последний лучик

КБ: Период с 1874 по 1878 год для детей Людвига и Алисы это еще «солнце», хотя и с тенью смерти Фритти. Они часто видятся с кузенами и другими родственниками, их сверстниками, играют, ставят семейные спектакли… А когда приезжают в Виндзор к бабушке… О! Это как непрерывное Рождество!

”В Англии маленькие принц и принцессы Гессенские встречались с толпой братьев и сестер, включая детей принца (Короля Эдварда VII) и принцессы Уэльских и принцессы Христиан. Этой веселой гурьбой они играли по всему Виндзору, бродили в парках в Балморале и Осборне, заходили в игрушечные маленькие магазинчики и заводили своих друзей среди королевских торговцев…

«Торговцы» продавали сладости, писчую бумагу и другие мелочи, и дети возвращались из своих походов, нагруженные замечательными покупками, к которым добрые «торговцы», пожилая дама и ее сестра, обычно прибавляли что-нибудь сладкое. Огромное удовольствие, которое получали юные принцессы, когда их старый друг и ее сестра посвящали их в секреты выпекания ячменных лепешек, осталось в памяти на всю жизнь. И рассказы об этих приключениях, передававшиеся в более поздние времена, наполняли завистью сердца русских Императорских детей. «Бабушка в Англии» была для детского воображения принцессы Аликс сочетанием августейшей особы и Санта-Клауса».

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Эти страницы книги Софьи Буксгевден напоминают экранизации рассказов для детей. Как будто бродишь в другом измерении. В сказке. Поэтому сложно себе представить, как на самом деле жила и как себя чувствовала Алиса-младшая. Какие у нее были заботы, у маленькой шестилетней принцессы? Все биографы императрицы Александры Федоровны склоняются к тому, что она была «правильным» ребенком, послушным и нетребовательным.

Гессенское герцогство не было богатым. В июне 1877 года, когда умирает Людвиг III и его племянник принимает бразды правления, жизнь семьи усложняется управленческими заботами, постоянными конфликтами с правительством и министерствами. Не забывайте, что Гессен – конституционная монархия.

К тому времени здоровье герцогини Алисы-старшей было подорвано рождением семерых детей, потерей маленького сына, различными общественными делами. Груз, который лег ей на плечи, оказался не по силам. Она начала уставать и подолгу впадала в уныние или, как сказали бы сейчас, депрессию.

Чтобы как-то взбодрить герцогиню и подлечить ее здоровье, врачи прописали ей морские ванны в Истбёрне, курортном городке в полутора часах езды от Лондона. Поездка в Англию, наполненная солнцем, общением с близкими и, под конец путешествия, посещением любимого Виндзорского замка, – это апофеоз и в то же время последний яркий луч в детстве малышки Алисы. Последние мгновения полноты семейного бытия.

Огромная туча

ПБ: Дальше все было плохо?

КБ: То, что произойдет через два месяца, было настоящим ужасом еще и по контрасту с солнечным Истбёрном. В ноябре в Новом дворце один за другим начинают заболевать дети. Эпидемию дифтерита в те времена остановить медикаментозно было невозможно. Сыворотки не было. Оставалось надеяться только на силы организма.

Первой заболела старшая дочь Виктория. За ней – принц Эрнст, его сестры и сам великий герцог. Вторую по старшинству дочь Эллу успели увезти из дворца. Шестилетняя Алиса и четырехлетняя Мэй болели сильнее других. 12 ноября великая герцогиня телеграфировала матери в Лондон: «Это ужасно. Моя дорогая бесценная Алики так сильно больна. Доктор сразу увидел, что это очень серьезный случай».

По воспоминаниям императрицы, записанным Софьей Буксгевден, в те дни Санни каждую ночь звала свою мать, и та приходила к ней в любое время, чтобы утешить и успокоить ребенка. Она просиживала целые ночи с детьми, переходя от одной постели к другой.

16 ноября малышка Мэй умерла. Утомленная бессонными ночами и сломленная горем, герцогиня сама подхватила от детей дифтерию и сгорела буквально за неделю. Она умерла в возрасте тридцати пяти лет.

Два месяца бесконечных тревог и борьбы с болезнью, итогом которых стала смерть младшей сестры и матери, – Алиса потом назовет это «огромной тучей».

ПБ: Все это ужасно! Но можно ли сказать, что смерти брата, сестры, а затем и матери уже тогда надломили Алису? Не этим ли объясняется замкнутый характер Александры Федоровны, за что ее невзлюбили при русском Дворе?

КБ: Так говорить было бы слишком прямолинейно, хотя это и не лишено доли правды. Все-таки в момент смерти матери Алиса и ее братья и сестры были еще детьми, а дети не так остро воспринимают смерть близких, как взрослые.

С другой стороны, мама для Алисы навсегда останется недостижимым божеством. Возможно, этот образ в ее душе был даже больше и важнее того, кем на самом деле была великая герцогиня. Все, связанное с матерью, обрело для Алисы священный ореол. Ее правила и наставления, размышления о религии, любовь к философии и медицине, музыка, благотворительность, посещения больных, рукоделие, внимательное отношение к собственным детям. В будущем Алиса не предаст этих ценностей своей матери.

ПБ: Все же потерять в раннем детстве одновременно и мать, и младшую сестру – это сильный удар по психике.

КБ: Кто спорит? В Новом дворце, который во время траура стал непривычно большим и тихим, Алиса словно потерялась, ну просто как кэрролловская героиня из «Алисы в Стране чудес». Ее внутренняя жизнь, вымышленные образы стали для нее более реальными, чем окружающая действительность. Настоящая жизнь вдруг утратила свое былое очарование. Тем более что после эпидемии дворец подвергли полной дезинфекции и сожгли все детские игрушки.

ПБ: Дети остались на попечении отца?

КБ: После смерти жены великий герцог старался следовать ее планам в воспитании детей, сохранив обустройство и пространства дворца такими, какими они были во время жизни супруги. Даже комнату покойной жены он оставил нетронутой. Все предметы в ней долгое время сохранялись в том виде, в котором были в последний день ее жизни.

Такую «мемориальность» отметила и положительно оценила королева Виктория, гостившая в Новом дворце после смерти дочери. В Виндзоре тоже была эта традиция – комната отца Алисы, принца-консорта Альберта, как и все его вещи, десятилетиями хранились в неприкосновенности.

Конечно, желание взрослых остановить течение жизни там, где они теряют самых дорогих им людей, понятно. Но представляете, каково было детям играть в доме, где есть «мертвая» комната? Как будто сама смерть навсегда поселилась во дворце и стала свидетелем их игр.

ПБ: По мне, так жутковато!

КБ: В будущем Алису всегда будет преследовать мысль, что смерть – это часть ее жизни. Смерть близких станет постоянным сюжетом ее снов. Она начнет фиксировать в детском дневничке даты и годовщины их смертей. Причем так буднично, словно описывает свой обычный день. «Дядя Лео (принц Леопольд – брат матери. – К. Б.) умер 28 марта 1884 года. Большая потеря для всех нас». «Бабушка (по отцу. – К. Б.) умерла 27 марта 1885 года в субботу в 6 часов в своем доме. Мы были там с утра – пришли туда вскоре после 9-ти часов и ушли час спустя после того, как она отошла».

Несомненно одно – смерти сестры и матери сделали Алису одинокой. Малышка Мэй не разделит больше шумных игр в детской. Няня Орчи уже не взглянет на нее без слез. В пустой комнате без игрушек Алиса проведет долгие траурные дни. Привычка к одиночеству укоренится в ней и усугубит и без того присущую ей застенчивость. Она научится не нуждаться ни в ком и станет подпускать к сердцу только самых близких и проверенных людей…

Глава вторая

Опасные связи

Не верьте биографам

ПБ: Знаете, в чем главный порок всех биографов, не исключая и нас с вами? Он замечательно выражен фразой одного из персонажей кинокомедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука»: «Он слишком много знал». Да-да, не смейтесь! Однажды я это понял, и это перевернуло мои представления о биографиях.

Мы слишком много знаем. Не в том смысле, что полностью владеем материалом, с которым работаем, а в том, что мы знаем все наперед. Мы знаем не только то, что происходит с нашим персонажем в данный период его жизни, но и то, что случится с ним потом, вплоть до его смерти и даже его посмертного бытия в восприятии разных эпох и поколений. Поэтому мы судим о нашем герое или героине не изнутри конкретной ситуации, в которой они находятся, а с позиции нашего всезнайства. И это неправильно!

Вот смотрите… Мы довели героиню нашей книги до 1878 года, когда скончались ее сестричка Мэй и ее мать. Это повлияло на характер Алисы: она стала замкнутой, чрезмерно набожной, много думала о смерти и так далее. Раньше от гемофилии умер ее маленький брат Фритти. Тогда обнаружилось, что род Алисы Великобританской подвержен проклятию семьи королевы Виктории. Женщины в этой семье могут рожать мальчиков, больных гемофилией.

И вот мы уже думаем: какую же девушку возьмет в жены последний русский император? Какая женщина станет последней императрицей России? А ведь это серьезно повлияет на судьбу всей страны – так уж устроена монархия.

Но маленькая Алиса ничего этого не знает. Прелестный шестилетний ребенок с золотыми волосами и лучистыми глазами ни сном ни духом не знает о том, что ей суждено стать царицей одной из величайших монархий мира. Ей в голову это не может прийти. У нее совсем другие проблемы. У нее мама умерла и любимая сестра – лучшая подруга. У нее все игрушки сожгли после эпидемии дифтерита. Вот ее проблемы. А мы неизбежно судим о ней как о будущей императрице, копаемся в ее детских травмах, которые отзовутся, когда она приедет в Россию и обвенчается с Николаем II.

Какой Николай II, я вас умоляю! Это 1878 год. Даже его отец еще не стал императором, он только цесаревич. Его сыну Ники всего десять лет. Он в снежки играет и на деревянных лошадках скачет.

И получается, что исторические персонажи беззащитны перед нами, биографами. Мы для них такие суровые оракулы, которые всё знают наперед. Туда не ходи, этого не делай, на этой не женись, потому что в результате всем будет плохо.

Как пошутил один исследователь Пушкина, Александру Сергеевичу надо было не на Наталье Гончаровой жениться, а на пушкинисте. И тогда все было бы хорошо. Не было бы ревности, дуэли с Дантесом и прочих неприятностей.

Но, видимо, этого не избежать. С какой бы стороны мы ни обсуждали раннюю биографию Алисы, мы все равно будем помнить о том, что это будущая императрица и мать единственного наследника российского престола, который будет болен гемофилией по ее – да-да! – по ее вине, пусть и невольной. А ее скрытный, замкнутый характер, который формировался еще в детстве, ее склонность к религиозному пиетизму и фатальному взгляду на жизнь приведут к ее увлечению Григорием Распутиным и аукнутся на всю Российскую империю. Мы не можем не думать об этом, как бы ни старались на время об этом забыть, когда говорим о детстве Алисы.

Но давайте хотя бы по мере возможности не судить об этой девочке с позиции нашего всезнайства. Просто поговорим о ее детстве, о ее отце, сестрах…

Итак, умерла мама. Кто ее после этого в основном воспитывал – отец или бабушка Виктория?

Отец или бабушка?

КБ: Здесь, мне кажется, важно разделить два понятия: воспитание и влияние. Тот, кто воспитывает, непосредственно занимается ребенком. Составляет его расписание, подбирает учителей, выбирает учебную программу, составляет меню на будние и праздничные дни, решает, когда позвать врача и какого именно, хвалит или наказывает, утешает и советует. Разговаривает с ребенком, в конце концов.

В первый год после смерти матери главным воспитателем оставалась няня Орчи и, по мере сил, отец Алисы герцог Людвиг IV. Затем в окружении принцессы появилась состоявшая в родстве с поэтом Гёте «грозная fräulein» Анна Текстор, которая занялась ее начальным образованием.

В целом воспитательную систему осиротевших детей взяла в свои руки удивительная по силе характера и безукоризненным манерам женщина – мисс Маргарет Хардкасл Джексон. «Мэджи», как ее называла подросшая принцесса Алиса. Мисс Джексон, пишет Софья Буксгевден, была «образованной женщиной с широкими взглядами». Она оказала на маленькую Алису большое влияние своими передовыми представлениями о женском образовании…

ПБ: Тем самым продолжая традиции матери Алисы, которая во время Австро-прусской войны создала «Женскую гильдию принцессы Алисы», занимавшуюся подготовкой медицинских кадров…

КБ: Для Мэджи было важно не только вложить знания в учениц, но и сформировать их нравственные качества, расширить их взгляды на жизнь. Ее волновали общественные и политические вопросы, и она считала важным пробуждать в детях интерес к беседам на эти темы, пресекая при этом любые разговоры о дворцовых сплетнях и слухах. К сожалению, мисс Джексон покинула место гувернантки гессенских принцесс и принца из-за пожилого возраста и ухудшившегося здоровья, когда Алисе не было еще пятнадцати лет. На всю жизнь Алиса полюбила свою Мэджи и часто писала ей полные нежности и благодарности письма, подписывая их «P.Q.No.III», что означало ее детское прозвище, данное ей мисс Джексон: My Puppet Queen N° III («Моя игрушечная королева № III»).

ПБ: Просто Мэри Поппинс какая-то… Но слушайте! Орчи, Джексон… Сплошные англичанки! Не удержусь и забегу вперед. Мы все время говорим, что русский царь (сам, впрочем, по матери датчанин, а по отцу немец) женился на немке. Но немецкого в Александре Федоровне была разве что кровь отца. Ее мать была англичанкой. Бабушка – англичанка. Воспитывали англичанки. Давайте уточним: ведь она в основном говорила и – что еще важнее! – думала по-английски. Письма жениху, а затем мужу она писала по-английски. Со своими детьми говорила по-английски. Она была не немкой, она была англичанкой.

И это – интересный момент, потому что во внешней политике у России не было злее и коварнее врага, чем Англия. «Англичанка – поганка», «англичанка гадит» – устойчивые словосочетания в определении политических отношений России и Англии в XIX веке и даже раньше.

Итак, Алису воспитали английская мать и английские няни и гувернантки. И еще была «европейская бабушка» королева Виктория. Автор книги о Николае II Эдвард Радзинский пишет, что после смерти мамы Алису забрала к себе бабушка. Но это ведь не так?

КБ: Никого «европейская бабушка» не забирала. Дармштадтское семейство часто и подолгу гостило у королевы в Виндзоре или Осборне – это факт. И своим любимым «сироткам» она много уделяла времени. Но есть более интересный факт. Практически «не выходя из дома», Виктория начала руководить процессом воспитания детей своей почившей дочери.

”И мисс Джексон, и учитель принца Эрнста Людвига должны были писать ежемесячные отчеты Королеве, чьи собственноручные ответы мисс Джексон показывают, что она вникала в мельчайшие подробности и часто давала ей конкретные указания.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Помните, в начале своего ответа на ваш вопрос о воспитании Алисы я сказала, что разделяю два понятия – воспитание и влияние? Так вот: если воспитанием юной принцессы занимались няня, учителя и гувернантки, то самое сильное влияние на Алису оказала королевская бабушка. К моменту смерти матери старшие девочки были на пороге взросления. Виктория и Елизавета через шесть лет выйдут замуж, но уже и сейчас их взгляды и представления о мире достаточно крепки. Эрни – мальчик. Центральной фигурой для него остается отец. Ирэне – двенадцать лет. Она еще подросток, который часто проводит время со старшими сестрами. А вот у Алисы – самый опасный возраст, когда ей нужен нравственный авторитет. Послушный и ответственный характер малышки нравился королеве Виктории, поэтому Алиса и стала ее любимой внучкой. И просто в силу обстоятельств она чаще других могла навещать бабушку, когда последняя из сестер вышла замуж.

Великому герцогу Людвигу IV, несмотря на его немецкую кровь, нравилось чувствовать себя частью английской (королевской!) семьи. Поэтому он с радостью принимал приглашения королевы Виктории погостить вместе с детьми. Возможно, частота посещения Королевского дома и сформировала миф о бабушке, которая якобы забрала внучку к себе и воспитала ее.

Нет, Алиса жила и воспитывалась в Дармштадте. Но – под пристальным и неусыпным взором английской бабушки. В чем-то королева Виктория старалась заменить гессенским принцу и принцессам их покойную мать.

ПБ: Ей это удалось?

КБ: Отчасти. Прежде не слишком ласковая и нежная, с ними она вела себя тепло и внимательно. Некоторые историки даже считают, что с ней случился своего рода «душевный переворот», после которого в ее воспитательной стратегии появились любовь и ласка. Сложно себе представить величественную и строгую королеву в сантиментах. Но даже если внешне она их не выражала, ее отношение к внукам стало теплее. Об этом можно судить по тем благодарным интонациям, которые встречаются в их воспоминаниях. Уже будучи невестой Николая, Алиса пишет ему в одном из писем по-английски (даем русский перевод):

”Бабушка сегодня, увы, очень хромает, и это ее, бедняжку, сильно угнетает. Дорогой, постарайся иногда находить свободное время, чтобы мы могли приезжать ее навещать, потому что кто знает, сколько еще она будет с нами. А одна мысль о том, что я буду так далеко от нее, делает ее несчастной. Мы так часто здесь бывали, и она для нас всегда была второй матерью и обращалась с нами больше, как с детьми, а не как с внуками. Я иногда с ужасом думаю, что с ней может что-нибудь случиться. Тогда вся семья не будет так объединена, как прежде, – не будет главы, вокруг которой все привыкли собираться.

На мой взгляд, достойный ответ на заботу, которую королева оказала осиротевшему семейству. Приятно иметь таких благодарных внучат, правда? Но влияние королевы было не только в том, что она руководила образованием Алисы. Она еще и давала ей возможность вращаться внутри английской дворцовой жизни, общаться с влиятельными политиками Викторианской эпохи.

”Почти каждую осень Великий Герцог Гессенский возил детей в Виндзор или в Осборн, а чаще в Балморал, поскольку он был страстным спортсменом и охотником. Эти поездки бывали лучшим временем в году для его младшей дочери. Они, ко всему прочему, развивали ее ум, поскольку она общалась не только со своими кузинами, но и со всем entourage (окружением – фр.) Королевы, самыми разными политиками и известными людьми. Когда она прислушивалась к их разговорам за столом, у нее бессознательно просыпался интерес к вопросам, еще сложным для детей ее возраста, и в тринадцать принцесса Аликс выглядела и говорила как девушка намного более старшего возраста. Ее истинно английский взгляд на многие вопросы в дальнейшем был обязан ее частым посещениям Англии в этом наиболее восприимчивом возрасте.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Тигр и русские солдаты

ПБ: Это тонкая материя! Получается, что английское воспитание действительно доминировало в уме и характере Алисы. А между тем нет более высокомерной нации, чем англичане. Известное выражение: «Все нации думают о себе, что они лучше других. Только англичане так о себе не думают. Они это знают». Не будем ходить вокруг да около. Можно ли предположить, что королева Виктория, не слишком благоволившая к России, которая всегда была соперницей Англии в мировой политике, воспитала во внучке отрицательное отношение к этой «варварской стране»? Ведь не секрет, что она была против брака другой своей внучки, Эллы, с великим князем Сергеем Александровичем и брака Алисы с Николаем. Вот что она писала одной из своих гессенских внучек: «Никому не советую выбирать русского». Коротко и ясно!

КБ: Ох, чуяло беду бабушкино сердце! Но все-таки вы перегибаете палку. Хотя по поводу русофобских настроений в английском Дворе есть чудесный пример. Александр Боханов в книге об Александре Федоровне упоминает об одной «игрушке», с которой в Букингемском дворце баловались все внучата королевы. «Для детей была сооружена забавная игрушка: большой механический тигр. Хвост его был своеобразным рычагом, и если его повернуть, то “зверь” начинал рычать, открывал пасть и глотал игрушечного солдатика в русской военной форме». Наверняка и малышка Алиса соревновалась с сестрами и кузенами, кто из них «съест» больше русских.

Конечно, это острый момент – межнациональные отношения. Но ведь историю делают люди, а не нации. Мы в своих рассуждениях о национальном в характере Алисы совершаем ту же ошибку, что и ее русское окружение в будущность ее императрицей. Когда им было надо, они делали из нее «англичанку», а когда врагом России стала Германия – придумали «немецкую шпионку».

Мне другое кажется более важным. Ведь именно по немецкой крови будущие император и императрица России были родственниками. Кем приходились Ники и Алиса друг другу? Сколько ни пытаюсь в этом разобраться, все время путаюсь.

Большая родня

ПБ: Немудрено! Там черт ногу сломит – в этих родственных связях российских императоров! Но все были иностранного происхождения. Это стало общим местом: к концу XIX века в русских царях не осталось ни одной капли русской крови. Последней русской мамой русского царя была вторая жена Алексея Михайловича Наталья Кирилловна Нарышкина, мать Петра I. Все последующие царствующие мамы были иностранками и в основном именно немецкого происхождения. Единственное исключение – Анна Петровна, мать Петра III, которая была русской наполовину.

Да, Алиса была родственницей Николая. Причем по обеим линиям, отцовской и материнской. Бабушка Алисы по отцовской линии была внучкой короля Пруссии Фридриха Вильгельма II. Следовательно, Алиса была его праправнучкой. Но многодетный король Фридрих Вильгельм II был также дедушкой прусской принцессы Шарлотты, которая стала супругой Николая I, императрицей Александрой Федоровной и таким образом прабабушкой Николая II. Значит, Николай II был прапраправнуком Фридриха Вильгельма II и Александра Федоровна приходилась своему мужу четвероюродной тетей.

Но это еще не всё.

Их общим предком также была германская принцесса Вильгельмина Баденская – мать супруги Александра II Марии Александровны, урожденной принцессы Гессенской. Таким образом Николаю II Вильгельмина приходилась прабабушкой. Но она же была прабабушкой Алисы по отцовской линии. По этой родственной ветви Ники и Алиса являлись троюродными братом и сестрой.

То есть Николай женился одновременно на троюродной сестре и четвероюродной тете.

Но еще более любопытно их общее родство с последним германским императором Вильгельмом II, с которым Россия так кровопролитно воевала в Первой мировой войне. Он был внуком королевы Виктории, сыном ее старшей дочери Виктории, родной сестры матери Алисы. Таким образом Алиса была двоюродной сестрой Вильгельма II. И он же приходился троюродным дядей Николаю II (русский царь называл его «дядя Вилли»), потому что прабабка Николая, императрица Александра Федоровна, являлась родной сестрой деда Вильгельма II императора Вильгельма I.

Вот такой клубок родственных связей. Тут важно одно: и Алиса, и Николай по крови были абсолютными инородцами. Но в России до революции национальность не являлась определяющим признаком личности. Главным было вероисповедание. Помните в рассказе Чехова «Дама с собачкой» Лев Гуров спрашивает Анну Сергеевну Дидериц: «Твой муж немец?» – Она отвечает: «Нет, он православный». Николай и его жена тоже были православной веры. Причем преданность Александры Федоровны православию, на мой взгляд, носила даже чрезмерный характер.

Но родственные корни у обоих были немецкие.

Папины дочки

ПБ: Но вернемся к истокам знакомства и любви наших героев. Летом 1884 года Алиса впервые приезжает в Петербург на свадьбу своей сестры Эллы и великого князя Сергея Александровича… Кстати, в этом же году в Дармштадте выходит замуж ее самая старшая сестра Виктория. Эта свадьба ознаменовалась скандалом, не так ли?

КБ: Да, это была потрясающая история! Но скандал был связан не с замужеством принцессы Виктории. Это была первая свадьба в семье великого герцога. Его старшая дочь (к слову, занявшая после смерти матери положение хозяйки в доме и замечательно с этим справлявшаяся) выбрала себе в мужья неплохого парня – принца Людвига (Луиса) Баттенберга. «Дики» или «Луи», как называли его родственники.

Несмотря на небольшое возмущение с разных сторон, этот брак был одобрен и даже «освящен» приездом в Дармштадт 30 апреля 1884 года королевы Виктории, принца и принцессы Уэльских, кронпринца и кронпринцессы Германских, великих князей Романовых, представителей Габсбургов, Вюртембергов и прочих высоких лиц. И надо же было бедному вдовствующему отцу – великому герцогу Людвигу IV, любимому зятю английской королевы, – выбрать именно это время для утешения своего сердца и назначить еще и собственную свадьбу с давней подругой Александриной, бывшей женой русского дипломата при Гессенском дворе Александра Колемина, урожденной графиней Гуттен-Чапской. Вечером того же 30 апреля герцог объявил высоким гостям о том, что он обвенчался с ней.

Это был грандиознейший скандал!

”Как только весть о женитьбе распространилась, с Королевой чуть не случился нервный припадок, а Император Вильгельм, невзирая на поздний час, решил немедленно покинуть Гессен. Королева же Виктория, придя в себя, отправила к Людвигу наследника престола герцога (принца. – К. Б.) Уэльского, устами которого заявила, что разрывает со своим бывшим зятем все отношения. Людвиг Гессенский подобной резкой нестерпимой реакции не ожидал. Его чувства к возлюбленной вдруг вмиг завяли, и он заявил, что немедленно разведется.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Что он и сделал. Так, собственно, и закончились попытки Людвига IV вновь наладить свое семейное счастье. Надо сказать, что и дочери, и сын Эрни были близки с отцом и любили его, так что никогда на протяжении последующей жизни не высказывались как-либо отрицательно об этом инциденте. Со старшими – Викторией и Эллой – отец часто советовался не только по поводу хозяйственных и воспитательных дел, но и по поводу общественно-политических вопросов. После замужества обеих это место – близкого друга и помощника – заняла младшая дочь Алиса.

Практически у нее на руках он и умер 13 марта 1892 года после сердечного приступа. Баронесса Софья Буксгевден считает, что смерть отца даже больше повлияла на будущую русскую императрицу, чем ранняя смерть ее матери. В неполные двадцать лет Алиса полностью осиротела.

ПБ: Бедный Людвиг! Многодетный отец-одиночка. «Папины дочки» и властная теща не позволили ему еще раз устроить свою интимную жизнь?

КБ: Не совсем так. Еще до скандала с тайной свадьбой Людвига его счастье пытались устроить сами родственники почившей жены. Например, принц Уэльский предложил ему в жены свою младшую сестру Беатрису. Эдуард-Альберт считал, что его сестра прекрасно бы подошла на роль матери его племянника и племянниц и одновременно заботилась бы о стареющей матери Людвига. Но этому браку воспротивилось духовенство, да и королева не была в восторге от нарушения траура по ее любимой дочери Алисе.

«Вся эта история вылилась в девятидневный и довольно болезненный для отца и всех нас скандал, обсуждаемый во всей Европе, – писала позднее Виктория Баттенбергская в своих «Recollections» («Воспоминаниях»). – Нам, впрочем, нравилась эта дама (графиня Гуттен-Чапская. – К. Б.), которая проявляла к нам много внимания, и я надеялась, что отец будет чувствовать себя менее одиноким, если женится на женщине, в которую влюблен».

Как видите, старшая дочь вполне считалась с чувствами отца. Но именно ее королева Виктория часто использовала как инструмент давления на него. Сохранилось множество писем, в которых бабушка просит Викторию «оказать влияние» на своих родных. Особенно – в делах, которые касались замужества младших гессенских принцесс…

Старшая сестра

ПБ: Вы имеете в виду Эллу и Алису, которые вопреки воле бабушки вышли замуж за русских. Но не будем спешить. Личность старшей, Виктории, не менее интересна.

КБ: Детство принцессы Виктории закончилось вместе со смертью матери. На ее плечи легло очень многое как на старшую из дочерей. Но никакой обиды она впоследствии не высказывала ни отцу, ни бабушке, ни сестрам. И в своей собственной семье с принцем Луи создала маленький оазис семейного счастья. Между прочим, своего первенца-девочку она назвала именем покойной матери и младшей сестры – Алисой.

ПБ: Интересно, что брак Виктории и принца Людвига Баттенберга поначалу не устраивал все три монархических дома – Дармштадтский, Английский и Русский. Королева Виктория считала, что ее старшая внучка заслуживает более достойного жениха, нежели какой-то принц из морганатической ветви гессенского рода, утратившей право наследования престола. Отец Виктории Людвиг IV тоже считал, что принц Баттенберг ниже его дочери по происхождению и к тому же беден. Затем королева Виктория все же одобрила этот союз, заявив, что жених и невеста «имеют схожие мысли и интересы и оба – сущие англичане с головы до ног». Кстати, после свадебного путешествия молодые поселились в Лондоне.

У Романовых были ровно противоположные мотивы. Отец Людвига Баттенберга Александр Гессен-Дармштадтский являлся родным братом супруги Александра II Марии Александровны, то есть Людвиг приходился ей племянником. А его мать Юлия фон Баттенберг вообще была дочерью российского генерала от инфантерии Маврикия Федоровича Гауке. Тот факт, что прямой родственник Романовых выбрал местом жительства исторически враждебную России Англию, представлялся русской семье чуть ли не фактом «измены».

КБ: В итоге-то молодая чета жила не только в Лондоне. Виктория хотя и вышла замуж, «выпорхнув» из родительского гнезда, но подолгу гостила в Дармштадте у своих родных или у родителей мужа или жила с мужем на Мальте, когда он возвращался из морских походов. Все это видится таким незначительным с позиций нашего времени. Все эти «чистые, голубые» крови и «равные» браки…

Забегая вперед стоит сказать, что в будущем именно морганатический брак великой княгини Ольги Александровны, младшей сестры Николая II, спас ее от ареста и гибели во время русских революций. В 1901 году она, как и положено великой княжне, вышла замуж за принца Ольденбургского.

Но брак оказался неудачным. Во время Первой мировой войны она добилась развода с ним и вторично вышла замуж за своего возлюбленного Николая Александровича Куликовского. Он был из семьи помещиков, служил в армии. После Февральской революции его отправили в отставку и они с женой перебрались в Данию, где занимались сельским хозяйством и держали свою ферму. Потом переехали в Канаду. У них было двое сыновей – Тихон и Гурий.

В 1960 году Ольга Александровна Романова мирно скончалась в Торонто, на два года пережив своего мужа.

Завидная судьба, если вспомнить, как окончили свои жизни некоторые великие князья и княгини после Октябрьской революции.

Элла

ПБ: Воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Но вернемся в дармштадтское семейство. Если не считать Ирэну, которая вышла замуж в 1888 году за своего кузена принца Прусского Генриха (кстати, не согласовав этот брак с бабушкой Викторией, что вызвало страшное ее возмущение!) и прожила в общем благополучную и потому, увы, не слишком интересную жизнь, пережив всех сестер и скончавшись в ФРГ в 1953 году, – мы имеем классический «чеховский» случай «трех сестер»: Виктория, Елизавета и Алиса. Все они, с одной стороны, в чем-то похожи друга на друга, особенно внешне, а с другой – такие разные!

Виктория – верная, терпеливая жена, постоянно ожидавшая возвращения своего мужа из морских походов по Средиземноморью. Но при этом не терявшая ни минуты в праздности. На Мальте она деятельно занималась экологией и археологией острова. В последние годы жизни королевы Виктории неотлучно находилась рядом со своей великой бабушкой, ухаживая за ней. Она поддерживала постоянную связь с жившими в России сестрами – Елизаветой и Алисой. В 1896 году присутствовала в Москве на коронации Николая II и своими глазами наблюдала последствия Ходынской трагедии. В 1918 году узнала о трагической гибели своих сестер. Она была посредником в переносе мощей сестры Елизаветы в Иерусалим, которые из Алапаевска, когда его заняли войска Колчака, были переправлены в Пекин.

А что же Елизавета (Элла), вторая дочь герцога Гессенского? Хорошую партию она составила? Ведь, если судить по справедливости, не будь ее свадьбы с великим князем Сергеем Александровичем и церемонии в Петербурге, там не оказалась бы двенадцатилетняя Алиса, не познакомилась бы с шестнадцатилетним Ники и мы бы сейчас, возможно, не говорили об Алисе Гессенской-младшей как о последней русской императрице. Но и безотносительно к ее участию в судьбе Алисы жизнь Елизаветы Федоровны – едва ли не самая яркая из биографий всех четырех гессенских принцесс.

Скажу крамольную вещь. Я иногда думаю, что лучше бы Николай не на Алисе женился, а на ее старшей сестре Елизавете. Уж простите! Она, мне кажется, больше подходила на роль русской императрицы. Она была умна, красива, обаятельна, умела держать себя в свете. Даже если сравнить фотографии Елизаветы и Алисы в молодости, старшая сестра чисто внешне выигрывает на фоне младшей. В ее облике больше мягкости, женственности. Неудивительно, что она вызывала всеобщее восхищение. Вот что писал о ней французский посол в России Морис Палеолог:

”Мне вспоминается, как я обедал вместе с ней в Париже около 1891 года. Я так и вижу ее, какой она тогда была: высокой, строгой, со светлыми, глубокими и наивными глазами, с нежным ртом, мягкими чертами лица, прямым носом… с чарующим ритмом походки и движений. В ее разговоре угадывался прелестный женский ум – естественный, серьезный и полный скрытой доброты.

И, конечно, ее потрясающая судьба! Начнем с ее брака с Сергеем Александровичем, который стал московским генерал-губернатором. Как вы думаете, она была счастлива с ним? Ну да, он был красавец – рослый, на голову выше всех, внушительного вида. Но при этом все отмечали, что он производил впечатление человека надменного и высокомерного. Отзывы о нем, в том числе ближайших родственников, полны негатива. «Холодный», «посредственный офицер», «невежественный в вопросах внутреннего управления»…

Но офицеры лейб-гвардии Преображенского полка, которым он командовал (а это старейший полк, созданный еще Петром Великим), его обожали. А брат Елизаветы и Алисы Эрнст (Эрни) вспоминал о нем так:

”Он часто бывал самоуверенным. В такие моменты он напрягался, взгляд его становился жестким… Поэтому у людей складывалось неверное впечатление. В то время как его считали холодным гордецом, он помогал очень многим людям, но делал это в строгой тайне.

Хотя насчет «тайны» он не прав. Великий князь состоял либо председателем, либо членом попечительского совета бесчисленного множества творческих, общественных и религиозных организаций. С 1882 года до своей гибели он был председателем и поныне существующего Православного Палестинского общества. После его смерти это общество возглавила его вдова Елизавета Федоровна.

О периоде его правления в качестве генерал-губернатора Москвы есть разные суждения. При нем был достроен мытищинский водопровод, появились первые трамваи, открывались общедоступные музеи и театры.

Но ему не могли простить Ходынскую трагедию, которая произошла в бытность его градоначальником. За это злая молва называла его «князем Ходынским». И, кстати, это стало одной из причин нелюбви простого народа к Александре Федоровне. Ведь вполне справедливо подозревали, что после Ходынской трагедии Сергея Александровича не отправили в отставку потому, что он был мужем родной сестры императрицы.

Сложная личность. То ли плохой, то ли хороший. Кто как к нему относился.

И наконец, слухи о его гомосексуализме. Многие мемуаристы и биографы, отечественные и зарубежные, абсолютно в этом убеждены. В самом деле, у них с Елизаветой не было своих детей. При этом они воспитывали детей великого князя Павла Александровича, жена которого скончалась после родов сына Дмитрия. Потом этот князь Дмитрий Павлович станет одним из убийц Григория Распутина.

Но у меня остается вопрос: была ли Елизавета Федоровна счастлива со своим мужем?

КБ: Сначала о вашем мнении, что лучше бы Николай женился на Элле. Элла, конечно, поражала воображение многих мужчин и до конца жизни оставалась умной, обаятельной и рассудительной женщиной (порассудительнее младшей сестры временами). Но ведь Николай впервые увидел ее уже в качестве невесты своего дяди, на свадьбе которого выполнял роль шафера. Даже если забыть о разнице в возрасте (Элла была старше его на три с половиной года) и сложности с переходом в православие (перед женой великого князя не стоял так жестко этот вопрос, как в случае если бы она стала императрицей), у Ники просто не было шансов. Дядя Серж присмотрел себе Эллу в невесты еще в ее детские годы.

ПБ: Вы правы. Но можем ли мы допустить, что обаяние молодой «тетушки» и впечатление, которое она произвела на цесаревича, повлияли на чувства Ники к ее младшей сестре Алисе?

КБ: Думаю, вполне может быть. В дни первого знакомства Ники делает следующую запись в дневнике:

”В половине восьмого обедали со всем семейством. Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понравилась; Ella еще больше; ее брат Ernest также.

Прошу обратить внимание – «Ella еще больше». Но какие шансы у шафера по отношению к невесте дяди во время свадебной церемонии? Уже никаких.

После свадебных торжеств летом 1884 года новоиспеченные гессенские родственники покинули Россию, а Элизабет осталась. Та интенсивная переписка, которая велась между молодым цесаревичем и «тетушкой», его частые визиты к дяде и его молодой жене во дворец Белосельских-Белозерских на Невском проспекте и, в конце концов, то доверие, что Ники оказал Элле, рассказав ей первой о своей страстной мечте жениться на Алисе, доказывают, как близки они были в душевном смысле. Мне даже кажется, очарование Элизабет помогало сохранять в душе юного Ники привязанность к ее сестре. Но это мое личное мнение.

Что касается счастья Эллы… Странно говорить о каком-то абстрактном семейном счастье. Учитывая действительно барские повадки Сергея Александровича (и при этом его застенчивость, производившую впечатление холодности), его привычку безжалостно подшучивать на людях над своей женой и ее близкими, отсутствие у них своих детей и множество забот, связанных с губернаторским постом, можно сказать, что у Эллы было немало поводов для грусти. Как она сама говорила: «Бог посылает человеку испытания, и никто на земле не может быть уверен, что ему достанется безоблачная жизнь». Но это совсем не означает отсутствие счастья.

Я думаю, с Сергеем Александровичем она чувствовала себя хорошо. У них было внутреннее родство. Они, как ни странно, вполне подходили друг другу по своим характерам. Она уважала, любила мужа, была с ним откровенна, что ясно видно из их переписки во время его отъездов. И тот факт, что после его гибели она сохранила ему верность и не стала выходить замуж повторно – разве не свидетельствует о глубокой привязанности к нему? В Элле было чудесное свойство или, может быть, даже талант – миротворчество. У нее была способность примирять непримиримое, в том числе в собственном внутреннем мире. Поэтому ей было легче жить, чем раздираемой противоречиями сестре Алисе.

”Принцесса Элизабет (Элла) была очень хорошенькой девушкой, высокой и светловолосой, с правильными чертами лица. Она была олицетворением бескорыстия, всегда была готова сделать что угодно, чтобы доставить радость другим. Она была веселой, с хорошим чувством юмора и в детстве всегда была миротворцем в детской и классной комнатах, любимицей всех сестер и братьев и связующим звеном между ними.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Если в материальном смысле «связующим звеном», то есть человеком, который фактически заботился и связывал перепиской гессенских «птенцов», была старшая сестра Виктория, то в духовном и душевном смысле – безусловно, Елизавета! Она и названа была в честь семейной святой, родоначальницы Гессенского дома – Елизаветы Тюрингенской (Венгерской), построившей на свои средства в немецком городе Марбурге госпиталь для прокаженных и инвалидов.

Как человек глубоко духовный, Элла, конечно, любила религию своих отцов. До замужества она была искренней лютеранкой. Ее счастье, что новое семейное положение никакого религиозного «предательства» от нее не требовало. Их венчание с Сергеем Александровичем состоялось по двум обрядам – православному и лютеранскому. И около семи лет она прожила бок о бок со своим убежденно православным мужем, оставаясь при этом протестанткой. Но постепенно созревая для собственного религиозного перерождения.

Смена религии

ПБ: Это очень важный момент, на который мало обращают внимание православные биографы последней русской императрицы. Да, она прославлена в лике святых мучениц Православной Церковью, но нельзя забывать, насколько трудным и даже мучительным был для нее переход в православие. В отличие от ее старшей сестры Эллы.

Ведь нашей героине перспектива свадьбы с русским царем, которым после смерти его отца в октябре 1894 года становится Николай, никакого выбора и никакого подготовительного периода для перехода в православие не оставляла. Она вышла замуж за Ники по большой любви. Но православной она стала отнюдь не по любви к иноземной вере. Она была обязана это сделать. В свою очередь, Елизавета могла оставаться лютеранкой хоть до конца своих дней. Лютеране, как и католики, являлись такими же подданными русского монарха, как и православные. Это могло мешать их служебной карьере, но в случае с Елизаветой Федоровной так вопрос не стоял. Ее выбор православия, в которое она обратилась лишь спустя семь лет после венчания, был осознанным и продуманным решением.

Вот что она писала отцу в Дармштадт:

”Я все время думала и читала и молилась Богу – указать мне правильный путь – и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином.

Будем откровенны: именно это решение старшей сестры стало одной из главных причин того, что Алиса тоже решилась переменить свой образ веры.

КБ: Несомненно! Преданная слову верности лютеранству, данному во время конфирмации, Алиса тяжело подпускала к себе даже мысли о перемене религии. И вдруг самая дорогая ее сестра решается на подобный поступок! С одной стороны, это поспособствует более лояльному отношению Алисы к православию. Но с другой – как же это должно было ее мучить в юности, что они с сестрой оказались по разные стороны христианского учения!

Для того чтобы понять Эллу, стоит прочесть ее письмо к Николаю. Очень проникновенное письмо, которое затрагивает и начавшийся роман Ники и Алисы, и указывает на ту роль, которую Элла впоследствии сыграет в их общей судьбе.

”Петербург,

5 января 1891 года.

Милый Ники,

В первых строках, которые я посылаю тебе в Новом году, сообщаю новость, которая, я надеюсь, доставит тебе удовольствие. Я, наконец, решила принять вашу религию и хочу сделать это до Пасхи, чтобы иметь возможность причаститься в Страстную седмицу. Я предпринимаю важный шаг, так как после него начнется новая жизнь, и я надеюсь, Бог благословит это решение. Ты помнишь день нашего разговора на балконе во дворце – впервые, когда ты заговорил о Пелли (зашифрованное имя Алисы в личной переписке Николая и Елизаветы. – К. Б.). Это был значительный день и для меня, так как позднее Сергей в первый раз заговорил со мной о своей религии. Я сказала, что мне хотелось бы знать больше. С того времени прошло полтора года, и прошлым летом я много читала вместе с ним, но потом снова пришли долгие месяцы сомнений и беспокойств. Я всегда желала в глубине сердца оттянуть это. Я уже принадлежу к вашей религии – но, увы, я очень плохая, у меня нет достаточно сил, нет достаточно веры. Наконец, я почувствовала, насколько дурно было бы воздерживаться от болезненных объяснений с моими старыми друзьями, но продолжала перед лицом мира, во внешних проявлениях, быть протестанткой, хотя моя душа уже принадлежала к Православной вере. Я лгала Господу Богу и людям, а это очень большой грех, и я это отвергла. В следующем послании смогу сообщить тебе новости об ответах, которые получу из дома на мои письма. Я верю, что они будут хорошими, хотя боюсь, что могу почувствовать сожаление и непонимание. Может быть, Бог даст Пелли силы, когда придет нужный момент. Как я этого желаю! Я сказала твоим Папе и Маме в последний день старого года после обеда и Павлу (великий князь Павел Александрович, брат великого князя Сергея Александровича. – К. Б.) в первый день нового года, и когда получу ответ из дома, скажу Михен (великая княгиня Мария Павловна, супруга великого князя Владимира Александровича, брата великого князя Сергея Александровича. – К. Б), и только тогда это не будет больше секретом. Я боюсь, что она (Алиса. – К. Б.) будет сильно переживать, и страшусь момента, когда заговорю с ней об этом. Пожалуйста, скажи только Георгию (великий князь Георгий Александрович, брат Николая II. – К. Б.) и жди моего второго письма, прежде чем говорить об этом. Пелли здорова, но на катке повредила руку, поэтому целую вечность не может мне писать. Я жду ее письма с таким нетерпением, чтобы узнать, что она почувствует – она знала, что я когда-то хотела сменить веру, но я сама никогда не думала, что сделаю это. Идет вечерняя служба. Я слышу, как звонят колокола в Аничкове. Поэтому кладу свою ручку и заканчиваю эти строки перед тем, как ложиться спать. Да благословит тебя Бог, мой мальчик. Я молюсь и за тебя, и за нее.

С нежным поцелуем от Сергея и меня, твоя любящая Элла.

ПБ: Интересное письмо! Но мне почему-то особенно бросается в глаза обращение «мой мальчик». И мне это не нравится! Слишком много у молодого императора окажется таких «взрослых» наставников. Мама, многочисленные дяди… Да еще и «тетя Элла». Не думаю, что это пошло на пользу России. Оставим это для будущего разговора. Какие же вести пришли из Дармштадта?

КБ: Вести из дома пришли не очень утешительные. Родные не были в восторге от решения Эллы. В январе 1891 года от Людвига IV из Дармштадта пришло письмо, полное горьких сожалений. Брат Эрни выразился в своем письме грубее, заявив, что его сестра «очаровалась внешними, пышными обрядами Православной церкви». Элле в прямом смысле слова пришлось защищаться от этих нападок, подробно описывая в последующих письмах домой свои духовные искания и доказывая право на свой выбор. Вот что слышала юная Алиса в своей семье, когда сестра решилась стать православной. Непонимание и неприятие. И, конечно, это усугубило ее собственные мучения, когда намерения Николая стали отчетливо видны и перспектива стать русской, а значит и православной, императрицей обрела реальные черты.

ПБ: Елизавета Федоровна была прославлена в лике святых раньше сестры, в 1992 году. Почему?

КБ: Потому что нетленные мощи святой Елизаветы были обретены гораздо раньше, чем найдено захоронение царской семьи…

ПБ: В случае с Елизаветой Федоровной выбор православия был осознанным и случился через семь лет после ее переезда в Россию. Сначала она вышла замуж за православного, оставаясь при этом лютеранкой, а уже затем перешла в православие по собственной воле. В случае с Алисой все не так. С одной стороны, решение любимой сестры, а с другой – неприятие его любимыми отцом и братом. И наконец, третья сила влияния – сам Ники, влюбленный в нее и не желавший никакую другую девушку в качестве невесты. И с ее стороны – тоже глубокое чувство к нему. Но условием – подчеркиваю: условием! – брака мог быть только переход в православие, а значит – измена слову, которое она дала лютеранской Церкви на своей конфирмации.

Кстати, что такое конфирмация?

КБ: Под понятием «конфирмация» подразумевают, как правило, два совершенно разных обряда в зависимости от Церкви, о которой идет речь. В католичестве конфирмация – это Таинство Миропомазания, которое совершается над крещеным ребенком, когда он достигает семи-восьми лет. Таким образом его окончательно приобщают к католической Церкви. В православии это Таинство совершается одновременно с Таинством Крещения, оставляя ответственность за принятие православной веры на крестных родителях, если мы говорим о крещении младенца.

Основоположник лютеранской Церкви Мартин Лютер отрицал священность самих Таинств, заявляя, что «не само таинство, а привнесенная в него вера дает спасительную благодать». Поэтому в лютеранской Церкви конфирмация – это торжественный обряд приобщения к Церкви юношей и девушек четырнадцати-шестнадцати лет, во время которого они прилюдно дают клятву верности своей Церкви и сдают экзамен на знание основ лютеранского вероучения. Это момент, в котором проявляется религиозная осознанность членов Церкви. К лютеранской конфирмации подростки подходят основательно и начинают изучать тезисы учения и молитвы за несколько лет до проведения обряда.

Принцессу Алису к ее конфирмации готовил пастор Дармштадтского собора доктор Карл Селл, историк церкви и теолог, выбранный еще покойной герцогиней Алисой для религиозного воспитания ее детей. Баронесса Софья Буксгевден пишет, что «он был умен и сразу оказал большое влияние на принцессу Аликс, чья чувствительная душа имела большую склонность к религии». Во время занятий с принцессой он подробно останавливался на сильных сторонах лютеранской доктрины. Именно эти занятия вложили в душу юной Алисы основательную убежденность в правоте лютеранского учения.

Те, кто считает, что после долгих сомнений о перемене веры она «со всей горячей любовью и верностью» приняла православие, мало изучали данный вопрос. Очень многое в традициях православной веры вызывало в принцессе Алисе непонимание и даже отторжение. После принятого решения дать согласие на брак с Ники и перемену религии она еще не раз будет писать ему на эту тему. Конечно, она уважала, ценила и хотела понять и принять то, что было дорого ее любимому. Но ведь то, от чего отрекался Лютер в XVI веке, отделяясь от католической традиции, лежит и в основе православия. И традиция таинств, и традиция «проводника» между человеком и Богом. Лютер считал, что каждый христианин имеет доступ к Богу и ему не нужны в этом посредники. Алиса была убеждена в этом. Вот что она писала жениху, принимаясь за изучение новой религии:

”Сегодня утром я читала много ваших молитв, переведенных на французский язык. Некоторые из них так красивы, но, сердце мое, мне не нужен посредник моих молитв, я все говорю Господу прямо и каюсь в своих грехах, и я знаю, что Он простит меня ради Сына Своего Иисуса Христа, Который умер, чтобы мы могли получить прощение и спасение. Я не хочу, чтобы мой Ангел-Хранитель просил за меня Бога. Моя молитва прямо возносится к Отцу Небесному. Я не хочу, чтобы Богородица вступалась за меня. Я не могу просить через кого-то, никогда так не делала: было бы ужасно, если бы сейчас меня принуждали к этому. Я бы подумала, что совершила тяжкий грех, и не могу просить прямо. От меня такого трудно ожидать, любовь моя, не так ли? Ах, если бы ты был здесь, мне так много надо у тебя спросить о том, что я прочитала…

Духовный переворот

ПБ: Но вернемся к Елизавете Федоровне. В 1905 году эсер-террорист Иван Каляев в Кремле бросает бомбу в карету московского градоначальника Сергея Александровича. Это была уже вторая его попытка покушения на великого князя. В первый раз Каляев не решился бросить бомбу, потому что увидел в карете вместе с князем Елизавету Федоровну с двумя детьми Павла Александровича – Марией и Дмитрием.

Я немного изучал эту историю. Боевая организация эсеров после этого случая устроила товарищеский суд над Каляевым. Обсуждался вопрос: имел ли он право так поступить? То есть пожалеть женщину и детей и тем самым сорвать сложную операцию, которая тщательно готовилась эсерами? Когда ее муж все-таки был убит, Елизавета Федоровна узнала о первом неудавшемся покушении. Она пришла в тюрьму, где находился Каляев, и говорила с ним. Она не только его простила, но и сказала, что ее убиенный муж тоже его простил. Она подала прошение Николаю о помиловании Каляева.

Как вы думаете, что с ней произошло? Ведь до этого в письмах к «племяннику» она очень сурово высказывалась о террористах. После убийства в 1902 году министра внутренних дел Д. С. Сипягина писала: «Неужели нельзя судить этих животных полевым судом?» И вдруг такая милость в отношении убийцы мужа! Как думаете, это был ее второй «духовный переворот» после обращения в православие?

КБ: Непростые вопросы вы задаете. О Елизавете Федоровне написано столько хороших книг! Честное слово, я не считаю себя вправе судить о таких вещах. Но мне кажется, что это был не столько «переворот», сколько новый этап духовного взросления, постижения учения Христа о прощении «должников», оставленного Им ученикам в молитве: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». А может быть, это была попытка понять тех, кто в истории оказывался с другой стороны. Тех, кто считал себя обиженными, оскорбленными властью. Не знаю…

Но страна, которой посвятили свою жизнь обе гессенские принцессы, пугает меня. Бомбы, дворцовые перевороты, забастовки, революции, недовольные мужики… Такие очаровательные, умные, религиозные и верные мужьям женщины заслуживали более спокойной жизни. Вам так не кажется?

ПБ: Нет, не кажется. Конечно, убийство Елизаветы Федоровны и царской семьи, где были четыре невинные девушки и больной мальчик, ничего кроме омерзения и возмущения вызвать не может. Но террор не Россия придумала. Эта «забава» родилась во Франции во время революции в конце XVIII века. Вспарывать животы беременным женщинам и сбрасывать их в Сену, чтобы они не рожали «роялистов», не Россия Францию научила. Так же, как казнить своих королей и королев, что делалось и во Франции, и в той самой Англии, в этике и духе которой воспитывались гессенские принцессы. И тем более не говорите мне о дворцовых переворотах.

Элла и Алиса вышли замуж за членов богатейшей и влиятельнейшей в Европе и Азии императорской династии в достаточно спокойное для Российской империи время. И никто не мешал им выбрать какого-нибудь бедного принца из европейской семьи, как это сделала их старшая сестра Виктория. Жили бы тихо и счастливо до старости. Но почему-то они выбрали царский дом Романовых. Не надо лукавить. Это был не только душевный, но и прагматический выбор. Где жили Элла и Сергей Александрович, пока его не назначили московским губернатором? Во дворце Белосельских-Белозерских?

Мы и сегодня можем видеть этот роскошный дворец в необаррочном стиле на углу Невского проспекта при пересечении его с рекой Фонтанкой. Дворец заказал знаменитому архитектору А. И. Штакеншнейдеру князь Эспер Белосельский-Белозерский – наследник богатейшего в России купца, владельца горных заводов на Урале Мясникова, но не дожил до конца строительства. Этот дворец поражал своими размерами и внутренней отделкой. Широкая парадная лестница и мраморные камины. Вдоль лестницы скульптуры, поддерживающие позолоченные канделябры, а в ажурной решетке перил изящные вензеля из инициалов владельца. Великолепная библиотека: стены обиты резными деревянными панелями и затянуты шелком, камин украшен рельефным узором. Огромное зеркало в позолоченной раме.

Между прочим, этот роскошный дворец был «свадебным подарком» князя Сергея Александровича своей гессенской невесте. Интересно, а что подарил на свадьбу принцессе Виктории принц Баттенбергский, рожденный в морганатическом браке и не имевший никакого состояния?

Мы еще вернемся к богатству женской части семьи Романовых и к тем драгоценностям, которые они вывезли с собой в Тобольск и которые были с ними во время казни в Екатеринбурге. Но что касается самой Елизаветы Федоровны, то я все-таки думаю, что после смерти Сергея Александровича, когда она увидела его в буквальном смысле разорванное на куски тело, с ней случился именно «духовный переворот». И возможно, более значительный, чем во время перехода в православие.

Она вернула в казну драгоценности, подаренные царской семьей, продала свои фамильные драгоценности и основала в Замоскворечье Марфо-Мариинскую обитель милосердия, которую возглавляла до конца своих дней. Это не был женский монастырь. Послушницы не отрекались от мира на всю оставшуюся жизнь. По истечении определенного срока они могли покинуть обитель и выйти замуж. Это было филантропическое и медицинское заведение, бесплатно лечившее больных из бедных слоев населения. Во время русско-германской войны здесь изготавливались протезы для покалеченных на фронте. Об этом удивительном учреждении можно бесконечно рассказывать. Православие Елизаветы Федоровны было практическим христианством. И здесь вполне органично сочетались лютеранское воспитание Елизаветы с ее сознательным принятием православия.

Кстати, она была инициатором создания института диаконис (женщин-священнослужительниц), но эта инициатива не была поддержана ее «племянником».

Предлагаю на этом закончить разговор о сестрах Гессенского дома и перейти к истории знакомства Ники и Алисы.

Глава третья

Сердца двух

Царский прием

КБ: Великокняжеская невеста принцесса Элизабет Гессенская въезжала в Россию со всей пышностью царского свадебного обряда: в позолоченной карете Екатерины II, запряженной шестеркой белых лошадей, с форейторами в ливреях с золотыми пуговицами. Вместе с отцом, сестрами Ирэной и Алисой и младшим братом Эрни ее ждал поистине царский прием великого князя Сергея Александровича и его родственников – императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. После трех суток, проведенных в пути, они оказались на торжественном монаршем обеде в Аничковом дворце. Великолепие убранства парадного зала, дорогие подарки, приготовленные гостям, обилие блюд и неусыпная забота новых родственников… Самая младшая из гостей, двенадцатилетняя Алиса, чувствовала себя в каком-то волшебном сне. Через два дня ей предстояло увидеть одну из самых красивых свадебных церемоний в ее жизни.

”Венчание Сергея и Елизаветы по православному обряду совершилось в Большой церкви Зимнего дворца 3 июня 1884 года. На невесте был грандиозный подвенечный наряд: платье из серебряной парчи с большим декольте и длинными разрезными рукавами и малиновая мантия со шлейфом, отороченная горностаевым мехом. Голову украшала бриллиантовая диадема, а в ушах красовались массивные бриллиантовые серьги. Рядом с невестой у алтаря стояла ее сестра Алиса в платье из белого муслина, с розами в волосах.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Гессенские гости остановились в Большом дворце Петергофа, летней резиденции русских императоров на берегу Финского залива. Позже в маленькой записной книжке Алиса будет вспоминать: «Мы ездили в Санкт-Петербург на 4 дня – с субботы до вторника. Петергоф – самое замечательное место. Вода такая красивая».

И ни слова о самом важном, что произошло с ней в эти четыре дня…

Итальянский домик

ПБ: Вы имеете в виду ее знакомство с цесаревичем? Но послушайте! Она еще ребенок. Да еще и воспитанный, и со стороны матери, и со стороны бабушки, в пуританских традициях…

Здесь, впрочем, нужна оговорка. Под пуританством я подразумеваю не протестантское движение, находившееся в сложных и порой враждебных отношениях с официальной Церковью Англии и более успешно реализовавшее себя в Новом Свете, а пуританство как образ мысли и поведения, отличавшихся моральной строгостью.

Даже если допустить, что она уже в 1884 году влюбилась в шестнадцатилетнего Ники, это было детское и пугливое чувство, в котором, я думаю, она боялась признаться даже самой себе. Но что, собственно, произошло за эти четыре дня? В дневнике Ники есть запись: «Аликс и я писали свои имена на заднем окне Итальянского домика (мы друг друга любим)».

Это было где?

КБ: Итальянским домиком называли постройку в неаполитанском стиле, которая начала возводиться в Петергофе на острове Большого пруда в 1846 году к возвращению семьи прадеда Николая II Николая I из Палермо, где императрица Александра Федоровна восстанавливалась во время тяжелой болезни. Этот домик в императорской семье еще называли Оливуццей по названию виллы, в которой они жили на Сицилии, а сам остров Большого пруда тогда назывался Палермо. Итальянский домик был свадебным подарком Николая I его дочери княжне Ольге, когда та выходила замуж за принца Вюртембергского Карла. Сейчас остров называют Ольгиным, а Итальянский домик – Ольгиным павильоном. Хотя, по справедливости, куда более важным событием для России, чем свадьба Ольги и Карла, был интимный разговор в этом домике Ники и Алисы. Через год после свадьбы Алиса и Николай снова приедут в Петергоф, и тогда Николай запишет в дневнике:

”Дождь лил целый день, после кофе пошли наверх… видели окно, на котором мы оба вырезали свои имена в 1884 году.

Запомнил! У него вообще была хорошая память.

ПБ: И еще была брошь, которую Ники подарил двенадцатилетней Алисе. О ней впоследствии писала Анна Вырубова, вероятно, со слов самой Александры Федоровны:

”Наследник однажды подарил ей маленькую брошку. Сперва она приняла ее, но после решила, что подарка принимать нельзя… На детском балу в Аничковом дворце она потихоньку втиснула брошку в его руку. Цесаревич был очень огорчен и подарил брошку своей сестре Ксении…

Все это мило и трогательно, но напоминает какие-то детские игры. Имена на стекле… Подарил брошку, она ее вернула… Видимо, вспомнила суровое лицо бабушки Виктории. Впрочем, не знаю, что у нее было в голове. Но вот что я подумал… Мы много говорили о детских и подростковых годах Алисы и почти ничего о воспитании Ники. Есть устойчивая точка зрения, что он был слабовольным юношей, характер которого был изначально подавлен его властным отцом.

Отцы и дети

КБ: Судя по воспоминаниям полковника Олленгрэна, это правда. Его отец – большой, громогласный, прямолинейный богатырь – был для него почти богом. Но как бы Ники ни старался ему угодить, все выходило не так. Детские шалости Ники отец судил как проступки взрослого человека.

Однажды мальчики – Володя Олленгрэн и Ники – поссорились из-за красного шарика, надутого гелием. Ники, забавляясь, лопнул шарик. От обиды Олленгрэн накинулся на него и стал драться, но соперник не мог ответить на удары, потому что у него случился приступ смеха. На следующее утро он подговорил брата Георгия отомстить драчуну. На катке во дворе Аничкова дворца мальчишки вырыли «волчью яму», в которую Олленгрэн и попался. Проходивший в это время мимо отец, тогда еще великий князь Александр Александрович, поинтересовался, что произошло, и, услышав рассказ Ники, сильно рассердился:

”Великий Князь строго все выслушал и необыкновенно суровым голосом сказал:

– Как? Он тебя поколотил, а ты ответил ему западней? Ты – не мой сын. Ты – не Романов. Расскажу дедушке (Александру II. – К. Б.). Пусть он рассудит.

– Но я драться не мог, – оправдывался Ники, – у меня был хохотун.

– Этого я слушать не хочу. И нечего на хохотун сваливать. На бой ты должен отвечать боем, а не волчьими ямами. Фуй. Не мой сын.

– Я – твой сын! Я хочу быть твоим сыном! – заревел вдруг Ники.

– Если бы ты был мой сын, – ответил Великий Князь, – то давно бы уже попросил у Володи прощения.

Ники подошел ко мне, угрюмо протянул руку и сказал:

– Прости, что я тебя не лупил. В другой раз буду лупить.

(Илья Сургучев. «Детство Императора Николая II»)

Можно было бы сказать, что это просто одна из сценок детского воспитания, если бы это не засело в голове у Николая и не мучило его спустя многие годы, в чем он и признался при встрече с уже взрослым Володей Олленгрэном на смотрах в Севастополе в 1916 году. Улыбаясь, он сказал: «За это дело мне отец такую трепку дал, что до сих пор забыть не могу. Это была трепка первая и последняя. Но, конечно, совершенно заслуженная».

В другой раз отец поймал мальчиков за курением самокруток и, так как Ники отрицал свою вину, назвал его девчонкой. Мы знаем, что в будущность императором Николай II был заядлым курильщиком и редко выпускал папиросу из рук. Но в возрасте двадцати одного года он еще оглядывался на отца и боялся курить. В дневнике 1889 года Ники писал: «Не выдержал и начал курить, уверив себя, что это позволительно…» Позволительно – кем? Совершеннолетнему-то юноше!

Отец воспитывал сына сурово, со своим представлением о том, каким должен быть будущий наследник. Ему хотелось сделать мини-копию себя, способного взвалить на свои плечи тяжелую ношу управления большой страной. Но все шло не так. Ники по характеру вышел не в отца. Он был скрытен, мистически религиозен, слишком добр, с обходительными манерами.

По словам Олленгрэна, в нем было что-то от «ученика духовного училища». Его заветным желанием было «облачиться в золотой стихарик (церковная одежда для прислуживающих в алтаре во время богослужения. – К. Б.), стоять около священника посередине церкви и во время елеопомазания держать священный стаканчик». В то же время Николай в совершенстве знал английский, французский, немецкий и датский языки. Он был прекрасно обучен европейскому этикету. Со стороны его можно было принять за настоящего англичанина. Это, к слову, и очаровало юную гессенскую гостью в 1884 году.

Мальчик искал любви и поддержки отца. Но в этом он терял самого себя, веру в свои собственные решения, в свои идеалы, в свои стратегии. Он будто жил всегда с оглядкой. Как подумал бы о нем отец, что сказал бы, осудил бы или похвалил? В будущем, принимая решения, он слишком долго будет колебаться и при этом принимать решения самые неожиданные, чтобы не казаться слабым. Словно застрянет где-то в детстве, где доказывает отцу, что он – «настоящий Романов», «его сын» и не «девчонка».

Однако много позже Александра Федоровна в разговоре со своей подругой Лили (Юлией) Ден скажет о муже: «Он смог побороть в себе свою горячую романовскую кровь».

Это стало своего рода его внутренней целью – победить в себе то, что досталось от отца, его горячий нрав.

ПБ: Вечная проблема – психологическая зависимость сына от отца даже после его смерти. Ведь об этом и «Гамлет» Шекспира. Между прочим, Гамлет, одержимый местью за отца, в результате погубил Датское королевство.

Но при этом молодой Николай обожал военное дело, был отличным офицером, отменным наездником, пловцом и спортсменом. Это был физически сильный и красивый молодой человек…

КБ: Да, было в кого влюбиться! Голубые, распахнутые глаза будущего царя отмечали все современники. Ники был очаровательным мальчиком и обаятельным юношей. Вот как о первой встрече с кузеном вспоминал его ровесник великий князь Александр Михайлович (Сандро), будущий муж его сестры Ксении:

”Длинная лестница вела от дворца прямо к Черному морю. В день нашего приезда, прыгая по мраморным ступенькам, полный радостных впечатлений, я налетел на улыбавшегося маленького мальчика моего возраста, который гулял с няней с ребенком на руках. Мы внимательно осмотрели друг друга. Мальчик протянул мне руку и сказал:

– Ты, должно быть, мой кузен Сандро? Я не видел тебя в прошлом году в Петербурге. Твои братья говорили мне, что у тебя скарлатина. Ты не знаешь меня? Я твой кузен Ники, а это моя маленькая сестра Ксения.

Его добрые глаза и милая манера обращения удивительно располагали к нему. Мое предубеждение в отношении всего, что было с севера, внезапно сменилось желанием подружиться именно с ним. По-видимому, я тоже понравился ему, потому что наша дружба, начавшись с этого момента, длилась сорок два года…

Ничто не может изгладить из моей памяти образа жизнерадостного мальчика в розовой рубашке, который сидел на мраморных ступеньках длинной Ливадийской лестницы и следил, хмурясь от солнца, своими удивительной формы глазами за далеко плывшими по морю кораблями.

(Великий князь Александр Михайлович. «Книга воспоминаний»)

Ники и Николай

ПБ: Если сравнить фото юного Ники с фотографиями Николая после Русско-японской войны, мы увидим словно двух совершенно разных людей. Ники очарователен! Он прекрасен и в военной форме, особенно в гусарской, и в штатской одежде. В военной – красавец-офицер, который самой природой создан для того, чтобы сводить с ума женщин. В штатском (во время посещения Японии в 1890 году) – настоящий денди. А Николай более позднего времени, с одутловатым лицом, с мешками под глазами и усталым взглядом, вызывает скорее отталкивающее впечатление.

Для сравнения с воспоминаниями Сандро приведу достаточно редкие воспоминания о встрече с Николаем II в январе 1905 года (сразу после Кровавого воскресенья) сына Льва Толстого Льва Львовича. Они ценны тем, что это взгляд на Николая человека, который не имел возможности видеть его часто. Это мгновенное, незамыленное впечатление от встречи с человеком, о котором он имел представление в своей голове, но, как и Сандро, увидел его впервые.

”Десяток швейцаров встретили меня в передней, в их числе – царский негр. В маленькой приемной я ждал не более десяти минут, и вот дежурный адъютант граф Граббе уже отворяет мне дверь в кабинет Николая II-го. Небольшая, скромно обставленная комната, стол с бумагами, полки, два, три кресла – вот вся обстановка.

Дальше Лев Львович заговорил о Земском соборе, убеждая царя, что нужна именно такая «русская форма парламента».

”– Да, – перебил меня государь, – и я хочу парламент, но именно в русском духе.

Он подчеркнул эти слова, хотя вся фраза была сказана таким тоном, как будто царь только уступал общественному мнению, но не видел сам необходимости этого. Не было серьезного отношения к той мере, которая сознавалась тогда всей страной.

Лев Львович выразил надежду, что в соборе крестьянство будет иметь преобладающее значение.

”– Я думаю прежде всего о крестьянах, – сказал государь, – для меня это главная забота.

Затем царь вынул портсигар и закурил папиросу.

”– Вы курите? – спросил он.

– Нет, Ваше Величество, я оставил. Я в настоящее время веду очень гигиенический образ жизни, сплю с открытыми окнами даже зимой, хожу на лыжах, беру холодные ванны. Без здоровья тела нет здорового духа…

– А мясо? – спросил государь. – Ваш отец – вегетарианец?

– Отец – да, – ответил я, – а я пробовал четыре года и опять вернулся к мясоедению.

– Мне мясо необходимо, – сказал царь, – я без него слабею. Мне оно нужно для здоровья.

Видимо, этот вопрос интересовал государя.

Разговор шел вяло. Но вдруг кто-то зашумел за дверью, и царь преобразился.

”Лицо его оживилось и, главное, глаза заблистали, и он встал. Он ничего не сказал мне, но я понял, что это – наследник, прибегавший за отцом… Аудиенция была окончена…

(В моей книге «Лев в тени Льва. История любви и ненависти»)

Почувствуйте разницу между воспоминаниями князя Сандро и Льва Львовича. Но это – в будущем. А пока красивый и обаятельный Ники не мог не понравиться двенадцатилетней Алисе. Влюбилась она в него или нет, мы этого не знаем, но на протяжении следующих пяти лет ни о каком браке между Алисой и Николаем даже гипотетически речи быть не могло, потому что невеста была слишком молода.

Второй раз они встречаются в 1889 году, когда Алиса снова приезжает в Петербург, на этот раз в гости к своей уже замужней сестре Элле. Эдвард Радзинский пишет, что это был не просто приезд, а как бы «смотрины» невесты.

Но так ли это?

Воля родителей

КБ: Иначе и не могло быть! В январе 1889 года Николаю шел двадцать первый год. Это примерно тот возраст, в котором женился его отец, тогда еще только наследник императора Александра II. Принцесса Алиса – не какой-нибудь «кот в мешке». Девушка красивая, образованная, со скромными манерами, с безупречной репутацией. Оставим пока в стороне возможные политические контраргументы и посмотрим на нее глазами петербургского света. Ей было шестнадцать полных лет. Еще два года, и о ней заговорят как об одной из самых привлекательных невест Европы.

”К восемнадцати годам принцесса Аликс превратилась в красивую цветущую молодую леди: высокая, стройная, с огромными светлыми серо-голубыми глазами и копной золотых волос. У нее была длинная изящная шея, прекрасные плечи, матовая кожа. Она легко краснела, пряча под улыбкой смущение.

(Грег Кинг. «Императрица Александра Федоровна»)

Хотя некоторые завистливые взоры замечали в Алисе и недостатки. Министр иностранных дел Н. К. Гирс, увидев первый раз принцессу на балу в Зимнем дворце, отмечал, что она скорее «некрасива»: «лицо красное и даже под бровями». Один из помощников министра считал, что у нее «походка неграциозная» и «средняя часть корпуса слишком выдается».

ПБ: Это вы еще мягкие отзывы приводите. Вот приговор, который вынес ей русский Императорский двор до того, как она стала женой Николая: «Необаятельная, деревянная, холодные глаза, держится, будто аршин проглотила».

КБ: Все зависело от того, кто и как на нее смотрел. Но главное ведь не то, как смотрели на гессенскую гостью министры и придворные дамы, а какой видел ее Ники.

ПБ: Но будем откровенны: Алиса не понравилась Александру III и его супруге Марии Федоровне. А это было уже серьезно! И политические контраргументы мы не можем оставить в стороне. Речь шла об избраннице не просто великого князя, но о браке наследника русского престола. Брать в жены будущего императора еще одну дармштадтскую принцессу, сестру жены Сергея Александровича, было бы явной «игрой на понижение».

В качестве возможной невесты сына отец видел Елену Луизу Генриетту – дочь графа Луи-Филиппа Орлеанского, представителя одной из ветвей династии Бурбонов. Хотя Франция к тому времени была уже республикой, монархические настроения в ней были очень сильны, и Александр III таким образом хотел укрепить русско-французские политические связи. В дневнике Ники есть запись:

”В разговоре с Мама́ утром она сделала мне некоторый намек насчет Елены, дочери гр<афа> Парижского, что меня поставило в странное положение. Это меня ставит на перепутье двух дорог: самому хочется идти в другую сторону, а, по-видимому, Мама́ желает, чтобы я следовал по этой! Что будет?

Интересная запись! Она говорит о том, что если бы родители Ники проявили твердую волю в этом вопросе, его женой могла бы стать Елена Французская. Впрочем, неожиданно возникло сопротивление с другой стороны. Принцесса Елена наотрез отказалась менять католическую веру на православную.

Тогда появилась другая кандидатура – дочь короля Пруссии Фридриха III принцесса Маргарита Прусская. Кстати, Маргарита Прусская, как и Алиса, по линии матери тоже была внучкой королевы Виктории. Но здесь решительно воспротивился цесаревич: уж слишком некрасивой была прусская принцесса. Да и она тоже не захотела поменять свое протестантское вероисповедание на православное.

В любом случае в этом списке перспективных невест Алиса явно не была первым номером. Но «браки совершаются на небесах». И это был именно тот случай. Вопреки обстоятельствам.

Строптивая невеста

ПБ: Впрочем, не только Ники, но и Алисе предлагали выгодные партии. В 1892 году она отказала сыну принца Уэльского Альберту Виктору, который должен был получить после отца титул наследника английского престола. Этот молодой веселый человек, которого звали в семье Эдди, умер в том же 1892 году в возрасте двадцати восьми лет. Вследствие этого наследником престола стал его младший брат Георг. Но если бы Алиса приняла предложение принца Эдди и тот остался бы жив, Англией правили бы не Георг V и королева Мария, а Эдди с Алисой. И в дальнейшем английский трон мог бы принадлежать сыну Алисы. Поступок Алисы восхитил даже заинтересованную в этом браке королеву Викторию. Она писала своей подруге:

”Пожалуй, нет никакой надежды на то, что Аликс выйдет замуж за Эдди. Она написала, что ей не хочется причинять ему боль, но выйти за него не может, хотя и любит его как кузена; она знает: он не будет с нею счастлив и не должен думать о ней… Ей действительно жаль… и… по ее словам, если ее принудят, она повинуется, но в таком случае будут несчастны они оба. Это свидетельствует о силе характера Аликс, поскольку и ее семья, и все мы желаем этого брака, но она отказывается от самых блестящих предложений.

(Роберт Масси. «Николай и Александра»)

КБ: Блестящее предложение? Хорошая партия? Может, с точки зрения каких-то политических планов в этом союзе была бы обоюдная выгода сторон или бабушки, пытавшейся переженить внуков между собой. Но Эдди! Это тот самый Эдди, про которого до сих пор ходят отвратительные легенды. Его беспутный образ жизни и любовные приключения в конце 80-х годов XIX века обсуждались во всех уголках Лондона. Некоторые приписывали ему преступления «Джека-Потрошителя», неуловимого серийного убийцы проституток, личность которого так и не была установлена. Также имя принца Альберта Виктора было связано с наделавшим шума «мужским борделем» на Кливленд-стрит, где гомосексуалисты и трансвеститы предавались своим утехам. В те времена гомосексуальная связь жестоко осуждалась пуританским обществом и духовенством Англии и грозила уголовным преследованием. Вспомните заключение в тюрьму Оскара Уайльда. Появление слухов о подобном поведении члена королевской семьи бросало тень на все семейство. Бедные родители Эдди ежедневно получали письма с угрозами и оскорблениями.

Допустим, с подозрениями относительно «Потрошителя» лондонское общество перегнуло палку, но скандальное поведение принца было хорошо известно королеве Виктории. Тем более странно выглядит ее желание «счастья» дармштадтской внучке рядом с таким отъявленным распутником. Конечно, ничего кроме отвращения принцесса Алиса не могла питать к жениху с подобной репутацией. И замечательно, что в вопросе, который касался всей ее будущей жизни, она проявила такую стойкость!

Против этого брака была и ее сестра Елизавета. Она писала брату Эрни в Дармштадт: «Я нахожу мысль женить Эдди на Аликс ужасной. Следует избегать браков между близкими родственниками. Но главное препятствие – в том, что он не слишком здоров и очень глуп. Не дело Аликс жить в Англии с таким мужем. Хочу, чтобы она жила так же счастливо, как мы».

ПБ: «Мы» – это она и великий князь Сергей Александрович. Это к вопросу о том, была ли Елизавета счастлива с ним. Но в этом письме есть и еще один важный момент, к которому мы еще вернемся. Влюбленность Ники в Алису к тому времени не была секретом для императорской семьи и ее ближайших родственников. Но если перспектива женитьбы Ники на Алисе не нравилась Александру III и Марии Федоровне, то старшую сестру Алисы эта мысль, по-видимому, грела…

КБ: Однако после первой неудачи бабушка не отступила. Был еще один жених, протежированный Викторией. Принц Максимилиан (Макс) Баденский, предполагаемый наследник престола Великого герцогства Баден. Беда в том, что он тоже был гомосексуалистом. И даже числился в соответствующем списке берлинской уголовной полиции. Отказ принцессы последовал сразу же после визита принца в Дармштадт. Много лет спустя после сватовства Макса Алиса, тогда уже императрица Александра Федоровна, вспомнит о нем в разговоре с министром иностранных дел С. Д. Сазоновым.

”Вы понимаете, как трудны браки в царствующих домах. Я знаю это по собственному опыту, хотя я и не была никогда в положении моих дочерей и как дочь Великого Герцога Гессенского мало подвергалась риску политического брака. Тем не менее и мне грозила опасность выйти замуж без любви или даже просто без привязанности, и я живо помню, что я пережила, когда в Дармштадт приехал… – тут императрица назвала члена одного из германских владетельных домов, – и от меня не скрыли, что он имел намерение на мне жениться. Я его совершенно не знала и никогда не забуду, что я выстрадала при первой с ним встрече. Бабушка моя, королева Виктория, сжалилась надо мной, и меня решили оставить в покое.

(С. Д. Сазонов. «Воспоминания»)

Теперь понимаете, почему голубоглазый русский цесаревич покорил сердце гессенской принцессы? Он был настоящим рыцарем в сравнении с типчиками вроде Эдди и Макса.

После бала

ПБ: Но вернемся в Зимний дворец января 1889 года…

КБ: И – сразу на бал! Время, когда Алиса с отцом и братом Эрнстом гостили в России, выдалось богатым на балы. Шли последние недели перед Великим постом, а тут еще и заграничные гости. В Зимнем дворце устраивались небольшие балы-концерты, непродолжительные по времени, на которых молодежь могла развлекаться, танцевать и наслаждаться обществом друг друга. В рамках дозволенного, естественно.

Об одном из таких балов в дневнике принцессы Алисы есть краткая запись: «Ужинали в 7:30, потом Элла и я пошли в Зимний дворец, где мы оделись для бала (белое и бриллианты), с цветами и поясом». Ниже в записи – перечисление танцев, с «описью» кавалеров. Не будем вдаваться, кто именно скрывается за каждым именем. Важно другое. Судя по этому списку, бальный этикет соблюдался неукоснительно. Ни с одним из кавалеров Алиса не танцевала трижды, а самый коварный и страстный танец – мазурку – отдала Сергею, мужу своей сестры. Так что если вы прочитаете, что «Аликс и Николай танцевали вместе весь вечер, пока часы не пробили полночь», – не верьте! Этого просто не могло быть.

”1. Кадриль с Павлом

2. Кадриль с Костей

3. Кадриль с Сергеем

4. Котильон с Ники

5. Мазурка с Сергеем

Круговые танцы с: Дарфельдау, Костей, Павлом, Ники, Толей, Гадоном, Шиллингом.

За ужином сидела между французским посланником и старым генералом Гейденом. Бал был очень приятным и длился недолго.

Помимо небольших балов в Аничковом дворце устроили великолепный бал, прославившийся под названием «Черный», или «Траурный». Сам по себе он ничем не отличался от других. Но гостей попросили явиться на него… в траурных одеждах. Такой выбор был следствием тогдашних отношений России с Австрией. По негласно принятому правилу, существовавшему между европейскими державами, в дни, когда умирал кто-то из приближенных к трону особ, другие страны в знак уважения и солидарности отменяли праздничные мероприятия и балы. Но Австрия однажды пренебрегла этим правилом, не отменив торжеств в день смерти одного из русских великих князей.

Накануне бала в Аничковом дворце стало известно о смерти тридцатилетнего австрийского кронпринца Рудольфа. Обстоятельства смерти до сих пор остаются загадкой. Его тело было обнаружено утром в одной из комнат замка Майерлинг, куда накануне он приехал со своей любовницей, семнадцатилетней баронессой Марией фон Вечера. И Мария, и Рудольф погибли от выстрела в голову. Принято считать, что Рудольф покончил с собой, перед этим убив любовницу. Но что произошло с австрийским кронпринцем на самом деле, мало волновало семью российского императора. Императрица Мария Федоровна, на чьи плечи была возложена организация январского бала, сочла данный момент подходящим для маленькой мести австрийцам. Она разослала приглашения гостям бала с пометкой об обязательном черном цвете нарядов. Дамы в черном, в сверкающих драгоценностях, с перьями и цветами, по словам свидетелей, выглядели потрясающе! Это был один из самых элегантных балов в истории империи. Но об отношении к этому Алисы мы не знаем. О «Черном бале» нет упоминания в ее дневнике.

ПБ: Не думаю, что ей понравился этот поступок русских. Она была девушка строгая и, кстати, напрочь лишенная чувства юмора. А тем более – «черного юмора».

КБ: Время праздников подходило к концу. Масленица закончилась, и православная Россия готовилась погрузиться в Великий пост. Постепенно приближалось и расставание Алисы с сестрой Эллой, с Ники и ее новой подругой – сестрой Ники княжной Ксенией. Накануне первого дня поста был устроен самый домашний и уютный бал.

”Праздник состоялся в Александровском дворце в Царском Селе, где позднее принцессе Аликс суждено было жить, уже будучи Императрицей; вечером были танцы для небольшого и очень избранного круга молодых людей, лично знакомых Императору. За ними в шесть часов последовал обед. На обед подавали традиционное блюдо – блины со свежей икрой. После обеда были возобновлены танцы, был и котильон с подарками для всех гостей. С первым ударом двенадцати оркестр неожиданно прекратил играть, танцы закончились, и Императорская Семья с гостями сели за «постный ужин».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Так принцесса Алиса впервые узнала, что такое православный Великий пост.

Семейный заговор

ПБ: Алиса провела в Санкт-Петербурге полтора месяца. В это время Ники постоянно встречался с ней на балах, приемах и званых ужинах. Больше того: он часто уводил свою гостью кататься на коньках и на санках с ледяных гор. И здесь уже нет никакого сомнения, что он серьезно влюбился в нее. Он пишет в дневнике 1891 года:

”Моя мечта – когда-либо жениться на Аликс Г. Я давно ее люблю, но еще глубже и сильнее с 1889 г<ода>, когда она провела шесть недель в Петербурге! Я долго противился моему чувству, стараясь обмануть себя невозможностью осуществления моей заветной мечты.

Почему – противился? Здесь же он пишет: «Уже полтора года прошло с тех пор, как я говорил об этом с Папа́ в Петергофе, а с тех пор ничего не изменилось ни в дурном, ни в хорошем смысле».

Видимо, ситуация подвисла в воздухе. Ники в этом случае проявил упрямство и не желал других невест, как и Алиса – других женихов. И здесь возникает любопытная интрига…

”Можно с большой долей вероятности предположить, что мысль о возможной женитьбе цесаревича на Аликс первой пришла в голову великой княгине Элле, всегда мечтавшей о блестящей партии для младшей сестры. Великий князь Сергей Александрович, обычно не слишком прислушивавшийся к мнению супруги, на этот раз согласился, что в ее словах есть резон…

Обсудив с женой возможные последствия брака Николая и Аликс, Сергей Александрович исподволь начинает многоходовую интригу, пытаясь повлиять на племянника. Великая княгиня берет на себя переговоры с сестрой и родственниками. Зерна были брошены на благодатную почву: глаза Ники каждый раз радостно вспыхивали при упоминании имени принцессы.

(Александр Крылов-Толстикович. «Последняя императрица»)

В этой «игре престолов» Ники и Алиса ведут себя по-разному. Немецкая девушка проявляет более твердый характер, чем ее будущий муж. Даже королева Виктория проникается уважением к внучке после ее отказа выйти замуж за принца Уэльского. Что касается Ники, он – на распутье. С одной стороны, решение Папа́ и Мама́, с которым он не согласен, но и возражать не смеет. С другой стороны, в неясную ситуацию вмешиваются сестра Алисы Елизавета и великий князь Сергей Александрович.

Но здесь надо обозначить очень важный момент. Первый раз Николай и Алиса встречаются в 1884 году. После этого – пятилетний перерыв, во время которого они никак не общаются. Вторая встреча – зимой 1889 года. И – снова пятилетний перерыв. Наконец в 1894 году, находясь в Кобурге на свадьбе брата Алисы Эрнста, Ники после полученного согласия отца и матери делает своей возлюбленной предложение, и происходит помолвка. Итого, за десять лет от первого знакомства до помолвки – всего две встречи. Между ними – провал, пустота. Переписываться они не могли, этого не позволяли моральные законы того времени. Но тайное общение между ними было – через Елизавету Федоровну.

Не имея возможности эпистолярно общаться с Алисой, Ники ведет переписку с ее старшей сестрой, которая с начала 1891 года живет в Москве, куда Сергей Александрович назначен генерал-губернатором. В свою очередь, Елизавета – в постоянной переписке с Алисой. Таким образом через Елизавету, по каким-то причинам заинтересованную в браке Ники и Алисы, они получают новости друг о друге. Елизавета Федоровна пишет «племяннику»:

”Теперь всё в руках Божьих, в твоей смелости и в том, как ты проявишь себя. Будет трудно, но я не могу не надеяться. Бедняжка, она так страдает, я единственный человек, кому она пишет и с кем она говорит об этом, и от того ее письма так часто печальны.

При этом соблюдается строгая конспирация. В переписке Николая и Елизаветы Алиса именуется Пелли, Николай называет себя «она», а девушку – «он». 20 октября 1893 года, находясь в родном Дармштадте, Елизавета пишет:

”Дорогой Ники,

Вот наконец мое письмо насчет Пелли I. Как всегда, у него никаких перемен, а ты помнишь наши прежние разговоры, так вот, я хочу, чтобы ты знал все совершенно ясно: после разных бесед он обещал повидать Пелли II, но хочет, чтобы она поняла, что вопреки глубокому и неизменному чувству, у него не хватает мужества сменить р<елигию>, но я повторяла, что Пелли II жаждет видеть его и объясниться – в общем, дорогой, надежды мало, и он просит меня передать тебе, чтобы ты правильно его понял, но, я думаю, если он повидается с Пелли II и поговорит с ней, то, может быть, Господь даст ему мужество сделать ради любви то, что теперь кажется ему невозможным…

Не будем углубляться в гендерные тонкости, но мне в этом видится что-то неприятное и даже опасное для будущего России. Без пяти минут русский император скрывается под местоимением «она»! С одной стороны, он вроде бы проявляет упрямство в выборе невесты, а с другой – хитрит, скрытничает, «уходит в несознанку». В этом не чувствуется силы воли, необходимой для будущего императора России да еще и в самый сложный период ее существования. Буквально накануне вступления на престол его раздирают душевные противоречия. Он находится во власти влияния своей родни, причем с разных сторон.

Тихая и скромная дармштадтская принцесса ведет себя куда более твердо. Та же Елизавета Федоровна однажды объявляет Ники, что ее сестра не может выйти за него замуж, потому что не хочет становиться православной. То есть повторяется вариант с Еленой Французской, не пожелавшей поменять католичество на православие. В Кобурге Николаю придется уговаривать Алису отказаться от протестантской веры. В ответ он получит слезы, сопротивление и, наконец, согласие, которого он с таким трудом добился от нее. С самого начала он в роли «ведомого», а она «ведущей». Она и ее сестра. Для обычной семьи это допустимо и порой даже бывает залогом семейного счастья. Разные бывают семейные ролевые игры. Но не для императорской семьи!

Председатель Совета министров С. Ю. Витте напишет о Николае II: «Женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей его в руки, что было нетрудно при его безвольности. Таким образом, императрица не только не уравновесила его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила, и ее ненормальность начала отражаться в ненормальности некоторых действий ее августейшего супруга. Вследствие такого положения вещей с первых же годов царствования императора Николая II начались шатания то в одну, то в другую сторону и проявления различных авантюр».

Допустим, это спорная точка зрения. Есть историки, которые оценивают период царствования Николая II иначе. К тому же Витте был не раз обижен царем. Но нас с вами интересует не политика, а история семейная. У кого была ведущая партия в этой истории?

КБ: Я с вами не соглашусь. Вы ведь уверены, что он был «ведомым». Дескать, сестры Гессенские, взяв в сообщники дядю Сержа, окрутили безвольного Ники. Но у меня почему-то складывается ощущение, что, несмотря на сильные чувства к цесаревичу, Алиса гораздо меньше думала о возможности брака с ним, чем он – с ней. Я бы сказала, что скорее он на нее давил своей мечтой жениться на ней. Он не оставил ей воздуха для возможной новой влюбленности. Конечно, она привязалась к милому Ники, так подружившемуся с ее любимым братом Эрнстом. К тому же Ники и Эрни – сверстники. В чем-то она могла перенести свои чувства к брату на цесаревича…

ПБ: Тем более что у великого герцога Эрнста Гессенского была очень похожая судьба. Он, как и Ники, родился в 1868 году. В 1892-м, когда Эрни не исполнилось и двадцати четырех лет, скоропостижно умер его отец Людвиг IV, и он совсем молодым человеком восходит на Гессенский престол. Алиса писала бабушке Виктории:

”Бедный милый Эрни так неожиданно оказался в таком положении, какая большая ответственность легла на его молодые плечи. Он такой мужественный и дельный, милый парень. Ему я теперь должна пожертвовать всю себя и попытаться помочь, насколько это в моих силах…

Вам это ничего не напоминает? Через два года в точно таком же положении окажется Николай Романов, рано потерявший своего отца и ставший императором в 26 лет. Не исключаю, что Алиса в отношении его испытывала те же чувства, что и в отношении своего брата – она «должна пожертвовать всю себя и попытаться помочь», насколько это в ее силах. Такое пафосное настроение было в ее вкусе.

КБ: Это будет гораздо позже. А пока она не лукавила, когда писала сестре, что с «печалью покидает Россию». Но она покидала ее не невестой, а подругой Ники. Если хотите, возлюбленной, но не официально. Впервые о намерении жениться на Алисе Ники сообщил Елизавете Федоровне спустя два месяца после отъезда гессенских гостей. В мае 1889 года она пишет ему:

”Отвечая на твой вопрос, я думаю, по правде сказать, что будет много трудностей, но надеюсь, что смогу все это организовать. Я наверняка знаю, что будет нелегко, но иногда вещи, которые кажутся совершенно невыполнимыми, удаются гораздо лучше, чем предполагаешь…

ПБ: То есть «ведущим» в этой любовной интриге все-таки был Ники?

КБ: Думаю – да. Не верю, что со стороны Алисы ее метания в вопросе перемены религии – это манипуляции, которые провоцировали Николая и подкрепляли его упрямство. В этой трогательной и в то же время роковой переписке между Николаем и Елизаветой, внутри которой, как в тайной комнате, развивался его роман с Алисой, так часто звучало с ее стороны: «не могу сказать, что не люблю, но не верю в возможность счастья», «не обманывайся», «любовь не умерла, но барьер религии – непреодолимый».

Они обмениваются фотографиями, тайно держат в ящиках своих столов засушенные цветы и записочки друг другу. Сплошная романтика молодости и влюбленности! Для Алисы любовь на расстоянии – хорошая возможность растить и лелеять чувство безобидное, почти романное. Придумывать себе такого Ники, какого она сама хочет. Но вдруг это чувство становится совсем небезопасным, с ним надо что-то делать, что-то решать… Возникают реальные обстоятельства, которые мучают три правящих дома – Российский, Английский и Гессенский.

Лето, Ильинское…

ПБ: Летом 1890 года Алиса в третий раз приезжает в Россию и гостит у своей сестры в имении Сергея Александровича Ильинское под Москвой. Она – в восторге от русской деревенской жизни! Грибы, ягоды, березки! Крестьяне в белых рубахах кланяются ей в пояс. На ярмарке она покупает матрешки и пряники в подарок дармштадтским родственникам. А Ники страдает. Папа́ и Мама́ категорически запретили ему навещать Алису в Ильинском. Возможно, интрига с перепиской Николая и «тети» была раскрыта, и родители всерьез опасались за своего «мальчика».

Он пишет в дневнике:

”20 августа 1890 года. Боже! Как мне хочется поехать в Ильинское… Иначе, если я не увижу ее теперь, то еще придется ждать целый год, а это тяжело!!!

Три восклицательных знака. Кажется, это единственный случай в аскетичном и малоэмоциональном дневнике Николая.

Но я хочу вернуться к вопросу о «ведущих» и «ведомых». Папа́ и Мама́ запретили Ники встречаться с Алисой в Ильинском. Но сестра Алисы Елизавета не теряла времени даром. Вот ее письмо Николаю:

”Ильинское, 18 сентября 1890 года.

Большое спасибо, дорогой Ники, за твое милое письмо. Я показала его Пелли, которая была так тронута и успокоена всем, что ты пишешь, и тем, с каким терпением и добротой ты принял известие, которое, как она боялась, так тебя огорчит. Я дам ей много книг, и она хочет спокойно позаниматься. Будем верить, что Бог укажет ей правильный путь и даст мужество преодолеть все препятствия. Она завоевала все сердца, и все, кто ее видит, приходят в восторг от ее красоты и ясных, располагающих манер. Ты не можешь представить, как она выросла, как мило и любезно она говорит со всеми и каждое ее движение полно грации – настоящий праздник для глаз. Она так женственна и мила. Я уверяю тебя, что если бы даже она не была моей сестрой, я бы жаждала ее видеть, наслаждаться ее прелестными манерами и ангельской красотой. Все, кто ее раньше видел, поражены такими огромными изменениями, и все у ее ног, даже те, кто любит критиковать. Жаль, что они уезжают через два дня, мы чудесно провели время, и ей тоже очень жаль расставаться с вашей страной. Я скоро снова тебе напишу, так как перед их отъездом я должна серьезно поговорить и с ней, а также и с Папой, и с Эрни. Как печально, что все не идет так легко, как хотелось бы. Но я надеюсь на мужество и на молитвы к Богу. Она так глубоко тебя любит, что, я надеюсь, она наберется достаточно сил, чтобы пройти все испытания. У нас здесь после чудесных дней погода стала дождливой, но теплой, так что мы не можем жаловаться. Несколько дней назад ездили в Москву, и сестры были очарованы этой поездкой и восторгаются Кремлем.

С наилучшими пожеланиями и самыми нежными приветами от Пелли. Да благословит тебя Бог. Вечно любящая тебя Элла.

Простите, но в XIX веке это называлось «заманивание жениха». Тогда девушкам было невозможно самим проявлять инициативу в этом. В дело вмешивались мамы и старшие сестры… Я уверен, что это письмо Елизаветы было написано с согласия Алисы.

Путешествие на Восток

КБ: Не буду спорить. Но почему в дневнике Николая сказано, что они не увидятся целый год?

ПБ: Потому что в октябре цесаревич по решению отца отправился в морское путешествие в Японию на крейсере «Память Азова» в сопровождении младшего брата Георгия. В Афинах к ним присоединился сын греческого короля принц Георг (Джоржи). Этот дядя Джоржи в Японии спасет Ники жизнь. Вот выдержки из дневника Николая от 29 апреля 1891 года:

”Проснулся с чудесным днем, конец которого я бы не видел, если бы не спасло меня от смерти великое милосердие Господа Бога! – В 8 ½отправились в дженрикшах из Киото в небольшой город Оцу, куда приехали через час с ¼; удивлялся неутомимости и выносливости наших дженрикшей…

Вернувшись в Оцу, поехали в дом маленького кругленького губернатора. Даже у него в доме, совершенно европейском, был устроен базар, где каждый из нас разорился на какую-нибудь мелочь; тут Джоржи и купил свою бамбуковую палку, сослужившую мне через час такую великую службу.

После завтрака собрались в обратный путь, Джоржи и я радовались, что удастся отдохнуть в Киото до вечера! Выехали мы опять в дженрикшах в том же порядке и повернули налево в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой стороне головы над ухом, повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблею: в обеих руках. Я только крикнул: что тебе? И выпрыгнул через дженрикшу на мостовую; увидев, что урод направляется на меня и что его никто не останавливает, я бросился бежать по улице, придерживая кровь, брызнувшую из раны. Я хотел скрыться в толпе, но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разбежались во все стороны. Обернувшись на ходу еще раз, я заметил Джоржи, бежавшего за преследовавшим меня полицейским. Наконец, пробежав всего шагов 60, я остановился за углом переулка и оглянулся назад. Тогда слава Богу все было кончено: Джоржи – мой спаситель – одним ударом своей палки повалил мерзавца; и когда я подходил к нему, наши дженрикши и несколько полицейских тащили того за ноги; один из них хватил его же саблей по шее. Все ошалели; чего я не мог понять, это каким образом Джоржи, я и тот фанатик остались одни посреди улицы, как никто из толпы не бросился помогать мне и остановить полицейского. Из свиты очевидно никто не мог помочь, так как они ехали длинной вереницей; даже принц Арисугава, ехавший третьим, ничего не видел. Мне же пришлось всех их успокаивать, и я нарочно оставался подольше на ногах. Рамбах (врач. – П. Б.) сделал первую перевязку, а главное остановил кровь; затем я сел в дженрикшу, все окружили меня, и так шагом мы направились в тот же дом. Жаль было смотреть на ошалевшие лица принца Арисугава и других японцев; народ на улицах меня тронул, большинство становилось на колени и подымало руки к лицу в знак сожаления. В доме губернатора мне сделали настоящую перевязку и положили на диван в ожидании прибытия поезда из Киото. Более всего меня мучила мысль о беспокойстве дорогих Папа́ и Мама́ и о том, как написать об этом случае в телеграмме.

Это был второй случай, когда будущий царь мог погибнуть. Первый произошел во время крушения императорского поезда 17 октября 1888 года у станции Борки.

Некоторые биографы считают, что покушение на Николая в Японии стало одной из причин Русско-японской войны 1904–1905 годов. Но это, конечно, выдумки. Как и то, что Александр III отправил своего сына в «восточный круиз», чтобы он выбросил из головы мысли об Алисе. Возможно, это соображение и имело место, но не было определяющим. Это было принципиальное решение, что наследник престола должен совершить первое серьезное путешествие на Восток, а не в Западную Европу, как практиковалось со времен Петра. Кстати, обратно цесаревич возвращался материком и проехал всю Россию от Владивостока до Санкт-Петербурга. Он добирался по суше и по рекам через Уссурийск, Хабаровск, Благовещенск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Омск, Уральск и Оренбург, вернувшись в Санкт-Петербург поездом в августе 1891 года. Таким образом, путешествие заняло почти год. Оно широко освещалось в газетах, а затем был выпущен специальный том с отчетом и фотографиями.

Это к вопросу, что Александр III якобы мало заботился о подготовке сына к будущему царствованию. Заботился, и еще как! Но – по-своему, в своем духе. В этом был весь Александр III.

Маленькая Матильда

ПБ: Однако еще до поездки Ники на Восток и до третьего приезда Алисы в Россию случилось знакомство цесаревича с балериной Кшесинской… Что это было, как вы думаете? Есть точка зрения, что Александр III специально их познакомил. С одной стороны, чтобы Ники выбросил из головы любовь к Алисе, а с другой…

В семьях русских аристократов было принято таким образом «инициировать» сыновей. Небогатые помещики сводили их с чистыми деревенскими девушками. Непременно чистыми, чтобы избежать свирепствовавшего в то время сифилиса. Потом этих девушек выдавали замуж с хорошим приданым за какого-нибудь крестьянина. Но в случае с цесаревичем крестьянка не годилась. Что вы думаете об этом?

КБ: До выхода в 2017 году фильма «Матильда» режиссера Алексея Учителя личная жизнь последнего императора представляла собой какую-то лубочную картинку. Мол, никого кроме Алисы даже и в мыслях не было у будущего императора. Как влюбился в шестнадцать лет на свадьбе у дяди, так и оставался ей верен. Те, кто интересуется историей или самой фигурой Николая II, конечно, знали о его связи с балериной Матильдой Кшесинской, но большинство – нет.

Именно поэтому пиар-проект под названием «Матильда», который возник накануне выхода фильма на экран, реально сработал. Возмущались представители Церкви: Царь – святой, какие еще «Матильды»? Нельзя ворошить «грязное белье» канонизированных членов царской семьи! Другие злорадствовали: наконец-то! Царь-то не безгрешен!

Почему-то весть о «любовнице царя» многих искренне радовала, хотя, по сути, никто ничего не скрывал. Просто тем для разговора вокруг личности Николая II так много, что любовный эпизод его юности как-то затерялся. И вдруг вся Россия спустя сто лет обсуждает великосветскую интрижку. Кстати, многие зрители были разочарованы после просмотра фильма. Связь-то была добрачная. Хотелось настоящей клубнички, а вышел один пшик.

С другой стороны, эта история, полная юной страсти, тайных свиданий, музыки, танцев и разговоров до утра, оживила образ Николая II. История его романа с молоденькой, едва выпустившейся из хореографической школы и подающей большие надежды балериной Малей (Матильдой) Кшесинской позволяет увидеть императора двадцатилетним влюбленным юношей.

Они впервые увидели друг друга 23 марта 1890 года на выпускном экзамене воспитанниц Императорского театрального училища, оказавшись во время праздничного обеда на соседних стульях. Конечно, оказались не случайно. Семнадцатилетняя Матильда вообще не должна была сидеть за одним столом с императорской семьей. Она ведь даже не была в полном смысле пансионеркой училища, а только приходящей ученицей. По воспоминаниям самой Матильды, именно Александр III выделил ее из остальных выпускниц и попросил составить компанию цесаревичу.

Как видите, все сходится. Без «высочайшего благословения», выраженного словами «Не флиртуйте слишком», которые отец сказал сыну, когда уходил с вечера, оставив их вдвоем за столом, вряд ли Матильда смогла бы так близко сойтись с наследником.

И мне не кажется оскорбительным ваше замечание по поводу «подкладных девок». Цесаревич – не мужчина? Даже если целью была только «инициация», мне кажется, тот, кто все это придумал, подарил Николаю не только возможность физиологического опыта, но и чувственного. Возможность разобраться в собственных желаниях.

Даже в этой, может немного пошловатой, ситуации Николай проявил себя благородным, щедрым любовником.

Роман с «маленькой Кшесинской», как называл Матильду в своих дневниках Николай, начался в марте 1890 года и продлился до помолвки Ники и Алисы в апреле 1894 года.

Любопытно читать воспоминания Матильды об этом. Там переплетаются тщеславие, кокетство и искренняя боль от потерянной любви. В то же время прозрачна и «сделанность» этого романа.

Красносельский театральный сезон лета 1890 года, где впервые блистает Кшесинская, – это ведь то самое лето, когда Николай «заперт» в Красном Селе, на службе в гусарском полку, а принцесса Алиса гостит в подмосковном Ильинском у сестры Эллы. Маля и Алиса – две девушки, между которыми начинает разрываться сердце наследника. Одна – совсем близко, но руками пока не возьмешь. Другая – кажется близкой, но остается довольствоваться письмами «тетушки» с описанием милых черт.

В это лето между Кшесинской и цесаревичем все развивается стремительно. Но самого желанного – близости – не происходит. Заветное свидание срывается. А потом – долгий год ожидания и томления друг по другу. В отличие от ситуации с Алисой, когда прямая переписка между молодыми людьми была невозможна, с Матильдой можно было обмениваться письмами сколько угодно. Немного несправедливо, вам не кажется?

И все-таки чувства к Алисе выдержали проверку временем и бурным романом с балериной. Ведь этот роман развивается аккурат во время переговоров с родителями о возможности брака с Алисой и с самой Алисой – о возможности ее перехода в православие. Мы не знаем, о чем думал Николай рядом с маленькой балериной. Возможно, он отдыхал душой и телом, без церемониалов и постоянной оглядки на отца. Но в то же время он чувствовал душевное раздвоение. Он пишет в дневнике:

”1 апреля 1892. Весьма странное явление, которое я в себе замечаю: я никогда не думал, что два одинаковых чувства, две любви одновременно совместимы в душе. Теперь уже пошел четвертый год, что я люблю Аликс Г. и постоянно лелею мысль, если Бог даст, когда-нибудь жениться на ней!.. А с лагеря 1890 г<ода> по сие время я страстно полюбил (платонически) маленькую К. Удивительная вещь наше сердце! Вместе с тем я не перестаю думать об Аликс Г. Право, можно заключить после этого, что я очень влюбчив? До известной степени – да. Но я должен прибавить, что внутри я строгий судья и до крайности разборчив!

С весны 1892 года влюбленные встречаются на квартире родителей Кшесинской, где она живет со своей старшей сестрой, тоже известной балериной. Летом 1892 года – в Красном Селе, где Матильда в летний сезон выступает в Красносельском театре и где расквартирован Преображенский полк, в котором служит Николай. С января 1893 года страсть Николая уже не платоническая. Это бурный роман с частыми встречами в специально снятом для этого двухэтажном особняке на Английском проспекте.

И все бы ничего… Классический романчик с танцовщицей, популярный среди великих князей. Но Николай с его кристальной честностью и здесь не может быть как все. Он привозит Матильде свои дневники и читает вместе с ней записи о своей другой возлюбленной – принцессе Алисе, «Аликс Г.», как он именует ее в дневниках.

ПБ: Да, странный поступок! Зачем это показывать любовнице, с которой рано или поздно расстанешься?

КБ: Но и принцессе Алисе, уже сделав ей предложение и получив ее согласие, он рассказал о своем романе с Матильдой. Правда, не сказал, что до сих пор не расстался с ней. Ники сделает это, только когда о его помолвке будут писать все газеты. В качестве прощального подарка Малечке он выкупит для нее особняк на Английском проспекте, где они проводили «идеальные ночи» (цитата из его дневника).

Как потом неоднократно отмечала Кшесинская, Николай продолжал заботиться о ней всю жизнь. Не напрямую, конечно, а через своих кузенов.

Матильда и Николай знали, что все происходящее между ними не имеет будущего. В каком-то смысле каждый в итоге получил то, что хотел. Николай – Алису, трон и память о чудесных годах молодой страсти. Матильда – дорогие подарки и драматический опыт любви, необходимый артистке. Еще в разгар романа с цесаревичем на пике своего блестящего дебюта в балете она мечтала о роли Эсмеральды. Но балетмейстер Мариус Петипа сказал, что для этой роли необходимо пережить настоящее страдание.

”Выслушав мою просьбу о балете «Эсмеральда», он спросил:

– А ты любил? (Петипа плохо говорил по-русски. – К. Б.)

Я ему восторженно ответила, что влюблена и люблю. Тогда он задал второй вопрос:

– А ты страдал?

Этот вопрос мне показался странным, и я тотчас ответила:

– Конечно, нет.

Тогда он мне сказал то, что потом я вспоминала часто. Он объяснил, что, только испытав страдания любви, можно по-настоящему понять и исполнить роль Эсмеральды. Как горько я потом вспоминала его слова, когда выстрадала право танцевать Эсмеральду и она стала моей лучшей ролью.

(Матильда Кшесинская. «Воспоминания»)

Уже с первого своего триумфа на выпускном, обворожив и Государя, и наследника, она чувствовала себя знаменитостью. Знаменитостью и осталась. Она была по-настоящему одарена. Она сумела обворожить не только простых любителей искусства, но и еще двух великих князей – Сергея Михайловича и Андрея Владимировича, женой которого Матильда и станет позднее.

ПБ: Как Алиса отнеслась к роману Николая с Матильдой? В фильме Алексея Учителя она бешено ревнует жениха к русской танцовщице.

КБ: Это не так. В письмах жениху Матильда не упоминается, а об их романе говорится как бы эзоповым языком:

”Мне грустно, когда я думаю, что ты так часто остаешься один в своем домике. Но это лучше, чем поведение непослушного маленького офицера артиллерии, о котором ты мне рассказывал, а? Разве ты так не думаешь? Мне нужно иногда подразнить моего мальчика, можно?..

Не переживай из-за артиллерийского офицера, такие вещи случаются, а ты тогда был молод и чувствовал себя одиноким. Это был маленький эпизод, который, слава Богу, закончился хорошо и больше никогда не повторится. Мой милый не должен печалиться об этом.

Мудрая реакция для двадцатилетней девушки! И действительно, в течение их долгой супружеской жизни «маленький эпизод» никогда больше не повторился.

ПБ: В фильме «Матильда» вообще много «развесистой клюквы». Там проводится мысль, что на Алисе Николай женился по обязанности, а на самом-то деле любил свою маленькую Матильду. Чего стоит сцена во время то ли венчания, то ли коронации (видимо, для создателей фильма это одно и то же), когда Николай, увидев в церкви Матильду, роняет венец с головы и он катится по полу. Разумеется, Матильды ни на венчании, ни на коронации Николая быть не могло. Но был другой эпизод, не менее любопытный.

После коронации, которая проходила в Москве, в Большом театре давали концерт, где присутствовали Николай II c женой и матерью. Между прочим танцевали один акт балета «Жемчужина» в постановке Петипа. Каково же было изумление великосветской публики, когда в сольной партии на сцену вышла Кшесинская! Против этого была вдовствующая императрица Мария Федоровна. Не думаю также, что появление Матильды вызвало радость молодой супруги императора. Но каким-то образом Матильда добилась своего.

Маленькая-то маленькая, но сильная была женщина! Посильнее всех Романовых. Она скончалась в Париже в 1971 году, всего полгода не дожив до своего столетия. В 1921 году зарегистрировала официальный брак с великим князем Андреем Владимировичем и получила титул светлейшей княгини Романовской-Красинской. Фамилию Романовские традиционно давали тем, кто вступал в морганатические браки с представителями дома Романовых. Кстати, всех знакомых ей Романовых Матильда Кшесинская пережила…

Глава четвертая

Однажды в Кобурге

Что-то пошло не так

ПБ: 1894 год стал судьбоносным в жизни русского Императорского дома и Великого герцогства Гессен-Дармштадтского. 20 октября в Ливадии умирает царь Александр III. Императором России становится его 26-летний сын Николай. 14 ноября в Санкт-Петербурге в Большой церкви Зимнего дворца состоялось его венчание с Алисой Гессенской, перешедшей в православие под именем Александры Федоровны. 14 мая 1896 года в Успенском соборе Московского Кремля Николай II был коронован на царство.

Вот хроника начала последней эпохи трехсотлетнего царствования рода Романовых.

И с самого начала все пошло не так, как было с предшественниками Николая II на русском троне. 26 лет – приличный возраст по меркам XIX века. Но Николай до смерти отца не успел обзавестись собственной семьей и почувствовать себя главой хотя бы малого семейства, прежде чем взвалить на плечи руководство огромной страной. Не так было с его дедом и отцом. Это важное обстоятельство. Фигурально выражаясь, Николай вступил на престол не «мужем», но «мальчиком».

Хотя мнение, что Николай совсем не был готов к управлению Россией, неверно. К моменту смерти отца он уже был членом Государственного совета и председателем Комитета по строительству Сибирской железной дороги. Министр финансов и путей сообщения С. Ю. Витте высоко оценивал управленческие способности молодого цесаревича, в отличие от его отца, который в них не очень верил. Николай совершил почти годовое путешествие на Восток – в Японию и затем – по всей России с востока на запад. У него была прекрасная возможность ощутить масштаб своей страны, которой ему предстояло управлять. Все отмечали его прекрасную память и способность быстро вникать в ситуацию. Остальное было делом наживным.

Вообще я считаю, что в 1894 году Россия получила одного из своих лучших монархов. Николай был прекрасно образован, в совершенстве владел четырьмя языками. Он умел терпеливо выслушивать чужое мнение и не торопиться с решениями, но и не откладывать дела «на потом». Это был самый интеллигентный из русских царей. В то же время Николай был убежденно православным человеком. Наконец, из всех великих князей он, несомненно, был самым нравственно чистым человеком.

Словом, его достоинства перевешивали его недостатки. Проблема в том, что в глазах его окружения эти достоинства воспринимались как недостатки. Его внимание к словам собеседников многие понимали как нерешительность и отсутствие своего мнения. Его любовь к семье и заботу о ней трактовали как зависимость от жены. Его искренняя преданность вере отцов была нехарактерной для аристократии конца XIX века, не говоря уже об интеллигенции, сплошь атеистической. И так далее…

И все-таки то, что период его правления завершился катастрофой, я не считаю его личной виной. Скорее роковым стечением обстоятельств. Почти все историки сходятся на том, что к 1913 году в России был экономический и финансовый подъем, не говоря о культурном (Серебряный век). И если бы не Первая мировая война… Но не будем забегать вперед.

Сватовство и помолвка

ПБ: В начале апреля 1894 года Николай в составе русской делегации участвует в свадьбе брата Алисы великого герцога Эрнста Гессенского и принцессы Виктории Мелиты Саксен-Кобург-Готской в баварском городке Кобурге. По отзывам современников, это была одна из самых пышных европейских свадеб конца XIX века. В небольшой Кобург, в котором насчитывалось примерно 25 тысяч жителей, съехались представители главных европейских династий. На свадьбу внука приехала королева Англии Виктория. В сопровождении великих князей Владимира, Сергея и Павла Александровичей, а также великой княгини Елизаветы Федоровны сюда отправляется и Ники. Но миссия русской делегации была куда более важной, чем поздравление молодоженов. После полученного наконец согласия Папа́ и Мама́ Ники едет делать предложение своей возлюбленной Алисе. Его родители изменили взгляд на дармштадтскую принцессу.

Ситуация складывалась как нельзя лучше в пользу заветной мечты Ники. Алиса обожала своего брата Эрни и, как мы уже отмечали, сравнивала Ники с ним. В то же время после женитьбы брата Алиса автоматически переставала быть первой леди герцогства Гессенского – статус, которым она обладала после смерти матери и замужества сестер Виктории, Эллы и Ирэны. Отныне первой леди становилась жена Эрнста герцогиня Виктория Мелита. Алиса, которой шел двадцать второй год (солидный возраст для девушек того времени), единственная из сестер осталась непристроенной. Так что официальное предложение наследника русского трона было ей весьма кстати.

К тому же в составе русской делегации были великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна – «сообщники» Ники и Алисы в их любовной истории.

Было и еще одно обстоятельство в пользу сватовства. В июле 1893 года в Лондоне состоялась свадьба принца Георга и принцессы Марии Текской. Кстати, до этого она была помолвлена со старшим братом Георга принцем Альбертом, которому так дерзко отказала Алиса. Но незадолго до назначенной свадьбы принц Альберт скоропостижно скончался. Наследником английского престола стал его младший брат – будущий король Георг V. И он же женился на невесте умершего брата. Ситуация была сходной с женитьбой цесаревича Александра, будущего Александра III, на датской принцессе Дагмаре, будущей императрице Марии Федоровне, которая тоже была помолвлена с его старшим братом Николаем, скончавшимся в Ницце от туберкулезного менингита в 1865 году.

Первый в жизни визит Ники в Лондон на свадьбу кузена Георга (он был сыном принцессы Датской Александры, родной сестры матери Николая Марии Федоровны) оказался довольно забавным. Ники и Георг были похожи друг на друга, как братья-близнецы. Во время свадебной церемонии их часто путали, обращались к гостю как к жениху, а к жениху – как к гостю.

И всем было ужасно весело!

Но забегая вперед… Король Георг V, выражаясь современным языком, «кинул» своего дорогого кузена после его отречения от трона в 1917 году. Не помог ему и его семье эмигрировать за границу. Хотя мог бы, учитывая, что Временное правительство оставалось в союзнических отношениях с Англией…

Во время визита в Лондон произошло и первое знакомство Николая с королевой Викторией. Юноша ей понравился, и она наградила его орденом Подвязки – высшим рыцарским орденом Великобритании. Видимо, своими безупречными манерами и прекрасным английским языком Николай поколебал отрицательное отношение королевы ко всем русским. Ники тоже был в восторге и от Лондона, и от бабушки дорогой его сердцу Алисы. Так что и с этой стороны все складывалось весьма удачно.

Но при этом оставалось одно важное препятствие – протестантское вероисповедание принцессы, которое она не хотела менять на православное. И в этом Алиса оставалась непреклонной…

КБ: Помните, вы говорили, что до помолвки между Алисой и Ники не могло быть переписки. Это правда. Были лишь короткие записочки, которые она вкладывала в письма сестре Элле. Но одно, и довольно обширное, письмо все-таки существовало. Оно тоже было вложено в письмо к сестре. Это письмо должно было поставить точку в затянувшейся сложной ситуации.

”Дармштадт,

20 ноября 1893 года.

Драгоценный Ники,

Я посылаю тебе свою огромную благодарность за твое милое письмо и вкладываю фотографию, которую ты хотел иметь и которую Элла тебе передаст. Я верю, что это не наша воля была, а воля свыше предопределила, что нам не встретиться в Кобурге, так как в этом случае у меня есть возможность писать тебе обо всех своих мельчайших переживаниях, чего, возможно, под влиянием минуты я не могла бы сказать, опасаясь быть неправильно понятой.

Ты знаешь, каковы мои чувства, так как Элла уже говорила тебе, но я считаю своим долгом сама сказать о них. Я обдумывала все это долгое время, и только прошу тебя не думать, что легко это воспринимаю, это ужасно меня печалит и делает очень несчастной. Я пытаюсь рассмотреть это со всех сторон, но всегда прихожу к одному выводу: не могу это сделать против своих убеждений. Дорогой Ники, ты, чья вера тоже столь глубока, должен понять меня: я считаю, что большой грех менять свою веру, и я была бы несчастна всю свою жизнь, зная, что поступила неправильно. Я уверена, что ты не хотел бы, чтобы я изменила своим убеждениям. Какое счастье может быть в браке, который начинается без благословения Божия? Так как я считаю грехом поменять веру, в которой была воспитана и которую люблю, я бы никогда не смогла найти мира в душе и, таким образом, никогда не смогла бы быть тебе настоящим другом, который помогал бы тебе в жизни, потому что всегда что-то стояло бы между нами. Отсутствие у меня подлинной убежденности в вере, которую я приняла, и сожаление о той, которую утратила. Это было бы обманом по отношению к Богу, к твоей религии и к тебе. Правильно я думаю или нет, но глубочайшая религиозная убежденность и чистая совесть по отношению к Богу выше всех земных желаний.

Так как все эти годы не сделали для меня возможным изменить мое решение в этом деле, я чувствую, пришел момент снова сказать тебе, что я никогда не смогу изменить свою веру.

Я уверена, что ты правильно меня поймешь и увидишь, как и я, что мы только мучаем себя из-за чего-то невозможного, и немилосердно будет позволить тебе продолжать тешить себя надеждами, которые никогда не исполнятся.

А сейчас прощай, мой дорогой Ники, и да благословит и спасет тебя Бог.

Вечно любящая тебя Аликс.

ПБ: Вот так? То есть фактический отказ? Но спустя четыре месяца в Кобурге она меняет свое решение и дает согласие на брак с Николаем. Все это происходит в присутствии ее дармштадтской родни, королевы Виктории и – внимание! – ее двоюродного брата, германского императора и короля Пруссии Вильгельма II, внука королевы Виктории. И возникает вопрос: кто, кроме самого Николая, а также сестры Алисы Эллы, был настолько заинтересован в этом браке, что удалось сломить религиозную твердость и упрямство молодой принцессы? Чье слово оказалось решающим?

КБ: Давайте вернемся немного назад. Посмотрите еще раз на письмо Алисы. Во-первых, она дерзко нарушила придворный этикет. Она обратилась к возлюбленному напрямую, без всяких шифров и в очень откровенной форме. Во-вторых, она выразилась довольно четко и убедительно о невозможности брака между ними. Ее письмо изобилует категоричными конструкциями: «никогда», «невозможно», «большой грех», «были бы несчастны» и так далее. Фактически – это отказ. Но почему она это делает?

В 1893 году Алиса еще находится в смятенном состоянии в связи со смертью ее отца Людвига IV в марте 1892 года. Она тоскует по нему. Ей дорого все, что напоминает об отце. Лютеранство – религия отца. Это нить, которая духовно ее с ним связывает. Как мы знаем, мать Алисы была воспитана в англиканской религиозной традиции, хотя обе эти религии – ветви протестантизма. Но немецкая Церковь, которую принцесса Алиса посещала с рождения, – это место ее единения с Дорогим, как она называла отца в переписке с близкими. В письме своей наставнице мисс Джексон (Мэджи) она признаётся:

”Мы впервые снова были в театре (после смерти отца. – К. Б.), и я была этим очень расстроена. О, дорогая Мэджи, если бы Вы знали, как сильно мне не достает моего Дорогого – так трудно поверить, что мы никогда не встретимся вновь в этом мире…

Что сказал бы отец, если бы она его предала? Алиса очень сожалела, что не успела поговорить с ним о своих чувствах к Ники, об условии брака с ним и возможной перемене религии. Но принцесса помнила, как был огорчен великий герцог вестью о желании ее сестры Эллы стать православной. По сути, это и был его ответ на не заданный Алисой вопрос. Он бы огорчился.

Алиса оказалась в ситуации, когда кроме бабушки Виктории посоветоваться было не с кем. Сестры избрали разные дороги. Виктория и Ирэна вышли замуж за единоверцев, Элла – выбрала русского князя и со временем перешла в православие. Перед Эрни вопрос выбора религии никогда не вставал. Он заботился о своей младшей сестре, которая отвечала взаимной заботой, и принял бы любой ее выбор. Мне кажется, что в данной ситуации пересилила человеческая симпатия. Но чтобы дать ей волю, принцесса должна была услышать чей-то авторитетный совет и… увидеть Ники. Убедиться, что его чувства не изменились после ее письменного отказа.

Последний такой отказ, отправленный в письме его сестре Ксении, он получил ровно в день отъезда из России. Императрица Мария Федоровна писала своему младшему сыну Георгию:

”Бедный Ники был на грани отчаяния, потому что именно в день его отъезда Ксения получила письмо от сестры Эллы, в котором она сообщала, что никогда не переменит религию и просит сообщить об этом Ники. Ты представляешь, как приятно нам было это узнать и, главным образом, Ники уезжать под ударом этой новости. Если бы она написала об этом раньше, он бы, конечно же, не поехал. Но в последний момент уже невозможно было изменить решение. От всего этого я ужасно переживаю за Ники… Ну, в общем – это самая идиотская история, какую только можно представить. Она не только грустная, но и показательная. Все мои надежды только на Бога. Он все делает к лучшему, и если Он захочет, чтобы это свершилось, это свершится, или же Он поможет нам найти настоящую (невесту. – К. Б.).

И вот свершилось! Алиса сдалась! 8 апреля (20-го по европейскому стилю) 1894 года было официально объявлено об их помолвке. А теперь давайте разберемся, кто же помог принцессе переступить через эти «невозможно» и «никогда».

«Дядя Вилли»

ПБ: Что-то лежит на поверхности. Во-первых, приезд Эллы и Сергея Александровича. Элла могла уже не в письмах, а на словах убедить младшую сестру, что в перемене веры не будет ничего страшного, что православие и протестантизм ближе друг другу, чем протестантизм и католицизм. Наконец, в последний визит в Россию Алиса наслаждалась жизнью в имении Сергея Александровича Ильинское, откуда Элла писала Ники, какая ее сестра прекрасная, с явным намеком, что лучше невесты ему не найти. Воспоминания об Ильинском грели душу девушки и тоже были весомым аргументом, чтобы выбрать Россию местом для жительства. Красивая страна, добрый народ! Так она себе это представляла.

Во-вторых, бабушка Виктория, познакомившаяся с русским наследником в 1893 году, уже была согласна на этот брак. Не знаю, как королева относилась к православию, как не знаю о каких-то серьезных трениях между англиканской и православной Церквами. Кстати, через три года, в 1897 году, была переведена на английский язык книга отца Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе». Книга была преподнесена в подарок королеве Виктории, и она высоко оценила ее. И еще факт из будущего. Статуя православной святой Елизаветы Федоровны Романовой стоит на западном фасаде Вестминстерского аббатства среди фигур других мучеников ХХ века.

Но был и третий очень важный фигурант в этой истории – император Вильгельм II, внук королевы Виктории и двоюродный брат Алисы. После того как Алиса дала согласие на брак с Ники, счастливый жених пишет в Петербург матери:

”Она (Алиса. – П. Б.) плакала все время, и только от времени до времени произносила шепотом: «Нет, я не могу…» Я, однако, продолжал настаивать и повторять свои доводы, и хотя этот разговор длился 2 часа, он не привел ни к чему… Я передал ей Ваше письмо, и после того она не могла уже спорить… Она вышла к нам в гостиную, где мы сидели с Эллой и Вильгельмом, и тут, с первого слова, она согласилась. Одному Богу известно, что произошло со мной. Я плакал, как ребенок, и она тоже. Нет, дорогая мама, я не могу выразить, как я счастлив. Весь мир сразу изменился для меня: природа, люди – все мне кажутся добрыми, милыми и счастливыми. Я не могу даже писать, до того дрожат мои руки… Она совершенно переменилась, стала веселой, забавной, разговорчивой…

Не будем цепляться к деталям и обсуждать внезапную перемену настроения невесты: то плакала-плакала, то вдруг стала веселой и разговорчивой. Гораздо важнее другое. КТО с нетерпением ожидал решения Алисы вместе с Ники и Эллой. Император Вильгельм! Можно по-разному оценивать книгу Эдварда Радзинского «Николай II», в ней много неточностей и слишком вольных допущений. Но в этом случае с ним стоит согласиться. Вильгельм был заинтересован в этом браке. Помимо того что это укрепляло союз России и Пруссии, это обещало еще и возможность через кузину влиять на молодого императора России. «Дядя Вилли», как его называл Николай II, безусловно, был участником этой «игры престолов», одним из самых заинтересованных ее участников.

КБ: Оценить личную заинтересованность «дяди Вилли» мне сложно. Но факты таковы, что германский император, который был значительно старше своей кузины, действительно оказался в нужное время в нужном месте и произнес нужные слова. В отличие от Эллы и бабушки Виктории, Вильгельм исповедовал лютеранство и, будучи прусским императором, имел серьезное влияние на работу церковно-общественных представительств евангелической (лютеранской) Церкви. Он поддержал принцессу Алису, убедив в возможности изменения некоторых устаревших формул отречения, чтобы ее переход в православие был более мягким. Ведь именно этого она боялась – отказаться от слов, данных во время конфирмации шесть лет назад. Она ужасно боялась быть неверной своему слову и своему чувству. Вроде бы такое симпатичное качество, но сколько мук оно принесло Алисе и ее избраннику до помолвки! И в будущем сыграет с ней злую шутку, так как не даст развиться в ней необходимой императрице женской душевной гибкости. Не знаю, так ли уж сильно повлияли на принцессу уговоры брата Вилли. Но, может быть, они стали последней песчинкой, после которой весы выбора перешли в другое положение.

Свершилось!

ПБ: Алиса согласилась стать женой Николая. Он – на вершине счастья!

”5-го апреля. Вторник. Боже! Что сегодня за день! После кофе, около 10 часов пришли к тете Элле в комнаты Эрни и Аликс. Она замечательно похорошела, но выглядела чрезвычайно грустно. Нас оставили вдвоем, и тогда начался между нами тот разговор, которого я давно сильно желал и вместе очень боялся. Говорили до 12 часов, но безуспешно, она все противится перемене религии. Она, бедная, много плакала. Расстались более спокойно…

6-го апреля. Среда. Встал рано и в 8 ¼ отправился с дядей Владимиром на ту же гору и дошли до самой крепости, замок которой обращен в музей древнего оружия. Вернулись в 9 ½ и пили кофе в нашей общей гостиной. Аликс потом пришла, и мы говорили с ней снова; я поменьше касался вчерашнего вопроса, хорошо еще, что она согласна со мной видеться и разговаривать…

7-го апреля. Четверг. День свадьбы Ducky и Эрни… Пастор сказал отличную проповедь, содержание которой удивительно подходило к существу переживаемого мною вопроса. Мне в эту минуту страшно захотелось посмотреть в душу Аликс!

8-го апреля. Пятница. Чудный, незабвенный день в моей жизни, день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликс. После 10 часов она пришла к тете Михень (великая княгиня Мария Павловна. – П. Б.), и после разговора с ней мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч; какой радостью удалось обрадовать дорогих Мама́ и Папа́! Я целый день ходил как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось!

После помолвки молодые проводят в Кобурге еще две недели. Затем Алиса уезжает в Дармштадт (Ники провожает ее на вокзале в горестных чувствах, так ему грустно опять расставаться с возлюбленной), а оттуда – в Лондон к бабушке Виктории. Николай возвращается в Петербург. В день приезда в Виндзорский замок Алису уже ждет от него письмо:

”Моя прелестная возлюбленная, милая Аликс!

Какое ужасное прощание, у всех на виду! Сколько народу, и все смотрели на нас со всех сторон! Мне никогда не забыть грустное и все же улыбающееся ангельское личико в окне, когда поезд тронулся…

Все эти дни меня переполняла радость и счастье оттого, что я был рядом с любимой, я не в силах передать тебе и сотой доли того, что хотел бы сказать. Когда я очень глубоко чувствую, то не могу подобрать слов; это глупо и тягостно, но ничего не поделаешь. Я надеюсь, что эта робость, или что бы то ни было, пройдет, и в следующий раз, когда мы увидимся, мы узнаем больше друг о друге. С каким нетерпением я ожидаю того момента, когда смогу коснуться устами твоего прелестного, нежного лица! Аликс, любовь моя, ты знаешь, как сильно ты меня изменила, когда протянула мне свою гордую руку и возвысила меня до себя – в знак чистой любви и доверия! Нет, я не верю, что это пустые слова, они вызваны совершенно искренними чувствами, почитанием, верой и любовью, которыми ты меня наполнила. Я должен повторить те же слова, которые уже говорил тебе, моя дорогая маленькая девочка, в день нашей помолвки, – что вся моя жизнь всегда принадлежала тебе и что я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя, моя любимая, за все, что ты для меня сделала, делаешь и еще сделаешь! Да поможет тебе Бог и хранит тебя на тяжелом пути, лежащем пред тобой! Мои молитвы, мои благословения и мои мысли всегда с тобой, моя милая малышка!

С самого начала их семейные отношения складывались так, словно это он должен бесконечно благодарить ее за то счастье, которое она ему подарила, отказавшись от своей веры. А он ее не вполне достоин и еще должен заслужить ее любовь.

Простите, но я этого не понимаю! Что-то здесь не так. Все биографы Николая II сходятся в том, что согласие на брак Николая с Алисой его родители дали вынужденно из-за угрозы смерти Александра III. В начале 1894 года у императора резко ухудшилось здоровье. Вероятно, это была болезнь почек – последствие железнодорожной катастрофы под Борками в 1888 году, когда Александр III, обладавший богатырской силой, держал на руках крышу вагона, чтобы спасти от гибели свою семью. Именно опасность смерти вынудила императора и его жену согласиться с выбором цесаревича. Таким образом Ники победил отца. Но не потому что отец с ним согласился, а потому что так складывались его собственные обстоятельства.

Александр Крылов-Толстикович приводит рассказ дипломата Н. Д. Остен-Сакена, который находился в Кобурге во время помолвки Ники и Алисы: «В первый день приезда после парадного обеда я подошел к старику обер-гофмаршалу, с которым был очень дружен. Разговорившись с ним, говорю: когда я уезжал, принцесса была девочкой, скажите откровенно, что она из себя представляет? Тогда он встал, осмотрел все двери, чтобы убедиться, не слушает ли кто-нибудь, и говорил мне: “Какое для Гессен-Дармштадта счастье, что вы от нас ее берете”».

КБ: Вот как! Остен-Сакен, конечно, мог такое написать якобы от лица дармштадтцев, так как в эти годы он являлся посланником в Мюнхене и Дармштадте. Но что за странное выражение «от нас ее берете»? Словно речь идет о предмете или товаре. Можно обсуждать, насколько Алиса пришлась ко двору в России, насколько хороша была в роли русской царицы, но обсуждать ее пригодность родной ей земле – это, по-моему, бестактность!

ПБ: Допустим, это предвзятая точка зрения. Но все равно остается вопрос: почему вынужденный, с точки зрения родителей, брак Ники с Алисой мы должны рассматривать как подарок с ее стороны?

Давайте говорить откровенно. Ведь к тому времени Алиса уже была серьезно больна?

Больная невеста

КБ: Здесь мне придется согласиться. Не знаю, что именно вы имеете в виду, когда говорите «серьезно больна», но здоровье молодой невесты было совсем не идеальным. С детства она страдала невралгией лица, от чего ее мимика была ограниченна. Хмурый вид и отсутствие улыбки при необходимости улыбаться – это настоящее проклятие! Но одной силой воли такую болезнь не одолеешь. Даже в подростковых дневниках Алисы 1884–1889 годов можно найти упоминания о сильных головных и невралгических болях: «оставалась с папой и отдыхала из-за сильной головной боли», «час посидела с папой, а потом пошла в постель с разламывающейся головой», «до полудня оставалась в постели с сильной головной болью», «доктор дал мне маленькую дозу антифибрина, чтобы я могла заснуть», «легла в постель из-за мучающей меня невралгии». Головная боль была спутником всей ее жизни. Но и это было еще не все ее «приданое».

К восемнадцати годам болезненно воспалился пояснично-крестцовый нерв, поразивший обе ноги, из-за чего Алисе приходилось недели проводить в инвалидной коляске. Ишиас, как называли болезнь доктора, со временем только усугублялся, отнимая возможность ходить уже не на недели, а на месяцы. Есть немало фотографий императрицы Александры Федоровны в инвалидной коляске или на кушетке в положении полулежа. Никакие методы лечения, вроде холодных ванн, грелок и массажей, не помогли ей вернуть прежнюю активность. Она на всю жизнь осталась инвалидом.

Через несколько недель после помолвки у Алисы происходит сильный приступ ишиаса, который вынуждает ее срочно отправиться на лечение минеральными водами в Харрогейт (Северный Йоркшир). Дабы избежать внимания журналистов и горожан, принцесса сняла комнаты в пансионе под именем баронессы Штаркенбург. Ей не хотелось, чтобы о состоянии ее здоровья знал весь мир, а газеты пестрели заголовками о «невесте в инвалидной коляске».

В первые дни лечения она пишет жениху:

”Доброе утро, дорогой мой мальчик… На улице играют какие-то бедняки, и не плохо: арфа, виолончель, кларнет и, наверное, скрипка, – это напоминает мне о моей любимой Венеции… Ты знаешь, я уже пробовала делать массаж, но никакой пользы не было, и доктор думает, что при моей болезни это даже вредно, так как нерв проходит по всей ноге, а не только в колене. Сегодня утром, по крайней мере, стало теплее и ярко светит солнце. На прошлой неделе здесь немного шел снег… ну, ты знаешь, мы на полпути к Шотландии, между Лидсом и Йорком…

Ни в одном из писем тети Эллы Ники не упоминались проблемы со здоровьем ее младшей сестры. Были редкие строчки о головной боли в связи с простудой. Теперь же, получив долгожданное согласие на брак, Николай начинает погружаться во все тонкости здоровья Алисы. Из ее подробных писем видно, как жениха волнуют все эти детали, и он искренне хочет помочь принцессе справиться с недугами. К сожалению, ситуация оказывается непростой, а проблемы Алисы – не поддающимися решению.

”Харрогейт,

26 мая 1894 года,

Драгоценнейший мой Ники,

Я снова начинаю письмо тебе сегодня вечером, так как утром у меня мало времени. Доктор меня осмотрел, он хочет, чтобы я лежала как можно больше. Я не знаю, как правильно описать – в общем, когда я лежу, через мои артерии крови проходит в три раза больше, чем когда сижу, поэтому отдых для меня – это главное. Кажется, что я страдаю подагрой. Я принимаю серные ванны по 15 минут, потом 3 минуты стою, а потом что-то вроде игольчатого душа: из тысяч дырочек на меня брызжут струйки воды, сначала горячей, а потом прохладнее. Ощущение не очень приятное. В настоящее время мне нельзя пускаться ни в какие экспедиции – ни гулять пешком, ни ездить, можно «выезжать» только в кресле на колесиках, так как я должна двигаться как можно меньше. Чем спокойнее и меньше боль, тем лучше…

Бабушка Виктория, чувствуя ответственность за судьбу любимой болезненной внучки, фигурально выражаясь, хваталась за голову. Конечно, молодой русский цесаревич был ей симпатичен, но она как никто понимала, чем грозит Алисе, непривычной к большому вниманию и тяжелой представительской работе, положение русской императрицы.

«Чем больше я думаю о замужестве нашей милой Аликс, тем более несчастной себя чувствую, – делилась она переживаниями в письмах сестре Алисы Виктории. – Все дело в стране, столь отличной от нашей, в ее политике и в ужасно опасном положении, в котором окажется это милое дитя…»

Но молодым влюбленным совсем не хотелось думать, что здоровье Алисы – это не только проблема их частной жизни. Ведь большая доля ее «работы» в качестве императрицы – это приемы, балы, благотворительные вечера, деловые встречи, публичное присутствие на церковных службах и массовых мероприятиях. Ни нервная система, ни тело Алисы не были готовы к таким нагрузкам. А еще предстояли беременности и роды… Частная жизнь принцессы закончилась, а вместе с ней и возможность отдыхать столько, сколько необходимо. Работа на публику потребует слишком много сил и нервов.

Можно возразить, что это только спустя полтора века видно, что зачатки будущих проблем со временем расцвели в полной мере. Ишиас, невралгия, ослабленное сердце и ген гемофилии, поразивший их единственного сына. Но ведь и в 1894 году многое о здоровье Алисы уже было известно. Тем более непонятно легкомыслие родственников будущей царственной пары.

ПБ: Не люблю метафизики, но есть что-то символическое в том, что началу семейной жизни Николая и Алисы сопутствовали две болезни: ее и отца Николая. Было что-то болезненное в самом начале этой семейной истории. Сам-то Николай физически был здоров. Красавец, спортсмен! Как и его отец, любил физический труд: дрова пилил, каток от снега расчищал, чем даже вызывал удивление придворных. Однажды, когда он работал с лопатой на катке и по-простонародному высморкался двумя пальцами, его случайно увидела фрейлина Александровского дворца в Царском Селе. Царь улыбнулся и сказал: «Как вы думаете, из меня получился бы хороший дворник?» В отличие от Алисы, Николай обладал прекрасным чувством юмора.

Но вот что я вдруг подумал… А почему, собственно, историки уверены, что скороспелая помолвка Ники и Алисы после пяти лет отказа родителей согласиться на этот брак была вызвана именно ухудшающимся здоровьем Александра III? Да, он болел. Придворные врачи, среди которых были такие светила, как Боткин и Захарьин, находили, что состояние его здоровья вызывает серьезные опасения. В то же время сам император к здоровью относился пренебрежительно, часто не слушался советов докторов, полагаясь на свой богатырский организм.

Не думаю, что в начале 1894 года он всерьез думал о смерти. Вообще людям несвойственно верить в скорую смерть, даже если они серьезно больны. Мне кажется, все было проще. Влюбленный Ники сумел убедить своих родителей, что его женой должна стать Алиса. Просто потому, что он ее любит. Даже хорошенькая Матильда не смогла скрасить его горечь от разлуки с возлюбленной. В результате родители смирились с этим, не захотели делать сына несчастным. А мы во всем видим политические соображения…

Настоящее знакомство

ПБ: Итак, Алиса в Англии. Кроме болезни ног, что ее заботит? Чем она занимается?

КБ: Буквально с первого дня разлуки помолвленные начинают обмениваться длинными письмами. Принцесса заводит привычку нумеровать каждое письмо, чтобы милый Ники всегда знал, если какое-то из ее посланий вдруг затеряется в пути. Эту привычку супруги сохранили вплоть до последних писем друг другу в 1917 году.

Эта предсвадебная переписка чрезвычайно интересна, так как в ней влюбленные впервые говорят открыто и могут выражать свою любовь, свои страхи, свои мысли. Да просто впервые могут подробно рассказать о себе. Ведь все, что они знали друг о друге до этого, – информация из общих разговоров и писем родственников. Теперь же каждое письмо – это открытое окно в жизнь другого. Алиса рассказывает о своих отношениях с бабушкой, своих учителях, своем здоровье. Спорит и тут же осыпает признаниями в любви, дразнит и, внезапно меняя тон, благодарит…

В этих письмах – живая жизнь. Мне кажется, в них гораздо больше проявляется личность Алисы, чем в поздних письмах 1914–1916 годов. Внутренне чрезвычайно эмоциональная, она перескакивает с мысли на мысль, говорит о серьезных религиозных вопросах и вспоминает смешной случай из вчерашнего дня. При этом внешне старается сохранять серьезность и рассудительность, свойственную английскому воспитанию.

Это противоречие было частью ее натуры. Те, кто был с ней близок, знали об этом.

”Ей всегда доставляло удовольствие «одеваться» (участвовать в костюмированных балах. – К. Б.); в какой-то степени так она чувствовала себя словно другим человеком и забывала о своих страхах. Однако ее лицо всегда оставалось серьезным, даже когда она развлекалась. Ее подруга Тони Беккер (фрау Брахт) рассказывала, что однажды она была в театре, и принцесса Аликс сидела тогда в ложе великого герцога. Давали очень занимательную пьесу… Она взглянула на лицо своей подруги и увидела ее такой же полузадумчивой, полупечальной, а на следующий день принцесса сказала ей, что она все время сдерживала непроизвольный смех.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Да, удивительно! В принципе способность контролировать свои эмоции и мимику на людях – необходимое качество для публичного человека. И если это качество было присуще Алисе с юных лет, то это благо. Но получилось наоборот. То, что она подавляла в себе эмоции на людях и всегда выглядела слишком серьезной, отталкивало от нее окружающих. Все-таки задача публичного человека – это «делать хорошую мину при плохой игре», а не делать суровое лицо, когда вокруг веселятся.

И вот что любопытно. Судя по письмам от Эллы из Ильинского 1890 года, в усадебной обстановке, пусть и чужой, но такой домашней, Алиса была веселой и всех располагала к себе. Но стоило ей оказаться в публичном месте – в том же театре, – ее обаяние тут же пропадало. Видимо, она не была создана для публичного общения. И это качество было ее роковым недостатком. Оно принесет ей, и не только ей, много проблем.

КБ: Я приведу цитату из воспоминаний одного из комиссаров, приставленных к охране Кустарной выставки в Таврическом дворце в 1902 году. Перед нами уже не гессенская принцесса Алиса в ложе своего отца в дармштадтском театре, а императрица России, в обязанности которой входит участвовать в публичной церемонии открытия.

”Я не узнал Императрицы: Она, видимо, крайне стеснялась, стараясь выполнить преподанные ей руководительницами в этой области уроки формальной любезности (имеются в виду фрейлины императрицы, объяснявшие ей придворный этикет. – К. Б.). Через три дня последовало неожиданное распоряжение закрыть выставку для публики с 9 часов утра до 1 часа дня, так как Императрица пожелала осмотреть ее во всех подробностях в менее официальной обстановке. Нам, комиссарам, было приказано находиться на своих местах и встретить Государыню, не облекаясь для этого в придворные мундиры. Царственные сестры прибыли на выставку в 9 ½ часов утра. Мой отдел был первым от входа, и когда я на пороге встретил Императрицу, я увидел в ней другого человека: живая, обворожительная, любезная, простая до крайности. Она захватывала своим обаянием тех, к кому обращалась.

(Генерал Курлов. «Гибель Императорской России. Воспоминания»).

Такое впечатление, что публика действовала на Алису как волшебный порошок, от которого она переставала быть сама собой.

Стать русской

ПБ: Но мы с вами отвлеклись. Все-таки чем занималась Алиса в промежутке между помолвкой и замужеством? Болезнь болезнью, но она ведь должна была готовиться к переезду в Россию?

КБ: Она и готовилась. Со всем присущим ей энтузиазмом. Как только о помолвке было объявлено официально, Николай вызвал из Петербурга Екатерину Адольфовну Шнейдер, преподавательницу русского языка. Шнайдерляйн, как шутливо между собой называли ее Ники и Алиса, была не чужой гессенскому семейству. В 1884 году великий князь Сергей Александрович нанял ее для обучения своей молодой жены Эллы. Екатерина Адольфовна полюбилась семье великого князя и в каком-то смысле досталась Алисе «по наследству» от старшей сестры.

Жизнь Екатерины Адольфовны с этой минуты была тесно связана с последней царской семьей. Она стала не просто настоящим другом императрице, ее учительницей и проводником в чужой стране, гувернанткой ее младших дочерей… Она последовала за царской семьей в ссылку в 1917–1918 годах – сначала в Тобольск, потом в Екатеринбург, где ее разлучили с ними, арестовали и поместили в Пермскую тюрьму. К этому времени Шнейдер было за шестьдесят. Через полтора месяца после убийства императорской семьи Екатерина Адольфовна тоже была убита большевиками. Кстати, она, одна из немногих, принявших смерть рядом с царской семьей, канонизирована в лике святых Русской Православной Церковью.

Но все это будет потом. А в мае 1894 года в Лондоне принцесса Алиса ждала свою первую учительницу русского языка, чтобы поскорее окунуться в культуру будущей родины и обрадовать жениха своими успехами. Алиса пишет Николаю:

”Сергей телеграфировал, что фрейлейн Шнайдер вчера уехала в Дармштадт, так что я полагаю, что она появится в воскресенье или понедельник. Я тогда должна буду много работать. Все дразнят меня по поводу моих уроков русского языка – если бы только я смогла научиться более или менее сносно на нем говорить, так чтобы ты не хохотал надо мной или не закрывал бы уши…

С первой же минуты своего появления в Виндзоре фрейлен Шнейдер поставила принцессе условие: говорить друг с другом только на русском языке.

”Фрейлейн Шнайдер приехала… Эта милая маленькая женщина настаивает на том, чтобы мы говорили только по-русски, а я стою и улыбаюсь ей, не в состоянии ничего понять. У меня такая плохая память. Она попыталась что-то вбить в меня. Через несколько минут она спустится вниз и если снова меня это спросит, о, Боже мой!

С мая 1894 года занятия Алисы русским языком стали ежедневными. Новые знания увлекали ее, но запоминание сложных правил и написание слов с помощью кириллицы давались ей нелегко. В чем-то ее учеба напоминала запутанный любовный роман: то охлаждение, то восторги. Главное, чтобы Ники был доволен своей «маленькой девочкой». И Алиса прилежно учила русский ради него.

Изначально свадьба планировалась на весну 1895 года, чтобы дать Алисе возможность получше подготовиться к жизни в новой стране, да и саму церемонию провести во всем великолепии, а не в спешке. Но русский язык – это лишь одна сторона подготовки. Впереди принцессу ждали куда более серьезные уроки – по изучению основ православной веры.

Отец Иоанн Янышев, духовник императора Александра III и его семьи, «старый священник», как прозвала его Алиса, достался ей тоже «по наследству», но уже не от сестры, а от будущей свекрови. Императрица Мария Федоровна посоветовала сыну прислать к невестке своего собственного учителя богословия. Именно отец Иоанн в свое время обращал в православие датскую принцессу Дагмару.

Но Алиса оказалась несколько строптивее принцессы Дагмары. При всем желании понять религию любимого, своими вопросами она часто ставила отца Иоанна в тупик.

”Она старательно работала с госпожой Шнейдер и продолжила свои занятия с отцом Иоанном Янышевым. Она разбирала религиозные вопросы с особым тщанием. Действительно, отец Иоанн Янышев говорил великому герцогу Гессенскому (Эрнсту. – К. Б.), что принцесса задавала ему глубокие вопросы по сложным положениям теологии, каких он не слышал даже от теологов, и что она часто загоняла его в угол, где он, выражаясь по-немецки, мог только «царапаться, как кот» («kratzen wie eine Katze» – нем.), не находя ответа.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Видимо, не прошли даром уроки с лютеранским пастором доктором Селлом, который готовил ее к конфирмации в 1888 году.

Прощание с Матильдой

ПБ: Из Кобурга Николай возвращается в Россию к отцу и матери. И вот доказательство того, что отец-император в это время еще вовсе не был прикован к постели. Он с императрицей встречает сына в Гатчине… в охотничьем костюме. Не успел переодеться после утиной охоты. Так не ведут себя смертельно больные.

Еще одним доказательством того, что Александр III не чувствовал себя при смерти, является отъезд сына в Лондон к своей возлюбленной невесте в июне 1894 года. Вернее – отплытие, потому что путешествие он совершает на императорской яхте «Полярная звезда». Путешествие заняло четверо суток. О встрече с Алисой после двухмесячной разлуки наследник с восторгом пишет в дневнике:

”Итак, даст Бог, завтра увижу снова мою ненаглядную Аликс… Схожу с ума от этого ожидания. Встали на бочку (морской термин, означающий закрепление корабля на бочку, связанную цепью с мертвым якорем. – П. Б.) в Грезенде (город на южном берегу Темзы. – П. Б.). На экипаже доехал до станции… Полетел на экстренном поезде в Лондон… Приехал в Walton… и в 3 ¾ встретился с дорогой Аликс.

Вот они – крылья любви! В торговом городке Уолтоне в 15 милях от Лондона находилось поместье сестры Алисы принцессы Виктории Баттенбергской. Здесь Ники с невестой провели три дня, катаясь на шлюпках по Темзе, гуляя по английским лужайкам, собирая цветы и фрукты и наслаждаясь чистым воздухом.

Затем отправились в Виндзорский замок к бабушке Виктории. В присутствии королевы наследник преподнес невесте подарки от императорской семьи. В основном – украшения с изумрудами и жемчугом, который особенно любила Алиса. Самым роскошным подарком было жемчужное ожерелье, изготовленное Фаберже по заказу Александра III. Оно стоило немыслимых денег – около двухсот тысяч рублей! Это был самый дорогой заказ Фаберже от Романовых.

Королева Виктория качала головой: «Смотри, Аликс, не возгордись».

Узнав, что жених ведет дневник, Алиса начинает делать в нем записи по-английски. Эти записи вполне отражают ее внутренний мир, сентиментальный и несколько экзальтированный: «Много раз целую», «Благослови тебя Господь, ангел мой», «Навсегда, навсегда».

Ему это нравится!

«Une veritable idylle (настоящая идиллия. – П. Б.)», – пишет Николай матери в Россию.

Эту идиллию не нарушает и признание Ники, что у него был роман с Матильдой. Их окончательное расставание случилось, по-видимому, уже после его возвращения в Россию не из Кобурга, как пишет Матильда в воспоминаниях, а из Англии, после того, как он рассказал Алисе о любовном романе с балериной.

”После возвращения Наследника из Кобурга, после его помолвки он просил назначить ему последнее свидание, и мы условились встретиться на Волконском шоссе, у сенного сарая, который стоял несколько в стороне.

Я приехала из города в своей карете, а он верхом из лагеря. Как это всегда бывает, когда хочется многое сказать, а слезы душат горло, говоришь не то, что собиралась говорить, и много осталось недоговоренного. Да и что сказать друг другу на прощание, когда к тому еще знаешь, что изменить уже ничего нельзя, не в наших силах…

Когда Наследник поехал обратно в лагерь, я осталась стоять у сарая и глядела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся вдали. До последней минуты он ехал все оглядываясь назад.

Я не плакала, но я чувствовала себя глубоко несчастной, и, пока он медленно удалялся, мне становилось все тяжелее и тяжелее.

Я вернулась домой, в пустой, осиротевший дом. Мне казалось, что жизнь моя кончена и что радостей больше не будет, а впереди много, много горя.

Она ошибалась. Как раз ее жизнь будет долгой и в целом благополучной. А вот Николая и Алису действительно впереди ждало «много, много горя».

КБ: Интересна реакция Алисы на признание Ники. В этом тоже выпукло проявился ее характер. Она вроде не осуждает своего жениха, но и не может удержаться, чтобы не прочитать ему религиозную проповедь:

”Что прошло, то прошло, и к нему нет возврата. В этом мире мы все окружены соблазнами, и когда мы молоды, мы не всегда находим в себе силы устоять перед ними. Но если мы покаемся, Господь простит нас. Прости, что я так много пишу, но я хочу, чтобы ты был уверен в моей любви к тебе и знал, что я люблю тебя еще больше после того, как ты поведал мне ту историю; твое доверие ко мне так тронуло… Хочу всегда быть достойной его… Да благословит тебя Господь, мой любимый Ники…

ПБ: Перед возвращением в Россию Николай с невестой и королевой Викторией некоторое время проводят на берегу моря, на острове Уайт, в летней королевской резиденции. На горизонте – бесконечная вереница яхт с парусами… Разувшись, наследник босиком гуляет по воде, как ребенок. В дневнике Николая появляется запись, сделанная рукой Алисы:

”Любовь поймана, я связала ее крылья. Она больше не улетит. В наших сердцах будет всегда петь любовь.

Прощание с Дармштадтом

ПБ: Из Англии Ники отправляется в Красное Село, где в летних лагерях расквартирован Преображенский полк. И вот здесь он получает телеграмму, что его отцу действительно стало очень плохо. Императорский военный смотр в Красном Селе отменяется. Царская семья едет в Спалу (Польша) в охотничий дом Александра III.

В это время Алиса находится в Вольфсгартене, летней резиденции герцогов Гессенских. Ввиду близости Гессена от Польши Ники опять рвется к невесте. Но серьезная болезнь отца вынуждает его отказаться от этой поездки. Из Вены вызывают профессора Лейдена, который устанавливает точный диагноз: нефрит, болезнь почек. Он советует немедленно отправиться в Крым. И в сентябре царская семья едет в Ливадию в надежде, что мягкий крымский климат поможет больному царю. Однако человек полагает, а Бог располагает. Именно здесь, в Ливадии, 20 октября 1894 года закончится земной путь Александра III и начнется царствование последнего императора России Николая II. И сюда за несколько дней до кончины царя будет срочно вызвана невеста Ники. Но это тема следующего разговора…

КБ: Перед выездом из Дармштадта Алиса получила от Ники большое письмо, которое заканчивалось такими строчками:

”Я думаю, это мое последнее письмо, да, они долго идут. Как странно, наши роли переменились – ты приезжаешь ко мне вместо того, чтобы я летел к тебе. Да благословит тебя Бог, моя милая Аликс, и пусть Он поможет благополучно доставить тебя к нам, к твоему вечно любящему и полностью преданному, страстно обожающему

Ники.

Он даже не подозревал, насколько он был прав. Это письмо действительно было последним, что он написал своей «обожаемой невесте», когда та еще была невестой. В дороге они обменивались короткими шифрованными телеграммами, используя для них код из купленной принцессой книжечки. У Алисы была эта непонятная страсть – шифровать письма и дневники.

Алиса покидала Дармштадт в сложных чувствах. С одной стороны, ей было тяжело расставаться со своей родиной и своим любимым домом. Здесь она провела и радостные, и горестные дни, но всегда бесконечно любила свое родовое гнездо.

Однако дом для нее становился слишком пустым и полным скорбных воспоминаний. В одном из писем Николаю она призналась:

”Я скучаю по Эрни, который раньше мог в любую минуту вбежать в мою комнату, а сейчас женат и счастлив, и ему не до меня. Никогда не было брата добрее и милее, если не считать, конечно, моего козлика и моего любимого папу, – ужасно думать, что никогда больше мы не встретимся с ним в этом мире. С каждым днем мне все больше и больше его не хватает, особенно сейчас, когда, благодаря тебе, мое сердце так полно любви. Завтра моей младшей сестре Мэй было бы 20 лет. Только подумать, какой бы уже взрослой и милой она была…

Алиса снова чувствовала себя одинокой. Теперь ее окружали только призраки мамы, папы, малышки Мэй… Сестры давно покинули родовое гнездо, а Эрни обзавелся новой хозяйкой.

С другой стороны, в это время гессенская принцесса была как будто на полпути в другую жизнь. С наполовину показавшимся из земли корнем. Телеграммы Ники вырвали этот своеобразный, хрупкий цветок из Гессенской земли, обещая дать новую плодородную почву. Алиса уже рвалась в Россию, чтобы быть рядом с женихом, а вскоре – мужем, строить с ним новую жизнь под новым православным именем.

После спешного отъезда Алисы в Ливадию гессенцы загрустили. В одной из дармштадтских газет появилась прощальная статья. Процитирую ее полностью.

”Немецкий народ с чувством искреннего огорчения и сожаления следит за отъездом великодушной и всеми любимой принцессы Аликс. Не могу побороть в себе предчувствие, что принцессу, которая так горько плакала, покидая Дармштадт, на чужбине ожидают слезы и разочарование. Не нужно быть пророком, чтобы представить, что творится в душе августейшей невесты в эти судьбоносные недели. Ведь, согласно человеческим законам, жена должна следовать за своим избранником навстречу неизвестности.

Однако немцы не вправе радоваться или восторгаться этим браком. Они не вправе забыть слова поэта: «Принцы лишь рабы своего положения; они не должны следовать велению своего сердца».

Если мы посмотрим на царя, борющегося со смертью, на «частную жизнь» жениха, на перемену принцессой религии, которой она была верна до настоящего дня, то должны признать, что лишь героическая натура способна преодолеть все эти испытания… Наши сердца преисполнятся радостью, если мы узнаем, что принцесса обрела подлинное и прочное счастье. Пока же мы можем лишь пожелать ей благополучия и надеяться на самое лучшее, несмотря на неопределенное и шаткое будущее.

Глава пятая

Алисина неделя

Синдром предков

ПБ: Вам не кажется знаменательным факт, что свадьбе Николая и Алисы, как и свадьбе отца Николая и датской принцессы Дагмары, будущей императрицы Марии Федоровны, предшествовали трагические события? И не просто предшествовали, но они-то и были главной причиной того, что эти браки состоялись.

Цесаревич Александр, сын Александра II, женился на бывшей невесте старшего брата Николая, который считался наследником престола до своей смерти в Ницце в 1865 году. Николай и Дагмара нежно любили друг друга. И они подходили друг другу по всем статьям. И он и она отличались внешней красотой, были умны, образованны, прекрасно держали себя в светском общении. Мария Федоровна даже в пожилом возрасте оставалась красивой, жизнерадостной женщиной. Ее умение вести себя на людях, эффектно одеваться, поддерживать беседы вызывало всеобщее восхищение. В отличие от Алисы, ее любили во Дворе. Она обладала качествами, которых так не хватало ее невестке.

Что касается ее жениха Николая, то при его жизни никто не сомневался, что это готовый будущий император, достойный продолжатель дел своего отца. Чего не могли сказать о его младшем брате – неуклюжем, стеснительном и, как многим казалось, слабохарактерном Александре. Даже их общий учитель К. П. Победоносцев не смог сначала разглядеть в этом малоинтересном юноше будущего царя Александра III. Он проигрывал брату во всем. Когда Николай умер, Победоносцев был растерян. Сколько усилий он потратил на воспитание цесаревича Николая, как верил в него! А вот Александра не разглядел. Ему казалось, что Александр никогда не сможет заменить Николая. Потом он понял, как ошибался.

Женитьба Александра на бывшей невесте брата была вызвана скорее необходимостью. Будущий император должен быть женат. Дагмара лучше всего подходила на роль его жены. Когда они вместе ухаживали за Николаем перед его смертью, между ними завязались дружеские отношения. Эти отношения естественно перешли в любовь.

Но все-таки мне кажется, что тень Николая всегда находилась между ними. Память об умершем наследнике оставалась священной. И не случайно своего старшего сына они нарекли тоже Николаем. Это было странное решение: новый наследник престола будет носить то же имя, что и тот, кто, по всем данным, должен был в свое время стать императором, но не стал им, потому что его унесла преждевременная смерть. Таким образом, Ники оказался как бы «заместителем» покойного дяди на этом свете. И я не уверен, что это было для него благом.

КБ: Современная психология активно осмысляет это явление, называя его в каких-то случаях «замещающим ребенком», а в каких-то – «синдромом предков», «синдромом годовщины». В целом исследования сходятся в одном: человек, которому дали имя другого ребенка, любимого родителями, обречен следовать его судьбе. Такому человеку сложно жить. Его преследует ощущение, что он живет не своей жизнью. Как будто он должен стать реинкарнацией другого человека.

В случае с Ники ожидания по поводу его изначально были завышенные. Николай Александрович, его дядя и полный тезка, был всеобщим любимцем. Один из его учителей, Б. Н. Чичерин, однажды сказал о нем: «Он нас всех превосходит. Если он обладал бы вдобавок нашим опытом и начитанностью, он был бы гением». Известный историк С. М. Соловьев, преподававший Николаю историю, отмечал в своих записях, что если бы ему «удалось хоть раз за десять лет подготовить студента, равного по развитию великому князю Николаю Александровичу», он считал бы, что «исполнил свою профессорскую задачу». Соловьев, напомню, был ректором Московского университета. Весь студенческий состав за десять лет – против одного цесаревича!

В чем-то племянник и мог быть похожим на дядю, но полностью восполнить собой всеобщую утрату – нет! Мне кажется, что и мистицизм, свойственный Ники, мог подогреваться фактом ранней смерти дяди. Как будто эта трагическая смерть была обязательна и в его судьбе.

”Все мы являемся звеньями в цепи поколений, и порой нам приходится, к собственному удивлению, «оплачивать долги» прошлого наших предков. Эта своеобразная «невидимая преданность семье» подталкивает нас к неосознанному повторению приятных ситуаций или печальных событий.

(Анн Анселин Шутценбергер. «Синдром предков»)

Конечно, тень дяди не могла не стеснять Ники. Он должен был, что называется, «соответствовать» не только отцу, но и дяде, которого вообще не знал, родившись спустя три года после его смерти.

Дагмарина неделя

ПБ: Свадьба Александра и Дагмары состоялась в Петербурге в октябре 1866 года, а предложение руки и сердца было сделано в июне. Николай ушел из жизни в апреле 1865-го. Больше года принцесса держала траур по умершему жениху. И хотя, в сущности, ее брак с Александром был уже политически предрешен, когда он прибыл в Копенгаген просить ее руки, дело обставлялось так, словно не кто иной, но сам Николай из-за гроба как бы соединяет руки своей невесты и своего брата. Об этом Александр подробно написал в своем дневнике:

”Сначала осмотрел всю ее комнату, потом она показала мне вещи Никсы, его письма и карточки. Осмотрев всё, мы начали перебирать все альбомы с фотографиями… Пока я смотрел альбомы, мои мысли были совсем не об них; я только и думал, как бы начать с Минни разговор. Но вот уже все альбомы пересмотрены, мои руки начинают дрожать, я чувствую страшное волнение. Минни мне предлагает прочесть письмо Никсы. Тогда я решаюсь начать и говорю ей: говорил ли с Вами король о моем предложении и о моем разговоре? Она меня спрашивает: о каком разговоре? И тогда я сказал, что прошу ее руки.

Она бросилась ко мне обнимать меня. Я сидел на углу дивана, а она на ручке. Я спросил ее: может ли она любить еще после моего милого брата? Она ответила, что никого, кроме его любимого брата, и снова крепко меня поцеловала. Слезы брызнули и у меня, и у нее. Потом я ей сказал, что милый Никса много помог нам в этом деле и что теперь, конечно, он горячо молится о нашем счастье, говорили много о брате, о его кончине и о последних днях его жизни в Ницце.

КБ: Картина, достойная пера живописца эпохи сентиментализма! Но если отвлечься от политической составляющей, в этом была и своеобразная душевная красота. Не просто любовь, а любовь, скрепленная памятью о том, кого они оба горячо любили. Не просто брачный договор, но исполнение нравственного долга перед покойным.

ПБ: Помолвка состоялась 17 июня 1866 года в Копенгагене, а спустя три месяца, в сентябре, принцесса прибыла в Кронштадт. В этом году в Петербурге стояла небывало теплая, солнечная осень. Казалось, сама русская природа приветствовала приезд будущей императрицы. По этому поводу Федор Тютчев написал стихотворение:

Небо бледно-голубое

Дышит светом и теплом

И приветствует Петрополь

Небывалым сентябрем.

Воздух, полный теплой влаги,

Зелень свежую поит

И торжественные флаги

Тихим веяньем струит.

Блеск горячий солнце сеет

Вдоль по невской глубине —

Югом блещет, югом веет,

И живется как во сне.

Все привольней, все приветней

Умаляющийся день, —

И согрета негой летней

Вечеров осенних тень.

Ночью тихо пламенеют

Разноцветные огни…

Очарованные ночи,

Очарованные дни.

Словно строгий чин природы

Уступил права свои

Духу жизни и свободы,

Вдохновениям любви.

Словно, ввек ненарушимый,

Был нарушен вечный строй

И любившей и любимой

Человеческой душой.

В этом ласковом сиянье,

В этом небе голубом

Есть улыбка, есть сознанье,

Есть сочувственный прием.

И святое умиленье

С благодатью чистых слез

К нам сошло как откровенье

И во всем отозвалось…

Небывалое доселе

Понял вещий наш народ,

И Дагмарина неделя

Перейдет из рода в род.

Тютчев не был придворным поэтом, и стихотворение было написано не под заказ, а по велению души. Здесь поэт явно намекает на то, что сама природа своей солнечной погодой и голубым небом радуется приезду Дагмары.

КБ: А что он подразумевал под «Дагмариной неделей»?

ПБ: Вероятно, пышные торжества по случаю приезда невесты цесаревича. 12 октября она обратилась в православие и была наречена великой княжной Марией Федоровной, а венчание состоялось 28 октября в Большой церкви Зимнего дворца, где впоследствии венчались и Ники с Алисой.

КБ: Но это было совсем другое венчание, не так ли? Приезд Алисы в Россию в октябре 1894 года нельзя назвать радостным. В этом приезде, заранее не подготовленном, в той горестной атмосфере, обусловленной смертью Александра III, в которой происходило миропомазание Алисы, в ее скороспелом венчании с Ники сразу после похорон императора в Петропавловской крепости… словом, во всей «Алисиной неделе» ничего радостного не было и в помине. Ничего, что обещало бы счастливую семейную жизнь.

И тем не менее это была счастливая семья!

Простая пассажирка

ПБ: В этом мы еще должны разобраться. А пока выясним: почему приезд Алисы в Россию, ее переход в православие и венчание с Николаем состоялись не в 1895 году, как было задумано, то есть спустя год после помолвки, а осенью 1894 года? Помолвка помолвкой, но свадьба требовала подготовки. Когда Дагмара приехала в Россию, она уже бегло говорила по-русски и была подготовлена отцом Янышевым к принятию новой веры. Чего не скажешь про Алису. Телеграмма из Ливадии, в которой ее просили срочно отправляться в Россию, свалилась на нее как снег на голову. Этому предшествовала запись Ники в дневнике:

”5-го октября. Среда. Вчера поздно вечером пришла почта и привезла с собою два письма от Аликс! Был ясный день, но с гор дул очень свежий ветер – вроде боры (холодный шквалистый северный ветер. – П. Б.)! После breakfast’a (завтрака. – П. Б.), за которым был и Папа́, пошел гулять с Мама́… После завтрака отправились верхом на Чаир, проехали к чайному домику и вернулись к 4 ч. к себе. Папа́ и Мама́ позволили мне выписать мою дорогую Аликс из Дармштадта сюда – ее привезут Элла и д<ядя> Сергей! Я несказанно был тронут их любовью и желанием увидеть ее! Какое счастье снова так неожиданно встретиться – грустно только, что при таких обстоятельствах.

Значит, инициатива приглашения Алисы исходила не от родителей, а от Ники, а они только «позволили» ему выписать ее из Дармштадта в Ливадию. И опять – простите за навязчивость! – у меня возникает вопрос. Почему скороспелый приезд не подготовленной ни к перемене веры, ни к бракосочетанию Алисы непосредственно связывают со смертью Александра III? Бедную девушку, которая двух слов не может связать по-русски, срочно вызывают в Россию, чтобы она как можно скорее обвенчалась с Николаем у смертного одра его отца? Но когда царская семья из Спалы приехала в Ливадию, императору стало значительно лучше. Да, возле него дежурил целый синклит врачей – это нормально. Да, был приглашен (не самой царской семьей, а ее родственниками и без ведома императора и Марии Федоровны) отец Иоанн Кронштадтский, знаменитый своими исцелениями безнадежно больных священник. Кстати, интересный факт: знакомство царя с самым популярным священником России состоялось в тот самый день, когда приехала Алиса. Еще одно «странное сближение»…

КБ: Но ведь возможность смерти Александра III витала в воздухе! В Ливадию один за другим съезжались великие князья. Младшая дочь императора великая княгиня Ольга позже вспоминала, что он даже не мог встать с постели.

”Всякое движение причиняло ему мучительную боль. Папа́ не мог даже лежать в постели. Ему становилось немного легче, когда его подвозили в каталке к открытому окну, откуда он мог видеть олеандры, сбегающие по склону к берегу моря.

Стояло начало октября. Воздух был напоен ароматом винограда. Пригревало солнце. Но никто из обитателей Ливадии не замечал ни великолепной погоды, ни красот природы. Государь умирал, и врачи ничего не могли предпринять, лишь каждый день назначали больному новую диету. Всегда с недоверием относившийся к наркотикам, Император отказывался от всяких болеутоляющих лекарств.

(Йен Воррес. «Последняя Великая Княгиня»)

ПБ: И все-таки я думаю, что Алису пригласили главным образом для того, чтобы поддержать Ники в трудном для него положении. Он, а не его родители, этого хотел прежде всего. Другие члены семьи и обитатели Ливадийского дворца вообще мало думали про Алису. И доказательством тому было то, что министр Императорского двора граф Фредерикс даже не озаботился тем, чтобы невесте цесаревича предоставили царский состав до Крыма, полагавшийся ей по статусу. Алиса прибыла в Симферополь вместе с сестрой Эллой обычным пассажирским поездом (!), а оттуда на коляске проехала до Алушты, где их встречал Ники с мужем Эллы Сергеем Александровичем.

Вернемся на 28 лет назад… Как принцесса Дагмара впервые вступила на российскую землю? Она прибыла на корабле. В Кронштадте ее встречала эскадра из двадцати военных судов, выстроившихся на рейде. В честь ее прибытия был дан торжественный салют. При въезде в Царское Село ее экипаж сопровождали гвардейцы в парадных мундирах и сияющих касках. Этот пафосный момент запечатлен на картине жившего в России немецкого художника Франца Тейхеля «Торжественный въезд принцессы Дагмар в Царское Село».

Оцените!

А ее будущая невестка приезжает в Крым пассажирским поездом. Как такое могло случиться? Это говорит о том, что о приезде Алисы в Ливадийском дворце никто, кроме Ники, тогда не думал. Все были озабочены только болезнью императора.

КБ: Так, да не совсем так. В Ливадийском дворце все глаза и уши были действительно направлены в одну сторону – на болеющего императора, главу семьи и страны, богатыря, от которого никто не ожидал слабости. Но приезд невесты наследника – это государственное дело, а не частная инициатива. Если первые весточки от Ники к Алисе из Крыма были еще полны любовного воркования и желания встречи, то к моменту въезда Алисы в Россию короткие телеграммы между влюбленными содержали тревогу и осознание серьезности положения. Вы не учитываете, что болезнь Александра III, минутами отпускавшая его, все-таки стремительно развивалась и вела к смерти. Император, конечно, встретил невестку стоя и в парадной одежде, но скольких усилий ему это стоило!

Из Дармштадта принцесса Алиса выехала в сопровождении старшей сестры Виктории Баттенбергской, но в Варшаве сестры расстались – Виктория отправилась на Мальту, к себе домой, а юная принцесса продолжила поездку вместе с баронессой Гренси. По дороге на юг к ним присоединилась Елизавета Федоровна, и дальнейший путь – на поезде до Симферополя, а затем на экипаже до Алушты сестры проделали вместе.

Да, невесте наследника не подали отдельный поезд, как того требовал церемониал. Но официальную встречу на Симферопольском вокзале организовать успели. Сотни гимназистов в нарядной форме встречали принцессу Алису Гессенскую. Один из них, некто Садиков, ученик 7-го класса, решил не ограничиваться официальной встречей в составе своей гимназии, и как только экипаж принцессы отъехал от вокзала, принялся его догонять на своем велосипеде. Несколько лет спустя на одном из праздников георгиевских кавалеров в Ливадии Садиков был принят императрицей и вспомнил в разговоре с ней этот эпизод.

”Во время этой беседы Садиков напомнил императрице, что он тот самый гимназист, который на велосипеде сопровождал ее экипаж в 1894 году, когда она приехала в Симферополь, до станции Мамут-Султан. Государыня ответила, что она этот случай отлично помнит и также помнит, что этому гимназисту за его внимание она на упомянутой станции, при остановке экипажа, подарила яблоко.

(«Скорбный ангел: царица-мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях»)

Для встревоженной и уставшей от дороги Алисы такое внимание неизвестного мальчика в новой стране было важно и приятно. Когда сквозь церемониал прорывается простое человеческое отношение, снижается уровень напряжения. Такие моменты – ценность. Особенно для человека, привыкшего к простоте и искренности между людьми. Недаром память о симферопольском гимназисте и подаренном ему яблоке прожила в сердце Алисы так долго. О нем она упоминает даже в одном из писем мужу во время Первой мировой войны после посещения офицерского лазарета в Вильне: «Здесь один офицер сказал Ане (Вырубовой. – К. Б.), что видел меня 20 лет тому назад в Симферополе, что он на велосипеде следовал за нашей коляской и что я протянула ему яблоко (я отлично помню этот эпизод). Как жаль, что он мне этого не сказал! Я хорошо помню его юное лицо, каким оно было 20 лет тому назад, поэтому не узнала его теперь».

От Симферополя Алисе и ее сестре Елизавете предстояло на коляске добраться до Алушты, где должна была состояться долгожданная встреча влюбленных. Вечером 10 октября 1894, когда муки ожидания и эйфория встречи были позади, Николай записал в своем дневнике:

”Проснулся жарким чудесным днем! В 9 с половиной отправился с дядей Сергеем в Алушту, куда приехали в час дня. Десять минут спустя из Симферополя подъехала моя ненаглядная Аликс с Эллой. Сели завтракать в доме отставного генерала Голубова. После завтрака сел с Аликс в коляску, вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя – половина забот и скорби как будто спала с плеч… На каждой станции татары встречали с хлебом-солью, на границе Массандры ждали: Лазарев (Петр Михайлович – Таврический губернатор. – К. Б.), Олив (Вильгельм Николаевич – предводитель дворянства Таврической губернии. – К. Б.) и Вяземский (князь Леонид Дмитриевич – начальник Главного Управления Уделов. – К. Б.). Вся коляска была запружена цветами.

Тогда еще ни Николай, ни Алиса не знали, что их встреча в Алуште и есть знаменательное событие соединения двух жизней. Несмотря на быстрое устроение официальной встречи, никто не предполагал, что именно этот приезд Алисы в Россию и есть торжественный въезд царской невесты. Вот вам и кардинальное отличие от въезда Дагмары в 1866 году или Эллы в 1884-м. Слишком быстро начнут развиваться события, и второго – торжественного! – предсвадебного въезда будущей императрицы уже не будет.

В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге хранится картина придворного живописца, венгерского художника Михая (Михаила) Зичи «Приезд принцессы Алисы Гессенской в Ливадию 10 октября 1894 г.», датированная 1895 годом. Получается, что в «живописной» летописи все-таки зафиксирован приезд гессенской принцессы. Но создается ощущение, что этот приезд засчитали официальным уже постскриптум.

В 2020 году в Алуште на месте встречи Николая и Алисы, где сейчас разбит Приморский парк, потомками Романовых был установлен памятник.

Четыре бронзовые скульптуры, стоящие на гранитном постаменте. Наследника и его невесту объединяет арка, увенчанная православным крестом. Слева от царственной пары – дядя цесаревича великий князь Сергей Александрович, а справа – сестра невесты Елизавета Федоровна с иконой в руках. Авторы композиции – супруги Ирина Макарова и Максим Батаев.

Жители Алушты прозвали композицию «Памятник влюбленным». В этой скульптуре наибольший интерес вызывает фигура Елизаветы Федоровны, которая как будто благословляет влюбленных иконой. Как это было бы при официальных церемониях перед венчанием. Но на месте Елизаветы должны были быть родители невесты, которых, как мы помним, к этому моменту уже не было в живых. Елизавета и Сергей Александрович символизируют поддержку Ники и Алисы в их долгой и сложной истории любви.

В реальности же «хлебом-солью» Алису встречали градоначальники и дяди цесаревича, но этот жест символизировал лишь гостеприимство страны, принимавшей важную гостью.

С будущим венчанием это не было связано.

Вдвоем одни

ПБ: Цветы от татар и гимназисты на велосипедах – это, конечно, трогательно… Но возникает ощущение, что когда она приехала в Ливадийский дворец, то сразу оказалась чужой и никому не нужной. Кроме своего возлюбленного, разумеется. Николай пишет о ней в дневнике постоянно, каждый день. Они совершают прогулки к морю, играют в карты, вечером жених целомудренно провожает невесту до ее опочивальни, прощается с ней на ночь и идет в свою комнату. Но при этом двое молодых людей потеряны и не знают, как себя вести. На них никто не обращает внимания. Они – лишние.

Сам Ники ведет себя в этой ситуации неуверенно, не так, как подобает наследнику престола. И вот здесь проявляется характер Алисы. Мы уже говорили, что после помолвки она стала делать в дневнике жениха свои приписки на английском языке. Как правило, они были сентиментальные и даже – простите! – слащавые. Но 15 октября, за пять дней до смерти Александра III, Алиса делает в дневнике Ники приписку, которая выдает в ней очень сильный характер, достойный будущей императрицы. Приведем ее текст на английском с русским переводом.

”Darling boysy, me loves you, oh so very tenderly & deep. Be firm & make the Drs., Leyden or the other G., come alone to you every day & tell you how they find him, & exactly what they wish him to do, so that you are the firstalways to know. You can help persuading him then too, to do what is right. And if theDr. has any wishes or needs anything, make him come direct to you. Don’t let others be put first & you left out. You are Father dear’s son & must be told all & be asked about everything. Show your own mind & don’t let others forget who you are. – Forgive me lovy.

(Дорогой мальчик! Люблю тебя так нежно и глубоко. Будь твердым и вели докторам, Лейдену или другому – Г<иршу>, приходить к тебе каждый день и только тебе одному сообщать, как они его находят, и докладывать во всех подробностях, что они находят нужным делать с ним, чтобы обо всем ты всегда узнавал первым. Тогда ты и его (отца. – П. Б.) сможешь помочь убедить делать то, что нужно. И если доктор посчитает необходимым предпринять нечто или ему что-нибудь потребуется, вели ему сразу идти прямо к тебе. Не позволяй другим оказываться первыми и оттеснять тебя. Ты – любимый сын своего отца, и тебе должны обо всем рассказывать и все у тебя спрашивать. Покажи себя и не позволяй другим забывать о том, кто ты есть. Прости меня, любимый.)

Это говорит о том, что Алису не устраивало положение, в котором она с будущим мужем оказалась в Ливадии. Ей это не понравилось. И она не стала этого скрывать от жениха. На следующий день она пишет в его дневнике:

”Sweetest darling, God bless you. He is ever near you; & Sunny also in thoughts, so sweetykins must never feel lonely.

(Мой самый любимый, Бог тебя благословит. Он всегда рядом с тобой, и Солнышко тоже в твоих мыслях, так что родной мой никогда не должен чувствовать себя одиноким.)

И здесь за сантиментами угадывается другое. Она глубоко понимает одиночество Ники, несмотря на то, что после смерти отца именно он станет главной фигурой Российской империи. Это говорит о сильной женской интуиции. И тогда понимаешь, почему он выбрал в невесты именно эту девушку.

КБ: Удивительное свойство интуиции Алисы заключалось в том, что она хорошо чувствовала близких ей людей, и особенно – их страдания, горе и одиночество. Эти состояния она могла угадывать и чувствовать и в совершенно чужих ей людях. Она была сестрой милосердия по своей натуре. Утешать, ухаживать удавалось ей лучше всего. Равно как и ее матери и ее сестре Элле.

Но в вещах более тонких и сложных, таких как устройство общества, взаимоотношения между родственниками, интуиция ее подводила. Ведь в доме российского императора не первый день царили такие привычки. Пока Александр III был в силе, ему боялись возражать, но если не он теперь главный – что тогда? Первенство, право принимать решения в таком случае негласно были определены задолго до появления юной невесты. Ей в это время еще непонятна была та сила, которую имели над Ники его дяди и мать. Со всей мощью эта сила будет давить на нее позже. Но пока Алиса просто в растерянности от того, что видит, и, по немецкой традиции, пытается все расставить по местам, навести порядок, который был свойствен ее маленькому гессенскому царству. Но не получается! Царственный дом Романовых – это не Дармштадтский дворец.

Перед ее глазами был и другой пример – непримиримой и властной бабушки Виктории. Никто бы не посмел что-нибудь решать в обход ее. Принцессе казалось, что именно так должен вести себя будущий правитель большой империи.

Стоит все-таки заметить, что Алиса не докучала Ники истериками, назиданиями, не шла демонстративно против русских порядков. Она видела одну свою миссию – быть опорой и утешением жениху. В чем-то она чувствовала себя опытнее его. Она уже потеряла мать и отца. Ей не было дела до светских церемоний. Видимая скорбь сопереживания со стороны придворных оценивалась ею как неискренность. Конфликт между придворными и будущей императрицей начал развиваться уже в эти трагические дни.

”Самыми непримиримыми оказались в тот момент две весьма влиятельные дамы, числившиеся в ближайших наперсницах императрицы Марии Федоровны. Первая – супруга Министра Двора графиня Е. А. Воронцова, а вторая – вдова гофмаршала княгиня А. А. Оболенская, урожденная графиня Апраксина. Они «не питали симпатий» к этой «Гессенской кривляке», якобы «ломавшейся» из-за собственного самомнения. Этот «диагноз» и графиня, и княгиня считали непререкаемым. Им и в голову не могло прийти усомниться в правоте несправедливых и даже оскорбительных умозаключений. В тот момент они задавали тон в придворной жизни, а их нерасположение начало определять и отношение многих других, в первую очередь из числа женской части придворного мира. Невесту цесаревича некоторые нарочито не замечали.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

В свою очередь, Алисе была чужда та светская беззаботность, которая царила за стенами комнат умиравшего. Дамы, как ни в чем не бывало, гуляли в нарядных платьях по парковым дорожкам, мужчины вели занимательные беседы, вечерами звучала музыка, а молодежь играла в разные игры. Много лет спустя Алиса признается Вырубовой, что ей были не по душе те «шумные обеды, завтраки и игры собравшейся семьи в такой момент, когда там, наверху, доживал свои последние часы Государь Император».

Царская смерть

ПБ: 20 октября 1894 года скончался Александр III. Императором стал его сын Николай. Отныне Николай II. Нельзя не признать, что Александр III умирал не только как великий государь и политик, но и как сильный мужчина – без страха и упрека. Последние двое суток он не спал, и Мария Федоровна не отходила от него ни на час. Он уже не справлялся с собой, но отказался от услуг камердинера, все интимные обязанности вокруг него исполняла его жена. Согревала своим дыханием его холодеющие руки. В последнюю ночь он сказал: «Чувствую приближение конца». Она стала возражать. «Нет, – сказал он, – это тянется слишком долго: чувствую, что смерть близка. Будь покойна. Я совершенно покоен». Накануне около часа он беседовал с наследником. Утром возле него собралась вся семья вместе с Алисой. Он еще успел поздравить Елизавету Федоровну с днем рождения. В этот день ей исполнилось 30 лет. Николай пишет в дневнике:

”Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа́. Голова идет кругом, верить не хочется – кажется до того неправдоподобной ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него. Дыхание было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св<ятых> Тайн; вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал. О<тец> Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал за голову. Это была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни!

Но здесь я позволю себе небольшое отступление. Кто был этот «отец Иоанн», который в последние часы жизни Александра III держал руки на его голове? Комментируя это место в дневнике Николая, некоторые историки пишут, что это был царский духовник отец Иоанн Янышев, который перед смертью императора приобщал его Святых Таин. Но это не так. Последним священником, с которым общался Александр III, был Иоанн Кронштадтский, приехавший в Ливадию по просьбе великой княгини Александры Иосифовны, супруги великого князя Константина Николаевича. О том, что именно он, а не отец Янышев, держал руки на голове умиравшего императора, есть свидетельства и самого отца Иоанна Кронштадтского, и вдовы императора Марии Федоровны. В письме матери, датской королеве Луизе, она подробно рассказала о последних часах жизни мужа.

”В 6. 30 ему разрешили подняться, с большим трудом пересадили в удобное кресло и вывезли в залу, где он и оставался до последнего… Вся семья вошла к нему, он всех поцеловал и даже в этот момент не забыл, что у Эллы День рождения, поздравил ее и потребовал общения (причастия. – П. Б.). Янышева еще не было, и он, видно, чувствуя приближение конца, спросил несколько раз, скоро ли тот придет. Когда наконец пришел Янышев, Саша проронил: «я так устал», – и сам прочитал две молитвы вслед за Янышевым, приняв Тайную вечерю с радостью и умиротворением… После причастия все ушли, оставив нас одних с детьми и Аликс, которая была так мила и делила с нами все, словно всегда была нашей. Он потребовал, чтобы пришел священник из Кронштадта (ты, кажется, слышала о нем) и молился за него. Это был необычайно волнующий момент, в который проявилась вся прекрасная кроткая душа ангела моего Саши. Священник тихо молился про себя, положив обе свои руки ему на голову и целуя ее, и каждый раз, когда он останавливался, Саша говорил: «еще, мне так лучше, как будто помогает». И тогда Саша сказал ему замечательнейшие вещи, что Господь услышал его (священника) молитвы, потому что тот так добр и вера его так крепка, что он близок Господу нашему, и закончил, сказав: «Вы – святой человек!»… Он до последнего момента оставался в полном сознании, говорил с нами и смотрел на нас, пока тихо и без особой борьбы не уснул для вечной жизни прямо у меня на руках.

Что я буду делать?

ПБ: Несмотря на то что смерть Александра III была всеми ожидаемой, его старший сын и наследник Николай был ошеломлен этой смертью. И дело не только в сыновьих чувствах. В отличие от отца, ставшего императором в 36-летнем возрасте и до этого успевшего 15 лет пожить полноценной и счастливой семейной жизнью, Ники не был готов к управлению Россией, а его невеста уж тем более не была готова к роли императрицы. Но главное, два эти события – начало царствования и женитьба – буквально совпадают по времени, накладываются одно на другое.

О том, как сын принял смерть отца, рассказывает в воспоминаниях великий князь Александр Михайлович (Сандро), близкий приятель Ники с детства и муж его сестры Ксении, ставшей подругой Алисы еще до ее брака с Николаем.

”Люди умирают ежеминутно, и мы не должны бы придавать особого значения смерти тех, кого мы любим. Но тем не менее смерть Императора Александра III окончательно решила судьбу России. Каждый в толпе присутствовавших при кончине Александра III родственников, врачей, придворных и прислуги, собравшихся вокруг его бездыханного тела, сознавал, что наша страна потеряла в лице Государя ту опору, которая препятствовала России свалиться в пропасть. Никто не понимал этого лучше самого Никки. В эту минуту в первый и в последний раз в моей жизни я увидел слезы на его голубых глазах. Он взял меня под руку и повел вниз в свою комнату. Мы обнялись и плакали вместе. Он не мог собраться с мыслями. Он сознавал, что он сделался Императором, и это страшное бремя власти давило его.

– Сандро, что я буду делать! – патетически воскликнул он. – Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть Царем! Я не могу управлять Империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами. Помоги мне, Сандро!

Помочь ему? Мне, который в вопросах государственного управления знал еще меньше, чем он! Я мог дать ему совет в области дел военного флота, но в остальном…

Я старался успокоить его и перечислял имена людей, на которых Николай II мог положиться, хотя и сознавал в глубине души, что его отчаяние имело полное основание и что все мы стояли пред неизбежной катастрофой.

Воспоминания великого князя писались уже в эмиграции и вышли в 30-е годы в Париже. Так что мысли о «неизбежной катастрофе» могли идти от его более позднего знания об этой катастрофе. Но едва ли он мог сочинить такую сцену.

Во время болезни отца Николай как раз уже имел опыт общения с министрами, приезжавшими с государственными вопросами, решать которые больной царь был уже не в силах. Напомню также, что к тому времени Николай являлся членом Государственного совета и председателем Комитета по строительству Транссибирской железной дороги, начало строительства которой он лично заложил во Владивостоке в мае 1891 года, возвращаясь из путешествия в Японию. Министр финансов и путей сообщения С. Ю. Витте высоко оценивал личность молодого императора, с которым у него в будущем будут серьезные разногласия. Но оценивал, скажем прямо, в своеобразном ключе.

”Он замечательно воспитанный человек. Я в своей жизни никогда не видел человека более воспитанного, нежели он, он всегда tire a quatre epingles (одет с иголочки. – П. Б.), сам никогда не позволяет себе никакой резкости, никакой угловатости ни в манерах, ни в речи…

Характеристика, конечно, лестная… Но – не для Царя всея Руси. Не таким был его отец – грубоватый, вспыльчивый, уверенный в себе. Известный случай, когда во время рыбалки в Гатчине ему доложили о приезде европейских дипломатов. Царь ответил: «Европа подождет, пока русский император ловит рыбу». Невозможно представить себе, чтобы такое сказал Николай.

Раба Божия Александра

ПБ: Но вернемся к Алисе… Представим ее положение. Ее приезд, что бы вы ни говорили, не был обставлен с подобающей торжественностью. В Ливадии во время болезни Александра III на нее почти не обращали внимания. А ведь она сама рвалась в Россию и мечтала о встрече с Ники. По дороге она отправила ему телеграмму, что желает как можно скорее перейти в православие. Не исключаю, что телеграмму посоветовала ей отправить сопровождавшая ее сестра Елизавета, но попадание в чувства жениха было точным. 8 октября он пишет в дневнике:

”Получил чудную телеграмму от милой дорогой Аликс уже из России о том, что она желала бы миропомазаться по приезде, – это меня тронуло и поразило до того, что я ничего долго сообразить не мог!

Еще бы! Он не забыл, как сопротивлялась его возлюбленная в Кобурге во время предложения руки и сердца, отказываясь переменить веру, и какие усилия с его стороны, со стороны ее сестры Елизаветы и даже со стороны императрицы Марии Федоровны потребовались, чтобы Алису уговорить. И вдруг она сама рвется принять православие!

Но обращение Алисы в православную веру происходило не просто в грустной, а в страшной атмосфере. Буквально рядом с телом покойного императора, на следующий день после его кончины, когда его тело начинают бальзамировать врачи, чтобы подготовить к длительному путешествию в Петербург. 21 октября в домовой церкви Ливадийского дворца она проходит обряд миропомазания и становится русской великой княжной Александрой Федоровной. Об этом тоже есть запись в дневнике Николая, кстати, не характерная для его скупого стиля:

”21-го октября. Пятница. И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час<ов> в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана, и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама́ и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы!

После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч<асов> вечера – другая. Выражение лица у дорогого Папа́ чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться! Целый день отвечал на телеграммы с Аликс, а также занимался делами с последним фельдъегерем. Даже погода и та изменилась: было холодно, и ревело в море!

Помните стихотворение Тютчева о «Дагмариной неделе», когда состоялось миропомазание Дагмары? «Небо бледно-голубое дышит светом и теплом…»; «Воздух, полный теплой влаги…»; «Блеск горячий солнце сеет…» Это тоже было осенью, да еще и в холодном Петербурге. А здесь вроде бы Крым, благословенная Ливадия, но сама природа словно бунтует и сердится. Можно себе представить, что чувствовала в этот день Алиса… нет, уже Александра Федоровна!

Но у меня вопрос. Как происходил обряд ее обращения в православие? Что значит «миропомазание»? Разве для обращения в православие не надо было проходить полный обряд крещения?

КБ: Это вопрос литургики в отношении проведения таинств и обрядов православной Церкви. Лютеранство – одна из христианских конфессий, признающих Иисуса Христа как Бога. В целом считается, что Крещение у других христианских конфессий правильное, но протестанты не признают таинств и не имеют иерархического преемства, которое православная Церковь признает необходимым условием совершения таинств. Правило, которое было определено еще Вторым Вселенским собором. Потому протестанты принимаются в православную Церковь через миропомазание.

Если коротко сказать о разделении Крещения и Миропомазания, в моей, конечно, вольной интерпретации, Крещение дает возможность душе жить духовной жизнью, призывает ее к этому через отречение от сатаны, через обеты служить Богу мыслями и делами. А Миропомазание – овеществление самого Крещения. Как если бы сам Дух Святой спустился и прикоснулся к человеку. Священник в этот момент помазывает части тела человека освященным елеем. Это таинство по сути причисляет человека к членам православной Церкви.

Для большей наглядности процитирую ход обряда из книги «Литургика: Таинства и обряды» литургиста и богослова Гермогена Ивановича Шиманского:

”Чин принятия в Православную Церковь лиц указанных исповеданий (лютеран. – К. Б.) состоит из оглашения и самого Миропомазания. Вначале они исповедуются у священника (но разрешительная молитва при этом не читается), затем над ними в притворе храма совершается оглашение: они произносят отрицания от прежних заблуждений. Отрицания произносятся или в общих выражениях, или с особым изложением неправого учения своего вероисповедания.

После совершения отрицания присоединяющийся исповедует догматы православной веры, читает Символ веры и затем вводится священником из притвора в храм со словами: «Вниди в Церковь Божию и отрини вся неправости и заблуждения». В это время поется 66-й псалом. Присоединяемый приводится к аналою, на котором лежит Евангелие; здесь он преклоняет колена пред Евангелием, и священник читает молитву «Господи Боже Вседержителю», в которой молит Господа, чтобы даровано было просвещенному нелицемерно, невозвратно и нелестно соединиться Святой Соборной Церкви.

После молитвы присоединяемый, встав с колен, произносит обещание содержать и исповедовать православную веру до конца жизни целу и невредиму, в уверение чего целует Евангелие и крест. Священник присоединяемому, преклонившему колена, читает разрешительную молитву (особого содержания) и приступает к совершению самого таинства Миропомазания.

(Большой Требник, гл. 106.)

После таинства Миропомазания Алиса перестала быть членом лютеранской Церкви и стала частью православной Церкви – рабой Божией Александрой.

ПБ: Понятно. Но, может, Алиса и стала православной в тот день, однако сознание у нее оставалось протестантское. И сознание, и язык вероисповедания. Спустя несколько дней она в дневнике Ники делает приписку на немецком языке:

”Gott geht mit dir, seinem Kinde; furchte dich nicht! Auf jedem Punkte, wo du stehst, ist ein Schutzengel; wo du bist, ist dein Gott; wo dein Gott ist, da ist ein Helfer.

(Бог идет с тобой, своим сыном, ничего не бойся! Где ты находишься, там ангел-хранитель; где ты, там твой Бог, где твой Бог, там ты обретаешь помощь.)

Знаете, что это? Это – цитата из швейцарского писателя и протестантского пастора XVIII века Иоганна Каспара Лафатера. Так что, боюсь, недолгие богословские уроки Иоанна Янышева в Англии не оставили глубокого следа в религиозном мировоззрении без пяти минут жены нового русского царя.

КБ: Вы слишком строги к юной принцессе! Она только что стала православной, а вы хотите, чтобы она уже цитировала Святых Отцов Византии? Да, у нее накопился большой багаж цитат из религиозных учений протестантских проповедников. Вот она и поддерживает ими своего унывающего жениха. Духовность у двух конфессий одна, да и Бог христианский – един. Не вижу никаких противоречий. Она просто европейка, у нее знания, соответствующие воспитанию.

За гробом

ПБ: Не стану спорить. Эта приписка сделана в дневнике Николая 27 октября, в день, когда тело покойного императора из Ялты морем доставили в Севастополь. А вот его слова:

”К счастью, погода была хорошая, и море спокойное. В 8 ½ покинули наш дом, который теперь так горестно осиротел, и поехали в церковь. Там кончалась обедня. Вынесли гроб и передали его казакам, которые, чередуясь со стрелками и гребцами с катера Его Вел., донесли его до пристани в Ялте. Мама́ и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шханцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг. Чудная, красивая, но грустная картина! Завтракали внизу отдельно от других. Подходя к Севастополю, начало покачивать. «12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким веселым смотрел тогда Севастополь! В 4 ½ подошли к пристани.

Из Севастополя траурный поезд отправился в Москву с остановками и панихидами в Борках, Харькове, Курске, Орле и Туле. Вслед за ним на отдельном поезде ехала царская семья, включая и Александру Федоровну. В Архангельском соборе Московского Кремля возле гроба была отслужена еще одна панихида, затем траурный поезд, в который пересела и вся семья, отправился в Петербург.

Александра Федоровна въезжала в столицу России не так, как когда-то принцесса Дагмара. Не было в честь ее приезда ни звуков фанфар, ни блеска салютов. В столицу России Алиса прибывала в буквальном смысле слова «за гробом». Все взоры столичных жителей были обращены только на этот гроб, а не на красавицу-невесту. Она в этот момент никому не была интересна. И она не могла этого не чувствовать. Я думаю, это и определило ее будущее отношение к стране, где она всегда будет чувствовать себя одинокой, потерянной и никому не нужной за пределами своей семьи…

Глава шестая

Не ко двору

Фаталисты

ПБ: Надо отметить пунктуальность Николая. По дороге из Севастополя в Петербург он ни на один день не перестает вести дневник, фиксируя в нем весь траурный маршрут. Начиная с Москвы, Алиса делает в нем свои приписки. И скажу вам честно, они меня настораживают… Да, с одной стороны, как вы верно заметили, она старается поддержать и ободрить будущего мужа. Но с другой… Ну жалела бы, утешала, писала ласковые слова. Но акцент всех записей сводится к назидательной проповеднической интонации с сильным мистическим подтекстом. Словно это не невеста пишет, а какой-то протестантский пастор беседует с несмышленым юношей. Не будем снова утомлять читателей английскими фразами и приведем записи сразу по-русски:

”Все может исчезнуть, кроме твоего Бога и твоего любящего сердца…

Неси свое бремя со стойким терпением и нерушимой надеждой. Бог придаст тебе сил нести его – точно так же, как Он возлагает это бремя на тебя. Господь вознаградит тебя за твое терпение в тот самый миг, как только Он снимет с тебя это бремя…

Постоянно спрашивай себя: что бы я делал, если бы понимал ангелов – этих свидетелей самых сокровенных деяний…

Твои самые сокровенные слезы ведомы Богу, и Он их любит…

Господь всегда будет подле тебя, приглядывать за тобой и утешать тебя в твоей печали. Только Он это может, когда все другие бессильны…

Где бы ты ни был, Бог твой с тобой и в твоем сердце. Ему приятно прислушиваться ко всем голосам…

Не по-русски это, не по-нашенски! Понимаю, что этим ее накачали в Дармштадте немецкие пасторы. Но как же она не чувствует, что это невозможно в России? Но еще больше меня смущает то, что Николаю это, по-видимому, нравилось. В противном случае он пресек бы этот поток проповедничества со стороны невесты. Он тоже был склонен к мистицизму.

КБ: Как говорила Матильда Кшесинская: «Он был мистиком и до какой-то степени фаталистом по натуре». Ники действительно был мистиком. Просто, может, более тщательно скрывал это в себе, чем его невеста. Он чаще других царей участвовал в богослужениях, всегда со рвением молился и не любил, когда ему мешали это делать. Как будто в это время он и был счастлив.

Для него это была единственная возможность отложить «всякое житейское попечение», как поется в молитве «Иже Херувимы», и хотя бы ненадолго переложить все вопросы на плечи Бога и дать Ему (Тому, кто помазал его на царство) Самому все решать.

Еще он верил в трагическую предопределенность собственной судьбы. В своих «Воспоминаниях» многолетний посол Франции при русском Дворе Морис Палеолог записал слова Николая, переданные послу министрами Столыпиным и Сазоновым:

”Я имею больше, чем предчувствие, но полную уверенность, что я предопределен ужасным испытаниям и не получу награды здесь на земле. Сколько раз я применял к себе слова Иова (в день которого Государь родился): «Едва я почувствую опасность, она осуществляется, и все несчастья, которых я опасаюсь, падают на меня».

Что касается приписок Алисы в дневнике Николая в дни, когда он был занят заботами о похоронах отца… Я не разделяю ваших сомнений по этому поводу. Дело не в том, что Алисина голова была «напичкана» проповедями и выдавала их как современный голосовой помощник – моментально и по любому запросу. Просто Алисе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО помогали в жизни справиться с болью и утратами проповеди священников и цитаты из поучений. В ее характере выработалась привычка всматриваться в каждое слово о Боге и лепить из этого свой душевный материал. Николай знал об этом, потому что его невеста не раз посылала в письмах к нему выдержки из проповедей и цитаты из религиозных книг.

”12 мая 1894. Доброе утро, милый, я только что пришла из церкви, где мы слышали замечательную проповедь. Она мне напомнила о старом священнике на свадьбе Эрни. Я бы могла там сидеть часами, слушая его. Мне хотелось бы пересказать это тебе – как Господь Бог не ищет внешнюю форму, а ищет дух, как и люди, которые преданны друг другу, не судят по внешности, а их сердца и души тянутся друг к другу.

Дальше – подробный пересказ проповеди, который заканчивается такими словами:

”О, Ники, милый, ты действительно не боишься, когда думаешь о том, кто тебе достанется в жены? Не сведет ли тебя с ума эта особа?

ПБ: Не свела?

КБ: Судя по тому, как развивалась их переписка и как сложилась их жизнь, – Николай этого не боялся. Он реагировал на это так:

”О, мое дорогое, милое, любимое чадо, я должен перечитать твою «проповедь» в одном из твоих последних писем. Это принесет моей душе мир и будет поддерживать мое мужество. Да благословит тебя Бог, моя родная Алики. Я так глубоко молюсь за твое счастье и благополучие! Ты для меня всё.

Ответным письмом он получает еще одну порцию «цитат». Таковы были правила их игры. Так было принято между ними. Если хотите – это их язык любви, поддержки. Николай сам часто обращался к Богу в своих письмах.

Честно говоря, ему и зацепиться в этом мире больше было не за кого. Один Бог в его представлении принимал его таким, какой он есть. Только Он мог без осуждения его слабости подбадривать и наделять силой. Не важно, что это было – самовнушение или настоящая Божья сила, мы же не ведем сейчас религиозную дискуссию. Важно, что это и был тот Отец, который мог помочь всегда.

Алисе именно проповеди помогали справиться со своим горем и одиночеством, она знала только это лекарство. И по капельке давала его Ники, видя, что он тоже находится в тяжелом состоянии. А Николай принимал это лекарство и подбадривал Алису, благодарил, говорил, что она все делает правильно. Такое положение вещей было определено между ними еще в переписке задолго до происходящих событий.

Слабое звено

ПБ: Вы меня почти убедили. Но не до конца. В человеческом смысле я с вами согласен. Наверное, Алиса тонко почувствовала «слабое звено» своего жениха, крайне неуверенного в себе в начале царствования. И эти ее проповеди носили, так сказать, психотерапевтический характер. Мол, дорогой, что ни происходит, все к лучшему, потому что Бог все устроит. Не волнуйся, не страдай, ты в Его руках, и Он тебя не оставит. Ники это нравилось, это его утешало. Но едва ли такой фатализм был хорош для Государя России, да еще и в такой сложный политический период. Тут следовало придерживаться известной поговорки Ходжи Насреддина: «На Бога надейся, а верблюда привязывай». Утешая жениха, Алиса в самом начале их супружеской жизни вольно или невольно подогревала в нем этот фатализм, что в будущем принесло немало бед. И в конечном итоге она оказалась не права. Ничего Бог не устроил. Революция, Гражданская война и казнь царской семьи… Погибли она, ее муж, четыре девочки и мальчик – то есть те, кто составлял счастье и смысл жизни Александры Федоровны.

Но что-то мы увлеклись религией. Вернемся к хронике событий 1894 года.

Черное и белое

ПБ: Похороны Александра III прошли 7 ноября, а через неделю, 14 ноября, состоялось венчание Николая и Александры в Большой церкви Зимнего дворца. Но еще в ливадийском дневнике Николая есть запись, сделанная 22 октября, через день после смерти отца:

”Вчера вечером пришлось перенести тело дорогого Папа́ вниз, потому что, к сожалению, оно быстро начало разлагаться. Поэтому и утренняя, и вечерняя панихиды были отслужены в малой церкви. Слава Богу, милая Мама́ совсем спокойна и геройски переносит свое горе! Только и делал, что отписывался от туч телеграмм. Происходило брожение умов по вопросу о том, где устроить мою свадьбу; Мама́, некоторые другие и я находим, что всего лучше сделать ее здесь спокойно, пока еще дорогой Папа́ под крышей дома; а все дяди против этого и говорят, что мне следует жениться в Питере после похорон. Это мне кажется совершенно неудобным!

Это очень интересный момент! Спешить до такой степени, чтобы устраивать свадьбу в нескольких шагах от тела покойника! Тем не менее и сам Ники, и его невеста, и – что самое главное! – вдовствующая императрица находят, что это «всего лучше». Почему? Ну ладно, Ники и Мама́ так решили. Но почему этому сопротивляются «дяди» и почему их мнение в результате побеждает? Венчание происходит не в Крыму, а в Петербурге почти сразу после похорон. А как изначально планировалась эта свадьба?

КБ: В сентябре 1894 года Ники писал Алисе из Ливадии: «Мама́ сказала, что боится, что нашу свадьбу придется отложить до весны – это как раз то, чего ты хотела и что я до нынешнего времени так безуспешно пытался организовать». Если вспомнить, что помолвка была в апреле 1894 года, то получается, что Алиса планировала устроить свадьбу через год, весной 1895-го. Это понятно: нужно подготовиться, выучить язык, основы православной веры… И свадебный церемониал требовал большой подготовки: приемы, наряды, торжества, приглашение именитых персон, в том числе зарубежных. Но болезнь царя ускорила приезд Алисы в Россию, а его смерть – свадьбу.

ПБ: Почему?! Почему нельзя было, как и планировали, отложить ее до весны 1895 года? Понятно, что после смерти отца Николаю точно нужно было жениться, неженатым он не мог короноваться на царство. Но ведь коронация состоялась только в мае 1896 года. К чему такая спешка: не важно, была бы свадьба в Крыму рядом с телом покойного или в Петербурге сразу после похорон?

КБ: А как вы себе это представляете? Торжественно или нет, но Алиса в качестве невесты уже приехала в Россию. Об этом знает весь мир, об этом написали все мировые газеты. И что ей делать? Возвращаться в Дармштадт до весны? Или жить в Романовском доме невенчанной? На время поселиться в Москве у сестры Эллы в качестве бесприютной родственницы? Какой вариант ни возьми, один хуже другого.

ПБ: Согласен. Но оба варианта свадьбы – в Крыму или в Петербурге – тоже были один хуже другого. Свадьба у гроба родителя или свадьба через неделю после его похорон, когда в России был объявлен годовой траур. Бедная Алиса! Девушку лишили самого ожидаемого праздника в девичьей жизни. Права была ее бабушка! Не надо было связываться с русскими…

И еще «дяди»… Семейство Романовых к концу XIX века разрослось невероятно. Начиная с Павла I у императоров России, за исключением Александра I, было много детей, причем я говорю только о законных. У Павла – десять, у Николая I – семь, у Александра II – восемь, у Александра III – шесть. И даже если брать одних сыновей, продолжателей рода Романовых, мы в общей сложности получим 18 человек. Конечно, кто-то из них умирал в младенчестве или в юности, как брат Александра III Николай. Но все равно к моменту восшествия на престол Николая II великих князей была пропасть. Одних только дядей у молодого Николая было больше десятка. Из них – четверо родных, братьев отца: великие князья Владимир, Алексей, Сергей и Павел.

Никто из них уже не мог претендовать на престол. Но все они были РОМАНОВЫ, и все значительно старше Николая. Почти все занимали ответственные должности. Владимир Александрович – командующий гвардией и Санкт-Петербургским военным округом. Алексей Александрович – адмирал Императорского флота. Сергей Александрович – командующий лейб-гвардии Преображенским полком и московский генерал-губернатор. Один только Павел Александрович высоких постов не занимал, но и он к 1894 году все-таки был генерал-майором и шефом лейб-гвардии Гродненского гусарского полка. Все были богатыми помещиками. Некоторые – членами Государственного совета. У каждого были ордена и награды.

Наконец, все они жили на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая ни в России, ни находясь за границей. Они пользовались вниманием женщин. На фоне этих матерых мужчин Ники был просто мальчиком. Уже став императором, он обращался к ним, как принято в обычных семьях: «дядя Владимир», «дядя Алексей», «дядя Сергей», «дядя Павел». Для них он был племянником, которого они ребенком сажали себе на колени.

Впрочем, и объективно Николай II в начале царствования нуждался в их советах. Они были гораздо опытнее в политических вопросах и дворцовых интригах. Но то, что дяди, как родные, так и двоюродные, с самого начала имели влияние на молодого царя, создавало двусмысленную ситуацию в начале его царствования, когда те, кто должен был ему подчиняться, пытались им руководить. И первой такой «ласточкой» стало их решение устроить свадьбу не в Крыму, как этого хотели молодые, а в Петербурге.

Теперь передаю слово вам. Как проходила эта свадьба?

КБ: Лучше, чем сама Алиса, вряд ли скажешь. Из письма сестре Виктории:

”Церемония в церкви мне очень напомнила 1884 год (свадьба Эллы и великого князя Сергея Александровича. – К. Б.), только не было наших отцов, – это было страшно – ни поцелуев, ни благословения от них. Но я не могу говорить ни об этом дне, ни о печальных церемониях до того. Ты можешь представить себе его (Николая. – К. Б.) чувства. Один день в глубочайшем трауре, оплакивая своего дорогого, на другой день свадьба в прекрасных одеждах. Не может быть большего контраста, но это нас еще больше сблизило, если это возможно.

После долгих траурных мероприятий, панихид и богослужений в соборе Петропавловской крепости у гроба с телом Александра III оба – и Ники, и Алиса – были вымотаны физически. Да и душевно. Как будто два корабля во время шторма в открытом море. Ни о какой разлуке уже не могло быть речи – оба чувствовали, что в связке им будет легче преодолеть неизбежные трудности.

Думала ли Алиса, мечтая в юности о красивой свадьбе и благородном женихе, что в свой свадебный день точь-в-точь повторит судьбу своей матери? Принцесса Алиса Великобританская потеряла отца, принца-консорта Альберта, за несколько месяцев до назначенной свадьбы, и горю ее матери – королевы Виктории, да и самой Алисы, не было предела. Она выходила замуж в июле 1862 года в атмосфере глубокого траура, в который был погружен весь Виндзорский замок. Даже ради свадьбы дочери королева Виктория не сменила черного платья. Происходящее всем показалось «дурным знаком».

Траур в Зимнем дворце мало чем отличался от траура в Виндзоре, только душевные раны были еще свежее – прошло всего две недели, как в столицу привезли тело императора. И здесь окружающим также казалось, что происходящее – «дурной знак». Невеста, приехавшая в Петербург вместе с гробом, не может принести стране ничего хорошего, а свадьба во время траура не может быть хорошим началом для царствования. Как выразился в воспоминаниях великий князь Александр Михайлович, «самая нарочитая драматизация не могла бы изобрести более подходящего пролога для исторической трагедии последнего царя».

После похорон Александра III была назначена дата свадьбы нового царя – менее чем через неделю, 14 ноября 1894 года. Это был день рождения вдовствующей императрицы Марии Федоровны, благодаря чему было возможно послабление траура во дворце. В каком-то смысле мать пожертвовала своим праздником ради свадьбы сына, хотя своей красотой и великолепием белого наряда затмила в итоге даже невесту. Гости, приехавшие на похороны, остались на свадьбу. Среди них: великий герцог Гессенский Эрнст-Людвиг (брат Алисы), принц Эдвард и принцесса Александра (сестра Марии Федоровны) Уэльские, принц Генрих и принцесса Ирэна (сестра Алисы) Прусские. Отчасти дата свадьбы была обусловлена и этим фактом – в Петербурге уже находились родственники Алисы, приехавшие хоронить Александра III. Зачем их потом дополнительно вызывать в Россию?

И все-таки, несмотря на печальные обстоятельства, при которых проходила церемония, ее провели со всем вниманием к традициям царской свадьбы.

”Принцессу Аликс одели в Малахитовой туалетной комнате Зимнего дворца. Ее волосы традиционно уложили длинными локонами перед знаменитым золотым зеркалом императрицы Анны Иоанновны, перед которым каждая русская великая княгиня одевалась в день свадьбы. Помогал главный дамский костюмер императорской семьи, он передавал драгоценности короны, лежавшие на красных бархатных подушечках. Вдовствующая императрица сама возложила алмазную свадебную корону на голову невесты. Она надела множество прекрасных бриллиантовых украшений, а ее платьем было тяжелое русское придворное платье с настоящим серебряным шитьем, с невероятно длинным шлейфом, отделанным горностаем. С ее плеч ниспадала мантия из золотой ткани, отделанная тем же королевским мехом. Эти одежды несли камердинеры; они были такими тяжелыми, что когда свадебная церемония окончилась и императорская семья со своими гостями удалилась в Малахитовую комнату, великий герцог Гессенский увидел свою сестру, стоявшую неподвижно и одиноко в центре залы (император на минуту ее покинул), будучи не в состоянии сделать ни шага!

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Что ж, ее можно понять! В июле того же года состоялось бракосочетание сестры Николая Ксении с великим князем Александром Михайловичем. Ее наряжали так же, как затем Алису. Вот что писал князь в своих поздних воспоминаниях:

”Я помню, что она была одета в такое же серебряное платье, что и моя сестра Анастасия Михайловна (вышла замуж за великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца III в 1878 году. – П. Б.) и как все великие княжны в день их венчания. Я помню также бриллиантовую корону на ее голове, несколько рядов жемчуга вокруг шеи и несколько бриллиантовых украшений на ее груди…

– Я не могу дождаться минуты, когда можно будет освободиться от этого дурацкого платья, – шепотом пожаловалась мне моя молодая жена. – Мне кажется, что оно весит прямо пуды.

Консерватизм Романовского дома в плане одежды для новобрачных был таков, что она, по-видимому, не менялась с незапамятных времен, и вес ее, соответственно, оставался тем же. Александр Михайлович с юмором пишет, что он был обязан войти к своей молодой жене в первую брачную ночь в халате, который весил не меньше 16 фунтов (больше семи килограммов). На вопрос церемониймейстеру, как он будет носить такой халат, тот ответил, что этот халат предназначен не для постоянного ношения, а для первой брачной ночи. «Этот забавный обычай, – писал князь, – фигурировал в перечне правил церемониала нашего венчания наряду с еще более нелепым запрещением жениху видеть невесту накануне свадьбы. Мне не оставалось ничего другого, как вздыхать и подчиняться. Дом Романовых не собирался отступать от выработанных веками традиций…»

Бриллиантовые серьги, которые надели на Алису в день ее венчания, весили столько, что пришлось прикреплять их золотой проволокой к волосам.

Но все это были неприятные мелочи в сравнении с общей атмосферой, в которой оказалась Алиса, приехав в Петербург. Когда она с лицом, закрытым черной вуалью, шла за гробом императора в Петропавловскую крепость, женщины в толпе шептали: «Она вошла к нам позади гроба, она приносит нам несчастие». Каково было слышать это принцессе, которую все обожали не только в ее родительском доме, но и во всем Дармштадте! Позже она рассказала Анне Вырубовой, что пережила по прибытии в Петербург:

”Так я въехала в Россию. Государь (Николай. – П. Б.) был слишком поглощен событиями, чтобы уделить мне много времени, и я холодела от робости, одиночества и непривычной обстановки. Свадьба наша была как бы продолжением этих панихид, – только что меня одели в белое платье.

Все, кто видел ее во время свадьбы, отмечали, что «она была бесконечно грустна и бледна». А ведь это был очень важный визуальный момент для тех, кто видел ее впервые. Все сразу заметили ее отличие от Марии Федоровны, чей приезд в Россию воспринимался почти как национальный праздник. Она, с ее живым характером и обаятельной внешностью, всех к себе расположила. И вот – новая императрица… Скучная, грустная, бледная и, кажется, всем недовольная. Никто же не задумывался над тем, что происходит в ее душе. С первых же дней ее появления и стало гулять это прозвище: «дармштадтская муха».

КБ: Но вот что любопытно. Насколько все зависит от ракурса зрения. Скромная по российским меркам в связи с трауром свадьба глазами иностранца виделась совсем иначе – как нечто пышное и торжественное. В письме королеве Виктории член британской делегации лорд Чарльз Керрингтон отчитывался:

”Траур на этот день отменили, и на слугах были красные ливреи и окаймленные шнуром треуголки – шапка кучера надета набекрень и надвинута на правое ухо. Дворец уже был переполнен – в большинстве зал было столько людей, что с трудом можно было пройти. Все дамы в русских платьях, у некоторых изумительные бриллианты… Говорили, что присутствовало 8000 или даже 10 000 персон. Вполне возможно, так как залы огромны и конца им нет… Дорожка, или проход, по которому провели царствующих особ, был очень узкий – и 2 камергера, приставленные к каждой комнате, вероятно, с большим трудом сдерживали натиск приглашенных: генералов, адмиралов, офицеров армии и флота, всех дам, представленных ко двору, сановников первых четырех классов, мэров Санкт-Петербурга и других больших городов и многих крупных коммерсантов. В последней комнате рядом с императорскими апартаментами находились сенаторы; 60 или 70 фрейлин, одинаково одетых…

Прямо перед выходом императорской и царствующих семей, держа золотой жезл высотой 7 футов, увенчанный бриллиантовой короной, прошел маршал двора князь Трубецкой. Только в 12.30 распахнулись двери и король Дании открыл императорское шествие, ведя императрицу Марию…

Император в самом простом мундире шел с невестой, которая была просто великолепна – на голове диадема, усыпанная бриллиантами, верхняя часть которой, целиком состоящая из камней, превращала ее в корону, – на плечах 2 длинных локона (какие, бывало, носила принцесса Уэльская), восхитительное ожерелье и украшения и огромная мантия из золотой парчи, подбитая горностаем. Она выглядела именно так, как должна, по общему мнению, выглядеть русская императрица, идущая к алтарю, и двигалась просто и с большим достоинством. Приветствуя кого-нибудь, она незаметно наклоняла голову, и это было отмечено и оценено. Императорская и царствующие фамилии, а также приглашенные следовали длинной процессией – все шлейфы несли пажи, юноши из знатных семей, одетые в красное с золотом, в белых панталонах и высоких сапогах…

«Она выглядела удивительно прекрасной», – писала об Алисе принцесса Александра Уэльская. А герцог Йоркский Георг, будущий король Великобритании, так внешне похожий на Николая II, сообщал жене: «По-моему, Ники очень повезло: у него такая красивая и очаровательная жена. Должен признаться, никогда я не видел пары более любящей и более счастливой, чем они. Я сказал, что желаю им лишь одного – чтобы они были столь же счастливы, как мы с тобой. Правда ведь?»

«Медовая неделя»

ПБ: Так или иначе, бракосочетание состоялось. А как проходил медовый месяц новобрачных?

КБ: Точнее – «медовая неделя». Кто бы дал целый месяц отдыха новоиспеченному императору? (Впрочем, Николай и в отпуске всегда продолжал принимать министров и заниматься рабочими делами.) Но и недели молодым хватило, чтобы перевести дух и насладиться уединением в старых комнатах Александровского дворца в Царском Селе. Без дядей и других родственников, носившихся коршунами над молодыми в последние несколько недель. Эта неделя, по их общим воспоминаниям, была для них «райской».

22 ноября 1894 года Николай и Алиса впервые провели свой день вдвоем в Александровском дворце. Ники взял себе свою старую комнату, в которой жил ребенком во время приездов в Царское, а молодой жене выделил комнаты своей матери. Там же они завтракали, а в бывшей спальне Марии Федоровны проводили вместе ночи. Кстати, так в их жизни дальше и повелось – у них всегда была одна спальная комната на двоих.

В своем дневнике Николай записал на второй день «медовой недели»:

”Странно было провести ночь в спальне дорогих Папа́ и Мама́, в кот<орой> я родился. Прошел в халате, как вчера вечером, из спальни в свои комнаты через апартаменты Николая Павловича (Николая I. – К. Б.) для утреннего туалета.

Молодой супруге он оставил утреннюю записку:

”Мое дорогое Солнышко,

Я проснулся с твоим именем на устах и глубоко и горячо помолился о твоем благополучии, здоровье и счастье. Моя родная малышка, любовь моя к тебе невыразима словами, она заполняет меня целиком и делает мрак этих дней светлее…

Моя Алики, да благословит тебя Бог.

Ники.

Кажется, такие нежные слова может писать только молодой супруг. Он долго мечтал о соединении с любимой и добился этого, но еще не прошел огонь и воду с той, которую взял в жены. Мы сейчас смотрим на него как на юношу, полного надежд и ожиданий. Однако ровно такие же строки Николай будет писать своей «старой женушке» (и она же «малышка») через 22 года совместной жизни, когда вокруг будут ходить сплетни о ее неверности и предательстве, когда она родит ему долгожданного, но смертельно больного наследника, когда ноги ее не смогут выносить долгой ходьбы и продолжительных богослужений и ей придется перемещаться в инвалидном кресле. Николай все равно будет писать ей «моя голубка» и каждый день признаваться в любви. А она будет бесконечно благодарить его за свое многолетнее счастье.

Со стороны это счастье будет трудно разглядеть. Зато сколько будет семейного горя! Так что первая совместная неделя в Царском Селе, наедине друг с другом, – это правда был настоящий рай для Николая и Александры. Поэтому очень скоро они захотят вернуться в Александровский дворец и свить именно там свое семейное гнездо.

Невестка и свекровь

КБ: Но пока, как бы им ни было хорошо, императора в Петербурге ждали дела. Вернувшись из Царского Села, Николай и Александра временно поселились у вдовствующей императрицы в Аничковом дворце. В том самом дворце, где прошло детство Ники. Несмотря на то что официально резиденцией русских царей считался Зимний дворец, со времени гибели Александра II императорская семья там не жила, предпочитая уютный Аничков дворец на зимнее время и Большой Гатчинский – на летнее. В Зимнем дворце проводились лишь торжественные приемы и большие балы. Николай планировал отремонтировать комнаты своего прадеда Николая I и со временем переехать туда, но пока шли ремонтные работы, они с Алисой приняли приглашение матери погостить у нее. Молодым супругам выделили шесть небольших комнат.

”Комнаты были маленькие и не предназначались для семейной пары, тем более для императорской. У их величеств была одна гостиная, соответственно они не могли давать аудиенции одновременно. У них не было подобающей столовой, что не давало им возможности принимать гостей, правда, глубокий траур и не позволял этого делать. С самого первого дня молодые император и императрица обедали вместе со вдовствующей императрицей… В этих маленьких комнатках Александра Федоровна сидела целыми днями, переходя в спальню, когда император давал аудиенцию в гостиной. Но она была абсолютно счастлива. Ее муж был возле нее, и, как только ему позволяла работа, он приходил в ее комнату сказать пару слов и выкурить папиросу и обнаруживал, что она всегда ждала его».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Но Аничков дворец был не лучшим выбором для жизни молодых в Петербурге. Ведь здесь хозяйкой была не Алиса, а Мария Федоровна. И она явно не собиралась уступать невестке свою роль. Именно с этого начался их конфликт?

КБ: Да бог с ней, с ролью хозяйки во дворце! Если бы вся проблема взаимоотношений двух императриц сводилась к этому, она бы не имела таких масштабных и губительных последствий для Алисы. Свекровь отняла у нее возможность занять собственное место в царском доме и в сердцах русских, полюбиться как Двору, так и всему народу. А ее, несомненно, было за что полюбить, если бы не сравнивали ее постоянно со свекровью.

Мария Федоровна со всех сторон была хороша! Остроумна, трудолюбива, красива, моложава и прочее, прочее. Алисе, еще мало знавшей Россию, ее язык (включая французский, на котором говорила вся знать), ее традиции и иерархию, ничего не оставалось, как столбом стоять в стороне и наблюдать, как блистает и затмевает ее – юную, стройную, но застенчивую молодую царицу – ее собственная пожилая свекровь.

Ники не мог отказать матери ни в чем. Он был нежно к ней привязан, хотя с детства, как старший ребенок в семье, не был избалован ее вниманием. Практически каждый день, если они с матерью не находились в одном доме, он писал ей письма. Иногда проводил за этим занятием более пяти часов.

Алиса была упряма и не умела хитрить. У нее был свой вкус в одежде – и она отвергала подарки свекрови. Она избегала публичных мероприятий, насколько это было возможно, в отличие от свекрови, которой нравилось блистать в обществе. Они были антагонистами.

Даже странно, что Ники выбрал в жены такую противоположность своей матери; чаще бывает наоборот. Возможно, от Алисы он получал то, что не мог выпросить у матери, будучи мальчиком.

Но такая разница между двумя женщинами, двумя хозяйками одной страны породила раскол в их окружении. Сила же была на стороне старшей.

За вдовствующей императрицей было закреплено более высокое положение по отношению к правящей императрице. Поэтому в торжественных случаях Мария Федоровна всегда шла впереди, под руку с молодым императором, а ее юная невестка – за ней. Кроме того, вдовствующая императрица имела право оставить себе все «царственные» драгоценности.

Везде, где Алисе приходилось занимать место, которое ранее занимала Мария Федоровна, их начинали сравнивать. И всегда – не в пользу первой. Например, когда молодая императрица заступила в должность шефа Уланского Ее Величества полка, офицеры оказались недовольны такой переменой. Вот что вспоминал об этом Владимир Эдуардович Шуленбург, служивший в то время в полку:

”Наступила Пасха 1895 года. Полк приносил поздравления своему шефу на второй день Пасхи. Всем нам, офицерам, Ее Величество соизволила дать по яйцу производства Петергофской гранильной фабрики. И тут пошли какие-то сравнения, что государыня Мария Федоровна давала более изящные; говорили даже, что императрица Мария Федоровна давала яйца с гравированными именами каждого офицера своих частей.

И семье Николая II Алиса пришлась «не ко двору». Об этом периоде много лет спустя вспоминала младшая сестра Ники великая княгиня Ольга Александровна:

”Что бы Алики ни делала, все, по мнению двора Мама́, было не так, как должно быть. Однажды у нее была ужасная головная боль; придя на обед, она была бледна. И тут я услышала, как сплетницы стали утверждать, будто она не в духе из-за того, что Мама́ разговаривала с Hики по поводу назначения каких-то министров. Даже в самый первый год ее пребывания в Аничковом дворце – я это хорошо помню – стоило Алики улыбнуться, как злюки заявляли, будто она насмешничает. Если у нее был серьезный вид, говорили, что она сердита.

(Йен Воррес. «Последняя Великая Княгиня»)

Мария Федоровна, при всех ее достоинствах, очень любила сплетни и придворную болтовню. У молодой императрицы не было шансов отыграться на этом же поле – еще в детстве ей привили отвращение к пустым разговорам.

ПБ: Да, соперничество было не на равных. Не будем еще забывать, что Мария Федоровна была дочерью датского короля. Александра в ее глазах была такой «немочкой» из небольшого провинциального герцогства, которая всю жизнь должна была быть благодарна, что ее полюбил сын российского императора и она стала императрицей России.

Что касается царских драгоценностей, тут была более сложная коллизия, о которой пишет биограф Роберт Масси: «Особенно раздосадовал молодую царицу один эпизод. Некоторые драгоценные украшения по традиции переходили от вдовствующей императрицы к новой государыне, да и придворный протокол обязывал Александру Федоровну надевать их для официальных церемоний. Однако у императрицы-матери была страсть к драгоценностям, и когда Николай обратился к матери с просьбой передать их своей невестке, пожилая императрица ощетинилась и отказалась это сделать. Уязвленная Александра заявила, что вообще не станет надевать никаких украшений. Чтобы избежать скандала, Мария Федоровна уступила».

Но вы правы, по дворцовому этикету на торжественных церемониях вдовствующая императрица шла первой под руку со своим сыном, а Александра Федоровна – после нее вместе с кем-то из великих князей. Это ее, вероятно, оскорбляло, как и то, что в Аничковом дворце не она была хозяйкой, а свекровь. Это чувствовалось во всем, в том числе и в поведении слуг и фрейлин.

КБ: К тому же фрейлины были все не молодые, давно служившие при Дворе возле Марии Федоровны. Они сразу окрысились на молодую царицу, потому что она не принимала «широких» русских обычаев, всей этой праздной жизни. Не так ее воспитывали мать и бабушка. Она пыталась заставить придворных дам заниматься рукоделием по принципу «ни минуты без дела», а те не понимали, смеялись над немецкой простушкой. Она чувствовала себя в чужом окружении. В результате Александра Федоровна замкнулась в себе, тем самым еще больше вызывая нелюбовь придворных дам, которые считали ее поведение неоправданно высокомерным.

ПБ: Мне кажется, в конфликте свекрови и невестки, в общем-то типическом и ничего особенного не представлявшем, была одна тонкость. Главным недостатком Алисы было не высокомерие (его не было), а ее слишком прямолинейный характер. Ей не хватало душевной гибкости. И скажем прямо: хитрости. А может быть, простите, и ума. В ее понимании она вышла замуж за императора, который и должен был вести себя как император, а не маменькин сынок. Она не понимала, что дело было не только в сыновьей преданности. Николай первое время объективно нуждался в советах матери, в том числе по государственным вопросам. Все-таки она тринадцать лет прожила с его отцом, когда тот уже был императором, и лучше Ники знала некоторые особенности управления государством. В этом плане Алисе стоило бы самой поучиться у свекрови, а не закусывать удила.

К тому же судьба Марии Федоровны была не менее тяжелой, чем судьба ее невестки. В юном возрасте она потеряла жениха Николая. Младенцем, не прожив и года, умер второй ее сын Александр. Теперь вот скончался горячо любимый муж. И дальнейшей ее жизни, пусть и долгой, трудно позавидовать. В 1899 году в возрасте двадцати восьми лет на Кавказе умрет от чахотки ее сын Георгий. В 1918 году, находясь в Дании, она узнает о гибели Николая, четырех внучек и внука, расстрелянных большевиками в Екатеринбурге. Тогда же ей сообщат о гибели в Перми другого сына – Михаила. В смерть Николая она долго не хотела верить, считала, что это слухи…

КБ: Мария Федоровна скончалась на родине, в Дании, в 1928 году. В 2006 году гроб с ее телом был торжественно перезахоронен в Санкт-Петербурге в Петропавловской крепости рядом с гробом ее мужа.

Коронация и Ходынка

ПБ: Но это уже не имеет прямого отношения к нашей истории. А что имеет прямое отношение, так это коронация Николая и Александры, которая состоялась в Москве 14 мая 1896 года. В отличие от свадьбы, проходившей в траурной атмосфере, ничто, казалось, уже не должно было помешать торжеству не только Николая, становившегося венценосным императором России, помазанником Божьим на царство, но и его супруги, которая стала полноправной русской царицей, освященной Православной Церковью.

Первый день коронации подтвердил ее надежды. Ее чествовали не только придворные, ею восхищался народ. В это время послаблялись налоги, отменялись штрафы, объявлялась широкая амнистия заключенным. И, наконец, не так часто у простого люда была возможность наблюдать такое великолепное зрелище! Поэтому в Москву в эти майские дни приехали и пришли пешком сотни тысяч людей. Они ждали праздника и в первый день коронации сполна его получили.

Приехав в Москву, Николай и Александра остановились в путевом Петровском дворце. Готовясь к коронации, они усердно постились и молились. В Москву прибыли представители европейских королевских династий, но ни одного монарха, потому что во время коронации русские царь и царица должны были играть главную роль. Также съехались иностранные послы.

В день въезда царской семьи в Кремль вдоль улиц выстроились толпы народа. Крестьяне стояли бок о бок с прекрасно одетыми дамами. Во главе процессии на коне ехал император, окруженный иностранными принцами. За ними в позолоченных каретах следовали императрицы, вдовствующая и молодая, каждая в своем экипаже. Карету Марии Федоровны венчала корона, на карете Александры Федоровны ее не было. На Красной площади они покинули свои кареты, чтобы зайти в часовню Иверской Божьей Матери и приложиться к Ее чудотворной иконе. В Кремль въезжали через Никольские ворота. Публика как зачарованная смотрела на это великолепное зрелище.

Коронация состоялась в Успенском соборе и длилась пять часов. Сначала Николай и Александра прошли пешком до собора. Впереди них уже в одиночестве шла вдовствующая императрица. Ее лицо было бледным и серьезным. При этом она была великолепно одета, с короной на голове и вся сверкала бриллиантами. Александра, напротив, оделась довольно скромно: в платье из серебряной ткани. На ее шее было единственное жемчужное ожерелье, а голова вообще не была ничем украшена, так как ей вскоре предстояло надеть корону. Император был в парадном полковничьем мундире Преображенского полка. До этого он с его любовью к старине выразил желание одеться, как одевались прежние цари, и во время коронации надеть не корону, а шапку Мономаха. (Тут была одна тонкость. Императорская корона весила 9 фунтов, больше четырех килограммов, а у Николая, после того как в Японии фанатик-полицейский ударил его саблей, остался шрам на голове.) Но этикет не позволял ему это сделать.

Молодая царица, по общему мнению, выглядела привлекательно и держалась с полным самообладанием. В то же время церемония коронации вызвала в ней бурю эмоций. Впервые она почувствовала себя не «чужой на этом празднике жизни», а полноправной героиней, на которую все смотрят с восхищением. Православный обряд коронации оставил в ней неизгладимое впечатление, которое сохранялось затем всю жизнь. Она почувствовала себя частью Русской Церкви и русского народа, который, по ее представлениям, был очень религиозен и не мог не любить своего царя и свою царицу. Ее мистицизм подогрело еще и то, что она увидела, как на голову ее мужа упал солнечный луч, образовав вокруг его головы что-то вроде нимба. Апофеозом церемонии для нее стал момент, когда Николай бережно своими руками возложил на нее корону, конечно, меньшую по размерам, чем та, что на свою голову надел он сам, приняв ее из рук митрополита Московского. Затем императорская семья покинула Успенский собор под звон колоколов «сорока сороков» и оглушительную пальбу пушек.

В тот же день состоялся праздничный банкет, а вечером по всей Москве устроили иллюминацию, которую зажгла сама новая царица, нажав на специальную кнопку, спрятанную в букете роз.

В следующие дни особых торжеств не было. Состоялись один бал в Кремле и представление в Большом театре. Но 18 мая случилось событие, которое радикально изменило отношение русского народа к началу царствования Николая II.

Это была Ходынская катастрофа.

КБ: Не везло бедной Алисе! Не в добрый час она согласилась быть помолвленной с Ники!

ПБ: Ну, знаете! Если бы я был суеверным, каким был русский народ, я бы сказал иначе. Не в добрый час Ники влюбился в дармштадтскую красавицу! Не успел он на ней жениться, как узнал, что она серьезно больна, страдает нервным расстройством и часто не может передвигаться без инвалидного кресла. Стоило ей приехать в Ливадию, как через десять дней скончался Александр III. Прежде чем родить мужу наследника престола, она родила четырех девочек – тоже серьезная проблема. Можно и так на это посмотреть. Но мы с вами люди разумные и не будем делать пустые выводы.

Все складывалось так, как складывалось, и никто не был в этом виноват. Ходынская катастрофа случилась не по вине царя и уж тем более не по вине царицы. Отчасти в ней был виноват муж ее сестры Эллы – московский градоначальник великий князь Сергей Александрович. Но и его винить трудно, потому что в России не было опыта организации таких, как сказали бы сегодня, «массовых мероприятий».

На Ходынском поле 18 мая в ожидании царского подарка (кружки с вензелем императора, пряника, колбасы и сладостей) собралось около полумиллиона человек. Такие же подарки выдавались во время коронации Александра III, и тогда все прошло гладко. Но в этот раз случилось не так. Когда толпа направилась к раздаче, пронесся слух, что подарков на всех не хватит, и задние ряды стали напирать на передние. Началась давка. Люди затаптывали друг друга насмерть. По разным подсчетам, погибло до полутора тысяч человек и столько же было покалечено. Кто мог такое предвидеть?

Ходынскую катастрофу не случайно сравнивают с трагедией, которая случилась в Версале в 1770 году, и тоже в мае, во время бракосочетания французского дофина Луи-Огюста, будущего Людовика XVI, и австрийской принцессы Марии-Антуанетты. Тогда толпа народа, напуганная залпами фейерверков, рванула с дворцовой площади по узким улочкам. Следующее столпотворение было у реки. Люди падали в воду и тонули. Погибло около полусотни человек и сотни были ранены. Кто был в этом виноват? Французский двор? Пиротехники? А то, что впоследствии это событие стали воспринимать как символическое, было опять-таки роковым стечением обстоятельств. После Французской революции Людовик XVI и его супруга были казнены, как затем после Октябрьской революции были казнены Николай II, его жена и дети. Не думаю, что между этими историями была прямая связь.

КБ: Но событие было ужасное, согласитесь! Вот как об этом много лет спустя в беседе с иностранным журналистом вспоминала великая княгиня Ольга Александровна. В год коронации ей было тринадцать лет, и она не принимала участие в балах и банкетах. Но ей позволили посмотреть народные торжества на Ходынском поле. Когда они отправились туда утром 18 мая, то увидели, что к ним приближается вереница повозок. Сверху они были накрыты кусками брезента, из-под него было видно много покачивающихся рук.

”Сначала я было подумала, что люди машут нам руками, – продолжала Великая Княгиня. – Вдруг сердце у меня остановилось. Мне стало дурно. Однако я продолжала смотреть на повозки. Они везли мертвецов – изуродованных до неузнаваемости.

ПБ: Но надо признать, что Николай II, как и молодая императрица, в целом повели себя правильно. Всем пострадавшим и семьям погибших была выплачена солидная денежная компенсация, похороны погибших были устроены за счет личных средств царя. Сразу после этой беды Николай и Александра посетили раненых в больнице и лично говорили с ними, выслушивали их просьбы. Только ведь об этом не знал ни русский народ, ни московская публика. Но о том, что царская чета под давлением великих князей согласилась в день Ходынской трагедии присутствовать на большом балу, который в честь коронации давал французский посланник граф Монтебелло и куда специально из Франции были привезены старинные гобелены, столовое серебро и чуть ли не сто тысяч роз, – об этом судачили все. Здесь Николай, конечно, проявил слабость. Его убедили, что нельзя обижать французского посланника.

Другой его ошибкой было то, что он не отстранил своего дядю Сергея Александровича от должности генерал-губернатора. И здесь сыграла свою роль не только обширная Романовская семья, но и, подозреваю, молодая императрица, сестра жены Сергея Александровича Эллы. Ведь Элла и Сергей Александрович были главными посредниками в общении Ники и Алисы до помолвки и много ей поспособствовали. Но, повторяю, вины Николая и Александры в Ходынке не было. Тем не менее это страшное событие именно им стали вменять в вину. Ведь оно случилось во время их коронации.

Так начиналось правление Николая II. Одно несчастье за другим. И все это падало мрачным пятном не только на него, но и на жену. Начало ее царствования сопровождалось целой чередой «дурных» знаков и предзнаменований. А учитывая, что и Алиса и Николай были склонны к мистицизму, это не могло не отразиться на их психологии и понимании собственной судьбы.

Глава седьмая

Царские дочки

Эмалевый крестик

ПБ: У поэта первой русской эмиграции Георгия Иванова есть стихотворение 1949 года:

Эмалевый крестик в петлице

И серой тужурки сукно…

Какие печальные лица

И как это было давно.

Какие прекрасные лица

И как безнадежно бледны —

Наследник, императрица,

Четыре великих княжны…

Первая строфа нуждается в комментариях. «Серая тужурка» – это походная форма полковника Николая II. Высший чин, до которого он дослужился к 1894 году, когда после смерти отца стал императором России. Этот чин сохранялся за ним до конца дней, потому что присваивать себе самому звание генерала, будучи императором, Николай II считал неправильным. «Эмалевый крестик в петлице» – это орден Святого Георгия 4-й степени. Этот «крестик» не надо путать со знаменитым металлическим солдатским Георгиевским крестом. Орден Святого Георгия получали только офицеры и только за непосредственное участие в сражениях. Император непосредственного участия в сражениях не принимал. Поэтому с присущей ему скромностью публично признавал, что орден был присвоен ему незаслуженно. Тем не менее именно этот эмалевый крестик с круглым медальоном красного цвета в центре с изображением святого Георгия, поражающего копьем змея, мы видим на поздних фотографиях императора. Больше того, это был единственный орден, который он носил на полковничьей тужурке во время войны. Для справки: у Николая было семь российских и более сорока иностранных наград высших степеней. Причем первые награды он по традиции получил сразу же после рождения в 1868 году. Это – орден Святого Андрея Первозванного, орден Святого Александра Невского, орден Белого орла, орден Святой Анны 1-й степени и орден Святого Станислава 1-й степени. В 1890 году он получил орден Святого Владимира 4-й степени и в 1915 году – орден Святого Георгия. Так что фотография, которую описывает поэт, была сделана не раньше 1915 года.

Вторая строфа в комментариях не нуждается. Но то, что написана она под впечатлением гибели царской семьи, – не вызывает сомнений. «Какие прекрасные лица и как безнадежно бледны…»

Давайте поговорим о царских детях. Есть какая-то несправедливость в том, что из пятерых детей Николая и Александры только двое – Алексей и Анастасия – сегодня широко известны. Алексей – потому что был наследником престола и его несчастная болезнь сыграла роковую историческую роль, став одной из главных причин отречения Николая II от трона. Анастасия – потому что после ее гибели возникла легенда, будто она единственная из царских детей осталась жива и находится за границей. По этой легенде даже был создан американской кинокомпанией 20th Century Fox полнометражный мультфильм.

А что же Ольга, Татьяна и Мария? О них мы почти ничего не знаем, хотя они тоже причислены к лику святых. Какие они были – великие княжны?

ОТМА

КБ: Мне бы хотелось начать этот разговор с небольшой прелюдии. Когда я училась в Санкт-Петербурге в Школе имени императрицы Александры Федоровны, мне все никак не удавалось запомнить имена великих княжон в последовательности их рождения. Мне казалось, что четыре девочки в семье, к тому же рожденные одна за другой, – это очень много. Чтобы мне помочь, один из наших учителей предложил запоминать имена по первым буквам – ОТМА. Старшая – Ольга, вторая по старшинству – Татьяна, затем – Мария и младшая – Анастасия. Какая была чудесная подсказка! И звучит красиво – ОТМА. Вплоть до последних лет я была уверена, что эта аббревиатура – находка моего учителя. А потом узнала, что сами княжны придумали себе это общее на четверых имя, которым подписывали открытки и представлялись незнакомым людям.

Так и сегодня эти совершенно разные по темпераменту, интересам, внешности и талантам девочки воспринимаются нами монолитом. Просто – царские дочери. Девочки в матросских костюмчиках, выпрыгивающие из царского экипажа на старых кинохрониках. Четыре юные девушки с распущенными волосами, с атласными лентами на голове, в одинаковых белых платьях…

Обычно такую неразрывную связь чувствуют близнецы. Они могут договаривать фразы друг за другом, предугадывать желания, чувствовать на расстоянии боль другого. Свидетели жизни царской семьи утверждали, что так оно и было. Но разница в возрасте между каждой из дочерей – два года, а между старшей и младшей – шесть лет. В каком-то смысле единый образ, сплав ОТМА, создали они сами. Но это ужасно несправедливо по отношению к личности каждой из них. Это четыре отдельные, хотя и короткие жизни. Единственное обстоятельство, которое объединяло их в глазах царского окружения с самого начала, – разочарование, что «не мальчик». И народ, и Императорский двор ждали наследника. По закону Российской империи, утвержденному Павлом I, только мальчик мог наследовать трон.

ПБ: Считается, что Павел принял этот закон, чтобы насолить своей матери – Екатерине II. Но что было, то было. Итак, ждали наследника, а первой родилась дочь…

КБ: Первая беременность Алисы наступила вскоре после свадьбы и протекала хорошо, не считая привычных головных болей и простуд. Она была полна ожиданием первенца, так как всегда хотела дом «полный детей и собак». Уже при обустройстве Александровского дворца в Царском Селе учитывались детские потребности – в жилых комнатах почти не было бьющихся предметов. «Предстоявшее событие (рождение первого ребенка. – К. Б.) казалось ей настолько священным и таким чудесным, что она едва ли хотела говорить о нем с кем бы то ни было, кроме своих сестер и своей старой подруги Тони Беккер», – писала баронесса Софья Буксгевден.

Желание материнства было отличительной чертой характера Алисы. В чем бы ни упрекали императрицу, но в отношении воспитания детей она была безупречна. И как ей, наверное, было больно от того, что при Дворе и в обществе это ее качество мало ценилось, а разрешиться от бремени первенцем женского рода считалось чуть ли не «проклятием».

Накануне первых родов молодожены переехали в только что переустроенный Александровский дворец в Царском Селе…

Семейное гнездышко

ПБ:… в котором они до этого с 22 по 27 ноября 1894 года провели дни, остроумно названные вами «медовой неделей».

КБ: Это были абсолютно счастливые дни! Впервые Ники и Алиса оказались одни, наедине друг с другом, без бдительного надзора Мама́ и свекрови. Александра Федоровна писала бабушке Виктории:

”Мы вдвоем пробыли только пять дней в Царском, одни с одной дамой и одним господином; отдых и покой сделали дело. Мы гуляли, катались и наслаждались чудесным деревенским воздухом.

Для Ники Александровский дворец был памятным местом. Именно здесь он родился 6 мая 1868 года. Здесь же, в Царском Селе, в церкви большого Екатерининского дворца наследника крестили. Алисе с ее провинциальными вкусами тоже полюбилось Царское – тихое, уютное, красивое и словно специально созданное для того, чтобы здесь свить семейное гнездышко. Поэтому сразу было решено, что они сюда вернутся, по возможности – надолго. Но для этого нужен был серьезный ремонт и обустройство.

ПБ: Биограф царской семьи и историк Александровского дворца Игорь Зимин детально исследовал, как проходило это обустройство. Уже в начале 1895 года одновременно начались ремонтные работы в двух «квартирах» Николая II: на втором этаже северо-западного ризалита Зимнего дворца и бельэтаже правого флигеля Александровского. В Зимнем дворце ремонтные работы были завершены к концу 1895 года, а в Александровском дворце они шли в два этапа до 1904 года.

До ремонта, приезжая в Царское Село, молодые жили в левом флигеле, в комнатах Александра III и Марии Федоровны. Но переустраивать эти комнаты по своему вкусу при живой вдовствующей императрице они не могли, поэтому серьезные ремонтные работы проходили в правом флигеле. После смерти Александра III левый флигель оставался «мемориалом». Ники писал в дневнике, что водил Алису «наверх в наши детские комнаты… сидели в кабинете Папа́ и рассматривали его альбомы войны 1877 г. (Русско-турецкая война, в которой принимал участие Александр III, будучи еще цесаревичем. – П. Б.)».

Это были «неприкосновенные комнаты», а вот в правом флигеле у молодоженов были развязаны руки. Игорь Зимин считает, что «проектировала будущую новую квартиру именно молодая императрица».

В правом флигеле предполагалось оборудовать две половины – для Николая и Александры Федоровны. Комнаты, обращенные окнами во двор, отводились для императора; комнаты, обращенные на садовую сторону, – для императрицы.

Впервые Николай и Александра переехали в правый флигель уже в марте 1895 года, когда ремонтные работы в нем только начинались. Были готовы: спальная комната (одна на двоих), приемная для деловых встреч Николая II и кабинет императора.

В спальной комнате («Опочивальне») сначала стояла двуспальная кровать орехового дерева, «полированная под воск». Позже появились две позолоченные металлические кровати, сдвинутые вместе. По всему алькову развешаны иконы.

Вид спальной комнаты Николая и Александры на фотографии поражает обилием икон и распятий. Их насчитывалось порядка семисот! При этом в алькове спальной комнаты, увешанном иконами, находился и ватерклозет. С одной стороны, это говорит о том, что Александра Федоровна не рассматривала свое обращение в православие только как необходимый ритуал. Она отнеслась к этому даже с чрезмерной серьезностью. Она как бы «вышибала клин клином», заполняя свое самое интимное пространство в доме множеством предметов религиозного культа – что невозможно с точки зрения лютеранской религии. С другой стороны, православный пиетизм, когда было необходимо, вполне уживался с немецкой практичностью.

Кабинет императора имел куда более строгий вид. Главное место в нем занимал большой Г-образный стол. Над ним на вращающемся стержне была укреплена электрическая лампа, которую с помощью специального блока можно было регулировать по высоте. Этот стол был заставлен множеством семейных фотографий, что говорит о вкусах Николая II. А поскольку он много курил, в кабинете было несколько пепельниц и зажигалок. Кабинет был выдержан в темных, деловых тонах. Единственной роскошью в нем был огромный диван-оттоманка, покрытый, как и в кабинете его отца, персидским ковром.

Таким было семейное гнездышко Николая и Александры, которое они полюбили и куда при первой возможности стремились сбежать из Петербурга. Во время такого очередного бегства 3 ноября 1895 года в Александровском дворце и родился их первый ребенок.

Княжна Ольга

КБ: Вообще-то роды планировались в Зимнем дворце, но случились в Царском. Они начались внезапно и дались молодой матери тяжело. Вот как этот день описал в своем дневнике Николай:

”3-го ноября. Пятница. Вечно памятный для меня день, в течение которого я много-много выстрадал! Еще в час ночи у милой Аликс начались боли, которые не давали ей спать. Весь день она пролежала в кровати в сильных мучениях – бедная! Я не мог равнодушно смотреть на нее. Около 2 <часов> дорогая Мама́ приехала из Гатчины; втроем, с ней и Эллой, находились неотступно при Аликс. В 9 час<ов> ровно услышали детский писк, и все мы вздохнули свободно! Богом нам посланную дочку при молитве мы назвали Ольгой! Когда все волнения прошли и ужасы кончились, началось просто блаженное состояние при сознании о случившемся! Слава Богу, Аликс перенесла рождение хорошо и чувствовала себя вечером бодрою. Поел поздно вечером с Мама́ и когда лег спать, то заснул моментально!

Счастливый отец умолчал о разочаровании, которое постигло окружающих. По традиции орудия Петропавловской крепости оповестили Россию о рождении царского ребенка, дав 101 залп, как было положено при появлении на свет великой княжны. Не 301, как требовали традиции при рождении наследника.

Тем не менее на свет родилась царская дочь – первая, горячо любимая и более всех походившая характером на отца. Девочку назвали древним царским именем Ольга. Как позже вспоминал великий князь Константин Константинович, выбор имен обеих старших дочерей Николая II был связан с литературными пристрастиями отца: «Слышал от царя, что его дочери названы Ольгой и Татьяной, чтобы было, как у Пушкина в “Онегине”».

Крестили маленькую Ольгу на двенадцатый день жизни, в годовщину свадьбы родителей, – 14 ноября 1895 года. Через месяц Алиса писала сестре Виктории:

”Ты можешь теперь понять наше нескончаемое счастье, ведь теперь у нас есть такое бесценное маленькое существо, о котором только мы должны заботиться и беспокоиться.

И в случае с Ольгой, и с последующими детьми Алиса сама кормила младенцев грудным молоком, купала и вязала приданое – носочки, жакеты, шапочки. Почти весь первый год она провела рядом со своей ненаглядной Ольгой в детской. В каком-то смысле воюя с приставленными к ребенку нянями – английской, присланной бабушкой королевой Викторией, русской и старой няней Орчи, привезенной из Дармштадта. Каждая из нянь пыталась учить неопытную мать по-своему, отчего императрица сильно страдала. В будущем она не только выработает свою собственную методику ухода за детьми и воспитания, но и откроет в Царском Селе специальное заведение, обучающее девушек работе с младенцами в приютах, – «Школу нянь».

Великая княжна Ольга в младенчестве была белокурым полненьким ребенком и, как отмечает Софья Буксгевден, была не так красива, как позже, когда подросла.

Ей едва исполнилось полгода, когда в Москве венчались на царство ее родители. Ольга – единственный ребенок, рожденный до коронации. Ввиду малого возраста, девочка не принимала участия в торжествах, о ней вообще ничего не сказано в описаниях очевидцев. Но я думаю, что ее рождение могло стать причиной отсрочки коронации. Ведь коронация могла пройти уже в ноябре 1895 года, когда был снят траур по Александру III, а состоялась только в мае 1896-го.

Маленькую Ольгу еще успела понянчить на руках прабабка – королева Виктория, которая заочно стала одной из крестных малышки. Осенью 1896 года молодая императорская чета начала выезжать за границу для официальных визитов, и одной из первых стран, которую они посетили, стала Англия. Алиса была счастлива, что могла вновь повидать свою дорогую бабушку и похвастаться перед ней чудесной белокурой дочкой. И королева заметила, что материнство пошло на пользу Алисе.

”Королева Виктория была счастлива видеть ее, ставшей красивой и цветущей женщиной, так как во время своего последнего визита она была худой и унылой и страдала от ишиаса.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

У Ольги быстро обнаружился большой талант к искусству, хорошая память и чувство юмора. Но характер ее оказался не из легких! Анна Вырубова вспоминала, что «ребенком Ольга Николаевна бывала нередко упряма, непослушна и очень вспыльчива», но «у нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, походивший на Государев».

От матери она унаследовала сильную волю, честность и прямоту. Но была более открыта для людей, чем мать, и не любила вести учет. Как старшей, ей пришлось со временем брать заботу об остальных сестрах на себя, следить за их поведением. Может, поэтому она, уже будучи невестой на выданье, признавалась знакомой сестре милосердия Валентине Чеботаревой, что хочет остаться старой девой. Слишком много забот легло на ее плечи при всей ее нехозяйственной, поэтической натуре.

”Старшая из Великих Княжон, Ольга, девочка десяти лет, очень белокурая, с глазками, полными лукавого огонька, с приподнятым слегка носиком, рассматривала меня с выражением, в котором, казалось, было желание с первой же минуты отыскать слабое место, – но от этого ребенка веяло чистотой и правдивостью, которые сразу привлекали к нему симпатии.

(Пьер Жильяр. «Император Николай II и его семья»)

Вот такая она была – Ольга Николаевна, совсем не простая девочка. Очень смышленая. Повзрослев, она стала для своего отца настоящим другом и советчиком. По воспоминаниям министра финансов С. Ю. Витте, Николай II всерьез задумывался о передаче престола старшей дочери в случае, если у него не будет сына.

Если бы…

КБ: Мне не дает покоя мысль, что обе старшие царские дочери в 1918 году могли бы избежать гибели. В то время они уже достигли подходящего возраста для замужества, да и потенциальные женихи имелись. В 1912 году должна была состояться помолвка Ольги с великим князем Дмитрием Павловичем. Она расстроилась по настоянию императрицы, знавшей об антипатии князя к Григорию Распутину. На руку русской царевны претендовал и румынский принц Кароль, будущий король Румынии, но не смог покорить ее сердце. Сидя на званом обеде у румынского короля, сестры посмеивались над «женишком», а Ольга краснела от стыда.

Некоторое время ходил слух о намерении императора выдать четырех дочерей за балканских принцев. В воспоминаниях капитана И. В. Степанова о времени его лечения в лазарете Ее Величества в Царском Селе (примерно 1915–1916 годы), где две старшие великие княжны вместе со своей матерью работали сестрами милосердия, ухаживая за ранеными, есть строки: «В отсутствие княжон мы постоянно говорили между собой о них. Что их ждет в будущем? Мы предполагали, что они выйдут замуж за четырех балканских наследников».

Великие княжны не имели привычки рассказывать посторонним о своих сердечных привязанностях, которые начали появляться у них к 1914/15 году. Единственное – они плакали иногда о симпатичных раненых солдатах и офицерах, шедших на поправку и покидавших лазарет. Простые солдаты и офицеры были более понятны и близки царским дочерям, чем любые заморские принцы. И это было скорее упущение родителей – в первую очередь императрицы, которая тяжело мирилась с великосветскими привычками, существовавшими при королевских домах. Сестра императора, великая княгиня Ольга Александровна, заметила однажды, что у ее племянниц «нет друзей детства». Они почти не общались со сверстниками, детьми российских князей и родственников за границей. Алиса это устроила сознательно. Она таким образом оберегала своих дочерей от легкомыслия, свойственного детям высоких особ.

ПБ: Как мать она была в своем праве, но при этом она мешала своим дочерям устроить свою судьбу. Как ни странно, она напоминает мне Льва Толстого, который тоже так сильно любил своих дочерей, что долго не позволял им выйти замуж. Все потенциальные женихи ему казались недостойными его дочек.

Опасная тема

КБ: Вслед за Ольгой в 1897 году рождается вторая девочка. Обратите внимание: между первыми и вторыми родами, равно как и между всеми последующими (до Алексея), проходит ровно два года. Упомянутый писатель и историк Игорь Зимин нашел объяснение этому в финансовых книгах императрицы: «Незадолго до рождения второй дочери в 1897 году Александра Федоровна приобрела в “Книжном магазине К. Л. Риккера” несколько книг по медицинской тематике. Можно упомянуть и о том, что императрица Александра Федоровна, которая рожала очень “аккуратно” – раз в два года, давая возможность организму восстановиться после очередных родов, покупала “на свои” и противозачаточные средства, избегая несвоевременных беременностей».

Вполне возможно, этот метод являлся в «прогрессивной» европейской семье Алисы традиционным. Ее мать тоже рожала «аккуратно» раз в два года.

ПБ: Интересная, но опасная тема! Боюсь, нас не поймут поклонники Святой Императрицы. Скажите, а в вашей православной гимназии имени Александры Федоровны были уроки сексуального воспитания? Я помню, что в советских школах они иногда проходили, пусть и в очень скромном формате.

КБ: Более опасно, на мой взгляд, вычеркивать подобные темы из разговора. Царская семья, причисленная к лику святых, состояла из людей, со свойственными им привычками и пороками. Императрица не делала абортов, что являлось бы грехом убийства, но с умом подходила к вопросу планирования семьи. Напомню, что ее организм не был в состоянии выдерживать сильные нагрузки, необходимые для непрерывного деторождения. Чтобы выносить в себе жизнь и родить ее, нужны силы и здоровье. Их у императрицы было немного. Алиса пропускала балы и торжественные мероприятия из-за плохого самочувствия и не могла, как ее свекровь, кружиться в вальсе на последних месяцах беременности. Это, кстати, не понимают многие ее биографы, и тем более не понимали ее современники. Не гордость и замкнутый характер заставляли Алису вести уединенный образ жизни, а вопрос физического здоровья ее и членов ее семьи.

А насчет уроков сексуального воспитания… Нет, конечно, их не могло быть в православной школе. Я не помню, из каких разговоров складывалось у нас понятие о том, как правильно мы должны в будущем строить свои семьи. Скорее всего, из частных бесед со священниками или учителями. Но к шестнадцати-семнадцати годам всем нам примерные правила супружеской жизни были понятны. Они сводились к следующему: 1) до брака в интимную близость не вступать; 2) брак создан для рождения детей; 3) аборт – это страшный грех; 4) венчаются на всю жизнь; 5) изменять супругу нельзя. Примерно такой образ семьи сложился и у меня к концу школы.

В связи с этим мне вспоминается один странный и знаменательный эпизод, случившийся уже после выпускных экзаменов. Перед тем как отпустить нас во взрослую жизнь, директриса школы собрала наш класс вместе – мальчиков и девочек – и устроила неформальный «круглый стол» на тему «Планирование семьи». Сформулировали вопрос: сколько, по нашему мнению, стоит рожать детей? Девочки в основном были на позиции «Сколько Бог пошлет», а мальчики подходили более рационально, предлагая учитывать материальный достаток и возможности. То есть как раз предлагали заниматься обдуманным планированием. Директриса соглашалась и с теми, и с другими. И ни у кого не возникло вопроса о правильности, законности что ли, со стороны религии контролировать деторождение. На мой несмелый вопрос: как же вы это будете делать (контролировать количество родов)? – ответа я не получила. От меня только отмахивались: мол, ну ясное дело как! Так что, видимо, в своей наивности я была одинока и сексуального воспитания моим одноклассникам не требовалось. Хотя, на мой взгляд, подобные темы важно оговаривать с подростками, в том числе из православных семей, до того, как они наломают дров. Потому что беременные в шестнадцать лет и в нашей школе были. Два раза провожали девочек на заочное обучение.

Княжна Татьяна

ПБ: Через два года после Ольги в царской семье появляется второй ребенок. И – снова девочка…

КБ: Да, рождается еще одна дочь. В пару к старшей ее называют Татьяной, нетрадиционным для династии Романовых именем. Вот теперь точно, как у Пушкина в «Евгении Онегине», только Татьяна Романова, в отличие от Лариной, – младшая.

Накануне 29 мая 1897 года, после обычных будничных забот, прогулок и долгого чаепития, у Алисы начались вторые в ее жизни роды… Снова семья затаила дыхание. Рядом, как и два года назад, была сестра Элла. И опять в дневнике у Николая мы не видим ни тени его личного разочарования…

”29-го мая. Четверг. Второй светлый счастливый день в нашей семейной жизни: в 10.40 утра Господь благословил нас дочкою – Татьяною. Всю ночь бедная Аликс промучилась, не сомкнувши глаз, и в 8 час<ов> сошла вниз в спальню Анмама́ (бабушки Николая, жены Александра II Марии Александровны. – К. Б.). Слава Богу, на этот раз все прошло скоро и совсем благополучно, и я себя не чувствовал истомленным нравственно. К часу маленькую вымыли, и Янышев прочел молитвы. Мама́ приехала с Ксенией (сестра Николая. – К. Б.); завтракал с ними. В 4 ч<аса> был отслужен молебен. Татьяна весит 8 ¾ фунта и длины 54 сант<иметра>. Очень забавна с ней старшая дочка…

30-го мая. Пятница. Ночь Аликс провела хорошо и день тоже – слава Богу! Не верится еще, что родившаяся дочь – наша; так это скоро случилось.

Татьяна родилась на четвертый день после дня рождения своей матери и, можно сказать, стала для нее подарком. Настоящей «маминой дочкой». Когда она подросла, в ней проявились черты Алисы – застенчивость, скрытность, религиозность и хозяйственность, ласковость и стремление к самоотдаче. Она рано научилась вязать и шить и сама сестрам шила сорочки и блузы. Рукодельничать у нее получалось лучше, чем заниматься искусствами. Татьяна росла спокойной девочкой и мало шалила. Почти идеальный ребенок! Но…

Воспоминания современников о второй царской дочери разноречивы. С одной стороны, все отмечают ее стремление к дружбе, ее заботливость, своеобразное обаяние. С другой стороны, что-то холодное было в ее внешности и взгляде, ее стеснительность и молчаливость отталкивали от нее малознакомых людей. Подобно матери, Татьяну принимали за гордячку, самолюбивую и неискреннюю натуру. Может, поэтому они и были так близки с матерью, что встречали в людях одинаковое непонимание. При этом кто-то вспоминает Татьяну как общительную и имевшую популярность в обществе. Возможно, истина где-то посредине.

Николай любил дочерей одинаково, но если в Ольге он ценил гибкость ума, то в Татьяне – ласку и хозяйственность. Они, как и пушкинские героини, были очень разными…

Пьер Жильяр, с 1905 года преподававший девочкам французский язык, так вспоминает свою первую встречу с Татьяной:

”Вторая, Татьяна, восьми с половиной лет, с каштановыми волосами, была красивее своей сестры, но производила впечатление менее открытой, искренней и непосредственной натуры.

Позже, познакомившись с девочками поближе, Жильяр понял, что Татьяна более трудолюбива. Сохранились записки, которыми Алиса обменивалась с дочерьми (с матерью девочки чаще общались по-английски), когда из-за болезни или общественной нагрузки не могла увидеться с ними. В этих записочках Татьяна часто просит прощение у матери, говорит о своем дочернем долге.

”17 января 1909 года.

Моя дорогая Мама!

Я надеюсь, сегодня ты не очень устанешь и выйдешь к обеду. Мне всегда ужасно жаль, когда ты устаешь и не можешь встать с постели. Дорогая Мама, я буду молиться за тебя в церкви. Я надеюсь, что сегодня мы сможем сходить с тобой в Анин маленький домик (дом Анны Вырубовой в Царском Селе. – К Б.). Пожалуйста, выспись хорошо и не уставай. Может быть, у меня много промахов, но, пожалуйста, прости меня. Очень хорошо, что вчера ты не ходила в церковь, а то бы ты наверняка еще больше устала…

Много-много раз целую мою любимую Маму…

Твоя любящая дочь,

Татьяна.

Эта трогательная, обстоятельная записка написана одиннадцатилетней девочкой. Ей бы шалить и с куклами играть, а она думает о том, как бы маме не уставать. Из этой записки уже отчетливо видно, кто первая мамина помощница.

”Татьяна Николаевна была в мать – худенькая и высокая. Она редко шалила и сдержанностью и манерами напоминала Государыню. Она всегда останавливала сестер, напоминала волю матери, отчего они постоянно называли ее «гувернанткой». Родители, казалось мне, любили ее больше других. Государь говорил мне, что Татьяна Николаевна напоминает Государыню.

(Анна Вырубова (Танеева). «Страницы моей жизни»)

Перемена образа

ПБ: А какой была государыня в этот период? Ведь Алиса изменилась после родов?

КБ: Образ Алисы в годы активного материнства у меня немного зернится. Я не могу себе представить, что происходило с ней. Как она себя вела, что делала, что думала и чувствовала. Эти шесть лет, от рождения первой до четвертой дочки, – как растущий снежный ком. Сплетни при Дворе, неуважение со стороны петербургской знати, давление авторитета вдовствующей императрицы – все это нарастало прямо пропорционально семейному счастью Алисы. Тем не менее эти шесть лет – самое благополучное время для императорской семьи, да и для всей России. Общение с родственниками за границей не прерывается, Россия не ведет войн, каждая новая беременность дает надежду на рождение наследника и так далее… Светлое время… Но беда в том, что Алиса старается успеть больше своих возможностей, работать на всех «фронтах».

«День Александры Федоровны был строго расписан. Она не любила и не умела сидеть без дела. Даже когда плохо себя чувствовала, а врач предписывал постельный режим, то и тогда времени зря не теряла: писала письма, рукодельничала, читала. Главная же забота всей ее жизни: муж и дети», – характеризует императрицу один из ее биографов А. Н. Боханов. Спорить с ним сложно. У Алисы, безусловно, был талант жены и матери. Но и организаторский талант в ней присутствовал.

ПБ: Вы имеете в виду ее филантропическую деятельность?

КБ: В ведении императрицы были благотворительные организации, дома призрения, и ей часто необходимо было принимать разных людей, вести деловые беседы. У нее было много собственных планов по улучшению жизни бедных людей в России, созданию приютов, домов для инвалидов, школ, научных институтов и так далее. Одновременно она занималась устройством внутренней жизни своей семьи. Четко следила, чтобы дети много гуляли на воздухе, занимались активными играми, принимали два раза в день холодные ванны, учились сами ухаживать за собой и не привыкали к роскоши.

Алиса вникала во все мелочи, связанные с воспитанием детей, чем порой сильно мешала процессу их обучения. Преподавать в условиях тотального контроля – сложно. Чтобы делать свою работу, педагогам надо было заслужить полное доверие императрицы. А это было очень непросто!

”Урок начинается; я озадачен; меня стесняет сама простота положения, которое я иначе себе воображал. Императрица не упускает ни одного моего слова; у меня совершенно ясное чувство, что это не урок, который я даю, а экзамен, которому я подвергаюсь. Несоответствие между тем, чего я ожидал, и действительностью сбивает меня. К довершению несчастья я представлял себе, что мои ученицы прошли гораздо больше, чем оказалось на деле. Я выбрал несколько упражнений: они оказываются слишком трудными. Моя подготовка к уроку мне не в помощь, приходится импровизировать, изворачиваться… Наконец, к большому моему облегчению, звон часов положил предел моему испытанию.

В течение следующих недель Императрица регулярно присутствовала на уроках детей, видимо интересуясь ими. Ей часто приходилось, когда ее дочери оставляли нас, обсуждать со мною приемы и методы преподавания живых языков, и я всегда поражался здравым смыслом и проницательностью ее суждений.

(Пьер Жильяр. «Император Николай II и его семья»)

Учитель французского великих княжон и гувернер наследника Пьер Жильяр со временем стал близким человеком для всей царской семьи. Императрица по-семейному называла его Жиликом и доверяла как самому преданному другу. Пьер Жильяр остался вместе с царской семьей в Александровском дворце после их ареста в дни Февральской революции и последовал с ними в ссылку в Тобольск. В заточении, как он вспоминал, после императрицы старшей всегда считали Татьяну Николаевну, вторую дочку, и если что-то надо было решить в отсутствие матери – только она одна могла это сделать. Высокая, тонкая, как тростинка, черноволосая Татьяна. Вот как описала ее одна из близких подруг императрицы Лили (Юлия) Ден: «Она была наделена изящным профилем камеи и каштановыми волосами. Она была свежа, хрупка и чиста, как роза».

Княжна Мария

ПБ: Одна дочь – хорошо, две дочери – еще лучше… Но – три? Но – четыре!

КБ: Природа не спрашивает у родителей, сама решает, кому родиться на свет. И у Ники с Алисой она не спрашивала, подарив им в июне 1899 года третью дочь – Марию.

Один из депутатов Первой Государственной думы, Виктор Обнинский, в воспоминаниях писал: «Что-то комическое было в этом постоянстве рождения девочек; свет встречал бедных малюток хохотом». Читать такое горько! Тем более зная, как нелегко императрице далась третья дочка.

”Последние месяцы перед ее рождением императрица была опять нездорова. Как всегда проявляя мужество, она писала своей старшей сестре: «Я никогда не любила строить планы… Только Бог знает, чем все кончится» (4 апреля 1899 года). За ее жизнь очень опасались во время родов, но обе были спасены, и маленькая великая княжна оказалась крепкой и здоровой, как и все ее сестры.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Мария росла не просто крепкой и здоровой девочкой, а настоящей русской красавицей, с полными губами, большими глазами и русой косой. Маленьким богатырем в юбке, из-за чего сестры часто просили ее носить их на руках. Щедрой и доброй девочкой, наделенной талантом к живописи. В семье Марию Николаевну чаще всего называли Машка или Мэри. Внешне в младенчестве она напоминала пухлого ангелочка с картин европейских художников. Один раз, когда Мария стащила булочку со стола, ее отец заметил: «Я думал, что у нее вскоре вырастут крылья, как у ангела. Я рад увидеть, что Мэри – человеческий ребенок».

О детстве Машки осталось много забавных воспоминаний, перешедших даже в разряд анекдотов. Например, однажды она, совсем еще маленькая, вылезла из ванны и, сбежав от своей няни, пошла гулять голышом по Александровскому дворцу в поисках Папа́, по которому постоянно скучала.

В мемуарах «Шесть лет при русском императорском дворе» гувернантки великих княжон Маргариты Игер описан и другой эпизод из детства Марии:

”Они (Ольга и Татьяна. – К. Б.) соорудили домик из стульев в одном из углов детской и не пустили в него бедняжку Марию, заявив, что она будет играть лакея и потому должна оставаться снаружи. Я построила еще один домик в другом углу, рядом с колыбелькой (Анастасии, которой в то время было несколько месяцев. – К. Б.), для нее, но Мария упорно смотрела в другой конец комнаты, где увлеченно играли старшие. Неожиданно она бросилась туда, ворвалась в домик, отвесила пощечины обеим сестрам и, убежав в соседнюю комнату, появилась опять, наряженная в кукольные плащ и шляпу, с кучей мелких игрушек в руках, и заявила: «Я не собираюсь быть лакеем! Я буду доброй тетушкой, которая всем привезла подарки!» Затем она раздала игрушки «племянницам» и уселась на пол. Обе старшие пристыженно переглянулись, затем Татьяна сказала: «Так нам и надо. Мы были несправедливы с бедной маленькой Мэри». Раз и навсегда они усвоили этот урок и с тех пор всегда считались с сестрой.

Рождение Маши было опечалено одной новостью. Через две недели после появления на свет великой княжны умер цесаревич Георгий, младший брат императора и самый любимый сын Марии Федоровны, который на тот момент при отсутствии в царской семье сына являлся наследником престола. «Плакучая Ива» – называл брата в письмах Николай. Самый близкий ему брат, с которым они вместе провели детские годы в Аничковом дворце. Георгию было всего 28 лет, когда многолетняя чахотка отняла у него жизнь. Это трагическое событие еще туже завязало узел на шее Алисы. После смерти Георгия наследником был назначен младший брат Николая – Михаил, но он совсем не горел желанием становиться императором. Во что бы то ни стало Алисе надо было родить сына…

Княжна Анастасия

ПБ: Однако, как назло, 5 июня 1901 года рождается четвертая дочь…

КБ: Да, но какая дочь! По характеру – сущий мальчишка! Девочку назвали Анастасией. По одной версии, в честь подруги императрицы черногорской принцессы Анастасии Николаевны. По другой – из-за значения имени. «Анастасия» в переводе с греческого: «Возвращение к жизни», «Воскресение».

Анастасия пришла в мир в начале нового века, неугомонная, как и сам этот век. Но родилась она тихо, в узком семейном кругу. Родители были рады этому семейному событию, о чем Николай на следующее утро записал в дневнике:

”5-го июня. Вторник. Около 3 час<ов> утра у Аликс начались сильные боли. В 4 ч<аса> я встал и пошел к себе и оделся. Ровно в 6 <часов> утра родилась дочка – Анастасия. Все совершилось при отличных условиях скоро и, слава Богу, без осложнений! Благодаря тому, что это началось и кончилось, пока все еще спали, у нас обоих было чувство спокойствия и уединения! После этого засел за писание телеграмм и оповещение родственников и знакомых в разные концы света.

Своим рождением Анастасия принесла в семью ураган. «Швыбзик», «Настаська», «Шалунья», «Солнечный луч» – это только малая часть домашних прозвищ княжны. С ней никогда не бывало скучно или спокойно. Вместе с сестрой Марией они придумывали разные хитрости и разыгрывали знакомых. В семье их называли «малая пара» или «маленькие», а Ольгу с Татьяной – «большие».

ПБ: На английский манер это звучало «little one» – младшие. Так же называли и младших детей Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых, когда в их доме появилась английская гувернантка. Так было принято в аристократических семьях. И раз уж мы вспомнили Толстого… Как известно, он был автором первого русского «селфи», сфотографировав сам себя огромного размера фотографическим аппаратом в 1862 году. А вот второе знаменитое русское «селфи» принадлежало как раз княжне Анастасии. Она сняла свое отражение в зеркале в 1914 году фотокамерой «Кодак». Они тогда только появились в России и отличались от фотоаппаратов старого типа тем, что ими можно было делать моментальные снимки. Эту карточку она отправила своему другу, написав в письме: «У меня дрожала рука». Сегодня смотреть на этот снимок нельзя без содрогания: через четыре года эту красивую девочку с испуганным лицом (впервые сама себя фотографирует – страшно!) расстреляют в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге…

КБ: На другой фотографии, где Анастасия сидит рядом с Николаем, можно увидеть сигарету в руках княжны. Все девочки немного курили, подражая отцу.

ПБ: Не будем рекламировать курение, но в XIX веке и начале ХХ, да и позже оно не считалось вредной привычкой. Считалось даже, что курение помогает при простудных заболеваниях. Что, конечно, не так.

КБ: Пьер Жильяр отмечал отличные способности к иностранным языкам и остроту ума младшей из княжон, а подруга императрицы Лили Ден отзывалась о ней как о прирожденном миме:

”Самая младшая из великих княжон, Анастасия Николаевна, казалось, была из ртути, а не из плоти и крови. Она была очень, чрезвычайно остроумна и обладала несомненным даром мима. Во всем умела находить забавную сторону и обожала всякого рода розыгрыши… Она была хорошенькой, лицо у нее было смышленое, и в глазах светился недюжинный ум.

С серьезным выражением лица Анастасия талантливо передразнивала окружающих, точно передавая интонации их речи и мимику. Ее умению в современном мире цены бы не было. Ведь сегодня комики, пародисты и всевозможные «стендаперы» пользуются большим спросом у публики.

Девочка унаследовала такой странный для царской крови талант от собственного дяди – Георгия, с которым ей даже не удалось познакомиться, родившись спустя два года после его похорон. В воспоминаниях друга детства Ники и Жоржика (Георгия) полковника Олленгрэна есть эпизод, связанный с исполнением простонародной уличной песенки, которой Олленгрэн выучил маленьких великих князей:

”Определенного мотива этой песенки у нас не было, мы всегда пели его импровизацией, и Жоржик, надув шею, всегда брал самого низкого баса, подражая своему кумиру в церковном хоре. И вообще, у него необыкновенно были развиты подражательные способности, и он не раз морил нас со смеху.

Из всех известных эпизодов, связанных с проделками Анастасии, мне особенно запомнился следующий, записанный дочерью придворного врача Евгения Боткина. В 1911 году императорская семья по традиции отдыхала в Крыму, периодически отправляясь на яхте «Штандарт» в короткие путешествия. В это время врач семьи немного приболел и попросил привезти к себе детей – сына Глеба и дочь Татьяну. В каюту Боткина часто забегали царские дети. Так и вижу перед собой маленькую коренастую княжну и стоптанные ботинки ее сестры Марии…

”Однажды Анастасия Николаевна пришла, вся утопая в своих распушенных длинных волосах, в которых где-то витал маленький белый бантик, и усевшись в ногах дивана, вытащила из кармана целую гору смятых листков папиросной бумаги, которую она стала разглаживать на коленях и аккуратно складывать стопочкой.

– На что Вам эти бумажки? – спросил отец.

– А я с ними играть буду, – сказала Анастасия Николаевна и, сложив их горкой, запихнула обратно в карман.

Затем, просидев еще немножко, она рассказала нам, что Мария Николаевна все туфли портит, потому что надевает их, придавливая пятку; поговорив еще о чем-то, она встала, попрощалась и вышла, но не в коридор, а только за портьеру, так что мы видели кончики ее белых туфелек.

– А мы Вас видим, Анастасия Николаевна, – смеясь, сказал мой отец.

Она выглянула из-за портьеры, засмеялась и убежала. На следующий день то же самое: Анастасия Николаевна сделала вид, что ушла, но из-за портьеры выглядывал ее белый башмачок.

– А мы Вас видим, – сказал мой отец.

За портьерой – молчание.

– Выходите, Анастасия Николаевна, мы Вас видим.

Опять молчание.

Мы отодвинули портьеру, и там одиноко стояла белая туфля, а Анастасия Николаевна, поставив ногу в чулке на носок другой туфли, выглядывала из-за приотворенной в коридор двери».

(Татьяна Мельник-Боткина. «Воспоминания о Царской Семье»)

ПБ: К этим воспоминаниям дочери Евгения Николаевича Боткина, терапевта и лейб-медика Николая II, остается добавить, что он был расстрелян вместе с царской семьей в Екатеринбурге в 1918 году. А его дочь и автор этих воспоминаний Татьяна Евгеньевна Боткина тоже отправилась с ними в ссылку в Тобольск, но в Екатеринбург ей поехать уже не разрешили. Благодаря этому она избежала расстрела и умерла в Париже в 1986 году.

Их вкусы

КБ: Великие княжны одевались довольно просто и порой занашивали до дыр одежду, передаваемую по наследству – от старшей к младшей. Они шили одинаковые наряды простого кроя у своей портнихи в модном доме Mme Brizaak. Летом в путешествиях по финским шхерам на яхте «Штандарт» девушки носили «матросские» костюмы – длинные синие юбки и блузы, а в любимой всей семьей Ливадии наряжались в белые платья для прогулок и игр на свежем воздухе. Вся семья обожала теннис, и вместе с гостями Николай и великие княжны могли часы проводить на теннисном корте.

ПБ: Впервые попробовав играть в теннис, Николай потом две недели не уходил с корта. Его соперниками становились гости, великие князья, а в их отсутствие – офицеры царской охраны. Николай вообще был заядлым спортсменом. Например, он с детства увлекался греблей на байдарке и потом «заразил» этим видом спорта своих дочерей. Он обожал не только автомобили, гоняя на них с бешеной скоростью, но и велосипед. Он был отличный пловец и однажды лично спас одну из дочерей во время купания в Черном море, когда ее накрыла внезапная волна и она стала тонуть. Но главной его страстью, как и его отца, была охота. Стены Ливадийского дворца были увешаны головами охотничьих трофеев.

КБ: Но императрица заниматься спортом не могла. По Ливадии она чаще всего разъезжала в инвалидной коляске.

ПБ: Зато она, как и ее дочери, увлекалась фотографированием. У нее и у каждой из великих княжон были свои фотоаппараты. Сохранилась бездна фотографий царской семьи в Ливадии. И вот что можно на них заметить. Девочки Романовы совсем не отличались нарядным видом, даже когда позировали перед камерой.

КБ: В недавно изданной переписке сестер Варвары и Александры Шнейдер, попечительниц Школы Народного Искусства, той самой, где я когда-то училась и которую императрица основала в 1911 году, я нашла одно любопытное письмо. Обе сестры были художницами со сложной судьбой. Их личные истории заслуживают, на мой взгляд, отдельной книги. В 1912 году Александра Петровна в письме из Ялты знакомому ученому-географу Андрею Андреевичу Достоевскому (племяннику Ф. М. Достоевского) описала первую встречу с императрицей и ее младшими дочерьми, которым она после этого несколько лет преподавала живопись.

”Накануне ко мне подходили две девочки, в которых я заподозрила младших княжон, по возрасту и потому, что они прямо подошли ко мне, сказали здравствуйте и подали руки. Но по мере разговора с ними – я отбросила свою первую мысль и подумала, что это дети простых смертных – так они по-русски говорили совершенно чисто, без малейшего английского картавления, так присущего аристократическим детям; второй же признак, наведший меня на ложный след, было то, что они были одеты не только просто, но бедно, – хотя чисто, но в сильно поношенных синеньких юбочках, очевидно, видавших и песок, и морскую волну, в вязанных синеньких кофточках и таких же шапочках и в разношенных ботинках – я все это рассмотрела, определяя, великие ли это княжны или нет – решила, что нет, и ошиблась…

Первое свидание с Царицей – ее прикатили в кресле для больных, я этого не ожидала и это было тяжело и больно видеть; вчера я послала ей свою акварель, ту, которую делала по ее заказу, – место было красивое, и у меня вышло ничего, но так как я очень волновалась – то напутала и пришлось переправлять.

Так завязалась дружба императрицы с Александрой Шнейдер, которая была старше Алисы почти на десять лет. Девочки – Мария и Анастасия – каждое лето рисовали акварели под руководством Александры Петровны. Эти рисунки до сих пор украшают стены Нового Ливадийского дворца.

Белый дворец

ПБ: Вы сказали: Новый дворец. Но вообще-то его называли Белым. Гости Ливадии и сегодня могут видеть и посетить это белоснежное из местного инкермановского камня здание в стиле итальянского Возрождения, построенное архитектором Николаем Петровичем Красновым в 1910–1911 годах. И здесь надо сказать несколько слов о главной летней резиденции императорской семьи.

Ливадия – наверное, самое красивое место в окрестностях Ялты. В 1834 году эта земля была приобретена у командира греческого Балаклавского батальона Феодосия Ревелиотиса польским графом Львом Потоцким. Он заложил здесь огромный виноградник, который к 1861 году достигал площади 20 гектаров. На 40 десятинах был разбит парк, где произрастали ценные породы субтропических растений: митр, лавр, кедр, пиния, магнолия, а также знаменитая крымская сосна, которая отличается от других хвойных пород растений тем, что каждый год осенью желтеет и обновляет иголки, а ее фитоцелебные свойства особенно благоприятны для лечения легочных заболеваний.

В 1861 году это райское местечко, в котором было всего 30 дворов и проживало порядка 140 людей, было приобретено Александром II и передано в дар «любезнейшей супруге Государыне императрице Марии Александровне»…

КБ: Что не мешало ему затем приезжать сюда с княжной Екатериной Долгоруковой и их незаконными детьми…

ПБ: Ну, это другая история… При Александре II Ливадия становится официальной летней резиденцией императорской семьи. Большой дом Потоцкого петербургский архитектор Ипполит Антонович Монигетти перестраивает в Большой императорский дворец. Рядом с ним строится Малый дворец для наследника престола, которым тогда был цесаревич Николай. После его смерти в 1865 году этот Малый дворец перейдет к его брату Александру. Именно в нем Александр III и скончается в 1894 году. Ливадийская дача отойдет новому императору – Николаю II.

Я говорю «дача» без всякой иронии. Когда Николай II отрекался от престола в 1917 году, он, само собой, отказался от всех своих царских привилегий. Но единственной его просьбой было – оставить его семье «дачу» в Ливадии. Обещали, но не выполнили. Вместо Крыма сослали в Сибирь. Так что не только большевики были виновны в их гибели, но изначально – Временное правительство.

Ливадия стала излюбленным местом отдыха царской семьи с поздней весны до ранней осени. И то, что они проводили здесь половину годового времени, способствовало развитию Ялты, которая в начале века становится модным и благоустроенным курортом. Во время пребывания Романовых Ялта сильно преображалась. Шла череда праздников, благотворительных базаров, которые устраивала царица со своими дочерьми и выручка от которых шла на лечение бедных. Новая архитектура и ландшафтный дизайн резиденции послужили примером для строительства Ялты, что мы и сегодня можем наблюдать.

К 1909 году стало очевидно, что старый дворец уже непригоден для жизни большой семьи, Свиты и многочисленных гостей. К тому же деревянное здание стал разрушать грибок. И тогда по приказу Николая под руководством архитектора Н. П. Краснова за 17 месяцев были построены новый Белый дворец, свитский дом, новая кухня, технические и хозяйственные здания. Прокладывались дороги, расширялись виноградники и сады. Садовый мастер Эдуард Ренген занялся благоустройством парка. Высаживались новые деревья, но главное – огромное количество цветов, сменявших друг друга в разное время года.

Белый дворец был необычно расположен – фасадом не к морю, а к Ялте. Это было правильное решение не только с точки зрения того, что во время штормов в окна дворца не дул сильный ветер, но и в плане удобства для болезненной императрицы. Не имея возможности много гулять, она из окна своей комнаты могла в подзорную трубу наблюдать жизнь на набережной Ялты, находившейся в трех километрах от дворца. Это было, конечно, куда интереснее для женщины, чем смотреть на пустынный морской горизонт.

На строительство Большого дворца было потрачено около 4 миллионов золотых рублей. О его внутреннем убранстве можно долго говорить, но лучше увидеть это своими глазами. Коротко: композиция жилых комнат была выдержана Красновым в модном в начале ХХ века стиле модерн. Широко использовались выпуклое стекло, кованый металл, дерево, натуральный камень и новые отделочные материалы – майолика, изразцы, облицовочные плитки. Потолок одной из комнат был отделан папье-маше – смесью картона и клеящего материала. Сегодня это кажется смешным, ведь из папье-маше мастерят игрушки дети. Но тогда этот новомодный материал казался шиком! Большое значение Краснов придавал устройству широких арочных проемов, больших панорамных окон и витражей.

Император был в восторге от своего кабинета! Он сильно отличался от темного кабинета в Александровском дворце. Большой эркер наполнял весь кабинет светом. Кабинет украшал камин из неполированного серо-зеленого диорита с отделкой из бронзы. Стенные панели из мореного кленового дерева с серой обивкой были выдержаны в теплых тонах. Всё одновременно и изысканно, и сдержанно, что соответствовало вкусам царя. Мебель была заказана самим Красновым московской фабрике К. В. Зибрехта (см.: http://ливадийский-дворец. рф/istoriya/).

Кабинет был необходим императору, потому что и во время отдыха в Ливадии он продолжал заниматься делами: принимал с докладами министров из Петербурга и представителей крымской власти. Но основное время отводилось отдыху.

Жизнь в Ливадии текла размеренно. Утро начиналось с кофе. Затем – прогулка по парку, завтрак, занятия спортом, купания… Во второй половине дня – прогулка верхом или на автомобилях. После позднего обеда – карты, домино, бильярд, просмотр фильмов…

А еще Николай II много читал, верно?

Какие книги он предпочитал?

Русские, иностранные?

Круг чтения

КБ: Традиция читать по вечерам существовала у Николая еще до женитьбы на Алисе. Он читал для себя, вслух для Мама́ и близких. Когда Алиса начала изучать русский язык, то, по совету жениха, училась читать по рассказам Льва Толстого, которые ей очень нравились. Позже вечернее чтение стало любимым занятием всей семьи. Анна Вырубова вспоминала, что Николай любил творчество Чехова, Тургенева, Толстого и Гоголя, а в последние годы его забавляли рассказы Тэффи и Аверченко. В дневниках императора можно найти упоминания о чтении французских детективных романов Гастона Леру или псевдобиографического романа о пасынке Наполеона – Евгении Богарне «Le roman du prince Eugene» Альберта Пулитцера. Читали романы Виктора Гюго, Чарльза Диккенса и многое другое.

ПБ: Биограф Александр Крылов-Толстикович пишет: «У Александры (императрицы. – П. Б.) времени на чтение было больше. И круг ее чтения был совершенно иной, чем у супруга. Среди книг императрицы можно встретить многое – от романтических повестей до научных книг и богословских трудов. На ее столе лежали издания по астрономии, философии. Но основным чтением императрицы оставались назидательно-религиозные книги, из которых она старательно выписывала цитаты и целые главы в свою тетрадь… Одной из главных книг для Александры Федоровны всю жизнь оставалась Библия, к которой она возвращалась каждый день. Любопытно, что на столике около ее дивана Священное Писание трогательно соседствовало с другой ее любимой книгой “Происхождением видов” Чарльза Дарвина».

КБ: Круг читательских интересов императорской семьи был очень разнообразен, хотя не всегда то, что входило в этот круг, можно было назвать литературой высшего сорта. Когда великие княжны начали подрастать – стали по очереди читать вслух за рукоделием. В архиве императрицы сохранился любопытный документ 1916 года – переписанный от руки и преподнесенный в качестве подарка на ее день рождения дочерью Марией рассказ Толстого «Хозяин и работник».

Умный пылесос

ПБ: Ливадийский дворец был оснащен по последнему слову технических достижений начала века. Электричеством его снабжала отдельная электростанция, в здании которой сегодня располагается один из лучших органных залов России. Во дворце был свой лифт…

КБ: Забавно, что этим лифтом, сделанным на заказ в Германии, в основном пользовалась прислуга, чтобы доставлять горячие блюда из кухни в малую столовую на втором этаже, где обычно обедала царская семья. Кроме электричества, во дворце были предусмотрены централизованное печное отопление, вентиляция с увлажнением, центральное водоснабжение, канализация, система полива растений… В таком доме можно спокойно жить и сегодня, если провести интернет…

ПБ: А не было ли у них «умного пылесоса» от фирмы «Samsung»? Шутка!

КБ: Зря смеетесь! Во дворце была централизованная система пылеудаления поумнее любого современного пылесоса. Так сказать, пылесос производственных масштабов. Как и лифт, система пылеудаления была привезена из Германии. Сегодня немцы продолжают пользоваться такой системой, называя ее «Чистый дом». Силовая установка была смонтирована в подвале соседнего здания, всасывающие трубы проложены до дворца в лотке и вмонтированы в стены. Раз в неделю, когда царь с семьей уходили на прогулку, во дворец приносились тяжелые шланги, которые подключались к специальным розеткам, соединенным с трубами. И – вуаля: вся пыль убиралась из дворца за несколько часов.

Почему-то я часто встречаю на страницах биографий царской семьи мнение о том, что они отрицательно относились к техническому прогрессу и не любили «новомодных изобретений». Это полная ерунда! Лили Ден вспоминает, как императорская семья отправила поздравительную «радиограмму»:

”Перед отъездом в Крым Государь принял капитана Дена (жениха и в будущем мужа Лили. – К. Б.) и благословил его чудной иконой в окладе из позолоченного серебра. Императрица тоже благословила его иконой, а в день свадьбы мы получили от Их Величеств радиограмму с пожеланиями счастья. Эта радиограмма, как мы впоследствии узнали, вызвала множество разговоров и завистливых взглядов, поскольку связь по радио, тогда еще находившаяся в зачаточном состоянии, как все полагали, должна применяться лишь для важных официальных сообщений.

(Лили Ден. «Подлинная царица»)

Вспоминается известная запись голоса императора Александра III (в те годы цесаревича) на только что изобретенном фонографе Томаса Эдисона. Запись сделали в саду королевского дома в Дании. Будущий император поет простую немецкую песенку и говорит по-русски с сильно заметным акцентом. Русские цари не гнушались пользоваться последними достижениями науки и техники.

ПБ: Итак, с 1894 по 1904 год жизнь царской семьи была, в общем, абсолютно счастливой. Ну, разве что Алиса пришлась «не ко Двору». Но они могли бежать от дворцовых интриг и сплетен то в Царское Село, то в Ливадию.

Последний раз они были в Ливадии в 1913 году. В 1914-м началась война, и скрываться в Ливадии для императора было уже невозможно. Но и гораздо раньше начала войны на семью обрушилась трагедия. И она, как ни ужасно, была связана с тем, о чем они мечтали больше всего и чего им, казалось, не хватало для полноты счастья. Я имею в виду появление на свет наследника престола…

Глава восьмая

Наследник

Замечательный француз

КБ: Завязка этой трагедии началась за три года до рождения наследника. Точнее – в ноябре 1901 года, когда спустя четыре месяца после появления четвертой дочери Алиса вновь почувствовала себя беременной. Они с Ники были уверены, что Бог наконец послал им мальчика.

Как могло быть иначе? Родить наследника – самая страстная их мольба, навязчивая идея, первоочередной долг императрицы, в конце концов. Алиса с детства была приучена исполнять долг. Перед Богом, перед родителями, перед бабушкой, перед своим маленьким герцогством, его жителями. Там, где исполнение зависело от нее самой, – не могло быть препятствий. Но рождение сына не было подвластно ее личному трудолюбию и самоотверженности. Это влияло на ее нервную систему, мешало свободе общения и поведения, давило на религиозное чувство. Женщины, зацикленные на рождении ребенка, готовы применять любые меры, чтобы добиться желаемого. В ход наравне идут суеверия, вроде «посидеть на стуле беременной», и молитвы к святым, «ответственным за деторождение».

Если что-то давало царице надежду на рождение наследника, она принимала это на веру. Так в царской семье появился первый духовный друг – французский мистик, целитель и предсказатель Филипп Низье Антельм. Именно он предсказал Алисе новую беременность и рождение мальчика.

Впервые мсье Филипп был представлен царской семье черногорскими принцессами Анастасией и Милицей. 26 марта 1901 года Николай II записал в дневнике: «Вечером виделся с одним замечательным французом Mr Philippe! Долго разговаривал с ним. Аликс его тоже видела».

После рождения четвертой дочери – великой княжны Анастасии в июне 1901 года – родители все больше сближаются с «замечательным французом». В дневнике императора он получает устойчивое прозвище «наш друг». Дальше положение французского мага при Дворе начинает обрастать всевозможными легендами. Великий князь Александр Михайлович (Сандро) в своих воспоминаниях выдвигает версию о влиянии мсье Филиппа на новую беременность императрицы посредством гипноза. Гипноз применялся, чтобы добиться определенного пола плода.

О Филиппе во Франции сложилось двойственное мнение. Были известны случаи действительного исцеления после его лечений и молитв, но официальная медицина убежденно считала его шарлатаном. Однако для Ники и Алисы мсье Филипп смог стать утешителем в их горестном положении и вселить в них надежду на долгожданное рождение сына.

В конце 1901 года императрица чувствует в себе признаки новой беременности, которая, по ее убеждению, должна разрешиться рождением мальчика. Нервы ее расшатаны, вера в силу молитв французского друга так сильна, что Алиса не замечает, как маленький плод замирает в ее утробе. Токсикоз ее отпускает, как бывает на поздних сроках, ежемесячные женские «дела» не приходят, она полнеет. Тогда вместе с супругом они решаются оповестить общественность о положении дел. Алиса, уже имеющая опыт четырех беременностей, не хочет прибегать к консультациям врачей вплоть до родов, которые, предположительно, должны наступить в августе 1902 года. Но 17 августа у императрицы начинается сильное кровотечение, и прибывшие придворные врачи – Дмитрий Отт и Густав Гирш – констатируют: ребенка нет и никогда не было…

Алиса сталкивается с подобным впервые! Окружение обвиняет ее в притворстве, беременность называют «ложной», а ее – истеричкой. Великие князья крутят пальцами у висков. Чтобы объяснить случившееся ожидающему известий народу, выходит бюллетень, в котором озвучивается официальная версия: у императрицы был выкидыш. В эти дни Николай пишет в дневнике:

”18-го августа. Воскресение. Тяжелый день по ниспосланному нам Господом испытанию: дорогая моя Аликс должна была объявить Мама́ и родственникам о том, что она не беременна. После этого на душе стало легче. Погуляли вдвоем; было очень холодно и серо. Обедали одни и поехали на Знаменку. «Наш друг» говорил чудесно, заставляя забыть про всякое горе!

Маленький семейный эпизод, в котором смешались высокое положение участников события, навязчивая идея, обилие глаз и ушей вокруг, мистические наклонности и предсказатель-гипнотизер. В итоге вышел отвратительный публичный конфуз, породивший шквал насмешек над императрицей и грязных слухов о спрятанном от посторонних глаз ребенке-уродце или о рождении пятой дочери, отданной на воспитание крестьянам.

ПБ: Что было на самом деле?

КБ: Выкидыш на позднем сроке при нормальном течении беременности назывался бы скорее мертворождением. Всем было бы понятно, что ребенок был, но умер. Ложная беременность, связанная с психосоматическим и гормональным расстройствами, не длилась бы так долго. Ответ прост. Он содержится в засекреченном документе, составленном врачами после обследования императрицы в 20-х числах августа 1901 года. Историк Игорь Зимин приводит его текст полностью в книге «Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение». Не хочу его цитировать не только по этическим, но и гигиеническим соображениям. Отмечу лишь, что из этого текста понятно: беременность у императрицы была, но из-за невозможности диагностирования в то время с помощью УЗИ случаев так называемой «замершей беременности» никто не мог знать, что развитие эмбриона прекратилось. И потому до момента самопроизвольного аборта, выкидыша, прошло несколько месяцев. Так бывает. Никакой мистики. И все могло бы закончиться плохо для императрицы, если бы внутри Алисы начались необратимые процессы раньше выкидыша.

С этой «катастрофы», как называла в письмах эту историю сама Алиса, началось брожение слухов вокруг царской семьи, которое с рождением цесаревича только усугубилось…

Поездка в Саров

ПБ: Да, темная и неприятная история, вокруг которой и сегодня циркулируют мифы. Очевидно одно. Появление мсье Филиппа в царской семье стало преддверием того, что случится потом. Вы сказали, что природа не спрашивает у женщины, какого пола ребенка она хотела бы родить. Это так. Но женщины, если очень этого хотят, готовы поверить в любые предзнаменования.

С мсье Филиппом вышло не очень, и он был отправлен из России во Францию. Но в 1903 году состоялась канонизация в лике святых преподобного Серафима Саровского, мощи которого находились в Нижегородской губернии – в Успенском монастыре. В июле царский поезд отправился в Саров на торжества по случаю этого события. Конечно, мы не можем утверждать точно, но я думаю, что одной из главных целей этой поездки было желание вымолить у святого Серафима рождение наследника. Что и случилось спустя год. Но здесь нужно проговорить один очень важный момент.

Александра Федоровна обратилась в православие в 1894 году. Но мы же понимаем, что ее настоящее понимание православия как религии происходило не сразу и под влиянием разных обстоятельств. Одним, едва ли не самым важным обстоятельством и было ожидание сына после четырех дочек. И вот смотрите… Мсье Филипп не смог. Больше того, получилась скандальная история. «Европейский вариант» не сработал. А после посещения Сарова, поклонения мощам Серафима Саровского и омовения в святом источнике императрица рожает сына.

Я думаю, именно в Сарове она впервые прониклась таким важным для православия понятием, как «старчество». Она воочию увидела, как мощам отца Серафима поклоняется простой народ. Николай II пишет в дневнике, что, когда народная толпа ринулась в Успенский собор, они с Алисой и Мама́ даже не смогли туда войти – царская семья вдруг оказалась «на обочине». Разумеется, для них был устроен и отдельный проход к мощам. Но это зрелище народного энтузиазма не могло не впечатлить Алису. Она никогда не видела ничего подобного.

Посетив рядом с Саровым Дивеевский женский монастырь, Николай и Александра встречались с юродивой Прасковьей Ивановной, затем причисленной к лику святых как Блаженная Параскева Дивеевская. Житие Серафима Саровского всем известно, нет необходимости его пересказывать, а вот о Параскеве рассказать стоит…

Она родилась в начале XIX столетия в Тамбовской губернии в семье крепостных. Была выдана замуж и проявила себя как прекрасная жена и хозяйка, которую полюбила вся родня мужа. В то же время она была очень религиозна, часто молилась, избегала деревенского общества и никогда не выходила на деревенские игры…

КБ: Так же как Алиса не любила дворцовые увеселения…

ПБ: Да. Так они прожили с мужем пятнадцать лет, но детей у них не было. Затем их продали помещикам-немцам Шмидтам, а через пять лет ее муж умер от чахотки. С этого начались злоключения, пересказывать которые не буду, они типичны почти для всех святых и вполне укладываются в схему: Бог посылает испытания и гонения со стороны людей, с тем чтобы святые нашли свой путь к святости. В конце концов Параскева стала самой почитаемой старицей в Дивеевском монастыре. Именно с ней пожелали встретиться царь и царица.

Николай пишет об этой встрече в дневнике коротко: «Любопытно было свидание с ней». А вот в Житии Параскевы эта встреча описана подробно. Но жития не могут служить подлинными свидетельствами. Воспринимать их нужно только с точки зрения того, как реальная жизнь святого трансформировалась в сознании народа.

Согласно житию, Параскева заранее знала о желании царя и царицы родить сына и о том, что их приезд в Саров связан с этим. Поэтому она к встрече готовилась.

”Прасковья Ивановна имела обычай все показывать на куклах, и тут она приготовила куклу-мальчика. Постелила ему платки мягко и высоко и уложила. «Тише-тише – он спит…» Все, что она говорила, передавали по телефону государю…

Что «передавали по телефону государю», мы не знаем, но поездка царской семьи в Саров тоже тщательно готовилась – в том числе и Министерством внутренних дел во главе с В. К. Плеве.

”Блаженной было объявлено, что как встретят государя в игуменском корпусе, пропоют концерт, он усадит свиту завтракать, а сам придет к ней.

Вернулась мать Серафима (игуменья монастыря. – П. Б.) с Дуней со встречи, а Прасковья Ивановна ничего не дает убирать. На столе сковорода картошки и холодный самовар.

Пока с ней воевали, слышат в сенях: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас». И входят Николай Александрович и Александра Федоровна.

Уже при них стелили ковер, убирали стол; сразу принесли горячий самовар. Все вышли, оставили их одних, но они не могли понять, что говорит блаженная, и вскоре государь вышел и сказал:

– Старшая при ней, войдите.

И при ней состоялась беседа. Келейница рассказывала потом, что блаженная говорила государю:

– Государь, сойди с престола сам.

Когда стали прощаться, Прасковья Ивановна открыла комод. Вынула новую скатерть, расстелила на столе, стала класть гостинцы. Холст льняной своей работы (она сама пряла нитки), початую голову сахара, крашеных яиц, еще сахара кусками. Все это она завязала в узел: очень крепко, несколькими узлами, и когда завязывала, то от усилия даже приседала, и дала ему в руки:

– Государь, неси сам.

А сама протянула руку:

– А нам дай денежку, нам надо избушку строить (новый храм. – П. Б.).

У государя денег с собой не было. Тут же послали и принесли, и он дал ей кошелек золота, который сразу же был передан матери игумении.

Когда Николай Александрович уходил, то сказал, что Прасковья Ивановна – истинная раба Божия. Все и везде принимали его как царя, она одна приняла его как простого человека.

Даже с учетом того, что это не биография, а житие, в эту сцену легко поверить. Почтительным отношением к «мнению народному» отличался не только Николай II, но и его отец. Иоанн Кронштадтский вспоминал о встрече с Александром III в Ливадии в 1894 году: «Государь Император выразил желание, чтобы я возложил мои руки на главу его, и, когда я держал, Его Величество сказал мне: “Вас любит народ”. – “Да, – сказал я, – Ваше Величество, Ваш народ любит меня”. Тогда он изволил сказать: “Да, потому что он знает, кто вы и что вы” (точные его слова)».

КБ: Каким в момент посещения Дивеевского монастыря было впечатление царицы, мы точно не знаем, но в 1916 году она писала Николаю в Ставку о своем паломничестве в Великий Новгород и свидании в Десятинном монастыре со старицей Марией Михайловной (святая Мария Новгородская):

”Ей 107 лет, она носит вериги (сейчас они лежат около нее), обычно она беспрестанно работает, расхаживает, шьет для каторжан и для солдат, притом без очков, никогда не умывается. Но, разумеется, никакого дурного запаха или ощущения нечистоплотности, она седая, у нее милое, тонкое, овальное лицо с прелестными, молодыми, лучистыми глазами, улыбка ее чрезвычайно приятна. Она благословила и поцеловала нас. Тебе она посылает яблоко (пожалуйста, съешь его)… Она произвела на меня гораздо более умиротворяющее впечатление, нежели старая Паша из Дивеева.

ПБ: Значит, не очень впечатлила ее блаженная Паша?

КБ: Трудно сказать… Еще есть воспоминания упоминавшейся нами Варвары Петровны Шнейдер: «На одном из приемов, когда Императрица подолгу разговаривала со мной, разговор зашел про юродивых. Императрица спросила меня, видела ли я Саровскую Пашу? Я сказала, что нет. – “Почему?” – “Да я боялась, что прочтя как нервный человек в моих глазах критическое отношение к ней, она рассердится и что-нибудь сделает, ударит или т. п.”. И осмелилась, спросила, правда это, что когда Государь Император хотел взять варенья к чаю, то Паша ударила его по руке и сказала: “Нет тебе сладкого, всю жизнь будешь горькое есть!” – “Да, это правда”. И раздумчиво Императрица прибавила: “Разве вы не знаете, что Государь родился в день Иова многострадального?”».

ПБ: Подытоживая, мы можем с уверенностью сказать, что в целом посещение Сарова и Дивеева оказало сильное влияние на императрицу. Во-первых, она впервые увидела Россию, которой не знала. Она вообще практически не видела Россию, если не считать ежегодных поездок в Ливадию и празднование Пасхи в Москве в 1900 году.

КБ: Это не совсем так. После коронации в июле 1896 года они с Ники посетили Нижегородскую выставку-ярмарку. Царская семья пробыла в Нижнем Новгороде три дня и успела даже принять несколько делегаций крестьянских старейшин из разных губерний.

ПБ: Но это, как вы понимаете, было парадное мероприятие. А здесь, в Сарове и Дивееве, императрица наблюдала не только восторженные и специально подготовленные народные толпы, провожавшие царский поезд на всем его пути и встречавшие его на станциях, но и настоящий русский народ в состоянии религиозного экстаза. Уверен, что из этого впечатления и сложилось представление Александры Федоровны о простом народе как исключительно религиозном и обожающем своего Богопомазанного Царя – ведь прославление Серафима Саровского в лике святых в народе связывали именно с его решением, принятом якобы в борьбе с Синодом.

Во-вторых, она впервые познакомилась с феноменом «старчества» и поверила в него. Таким образом явление при Дворе сибирского старца Григория Распутина было подготовлено в ее голове. Нужен был только повод для его явления.

КБ: Пожалуй, тут я с вами соглашусь. Но я думаю, в 1903 году Алиса не была еще настолько одержима «народной» религией, как она ее потом понимала, когда в ее жизни появился Распутин. В том же году в Зимнем дворце состоялся роскошный бал. Его инициатором считается именно царица.

Последний бал

ПБ: Этот грандиозный костюмированный бал некоторые биографы называют последним, хотя это не совсем так. Последний большой бал в Зимнем дворце был дан в январе 1904 года перед началом Русско-японской войны. А вот потом ни о каких балах не могло быть и речи. Русско-японская война, череда террористических актов, в одном из которых погиб великий князь Сергей Александрович – муж сестры Алисы Эллы, революция 1905–1908 годов, «столыпинский террор», Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции… Но не только это было причиной отмены широких дворцовых «гуляний». Болезнь цесаревича сделала невозможной появление императрицы на балу. Не до танцев ей стало!

Но вы не совсем правы, считая, что знаменитый, вошедший в историю искусства Серебряного века бал в Зимнем дворце 1903 года не был никак связан с религиозными настроениями царской семьи. Это, повторяю, Серебряный век. И как Ливадийский дворец был устроен в стиле «модерн», характерном для архитектуры того времени, так и бал в Зимнем отвечал пестрым, порой противоречивым вкусам эпохи. С одной стороны – невероятная роскошь одежд и блеск драгоценностей. А с другой – пусть костюмированное, но возвращение в Святую Русь, доимперские, допетровские времена. Это как в одном из самых модных художественных течений начала ХХ века – группе «Мир искусства» (Бакст, Бенуа, Сомов, Билибин и другие). С одной стороны – модерн, а с другой – ориентация на лубок, иконопись, народные промыслы. Или – «новая религиозная философия» (Струве, Бердяев, Булгаков, Гершензон). Да, революция в сфере религиозной мысли и богословия. Но при этом жгучий интерес к допетровской, досинодальной Церкви. В этом царская семья не осталась в стороне от веяний Серебряного века и даже в какой-то степени сама задавала в них тон. Кто поначалу субсидировал «Русские балеты» Сергея Дягилева? Государственная казна.

Бал 1903 года, с одной стороны, был «имперским», но, с другой стороны, его, если можно так выразиться, «брендом» стала эпоха любимого Николаем Алексея Михайловича. (Кстати, наследника потом назовут в его честь.)

КБ: Об этом грандиозном событии в дворцовой жизни лучше всех написала баронесса Софья Буксгевден.

”Сезон 1903 года был отмечен прекрасным костюмированным балом, на котором императорская семья и все гости появились в костюмах эпохи царя Алексея, отца Петра Великого. Императрица проявила особенный интерес ко всем приготовлениям к этому балу; она сама, с помощью директора музея Эрмитажа, Ивана Александровича Всеволожского, предоставившего ей необходимую историческую информацию, оформила свой костюм и костюм императора. На императоре была одежда, в точности воспроизводившая ту, которую носил в свое время царь Алексей – «малиновая и белая с золотой вышивкой», – писала императрица. Его скипетр и головной убор были специально присланы из Грановитой палаты Московского Кремля. Императрица была одета как супруга царя Алексея царица Мария Милославская. Сама она описывала это так: «Золотая парча, украшенная серебром, изумрудами, жемчугом и бриллиантами». На ее голове красовалось нечто вроде митры, усыпанной драгоценностями. Под этой митрой был тонкий белый платок, а еще один – закрывавший волосы – был заправлен за воротник.

Ни одна из фотографий императрицы, на которых она запечатлена в этом платье, не передает ее подлинной красоты. Те, кто видел ее в это время, единодушны в том, что она выглядела особенно очаровательно и казалась идеальным воплощением императрицы. Разумеется, все ее драгоценности были подлинными. Тяжелые и длинные серьги того времени весили столько, что их необходимо было поддерживать с помощью тонкой золотой проволоки, обвивавшейся вокруг ушей. А головной убор, по словам самой императрицы, был таким тяжелым, что за ужином она обнаружила, что не может даже наклониться к еде!

Мужчины и женщины из высшего общества соперничали друг с другом на этом балу. Из частных коллекций специально для этого случая извлекли великолепные посохи, драгоценности и меха. Офицеры нарядились в мундиры того времени, а придворные оделись в платья, принятые при дворе царя Алексея. Великие княгини были одеты подобно своим прародительницам, а их наряды создавались лучшими современными мастерами. Очаровательнее всех смотрелась на этом балу великая княгиня Елизавета Феодоровна. Все танцевали старинные русские танцы, заранее тщательно разученные, – зрелище было поистине завораживающим.

Улыбка царицы

ПБ: Остается добавить, что это зрелище снимали лучшие фотографы того времени: Даниил Асикритов, Абрам Ясвоин, Люциан Городецкий, Фридрих Шрадер, Елена Мрозовская и другие.

Но вот что любопытно… Софья Буксгевден пишет, что ни одно фото не смогло отразить «подлинной красоты» императрицы на этом балу. Вряд ли она имела в виду ее одежду и драгоценности. При уровне тогдашней фототехники отразить это было несложно. Недаром фотографии бала сегодня хранятся в Эрмитаже – как свидетельства искусства стилизованного костюма того времени.

Мне кажется, речь шла… о лице императрицы. Это какая-то загадка! Например, все отмечали, что во время коронации она буквально всех очаровала не только своим костюмом, но и выражением лица. То же писали и о бале 1903 года. Ее близкие отмечали, что у Александры была очаровательная, покоряющая улыбка. Но почему мы не видим ее на фотографиях? Почему на всех снимках у нее пусть и миловидное, но каменное выражение лица? Не говоря о том, что на поздних снимках и кадрах кинохроники у нее такое лицо, словно в этот день умер кто-то из ее родных.

КБ: Наверно, это эффект улыбки «Чеширского кота» из сказки про Алису в Стране чудес, только наоборот. Фигура оставалась, а улыбка исчезала.

Но если без шуток, то мне кажется, что ларчик просто открывается. Чтобы в жизни улыбнуться кому-то, достаточно нескольких секунд, и тот, кому улыбка предназначается, получает заряд приятных эмоций и запоминает это. Но чтобы запечатлеть ту же самую улыбку на фотографии в начале XX века, когда «мгновенное» фото все-таки требовало не одного мгновения, человеку требовалось держать выражение лица гораздо дольше, чем для естественной улыбки в жизни. Лично вам, при существовании цифровой аппаратуры, просто изобразить естественную улыбку при постановочном фото? Не думаю. При репортажной съемке, еще и сделанной рукой профессионала, это – да. Существует несколько таких фото в кругу семьи, где Алиса запечатлена со своей естественной улыбкой. Но эти фото не требовали позирования, потому и получились.

Маленькая победоносная война

ПБ: Костюмированный бал 1903 года проходил в два приема 11–13 февраля. Спустя год, 27 января 1904 года, начинается Русско-японская война. Спустя еще полгода, 30 июля, в Петергофе на свет появляется долгожданный мальчик – последний наследник престола цесаревич Алексей.

Эти три события никак не связаны. Но именно в этой несвязанности, спонтанности и было что-то роковое для всей России. Когда в Зимнем дворце царь с царицей и великие князья с княгинями в древних костюмах отплясывали «русскую», маленькая Япония готовилась к войне и вступила в нее с организованной и технически оснащенной армией, чего от японцев совсем не ждали. За десять лет царствования Николай не смог окружить себя военными советниками, которые потеснили бы его «дядей», а без них не смог и предвидеть начало войны.

«Конфликт интересов» России и Японии в Корее и Маньчжурии возник давно, и Николай II понимал, что война неизбежна. Но думал, что она начнется не раньше 1905 года. В декабре 1903 года Генштаб доложил государю, что Япония полностью готова к войне, но никаких экстренных мер не было принято.

В ночь на 27 февраля японский флот внезапно, без объявления войны напал на русскую эскадру и вывел из строя несколько кораблей. В мае японцы высадились на Квантунский полуостров и перерезали железнодорожное сообщение Порт-Артура с Россией. В августе началась осада крепости, а в декабре ее гарнизон сдался. Сдачей Порт-Артура был возмущен даже такой пацифист, как Лев Толстой, вспомнивший героическую оборону Севастополя в 1854–1855 годах. В дневнике от 31 декабря 1904 года он пишет: «Сдача Порт-Артура огорчила меня, мне больно». А устно он возмущался: «В наше время Порт-Артур бы не сдали!»

В феврале 1905 года русская армия отступила в сражении при Мукдене, а в мае наша эскадра, переброшенная с Балтики (Николай II лично ее провожал), потерпела сокрушительное поражение в Цусимском сражении, во время которого весь Балтийский флот был фактически уничтожен.

Это и была «маленькая победоносная война» России с Японией, которую, по словам С. Ю. Витте (не обязательно достоверным), предсказывал министр внутренних дел В. К. Плеве и которая должна была предотвратить революцию. По зловещей иронии судьбы, сам Плеве конца этой войны не увидел. 15 июля 1904 года он был убит в Петербурге бомбой, брошенной террористом Егором Созоновым.

Я пересказываю общепринятый взгляд на Русско-японскую войну. Вполне возможно, что военные историки видят ее несколько иначе. Для нас важнее другое… Когда началась война, царица была уже беременной. Родители с тревогой ждали: неужели родится пятая девочка! Двор наполнялся сплетнями и пересудами. Если бы родилась пятая дочь, радости противникам Александры Федоровны не было бы границ!

Эта атмосфера тревоги в связи с будущими родами не могла не влиять на настроение Николая II при всем его известном самообладании. Это был уже тот случай, когда внутренняя семейная жизнь не помогала ему справляться с внешними заботами, а, напротив, еще и увеличивала эти заботы тревогой за будущее семьи, а вместе с ней и всей России. Ведь мальчика ждали не только в царской семье, но и во всей огромной стране.

Всё не так

КБ: Вы передергиваете и чисто «по-мужски» пытаетесь возложить на женщину ответственность за то, за что она отвечать не могла! При чем тут Русско-японская война? Хотя… Можно в чем угодно обвинять Александру Федоровну – в провинциальных вкусах, в неумении поставить себя во Дворе и прочих слабостях, но во время этой войны она повела себя очень достойно и уж точно не посрамила своего мужа. Софья Буксгевден пишет:

”Императрица Александра Феодоровна сразу же приступила к активной работе. В то время как вдовствующая императрица возглавила Красный Крест, ее невестка организовала в Эрмитаже особую мастерскую, или склад, предназначенный для того, чтобы комплектовать санитарные поезда, снабдив их теплой одеждой для воюющих солдат и медикаментами. Красный Крест не мог удовлетворить все запросы военных госпиталей, поскольку его запасы в Сибири были очень невелики. Императрица отправляла на фронт теплую одежду, а на Рождество выслала в войска тысячи подарков, многие из которых были сделаны и ее руками. В мастерской работали сотни женщин из всех слоев общества. Здесь с радостью принимали всех желающих, так что огромные комнаты были переполнены. Каждый день императрица посещала свой склад. Двери, ведущие в Эрмитаж из Зимнего дворца, отворялись, и императрица проходила внутрь, сопровождаемая слугой, несшим ее работу. Она заходила во все комнаты, заговаривала то с одним, то с другим человеком, присаживалась сначала к одному столу, затем к другому, беседуя с самыми простыми из своих работниц, и лишь затем приступала к своим ежедневным обязанностям.

Все это она делала, будучи беременной. Да такой супругой любой император мог бы гордиться!

ПБ: Вы правы. Но я и не говорил, что Александра Федоровна была в чем-то виновата. Во всяком случае – в это время. Просто опять все обстоятельства складывались не в ее пользу.

Кто в России знал о ее благотворительной деятельности во время войны? Только солдаты, получавшие помощь из столицы, где были и подарки, сшитые и связанные ее собственной рукой. Но весь русский народ не этого от нее ждал. Он ждал НАСЛЕДНИКА. И вину за его отсутствие возлагал на царицу. Это же «Сказка о Царе Салтане»! Ткачиха с поварихой благодарности не получат. Ни от царя, ни от народа. Слава достанется той, кто «к исходу сентября» царю «родит богатыря».

Богатырь

ПБ: Но вот богатырь родился!

Дневник Николая:

”30-го июля. Пятница. Незабвенный великий для нас день, в кот<орый> так явно посетила нас милость Божья. В 1¼ дня у Аликс родился сын, кот<орого> при молитве нарекли Алексеем. Все произошло замечательно скоро – для меня, по крайней мере. Утром побывал, как всегда, у Мама́, затем принял доклад Коковцова (Владимир Николаевич Коковцов – в то время министр финансов. – П. Б.) и раненого при Вафангоу арт<иллерийского> офицера Клепикова и пошел к Аликс, чтобы завтракать. Она уже была наверху, и полчаса спустя произошло это счастливое событие. Нет слов, чтобы уметь достаточно благодарить Бога за ниспосланное нам утешение в эту годину трудных испытаний!

Рано счастливый отец благодарил Бога! Хотя все отмечали, что мальчик действительно родился богатырем – крупный, красивый и на вид совершенно здоровый. Но почему-то во время его крещения в часовне Большого Петергофского дворца родители страшно боялись, что несшая его на руках княгиня Голицына поскользнется и уронит младенца. Поэтому она надела специальные башмаки на каучуковой подошве. И еще боялись, что престарелый священник Янышев уронит его в купель. Потому что в обоих случаях, как писала затем баронесса Софья Буксгевден, «последствия будут самые ужасные».

КБ: Понимаю вашу черную иронию, но не разделяю ее.

ПБ: Да какая уж тут ирония! Тут только, как писал Борис Пастернак, «достать чернил и плакать». «Наследник цесаревич был красивый синеглазый мальчик, – пишет биограф царской семьи Роберт Масси, – с золотистыми кудрями, которые впоследствии потемнели и выпрямились. С самого младенчества это был жизнерадостный, полный энергии ребенок, и родители никогда не упускали возможности похвастаться им. Когда наследнику было всего лишь несколько месяцев, государь, встретив А. А. Мосолова, начальника канцелярии Министерства Двора, сказал:

– Вы, кажется, еще не видели цесаревича во всей его красоте? Пойдемте, я вам его покажу.

“Мы вошли, – вспоминал Мосолов, – наследник полоскался в ванночке. Мальчика вынули из ванночки и, без всяких затруднений, обтерли. Тогда царь снял с ребенка простыню, поставил ножками на руку, другой держа его подмышками, и показал мне его во весь рост. Действительно это был чудно сложенный ребенок”. На следующий день государь сказал императрице:

– А мы вчера с Мосоловым делали смотрины цесаревичу».

Но беда в том, что этот чудный долгожданный ребенок был обречен. «Проклятие Викторианского рода», поразившее не одну европейскую королевскую семью, настигло и Россию…

КБ: Ах, вот для чего вы с таким упоением в течение всего разговора нагнетали обстановку! Чтобы поставить бедного маленького мальчика в середину сцены и высветить прожектором со словами: «Вот оно, проклятие Викторианского рода». Просила бабушка королева Виктория: не ходи, Алиса, в Россию! Но Ники так настаивал, вот и получай! Что за глупости? Рождение мальчика, больного гемофилией, у матери, которая является носителем гена болезни, ровно пятьдесят на пятьдесят. Либо – да, либо – нет. Родился бы здоровый ребенок – что бы мы сейчас обсуждали? Не было бы проклятия «викторианской крови», придумали бы другое?

Вот родился здоровый сын Алексей у Петра I. Никакой гемофилии или чего-то подобного. Его убили до вступления на престол. Родился здоровый цесаревич Александр у императора Павла I, а наследников не оставил. Родился здоровый наследник у Александра II – Николай Александрович. Умер от туберкулеза мозга, не успев жениться. Это чье проклятие?

Проклятый ген

КБ: С другой стороны – откуда у самой королевы Виктории появился «проклятый ген»? Науке до сих пор неизвестно. Распространенная версия – мутация клетки в период, когда сама Виктория была маленьким эмбрионом в утробе своей матери, принцессы Виктории Саксен-Кобург-Заальфельдской. До нее случаи гемофилии в роду не выявлены. Сама королева родила девятерых детей, из которых – четыре сына. И только один из них, Леопольд, оказался болен тем, что мы сегодня называем гемофилией – болезнью, при которой нарушена свертываемость крови, из-за чего внешние порезы грозят организму потерей крови, а внутренние – кровоизлияниями в суставы, мышцы и внутренние органы. При этом Леопольд успел окончить Оксфордский университет, попутешествовать по Европе, совершить поездку по Канаде и США, жениться, родить дочь и зачать сына. Он умер в возрасте тридцати лет из-за внутреннего кровотечения вследствие сильного ушиба. Его сын Чарльз (Карл) Эдуард, родившийся уже после его смерти, был абсолютно здоровым ребенком, а дочь наследовала ген гемофилии. Так что при здоровой матери девочки тоже могут наследовать этот ген через X-хромосому отца. Из всех многочисленных потомков королевы – а это 9 детей и 42 внука, не говоря уже о правнуках, – известны только восемь случаев подтвержденной гемофилии у мужчин и пять у женщин – переносчиц гена. (Это не считая семью Алисы: ее саму, Алексея и одну из младших дочерей, предположительно Анастасию, которая могла стать переносчицей гемофилии, как показали исследования останков царской семьи.) Два мальчика умерли в младенчестве, средняя продолжительность жизни остальных – от двадцати до тридцати лет, а один из них, сын родной сестры Алисы Ирэны Прусской Вальдемар, дожил до 1945 года и умер в возрасте пятидесяти шести лет.

У Алисы было два брата. Один, как мы знаем, был болен гемофилией и умер от падения из окна в младенчестве. Другой – Эрни – оказался совершенно здоров. Старшая сестра Алисы Виктория не являлась переносчицей, а из трех сыновей сестры Ирэны только двое были поражены наследственной болезнью.

Такой расклад вполне вселял надежду на рождение наследника, не обремененного болезнью. Алексей мог бы родиться здоровым мальчиком ровно с той же вероятностью, с которой оказаться больным. Но ему не повезло. Просто так случилось. И не меньше вопроса: мальчик родится или девочка? – Алису и Николая мучила неизвестность: будет болен малыш или нет? Оказалось – да.

С 30 июля по 8 сентября спокойный розовощекий мальчуган только радует своих родителей. Его здоровье не вызывает беспокойства. Первый тревожный сигнал приходит на сороковой день его жизни. Обеспокоенный отец пишет в дневнике:

”8-го сентября. Среда. В 11 час<ов> поехал к обедне с детьми. Завтракали одни. Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера из пуповины. Пришлось выписать Коровина и хирурга Федорова; около 7 час<ов> они наложили повязку. Маленький был удивительно спокоен и весел! Как тяжело переживать такие минуты беспокойства!

9-го сентября. Четверг. Утром опять на повязке была кровь; с 12 час<ов> до вечера ничего не было. Маленький спокойно провел день, почти не плакал и успокаивал нас своим здоровым видом!

10-го сентября. Пятница. Сегодня целый день у Алексея не показывалась кровь; на сердце так и отлегла щемящая забота.

11-го сентября. Суббота. Слава Богу, у дорогого Алексея кончилось кровотечение уже двое суток. Так и просветлело на душе!

И так теперь будет всегда! «Щемящая забота» никуда уже не денется от родителей. Да, мальчик родился с врожденной болезнью, но – совместимой с жизнью. Приглашаются доктора, применяются меры безопасности, делаются исследования и многое другое. Как отмечала Анна Вырубова, «все, что было доступно медицине, было сделано для Алексея Николаевича».

Гемофилия – это, конечно, тяжелая болезнь. Но с ней можно жить. Просто это определенный образ жизни. Самое сложное – уследить за ребенком, еще не умеющим себя оберегать от травматизма, и научить взрослеющего мальчика оберегать себя самому.

С этого места подробнее

ПБ: Все это так, если бы речь шла об обычном ребенке, а не о единственном наследнике российского престола. К тому же в ваших словах чувствуется взгляд из нашего времени, когда безнадежно больных детей не воспринимают как что-то экстраординарное. Их стараются «социализировать» в обычных детских домах и школах. Существуют целые сообщества семей с этими проблемами, которые общаются между собой, поддерживают друг друга. Есть сотни фондов, собирающих средства на лечение таких детей…

А в начале ХХ века такие дети в крестьянских семьях просто умирали, и никого это особенно не волновало. Бог дал, Бог взял. Но даже и в аристократических семьях без всякой гемофилии выживаемость младенцев была «фифти-фифти» – пятьдесят на пятьдесят. Это я всегда напоминаю тем, кто говорит: «Ах, мне бы родиться в XIX веке! Ах, это мое время!» Время, может, и твое, но шанс выжить в детстве при отсутствии антибиотиков – пятьдесят на пятьдесят.

Но речь сейчас не об этом. Речь о том, что гемофилия была страшной для того времени болезнью, лечить которую врачи не умели, уровень медицины еще этого не позволял. Предпринимались разные попытки – например, переливание крови, но еще не была поставлена и изучена проблема совместимости разных групп крови, так что заканчивалось это трагически.

Давайте все-таки подробнее расскажем о том, что такое гемофилия. Об этом интересно пишет Роберт Масси. Заняться биографией царской семьи его побудила беда в его собственной семье: их ребенок был болен гемофилией. Масси, как неравнодушный отец, стал глубоко изучать эту проблему, обратился к истории и напал на такую же проблему в семье Романовых. В результате он написал, на мой взгляд, лучшую историю царской семьи. Вот что он пишет о гемофилии:

”У тех, кто страдает гемофилией, кровь плохо свертывается. Любая шишка или ссадина, при которой повреждается даже крохотный кровеносный сосуд, расположенный под кожей, может привести к тому, что кровь начнет поступать в окружающие мышцы и ткани тела. В отличие от нормальных людей, у которых кровь сворачивается быстро, у больных гемофилией кровотечение может продолжаться несколько часов, образуя гематому размером с грейпфрут. Впоследствии, когда кожа становится твердой и натянутой, наполнившись кровью, словно воздушный шар, под воздействием противодавления внутреннее кровотечение приостанавливается, и кровь, в конце концов, свертывается. После этого начинается процесс реабсорбции, то есть рассасывания. Из пурпурной с атласным отливом кожа становится пятнистой, желтовато-зеленой.

Небольшие порезы или царапины любой части тела не представляли опасности, их можно было туго забинтовать, давая возможность поврежденному участку кожи зажить. Но когда кровотечение происходило во внутренних полостях рта или носа, где его нельзя было остановить с помощью перевязочных средств, дело принимало иной оборот. Однажды, хотя он и не испытывал никакой боли, наследник едва не умер от кровотечения из носа.

Самые тяжкие страдания Алексею Николаевичу доставляли кровоизлияния в области суставов. Проникая в суставную сумку лодыжки, колена или локтя, кровь сдавливала нервы, что причиняло ребенку невыносимую боль. Иногда причина травмы была понятна, иногда и нет. Но и в том, и в другом случае, проснувшись утром, мальчик жаловался: «Мама, я сегодня не могу ходить» или «Мама, у меня рука в локте не сгибается». Вначале, когда рука или нога еще сгибались и объем суставной сумки был достаточно велик, боль была терпимой. Но по мере того, как она заполнялась кровью, боль усиливалась. Морфий всегда был под рукой, но, поскольку применение его вызвало бы опасную устойчивую привычку, инъекции не делались. Единственным спасением был обморок.

Проникнув в область суставной сумки, кровь начинала разрушать кость, хрящи, мышечную ткань. Как следствие, рука или нога деформировалась. Лучшим средством помочь беде были упражнения и массаж, но при этом возникала опасность повторного кровоизлияния. Вот почему при лечении неизменно использовался целый набор тяжелых, изготовленных из металла ортопедических устройств. В сочетании с горячими грязевыми ваннами, они применялись для исправления деформаций. Само собой, больному приходилось неделями лежать в постели.

Вот с чем столкнулись несчастные родители, как только Алексей стал подрастать и активно самостоятельно двигаться, как и положено ребенку. Вы сказали, с этим можно научиться жить. Можно! Вероятно, можно и в аду научиться жить. Но проблема в том, что с этим адом имела дело семья, глава которой должен был одновременно управлять огромным государством.

И здесь надо обозначить, если угодно, основную тему нашей книги. Понимаете, если бы Николай был, допустим, просто одним из великих князей, а Александра одной из великих княгинь… Тогда – о чем разговор? Ну, беда! Но с ней можно жить. Но болезнь цесаревича становится бедой для всей России. Именно эта болезнь привела в царский дом Григория Распутина…

Глава девятая

Распутин, Вырубова и другие

Божий человек

ПБ: Когда впервые в царской семье появляется Григорий Распутин?

КБ: Первое упоминание о «человеке Божием» из Тобольской губернии в дневнике Николая датировано 1 ноября 1905 года. Хотя сближение Распутина с императорской семьей происходит несколькими годами позже – в 1907 году.

”1-го ноября 1905. Вторник.

Холодный ветреный день. От берега замерзло до конца нашего канала и ровной полосой в обе стороны. Был очень занят все утро…

В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим – Григорием из Тобольской губ<ернии>.

Царская семья в это время находилась на летней «даче» в Петергофе, которую принято называть Александрией. От нее до имения герцогов Лейхтенбергских – усадьбы «Сергиевка», столь часто упоминаемой в дневнике Николая в этот период, – совсем недалеко. Все это район нынешнего Петергофа. Милица и Стана – две сестры, черногорские принцессы: Милица и Анастасия Николаевны, о которых я упоминала в предыдущем диалоге в связи с Mr Philippe. Обе сестры в это время дружны с императрицей. Одна из них, Стана, томилась в несчастном браке с герцогом Георгием Лейхтенбергским, который по матери, великой княгине Марии Николаевне, дочери императора Николая I, приходился дядей Николаю II.

Герцог Лейхтенбергский, никогда не любивший свою черногорскую супругу, большую часть времени проводил во Франции, а петергофская усадьба с просторным красивым парком была полностью в распоряжении его жены и детей-подростков Сергея и Елены. Там и состоялась первая встреча Николая и «злого гения» его семьи – тобольского мужика Григория Распутина.

Любопытно, что в эту же осень в Сергиевке произошло знакомство царской семьи с Пьером Жильяром, будущим гувернером наследника, который в это время обучал сына герцога Лейхтенбергского.

Два человека, связанных в будущем с судьбой цесаревича, совершенно разных и по-разному повлиявших на жизнь императорской семьи, пришли из одного дома. Один из них станет причиной самого темного и запутанного клубка интриг вокруг Алисы, другой останется при ней и наследнике вплоть до их заточения в Ипатьевском доме. Преданность обоих царской семье не вызывает вопросов. Но найти общий язык друг с другом они так и не смогли.

В своей мемуарной книге Жильяр попробовал объяснить феномен Распутина и его влияния на императрицу, но это напоминает скорее собрание известных мифов о «тобольском мужике». Вот примерно так, я думаю, и видели Распутина окружающие царскую семью люди и передавали эти «сведения» друг другу:

”В каких-нибудь 150 верстах на юг от Тобольска стоит, затерявшись среди болот, тянущихся вдоль реки Тобола, небольшое село Покровское. Там родился Григорий Распутин. Его отца звали Ефимом. Как многие крестьяне того времени, он не имел фамилии. Жители деревни, которой он не был уроженцем, дали ему, когда он к ним переселился, прозвище «Новый». Его сын Григорий вел в своей молодости обыкновенную жизнь небогатых крестьян этой области Сибири. Неблагодарная почва часто заставляет поддерживать существование изворотливостью: так же, как и они, он высматривал, что плохо лежит, воровал… Однако он скоро отличился смелостью, которую проявлял в этих предприятиях, а его распутство не замедлило создать ему славу бесшабашного кутежника. Его уже иначе не знали, как под кличкой «Распутин», которая как бы заменила ему фамилию…

Никакой клички по распутному образу жизни крестьянин Григорий не получал, а фамилия Распутин принадлежала его предкам задолго до его рождения. Не был он и пришлым в селе Покровском. И многое в мемуарах очевидцев разбивается об известные сегодня факты. В этом смысле нам очень повезло. Нам доступны архивы и первоисточники, воспоминания разных лиц, которые мы можем сверить друг с другом. Существует объективное исследование фигуры Григория Распутина, написанное Алексеем Варламовым.

На протяжении всего XX века имя Распутина будет связано с диаметрально противоположными точками зрения. Святой – и грязный распутник. Божий человек – и служитель дьявола. Целитель – и мошенник.

Еще двадцать лет назад, на волне усиливающихся монархических настроений в России, фигура Распутина оставалась «загадкой», но куда ярче звучали голоса о божественной природе его пророческого дара и целительной силе. Люди, считавшие Распутина святым, объединялись в общественные и религиозные сообщества и пытались что-то сделать для возращения доброго имени тобольскому старцу.

Может быть, канонизация царской семьи притянула к себе и распутинский вопрос. Отец моей близкой подруги, всерьез веривший в святость отца Григория, несколько лет вел переписку с известным старцем – Николаем Гурьяновым, жившим на острове Залита. Старец Николай, родившийся в 1909 году, то есть бывший еще пусть и малолетним, но свидетелем распутинского времени, был убежденным ревнителем святости Распутина. Своим духовным чадам он говорил примерно следующее: «Царь Николай имел великую силу Иисусовой молитвы, и именно она, молитва эта, давала Ему духовный разум и Божественную мудрость, просвещала Его сердце и направляла, вразумляла, как поступить. А молитва Мученика Григория спасала Царевича столько раз от смерти, исцеляла… Ведь молился Григорий за Русь – и его Господь слышал…» Для старца Николая отец моей подруги, художник и иконописец, написал икону «мученика Григория» с цесаревичем Алексеем на руках, а когда ему поставили смертельный диагноз, по благословению того же старца, принял монашество с именем Григорий.

А сколько существует фильмов о Распутине! В одних он изображается посланником ада, в других – святым старцем. Но кем бы в итоге ни был Григорий Распутин, очевидно, что его личность повлияла на судьбы многих его современников и до сих пор продолжает влиять на людей.

Как могло случиться?

ПБ: Какая-то у вас благостная картина получилась. Хороший такой мужичок из Сибири. Старец Николай Гурьянов почитал. Но извините! Этот мужичок поставил на уши всю огромную империю! Его демонизировали великие князья, депутаты Государственной думы, его образ революционеры использовали в своей пропаганде против монархии, о нем ходили разные слухи в народе. И вот объясните мне, как простой мужик мог занять такое огромное место в головах миллионов людей? Как он сумел прибиться к царской семье? Мало ли мужиков приезжали и приходили в Петербург ради заработков. Очевидно, что дело тут было не совсем чисто.

КБ: Смотря что понимать под чистым делом. В 1905 году Распутину было 36 лет. Между прочим, он был на полгода младше императора. И тем не менее его называли «старцем». Он выглядел намного старше своих лет. Он исходил пешком всю Россию от Сибири до Киева, был в Афонском монастыре, в Иерусалиме, знал наизусть Священное Писание, и за ним уже была слава целителя. Это значит, что были реальные люди, чьи родственники излечивались после молитв странника. К тому моменту, когда он оказывается в Петербурге, жизненного опыта у него больше, чем у многих епископов, не говоря уже о персонах из высшего света! Он, как говорится, видел жизнь.

По рекомендации знакомого священника из Казанской духовной академии, Григорий Распутин решился посетить столицу. В Санкт-Петербургской духовной академии его принял архимандрит Феофан (Быстров), инспектор академии, состоявший в дружбе с великим князем Петром Николаевичем и его супругой – Милицей. Так что путь к царскому дому оказался для него коротким.

На дворе начало XX века. Россия пропитана мистическими настроениями. Огромное количество сект: хлысты, прыгуны, штундисты, молокане, сютаевцы, малеванцы и прочие. Высший свет увлекается магами, спиритами, иллюзионистами. Всё, что хоть как-то напоминало связь с потусторонним, с каким-то высшим знанием, причем не важно, какой оно было природы – божественной или дьявольской, – вызывало повышенный интерес. Да и раньше при царском Дворе принимались юродивые, странники, «человеки Божии». Другое дело, что такой близости, как в случае с Распутиным, еще не было. Но и смертельно больных наследников, которым бы помогала молитва старца, – тоже не было.

А вот случаи, когда именно на целителей возлагалась надежда, – были. Отец Иоанн Кронштадтский был вызван в Ливадию в 1894 году именно потому, что на его молитвы надеялся умиравший Александр III. Подруга императрицы Юлия (Лили) Ден в своих воспоминаниях пишет: «По моему убеждению – а я говорю с полной откровенностью, – Распутин, сам того не ведая, стал орудием в руках революционеров. Если бы в период с 1910 по 1916 год был жив Иоанн Кронштадтский, то из него бы сделали второго Распутина. Революционерам надо было найти кого-то, чье имя можно было бы связать с именем Императрицы, – имя, связь которого с Царской Семьей подорвала бы престиж Их Величеств среди высших слоев общества и в то же время скомпрометировало бы и свело на нет преклонение перед Царским именем класса крестьян».

Как автор биографии Иоанна Кронштадтского, что вы думаете об этом? Мог он занять место Григория Распутина и, если да, что бы из этого вышло?

Распутин и Кронштадтский

ПБ: Как говорится, спасибо за хороший вопрос! Лили Ден и права, и не права. Права в том, что фигура Иоанна Кронштадтского рядом с царской семьей появилась задолго до появления Распутина. Мы много знаем о том, какое место в ней занял Распутин, но то, что в царскую семью был вхож самый знаменитый в истории Русской Церкви белый священник, мы почти ничего не знаем. Во всяком случае, этот вопрос почти не обсуждается биографами царской семьи. Между тем в дневнике Николая от 14 июля 1905 года есть такая запись: «Отец Иоанн приехал к нам и пил чай». Так же буднично царь фиксировал приезды родственников и самых приближенных к семье придворных, а также министров. Кстати, июльское чаепитие с отцом Иоанном состоялось в Петергофе за три месяца до знакомства царя с Распутиным.

Еще в 1894 году отца Иоанна вызвали в Ливадию в надежде, что он сможет исцелить больного Александра III. Увы, не получилось… Но странным образом слава отца Иоанна еще больше упрочилась. Сам факт, что первое лицо страны в отчаянный момент обращается за помощью к обычному священнику, настоятелю Андреевского собора в Кронштадте, при том, что его лечили лучшие врачи России – Боткин, Захарьин, Вельяминов, – вознес популярность отца Иоанна на новую высоту.

В ливадийском дневнике цесаревич Николай пишет об отце Иоанне, с которым он, как и его отец, впервые встретился, с почтением. Но в то же время – с некоторым удивлением перед его манерой себя вести и проводить службы. Ники присутствовал как минимум на двух службах отца Иоанна – 9 октября в Ливадийской церкви и 12 октября – в Ореанде. Вот что он пишет о своем впечатлении от этих служб: «Он очень резко делает возгласы, как бы выкрикивает их». Что это значит? Понравилось или нет?

Думаю, что нет…

Манера вести церковные службы отца Иоанна вызывала диаметрально противоположные впечатления. Одних это приводило в состояние экстаза: люди впадали в транс, начинали кричать, биться в истерике, вслух каяться в самых страшных грехах. Во время знаменитых общих исповедей Иоанна Кронштадтского в Андреевском соборе случались давки и даже гибли люди. Поэтому у других, чьи нервы этого не выдерживали, его службы вызывали оторопь и неприятие, даже страх! Впрочем, не думаю, что в Ливадии или Ореанде отец Иоанн вел свои службы, как говорится, «по полной программе». Это все-таки была не его территория.

Кстати, о территориях. Нам это сейчас кажется нормальным, что вот приехал известный на всю Россию священник в Крым, чтобы исцелить царя, но по ходу ведет еще и службы в разных церквах, собирая на них толпы народа. На самом деле это был серьезный вызов с его стороны и дерзкое нарушение церковных правил. Сколь бы он ни был знаменит, но с точки зрения церковной иерархии он был всего лишь приходской батюшка. Приход – это место не только службы, но и «кормления» белого священника. Он не только окормлял паству, но и сам кормился от нее. Грубо говоря, не только пас овец, но и стриг. Я говорю это без всякого осуждения. Жизнь есть жизнь, а у наших батюшек были, как правило, многодетные семьи и незначительные зарплаты. Бо́льшую часть своих доходов они получали от треб. Поэтому священнику вести службу не в своем приходе было непозволительно даже с этической точки зрения. Ежели он так знаменит, что на его службы собираются толпы, то что же тогда постоянный батюшка? С какими чувствами он потом выйдет к своим прихожанам? Тем не менее отца Иоанна обожали многие простые священники и сослужить вместе с ним в храме своего прихода считали для себя честью. Но далеко не все. Во время его путешествий по России, а он много по ней путешествовал, бывали случаи, когда местное духовенство принимало его крайне враждебно. Наконец, его, мягко говоря, не любило церковное начальство: епископат, Синод. Ведь он был, выражаясь опять-таки современным языком, церковной «звездой», а «звезд» не любят ни коллеги, ни начальство. Просто – завидуют.

Я говорю об этом подробно, чтобы ясно ответить на ваш вопрос: мог бы отец Иоанн заменить Распутина, если бы не умер в конце 1908 года (в начале 1909-го по новому стилю)? Поэтому вот еще несколько деталей к его характеристике.

Приезд отца Иоанна в Ливадию возмутил не только врачей царя. С врачами все было понятно. Они ставят диагнозы, назначают лечение, проводят бесконечные консилиумы, спорят до хрипоты, как им спасти больного… А тут приезжает какой-то «чудотворец», который одним возложением рук на голову будто бы мгновенно царя исцелит. С их точки зрения, это не только профанация лечения, но еще и личное оскорбление их самих, потому что тем самым выражается недоверие к их методам лечения.

Но приезд отца Иоанна очень возмутил и духовника царской семьи отца Иоанна Янышева. До этого приезда распределение ролей между докторами и Янышевым было понятным. Они – лечат, он – исповедует и причащает. Иоанн Янышев не считал себя чудотворцем. И никто его таким не считал.

Все это я говорю к тому, что Иоанн Кронштадтский, даже если бы он не умер, едва ли смог бы занять место Распутина при царской семье. Вернее, мог бы… Если бы он исцелил наследника. Но болезнь Алексея не поддавалась излечению. Распутин не исцелил его, а лишь временно облегчал его состояние. Но от Иоанна Кронштадтского, если бы к нему обратились в этом случае, ждали бы не временной помощи, а буквального чуда. Того чуда, которое не случилось в Ливадии возле смертного одра царя.

Но дело не только в этом. Иоанн Кронштадтский, по моему убеждению, был личностью куда более сложной и масштабной, чем Распутин. Он – одна из самых грандиозных фигур в истории Русской Церкви, а Распутин к этой истории никакого отношения не имел. Он все-таки был такой загадочный мужичок из Сибири. По сути, знахарь, каких было немало, и они ведь действительно при отсутствии в деревнях должной медицины как-то ее заменяли заговорами, нашептываниями и прочими народными приемами. Но это был не уровень Иоанна Кронштадтского, в которого в народе верили как в явление нового Иисуса Христа.

И вот здесь Лили Ден не права. Если бы на месте Распутина оказался отец Иоанн, это не только не подорвало бы репутацию царской семьи и лично Александры Федоровны, но и очень ее бы упрочило. Потому что ни о каких «распутствах» Иоанна Кронштадтского речи быть не могло. Он даже с собственной женой жил как брат с сестрой. На него молились в шести женских монастырях, которые он основал на личные деньги, получаемые им со всех концов России для того, чтобы он за кого-то помолился. Его как святого еще при жизни чтили на Афоне и в Оптиной пустыни, что поразительно, потому что монахи к белому духовенству всегда относились свысока: дескать, какие же они святые, если у них по лавкам семь-восемь ребятишек, рожденных явно не от Святого Духа.

Всего этого Александра Федоровна, да и Николай едва ли могли бы понять и оценить. Их вполне устраивал Иоанн Янышев как духовник и Григорий Распутин как «духовный друг».

Простите за грубость, но это был их размерчик.

Понимаете, если бы речь шла только о помощи Алексею во время его приступов… Но Распутин становится духовным руководителем царской семьи. На груди Александры Федоровны и великих княжон после их расстрела были обнаружены образки с его «ликом». То есть они в него верили как в святого.

КБ: Возможно. Я тоже думаю, что отец Иоанн Кронштадтский не мог бы заменить Распутина. Ими двигали разные мотивы. Распутин, может, и был в каком-то смысле божьим человеком, но все-таки человеком, не чуждым тщеславия и зависти. А Иоанн Кронштадтский был прежде всего священником, по-своему понимавшим священническую миссию. Григорий верил в собственную силу, пусть и дарованную ему Богом. Иоанн Кронштадтский верил в Церковь и Божественную силу, которая может прийти только по церковной молитве.

Но ведь не из-за облегчения мучений наследника началась фантасмагория вокруг Распутина и императорской семьи. Самым уязвимым моментом стала «тайна посещений», то есть общение Алисы, ее детей и приближенных со странником тет-а-тет, из чего вырос самый опасный для императорской семьи слух о физической близости царицы и «Гришки».

Лучшая подруга

ПБ: Какую роль в этом сыграла фрейлина Анна Вырубова (Танеева)? Пожалуй, она не менее загадочная фигура во всей этой истории, чем сам Распутин. О ней ведь не меньше ходило слухов, чем о нем самом и императрице. Якобы она была любовницей Распутина. Эдвард Радзинский считает, что Вырубова вела свою хитрую политику при Дворе, плела свой собственный заговор. Что это была за женщина?

КБ: А можно я сначала вас спрошу? С вашей точки зрения – что это была за женщина?

ПБ: То, что Вырубова не была любовницей ни Распутина, ни Николая (на этот счет ведь до сих пор тоже существуют легенды), выяснило медицинское освидетельствование Анны, которое учинило Временное правительство после ее ареста. К разочарованию многих, кто распространял о ней грязные слухи, она оказалась девственницей. Мне эту девушку просто жаль… Вот поистине «попала под колесо истории», причем «истории» в переносном смысле – то есть грязной дворцовой истории.

С другой стороны, знакомство и сближение с ней царицы напоминает мне сентиментальный английский роман в духе Марии Корелли (псевдоним английской писательницы Мэри Маккей), книги которой Алиса любила читать в юности. Кстати, Корелли была любимой писательницей и королевы Виктории – в этом литературные вкусы внучки и бабушки вполне совпадали.

Корелли – английский аналог популярной русской писательницы конца XIX – начала XX века Лидии Чарской. Это такой «новый сентиментализм». По мотивам судьбы Корелли в 2007 году был снят великолепный фильм Франсуа Озона «Ангел».

Сентиментальная история, которая должна была случиться именно с Алисой, воспитанной не только на богословской литературе, но и на книгах Корелли. Вот самая распространенная версия их знакомства. В 1901 году императрица посещает лазарет, где лежит семнадцатилетняя Аня Танеева – дочь главноуправляющего царской канцелярией, а по матери – прапраправнучка М. И. Кутузова.

Я так и вижу эту трогательную сцену, где 29-летняя царица, у которой в этом же году родилась уже четвертая дочь, склоняется у кровати, где страдает юное невинное создание. Императрица еще не знает, какую роль она сыграет в ее судьбе. Когда Аня, выздоровев, возвращается ко Двору, между ней и Алисой завязываются дружеские отношения.

И опять-таки я примерно представляю себе эту ситуацию. Аня Танеева очарована императрицей и бесконечно благодарна ей за посещение в больнице. Императрица тоже очарована. Ведь Анна готова восполнить собой пробел, который был в жизни Алисы, когда она только-только стала замужней женщиной. Среди фрейлин ее свекрови Марии Федоровны не было ровесниц Алисы, потому что фрейлины взрослели вместе с прежней императрицей. Таким образом, Алиса оказалась лишена общения с ровесницами, и это ее тяготило. Теперь она словно поменялась ролями с Танеевой. Царица – уже опытная женщина с четырьмя дочерями, а Анна – ничего не понимающая в жизни девушка, которая готова слушать рассказы своей благодетельницы широко открыв рот.

Ее назначают фрейлиной. В 1904 году рождается наследник. В жизни царицы возникают новые серьезные проблемы. Но кто ее выслушает, кто поймет ее страдания? Я имею в виду женщину. Вдовствующая императрица Мария Федоровна? Да, со временем она стала относиться к своей невестке гораздо теплее, входила в ее чувства, утешала в разговорах и письмах. Но Алиса уже не могла забыть того унизительного положения, в котором она оказалась в начале своего брака. Такое не забывается!

И вот появляется Танеева. Преданная до мозга костей. И в то же время внешне некрасивая, то есть никак не соперница. Она становится ее ближайшей подругой. В 1907 году из самых добрых побуждений Алиса убеждает ее выйти замуж за морского лейтенанта Вырубова, который чудом выжил в Цусимском сражении. Но брак оказался неудачным – муж болен психически, и Вырубова (Танеева), не прожив с ним и месяца, возвращается к императрице, но уже со своим «женским опытом». В том же году она вместе с царской семьей путешествует на яхте «Штандарт», где Алиса и Анна часами беседуют на палубе и в каюте, а иногда просто молчат, даже без слов понимая друг друга. Когда яхта возвращается в Петербург, Николай говорит ей: «Теперь вы абонированы ездить с нами». В свою очередь, Алиса признается: «Я благодарю Бога, что он послал мне друга». Нет, правда, это не жизнь, а какой-то английский роман! Но с той существенной разницей, что в настоящих английских классических женских романах, «Джен Эйр» Шарлотты Бронте или «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, кроме Божественного провидения присутствует женская воля самой устраивать свою судьбу, а не полагаться во всем на Бога.

Если хотите мое мнение… Вырубова стала наперсницей Алисы именно потому, что была совершенно бесцветна и бесхребетна. Такая идеальная «слушательница». И Николая она устраивала по той же причине. Он видел в ней идеальную утешительницу своей жены.

Подозреваю, что с Распутиным была та же история. Известны слова Николая: «Лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы». Но это была неправильная позиция. Его отец так не рассуждал. Когда империя в опасности, даже если эта опасность идет со стороны грязных слухов, надо эту опасность устранить любой ценой. Проще говоря, выгнать Распутина и Вырубову.

КБ: Даже ценой облегчения страданий наследника?

Больной вопрос

ПБ: Да не наследника! Страдал не какой-то абстрактный наследник, а просто ребенок! И это доставляло чудовищные страдания родителям, прежде всего матери, конечно. В конце концов, в плане наследования престола на одном Алексее свет клином не сошелся. Наследником мог быть младший брат Николая – Михаил. Ведь стал прадед Николая II Николай I императором, сменив на троне старшего брата Александра. Наследницей престола, если бы Николай отменил закон Павла I, могла стать Ольга, его старшая дочь. И кто знает, может, она была бы такой же сильной императрицей, как и ее прапрапрапрабабушка по отцу Екатерина II или прабабушка по матери королева Виктория.

В 1900 году в той же Ливадии, где скончался Александр III, Николай II едва не умер от брюшного тифа. Есть даже фото, где царь сидит в инвалидной коляске. Никакого наследника тогда еще не было и в помине. И что, Российская империя пошла бы прахом, если бы вдруг Николай тогда умер, как в 1825 году в Таганроге умер Александр I? Да нет! Просто императором стал бы великий князь Михаил, который после смерти в 1899 году следующего по старшинству после Николая брата Георгия Высочайшим манифестом самого Николая II был объявлен престолонаследником:

”Отныне доколе Господу не угодно еще благословить Нас рождением сына, ближайшее право наследования Всероссийского Престола на точном основании основного государственного закона о престолонаследии принадлежит любезнейшему Брату Нашему Великому Князю Михаилу Александровичу.

Я говорю жестокие слова, но если бы Алексей умер ребенком во время очередного приступа его несчастной болезни, ничего особенного для империи не случилось бы. Все было, как говорят сегодня, «решаемо». Но вот для его родителей, и прежде всего для Александры Федоровны, это был бы страшный удар! Да и для Николая, который в дневнике называет Алексея «наше сокровище». Поэтому и появился Распутин, а вместе с ним и Вырубова. И вот вопрос: чья чаша весов была тяжелее? Судьба империи или родительские чувства?

Правда о Вырубовой

КБ: Так! Погодите! Вы в вашем азарте дошли уже до каких-то совсем нелепых рассуждений. Анна Танеева (Вырубова) появилась в жизни императрицы задолго до Григория Распутина. И не надо ставить знак равенства между ними и подцеплять вагончиком личность Вырубовой к Распутину. Можно это простить их современникам, которым надо было найти какое-то простое объяснение, ключик к созданным ими же самими мифам. Но нам-то сегодня это зачем?

Давайте по порядку. Мифов о Вырубовой и так достаточно, не стоит их плодить. Кто такая была Анна Танеева? Ее отец Александр Сергеевич Танеев был высокопоставленным чиновником при Дворе. В 1897 году он был назначен на должность главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярией, где долгое время служил и его отец.

Помимо этого, семья Танеевых уже много поколений носила славу выдающейся музыкальной семьи. Александр Сергеевич, конечно, не был так известен, как его троюродный дядя Сергей Иванович Танеев, и всегда называл себя музыкантом-любителем, но все-таки являлся придворным композитором. Его сочинения издавались и исполнялись не только в России, но и за границей.

Понимаете, какой славный род стоял за юной Анной? Она росла в атмосфере приближенности к царскому Двору и вполне справедливо ожидала своего назначения на место фрейлины при императрице в положенный срок. Маленькая Аня буквально росла на глазах у сестры императрицы – Елизаветы Федоровны, так как московское имение ее бабушки Александры Александровны Голицыной – Рождествено, в котором она провела свое детство, находилось недалеко от имения Ильинское.

Впервые подрастающие дочери Александра Сергеевича Танеева были представлены императрице в Петергофе в неофициальной обстановке осенью 1901 года. Анне тогда было семнадцать лет. В этом возрасте девочек начинают впервые вывозить в свет, на балы. Так и было с Аней – она в течение всей зимы посещала придворные балы, где мельком встречалась с императорской семьей.

Так что никакого романного начала у ее дружбы с императрицей не было. Вы смешиваете факты.

После первой придворной зимы, с балами и приемами, Аня Танеева действительно заболела брюшным тифом, который потянул за собой воспаление легких, почек и мозга. Состояние ее здоровья врачи оценивали как крайне тяжелое. Но ни в какой лазарет ее бы никто не стал отвозить. Вы знаете такие случаи, когда знатная семья отдает в лазарет своего ребенка? Даже если он умирает – он умирает дома, в окружении родных, врачей и прислуги. Именно в петергофском доме Танеевых Аню навещала Елизавета Федоровна, а императрица лишь присылала цветы, которые клали на кровать больной. Да Алиса и не могла бы приехать и целовать в лоб больную брюшным тифом. У нее дома – маленькие дочери.

Но в этот долгий период болезни Анны случилось более важное событие, которое объясняет будущее отношение Танеевой к Распутину как к человеку, наделенному силой усмирять болезни. С ней самой произошло чудо исцеления…

”Как-то раз во сне, во время долгих, мучительных ночей, я видела Иоанна Кронштадтского, который сказал, что скоро мне будет лучше. В детстве о<тец> Иоанн Кронштадтский раза три бывал у нас и своим благодатным присутствием оставил в моей душе глубокое впечатление, и теперь, казалось мне, мог скорее помочь, чем доктора и сестры, которые за мной ухаживали. Я как-то сумела объяснить свою просьбу – позвать о<тца> Иоанна, – и отец сейчас же послал ему телеграмму, которую тот, впрочем, не сразу получил, так как был у себя на родине.

В полузабытьи я чувствовала, что о<тец> Иоанн едет к нам, и не удивилась, когда он вошел ко мне в комнату. Он отслужил молебен, положив епитрахиль на мою голову. По окончании молебна он взял стакан воды, благословил и облил меня, к ужасу сестры и доктора, которые кинулись меня вытирать. Я сразу заснула, и на следующий день жар спал, вернулся слух, и я стала поправляться.

(Анна Танеева (Вырубова). «Страницы моей жизни»)

Вера в чудо – одно из свойств религиозного сознания. Если кто-то пришел (пришел от Бога!) и исцелил, то почему другой, совершающий те же действия: молитву, возложение рук – с тем же эффектом, то есть исцелением, должен вызывать недоверие?

Но есть и еще одна характерная черта религиозного сознания – вера в духовного учителя, наделенного большей мудростью. Исполнение его советов, абсолютное послушание входят в основу связи «духовник – чадо». Иначе как его мудрость реализуется и как твоя душа воспитается? Это вопрос спорный, но так устроен и современный мир духовного наставничества. Неисполнение совета, даже кажущегося тебе нелогичным, карается разными бедами, посланными свыше. Либо ты доверяешь и идешь за учителем, либо не доверяешь – и тогда разбирайся со своей жизнью сам.

И царица, и Танеева были очень религиозны. Допустить сомнения в своей вере значило для них потерять единственную опору в жизни. Их роднила безусловная вера в возможность прямого божественного воздействия на их жизнь через молитвы и советы «проводников». Слова Распутина звучали как проповеднические установки, а Алиса сама была склонна к проповедничеству. (Помните письма и приписки в дневнике Николая?) Его не от мира сего взгляд с магнетическими то сужающимися, то расширяющимися зрачками, свидетельства об исцелениях по его молитвам, да и просто ощущение спокойствия рядом с ним – все это было похоже на присутствие «проводника».

Теперь посмотрим на жизнь Танеевой… Ей досталась горькая судьба. Знаете, есть такой тип людей, которых называют «тридцать три несчастья». Это – про Анну. В детстве много болела, в семнадцать лет чуть не умерла, замуж вышла и тут же развелась… Затем попала в железнодорожную катастрофу и осталась инвалидом на всю жизнь. После замужества официального места при Дворе не имела. Вы не правы, говоря, что ее назначили фрейлиной. Она и сама этого не хотела, и императрица хотела видеть рядом с собой не фрейлину, а подругу. После Февральской революции была арестована несколько раз и месяцы провела в заключении. Потом доживала свою жизнь с сиделкой в маленькой финской квартире. А самое дорогое, что было в ее жизни – дружба с императрицей, стало причиной ненависти, клеветы и позора. Что было хорошего в ее жизни?

Она совсем не была похожа на тот образ, который переходил из уст в уста. Когда ее, арестованную, перевозили из Царского Села в Петербург, а потом после месяцев заключения – в Финляндию, встречные люди не верили своим глазам! И вот это – Вырубова?! Вырубова в их представлении – это демон, интриганка, чуть ли не любовница императрицы. Она должна быть дьявольски красивой, высокой, черноволосой, с обольстительными манерами и так далее. Так ведь представляли себе серого кардинала в юбке…

А какой она была на самом деле? Другая подруга императрицы, Лили Ден, не разделяла преданного отношения Вырубовой к Распутину, но по-человечески понимала ее и жалела. Именно она была рядом с Вырубовой во время ее первого ареста 21 марта 1917 года и вызвалась сопровождать до места заключения.

Ее описание внешности Вырубовой подтверждают многочисленные фотографии, а указанные черты характера встречаются и в других источниках, в том числе в письмах императрицы мужу в дни Первой мировой войны.

”Анна принадлежала к тому типу женщин, у которых вечно такой вид, словно кто-то их обидел. Невольно хотелось отнестись к Анне по-матерински, как-то развлечь ее, услышать от нее доверительные признания и посмеяться над ее преувеличенными радостями и печалями.

Внешне Анна совершенно не похожа на ту Анну Вырубову, какую изображают в фильмах и в книгах. Более того, она совсем не такая, какой мы ее видим и в более серьезных описаниях, посвященных ей. Она среднего роста, каштановые волосы; большие, красивые серо-голубые глаза, отороченные длинными ресницами; небольшой вздернутый носик. У нее детское лицо – белое и румяное. В отличие от вампира Анны, какой ее изображают в романах, она, увы, очень полная. Но у нее чарующая улыбка, красивый рот. Она была слабой, податливой и в то же время привязчивой, цепкой – как плющ, обвивающийся вокруг дерева. Императрица относилась к ней, как относятся к беспомощному ребенку. Анна была чрезвычайно добродушной, всегда готовой помочь ближнему, она не могла себе представить, что кто-то способен причинить людям зло. Эта добродетель Анны (а я полагаю, что такое свойство следует считать добродетелью) и привела в конечном счете к ее падению. Она была слишком доверчивой и поэтому слишком подвержена чужому влиянию. Она обожала Императорскую Семью, была предана ей так, как были преданы Стюартам их сторонники, однако – я сделаю заявление, которое, возможно, будет воспринято читателями с усмешкой, – она не оказывала на нее никакого политического влияния. Ей было просто не под силу сделать это. Императрица ласкала Анну, поддразнивала, бранила ее, но никогда не интересовалась ее мнением, за исключением вопросов, касавшихся благотворительности.

(Лили Ден. «Подлинная царица»)

«Бермудский треугольник»

ПБ: Да, образ совсем другой, чем ее обычно представляют…

КБ: Мне кажется, отношения Распутин – Вырубова – Императрица – это такой «бермудский треугольник». Каждый знал, что он хочет получить от другого, но не знал, какую цену придется за это заплатить.

Алиса нашла в Анне человека, с которым она могла быть свободной, искренней. На которого всегда можно положиться. Она искала себе не фрейлину, а настоящего друга. В Распутине она искала утешения и проводника Божьей воли. С ним она ощущала покой. Такое время было вокруг – нет ответов: кто друг, а кто враг, как правильно себя вести, а как – нет. Все было неоднозначно.

Анна искала в императрице человека с абсолютным доверием к себе. Она хотела стать своей для царя и царицы и, возможно, таким образом оказаться в центре великой истории. В Распутине она искала заботу и утешение. Он о ней и заботился, постоянно напоминал царице, что та должна беречь ее.

Распутин искал в императрице веры в себя, поддержки своему «эго», наконец, ушей, которые бы его слушали. В Анне он искал союзницу, детское доверие к себе и объект заботы.

Это мое личное мнение. Как обычные люди, все трое считывали свое состояние рядом друг с другом. Им было комфортно внутри этого треугольника. В книге американской писательницы и поэтессы Майи Энджелоу есть такая мысль: «Я поняла одну вещь: люди забудут твои слова, люди забудут твои дела, но люди никогда не забудут, как они чувствовали себя рядом с тобой».

Как это верно!

Простые, человеческие эмоции. За которые всем пришлось заплатить непомерно высокую цену, потому что все трое оказались на самом гребне исторической волны с ложным ощущением, что они всё держат под контролем, что волна подчиняется им. А накрыло в итоге всех…

Но кто же мог это предугадать в 1905 году, когда Распутин впервые был представлен государю?

1905 год

ПБ: 1905 год стал переломным в истории России и царской семьи в частности. Это – начало новой Смуты, которая закончится двумя революциями и крахом монархии, Гражданской войной и гибелью царской семьи в Екатеринбурге. В нашу задачу не входит подробный разговор о событиях 1905 года, тем более что они описаны во многих исследованиях и даже в художественной литературе – взять хотя бы «Жизнь Клима Самгина» Максима Горького или поэму Бориса Пастернака «Девятьсот пятый год».

Но все-таки обозначим хронику этих событий.

Дневник царя:

”1-го января 1905 года. Да благословит Господь наступивший год, да дарует Он России победоносное окончание войны, прочный мир и тихое и безмолвное житие!

Год начинается со всеобщей забастовки заводов и фабрик Петербурга. Затем Кровавое воскресенье – расстрел мирной демонстрации к царю, когда, по уточненным сегодня данным, погибло более ста человек и около трехсот были ранены. Убийство Иваном Каляевым московского градоначальника и родственника Николая и Алисы великого князя Сергея Александровича. Восстание на броненосце «Князь Потемкин-Таврический». Цусимская катастрофа, поражение в Русско-японской войне (при этом относительно щадящий Портсмутский мирный договор, заключенный министром иностранных дел С. Ю. Витте). Новое нарастание революционных волнений в обеих столицах. Царский Манифест 17 октября, после которого абсолютная монархия в России фактически закончилась и возник первый парламент – Государственная дума. Вооруженное восстание в Москве. И на этом фоне – знакомство царской семьи с Распутиным и начало распутинщины.

Случайный выстрел?

ПБ: Январь 1905-го, помимо Кровавого воскресенья, ознаменовался еще одним странным случаем, который ввиду будущих грозных событий может показаться не особенно значительным. Тем не менее это было очень символично.

Накануне праздника Крещения Господня на Неве напротив Зимнего дворца сделали большую прорубь, над которой установили часовню. Это сооружение называлось Иордань. От дворца к часовне шли сходни и мостки. 6 января служили водосвятный молебен в присутствии царской семьи. Когда митрополит опускал в прорубь крест, пушки салютовали сто одним холостым залпом. Но вместе с праздничным салютом прогремел и выстрел из орудия, заряженного картечью. Был ранен городовой по фамилии Романов, стоявший рядом с государем. Картечь также попала в Адмиралтейство и в окно Зимнего дворца. Следствие установило, что боевой выстрел произошел по недосмотру артиллеристов. В то же время распространялись слухи о покушении на царя.

Знаменательность этого происшествия была не в том, что раненый городовой, стоявший рядом с Николаем II, носил фамилию Романов. Это было случайное совпадение. Значение события было в том, что по чьему-то недосмотру (или все-таки в результате заговора?) вместо холостого выстрела случился боевой, который мог стоить жизни царя. И что бы в этом случае произошло? История России развивалась бы по иному сценарию? Гадать об этом, конечно, нет смысла. И все-таки задумаемся…

Князь Михаил

Наследнику престола в тот момент было пять месяцев от роду, но в случае смерти отца он становился императором. Кто был бы регентом? Очевидно – великий князь Михаил Романов. Но к руководству огромной империей Михаил не был готов и уж точно расположен еще в меньшей степени, чем его старший брат Николай после смерти отца в 1894 году. По воспоминаниям современников, князь Михаил был, что называется, добрый малый. Вежливый, не любящий настаивать на своем мнении, но вспыльчивый, если это касалось его личной жизни. Он был храбрым офицером и проявил себя в Первой мировой войне, возглавив Кавказскую туземную конную дивизию, состоявшую из мусульман-добровольцев. Он лично водил их в атаку под ураганным шрапнельным огнем, за что получил орден Святого Георгия.

Но представить его властителем страны при малолетнем императоре невозможно. Не тот он был человек. В 1907 году Михаил стал причиной очередного скандала в Доме Романовых. Скандалы вообще следовали один за другим из-за любовных связей великих князей и доставляли Николаю II немало горя и забот. Князь завязал роман с Натальей Вульферт, женой его подчиненного поручика Вульферта. В 1910 году у них родился незаконный сын, и они были вынуждены бежать от скандала за границу. В 1912 году они обвенчались в сербской православной церкви. Этот морганатический брак страшно возмутил Николая, потому что после цесаревича Алексея право наследования престола было у Михаила. То есть это был уже такой незаконный брак, от которого шатался весь трон. Михаил отправил Николаю покаянное письмо:

”Дорогой Ники.

Я знаю, что мое письмо принесет тебе большое горе, и я прошу тебя заранее, выслушай и пойми меня как твоего брата. Мне тем более тяжело огорчать тебя теперь, когда ты без того так озабочен болезнью Алексея, но именно это последнее обстоятельство и мысль, что меня могут разлучить с Наталией Сергеевной Брасовой (новая придуманная фамилия Натальи Вульферт после заключения брака, так как фамилию Романова она взять не могла. – П. Б.), заставили меня обвенчаться с ней. Прошло уже пять лет, что я ее люблю, и теперь уже не могут сказать, что с моей стороны это было простое увлечение. Наоборот, с каждым годом я привязываюсь к ней все сильнее, и мысль, что я могу лишиться ее и нашего ребенка, мне слишком невыносима.

Получив это письмо, Николай II не только не отказался от решения лишить родного брата всех титулов и запретить ему возвращаться в Россию, но еще больше утвердился в этом решении. Он сообщает в письме Марии Федоровне:

”Моя милая, дорогая Мама́.

Благодарю тебя от всего сердца за твои добрые слова. Я тоже собирался написать тебе по поводу нового горя, случившегося в нашей семье, и вот ты уже узнала об этой отвратительной новости. Посылаю тебе его письмо, которое я получил в поезде на пути сюда. Прочти его, и ты увидишь, может ли он после всего им написанного оставаться на службе и командовать твоими кавалергардами (Михаил был командиром эскадрона лейб-гвардии Кирасирского полка, над которым шефствовала вдовствующая императрица. – П. Б.).

Да, милая Мама, и я с тобой скажу: да простит ему Господь!

К несчастью, между мною и им сейчас все кончено, потому что он нарушил свое слово. Сколько раз он сам мне говорил, не я его просил, а он сам давал слово, что на ней не женится. И я ему безгранично верил! Что меня особенно возмущает – это его ссылка на болезнь бедного Алексея, которая его заставила поторопиться с этим безрассудным шагом! Ему дела нет ни до твоего горя, ни до нашего горя, ни до скандала, кот<орый> это событие произведет в России.

И в такое время, когда все говорят о войне, за несколько месяцев до юбилея Дома Романовых!!

Стыдно становится и тяжело. У меня тоже была первая мысль скрыть это известие, но, прочтя его письмо два-три раза, я понял, что теперь ему нельзя приехать в Россию.

И только в начале Первой мировой войны Николай простил брата и позволил ему с женой вернуться на родину.

Монархия на волоске

КБ: Но это вступает в противоречие с тем, что вы говорили до этого! Мол, в случае смерти наследника ничего страшного бы не случилось и монархия устояла бы. Был же другой престолонаследник – князь Михаил…

ПБ: Согласен. Есть определенное противоречие в моих словах. Но это противоречие вытекает из той ситуации, которая сложилась во Дворе. Судьба монархии повисла на волоске. С одной стороны, неизлечимо больной наследник. С другой – великие князья, которые (не только Михаил), мягко говоря, не отличались ответственным поведением в личной жизни. Они хотели жить своими интересами, не считаясь с заботами монарха. Николай II оказался в зыбкой ситуации, когда помощи ему было ждать неоткуда, а вот разного рода «подстав» было предостаточно. «Кругом измена, трусость и обман», как он скажет после отречения от трона.

Тот же случайный выстрел боевым снарядом в сторону императора. Это как?! Это что такое?! Во время войны (!) с Японией собственный гарнизон в центре Петербурга стреляет по своему императору!

И какая была реакция Николая II? 6 января 1905 года он пишет в дневнике:

”До 9 час<ов> поехали в город. День был серый и тихий при 8° мороза. Переодевались у себя в Зимнем. В 10 ½ пошел в залы здороваться с войсками. До 11 час<ов> тронулись к церкви. Служба продолжалась полтора часа. Вышли к Иордани в пальто. Во время салюта одно из орудий моей 1-й конной батареи выстрелило картечью с Васильевско<го> остр<ова>, и обдало ею ближайшую к Иордани местность и часть дворца. Один городовой был ранен. На помосте нашли несколько пуль; знамя Морского корпуса было пробито.

После завтрака принимали послов и посланников в Золотой гостиной. В 4 часа уехали в Царское. Погулял. Занимался. Обедали вдвоем и легли спать рано.

Его дневник этого времени вообще любопытен. Можно позавидовать тому спокойствию, с которым он его ведет, когда ситуация становится очевидно экстремальной. Он пишет его каждый день и каждый день отмечает, какая погода на дворе. «Ясный, морозный день». «Погода была тихая, солнечная, с чудным инеем на деревьях». И тут же: «В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых».

Это – о Кровавом воскресенье, после которого за ним утвердилась кличка «Николай Кровавый». Что это – мужество, выдержка? Или – бесчувственность и непонимание того, что на самом деле происходит? Есть две диаметрально противоположные точки зрения на поведение царя во время Русско-японской войны и Первой русской революции. Одни историки полагают, что он вел себя очень достойно, не впадая в панику. Другие – что он погубил страну своей нерешительностью и чрезмерной мягкостью.

А что же Алиса?

ПБ: Но мы всё говорим о Николае. А как воспринимала эти события Александра Федоровна? До 1905 года она вроде бы не вмешивалась в политические дела. У нее было полно забот в связи с непрерывным рождением дочерей. Но с появлением наследника, как мне кажется, ее отношение к политике стало иным. У нее появилась своя, и весьма жесткая, позиция. И я думаю, это было связано именно с тем, что она наконец родила наследника престола. Она выполнила свой женский долг, но за этим возник другой долг – сохранить монархию для своего сына, будущего императора.

Или я неправильно понимаю?

КБ: Для нее все происходившее стало настоящим кошмаром. Когда война где-то за тысячи километров, на Дальнем Востоке, – это одно. Понятно: кому помогать, кого защищать, для кого шарфы вязать. Но когда толпа рабочих в центре Петербурга с неизвестными мыслями в головах идет к Зимнему, когда мужа твоей сестры, поставленного руководить Москвой, взрывают бомбой посреди белого дня и его тело разлетается на ошметки чуть ли не у жены на глазах… Тогда приходится принимать какую-то сторону и действовать.

Алиса знала, что такое смертельная опасность для коронованной особы – историки насчитывают около семи покушений на жизнь ее бабушки королевы Виктории. Но она впервые столкнулась с силой революционеров и ужаснулась. Известно, что именно в это время она пристрастилась к курению и вплоть до заключения в Тобольске не могла избавиться от этой привычки – зимние дни 1905 года убили много нервных клеток императрицы.

Но чтобы понимать реакцию Алисы на демонстрацию 9 января и последующие события, надо знать ее отношение вообще к Петербургу и людям, населявшим его. После тревожных дней января она пишет сестре Виктории: «Петербург – прогнивший город, не имеющий в себе ничего русского. Русские люди глубоко и по-настоящему преданы своему монарху, а революционеры используют его имя, чтобы провоцировать их против помещиков…»

Поэтому довольно скоро она заняла жесткую позицию по отношению к бунтарям и революционерам, что видно из того же ее письма Виктории, написанного 17 января 1905 года:

”Дела очень плохи, и отвратительно непатриотично в то время, когда мы втянуты в войну, рваться вперед с революционными идеями. Бедные рабочие, которых ввели в заблуждение, должны страдать, а организаторы, как обычно, прячутся за их спины. Не верь всем ужасам, которые рассказывают иностранные газеты. От них волосы встают дыбом; это все грязное преувеличение. Да, войска, увы, должны были стрелять. Толпе неоднократно приказывали отступить, говорили, что Ники нет в городе (мы в эту зиму живем здесь) и что они вынуждены будут стрелять, но они не обращали внимания, и поэтому пролилась кровь. Всего 92 человека убито и 200–300 ранено. Это страшно, но если бы этого не сделали, толпа выросла бы до колоссальных размеров, и 1000 человек было бы раздавлено.

ПБ: О Боже! Это она Ходынку вспомнила! В ее голове смешались два совершенно разных события, ни одно из которых она своими глазами не видела, но ее воображение рисовало один и тот же кошмар. Для девочки, воспитанной в маленьком Дармштадте, любая толпа больше ста человек представлялась чем-то страшным!

КБ: Да, но что меня в этом письме настораживает больше всего – это ее уверенность, что где-то (но, конечно же, не в Петербурге!) живут совсем другие русские – истинные, настоящие. Это ведь такая опасная иллюзия! Эти истинные русские шли в Саров в 1903 году поглазеть на императора, потому что им было любопытно. Любопытство не равно преданности. В сознание царицы вошел какой-то вымышленный ею самой русский мир.

Не могу принять существующее мнение, что она стала больше русской, чем сами русские. Потому что когда эти петроградские русские вышли на улицу бастовать, Алисе, конечно, было проще отречься от них, чем их понять.

Баронесса Софья Буксгевден утверждает, что произошедшие в 1905 году события не вызвали страха у императорской четы и царица не была напугана. Но их действия говорят об обратном. Императорская семья так и не вернулась в Зимний дворец и впоследствии все зимы оставалась в Царском Селе, где жила очень замкнуто, без больших официальных приемов. Усилилась охрана Александровского дворца. Абсолютная монархия стала конституционной… Русский мир сильно изменился. Но кроме того, подрастал цесаревич, и его болезнь, по мере возрастания его активности, становилась все более опасной для его здоровья.

Алиса оказалась на двух фронтах одновременно – больная Россия и больной мальчик одинаково громко стонали и звали на помощь… Так они оба с мужем это понимали…

Снежный ком

ПБ: Не знаю! Правда, не знаю, как это понимал Николай. Когда читаешь его дневник 1905 года, письма к матери, возникает ощущение, что его голова просто не успевала следить за сообщениями, которые сыпались одно за другим с самой неожиданной стороны. Не то что их осмыслять, а просто за ними следить. Нам сейчас легко осуждать последнего царя за его нерешительность. Но в каждой конкретной ситуации он должен был решать такие проблемы, которые не стояли ни перед отцом, ни перед дедом, хотя, между прочим, зародились еще в период их царствований, но в то время не были решены. Это был какой-то снежный ком, катившийся с огромной горы и нараставший с каждым месяцем, с каждым днем…

Выстрел во время Крещения, 9-е января, убийство Сергея Александровича, забастовки, восстание на «Потемкине», гибель эскадры в Цусимском сражении… И при этом – нескончаемая череда террористических актов, о которых царю регулярно докладывали. Статистика террора только с февраля 1905-го по май 1906 года поражает! Генерал-губернаторов – 8, вице-губернаторов – 5, военных генералов – 4, полицейских начальников – 21, жандармских – 8, приставов – 79, околоточных надзирателей – 25, городовых – 346, 12 убитых священников, 51 помещик, 54 фабриканта и старших по цехам, 29 банкиров и коммерсантов и т. д.

Это, по сути, тоже была война, но такая война, в которой непонятно было, с кем воевать, заключать перемирие и даже – кому сдаваться. В сущности, Манифест 17 октября 1905 года и был попыткой мирного договора с определенными уступками враждебной стороне, как было с японцами в Портсмуте. Не случайно и в том, и в другом случае одним из главных фигурантов «договора» выступал министр иностранных дел С. Ю. Витте. Заключив удачный мир с Японией, он и здесь убедил императора ценой определенных уступок (неясно только – кому?) спасти монархию от окончательной катастрофы. Но результатом этого Манифеста стал не гражданский мир, а русская революция. Витте был отставлен от службы – а что толку?

Сердце матери

ПБ: Но вы совершенно правы, говоря об Александре Федоровне, что ей пришлось «воевать на два фронта».

Поведение Николая как царя и политика мы можем обсуждать. У него был выбор. А как обсуждать поведение Александры Федоровны?! Для этого надо самому оказаться в ее положении или хотя бы рядом с ней, как Николай. Крушение империи происходило в ее представлении одновременно с болезнью того, кто эту империю должен был наследовать после смерти отца. И она не могла не думать о том, какое наследство достанется сыну, рождения которого они с такой надеждой ждали десять лет. И вот – дождались!

О том положении, в котором была царица, лучше всех, на мой взгляд, написал Роберт Масси.

”Нагрузка оказалась невыносимой для бедной матери. Она не знала ни минуты покоя. Лишь когда ребенок спал, можно было вздохнуть свободно. После длительного напряжения она чувствовала себя обессилевшей. Она испытывала ту же усталость, которую испытывают бойцы на фронте, только тех с передовой отводят в тыл на отдых. Но для матери больного гемофилией ребенка передышки не бывает. Битва идет постоянно, и поле битвы – повсюду.

Анна Вырубова, которая – вы совершенно правы! – лучше других понимала состояние Александры, писала в своих воспоминаниях:

”Она страдала и была больна, а о ней говорили, что она холодная, гордая и неприветливая, такой она оставалась в глазах придворного и петербургского света даже тогда, когда все узнали о ее горе.

Но стоп! Что значит – «когда все узнали о ее горе»? Кто узнал и когда?

Глава десятая

Беловежское чудо

Что? Где? Когда?

ПБ: Когда во Дворе узнали о болезни наследника? И когда это стало известно в России и во всем мире?

КБ: Царский двор – широкое понятие. Придворные доктора точно знали о состоянии наследника, но по должности хранили врачебную тайну. Знали няня цесаревича Мария Вишнякова и приставленный к нему чуть позже «дядька» – матрос с яхты «Штандарт» Андрей Деревенько. (По иронии судьбы почти такая же фамилия – Деревенко была у личного врача цесаревича.) Скорее всего, знала и Анна Вырубова. Через нее с 1907 года передавались просьбы к Распутину «помолиться о маленьком».

Но остальные придворные и даже близкие родственники ни о чем не догадывались.

ПБ: Как это было возможно?! Шила в мешке не утаишь. Мальчика много кто мог видеть – из придворных, из министров, приезжавших к царю с докладами, из родственников, из ветеранов войны, посещавших Царское Село в составе делегаций. Да кто угодно! Его же не прятали от посторонних глаз?

КБ: Когда маленького цесаревича показывали кому-то из министров или другим посетителям – он выглядел здоровым и был очарователен. С полутора лет он с отцом даже принимал участие в военных парадах. Николай с гордостью отмечал это в дневнике:

”1905 год. 3-го декабря. Суббота. В 10 ½ поехал с Мишей (братом. – К. Б.) к Большому дворцу; на площадке произошел блестящий смотр Преображенцам. Алике взяла с собою маленького Алексея, который в первый раз присутствовал на параде.

1906 год. 14-го января. Суббота. Утром была метель, поэтому смотр атаманцам состоялся в экзерциргаузе (здание, где происходило строевое обучение солдат в холодную погоду. – К. Б.) в пешем строю. Они представились молодцами. Все дети присутствовали с Алике в ложе. Обносил маленького Атамана (цесаревич носил звание Атамана всех казачьих войск с 1904 года. – К. Б.) мимо Фронта, он себя вел отлично.

Всем – военным, госслужащим, придворным дамам, учителям и даже родственникам – демонстрировали здорового, активного, смышленого ребенка. Но те, кто ежедневно общался с императорской семьей, замечали, что розовощекий малыш куда-то пропадал на недели. И как императрица выглядела обеспокоенной, а великие княжны становились серьезнее и грустнее. В эти дни Алиса не могла вникать во все детали жизни дочерей и все меньше интересовалась их учебой. Это тоже замечали учителя и обсуждали между собой, даже ставили ей это в упрек, не зная истинного положения вещей. Никто не мог предположить, что такой прекрасный мальчик с большими серыми глазами так уязвим перед пустяковыми детскими ушибами. Пьер Жильяр так описывал первые встречи с наследником и жизнь при Дворе в 1905–1909 годы:

”Цесаревич был в то время самым дивным ребенком, о каком только можно мечтать, со своими чудными белокурыми кудрями и большими серо-голубыми глазами, оттененными длинными загнутыми ресницами. У него был свежий и розовый цвет лица здорового ребенка, и когда он улыбался, на его круглых щечках вырисовывались две ямочки. Когда я подошел к нему, он посмотрел на меня серьезно и застенчиво и лишь с большим трудом решился протянуть мне свою маленькую ручку. Во время этой первой встречи я несколько раз видел, как Императрица прижимала Цесаревича к себе нежным жестом матери, которая как будто всегда дрожит за жизнь своего ребенка; но у нее эта ласка и сопровождавший ее взгляд обнаруживали так ясно и так сильно скрытое беспокойство, что я был уже тогда поражен этим.

В последующие годы я все чаще имел случай видать Алексея Николаевича, который убегал от своего матроса и прибегал в классную своих сестер, куда за ним тотчас приходили. Иногда, однако, эти посещения внезапно прекращались, и в течение довольно долгого времени его не бывало видно. Каждый раз такие отсутствия вызывали у всех обитателей дворца глубоко подавленное настроение, и мои ученицы тщетно старались скрыть свою печаль. Когда я задавал им вопросы, они старались на них не отвечать и говорили уклончиво, что Алексей Николаевич недомогает (здесь и далее выделено мною. – К Б.). С другой стороны, я знал, что он подвержен болезни, о которой говорили иносказательно и сущность которой никто не в состоянии был мне объяснить.

Примерно такое же представление о происходящем было у остальных членов Двора. Детям свойственно болеть. Помните, в дневниках Софьи Андреевны Толстой постоянно встречаются записи, что болеет то один, то другой ребенок… То температура, то понос… Поэтому особой тревоги по поводу частых «выпадений» цесаревича из общей жизни дворца у окружения не было. Настоящее положение дел держалось в секрете даже от вдовствующей императрицы Марии Федоровны.

ПБ: Поразительно! То есть о гемофилии Алексея не знала даже его родная бабушка?

КБ: Выходит так.

”И она (императрица. – К. Б.), и император скрывали от всех свои тревоги, надеясь, что произошла какая-то ошибка. Между приступами болезни Алексей Николаевич был совершенно здоров и жизнерадостен, сами же приступы возникали лишь после того, когда ребенок причинял себе ушибы резкими и неосторожными движениями. И императрица всегда надеялась, что в промежутках между этими недомоганиями Господь сотворит чудо. Однажды в течение целых двух лет не было ни единого кровоизлияния.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Интересный момент! Мне кажется, несчастная мать не только от других скрывала ужас своего положения. Она и себя пыталась убедить в том, что все не так страшно, что это пройдет и все наладится. А если все пройдет и наладится, то зачем об этом раньше времени сообщать другим? Ведь тогда уже наступит ужас-ужас! Она как бы затаилась со своим горем, мистически боялась выпустить правду на всеобщее обозрение. Об этом замечательно пишет Роберт Масси:

”Государыня так долго ожидала и так горячо молила Бога даровать ей сына, что известие о болезни наследника поразило ее как гром среди ясного неба. С той поры для императрицы началась беспросветная жизнь, уготованная всем матерям, чьи дети поражены этим недугом. Видеть, какие мучения испытывает любимый ребенок, не в силах ничем помочь ему – что может быть страшнее для женщины! Как всякий другой ребенок, Алексей Николаевич искал защиты у родительницы. Когда происходило кровоизлияние в сустав и адская боль заставляла его забыть обо всем на свете, ребенок находил в себе силы прошептать: «Мама, помоги, мама, помоги!» Каждый крик мальчика ножом вонзался в материнское сердце…

Для женщины гемофилия означает одиночество. Вначале, при появлении на свет больного младенца, мать начинает отчаянно бороться. Ведь есть же какой-то специалист, который скажет, что допущена ошибка в определении недуга, что спасение рядом, рукой подать. Она обращается к одному врачу за другим. И один за другим они печально качают головой. Особое ощущение защищенности, которое испытываешь в присутствии доктора, исчезает. Мать сознает, что она одна.

Смирившись с этим, мать начинает думать, что так оно и лучше. Посторонние, занятые своими мелочными заботами, кажутся ей людьми холодными и бесчувственными. Поскольку окружающие не могут помочь и понять, бедная женщина замыкается в себе. Прибежищем ее становится семья. Здесь ей незачем скрывать свои тревоги, нет нужды отвечать на вопросы и притворяться. Подлинным миром для матери становится ее собственный внутренний мир…

Поняв, что доктора не в силах помочь ее сыну, императрица решила вымолить у Бога чудо, надеяться на которое не позволяли ей доктора. «Господь справедлив», – заявила она, вновь и вновь страстно моля Его сжалиться…

Когда Алексей был здоров, у матери вспыхивала надежда. «Господь услышал меня», – восклицала она. Годы шли. Один приступ гемофилии следовал за другим, но Александра Федоровна отказывалась верить, что Бог оставил ее. Она просто решила, что недостойна чуда. Бедную женщину терзало чувство вины: ведь это она передала болезнь сыну. Очевидно, внушала себе императрица, поскольку она послужила орудием пыток, которым подвергается ее сын, ей не стать орудием спасения ребенка. Раз Бог отверг ее молитвы, нужно найти того, кто ближе к Богу, кто станет ее ходатаем перед Господом. Когда в Петербурге появился Григорий Распутин, сибирский крестьянин, которому молва приписывала славу чудотворца, государыня решила, что Всевышний дал ей ответ.

Не знаю, как у вас, а у меня мороз пробегает по коже, когда я читаю эти строки! Но все равно мне непонятно, как удавалось так долго скрывать болезнь Алексея.

КБ: Покои цесаревича Алексея находились отдельно от комнат сестер. Во-первых, он был мальчиком, во-вторых, престолонаследником, которому полагалась бо́льшая, чем у сестер, территория. В Александровском дворце после перестройки половины цесаревича архитектором Данини к десятилетию рождения наследника в 1914 году его покои насчитывали 17 помещений, включая отдельную классную комнату, игровую, ванную и так далее, с отдельным входом. В переустройство комнат Алексея были заложены звукоизоляционные решения. Сегодня мы понимаем, почему это было так важно – чтобы как можно меньше людей слышали стоны бедного мальчика во время приступов. В Новом Ливадийском дворце спальня, игровая и классная комнаты цесаревича находились на первом этаже, в то время как комнаты его сестер – на втором. Это тоже объяснимо. Семья приспосабливалась к болезни Алексея, зная, что он в любую минуту может лишиться возможности самостоятельно ходить.

Но из-за необходимости хранить тайну Алиса чувствовала себя одинокой и морально уставала сильнее, чем если бы о происходящем можно было говорить открыто. Она была наедине со страданиями ребенка, своим чувством вины и разными, иногда противоречивыми, рекомендациями врачей.

Она даже физически изменилась за первые годы жизни царевича. Вы это по фотографиям можете увидеть – она вдруг постарела.

Ей нужна была поддержка. Но кто бы ее понял, если среди окружения нет ни одного человека с подобной проблемой? Эта беда была знакома ее бабушке королеве Виктории, была знакома ее матери, но их к тому времени уже не было в живых. Единственный близкий ей человек, столкнувшийся, как и она, с гемофилией лицом к лицу, была ее сестра Ирэна, которая жила в Германии. Я думаю, что Ирэна одна из первых среди сестер Алисы узнала о болезни Алексея.

ПБ: Даже раньше Елизаветы Федоровны?

КБ: Не исключено. После гибели мужа в 1905 году у Эллы началась совсем другая жизнь, о которой мы уже говорили. Она занялась устройством Марфо-Мариинской обители в Москве. В гостях у младшей сестры в Царском Селе и Петергофе она бывала лишь наездами. Ее изменило ее собственное горе, и понять глубину страдания сестры она до конца не могла. А вот Ирэна накануне рождения Алексея потеряла своего четырехлетнего сына Генриха, умершего у нее на руках от внутреннего кровоизлияния, как когда-то их общий с Алисой маленький брат Фритти.

Ирэна понимала чувства и положение Алисы. Поэтому, когда врачи летом 1910 года прописали обессилевшей царице лечение в Наухайме (город-курорт в Гессене), она согласилась еще и потому, что это была редкая возможность увидеть брата Эрни и сестер. Виктория и Ирэна в это время вместе с детьми жили во Фридберге. И они даже в практическом смысле лучше понимали ситуацию, чем родственники Николая. Это была их семейная проблема. От Наухайма до Фридберга – всего три с половиной километра, так что Ирэна часто наведывала свою младшую сестру и оказывала ей психологическую и практическую поддержку. На осень 1912 года Алиса пригласила сестру с ответным визитом в польские охотничьи владения императорской семьи. Об этом она писала своей бывшей гувернантке мисс Джексон («Мэджи») 19 августа 1912 года из Петергофа:

”Дорогая Мэджи, самые нежные благодарности за ваше последнее драгоценное письмо – простите меня за то, что я совершенно неаккуратно отвечаю на письма. У меня целую неделю была Виктория, что было очень приятно, и на три дня приезжала Элла; я ее увижу снова в Москве (на торжественном праздновании столетия вторжения и бегства французской армии в 1812 году. – К. Б.). Эрни с семьей был у нас в Крыму, Вальдемар (старший сын сестры Алисы Ирэны. – К. Б.) приезжал на 3 дня на «Штандарт» в Финляндию, а Ирэн приедет в конце сентября к нам в Польшу, в Спалу. Она уже была там раньше, и мы подумали, что ей захочется приехать снова, через 11 лет. На следующей неделе мы отбываем в Бородино и Москву на ужасно утомительные празднества, не знаю, как смогу их выдержать…

Спальский кризис

КБ: Алиса даже не подозревала, как понадобится ей в Спале помощь более опытной сестры. После Бородинских торжеств семья отправилась в Польшу, надеясь отдохнуть. На первой остановке в белорусском Беловеже, где у императора был небольшой охотничий домик, цесаревич ударился, спрыгивая с лодки. Начался очередной приступ, на месте ушиба возникла внутренняя опухоль, поднялась температура. Выздоровление шло медленно, но через месяц Алексей почувствовал себя вполне здоровым, и было принято решение продолжить путь в Спалу. Сегодня это время – осень 1912 года – известно как поворотное и необратимое в жизни царской семьи, да, пожалуй, и всей России. Заигравшись, цесаревич снова ушибся, и этот новый рецидив оказался сильнее и опаснее всех предыдущих. Мальчик буквально находился при смерти.

Вот вы спрашиваете: когда узнала вся Россия о болезни цесаревича? Ответ прост. 8 октября 1912 года был опубликован первый официальный бюллетень о состоянии его здоровья – сначала в «Правительственном вестнике», а затем во многих газетах России и за границей.

”2 октября у Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича после случайного ушиба в левой подвздошной области появилось кровоизлияние, вследствие которого стала постепенно подниматься температура, достигшая 6-го числа следующих цифр: утром – 38.8, днем – 38.9, вечером – 39.0; вчера, 7-го, она была утром: 38.4, днем – 38.8, вечером – 38.8; сегодня, 8-го, утром: 38.4, днем – 38.5, вечером – 39.4. Пульс все время был хорошего наполнения и колебался, соответственно температуре, между 130 и 140; сегодня вечером пульс 144, удовлетворительного наполнения. Дыхание нормально.

Подписали: Почетный лейб-хирург Федоров, лейб-медик Ев. Боткин, почетный лейб-медик С. Острогорский.

ПБ: Так тайное стало явным?

КБ: Не совсем. Из этого бюллетеня следовало, что цесаревич просто ушибся и ушиб вызвал резкое повышение температуры. И всё! Даже ближайшие родственники не понимали до конца, что происходит. Все выглядело как разовый критический случай, но этот случай почему-то растянулся на месяц, во время которого продолжали выходить бюллетени о здоровье наследника. Но зачем, если это был просто ушиб? Это выглядело подозрительным и порождало слухи. Но никакие бюллетени не могли передать того ада, в котором оказались Алексей, его родители и врачи, сражавшиеся за его жизнь.

”Вновь произошло внутреннее кровоизлияние, и в паху развилась обширная опухоль, ставшая причиной сильных болей. Возникла серьезная опасность заражения крови и перитонита. Об операции не могло быть и речи. У ребенка стремительно поднималась температура, а опухоль постоянно давила на воспалившиеся нервы ноги. Поначалу бедный ребенок громко кричал, но когда силы совсем покинули его, крик сменился жалобными стонами, все более и более хриплыми. Он не мог есть и все время старался лечь так, чтобы хоть немного ослабить мучительную боль. Иногда слуга, матрос Деревенько, часами носил на руках маленькое измученное существо, когда ребенку казалось, что движение делает его боль не такой сильной. В остальное время мальчик лежал, откинувшись на подушки. С каждым днем он худел и становился все изнуреннее. Лишь большие глаза выделялись на бледном, измученном лице.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Страшная картина!

КБ: Из любых рассказов – самого Николая, Пьера Жильяра, министра Фредерикса или других – проглядывает оголенное страдание мальчика и бессилие его родителей, которые в прямом смысле слова сходили с ума от его стонов и просьб поскорее умереть. Целыми сутками, ни минуты передышки! Но даже в такой ситуации родители продолжали скрывать положение дел от посторонних. Николай принимал приезжавших министров. У них бывали гости, устраивались домашние спектакли. Николай с дочерьми продолжали выезжать на охоту. Даже своей матери на вопрос: «Что же это такое и как это случилось?» – он писал пространные письма, не рассказывая об истинных причинах болезни ее внука.

”Дни от 6 до 10 октября были самые тяжелые. Несчастный маленький страдал ужасно, боли схватывали его спазмами и повторялись почти каждые четверть часа. От высокой температуры он бредил и днем и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль. Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: “Господи, помилуй”. Я с трудом оставался в комнате, но должен был сменять Аликс при нем, потому что она, понятно, уставала, проводя целые дни у его кровати. Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала, она чувствует последствия пережитого и на бедном сердце.

ПБ: Давайте внесем ясность. Уже в 1908 году у Алисы проявились симптомы болезни, которую она называла «расширением сердца». Не только цесаревич, но и она на целые недели оказывалась прикованной к постели или передвигалась в кресле-коляске. У царицы началась одышка, она быстро уставала, что говорит о проблемах с сердцем. «Она действительно стала больной женщиной, – вспоминала сестра Николая великая княгиня Ольга Александровна. – Дышала она быстро и, по-видимому, с болезненным усилием. Я часто замечала, что у нее синеют губы. Постоянная тревога о здоровье цесаревича окончательно подорвала ее здоровье». Врач Евгений Боткин, который лечил императрицу, считал, что у нее была наследственная болезнь кровеносных сосудов, которая привела к «прогрессирующей истерии». Что-то «психосоматическое», усугубляемое постоянной тревогой за больного сына.

А кто принял решение печатать бюллетени?

КБ: Министр Двора граф Фредерикс вместе с императором приняли решение ежедневно публиковать бюллетени о состоянии цесаревича. Из Спалы текст направлялся телеграммой на имя председателя Совета министров В. Н. Коковцова для «напечатания в газетах». Сообщались общая оценка здоровья, температура тела в течение дня, утренний и вечерний пульс и состояние опухоли.

ПБ: Вроде бы парадокс… На протяжении восьми лет болезнь цесаревича скрывается даже от близких родственников. Родная бабушка до конца не знает, насколько серьезно его положение. И вдруг в 1912 году в газетах ежедневно печатаются бюллетени о состоянии его здоровья! Не просто тайное становится явным, но открывается всему миру. О чем это говорит? Это говорит о том, что, во-первых, слухи о болезни Алексея в Спале уже просочились, как минимум, по дипломатическим каналам. Когда его дед Александр III в 1894 году вдруг почувствовал серьезное ухудшение здоровья во время учений в Красном Селе, Ники в письме с удивлением спрашивал свою тогда еще невесту Алису: «Как ты узнала, что мой отец не совсем здоров? Я и от бабушки (королевы Виктории. – П. Б.) получил телеграмму. Она спрашивает о его самочувствии».

Угадайте с трех раз: как английская королева узнала об ухудшении здоровья русского императора?

Во-вторых, необходимость публикации бюллетеней была вызвана тем, что наследник реально находился при смерти, и этой смерти ждали со дня на день. Необходимо было подготовить общество к известию об этой смерти и, соответственно, о перспективах престолонаследия. Было важно, чтобы эта новость не стала неожиданностью и не породила каких-то волнений.

Так же готовили российское общество и к смерти Александра III. Первая официальная информация о его болезни появилась в «Правительственном вестнике» 17 сентября 1894 года, еще до прибытия царя и его семьи из Спалы в Ливадию.

”Здоровье Его Величества, со времени перенесенной им в прошлом январе инфлюэнцы, не поправилось совершенно, летом же обнаружилась болезнь почек (нефрит), требующая для более успешного лечения в холодное время года пребывания Его Величества в теплом климате. По совету профессоров Захарьина и Лейдена, Государь отбывает в Ливадию, для временного там пребывания.

Составление бюллетеней о болезни первых лиц государства – дело тонкое и требующее своеобразного искусства. Обратите внимание, как выстроена эта информация. Сначала – невинная инфлюэнца (простуда), которая еще не прошла. Потом – болезнь почек (нефрит) как что-то новое и пока еще не понятное. И наконец – громкие имена двух профессоров, русского и немецкого, которые лечат больного императора. Значит, все довольно серьезно!

Информация грамотно запущена. Есть время проследить за реакцией общества, в том числе и мирового. Только спустя полмесяца, 5 октября, в «Правительственном вестнике» появляется первый официальный бюллетень о состоянии здоровья Александра III. Но при составлении его и последующих бюллетеней, как считают историки, учитывалось то, что государь имел привычку лично просматривать утренние газеты. Поэтому формулировки были весьма обтекаемые, что порождало дополнительные слухи.

То же происходило с болезнью цесаревича в Спале. Газет он, конечно, не читал, но их могла прочитать царица, их ближайшие родственники, та же Мария Федоровна, которая в письмах Николаю забила тревогу. Любопытно, что о серьезности положения Александра III в Ливадии великие князья узнавали из газет и тогда стали съезжаться в Крым. А знаете, например, что о болезни Толстого в Астапове осенью 1910 года его сын Лев Львович, находившийся в это время в Париже, тоже узнал из французских газет? Это была совершенно новая ситуация, сложившаяся в конце XIX – начале ХХ века, когда благодаря телеграфу информация быстрее доходила через газеты, чем через письма.

Итак, к возможной смерти цесаревича, несомненно, готовились. Эта охотничья резиденция в Польше оказалась каким-то «проклятым» местом! Здесь обнаружилась смертельная болезнь Александра III, и здесь же едва не умер Алексей. И здесь же когда-то умер другой ребенок, и Алиса об этом знала…

Печальная история

КБ: О, это очень печальная история! В 1903 году в Скерневице, в 60 километрах от Спалы, умерла восьмилетняя племянница Алисы – Элизабет. Она не просто знала об этом, она была рядом с девочкой до последних ее минут. Никто и не думал, что простой отдых закончится для ребенка так трагически.

В 1903 году брат Алисы Эрни еще переживал последствия тяжелого развода со своей первой женой Викторией Мелитой (Даки). Многие знакомые семейной пары сходились во мнении, что с самого начала это был несчастливый брак, устроенный бабушкой, королевой Викторией. Но в этом браке родилась прекрасная девочка, которую назвали Элизабет. Она была ровесницей великой княжны Ольги, своей двоюродной сестры, и по характеру очень с ней схожа. Такая же чувствительная натура с большим сердцем и властным характером. Королева Виктория полюбила малышку так же сильно, как когда-то ее тетю – принцессу Алису. Так как Элизабет росла в одиночестве – ее единственный брат родился мертвым в 1900 году, – она обожала своих кузин. Даже просила родителей «удочерить» великую княжну Татьяну Николаевну. Английская няня наших великих княжон Маргарита Игер вспоминала, что Элизабет была «милым и красивым ребенком с большими серо-голубыми глазами и с густыми темными волосами».

После развода родителей в 1901 году девочка начала переходить «из рук в руки», проживая по полгода с каждым из них, от чего, конечно, по-детски очень страдала. После встречи с братом и племянницей в Дармштадте в октябре 1903 года Алиса забрала их с собой – на традиционный осенний отдых своей семьи в польских угодьях. Эта поездка должна была развеять печаль маленькой девочки. В Скерневице ее окружали четыре двоюродные сестры, для нее устраивались пикники и лесные прогулки.

И вдруг внезапно, буквально через два дня после приезда, Элизабет заболевает. У нее начинается лихорадка, острая боль по всему телу. В бреду она кричит: «Я умираю!» Приехавший врач диагностирует «паралич сердца». Прямо на глазах у Алисы, в ее доме, бился в агонии и умирал маленький ребенок восьми лет! В каком-то смысле по ее вине оказавшийся далеко от своего дома. Вскоре стало понятно, что это тяжелая форма тифа и организм Элизабет не сможет его побороть…

В 1912 году в Спале цесаревич Алексей (восьми лет, как и Элизабет!) так же бредил, стонал и кричал. И снова окружающие чувствовали свое бессилие. Те же осенние дни, те же польские леса… Такой эффект дежавю. Представляете, что чувствовала при этом Алиса? Ведь Элизабет тоже постоянно звала маму, как все дети в болезни… Но присланная Виктории Мелите телеграмма пришла слишком поздно. 3 ноября 1903 года девочка умерла. Дневник Николая II:

”3-го ноября. Понедельник. Ночь маленькая (дочка. – К. Б.) Ерни (Эрни – брат Алисы. – К. Б.) провела дурно, деятельность сердца очень ослабла, и между 9 ч<асами> и 10 ч<асами> утра она скончалась без всяких страданий!

Эта внезапная смерть поразила нас страшно. За бедного Ерни просто кровью обливается сердце; ребенок, которого он боготворил, взят у него, и теперь он остается в страшном одиночестве – вдали от жены, покинувшей его. Да утешит его Господь и да ниспошлет Он ему всякие блага за перенесенное испытание. Грустно и тяжело то, что это все произошло у нас в России! У Аликс сильно болела голова, у Ерни, но к вечеру он оправился и сам писал и отвечал на телеграммы. Своих деток мы отправили в 4 часа в Царское с Кочубеем и Соней Орбелиани. Обедали вдвоем, т. к. Аликс легла раньше.

После смерти Элизабет у Алисы началось сильное воспаление уха, сейчас бы сказали – «гнойный отит», с высокой температурой. Положение было настолько серьезным, что с 5 ноября в течение нескольких дней в «Правительственном вестнике» печатались бюллетени о ее здоровье.

Да, такое чувство, что осенний отдых и охота всегда оборачивались проблемами со здоровьем у императорской семьи.

Загадочное письмо

ПБ: Спальский кризис, во время которого наследник едва не умер, имел одно важное последствие. Он стал поворотным моментом в жизни царской семьи. Я имею в виду телеграмму Григория Распутина из его села Покровского, после которой цесаревич стал чудесным образом выздоравливать. То, чего не могли добиться лечившие Алексея врачи, сотворил одной телеграммой малограмотный сибирский мужик. Было ли это настоящее чудо или нет, не знаю. А пока ответьте на вопрос: почему Григорий Распутин в это время находился в Сибири, а не в Петербурге, где ему жилось вольготно на снятой для него квартире в центре города?

КБ: Не так вольготно ему жилось. Это в семье Алисы ему были уважение и почет, а в высшем обществе и среди духовенства уже к 1910 году накопилось сильное раздражение по поводу его близости ко Двору. В январе – феврале 1912 года имя Распутина оказалось в центре большого скандала из-за появившихся в печати якобы любовных писем к нему императрицы и великих княжон. Все письма были датированы 1909 годом. Все они были личного характера, но существование любовного подтекста в них – это вольная интерпретация читателей. Наиболее откровенным было одно письмо императрицы, именно по поводу его в петербургских салонах поднялась невиданной силы волна грязных слухов и сплетен о «жизни Гришки с царицей». Вот текст этого письма – судите сами:

”Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник. Как томительно мне без тебя. Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руки и голову склоняю на твои блаженные плечи. О, как легко мне тогда бывает. Тогда я желаю всё одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятьях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня. Где ты есть. Куда ты улетел. А мне так тяжело, такая тоска на сердце… Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ане (Вырубовой. – К. Б.) о моих страданиях без тебя. Аня добрая, она хорошая, она меня любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня. Скорее приезжай. Я жду тебя и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословения и целую твои блаженные руки. Во веки любящая тебя, Мама.

ПБ: Ну, знаете! Видимо, я – тот самый читатель, который слишком вольно интерпретирует слова императрицы. Здесь нет сексуального, но, безусловно, есть сильный эротический подтекст, который почти неизбежен, когда душевно больная девушка или женщина влюбляется в своего учителя, наставника, психотерапевта или даже священника. Это настолько типичный случай, что не стоило бы его и обсуждать.

Но главное ведь не это. Главное то, что супруга русского императора, императрица, оказалась в абсолютной психологической зависимости от человека, личность которого до сих пор у многих вызывает серьезные сомнения.

КБ: Имеется точка зрения, что сам факт существования этих писем императрицы Распутину – фальсификация. Но вероятнее всего, они существовали. Они были получены от скандально известного монаха Илиодора (Труфанова), которому Распутин покровительствовал и который в 1909 году гостил у него в Покровском. Зачем Распутин передал письма царской семьи авантюристу Илиодору – темный вопрос.

ПБ: Выпили… Решил похвастаться… Или отдал письма на сохранение, понимая, что под ним уже горит земля… Потом они с Илиодором разругаются, и в 1917 году Труфанов выпустит книгу «Святой черт», в которой «разоблачит» Распутина. Но прежде, чем ее издать, он будет шантажировать императрицу якобы имеющимися у него документами о ее отнюдь не только духовной связи со старцем.

КБ: Согласно воспоминаниям председателя кабинета министров В. Н. Коковцова, министр внутренних дел А. А. Макаров показал эти письма Николаю. Они были отпечатаны гектографическим способом и распространялись в Петербурге, порождая грязные слухи. Николай признал подлинность почерка императрицы и брезгливо бросил конверт с этими письмами в ящик стола. В декабре 1912 года А. А. Макаров был уволен со своей должности…

ПБ: Опять «Сказка о Царе Салтане»! Повесили гонца с плохими новостями. Но, насколько я знаю, Макаров был уволен не из-за этого, а по настоянию либерального крыла Государственной думы после печально известного Ленского расстрела рабочих.

Не будем копаться в этой грязной истории. Факт тот, что в результате этого скандала Николай был вынужден выдворить Распутина вместе с Илиодором из Петербурга. Это была как бы отставка, как и увольнение Макарова. Но после спальского кризиса влияние Распутина на царскую семью вновь набирает силу. После того, что случилось, веру Александры Федоровны в старца ничто не могло поколебать. Отныне все, кто пытался Распутину как-то противостоять, немедленно становились ее личными врагами.

Волшебная телеграмма

ПБ: Что же произошло? Когда в Спале случился рецидив болезни цесаревича и состояние его здоровья стало угрожающим, в помощь домашнему врачу Евгению Боткину были вызваны еще четверо докторов. Это хирург Сергей Петрович Федоров (его имя еще при жизни было присвоено клинике факультетской хирургии Военно-медицинской академии). Это лейб-педиатр Сергей Алексеевич Острогорский. Это личный врач цесаревича Владимир Николаевич Деревенко и пионер российской педиатрии Карл Андреевич Раухфус (его имя сейчас носит Детский городской многопрофильный клинический центр высоких медицинских технологий в Петербурге).

Настоящее созвездие медицинских светил! Но и они оказались бессильны. Опухоль продолжала расти, муки восьмилетнего ребенка становились невыносимы. Он кричал и стонал сутками, не давая спать матери, говорил ей, что мечтает умереть (восьмилетний мальчик!), а отец, уходя от него, запирался в кабинете и плакал.

Вроде бы Федоров хотел применить какой-то новый прогрессивный метод лечения, но не решился на это, потому что метод этот не был до конца изучен. 10 октября священник Васильев причастил цесаревича, а в Петербург был отправлен бюллетень такого содержания, что после него следовало ожидать некролог. И вдруг наследнику становится лучше! Внутреннее кровотечение останавливается, он спокойно засыпает… Императрица идет к обитателям охотничьего дома – бедная, измученная, но со счастливым лицом. Оказывается, Анна Вырубова отправила в Покровское телеграмму Распутину и от него пришел ответ. И вот – мгновенное чудо спасения! Алексей еще долго будет выздоравливать, но смертельная опасность миновала…

Телеграмма не сохранилась, ее текст мы знаем лишь по воспоминаниям разных лиц. Он был следующий: «Бог воззрил на твои слезы. Не печалься. Твой сын будет жить. Пусть доктора его не мучат». Этот вариант текста не сильно расходится с другими. Суть везде одна: Алексей будет жить, не беспокойся, пусть врачи его не мучают.

То есть – не лечат…

Обладал ли Распутин на самом деле целительными способностями – вопрос сложный, он до сих пор вызывает споры. Но, видимо, все-таки обладал. По крайней мере – даром гипноза. Под воздействием гипноза, в состоянии покоя снижается кровяное давление и кровь быстрее свертывается. То, что после посещений Распутина наследник чувствовал себя лучше, не отрицали даже скептики, даже врачи. Но в этом случае никакого посещения не было. Только телеграмма. Если помогла она, это уже нельзя объяснить иначе, как чудом.

Дочь Распутина Матрена Григорьевна в воспоминаниях об отце, написанных в эмиграции (скончалась в 1977 году в Лос-Анджелесе) писала об этом:

”Мы как раз садились обедать, когда принесли эту телеграмму. Отец прочел ее и тотчас же вышел из-за стола, опустился на колени перед иконой Казанской Божьей Матери и стал молиться. Это продолжалось очень долго. Мы сидели, замерев, Дуня (Евдокия Печеркина – работница в доме Распутиных. – П. Б.) так и застыла с посудой в руках. По лицу отца крупными каплями стекал пот. Наконец, он перекрестился в последний раз. Потом поднялся и велел отправить телеграмму императрице: «Не бойся. Бог увидел твои слезы и услышал твои молитвы. Не горюй, твой сын будет жить».

Впрочем, к воспоминаниям Матрены нужно относиться с большой осторожностью. Например, она утверждала, что Николай II, как и его отец, был алкоголиком и трезвым бывал только утром. Дескать, ее отец пытался лечить царя от этого недуга, но даже у него не вышло. Это, конечно, полная чушь! Невозможно представить законченного алкоголика, который увлекается теннисом, греблей на байдарках и на охоте убивает десятками шустрых зайцев и куропаток. Не говоря уже о том, что ведет ежедневные многочасовые приемы должностных лиц. Но в сцену молитвы Распутина можно поверить.

Понимаете, если бы Распутин был просто мошенником, как думали вдовствующая императрица, премьер-министр Столыпин и другие, то послать несчастной матери такую телеграмму было бы серьезным риском с его стороны. Скорее он написал бы что-нибудь уклончиво-утешительное. Вроде: «Молюсь за наследника», «Бог тебя не оставит», – что при любом исходе можно было бы трактовать в его пользу. Но в телеграмме он не просто утверждает, что наследник не умрет, но советует отставить от него врачей. А это был большой риск, потому что в случае смерти ребенка вина была бы полностью на старце. Если Распутин и играл тогда, то очень по-крупному, поставив на кон не что-нибудь, а доверие к нему царицы – единственное, что его сделало знаменитым. Впрочем, нельзя исключать, что, будучи в это время отставленным от наследника, он мог решиться и на такой дерзкий шаг по известному принципу «или пан, или пропал». Он был обижен на царя и царицу за свою отставку и вполне мог думать, что терять ему нечего.

Но я думаю, что он искренне верил в силу своей молитвы. Без этого он не мог бы заставить других поверить в себя. Здесь было бы недостаточно одних артистических качеств или изворотливого ума. Нет, он был силен именно глубокой убежденностью в том, что обладает силой истинной народной молитвы, потому что за ним – вековые страдания народа, которые знает Господь.

У поэта Серебряного века Николая Степановича Гумилева есть стихотворение «Мужик», где явственно проступает образ Григория Распутина:

В гордую нашу столицу

Входит он – Боже, спаси! —

Обворожает царицу

Необозримой Руси

Взглядом, улыбкою детской,

Речью такой озорной, —

И на груди молодецкой

Крест просиял золотой.

Здесь важен эпитет «детский». Детский взгляд, детская улыбка… Мы настолько демонизировали Распутина из-за всевозможных слухов о его поведении в Петербурге (впрочем, частью достоверных), что нам трудно допустить, что этот человек искренне был привязан к царице, наследнику и великим княжнам, на груди которых после расстрела обнаружили амулеты с его изображением. Есть воспоминания, что цесаревичу нравилось играть с Распутиным или слушать его народные байки. Мальчик оживлялся во время его визитов. Это говорит о том, что он не испытывал никакого страха перед ним. А то, что Распутин не нравился надменным аристократам, – это вполне понятно. Да кто он такой, чтобы иметь такое влияние на царскую семью?! Ну и получали в ответ юродство, кривляние и даже козни против себя, таких умных и надменных. И в этом не было ничего демонического.

Другое заставляет задуматься. В дневнике Николая II от 10 октября 1912 года нет ни слова о телеграмме Распутина.

”10-го октября. Среда

Сегодня, слава Богу, наступило улучшение в состоянии здоровья дорогого Алексея, темп<ература> спустилась до 38.2.

После обедни, отслуженной законоучителем детей о<тцом> Васильевым, он принес Св<ятые> Дары к Алексею и причастил его. Такое было утешение для нас. После этого Алексей провел день совсем спокойно и бодро. Все воспряли духом.

То, что Николай не упомянул об этой телеграмме в письме матери, где сообщал ей об улучшении здоровья ее внука, – это понятно: Мария Федоровна терпеть не могла Распутина. Но почему он не пишет об этом в дневнике, где фиксировал все мало-мальски важные события каждого дня? Это значит, что куда большее значение, чем телеграмма, для него имело причастие, которое принял наследник, и после этого наступило улучшение здоровья.

Может быть, Николай вовсе не признавал целительные способности божьего человека Григория? Нет, признавал. Спустя менее года он пишет в дневнике от 17 июля:

”В 8 ½ Алексея принес Деревенько (матрос. – П. Б.) к нам в спальню, и он провел почти весь день с Алике в кровати; боль у него продолжалась до вечера с небольшими перерывами… В 7 час<ов> приехал Григорий, побыл недолго с Алике и Алексеем, поговорил со мною и дочерьми и затем уехал. Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать.

О чем это говорит? Я думаю, Николай, хотя и был человеком очень религиозным, в чудо исцеления Алексея «по телеграмме» все-таки не верил. В этом плане он больше доверял врачам и заботам своей жены, которая сутками не отходила от сына. Поверить в это чудо означало бы для него, что прямым посредником между его семьей и Господом является старец, а без него ни о каком выздоровлении наследника и речи быть не может. Но тогда к чему все врачи и родительские заботы, и молитвы? Думаю, на этой весьма опасной границе и заканчивалось доверие Николая к Распутину. Он не принимал его всерьез в качестве абсолютного духовного авторитета.

Чего нельзя сказать об Александре Федоровне. Особенно после Спалы. С этого момента она безраздельно уверовала в Распутина. И всех его противников воспринимала уже не просто как личных врагов, но как Божьих. Отныне она постоянно находила (потому что она хотела это находить) подтверждения божественной силы распутинских молитв.

В 1915 году Николай вместе с сыном отправились в Ставку, шла война. Там у наследника открылось кровотечение носом, что для обычного ребенка – ерунда, но для гемофилика может закончиться трагически, потому что в носовой полости перевязку не сделаешь. Вызванный к Алексею хирург Федоров ничем помочь не мог, и Николай вместе с сыном и Пьером Жильяром срочно выехали поездом в Царское Село. По дороге состояние наследника улучшилось. Александра Федоровна приписала это заочной молитве Распутина.

Еще одно чудо

КБ: Вторым человеком, который свято уверовал в Распутина, была Анна Вырубова. У нее, кроме ее известной доверчивости вообще к людям, была на это своя причина. В том же 1915 году она попала в железнодорожную катастрофу. Ее изувеченное тело вытащили из-под развалин вагона. Она писала в своих воспоминаниях:

”Когда я пришла в себя, вокруг были тишина и мрак. Затем раздались стоны придавленных под развалинами вагонов раненых и умирающих. Я сама не могла ни пошевельнуться, ни кричать, на голове у меня лежал огромный железный брус…

Помню, как меня пронесли через толпу народа в Царском, и я увидела императрицу и всех великих княжон в слезах. Меня принесли в санитарный автомобиль, и императрица вскочила в него и, присев на пол, держала мою голову на коленях, а я шептала ей, что умираю.

Состояние ее врачи объявили безнадежным. Тогда позвали Распутина. Он склонился над ней и ласково прошептал: «Аннушка, проснись, погляди на меня». И она открыла глаза. Это был второй случай чудесного исцеления после ранней истории с отцом Иоанном Кронштадтским, о которой у нас уже шла речь.

Так сложился этот, как я уже говорила, «бермудский треугольник»: Алиса – Распутин – Вырубова. И ничто не могло развести его стороны. Только – гибель Распутина.

ПБ: Но здесь Николай оказался между двух огней… С одной стороны – депутаты Государственной думы, министры Двора и великие князья, которые ненавидели Распутина и считали его мошенником. С другой – собственная жена и больной ребенок.

И вот что я вдруг понял. В нашей предыдущей книге «Соня, уйди!» мы с вами обсуждали ситуацию, сложившуюся в 1910 году в Ясной Поляне перед «уходом» Льва Толстого. Но ведь это была та же ситуация! На одной чаше весов – «толстовцы», на другой – душевнобольная жена. Обе стороны ненавидят друг друга. Даже «демон» свой есть – Чертков. Чем вам не «святой черт»! Толстой пишет в тайном дневнике: «Они разрывают меня на части». Жаль, что император не вел тайный дневник, не предназначенный для прочтения женой. Как это все странно… Два совершенно разных дома, две совершенно разные семьи… А проблемы – схожие.

Глава одиннадцатая

Война и смерть Распутина

Грозные времена

ПБ: Между тем наступили грозные времена. Россия была втянута Европой в Первую мировую войну. В нашу задачу не входит обсуждать причины ее начала, об этом написаны сотни исторических работ. А ее последствия и так хорошо известны: Февральская и Октябрьская революции и конец российской монархии.

Для нас важно другое. В 1914 году Николай вступил в войну не просто с Германией. Он начал воевать со своим двоюродным дядей императором Вильгельмом, который приходился Алисе двоюродным братом. А ее родной брат Эрни, великий герцог Гессенский, воевал против России потому, что Гессен входил в состав Великой Германии. Два ее ближайших родственника оказались врагами страны, императрицей которой она являлась. И она сама была немкой, о чем все помнили. Как же повела себя Александра Федоровна в этой тяжелейшей для нее ситуации, когда в России и конкретно в Санкт-Петербурге вспыхнули антигерманские настроения и даже немецкое название столицы поменяли на Петроград?

КБ: Немного вас поправлю. Не два ближайших родственника, а значительно больше – вся германская ветвь. Но прерванное общение с «дядей Вилли» (императором Вильгельмом) не было самой большой потерей для Алисы. Ни у нее, ни у Николая он не пользовался особым расположением. В их семье, скажем прямо, его недолюбливали. И было, как видите, за что… Гораздо большим ударом для нее стал разрыв с любимым братом Эрни и – о чем вы забыли! – с сестрой Ирэной, супругой принца Генриха Прусского, который в августе 1914 года возглавил германские морские силы на Балтике.

Эти два человека в последние годы были особенно близки ей, и пропасть войны, разделившая их, отняла у Алисы их голоса и поддержку. Ей повезло, что хотя бы две сестры оказались по одну с ней сторону «фронта» – Элла жила в России, а Виктория вместе со своей семьей – в Англии. Переписка с Викторией была для нее отдушиной, единственным пространством, где можно было предаться тоске по оставшимся по другую линию… Например, в день рождения Эрни, в ноябре 1914 года, Алиса писала сестре в Англию:

”Сегодня день рождения нашего Эрни, и впервые в его жизни три сестры не могут подать ему весточку. Каким одиноким он должен быть вдали от своих родных, в чужой стране, ненавидя войну…

Алиса полагала, что Эрни в это время мог находиться в Италии или Бельгии, но можно понять эту фразу и иначе – она никогда не считала прусскую часть Германии своей родиной. Вообще Гессен в представлении его жителей не являлся частью Германии, он был сам по себе. «Пруссия сделала несчастье Германии. Германский народ обманут, в него внедрили чувства ненависти и мести, которые были ему несвойственны» – так говорила Алиса о своем народе в разговоре с гувернером ее сына Пьером Жильяром, который тоже оказался оторванным от родных в Швейцарии.

Сестры милосердия

КБ: Конечно, Алиса уже давно стала русской подданной. В ноябре 1914 года «стаж» ее жизни в России составил двадцать лет ровно. Однажды во время войны она призналась Софье Буксгевден:

”Двадцать лет я провела в России – половину моей жизни, самую счастливую, самую полную ее часть. Это страна моего мужа и сына. В России я жила жизнью счастливой жены и матери. Всем сердцем я привязана к этой стране и люблю ее.

Она уже прошла одну войну в качестве русской императрицы. В принципе она знала, что ей нужно делать. Как себя приложить, чем помочь. Поэтому у нее не возникало никаких моральных метаний. Она помогала русским солдатам и русским семьям в обустройстве госпиталей, домов для инвалидов, в вопросах логистики для продовольствия и медицинской помощи. Здесь ее организаторский талант развернулся на полную мощь.

21 августа 1914 года Алиса писала сестре Виктории из Москвы, где вместе с Эллой они развернули целую кампанию по военной благотворительности:

”Безумно занята. Видела великолепный склад – дворянства, земства и мой. Благословила 200 сестер, отправляющихся на фронт. Мой поезд прекрасно обустроен (имеется в виду специальный санитарный поезд Ее Императорского Величества императрицы Александры Федоровны. – К. Б.). Прикрепляла, где только возможно, маленькие иконки (императрица дарила солдатам небольшие иконы на тесьме, которые можно было вешать на шею. – К. Б.). Побывали у преподобного Сергия (в Троице-Сергиевой лавре. – К. Б.) и там расстались с Эллой… Нет никаких новостей о тех, кто не смог вернуться (вероятно, речь идет о пленных. – К. Б.). Некоторые были найдены и вернулись в ужасном состоянии – избитые, перенесшие дурное обращение. Они прошли через такой ужас, что трудно даже вообразить. Вот она – культура XX века. Видела небольшое количество раненых – к счастью, ничего серьезного. Собираемся привести в порядок мой госпиталь в Царском Селе и работать там с Ольгой и Татьяной (дочерьми. – К. Б.). Плохое здоровье причиняет мне много неудобств, не позволяя делать многое из того, что было запланировано. Очень рада, что мы имели здесь возможность поддержать и ободрить дорогую Эллу… Она выполняет огромную работу, очень энергична и поспевает буквально повсюду. Все стараются помочь, чем только можно. То, что не печатают новостей (с фронта. – К. Б.), – вполне разумно, но заставляет побеспокоиться.

В Петербурге Алиса организовала особый эвакуационный пункт, куда входило 85 лазаретов для раненых воинов в Царском Селе, Павловске, Петергофе, Саблине и других местах. Многие из лазаретов были оборудованы на ее собственные средства. Один из лазаретов в Царском Селе носил ее имя. Также у нее был «маленький поезд», как Алиса его называла, который тоже носил ее имя и курсировал между линией фронта и эвакопунктом. Уполномоченным по поезду был назначен полковник Дмитрий Николаевич Ломан, который до этого состоял в должности штаб-офицера при Царскосельском дворцовом управлении. Он занимался формированием поезда и отвечал за всю его работу. Сын полковника, Юрий Ломан, которому в 1914 году было 8 лет, в своих поздних воспоминаниях так описывал «маленький поезд» императрицы:

”Военно-санитарный поезд состоял из двадцати одного пульмановского вагона. Он был необычайно комфортабелен: синие вагоны с белыми крышами выглядели очень нарядно. Правда, после налета австрийской авиации крыши были перекрашены в защитный цвет.

Это был «образцово-показательный» поезд. У него была меньшая вместительность, чем у других санитарных поездов, но он был оборудован по последнему слову медицинской науки и техники. Конечно, среди солдат бытовало мнение, что этот поезд забирает только избранных, родственников и близких к императрице людей, но это было не так. Для Алисы было важно, чтобы помощь оказывалась одинаково – и солдатам, и офицерам, вне зависимости от их близости ко Двору. Этот факт подтверждают сохранившиеся в большом количестве воспоминания солдат, лечившихся в царскосельских лазаретах в годы войны.

Старшие дочери Ольга и Татьяна стали во главе специально созданных комитетов помощи солдатским семьям и беженцам. Помимо этого вместе с матерью они сдали экзамен на звание хирургических медсестер Красного Креста и работали в царскосельских лазаретах под именами «сестер Романовых». Так они просили к ним обращаться, без титулов и отчеств – Романова первая, Романова вторая…

Девочки быстро проникались антигерманскими настроениями, забывая о происхождении своей матери, и бывали очень остры на язык в отношении немцев. В дневнике старшей сестры царскосельского Собственного Ея Императорского Величества Лазарета Валентины Чеботаревой есть запись, относящаяся к 1915 году:

”Больно, когда <императрицу> клеймят за всякое слово, по-немецки произнесенное. У нас я только раз слышала фразу, к Евгению Сергеевичу (лейб-медику Боткину. – К. Б.) обращенную. Нужно было обменяться впечатлением о больном – Боткин по-французски не говорит. Оказывается, негодяй Сперанский (? – К. Б.) раззвонил по всему Царскому. А как иногда девочки (великие княжны Ольга и Татьяна. – К. Б.) со свойственной им живостью могут сделать больно. В. И. (Вера Ивановна Гедройц, главный хирург лазарета. – К. Б.) докладывала о свадьбе Лудера (? – К. Б.), в Павловске будет, там и старая его бабка живет, немка. И, улыбаясь, добавила: «Последнее тщательно скрывается». – «Еще бы не скрывать, вполне его понимаю, еще, пожалуй, настоящая кровожадная немка», – выпалила Ольга Николаевна.

ПБ: Даже так? Девочки стали ура-патриотками?

КБ: Общество помнило о немецких корнях Алисы, а ее собственные дети, наоборот, забыли. Им даже странно было думать, что у их матери когда-то была другая родина, да еще и та, которая теперь оказалась лютым врагом.

Сергей Есенин

ПБ: Здесь стоит упомянуть о выступлениях Сергея Есенина в Москве перед великой княгиней Елизаветой Федоровной и затем в Царском Селе перед Александрой Федоровной и великими княжнами. По просьбе Григория Распутина его устроили на службу санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143, о котором вы уже говорили. Устроил его благоволивший к поэту полковник Ломан. Так поэт был спасен от возможной гибели на фронте. Встречался он и с вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Это – отдельная история, для нас в ней важен интерес царствующей семьи и лично императрицы к поэту народного происхождения и с народными стихами. До этого она не очень-то интересовалась русской народной поэзией. Одним из ее самых любимых русских поэтов был великий князь Константин Константинович, печатавший стихи под псевдонимом К.Р.

И вдруг Сергей Есенин и Николай Клюев! Во время выступлений перед членами царской семьи они и одевались соответственно: в плисовые шаровары, синие рубахи и желтые сапоги, а в их концертах принимал участие знаменитый оркестр балалаечников под управлением Василия Андреева. Кстати, любимым инструментом цесаревича Алексея, а у мальчика был абсолютный музыкальный слух, стала именно балалайка, самоучитель по игре на которой нашли в доме Ипатьева после расстрела семьи.

КБ: Чувствую в ваших словах легкий оттенок иронии. У Юрия Ломана, сына полковника Ломана, есть воспоминания о том самом вечере, когда поэт выступал перед императорской семьей.

”21 июля 1916 г<ода> в день тезоименитства вдовствующей императрицы Марии Федоровны и великой княжны Марии Николаевны в офицерском лазарете (Лазарет № 17 Великих Княжон Марии Николаевны и Анастасии Николаевны, младших дочерей Николая II, который был открыт летом 1916 года в здании Белокаменной палаты Феодоровского городка Царского Села. – К. Б.) был концерт, на котором присутствовала императрица Александра Федоровна и великие княжны. Вели концерт Есенин и Сладкопевцев (актер и литератор, близкий знакомый Есенина. – К. Б.). Есенин читал специальное приветствие и стихотворение, посвященное «хозяйкам» лазарета «В багряном зареве закат кипуч и пенен». По окончании концерта отец представил императрице и великим княжнам Есенина, Сладкопевцева, Н. С. Артамонова (оперный певец. – К. Б.) и режиссера Арбатова (настоящая фамилия Архипов – главный режиссер в театре Литературно-художественного общества в Петербурге. – К. Б.). Императрице были преподнесены сборник стихов Есенина «Радуница» и сборник рассказов Сладкопевцева, переплетенных в черно-белую набойку.

Затем, после хлопот отца, артисты получили подарки: Есенин – золотые часы с гербом и золотой цепочкой, Сладкопевцев – золотой кулон, Артамонов или Арбатов – золотую брошь.

Волна патриотизма

ПБ: Я не иронизирую. Я, как писал Пушкин, «горько слезы лью, но строк печальных не смываю». Одной из причин вступления России в эту страшную и ненужную ей войну, унесшую миллионы жизней и приведшую страну к катастрофе, стала волна ура-патриотических настроений. Смотрите: 1912 год – годовщина Бородинского сражения, 1913-й – трехсотлетие царствования Романовых. В этот год императорская семья отправилась в путешествие по святым местам: Владимир, Суздаль, село Боголюбово, Кострома, Ярославль, Ростов Великий… И везде – на станциях, по берегам Волги и вдоль следования царского автомобильного кортежа – их приветствовали восторженные народные толпы с криками «ура». Казалось, с таким народом можно победить любого врага. В начале войны с немцами патриотические настроения в народе и обществе усилились многократно. Ими заразились даже писатели – вчерашние критики русской монархии.

Но вот исторический урок. Как только с фронта стали поступать печальные новости, а главное – вагоны с трупами и изувеченными людьми, все эти настроения разом схлынули и обнаружилась ненависть к монархии и со стороны народа, и со стороны общества. Ничего он не стоит – ура-патриотизм. Слетает, как пена, а под ней – море народных обид и гнева, накопившихся за все триста лет царствования Романовых. Но и образованные классы, и даже армейские генералы вдруг поворачиваются к императору спиной. Никто не поддержал Николая в марте 1917 года во время его отречения. Разве только генерал Федор Артурович Келлер, которого в 1918 году убили петлюровцы в Киеве и который стал прототипом полковника Най-Турса в «Белой гвардии» Михаила Булгакова. И уж тем более не вспомнили о заслугах императрицы и ее дочерей, самоотверженно трудившихся обычными санитарками, помогая хирургам в самых тяжелых и кровавых операциях, включая ампутации рук и ног.

Письма императрицы

ПБ: Хорошо, что вы рассказали о самоотверженной помощи раненым царицы и ее дочерей во время войны! Но есть и другая сторона медали. Я говорю о переписке Александры с мужем, когда он стал Верховным главнокомандующим и основную часть времени проводил в Ставке. Эти письма были опубликованы после революции: пиратским образом – за границей, а затем – в Советской России.

КБ: История этих писем показательна как пример гонки в рассекречивании документов, информационной и издательской войны между русской эмиграцией и Советской Россией. Это время вообще оставляет ощущение размывания самого понятия «Россия». Непонятно было, где теперь находится Россия со своим наследием – временно базируется в Европе, пережидая бурю, или на своей территории меняет кожу, обновляется.

Но вернемся к письмам. В 1922 году в издательстве «Слово» в Берлине вышло сенсационное издание – два тома посланий Александры Федоровны Николаю 1914–1916 годов. Более четырехсот писем и телеграмм, переведенных с английского бывшим членом Временного правительства, одним из лидеров партии кадетов Владимиром Дмитриевичем Набоковым, отцом знаменитого писателя. Между прочим, это была одна из последних его работ, так как 28 марта 1922 года в Берлине он погиб от пули, предназначавшейся бывшему министру иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюкову.

Как вы знаете, Алиса любила писать письма – обширные и каждый день. Она писала их быстро, «вечным пером», то есть ручкой, принцип которой изобрел Джордж Паркер в 1889 году. Так что собрание этих писем получилось довольно объемным. И хотя в предисловии к изданию сказано, что письма были обнаружены после расстрела семьи в Екатеринбурге «в черном ящике с выгравированными на нем инициалами Н.А.», на самом деле в этом издании публиковался перевод английских текстов документов, незаконно скопированных примерно в 1919 году в Госархиве РСФСР. Оригинал переписки сегодня хранится в фондах Романовых Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). Одновременно с берлинским изданием в Советской России также готовили к публикации письма последней императорской семьи. «Переписка Николая и Александры Романовых» с предисловием советского историка М. Н. Покровского (но без указания имени переводчика) выходила в Москве и Петрограде-Ленинграде с 1923 по 1927 год. Текст обеих публикаций в целом совпадал, разнясь только в переводе некоторых слов несущественного значения.

Эта переписка настолько разнообразна! Она насыщена деталями быта, тоской, переживаниями, взаимными заботами, уверениями в любви, назиданиями… Там есть письма, в которых обсуждаются женские физиологические «дела». Приезды Алисы в Ставку были нечастыми, и супругам хотелось «подгадать» удачный момент…

Но скажу вам честно, эти письма тяжело читать. Как будто подглядываешь в замочную скважину. Иногда от них болит голова. Алиса вываливает на супруга свои проблемы с министрами. Какая каша у нее в голове в это время должна была быть!

Мне кажется, лучше всего о письмах императрицы сказала Зинаида Гиппиус. И – странно! – сказала в самом жестком своем произведении о царской семье «Маленький Анин домик» в сборнике «Живые лица», вышедшем в 1925 году в Праге.

”О письмах ее, то есть не о них, а о факте напечатания, обнародования интимнейших писем женщины, жены к мужу. Да еще взятых у мертвой, только что вместе с мужем и детьми убитой столь жестоко и позорно.

Само по себе такое обнародование чудовищно. Средний культурный человек, особенно до войны, не поверил бы, что это возможно. Однако недопустимое сделано, и – хорошо, что оно сделано. Без него никогда не знали бы мы правды, отныне твердой и неоспоримой, об этой женщине как верной и любящей женщине, как верной и любящей жене, как самоотверженной матери (выделено мною. – К. Б.).

Не знали бы мы и правды о ней – императрице. Не знали бы с потрясающей, неумолимой точностью, как послужила она своему страшному времени. А нам надо знать. Эта правда ей не принадлежит. И хорошо, что не осталась она скрытой.

Так что вы хотели сказать о «другой стороне медали»?

ПБ: В начале войны Николай II не стал сразу брать на себя роль главнокомандующего армией. Им был назначен великий князь Николай Николаевич Младший – внук Николая I. Не наше дело обсуждать его как военного стратега, на это есть разные точки зрения. Он одержал победу в знаменитой Галицкой битве, но при нем была разгромлена армия генерала Самсонова. В августе 1915 года царь принял решение «устранить великого князя и лично вступить в командование армией». Этому противился кабинет министров, и в самой армии авторитет князя был весьма высок. Но опять же – не наше дело обсуждать решение государя. И все-таки мне кажется – пусть меня казнят поклонники Николая II, – что ему просто чертовски хотелось уехать из Петрограда куда глаза глядят от этих дворцовых интриг, сплетен вокруг Распутина и императрицы, недостойного поведения родственников – словом, от всей этой «дворцовой камарильи». С юности Николай любил военное дело, армейский полевой быт, ему нравилось носить военную форму и находиться рядом с солдатами и офицерами.

Наверное, это была его ошибка. Под его руководством русская армия действительно одержала самую выдающуюся победу в войне – я имею в виду легендарный Брусиловский прорыв в мае – сентябре 1916 года, который стал переломным в Первой мировой войне, когда перевес сил впервые оказался не на стороне Германии, а на стороне союзников – России, Англии и Франции. Но, отъехав в Ставку, Николай II потерял контроль над столицей, а именно там решались внутриполитические дела. А главное, отбывая в Ставку, он не оставил после себя в Петрограде человека, который взял бы ситуацию под жесткий контроль. Он не нашел ничего лучшего, как довериться в этом своей жене…

В январе 1916 года был отставлен со своего поста премьер-министр И. Л. Горемыкин, которому было в то время далеко за семьдесят. Он уже был премьер-министром в 1906 году и ничем особенно себя не проявил. Тогда его сменил выдающийся политик Петр Аркадьевич Столыпин. Но его убили в Киеве в сентябре 1911 года. С 1911 по 1913 год включительно в должности председателя Совета министров находился В. Н. Коковцов, ближайший помощник Столыпина. Но он, как и Столыпин, был не в ладах с Распутиным, а следовательно, ему не могла симпатизировать царица. С 1914 по 1916 год пост премьера занимал Горемыкин, а после его отставки председателем кабмина стал Борис Владимирович Штюрмер, который занял еще и пост министра внутренних дел, таким образом сосредоточив в своих руках огромную власть.

И вот здесь не обошлось без участия Александры Федоровны… Это было ее первое серьезное вмешательство во внутриполитические дела России. Читать ее письма Николаю в Ставку довольно странно… Она начинает советовать мужу, кого надо убрать, а кого поставить во главе кабинета министров, и не смущается при этом привлекать в качестве главного весомого аргумента мнение ее «Друга».

Она пишет из Царского Села 4 января 1916 года:

”Душка, в самом деле ты думаешь ли теперь серьезно о Штюрмере? Я думаю, что стоило бы рискнуть его германским именем, так как мы знаем, какой он настоящий человек…

Кто эти «мы»? Догадаться нетрудно. Когда вопрос о новом назначении еще висел в воздухе, Алиса пишет в Ставку 7 января:

”Душка, я не знаю, но я все-таки подумала бы о Штюрмере. У него голова совсем достаточно свежа… Штюрмер бы подошел на время, а потом, если ты захочешь найти другого, ты можешь его сменить, но только не давай ему переменить свою фамилию (Штюрмер просил царя позволить взять русскую фамилию Панин. – П. Б.), «это ему больше повредит, чем если он сохранит свое старое и почетное имя» – ты помнишь, Гр<игорий> так сказал. Он (Штюрмер. – П. Б.) очень ценит Гр<игория>, а это большая вещь.

В советском фильме о Распутине «Агония» режиссера Элема Климова связь старца и Штюрмера показана уж слишком карикатурно. Здесь Штюрмер изображен трусливым и безвольным старичком, который по приказу Распутина фальшивым голосом поет народные песни. Но доля правды есть. Назначение Штюрмера было угодно императрице потому, что Штюрмер был угоден Распутину.

И вот что еще любопытно. В 1916 году цесаревич Алексей чувствует себя в целом хорошо. Он постоянно находится не в Царском Селе с матерью, а с отцом – в Ставке. Отец приучает его к армейской жизни, и мальчику это нравится. Он далеко от Распутина, который не может его «исцелять» на глазах у Александры Федоровны. Однако при этом влияние Распутина на царицу не только не ослабевает, но и выходит на политический уровень. С его мнением должны считаться при назначении премьер-министра!

Тем самым Распутин не только портил репутацию власти, но и готовил свой собственный трагический конец. Назначение Штюрмера вызвало возмущение в общественных кругах, а его немецкая фамилия сыграла свою дополнительную роль. Со стороны это выглядело примерно так: «проклятая немка» поставила во главе министров немца, а за этим стоит хитрый русский мужичок, который себе на уме и ловит рыбку в мутной водичке.

Но ведь по сути так и было!

С назначения премьер-министром Штюрмера, который пробыл в этой должности всего девять месяцев, начинается министерская чехарда со снятием одних министров и назначением других. Александра Федоровна принимает в этом слишком деятельное участие, но главное – ее выбор того или иного кандидата всегда напрямую зависит от мнения Распутина.

Николай сначала словно не замечает этого. Он никак не реагирует на частое упоминание в письмах жены Друга. Это называется «сделать глухое ухо». Но однажды и он не выдерживает:

”Николай II – Александре Федоровне. Царская ставка.

9 сентября 1916 г<ода>.

Моя родная голубка,

Сердечно благодарю тебя за твое дорогое длинное письмо, в котором ты мне передаешь поручения от нашего Друга. Мне кажется, что этот Протопопов – хороший человек, но у него много дел с заводами и т. п. Родзянко уже давно предлагал его на должность министра торговли вместо Шаховского. Я должен обдумать этот вопрос, так как он застигает меня совершенно врасплох. Мнения нашего Друга о людях бывают иногда очень странными, как ты сама это знаешь, поэтому нужно быть осторожным, особенно при назначениях на высокие должности. Этого Климовича я лично не знаю. Разве хорошо одновременно уволить обоих – т. е., я хочу сказать, министра внутренних дел и начальника полиции. Это нужно тщательно обдумать! И с кого начать? От всех этих перемен голова идет кругом. По-моему, они происходят слишком часто. Во всяком случае, это не очень хорошо для внутреннего состояния страны, потому что каждый новый человек вносит также перемены и в администрацию. Мне очень жаль, что мое письмо стало таким скучным, но мне нужно было ответить на твои вопросы. Да благословит Бог тебя и девочек! Нежно целую тебя.

Навеки, милое Солнышко, твой старый

Ники.

Не буду комментировать имена Протопопова, Родзянко, Климовича и Шаховского. Понятно, что речь шла о важных государственных назначениях. Здесь Николай впервые, хотя в мягких выражениях, призывает жену несколько поумерить прыть и не вмешиваться в то, в чем она слабо разбирается, и не примешивать в это своего Друга. В другом письме он пишет ей об этом гораздо жестче: «Пожалуйста, не примешивай сюда нашего Друга». Возможно, однажды Николай пожалел о фразе в одном из писем жене:

”Подумай, женушка моя, не прийти ли тебе на помощь к муженьку, когда он отсутствует? Какая жалость, что ты не исполняла этой обязанности давно уже, или хотя бы во время войны! Я не знаю более приятного чувства, как гордиться тобой, как я гордился все эти последние месяцы, когда ты неустанно докучала меня, заклиная быть твердым и держаться своего мнения.

Историк Александр Крылов-Толстикович приводит такую статистику: «В период с 1915 года по февраль 1917-го в России сменились четыре премьера, пять министров внутренних дел, четыре обер-прокурора Синода, четыре министра юстиции, три министра земледелия, три министра иностранных дел и четыре военных министра…»

Над всей этой министерской чехардой, которая вызывала возмущение в обществе и в Государственной думе, загадочно высилась фигура Распутина, которому стали приписывать демоническую силу воздействия на царицу. Самым простым решением этой проблемы виделось убийство этого человека.

Убить Распутина

КБ: Да, к 1916 году ненависть к Распутину стала всеобщим явлением. Даже те, кто до этого относился к отцу Григорию равнодушно, увидели в нем причину всех бед, а те, кто благоволил ему, потеряли терпение. Связь Распутина с императрицей была будто бы доказана то ли подлинным, то ли сфабрикованным письмом, о котором мы уже говорили, а отсутствие Николая II в Царском Селе подогревало эти слухи. Даже в любимом императрицей лазарете сестры и санитарки за глаза перемывали ей кости. Дневник старшей сестры лазарета Валентины Чеботаревой изобилует всевозможными слухами, бродившими в это время в Петербурге и по всей России:

”Вернулись Курис (семья И. И. Куриса, правнука И. О. Куриса – соратника Александра Суворова, по ходатайству которого семья получила потомственное дворянство. – К. Б.), говорят о впечатлениях провинции – ненависть, ушаты грязи на бедную семью (царскую. – К. Б.), уверяют, что каждая глухая деревня знает о Распутине: «Пусть бы сама жила, а зачем девочек развращает?» Господи, какой ужас!…

В эти дни ходили долгие, упорные слухи о разводе, что де Александра Федоровна сама согласилась и пожелала, но, по одной версии, узнав, что это сопряжено с уходом в монастырь, отказалась, по другой, и Государь не стал настаивать. Факт, однако – что-то произошло. Государь уехал на фронт от встречи Нового года, недоволен влиянием на дочерей, была ссора…

Вчера у Краснова П. Н. (один из будущих руководителей Белого движения, в 1916 году командующий 2-й Сводной казачьей дивизией. – К. Б.) был генерал Дубенский (член совета Главного управления государственных конезаводов, состоял в Свите императора в качестве официального историографа. – К. Б.), человек со связями и вращающийся близко ко двору, ездит все время с Государем, уверяет, что Александра Федоровна, Воейков (дворцовый комендант. – К. Б.) и Григорий ведут усердную кампанию убедить Государя заключить сепаратный мир с Германией и вместе с ней напасть на Англию и Францию.

Вот вам масштаб бедствия! Здесь и адюльтер, и государственное влияние, и шпионаж. В какой еще период императорского правления возможно было бы так близко, буквально за спиной только что вышедшей в другое помещение императрицы, поливать ее грязью? А свитскому историографу, сидевшему не раз за одним столом с императором, выдумывать достойные плохого романиста байки о желании императрицы воевать с Англией. Вспомним – в Англии ее родная сестра Виктория, земля ее детства, могила ее бабушки, она всю жизнь думала на английском языке!

И ведь Алиса знает об этих слухах! Она топит обиду в слезах, жалуется в письмах мужу, что никто не защищает ее, что «все могут говорить, писать, намекать на скверные вещи про свою Государыню, и никто не заступается, не делает выговоров, не наказывает, не ссылает, не штрафует этих типов». Она упрекает его: «Мой муженек должен был бы немножко заступиться за меня, так как многие думают, что тебе это безразлично и что ты прячешься за меня». Она поддается мстительному чувству: «Многие будут вычеркнуты из будущих придворных списков – они узнают по заключении мира, что значило во время войны не стоять за своего Государя!» Она угрожает: «Я не подам ему руки, когда мы встретимся, предупреждаю тебя, я с нетерпением жду случая выказать ему (Н. П. Балашову, одному из членов Госсовета. – К. Б.) возмущение – маленькая змея!»

ПБ: Ее обращения к мужу в защиту Распутина становятся все более частыми и назойливыми. А в результате летят головы тех, кто видит в Распутине зло для России.

”Умоляю тебя, при первом разговоре с С<амариным> (обер-прокурор Святейшего синода. – П. Б.) поговори с ним энергично, – сделай, любимый мой, это ради России. На России не будет благословения, если ее государь позволит подвергать преследованиям Божьего человека, я в этом уверена. Скажи ему строго, твердым и решительным голосом, что ты запрещаешь всякие интриги или сплетни против нашего Друга, иначе ты его (Самарина. – П. Б.) не будешь держать. Преданный слуга не смеет идти против человека, которого его государь уважает и ценит.

И что вы думаете? Вскоре Самарин был снят с должности.

КБ: Поведение царицы напоминает судорожные движения попавшего в капкан зверька. Только тихая работа, рукоделие, забота о больных в лазарете ее успокаивали. Но главное, в отличие от окружающих, она не видит в этом вины Распутина. Точнее не так… Она понимает, что все сконцентрировалось вокруг него, но в этом она видит только вызов ему и ей лично. Ему угрожают, значит, ее забота стоять на его стороне и спасать его.

Тема убийства Распутина действительно к концу 1916 года витала в воздухе. Не только в высших кругах обсуждались варианты убийства, но и среди военных.

Сын полковника Дмитрия Николаевича Ломана Юрий, который являлся одним из многочисленных крестников императрицы и часто играл с цесаревичем в Александровском парке, вспоминал о разговоре в кабинете отца в 1916 году. Один из бывших солдат Сводного полка Сергей Анищенко делился с ним своим планом убийства Распутина. Полковник, долгое время покровительствовавший старцу, в это время уже находился с ним в ссоре.

”Сережа был, что называется, забубеная голова, на офицеров не обращал ни малейшего внимания. Признавал он только отца (полковника Д. Н. Ломана. – К. Б.). Когда-то он тоже служил в Сводном полку, затем уволился в запас, работал на Балтийском заводе, а во время войны стал шофером машины, которая обслуживала петроградскую канцелярию отца. Стоило Сергею приехать в Царское село, как в Городке (Федоровский городок, комплекс построек в «неорусском стиле» в Царском Селе, где жил притч и обслуга Федоровского собора. – К. Б.) только о нем и говорили. Да и не мудрено. Я помню, как в отцовском кабинете зимой 1916 года он самым серьезным образом убеждал отца поручить ему убить Распутина. Хотя я каждый день слушал всякие ругательства по адресу Распутина, но вот так запросто убить его еще никто не предлагал. И план Анищенко произвел на меня такое впечатление, что я его запомнил. Сергей предлагал отцу примириться с Распутиным, пригласить его в Городок, а затем поручить Анищенко отвезти Григория Ефимовича на машине в Петроград. На Пулковской горе Сергей хотел на большой скорости пустить машину под откос. «А тебе, Сережа, жизни не жалко лишаться из-за такой сволочи? – А я останусь жить, Ваше Высокоблагородие, выскочу, шоферы не погибают».

Но не шоферы и не подосланные проститутки с кинжалами убили Распутина, а близкие к царю и царице люди, их родственники. О чем они думали? Неужели они не понимали, что их поступок не обрадует Николая?

Кто эти люди?

ПБ: Вы начинаете не с того конца. Понимали, не понимали… Обрадует, не обрадует… Это можно говорить о людях, которые действуют хладнокровно. Но Распутина убили не разбойники с большой дороги и не наемные убийцы, а люди, для которых убийство было, скажем так, делом непривычным. Из пяти человек, принимавших в этом участие, только поручик Сергей Сухотин был боевым офицером, воевавшим на фронте и получившим ранение. Четверо других никогда не воевали. Убить человека вообще нелегко. Тем более такого знаменитого, как Распутин, да еще и обладающего дьявольской силой. Если они пошли на это, значит, у них были очень веские причины! И не только политические, но и личные.

Что касается государя, он был далеко, в Ставке. Он был занят войной. По убеждению заговорщиков, устранение Распутина было ему выгодно. Он ведь уже высылал его из столицы в 1912 году, но тот вернулся и стал мутить воду еще больше. Убийцы предполагали, что берут на себя «грязную работу» ради «святого дела» спасения не только России, но и репутации царя, и он их поймет. Если не наградит, то и не накажет. К тому же они не собирались убивать Распутина у всех на глазах, как, скажем, пять лет назад был убит Столыпин. Это было тайное убийство. Но его организаторы и исполнители не были, как сказали бы сегодня, «профессионалами». Как бы тщательно ни было подготовлено это злодейство – а это было, безусловно, злодейство, именно так его понял император, – они действовали «любительски», в состоянии аффекта, нервного напряжения, которое во время убийства перешло в панику. С самого начала все пошло не по плану.

Заманив Григория во дворец князя Юсупова, они сначала попытались отравить его цианидом, подмешанным в угощение. Почему цианид, абсолютно смертельный яд, который приготовил медик С. С. Лазоверт, не сработал? Лазоверт должен был хорошо разбираться в медикаментах, ведь до этого он служил в военно-санитарном поезде В. М. Пуришкевича заведующим вагоном-аптекой. Но его яд не подействовал. Либо его не было и Лазоверт по какой-то причине его в питье и кушанье не добавил (есть версия, что не хотел нарушить клятву Гиппократа), либо он плохо, «по-любительски» его приготовил.

Идем дальше. После первого выстрела в Распутина Феликса Юсупова Лазоверт констатировал смерть Григория. Но тот чудесным образом «воскрес», чуть не задушил Юсупова и бросился бежать, после чего его уже во дворе добивал выстрелами в спину и в голову Пуришкевич. (По другой версии – поручик Сергей Сухотин. Еще по одной версии, сугубо конспирологической, в него стрелял не кто-нибудь, а резидент британской разведки Освальд Райнер, а убийство было спланировано англичанами.) Что за медик такой, что даже не смог элементарно констатировать смерть?

Зачем было избивать мертвое тело ногами и чем-то еще? Зачем было сбрасывать его с моста в реку? Была ночь, но все равно это могли увидеть посторонние свидетели. Все мифы о том, что Распутин после яда и трех выстрелов (один в голову!) оставался жив и в воде еще дышал и даже успел себя осенить крестным знамением, разбиваются о заключение экспертизы после вскрытия тела:

”Вся правая сторона тела ушиблена в результате падения с высокого моста. Причина смерти – огнестрельные ранения. На трупе обнаружены 3 следа от выстрелов различного типа оружия. Первый выстрел – в живот, почти в упор. В результате выстрела пострадали желудок и печень. Это привело к обильному кровотечению, которое, вероятно, и стало причиной смерти. Второй выстрел – в спину, предположительно с небольшого расстояния, поскольку на теле остались ожоги. Пуля попала в правую почку. Третий выстрел – в лоб, в упор. Вероятно, этот выстрел был нанесен, когда Распутин был уже мертв. Грудные органы целые, легкие не вздуты, воды в дыхательных путях нет. Признаков утопления нет, следовательно, тело сбросили в воду, когда он был уже мертв.

Выстрелы во дворе привлекли внимание ночного полицейского. Пришлось пристрелить собаку, чтобы объяснить ночную пальбу. И так далее, и тому подобное.

Одно из двух… Или преступники действовали неумело, наобум, «как пошло», и в какой-то момент запаниковали; или это была какая-то дьявольская «театральщина» во вкусе Серебряного века. Я думаю, что все-таки – первое. Но в результате все сложилось так, что убийство Распутина действительно выглядит невероятно «литературно». Да и сами участники этого злодейства оказались весьма «романными» персонажами.

Начнем с главного заговорщика – князя Феликса Юсупова. Ну это же просто герой Оскара Уайльда! Последний из княжеского рода Юсуповых, единственный наследник громадного состояния, миллионер. И в то же время выпускник Оксфордского университета. И в то же время петербургский денди, обожавший ночные пирушки в самых дорогих ресторанах. И он же – муж племянницы Николая, дочери его родной сестры Ксении и великого князя Александра Михайловича. И он же приятель и чуть ли не любовник Распутина (о гомосексуальных связях молодого князя в свете ходили устойчивые слухи). «Высокий, худой, стройный, с иконописным лицом византийского письма» – так описал его поэт и певец Александр Вертинский.

Сама идея заманить Распутина во дворец Юсупова под предлогом интимного разговора с красавицей-женой князя Ириной, при том, что о любвеобилии старца ходили самые невероятные легенды, – это просто какая-то пьеса!

Второй участник – великий князь Дмитрий Павлович. Самый молодой из заговорщиков, ко времени убийства ему было 25 лет. Единственный сын великого князя Павла Александровича, сына Александра II, родного брата отца Николая Александра III. Его мать, великая княгиня Александра Георгиевна, бывшая принцесса Греческая, умерла вскоре после родов сына, а отец женился повторно морганатическим браком на бывшей жене своего подчиненного. Дмитрия и его сестру Марию взяли на воспитание сестра императрицы Елизавета Федоровна и ее муж великий князь Сергей Александрович. Но после гибели Сергея Александровича Елизавета Федоровна ушла в Марфо-Мариинский монастырь, который сама же и создала. Тогда мальчика и девочку взяли на воспитание Николай и Александра. Дмитрий вырос в Царском Селе, постоянно видел Распутина и ненавидел его.

Третий молодой участник – загадочный поручик Сергей Михайлович Сухотин. В материалах следствия его имя не упоминалось, вероятно потому, что его молодые товарищи, Феликс и Дмитрий, «прикрыли» его, понимая, что им, близким родственникам царя и царицы, это еще может сойти с рук, а вот простому поручику, в военное время участвовавшему в заговоре против близкого друга жены императора, явно не поздоровится. Но между тем это весьма любопытная фигура! Мало кто знает, что поручик Сухотин был сыном зятя Льва Толстого, помещика и депутата Государственной думы М. С. Сухотина и пасынком старшей дочери великого писателя Татьяны Львовны. Еще любопытнее его судьба после революции. Он стал комендантом музея-усадьбы «Ясная Поляна» и женился на внучке Льва Толстого Софье Андреевне Толстой. Вторым ее мужем, как известно, был поэт Сергей Есенин.

И, наконец, самый старший – Владимир Митрофанович Пуришкевич. Ему 46 лет. Видный политический деятель, депутат Думы от правого крыла, монархист и антисемит.

И еще – прекрасный оратор. Князь Юсупов предложил ему принять участие в заговоре после пламенной речи в Государственной думе в ноябре 1916 года, в которой Пуришкевич заявил:

”Если вы верноподданные, если слава России, ее могучее будущее, тесно и несравненно связанное с блеском царского имени, вам дороги, ступайте туда, в Царскую Ставку, киньтесь в ноги царю и просите позволения открыть глаза на ужасную действительность. Имейте мужество сказать, что народный гнев растет и что темный мужик не должен далее править Россией.

Все это замечательно, если бы не одно обстоятельство, о котором Пуришкевич в своей речи умолчал. Летом 1916 года он лично встречался с императором, когда Николай II осматривал его военно-санитарный поезд, состоявший то ли из трех, то ли из двух вагонов – один из которых был… библиотекой, а второй – походной аптекой, которой и заведовал пятый участник убийства Распутина врач С. С. Лазоверт. После осмотра поезда царь имел с Пуришкевичем беседу, о которой писал Александре Федоровне:

”Я в последний раз, благодаря спешке, забыл упомянуть о нашем посещении поезда Пуришкевича. Это не санитарный поезд – в нем 3 вагона с библиотекой для офицеров и солдат и полевая аптека, очень хорошо оборудованная и рассчитанная для обслуживания трех армейских корпусов. Он с нами обедал и рассказал много интересных подробностей!

Удивительная энергия и замечательный организатор!

Вопрос: почему же тогда сам Пуришкевич не упал в ноги царю и не открыл ему глаза «на ужасную действительность», сложившуюся в его семье и в России? Трудно вообразить, что «интересные подробности», которые он рассказал Николаю во время обеда, были как-то связаны с распутинским скандалом. Значит, царю он говорил одно, а в Думе – другое, публично призывая всех к походу к царю, чтобы кинуться ему в ноги и раскрыть ему глаза на действительность?

Если даже допустить, что участниками заговора и убийства Распутина руководила идея спасения России и монархии, то своими действиями они добились как раз обратного. Через три месяца русская монархия пала. Убийство породило новую волну слухов, и репутация царского Двора была окончательно подорвана.

Как отреагировала на это убийство Александра Федоровна?

Скорбь царицы

КБ: Сначала царица была в панике и писала Николаю 17 декабря, на следующий день после события, когда многое было неясно:

”Мы сидим все вместе – ты можешь себе представить наши чувства, мысли – наш Друг исчез. Вчера А. (Вырубова. – К. Б.) видела его, и он ей сказал, что Феликс просил Его приехать к нему ночью, что за Ним заедет автомобиль, чтоб Он мог повидать Ирину. Автомобиль заехал за ним (военный автомобиль) с двумя штатскими, и Он уехал. Сегодня ночью огромный скандал в Юсуповском доме – большое собрание, Дмитрий, Пуришкевич и т. д. – все пьяные. Полиция слышала выстрелы. Пуришкевич выбежал, крича полиции, что наш Друг убит. Полиция приступила к розыску, и тогда следователь вошел в Юсуповский дом – он не смел этого сделать раньше, так как там находился Дмитрий. Градоначальник послал за Дмитрием… Наш Друг эти дни был в хорошем настроении, но нервен, а также озабочен из-за Ани, так как Батюшин (генерал Н. С. Батюшин – руководитель разведки и контрразведки. – К. Б.) старается собрать улики против Ани. Феликс утверждает, будто он не являлся в дом и никогда не звал Его. Это, по-видимому, была западня. Я все еще полагаюсь на Божье милосердие, что Его только увезли куда-то. Калинин делает все, что только может. А потому я прошу тебя прислать Воейкова (В. Н. Воейков – генерал-майор Свиты, дворцовый комендант. – К. Б.). Мы, женщины, здесь одни с нашими слабыми головами. Оставляю ее жить здесь, так как они теперь сейчас же примутся за нее. Я не могу и не хочу верить, что Его убили. Да смилуется над нами Бог! Такая отчаянная тревога (я спокойна – не могу этому поверить). Спасибо тебе за твое милое письмо. Приезжай немедленно – никто не посмеет ее тронуть или что-либо ей сделать, когда ты будешь здесь. Феликс последнее время часто ездил к Нему.

Следом в Ставку полетели телеграммы: «Не можешь ли немедленно прислать Воейкова? Нужно его содействие, так как наш Друг исчез с прошлой ночи. Мы еще надеемся на Божье милосердие. Замешаны Феликс и Дмитрий»; «Всё еще ничего не нашли. Розыски продолжаются. Есть опасения, что эти два мальчика затевают еще нечто ужасное. Не теряю пока надежды…»

Николай срочно приехал из Ставки. Вот как вспоминал Пьер Жильяр свое впечатление от выражения лица Александры Федоровны:

”Никогда не забуду, что я почувствовал при виде императрицы. Ее взволнованное лицо помимо воли обнаруживало всю глубину ее страдания. Горе было огромно. У нее разбили веру, убили того, кто один, по ее мнению, мог спасти цесаревича. Его нет, и всякие бедствия, всякие катастрофы возможны теперь. И началось ожидание, мучительное ожидание несчастья, которого не избежать!

ПБ: Это важный момент! Смерть Распутина не только не отрезвила Алису, но еще и усилила в ней фаталистическое чувство неизбежного конца. Ведь Распутин предрекал, что в случае его гибели и вся царская семья погибнет, что они живы, только пока он жив. Конечно, убийцы Распутина не знали об этом пророчестве… Но ведь оно, по сути, и сбылось!

КБ: Матильда Кшесинская, у которой не было причин слишком уж любить императрицу, когда-то «отбившую» у нее Ники, тем не менее с сочувствием писала о ней:

”Убивая Распутина, убили у Императрицы последнюю ее надежду, и это было самое жестокое и отвратительное в совершенном злодеянии. Каким для нас всех было ужасом известие о причастности к убийству Великого Князя Дмитрия Павловича и о его высылке в далекую Персию. Он был вовлечен в заговор с целью бросить тень на всю Императорскую фамилию, а участие Пуришкевича, человека ультраправого направления, как бы оправдывало в его глазах эту преступную затею. Но лично он Распутина не убивал. Когда несколько лет спустя мы встретились с Дмитрием Павловичем в Париже, уже в эмиграции, то он с отвращением вспоминал роковую ночь в Юсуповском дворце и избегал встречаться не только с участниками этого дела, но даже и с теми, с кем он тогда видался. Ему хотелось забыть все связанное с этим. Многие думали – наверное, и самые участники, – что с исчезновением Распутина все пойдет лучше, зло, окружавшее Трон, будет удалено, и дурные влияния на Государя прекратятся, и Россия наконец вздохнет, и наступят золотые дни. Но как все ошиблись. Быть может, некоторые на это и рассчитывали. Именно с этого рокового момента все покатилось к роковой развязке.

Царское решение

ПБ: Остается добавить, что Николай II по понятиям Двора довольно сурово поступил с убийцами Распутина – Феликсом Юсуповым и Дмитрием Романовым, и даже куда более сурово со своим прямым родственником великим князем Дмитрием Павловичем, который в Распутина не стрелял и был вовлечен в это дело скорее по молодости и глупости. (Феликс Юсупов отделался ссылкой в свое имение Ракитное). В связи с этим великокняжеская «семья» отправила императору такое письмо:

”Ваше Императорское Величество,

Мы все, чьи подписи Вы прочтете в конце этого письма, горячо и усиленно просим Вас смягчить Ваше суровое решение относительно судьбы великого князя Дмитрия Павловича. Мы знаем, что он болен физически и глубоко потрясен, угнетен нравственно. Вы, бывший его опекун и верховный попечитель, знаете, какой горячей любовью было всегда полно его сердце к Вам, государь, и к нашей Родине. Мы умоляем Ваше Императорское Величество, ввиду молодости и действительно слабого здоровья великого князя Дмитрия Павловича, разрешить ему пребывание в Усове или Ильинском.

Вашему Императорскому Величеству должно быть известно, в каких тяжелых условиях находятся наши войска в Персии, ввиду отсутствия жилищ, эпидемий и других бичей человечества; пребывание там для великого князя Дмитрия Павловича будет равносильно его полной гибели, и в сердце Вашего Императорского Величества, верно, проснется жалость к юноше, которого Вы любили, который с детства имел счастье быть часто и много возле Вас, и для которого Вы были как отец. Да внушит Господь Бог Вашему Императорскому Величеству переменить свое решение и положить гнев на милость…

Поразительно, как «семья» тотчас вставала грудью на защиту своих родственников в «стрёмных» ситуациях, при этом ничуть не стесняясь «подставлять» императора чередой скандальных любовных связей и морганатических браков, которые подрывали репутацию монархии! Но надо отдать должное Николаю II. На этом слезном прошении он написал своей рукой:

”Никому не дано права заниматься убийством; знаю, что совесть многим не дает покоя, т. к. не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь вашему обращению ко мне. Николай.

И последнее. Именно благодаря отправке на фронт великий князь Дмитрий Павлович остался жив после революции, оказался в эмиграции, женился на дочери американского миллионера и скончался в Швейцарии в 1942 году. А вот Николаю и его семье после убийства Распутина оставалось жить полтора года…

Глава двенадцатая

Простая семья

Начало конца

ПБ: В воспоминаниях великого князя Александра Михайловича (Сандро) есть эпизод его встречи с Александрой Федоровной и Николаем в феврале 1917 года. Даже если князь что-то приукрасил (больше всего – свою персону), в целом этот эпизод выглядит вполне достоверным, и недаром на него часто ссылаются историки. Здесь мы видим, как вела себя царица в критический для России момент.

”Я вошел бодро. Алике лежала в постели в белом пеньюаре с кружевами. Ее красивое лицо было серьезно и не предсказывало ничего доброго. Я понял, что подвергнусь нападкам. Это меня огорчило. Ведь я собирался помочь, а не причинить вреда. Мне также не понравился вид Никки, сидевшего у широкой постели. В моем письме к Аликс я подчеркнул слова: «Я хочу вас видеть совершенно одну, чтобы говорить с глазу на глаз». Было тяжело и неловко упрекать ее в том, что она влечет своего мужа в бездну в присутствии его самого.

Я поцеловал ее руку, и ее губы едва прикоснулись к моей щеке. Это было самое холодное приветствие, с которым она когда-либо встречала меня с первого дня нашего знакомства, в 1893 году. Я взял стул, придвинул его близко к кровати и сел против стены, покрытой бесчисленными иконами и освещенной голубыми и красными лампадами.

Я начал с того, что, показав на иконы, сказал, что буду говорить с Алике как на духу. Я кратко обрисовал общее политическое положение, подчеркивая тот факт, что революционная пропаганда проникла в гущу населения и что все клеветы и сплетни принимались им за правду.

Она резко перебила меня:

– Это неправда! Народ по-прежнему предан Царю. (Она повернулась к Никки). Только предатели в Думе и в петроградском обществе мои и его враги.

Я согласился, что она отчасти права.

– Нет ничего опаснее полуправды, Алике, – сказал я, глядя ей прямо в лицо. – Нация верна Царю, но нация негодует по поводу того влияния, которым пользовался Распутин. Никто лучше меня не знает, как вы любите Никки, но все же я должен признать, что ваше вмешательство в дела управления приносит престижу Никки и народному представлению о Самодержце вред. В течение двадцати четырех лет, Алике, я был вашим верным другом. Я и теперь ваш верный друг, но, на правах такового, я хочу, чтобы вы поняли, что все классы населения России настроены к вашей политике враждебно. У вас чу´дная семья. Почему же вам не сосредоточить ваши заботы на том, что даст вашей душе мир и гармонию? Предоставьте вашему супругу государственные дела!

Она вспыхнула и взглянула на Никки. Он промолчал и продолжал курить.

Я продолжал. Я объяснил, что, каким бы я ни был врагом парламентарных форм правления в России, я был убежден, что, если бы Государь в этот опаснейший момент образовал правительство, приемлемое для Государственной Думы, то этот поступок уменьшил бы ответственность Никки и облегчил его задачу.

– Ради Бога, Алике, пусть ваши чувства раздражения против Государственной Думы не преобладают над здравым смыслом. Коренное изменение политики смягчило бы народный гнев. Не давайте этому гневу взорваться.

Она презрительно улыбнулась.

– Все, что вы говорите, смешно! Никки – Самодержец! Как может он делить с кем бы то ни было свои божественные права?

– Вы ошибаетесь, Алике. Ваш супруг перестал быть Самодержцем 17 октября 1905 года. Надо было тогда думать о его «божественных правах». Теперь это – увы – слишком поздно! Быть может, чрез два месяца в России не останется камня на камне, что бы напоминало нам о Самодержцах, сидевших на троне наших предков.

Она ответила как-то неопределенно и вдруг возвысила голос. Я последовал ее примеру. Мне казалось, что я должен изменить свою манеру говорить.

– Не забывайте, Алике, что я молчал тридцать месяцев, – кричал я в страшном гневе. – Я не проронил в течение тридцати месяцев ни слова о том, что творилось в составе нашего правительства, или, вернее говоря, вашего правительства. Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас! Разве все мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников в пропасть.

– Я отказываюсь продолжать этот спор, – холодно сказала она. – Вы преувеличиваете опасность. Когда вы будете менее возбуждены, вы сознаете, что я была права.

Я встал, поцеловал ее руку, nричем в ответ не получил обычного поцелуя, и вышел. Больше я никогда не видел Алике.

КБ: Приукрасил себя? Это вы еще мягко сказали! Весь этот отрывок вызывает во мне бурю негодования! И дело даже не в ракурсе, который берет князь для освещения события, описанного в воспоминаниях. Между прочим, написанных в весьма комфортной обстановке в Париже в 1920—1930-х годах. Дело не в «кружевном пеньюаре», на который обращает внимание князь, кстати, любивший присылать великим княжнам Ольге и Татьяне открытки с эротическими сценами вместе со своими фотокарточками. Дело в его небольшой ремарке: «Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас! Разве все мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников в пропасть».

Так можно было написать, только когда наверняка знаешь, что дальше произойдет. Какая именно гибель суждена царской семье. Но какова настоящая доля вины в революции не только царя, но и многочисленных родственников великокняжеских кровей? Какой процент их вины в несчастии Русской земли? 47 членов династии Романовых после Октябрьской революции сбежали за пределы России и вольготно проживали за границей, пользуясь не только свободой и накопленными богатствами, но и своим положением потомков царской династии. Это Сандро имеет в виду, когда говорит о «пропасти», в которую им суждено быть увлеченными?

Всего в период 1918–1919 годов были убиты 18 представителей Дома Романовых, из которых семеро – это Николай, Александра Федоровна и их дети. Еще – сестра Алисы великая княгиня Елизавета Федоровна и Михаил Александрович – младший брат Николая. Вот настоящие жертвы революции среди Романовых!

Я не верю Сандро! Предчувствия были у многих, но картина в целом не осознавалась никем, иначе мы бы сейчас имели совсем другую историю.

ПБ: И все-таки почему в такой опасный для страны момент Николай покидает Петроград и уезжает в Ставку?

КБ: Ответ на этот вопрос можно найти в воспоминаниях баронессы Софьи Буксгевден:

”Мне случилось оказаться по делам у императрицы, когда вошел император с телеграммой генерала Алексеева в руках. Он предложил мне остаться и обратился к императрице: «Генерал Алексеев настаивает на моем приезде. Я действительно не могу себе представить, что могло случиться, чтобы была такая необходимость в моем срочном присутствии в Ставке. Я должен поехать и увидеть все сам. Я намерен провести там не больше недели, так как мне нужно быть здесь».

Был ли это заговор? Бог знает! Революция разразилась именно в эти восемь дней.

ПБ: О том, что происходило в Могилеве и затем во Пскове, написано много. Но все-таки напомню канву событий.

22 февраля император поездом выехал в Ставку, рассчитывая пробыть там два-три дня, чтобы самому разобраться, что там происходит. Жена его отговаривала, против этого были некоторые члены правительства, но Николай, видимо, не придал значения серьезности событий, происходивших в Петрограде. Одним из доказательств тому является то, что он отказал министру внутренних дел А. Д. Протопопову, который просил перевести с фронта в столицу несколько полков преданной царю гвардейской кавалерии, чтобы заменить деморализованные запасные полки, не желавшие воевать и уже вкусившие революционной пропаганды.

Не успел императорский поезд отъехать от столицы, как в Петрограде начались погромы булочных и демонстрации, связанные с отсутствием хлеба. К вечеру 23 февраля на Невский вышли рабочие Выборгской и Петроградской сторон, Рождественского и Александро-Невского районов, Путиловского завода и Нарвского района. Митингующих было, по разным данным, от 90 до 128 тысяч человек. Многие шли с лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!». К толпе восставших присоединялись солдаты. Избивали жандармов и полицейских, грабили магазины, били витрины и фонари.

Все это хорошо известно. А вот что происходило в это время в Царском Селе? Историки мало обращают внимания на это. Для них важно то, что происходило на улицах Петрограда, на фронте и в Ставке. Но для Николая это было очень важно! Нас ведь с вами интересует человеческая история?

КБ: Расстояние от Петрограда до Царского Села – примерно 25 километров. Не больше шести часов пути пешком. Если захотеть – можно добраться без всякого транспорта и рассказать все новости, не говоря о том, что в Александровском дворце была налажена телефонная связь и телеграф. Поэтому сложно представить, чтобы Алиса и ее окружение не знали о происходившем.

Но как это бывает в жизни? Когда на человека с большой скоростью катится снежный ком, он не всегда сразу реагирует. Мозг попробует блокировать информацию. Нет, скажет он, все не так плохо, постой еще немного, оцени обстановку!

Десять дней забастовок в Петрограде и были тем снежным комом, который с бешеной скоростью летел на Александровский дворец, угрожая жизни всех его обитателей.

”В Петрограде забастовочное движение распространялось от одной фабрики к другой, а «аполитичные» рабочие присоединялись к своим мятежным товарищам по мере того, как в столице все острее ощущалась нехватка продовольствия. Недовольство политикой правительства постепенно вылилось в прямую враждебность по отношению к монархии. Теперь недовольство и враждебность выражались открыто, грозя в любую минуту обратиться против всех, кто имел какое-либо отношение ко двору. Я лично видела надпись «Долой царя!», написанную на стене штаб-квартиры неподалеку от Зимнего дворца. Эту надпись стерли, но она вновь появилась там на следующее утро.

Четвертого марта (19 февраля по старому стилю. – К. Б.), в то время как мой экипаж попал в затор на улице, какой-то прохожий умышленно плюнул в открытое окно – теперь уже никто и не пытался скрывать свою враждебность.

Ни придворные в Царском Селе, ни тем более императрица не осознавали всей тяжести сложившейся ситуации.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Но в это время в Александровском дворце были совсем другие заботы. В конце февраля там – настоящий домашний лазарет. Цесаревич и великая княжна Ольга, заразившись от одного из гостей наследника, заболели корью. У них высокая температура, сильная интоксикация, сыпь. Алиса срочно сообщает посещающим ее дипломатам и министрам, что в ближайшие дни им лучше воздержаться от визитов, и объявляет дворцовый карантин. Через пару дней заболевают великая княжна Татьяна и подруга семьи Анна Вырубова, которая после смерти Распутина живет во дворце из-за постоянных анонимных угроз. Еще через пару дней – младшая из девочек, Анастасия. Врач Евгений Боткин, Лили Ден, Александра Федоровна и великая княжна Мария ухаживают за больными.

Да, в Петрограде безумствуют: «Долой царя!», «Николая Кровавого в Петропавловскую крепость!». Но где этот царь? Его нет в столице, нет в Царском Селе. Через два дня после отъезда в Ставку Николай исчез с «радаров». Телеграммы ему царицы возвращаются с пометкой «место пребывания адресата неизвестно».

А она рядом с детскими кроватями и детскими стонами в полубреду. Какая еще революция?! Вы о чем?!

Пьер Жильяр пишет, что новости приходили с каждым часом все тревожнее. Наконец, 28 февраля события достигли точки невозврата.

”Вечером, около 9 часов, ко мне входит баронесса Буксгевден. Она только что узнала, что царскосельский гарнизон взбунтовался, и на улицах стреляют. Надо предупредить императрицу, которая находится у великих княжон. Как раз в эту минуту она выходит в коридор, и баронесса ставит ее в известность о том, что происходит. Мы подходим к окнам и видим, как генерал Ресин (командир Собственного Его Величества полка. – К. Б.) с двумя ротами сводного полка занимает позицию перед дворцом. Я замечаю также матросов гвардейского экипажа и конвойцев. Ограда парка занята усиленными караулами, которые находятся в полной боевой готовности.

В эту минуту мы узнали по телефону, что мятежники продвигаются в нашем направлении и что они только что убили часового в 500 шагах от дворца…

Благодаря воспоминаниям Жильяра мы можем представить себе, что происходило в Александровском дворце в ночь, когда мятежники подошли к нему вплотную. К дому, который остался без хозяина и которому нужна была защита. И здесь, на мой взгляд, сработал миротворческий талант императрицы и ее дочерей, в частности великой княжны Марии Николаевны. В легких одеждах, несмотря на мороз и угрозу болезни, они спустились к охранявшим их войскам и просили во что бы то ни стало оставить конфликт на уровне переговоров, не применяя силы. Алиса заявила, что все ее дети больны, себя она считает сестрой милосердия, а дворец – госпиталем, поэтому запрещает охране какие-либо боевые действия. Агрессия со стороны охраны не могла бы остановить разогретую до предела толпу мятежников, а скорее сработала бы как искра для бочки с порохом.

Я думаю, императрица понимала в этот момент, что солдат охраны слишком мало, чтобы спасти ее и детей в случае нападения. Так удалось продержаться еще полтора дня, но всем уже был понятен исход – все кончено! Только не было еще понятно: что именно «кончено»? Великий князь Павел Александрович убеждал Александру Федоровну, что Временное правительство и петроградские советы требуют конституции, хотят перемены власти. Но чего именно они добиваются? Это станет известно лишь вечером 3 марта, когда придет новость об отречении Николая.

Предательство

КБ: С 28 февраля приближенные к царской семье потихоньку начинают покидать дворец. Уехали граф Апраксин, генерал Ресин, ушли флигель-адъютанты, слуги, офицеры. И наконец, 1 марта начали уходить солдаты и матросы. Сначала ушел батальон Гвардейского экипажа. Генерал Гротен отпустил его в село Кузьминское в казармы, но моряки ушли в Петроград. В казармы была отпущена рота Железнодорожного полка. Она тоже больше не вернулась. Игорь Зимин в книге об истории Александровского дворца пишет, что поначалу моральное разложение не затронуло царскую охрану – по-прежнему стояли посты на всех службах, на телефонной станции и ферме. Солдаты несколько дней сохраняли верность Императорскому дому. Но при этом Александровский дворец был полностью изолирован от окружающего мира. И это было тяжелее всего…

ПБ: Телефон и телеграф молчали, а газеты не приходили. Зинаида Гиппиус в дневнике того времени, который она назвала «Черные тетради», писала, что самое страшное для людей во время революции – отсутствие информации. Когда не знаешь, что происходит за стенами твоего дома, ты готов думать все что угодно.

КБ: В эти несколько дней вся Россия для семьи императора сузилась до размеров одного дворца, вся русская земля – до границ придворцового парка, а все подданные – до нескольких преданных людей.

Вечером 28 февраля Алиса связалась по телефону с дежурной сестрой своего любимого лазарета, в котором проработала сестрой милосердия последние три года войны. В своем дневнике старшая сестра Валентина Чеботарева передает этот телефонный разговор и свою реакцию на происходящие события:

”28 февраля/ 1 марта 1917 г<ода>. Сегодня звонили (из Дворца. – К. Б.) к Варваре Афанасьевне (сестра милосердия Вильчковская. – К. Б.): «Все кончено, все перешли на их сторону. Молитесь о нас, больше нам ничего не нужно. В крайности, все готово – увезти детей, хоть и больных. От них скрываем происходящее. Лежат все трое в одной комнате, в полной темноте, очень страдают, только маленькие (Мария и Анастасия. – К. Б.) всё знают». Какая трагедия! И неужели она в ней виновата? Кошмар. Наши все верят, что Государь утвердит правительство Родзянко (Временный комитет Государственной думы, образованный 27 февраля 1917 года. – К. Б.) и спасение возможно, я же полна сомнений.

ПБ: У царицы возникала мысль спасаться с детьми бегством?

КБ: Идея с побегом из Александровского дворца витала в воздухе, но все было не так просто. Во-первых, вестей от Николая так и не поступило. Во-вторых, безопасной дороги для выезда не существовало – железнодорожные пути были захвачены мятежниками. В-третьих, дети находились в самом разгаре опасной болезни. Последний аргумент оказался самым весомым, отъезд было решено отложить. Есть устойчивое мнение историков, что выезд императорской семьи в Англию в эти первые дни революции был практически решенным делом. Что они могли бы спастись. Не могу объяснить почему, но я сильно сомневаюсь в этом. А вы что думаете?

И не кажется ли вам символичным: Александровский дворец охвачен эпидемией кори, а Россия – эпидемией революции и ненависти к царю? Что-то в этом есть мистическое!

Возможность эмиграции

ПБ: Я не верю в мистику. Ее придумывают люди для того, чтобы объяснить себе реальные события, когда разум отказывается их объяснять. И еще тут срабатывает известный синдром постправды. Вот смотрите. Если бы царская семья смогла уехать в эмиграцию и не погибла бы, чего бы стоило пророчество Распутина, что все они погибнут вместе с ним? Точно так же, если бы революционные волнения были подавлены (а они могли быть подавлены, как считал Александр Керенский, «одним взводом пулеметчиков», которого не нашлось), мы бы сегодня не обсуждали какую-то эпидемию кори в Александровском дворце. Корь и корь. Заболели, выздоровели.

Более важный момент: могла ли царская семья вообще эмигрировать? Когда Николай отрекся от престола, у него была единственная просьба к Временному правительству: сохранить за его семьей «ливадийскую дачу». То есть он надеялся с женой и детьми переехать в Крым. Вместо Крыма их отправили в Тобольск. А между тем, именно из Крыма на английском линкоре «Мальборо» была эвакуирована вдовствующая императрица Мария Федоровна. Она прожила в родной Дании почти десятилетие, скончавшись в возрасте восьмидесяти лет. Из Крыма за границу смогли перебраться две ее дочери – Ольга и Ксения. Из Крыма смог эмигрировать супруг Ксении великий князь Александр Михайлович (Сандро), которого мы с вами постоянно упоминаем.

Можно не сомневаться, что если бы царская семья оказалась на «ливадийской даче», они бы тоже эмигрировали. И не будем здесь обсуждать вопрос патриотизма. Все же понятно. Кто бы семью обслуживал в Ливадийском дворце, состоявшем из 116 отдельных помещений? Не говоря о том, что после Октябрьской революции жизнь в Крыму для царской семьи была бы куда опаснее жизни в Тобольске, потому что в Крыму происходили самые грозные события Гражданской войны.

Но не будем на эту тему гадать. Расскажите лучше, как жила царская семья в Александровском дворце до отправки в Тобольск. Каково им жилось под домашним арестом?

Домашний арест

КБ: Отречение от престола за себя и своего сына было подписано Николаем ближе к полуночи 2 марта. Днем 3 марта члены Временного правительства разыскали великого князя Михаила Александровича и получили от него подписанный акт с отречением. В Александровском дворце к вечеру 3 марта все уже всё знали.

4 марта газеты официально объявили конец российской монархии и опубликовали оба акта об отречении. Вслед за этим потянулась череда публичных отказов от своих прав на престол других членов семьи Романовых. И только 5 марта 1917 года исполком Петросовета постановил арестовать всю царскую семью, конфисковать их имущество и лишить гражданских прав. В журнале заседаний Временного правительства от 7 (20) марта была сделана запись о слушании дела «О лишении свободы отрекшегося императора Николая II и его супруги» с постановлением: «Признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося Императора в Царское Село».

По крайней мере к этому моменту стало уже известно, что император жив, он в Ставке и направляется в Царское Село в сопровождении специальной комиссии во главе с комиссаром Временного правительства А. А. Бубликовым как арестованный «бывший царь», полковник Николай Романов. Короткий телефонный разговор между Николаем и Алисой состоялся через день после подписания им акта об отречении от престола в окружении посторонних глаз и ушей с обеих сторон. Они успели только поговорить о детях, а о самом важном было всего три слова: «Ты знаешь?» – «Да». Спустя два дня в Александровском дворце обрезали городской телефон.

Царская семья была арестована.

”21 марта (по новому стилю, по старому – 8 марта. – К. Б.), за день до возвращения императора, генерал Корнилов прибыл, чтобы официально взять императрицу под арест по распоряжению Временного правительства. Императрица приняла его в своей зеленой гостиной (предположительно Кленовая гостиная Александровского дворца. – К. Б.), в своей обычной белой одежде сестры милосердия. Когда он прочитал ей распоряжение об аресте, она сказала, что рада, что эта обязанность выпала ему, поскольку он сам знал, что такое быть заключенным (генерал Корнилов был пленным в Австрии), и она была уверена, что он понимал, что она испытывала. Она повторила ему просьбу, с которой обращалась к Гучкову по поводу госпиталей и медицинских поездов (оставить действующими и удовлетворять нужды лазаретов и санитарных поездов, бывших ранее в ведении императрицы. – К. Б.), и попросила, чтобы персоналу, обслуживающему инвалидов, было позволено остаться, добавив, что теперь она только мать, заботящаяся о своих детях. Присутствовавший при разговоре граф Бенкендорф (обер-гофмаршал Императорского двора. – К. Б.) рассказывал, что во время беседы она держалась с удивительным достоинством. Корнилов сообщил графу Бенкендорфу, что те, кто хочет остаться с императрицей, будут так же посажены под арест и разделят ее участь. Те же, кто предпочтет остаться на свободе, должны покинуть дворец в течение двадцати четырех часов.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Граф Павел Константинович Бенкендорф, придворная дама Елизавета Нарышкина (в письмах Алиса часто называла ее «мадам Зизи»), гоф-лектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер (гувернантка младших княжон и учительница русского языка императрицы), гувернер цесаревича Пьер Жильяр, баронесса Софья Буксгевден, графиня Гендрикова, врач Евгений Боткин, до своего ареста Анна Вырубова и Лили Ден. Вот небольшое окружение царскосельских арестантов, не считая слуг.

Этот момент в истории Алисы очень важен. Несколько дней переживаний, страха за жизнь своих детей и боли из-за одиночества оторванного от семьи супруга сотворили нового человека. Нет, это не была какая-то суперновая Алиса, но что-то заложенное глубоко внутри ее, стойкость и спокойное принятие событий, зревшая все годы человеческая мудрость в несколько дней подчинили себе все бушевавшие в ней ранее чувства. Каждое зеркало, через которое мы пытаемся разглядеть Алису в это время, – то есть каждое воспоминание окружающих ее лиц, – отражает одно: «дойдя до края сил человеческих, пройдя через это последнее испытание, она вынесла то изумительное светлое спокойствие, которое поддерживало ее семью до конца их дней». Я цитирую Пьера Жильяра, но ровно такую же характеристику императрицы, практически слово в слово, вы найдете у Лили Ден, у Буксгевден и у Вырубовой.

Все осталось при ней: слабое здоровье, больной цесаревич, заботы о княжнах и других окружающих ее людях, тревога за государя, не привыкшего к бездействию.

Но что-то изменилось. Отчего вдруг стало так спокойно ей, когда вся ее семья оказалась под арестом? Они все были рядом. Больше ее муж не одинок, как она этого боялась. Круг тех, кому она что-либо была должна, сузился и стал ей по силам. Ее движения были ограничены самим фактом ареста, и больше не нужно было превозмогать боль для долгих приемов и монарших дел. Мистическая религиозность пришлась к моменту, давала ей силы и успокоение. И – самое главное – теперь стало ясно, кто жертва, а кто палач.

Правда в любом случае была на их стороне, так как они были унижены. Раньше любое ее действие, даже доброе и хорошее, могло вернуться бумерангом – обвинением в ее адрес. Теперь они имели право на любую реакцию – злиться, грубить, жаловаться, и никто бы их не осудил. Но наступил тот самый момент, когда врожденное благородство и христианское воспитание сделали их сразу на несколько голов выше тех, кто окружил их враждебной силой, – в основном неумных и грубых людей.

Все стало прозрачным, понятным. Из забот остались две: физическое выживание и духовная жизнь.

Практически сразу после ареста установился особый режим жизни царской семьи. Прогулки позволялись только на небольшой территории возле дворца. Когда царские дети начали выздоравливать, они вернулись в свой любимый Александровский парк, где провели столько замечательных часов в играх и фантазиях, и там старались забыть, что они – арестанты.

Юрий Ломан, сын полковника Ломана, которому в 1917 году было десять лет, так вспоминал об этом времени:

”Еще долго младшие великие княжны Мария и Анастасия, словно собачонки, бегали за высокой решеткой парка, стараясь на дорожке к лазарету разглядеть знакомых, а те не знали, что и делать: подойти к решетке поздороваться и поговорить с бывшими великими княжнами – получится вроде демонстрации, не поздороваться – как-то неудобно. И проходили люди, отворачивая голову от дворца, словно не замечая бывших императорских высочеств. А бывший император в сопровождении двух прапорщиков, в отведенное для этого время, неутомимо ходил по дорожкам пустынного парка, ходил так много и так быстро, что бедные прапоры ног под собой не чувствовали от усталости.

Поначалу арестанты оставались в своих спальнях и могли свободно общаться между собой, но с 26 марта возглавлявший Временное правительство Александр Керенский принял решение о разделении бывших императора и императрицы. С этого дня им разрешалось видеться только за столом во время приема пищи или чаепития, в присутствии офицеров. Вести беседы предписывалось только по-русски. Их личные бумаги были арестованы и переданы для формирования дела. Конечно, это был только первый этап унижения. Но довольно существенный.

Если у Николая и его семьи еще оставалась надежда на выезд за границу, а Керенский постоянно раздувал этот огонек надежды своими сказками о переговорах с Англией, то петроградские газеты уже в первые дни после ареста поставили все точки над «i». О выезде за границу не могло быть и речи. 15 марта 1917 года в № 15 газеты «Известия Совета Рабочих и Солдатских депутатов» (первый выпуск газеты – 28 февраля 1917 года, ровесница революции) была опубликована статья под названием «Как содержится Николай Романов». Вот выдержка из нее:

”Смутные, разноречивые слухи о судьбе Николая Романова после его ареста сильно волновали революционный народ в лице рабочих и солдат. Ходили предположения о том, что Временное правительство согласно немедленно же отпустить Николая вместе с семьей за границу и таким образом создать угрозу делу свободы. Не может быть двух мнений о том, что Николай Романов, знающий наши военные тайны и, кроме того, обладающий колоссальными богатствами, хранящимися за границей, смог бы и то и другое использовать для борьбы со свергшим его народом. Вполне поэтому естественно, что Исп<олнительный> Ком<итет> Совета Рабочих и Солдатских депутатов постановил Николая Романова ни в коем случае за границу не выпускать и содержать его во власти революционного народа под охраной надежных войск.

Царские деньги

ПБ: В принципе нет вопросов к формулировке «выезд за границу создаст угрозу делу свободы», потому что монарх за границей мог стать объединяющим центром сопротивления большевистской власти. Но интересно, что авторы статьи связывают эту угрозу с возможностью семьи Николая воспользоваться своими богатствами и употребить их против российского народа. Давайте разберемся с деньгами царской семьи.

Что такое колоссальные богатства Романовых? Ведь Алиса выходила замуж за одного из самых богатых мужчин мира. И вот семья оказывается под арестом. Какие у них были капиталы, которые хранились за границей?

КБ: Подробно тему царских денег исследует историк Игорь Зимин в книге, которая так и называется «Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых». Если коротко: до 1905 года у императорской семьи не было никаких секретных или анонимных счетов в европейских банках. Но первая русская революция, пусть и неудавшаяся, побудила ближайшее окружение императора задуматься о возможности будущей эвакуации царской семьи за границу и переводе денег – на анонимные счета в Германии. С этого момента в вопросе царских капиталов появляется секретность, которая и породила в 1917 году множество слухов и домыслов о якобы царских богатствах, хранящихся на европейских счетах.

«Надо заметить, что “золото Романовых” волновало не только современников, но и потомков, – пишет Игорь Зимин. – Начало обсуждения этой темы связано с появлением Лжеанастасии (девушки, представлявшейся выжившей младшей дочерью Николая II Анастасией. – К. Б.) в Европе в 1920-х гг. Интерес к ней подогревали многолетние судебные тяжбы между возможными наследниками “царского золота”. Высказались по этому вопросу в 1920—1930-х гг. в мемуарах и уцелевшие Романовы. В СССР к теме царских капиталов, хранящихся на секретных счетах, публично обратились с середины 1980-х гг., когда в прессе то вспыхивала, то затухала волна публикаций на тему: “А были ли деньги?” у Николая II в европейских банках, и если да, то сколько их было. Как правило, авторы с оптимизмом утверждали, что “деньги есть” и что по царским вкладам “набежали” колоссальные проценты, которые не только покроют все советские долги, но еще и останется… Но в этой волне появлялись и серьезные исследования, в них оптимизма было значительно меньше».

Как видите, тема царских денег еще долго волновала общественность. Но прибегнем в данном случае к показаниям великого князя Александра Михайловича, который, я думаю, в вопросе денег разбирался лучше, чем в политике. В своих воспоминаниях он пишет:

”После лета 1915 года ни в Английском банке, ни в других заграничных банках на текущем счету государя не осталось ни одной копейки. Двадцать миллионов стерлингов царских денег, которые со времени царствования Императора Александра II (1856—81) держали в Лондонском банке, были истрачены Николаем II на содержание госпиталей и различных иных благотворительных учреждений, находившихся во время последней войны под личным покровительством Царской семьи.

Вот вам и все заграничные «миллионы» царской семьи. А те деньги, что хранились в России и принадлежали Кабинету императора, 27 марта 1917 года, согласно постановлению Временного правительства, были переведены в доход Государственного казначейства. По словам историка Зимина, это действительно были колоссальные суммы.

ПБ: У вас получается, что царская семья в одночасье стала чуть ли не нищей. На самом деле находившаяся под арестом в Александровском дворце царская семья никогда не была бедна. Было бы даже смешно утверждать такое. Во-первых, «содержание семьи Романовых» было решено оставить на привычном им дворцовом уровне, а вопросы обеспечения ее продовольствием брало на себя Временное правительство. Во-вторых, никто не изымал у них того, что с началом Первой мировой войны стало их главным капиталом, – драгоценностей. Не только Алиса во время войны вкладывала деньги в ювелирную продукцию. Так делали все вокруг, у кого эти деньги были. Поэтому основной капитал находился у царской семьи под рукой – ожерелья, диадемы, броши, кольца, браслеты, украшенные бриллиантами сувениры. Это была главная валюта, на которую они позже, находясь под арестом в Сибири, могли позволить себе какие-никакие блага человеческой жизни. Например, яйца к обеду, бумагу для писем…

КБ: Невозможно равнодушно читать строки писем царской семьи из заточения, в которых «зашифрована» тема драгоценностей и описывается, как тайно все эти бусины, камни, кольца вшивались в подолы юбок, вместо пуговиц в жакеты и пальто, в подшивку головных уборов, в корсеты и бюстгальтеры. Как все-таки хотелось им жить! Как они надеялись на будущее!

ПБ: Которого быть не могло…

Последние радости

КБ: На самом деле это была очень жизнерадостная семья, в которой озорство и юмор били через край. Поэтому, оказавшись в качестве арестантов, они продолжали выстраивать свою жизнь. В Царском Селе начиналась весна. Учебные занятия для младших детей решено было возобновить силами тех, кто остался во дворце. Из дневника Пьера Жильяра:

”Воскресенье 29 апреля (здесь и далее по новому стилю. – К. Б.) – Вечером длинный разговор с их величествами насчет уроков Алексея Николаевича. Надо найти какой-нибудь выход, раз у нас нет больше преподавателей. Государь возьмет на себя историю и географию, Государыня – закон Божий, баронесса Буксгевден – английский язык, г-жа Шнейдер – арифметику, доктор Боткин – русский язык, а я – французский.

Понедельник 30 апреля – Сегодня Государь приветствовал меня словами: «Здравствуйте, дорогой коллега!» – Он только что дал первый урок Алексею Николаевичу.

ПБ: Я говорил: Николай, в отличие от своей жены, обладал хорошим чувством юмора. Что ж, для царской семьи началась та самая частная жизнь, о которой они всегда мечтали. Но если раньше над ними тяготело монаршее положение, которое обязывало их поступать так, а не иначе, то теперь их стесняло положение арестантов. Когда они были свободными в своей жизни?

КБ: Кажется, я знаю. В летних путешествиях на яхте «Штандарт». В окружении преданных веселых моряков, на фоне финских пейзажей. 17 июля 1917 года великая княжна Татьяна писала подруге семьи Зинаиде Толстой, вспоминая это невозможное для них теперь время:

”Дорогая моя З. С. Спасибо вам большое за милое, длинное письмо. Последний раз написала вам 23/IV, ужасно стыдно, что так давно. У нас эти дни было свежо и пасмурно, а сегодня тепло. В саду так хорошо, но еще лучше, когда уходишь вглубь, в лес, где совсем дико и ходишь не по дорожкам, а просто так. Где-нибудь рядом папа пилит деревья, а мы помогаем носить дрова. Если брат с нами ходит – то играем с ним и возимся, он это очень любит. Ах! Как я вам позавидовала, прочитав, что вы видели дредноут «Александр III» и «Прут» (бронепалубный крейсер. – К. Б.). Вот этого нам страшно недостает, ни моря, ни кораблей! Мы так к этому привыкли, проводя раньше почти все лето на воде, в шхерах; по-моему лучше ничего нет; это было самое хорошее и любимое время – ведь девять лет подряд плавали, да еще раньше совсем маленькими; теперь так странно три года быть тут без воды, нет такого чувства лета для меня, так как в Царском Селе мы только жили зимой и иногда весной до Крыма. Теперь тут липа в полном цвету так дивно пахнет. Иногда находим ягоды в саду, землянику и малину…

На небольшой территории Александровского парка царская семья в середине весны разбила огород. Это немного отвлекло их от грустных мыслей и придало смысл однообразным дням. Правда, дождаться урожая не довелось…

Тобольские узники

КБ: 9 августа (нового стиля) 1917 года Пьер Жильяр пишет в дневнике: «Я узнал, что Временное правительство решило перевезти Царскую Семью. Место назначения держится в тайне. Мы все надеемся, что это будет Крым». Но спустя два дня приходит ясность: «Нам дали знать, что мы должны захватить теплую одежду. Значит, нас направляют не на юг. Крупное разочарование».

От начальника Царскосельского караула полковника Кобылинского по большому секрету они узнают, что место переселения – Тобольск. После долгих сборов и прощаний семья направляется в свою первую сибирскую ссылку, где в двухэтажном особняке на окраине города, за высоким забором, они проведут еще девять месяцев заключения.

Об этом времени в жизни царской семьи известно достаточно много. В отличие от писем и дневников дореволюционного периода, Алиса не успела уничтожить свидетельства последнего года жизни. Да и нечего там было утаивать. Вся корреспонденция прочитывалась посторонними глазами не по одному разу, поэтому письма писались с большой осторожностью. В основном они были «утешительного» характера. Алиса наконец оказалась на своем месте и играла свою роль – слабой физически, но сильной духом женщины, ласковое слово которой действительно ценилось теми, кому предназначалось.

В Тобольске режим пребывания царской семьи сначала был щадящий, а охрана лояльной. Но со временем все изменилось. Каждый день приносил новую порцию унижения. В Тобольске появляется Солдатский комитет, к которому переходит обязанность охраны царской семьи. Наверное, сложно было найти в этом городе людей, более враждебно настроенных к бывшему царю, чем члены комитета. 19 декабря они ввели запрет на посещение церкви, а в конце месяца постановили «100 голосами против 80 снять у свергнутого царя погоны», но Николай не подчинился этому приказу. В феврале 1918-го семью переводят на солдатский паек.

ПБ: А где в это время находится Вырубова?

КБ: После свержения монархии она была арестована несколько раз подряд, находилась в Петропавловке, потом была вывезена в финскую крепость Свеаборг и освобождена оттуда, как это ни странно, Львом Троцким. Анна поселилась в Петрограде, и с этого момента началась ее долгая тайная переписка с сибирскими пленниками. Она вспоминала об этом позже, уже в эмиграции:

”Единственными светлыми минутами последующих дней была довольно правильная (регулярная. – К. Б.) переписка, которая установилась с моими возлюбленными друзьями в Сибири. И теперь, даже вдалеке от России, я не могу назвать имена тех храбрых и преданных лиц, которые приносили письма в Тобольск и отправляли их на почту, или привозили в Петроград и обратно. Двое из них были из прислуги их величеств. Они рисковали жизнью и свободой, чтобы только доставить помазанникам Божиим радость переписки со своими друзьями.

Из этих писем видно, что самым сложным испытанием для царской семьи стала сибирская зима в не подготовленном для жизни большом доме со слабым отоплением. 22 января 1918 года Алиса писала:

”Ужасно холодно, 29 градусов в зале и дует отовсюду такой ветер, но они все гуляют (Николай, княжны и цесаревич. – К. Б.)… Страшный ветер дует в комнаты.

В Тобольске вокруг царской семьи образовалась сеть преданных знакомых, через которых можно было покупать продукты для других «страдающих», передавать связанную княжнами одежду, подарочные вышитые подушечки. В общем – заботиться о других. Назовем это – круг заботы. В этом была главная радость для Алисы, что она могла продолжать свою благотворительную деятельность, не терять связи с друзьями и быть рядом со своей семьей. Возможно, я скажу ужасную вещь, но большевики в данном случае сделали большое благо для всей семьи – они не разлучили их, что было бы настоящим страданием для каждого.

Последняя пристань

ПБ: Но вечно так продолжаться не могло. Царская семья висела обузой на новом правительстве. Этот маленький мирок, заключенный в Тобольске, нервировал пришедших к власти большевиков.

Из дневника Николая:

”12 апреля. Четверг.

После завтрака Яковлев (Василий Васильевич Яковлев – комиссар, присланный из Москвы с отрядом красноармейцев. – П. Б.) пришел с Кобылинским (Евгений Степанович Кобылинский – начальник Царскосельского караула, а затем комендант дома в Тобольске, где содержалась царская семья. – П. Б.) и объявил, что получил приказание увезти меня, не говоря, куда? Аликс решила ехать со мною и взять Марию; протестовать не стоило. Оставлять остальных детей и Алексея – больного, да при нынешних обстоятельствах – было более чем тяжело! Сейчас же начали укладывать самое необходимое. Потом Яковлев сказал, что он вернется обратно за О<льгой>, Т<атьяной>, Ан<астасией> и Ал<ексеем> и что, вероятно, мы их увидим недели через три. Грустно провели вечер; ночью, конечно, никто не спал.

Таким образом семью удалось перевезти в два этапа. Но сначала надо было понять – куда. После того как в Омске не смогли принять узников, поезд поехал дальше, и 17 апреля в 8. 40 утра Николай, Алиса, их дочь Мария и сопровождавшие их люди прибыли в Екатеринбург. Их поселили в просторный белокаменный дом на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка, реквизированный советской властью у инженера Николая Ипатьева. Остальных детей смогли перевезти лишь к 10 мая. Они ехали в сопровождении взрослых – учителя английского языка Чарльза Гиббса (впоследствии архимандрита Русской Православной Церкви за рубежом), Пьера Жильяра, баронессы Софьи Буксгевден, но их уже не пустили к царской семье. Каждого из них ждал впереди арест, а затем эмиграция.

КБ: В Ипатьевском доме жизнь арестантов превратилась в мучения. Постоянно кто-то болел. Алексея беспокоила ушибленная в Тобольске нога, у Николая начались проблемы с пищеварением, великие княжны простужались, у них болели уши, они температурили, у Алисы сдавало сердце, отнимались ноги. Солдаты постоянно устраивали обыски, подворовывали вещи и продовольствие, запрещали жильцам закрывать двери, называли их болезни «капризами». Однажды сорвали образок с груди Алексея. Матрос Нагорный заступился за мальчика, за что его разлучили с семьей и через несколько дней расстреляли. Вся семья до последних дней ждала, что его пустят к ним обратно, но так и не дождались…

Утешение находили в религии. Каждый день кто-то из членов семьи читал вслух Священное Писание, иногда княжны пели сами богослужебные песнопения. Все ждали священника хотя бы на праздник Вознесения (31 мая по старому стилю), но комендант охраны Ипатьевского дома Александр Авдеев допустил его к арестантам только через десять дней – 10 июня, в день Святой Троицы. В следующий раз царская семья увидит священника 1 июля, за три дня до роковой ночи. Во время короткой воскресной литургии члены царской семьи смогли исповедоваться и причаститься…

Неизвестно, чувствовал ли кто-то из них, что это их последние дни? Скорее нет. В середине июня 1918 года, за две недели до расстрела, царская семья получила странное анонимное письмо, в котором говорилось, что кто-то из преданных людей собирается их похитить. Они два дня ложились спать в одежде и не распаковывали сундуки. Но никто не пришел за ними. В ночь с 3 на 4 июля по старому стилю (Алиса так и не переучилась ставить даты по новому календарю), около полуночи, новый комендант дома Ипатьевых Яков Юровский постучался в дверь к арестантам, приказал спешно одеться и спуститься вниз, в подвал. Находиться в верхних комнатах становилось опасно, на улицах стреляли уже несколько дней… Так он сказал. К городу подходили белогвардейцы.

ПБ: Знаете, Катя. Я не буду своими словами описывать расстрел царской семьи. Не могу! И дело не в каких-то пафосных чувствах. Вся эта сцена вызывает у меня одно чувство – глубокого омерзения. Я считаю, что Николая и, возможно, Александру Федоровну имел право судить народ. Не исключаю, что после такого открытого суда царь мог быть и казнен. Исторические личности должны отвечать за свои поступки, даже если они делались из благих побуждений. Но убийство четырех невинных девушек и больного гемофилией ребенка – это за гранью добра и зла!

Я понимаю, что противоречу тому, о чем мы говорили в самом начале наших бесед. Здесь ведь тоже была «чаша весов». С одной стороны – больной мальчик, с другой – советская власть в состоянии войны не только со своими соотечественниками, но и интервентами со всех сторон, в том числе из бывших союзников Дома Романовых. Живой цесаревич, безусловно, представлял угрозу для красной власти.

Но есть вещи, которые просто не нужно объяснять. Как ни странно, но самое впечатляющее описание расстрела царской семьи я прочитал у Роберта Масси – американского автора. Оно потрясает именно тем, что в нем отсутствуют всякие эмоции и любая оценка этого события. Это просто хроника короткого ужаса:

Роберт Масси. Из книги «Романовы. Последняя глава»:

Бывший император Николай, пятидесяти лет, и его тринадцатилетний сын Алексей, бывший царевич и наследник престола, надели простые армейские гимнастерки, брюки, сапоги и фуражки. Бывшая императрица Александра, сорока шести лет, и ее дочери – Ольга двадцати трех лет, Татьяна, которой исполнился двадцать один год, Мария девятнадцати и Анастасия семнадцати лет, были в простых платьях, без шляпок и шалей.

Юровский встретил их на площадке за дверью и повел вниз по лестнице во внутренний двор. Вслед за ним двинулся Николай с сыном на руках, потому что тот был не в состоянии идти сам. Страдавший гемофилией Алексей, худощавый мускулистый подросток, весил восемьдесят фунтов, но царь, неся сына, даже ни разу не споткнулся. Николай, хотя и среднего роста, был крепок телом, широк в плечах. Императрица спускалась следом, с трудом передвигая ноги – мучимая ишиасом, последние годы она провела лежа в шезлонге или постели, а в заключении – в инвалидной коляске. За ней шли дочери, две из них несли по небольшой подушечке, самая младшая, Анастасия, держала в руках своего любимца – спаниеля Джемми.

Вслед за царскими дочерьми шли доктор Боткин и трое слуг, разделивших заключение с царской семьей: лакей Николай Трупп, горничная Александры Анна Демидова и повар Харитонов. Демидова также прижимала к груди подушечку, в которой, как потом оказалось, среди пуха и перьев находилась шкатулка с драгоценностями. Демидовой было велено ни на минуту не выпускать ее из рук.

Юровский не заметил, чтобы пленники что-либо заподозрили и пытались тянуть время. «Никаких слез, никаких рыданий, никаких вопросов», – заявил он позднее. С нижней площадки лестницы он повел их через внутренний дворик в небольшое полуподвальное помещение в углу дома. Размером оно было всего одиннадцать на тринадцать футов (3,7× 4,3 м), с единственным небольшим окошком во внешней стене, загороженным тяжелой железной решеткой. Всю мебель оттуда заранее вынесли.

Здесь Юровский попросил их подождать. Александра, увидев, что в комнате нет мебели, тотчас поинтересовалась: «Как? Здесь нет стульев? Так, значит, нам и сесть нельзя?» Юровский распорядился, чтобы принесли пару стульев. Один из его подчиненных, которого отправили с этим поручением, сказал товарищу: «Наследнику нужен стул… не иначе как он собрался помереть сидя на стуле». Принесли два стула. На один села Александра, на другой усадили Алексея.

Дочери подложили одну подушку под спину матери, вторую – брату. После чего Юровский принялся отдавать распоряжения: «Прошу вас встать сюда, а вас сюда, вот так… в ряд». Расставляя таким образом своих пленников вдоль стены, он пояснил, что ему нужно их сфотографировать – в Москве, видите ли, некоторые опасаются, что бывший император бежал. Закончив объяснения, он выстроил одиннадцать человек в два ряда.

Николай стоял рядом с сыном в центре первого ряда, Александра сидела на стуле возле стены, дочери выстроились позади нее; остальным велели встать позади Николая и царевича. Удовлетворенный тем, как ему удалось выстроить пленников, Юровский позвал не фотографа с треногой и черной накидкой, а одиннадцать человек, вооруженных револьверами. Пятеро, как и Юровский, были русские, шестеро – латыши. Накануне двое латышей отказались стрелять в юных девушек, и Юровский заменил их двумя другими. Когда в двери позади него ввалились вооруженные солдаты, Юровский встал напротив Николая, правую руку засунул в карман брюк, а в левой сжал клочок бумаги с постановлением Совета, которое и принялся зачитывать: «Ввиду того, что ваши родственники продолжают свои нападки на Советскую Россию, Уральский Совет постановил вас казнить».

Николай, обернувшись, быстро окинул взглядом семью, а затем, снова повернувшись к Юровскому, переспросил: «Что? Что?» Юровский торопливо повторил только что сказанное им, а затем, выхватив из кармана кольт, в упор выстрелил в Николая, прямо в сердце. Его взвод тотчас начал стрельбу. Каждому солдату заранее сказали, в кого стрелять, причем целиться было велено в самое сердце, дабы избежать излишнего кровопролития и быстро покончить с жертвами. Двенадцать человек стреляли из пистолетов, причем некоторым пришлось это делать из-за плеч стоявших в первом ряду, поэтому многие из палачей получили пороховые ожоги и частично оглохли.

Императрица и княжна Ольга попытались осенить себя крестным знамением, но, увы, слишком поздно. Александра скончалась в считаные секунды, сидя на стуле. Ольга была убита одной пулей, попавшей ей в лоб. Боткин, Трупп и Харитонов также скончались на месте. Алексей, три младшие княжны и Демидова всё еще оставались живы. Пули, казалось, отскакивали от корсетов царских дочерей и катались по помещению, словно градины. Не понимая, в чем дело, а затем и попросту испуганные и доведенные едва ли не до истерики, палачи продолжали свою безумную пальбу. Княжон уже почти не было видно, из-за пелены порохового дыма. Мария и Анастасия, присев на корточки, прижались к стене, защитив головы руками, но вскоре пули скосили и их.

Алексей, лежавший на полу, пошевелил рукой, словно пытаясь заслониться от пуль, а затем вцепился в отцовскую гимнастерку. Один из палачей пнул царевича в голову тяжелым сапогом. Алексей застонал, Юровский сделал шаг вперед и дважды выстрелил из револьвера прямо в ухо мальчику. Демидова осталась жива после первого шквала огня.

Вместо того чтобы перезаряжать пистолеты, палачи взяли из соседнего помещения винтовки и набросились на нее со штыками. Надрываясь от крика, Демидова металась вдоль стены, пытаясь отбить нападавших своей «бронеподушкой». Затем, выронив подушку, она обеими руками ухватилась за штык, пытаясь отвести его от себя. Штык оказался тупым, и поначалу нападавший никак не мог проткнуть им свою жертву. Когда же несчастная женщина наконец пала замертво, разъяренные палачи нанесли ей еще более тридцати штыковых ран.

КБ: Раз уж вы решили закончить нашу историю цитатой, я приведу еще две и, если можно, тоже без комментариев.

Письмо короля Англии Георга V маркизе Виктории Мильфорд-Хевен, сестре Алисы:

Моя дорогая Виктория, позволь мне выразить глубокое сочувствие по поводу трагического конца твоей дражайшей сестры и ее ни в чем не повинных детей. Хотя, кто знает, может для нее так даже и лучше, ведь вряд ли ей захотелось бы жить после гибели дорогого Ники. А ее красавицы дочери, возможно, избежали худшей участи, приняв смерть от рук этих ужасных палачей.

Из книги «25 глав моей жизни» великой княгини Ольги Александровны, сестры Николая II:

Если «Штандарт» не бросал якорь, а шел дальше, мы проводили вечера на палубе. Мой брат играл в домино с офицерами, а мы рассаживались на палубе с вязанием и болтали друг с другом, наслаждаясь воздухом и пейзажами. Каждый вечер, в семь тридцать, на палубе совершались молитвы для всех. Царило абсолютное безмолвие, а по небу, окрашенному в желтый или оранжевый цвет, проплывали розовые вечерние облака. Я часто вспоминаю эти прекрасные безмятежные вечера посреди финских островков – тихая вода и темные очертания сосен и скал на фоне вечернего неба. Трудно было представить, что нас ожидает и какие испытания нам предстоит еще пройти…

Краткая хроника жизни Александры Федоровны

1872, 25 мая (6 июня) – родилась в городе Дармштадте (Великое герцогство Гессен, Германская империя); имя при рождении Аликс-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса.

1873 – смерть младшего брата Фридриха (Фритти), больного гемофилией.

1878 – эпидемия дифтерии в Гессене, смерть матери и младшей сестры Марии (Мэй).

1884 – свадьба сестры Элизабет (Эллы) с великим князем Сергеем Александровичем, первый приезд в Россию и знакомство с цесаревичем Николаем Романовым.

1888 – конфирмация в лютеранской церкви.

1889 – второй приезд в Россию, участие в балах и приемах, организованных Императорским домом, сближение с цесаревичем Николаем Романовым.

1890 – третий приезд в Россию, посещение имения Ильинское (Московская область), общение с сестрой Эллой и ее мужем, великим князем Сергеем Александровичем.

1892 – смерть отца, герцога Гессенского.

1894, 8 (20) апреля – помолвка с цесаревичем Николаем Романовым в городе Кобурге (Германская империя).

10 (22) октября – срочный приезд в Ливадийский дворец в связи с плохим самочувствием императора Александра III.

20 октября (2 ноября) – смерть императора Александра III.

21 октября (3 ноября) – переход в православие в церкви Ливадийского дворца, наречение именем Александра Федоровна.

14 (26) ноября – венчание с Николаем в Большой церкви Зимнего дворца.

1895 – рождение старшей дочери Ольги.

1896, 14 (26) мая – коронация в Успенском соборе Московского Кремля.

1897–1901 – рождение дочерей Татьяны, Марии, Анастасии.

1904 – Русско-японская война, работа по организации лазаретов для раненых и комитетов помощи русским военным.

30 июля (14 августа) – рождение сына Алексея, наследника российского престола.

1905 – первая русская революция, убийство великого князя Сергея Александровича, мужа сестры Эллы.

1905–1912 – сближение царской семьи со старцем Григорием Распутиным.

1912, ноябрь – кризис в болезни цесаревича Алексея (гемофилии) во время пребывания в императорском охотничьем угодье Спала (Восточная Польша).

1914 – начало войны с Германской империей, создание Собственного Ея Императорского Величества Лазарета в Царском Селе, получение звания медицинской хирургической сестры Российского Красного Креста.

1916, 17 (30) декабря – убийство Григория Распутина.

1917, 2 (15) марта – отречение Николая II.

8 (22) марта – арест императорской семьи в Александровском дворце (Царское Село).

Август – прибытие вместе с семьей в Тобольск, заключение в губернаторском доме.

1918, апрель – прибытие в Екатеринбург, заключение в доме Ипатьева.

Ночь с 16 на 17 июля – расстреляна вместе с супругом и детьми в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге.

Краткая библиография

Дневники императора Николая II (1894–1918). М., 2011.

Письма императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II. В 2 т. Берлин, 1922.

Письма святых царственных мучеников из заточения. СПб., 1996.

Государыня Императрица Александра Федоровна Романова. Дивный свет: дневниковые записи, переписка, жизнеописание / Пер. с англ. монахини Нектарии). М., 2005.

Скорбный ангел: царица-мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях / Сост. Сергей Фомин. М., 2010.

Письма – больше, чем воспоминания…: Из переписки семьи Семеновых-Тян-Шанских и сестер А. П. и В. П. Шнейдер. М., 2012.

Боханов А. Н. Святая Царица. М., 2008.

Буксгевден С. К. Жизнь и трагедия Александры Федоровны, императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах / Пер. с англ. В. А. Ющенко; Комментарии к воспоминаниям. В 2 т. М., 2012.

Ден Л., Boppec Й. Подлинная царица. Последняя Великая Княгиня. СПб.; М., 2003.

Жильяр П. Император Николай II и его семья. М., 1991.

Зимин И. В. Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены. 1796–1917. М., 2015.

Зимин И. В. Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых. М., 2011.

Кинг Г. Императрица Александра Федоровна / Пер. с англ. В. Кузнецова. М., 2000.

Крылов-Толстикович А. Н. Последняя императрица: Санни – Аликс – Александра. М., 2006.

Курлов П. Г. Гибель Императорской России. Воспоминания. М., 2002.

Кшесинская М. Воспоминания. М., 2017.

Ломан Ю. Д. Воспоминания крестника императрицы: автобиографические заметки. СПб., 2010.

Масси Р. Николай и Александра, или История любви, погубившей Империю. СПб., 1995.

Масси Р. Романовы. Последняя глава. Смоленск, 1996.

Мельник-Боткина Т. Воспоминания о Царской Семье. М., 2009.

Радзинский Э. С. Николай II. М., 1997.

Распутина М. Распутин. Почему? Воспоминания дочери. М., 2000.

Романов А. М. (вел. кн.) Книга воспоминаний. М., 1991.

Романова (Куликовская) О. А. (вел. кн.) 25 глав моей жизни. М., 2021.

Сазонов С. Д. Воспоминания. Минск, 2002.

Сургучев И. Детство Императора Николая II // Царские дети / Сост. Н. К. Бонецкая. М., 2015.

Танеева (Вырубова) А. А. Страницы моей жизни. СПб., 2019.

Шутценбергер Анн Анселин. Синдром предков. М., 2019.

Примечания

1

Здесь и далее события, происходящие в Европе, датируются европейским новым календарем, а в России до 1918 года – по старому стилю, за исключением специально оговоренных случаев в цитатах.

Content

Павел Басинский, Екатерина Барбаняга
Алиса в русском Зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности

От авторов

Глава первая Она звалась Алисой

Алиса-Аликс-Алихе

Питомник невест

Солнышко

Алиса-старшая

Принц Людвиг

Проклятие викторианского рода

Последний лучик

Огромная туча

Глава вторая Опасные связи

Не верьте биографам

Тигр и русские солдаты

Большая родня

Папины дочки

Старшая сестра

Элла

Смена религии

Духовный переворот

Глава третья Сердца двух

Царский прием

Итальянский домик

Отцы и дети

Ники и Николай

Воля родителей

Строптивая невеста

После бала

Семейный заговор

Лето, Ильинское…

Путешествие на Восток

Маленькая Матильда

Глава четвертая Однажды в Кобурге

Что-то пошло не так

Сватовство и помолвка

«Дядя Вилли»

Свершилось!

Больная невеста

Прощание с Матильдой

Прощание с Дармштадтом

Глава пятая Алисина неделя

Синдром предков

Дагмарина неделя

Простая пассажирка

Вдвоем одни

Царская смерть

Что я буду делать?

Раба Божия Александра

За гробом

Глава шестая Не ко двору

Фаталисты

Слабое звено

Черное и белое

«Медовая неделя»

Невестка и свекровь

Коронация и Ходынка

Глава седьмая Царские дочки

Эмалевый крестик

ОТМА

Семейное гнездышко

Если бы…

Опасная тема

Княжна Татьяна

Перемена образа

Княжна Мария

Княжна Анастасия

Их вкусы

Белый дворец

Круг чтения

Умный пылесос

Глава восьмая Наследник

Замечательный француз

Поездка в Саров

Последний бал

Улыбка царицы

Маленькая победоносная война

Всё не так

Богатырь

Проклятый ген

С этого места подробнее

Глава девятая Распутин, Вырубова и другие

Божий человек

Распутин и Кронштадтский

Лучшая подруга

Больной вопрос

Правда о Вырубовой

«Бермудский треугольник»

1905 год

Случайный выстрел?

Князь Михаил

Монархия на волоске

А что же Алиса?

Снежный ком

Сердце матери

Глава десятая Беловежское чудо

Спальский кризис

Печальная история

Загадочное письмо

Волшебная телеграмма

Еще одно чудо

Глава одиннадцатая Война и смерть Распутина

Грозные времена

Сестры милосердия

Сергей Есенин

Волна патриотизма

Письма императрицы

Убить Распутина

Кто эти люди?

Скорбь царицы

Царское решение

Глава двенадцатая Простая семья

Начало конца

Предательство

Возможность эмиграции

Домашний арест

Царские деньги

Последние радости

Тобольские узники

Последняя пристань

Краткая хроника жизни Александры Федоровны

Краткая библиография

Примечания