Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

Академия небытия

Учись или умри до конца

© Волкова С., 2023

© Дубинина М. А., 2023

© Наумова С., 2023

© Caramel Witch, иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Утром гадалка предсказала мне смерть через три дня. Знала бы, что все так обернется, не стала бы платить за ее «предсказание».

Через три дня, через три дня… Ха-ха, я ее обманула!

И умерла сегодня.

Моя жизнь и до этого не отличалась спокойствием, но в последнее время мироздание явно решило избавиться от надоевшей Маргариты Кудряшовой. На прошлой неделе я уснула в ванне, а когда начала выходить, столкнула в воду фен, повезло, что шнур легко выскочил из розетки. На следующий день мне попался открытый канализационный люк, в который я бы обязательно угодила и расшиблась насмерть, если бы мне под ноги не бросился котик.

Ну, а не далее как вчера меня едва не раздавил рейсовый автобус!

Череда случайностей? Я тоже поначалу так думала.

У моего ангела-хранителя, видимо, резко прибавилось седых волос, но он работал безупречно.

До сегодняшнего дня.

Все началось банально – со звонка подруги и предложения вечером составить ей компанию. Кто же знал, что она задумала такое изощренное коварство и пригласила на свидание двоих парней, прекрасно зная, что мне сейчас совершенно не до отношений. Света, конечно, сказала бы, что мне всегда не до них, но в этом была наша с ней огромная разница – я гналась за успехом в будущей жизни, а она – за первым попавшимся красавчиком. Не спорю, красавчики – это замечательно и даже полезно для здоровья, но в тот вечер мне не хотелось выходить из дома.

И все-таки я сдалась, и это стало моей роковой ошибкой. Хотя сперва все очень хорошо складывалось…

– Рита, ну ты скоро?

Подруга названивала мне каждые пять минут, пока я раздумывала, что же надеть, платье или брюки. Как я уже говорила, ехать никуда не хотелось, и я тянула до последнего, словно это могло спасти меня от Светки. Увы, не единожды и на личном опыте доказано – от нее спасения нет.

– Скоро. Уже еду, – пробухтела я в трубку, пытаясь вспомнить, где лежат мои умопомрачительные туфли. Если страдать, то хоть красивой.

– Эх, а я хотела тебя попросить, чтобы ты кофту взяла… – разочарованно протянула подруга.

– Не вопрос, сейчас возьму.

Я полезла в шкаф за своей любимой фиолетовой кофточкой и тут поняла, как легко меня провели.

– Рита! Я так и знала, ты даже не выходила!

– Прости, – проникновенно сказала я, стараясь добавить в голос максимальное количество раскаяния.

– Нет! Ты представляешь, как я себя чувствую? Я стою у караоке в мини и на шпильках!

– А кто просил тебя надевать мини и шпильки?

Я, наконец, нашла туфли и с остервенением стала сгребать в сумку всякие нужные мелочи.

– Подожди, какое караоке? Ты ничего не говорила про караоке.

– А мы, по-твоему, в консерваторию идти должны? – прошипела подруга. – Мы идем на свидание! Нет, не с тобой идем! – рыкнула она на кого-то.

– Все, я вышла! Жди.

«Белая лошадь» – довольно популярный в городе ночной клуб, только его репутация лично меня немного смущала. Надеюсь, все действительно ограничится караоке, потому что, зная Светку с первого курса, вот уже шесть лет, я могла сказать без тени сомнения – после невинного распевания песенок под фонограмму самое веселье только начнется. Откуда подруга брала силы, я понятия не имела, потому как мы обе уже закончили учиться и начали работать. Ну, быть может, мне приходилось работать чуточку больше, арендную плату за жилье ведь еще никто не отменял.

Я сбросила звонок и вызвала такси через приложение. Потом заперла дверь и быстро спустилась к выходу, на каждой ступеньке придумывая новый эпитет для Светки. Могу заверить, приличных среди них не было. А ведь могла бы заняться взятой на дом работой, а не вот это вот все.

Такси уже ждало около подъезда. Я бросила быстрый взгляд в стекло, поправила волосы, села на переднее сиденье.

– Здравствуйте.

Мне не ответили, и я равнодушно пожала плечами, собственно, тоже не пылая жаждой общения. Хотя водитель выглядел молодым и довольно интересным. Я старалась не пялиться, поэтому много разглядеть не смогла, только орлиный профиль, как с картинки. Парень все-таки что-то почувствовал, повернулся и посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

– Маргарита Кудряшова?

Я машинально кивнула, заметив что-то сверкнувшее у него в руке. И не успела ахнуть, как острое лезвие вошло мне прямо в сердце, разрушив все мои и Светкины планы.

– Что? – боль была резкой и мгновенной, и лишь потом я почувствовала, как немеют ноги и сумка соскальзывает с колен. – Вернее, за что?

– Без обид, я просто делаю свою работу, – проговорил водитель, снимая форменную фуражку и кидая ее на заднее сиденье. Из-под головного убора рассыпались неожиданно длинные угольно-черные волосы. Последним же, что я увидела перед смертью, стал некрасивый рваный шрам на его левой щеке…

…Первым, что я увидела, очнувшись, стал кусок полупрозрачной материи, накинутой мне на голову. Вообще-то, это могло быть что угодно, если не вспоминать, что со мной приключилось. А вот если вспомнить, то картина вырисовывалась ну очень нехорошая.

– Я умерла? – прохрипела я, стаскивая предположительный саван с лица. Естественно, можно было и не задавать этот дурацкий вопрос, когда просыпаешься в морге, заботливо накрытая простынкой с головой. Она у меня как раз имелась, а вот о том, что это именно морг, я додумала уже сама.

– Ну, во-первых, с пробуждением, – раздался рядом мужской голос. Я сфокусировала взгляд: мужчина в белом халате и очках в жуткой старомодной оправе сидел на стуле с колесиками. – Во-вторых, как вы пришли к такому выводу?

– А это что? – я сгребла в кулак «саван» и с ужасом осознала, что под ним у меня ничего нет. То есть вообще ничего: не только одежды, но и дыры в груди, которую я ожидала увидеть.

Мужчина невозмутимо подкатился ко мне и столь же невозмутимо вернул простыню на место.

– Вы хорошо себя чувствуете? Головокружения нет? А тошноты? Может, вам нечем дышать? Приступ паники? Жжение в груди?

– Чего? – тупо переспросила я. С детства была впечатлительной натурой, и, как только «доктор» озвучил симптомы, меня начало тошнить, а голова поехала в ознакомительный вояж по комнате. Пахло лекарствами и почему-то пылью. Вокруг нас с доктором стояли одинаковые койки вроде той, на которой я лежала, и на каждой угадывалось тело под уже знакомой мне тканью.

– Так все-таки морг?! – голос дал предательскую слабину, и я схватилась за левую грудь, словно в ней еще мог торчать нож коварного убийцы.

– Милочка, ну какой еще морг? Это медпункт! – доктор посмотрел на меня, как на умалишенную, и что-то записал в тетради.

– Какой медпункт? Где я? – прижимая к себе простыню, я села на жесткой кровати. – Что происходит?

– Не волнуйтесь, это плохо влияет на адаптивные процессы психики.

– Адаптивные? – выцепила я самое сложное слово. – Это что, эксперимент какой-то? Вы меня похитили?

– Успокойтесь, Маргарита Константиновна. Вы пришли в себя слишком быстро, поэтому ваше состояние…

– Просто скажите мне правду! – потребовала я. Где-то там Светка волнуется, ждет меня у этого чертова караоке, названивает, пока я тут не могу решить, умерла я все-таки или не умерла.

Так что я собиралась дорого продать свою жизнь, если на нее собираются снова покушаться.

– Правда такова, Маргарита Ко…

– Можно просто Рита, – перебила я.

– Вы действительно умерли, но бояться нечего. Такое случается… – доктор достал из кармана черную самокрутку и закурил. Впервые в жизни мне тоже захотелось.

– Такое случается? Умерла?! – Я машинально ощупала кровать на предмет чего-нибудь тяжелого, но, к моему величайшему сожалению, кроме меня самой ничего такого не нашлось. – Вы сошли с ума!

– Так и запишем, первоначальная реакция – отрицание, – доктор с умным видом выдохнул дым и снова вернулся к тетради. – Предпочитаете получить информацию разом или порционно?

– Разом!

– Ваш жизненный путь в родном мире завершился, а дух, подходящий по ряду параметров, переместился в иное измерение, которое в большинстве своем называют Небытие. Ваше нынешнее физическое тело воссоздано до наилучших прижизненных параметров и восстановлено после полученных повреждений. Наши новые технологии позволяют это делать без существенного вреда организму и психике…

– Без существенного вреда? – у меня слов на все это не хватало. – Да я просто в истерике!

– Реакция эмоциональная, – отметил доктор. – Процесс реабилитации запущен, протокол восприятия не нарушен.

У меня в мозгу будто бомба взорвалась. Я обмотала верх простыни вокруг груди и резко встала, надеясь дотянутся до шеи этого «доктора» и показать ему, что такое по-настоящему эмоциональная реакция, но не рассчитала длины савана и, зажав край, позорно приземлилась мужчине на колени.

Кресло жалобно скрипнуло.

– Психика нестабильна, – пробормотал доктор, придерживая меня за спину. И, если мне не почудилось, немного покраснел.

– Я тебе сейчас покажу, нестабильна! – я схватила его за рубаху и встряхнула. – А ну говори, умник очкастый, куда ты меня притащил и зачем? Меня искать будут. Да Светка тут все вверх дном перевернет, если я не приду в караоке вовремя!

Сидеть на чужих коленях оказалось намного удобнее, чем лежать на жесткой койке. Я даже слегка поерзала, устраивая свою пятую точку. Внутренние ощущения были как во время ПМС, хотелось крушить все вокруг и сеять хаос, а потом поплакать вволю и заесть шоколадкой. Если на секунду допустить, что я поверила в глупые россказни про смерть и перерождение, то эти эмоциональные качели и есть те самые адаптивные процессы? Не нравится мне такая адаптация.

– Никто вас тут не найдет и… И мое плохое зрение не предмет для издевательств! – выдал вконец побагровевший мужчина.

– Да я еще даже не начинала издеваться!

Я еще раз его встряхнула, но кроме жалобного клацанья зубов ничего не добилась.

– Доктор Зусман, у вас все нормально? – Медсестра в смешной шапочке заглянула в палату и округлила глаза, застав меня сидящей на коленях у доктора. – Ой! Это что это такое творится? А ну немедленно перестаньте нарушать порядок! Вы всех покойников перебудите!

– Вы тут что, все сбрендили? – уже почти жалобно спросила я. Меня начало трясти, сюрреалистичность происходящего проступала все явственнее. Кажется, если тут кто и сбрендил, то я в первую очередь.

– Маргарита, – строго проговорил доктор Зусман, отцепляя мои руки от своей шеи, – вы умерли, прошу принять это как данность и прекратить истерику. Ваши параметры совпали с нужными алгоритмами, и поэтому вас приняли в Академию Небытия. И позволено мне будет заметить, такой чести удостаивается далеко не каждый почивший в вашем мире.

– Чего?

Мой мозг в этот момент просто самоуничтожился. Я почти услышала отголоски большого взрыва в голове.

– Так это что, все – правда?

– Ты тупая? – вдруг злобно прошипела медсестра. – Ты попала в Академию Небытия! Это элитное учебное заведение готовит первоклассные кадры для множества миров. Тебе несказанно повезло. И слезь уже с доктора Зусмана!

Меня перестало триггерить, и я внезапно успокоилась. В самом деле, почему бы и нет? Я четко помню такси, очаровательный профиль молодого водилы, а еще – нож в его руке. Удар тоже помню отчетливо, было больно и обидно. Не уверена, что после такого выживают. Значит, это все реально. Пусть я и не была поклонницей Рен ТВ, но в теорию многонаселенной Вселенной предпочитала верить, просто на всякий случай. Тем более не каждому дается шанс начать свою жизнь заново. Это получается, мне выпал счастливый лотерейный билетик? Чем же я заслужила такой подарок судьбы?

– И что такого нужно сделать, чтобы попасть сюда? – озвучила я свой последний вопрос.

– Как я уже сказал, соответствовать ряду параметров, – как-то заюлил доктор. – А также умереть в нужный день.

Он легко встал со стула вместе со мной и пересадил меня на кровать.

– Подождите! – я еще не все смогла утрясти в голове. – Вы сказали, это академия? Снова учиться? Да я только на работу устроилась! Даже испытательный срок еще не кончился.

В памяти пронеслось адское собеседование на должность менеджера по персоналу, которое мне не так давно пришлось пережить (сейчас уже в прямом смысле), и уютный офис с собственным столом, компьютером и золотой рыбкой в банке помахал мне на прощание ручкой.

– Чем быстрее вы адаптируетесь в нашем мире, тем безболезненней пройдет процесс интеграции. Не волнуйтесь, – доктор Зусман внезапно подмигнул и сказал свою явно самую любимую присказку: – не вы первая, и не вы последняя.

Тут у меня словно пелена с глаз упала, и я увидела, что доктор оснащен аккуратными чуть загнутыми рожками и хвостом с милой кисточкой, а хамоватая медсестра прячет под шапочкой неестественно большие уши. Недаром она мне сразу не понравилась.

– Простите? – я помотала головой и еще раз присмотрелась. Ни рога, ни уши, ни даже хвост никуда не делись.

– Академия подстраивает новую оболочку под внутреннее содержимое, поэтому попрошу не удивляться некоторым нашим естественным особенностям, коль вы их наконец-то разглядели, – добавил доктор. – И раз уж вы так быстро приспосабливаетесь к местной среде, может, вы уже готовы встретиться с приемной комиссией?

– Вот жеж итишкина хреномать! – вырвалось у меня.

– Попрошу не выражаться, – поморщился рогатый доктор. – Сейчас я возьму у вас кое-какие анализы, это быстро. За ширмой подготовлена форма на первое время, переоденьтесь, а потом Ирма вас проводит.

Медсестра с ослиными ушами заулыбалась, и я в ее глазах явственно разглядела ожидающую меня в коридоре расплату за посягательство на священное тело доктора.

Я зашла за ширму, скинула простыню и натянула на себя странное одеяние, состоящее из широких штанов, простой белой блузы и приталенного пиджака. Нижнего белья не прилагалось, или просто противная медсестра решила сделать мое пребывание здесь максимально некомфортным. На размер груди я не жаловалась, и при ходьбе она немного мешала, но будь я проклята, если эта ослица в шапочке что-то заметит!

– Готова? – она заглянула за ширму.

– Всегда!

Она поджала тонкие губы, но без слов вывела меня из медпункта. Коридор был самым обычным, почти как в моем университете, разве что малость темноватым, но мне же сообщили, что мы в каком-то загробном мире, так что чего я хотела? Высокий потолок усиливал эхо наших шагов, и мне становилось все тревожнее. Ирма уверенно вышагивала впереди, громко и как-то даже демонстративно цокая каблуками, и скоро меня ждало очередное потрясение в виде двери с табличкой «приемная комиссия».

– Удачи, – ехидно пожелала Ирма и унеслась прочь, оставив меня одну. Я едва удержалась, чтобы показать ей язык, но это было слишком по-детски, к тому же я не знала, на каком уровне развития здесь находятся технологии. Может, коридор весь утыкан камерами, и моя выходка будет записана и растиражирована в их информационной сети. Нет, надо быть осторожнее.

Решив не наживать себе проблем с самого момента прибытия, я аккуратно постучала в дверь и, дождавшись одобрения, вошла внутрь.

Если честно, после всего случившегося за последний неполный час я ожидала чего-то в стиле «Матрицы» или, на худой конец, «Гарри Поттера», но реальность (если ее все еще можно было так называть) оказалась унылой и скучной. Просторный зал с высоким потолком был отделан темными деревянными панелями, с одной стороны возвышались ряды столов, уходящие вверх на манер амфитеатра, а напротив них, там, где ожидаешь увидеть кафедру, стоял длинный стол. Над всем этим светила огромная люстра-колесо. Разве что только окон не было, вообще ни одного. Интересно, это потому что в загробном мире всегда темно и смотреть там не на что?

Ох, неужели я серьезно во все это поверила?..

Приемная комиссия, расположившаяся за столом, состояла из еще одного рогатого мужчины, двух дамочек с ярко выраженными животными признаками (а как еще можно назвать шерсть на лице – женской неухоженностью?) и одного бледного парнишки с вытаращенными глазами и рыбьей чешуей на впалых щеках.

– Маргарита? – строгим голосом задал вопрос рогатый. Выглядел он самым важным, да и сидел по центру, так что я сразу приняла его за главного.

– Она самая, – я растянула штанины в стороны и присела в некоем подобие книксена. Можно было и без этого обойтись, но извините – у меня стресс!

– Не паясничайте, – фыркнула мохнатая дама. – Вы в Академии Небытия, а не на базаре.

Я ухмыльнулась, почувствовав знакомое чувство раздражения. Несмотря на повышенную лохматость, она напомнила мне одну знакомую, которая заполучила работу моей предыдущей мечты (тогда я примерно так и думала). Я на собеседование готовилась, как на войну, а она только попой умела крутить, и что самое обидное – для соискателя важнее оказались не мои навыки и образование.

Так и сейчас. Эта мохнатая наверняка думает, что если выбила себе местечко на руководящей должности, то ей все можно. Ну нет! Я с этим не согласна.

– А вы знаете, что депиляционные крема творят чудеса? – я повернулась к ней и улыбнулась. – Хотите, подскажу марку моего любимого?

– Хамка, – мгновенно отреагировал парень-ихтиандр. – Но ничего, это быстро лечится.

– Угу, – не смогла я промолчать. – Или калечится.

Парень выпучил круглые глаза еще сильнее и отвернулся. Правильно, нечего тут умничать в моем присутствии. Я вообще только умерла и плохо себя контролирую. Между прочим, это доктор Зусман так сказал.

– Вы готовы к экзамену? – прокашлявшись, спросил рогатый.

– Не уверена, но давайте начнем, – я кивнула и стала ждать, что мне скажут делать. В итоге комиссия смотрела на меня, я смотрела на комиссию, и никто не спешил разрушить нашу молчаливую идиллию. – Эээ? Простите?

– Вам не рассказали, что должно происходить на экзамене? – рогатый пристально посмотрел на меня. Я машинально проверила вырез пиджака и резинку у штанов. Все было в порядке, тогда какого лешего он смотрел на меня таким взглядом?

– Нет, – честно призналась я. – Я только что умерла, не успела втянуться.

Рогатый никак не отреагировал, казалось, что он просто сидит и тихо мечтает оказаться сейчас в другом месте. Где-нибудь на Карибах, наверное.

– Кто ее куратор? – шепотом спросила одна из дам, но вторая шикнула на нее и повернулась ко мне.

– Для начала встаньте в центр круга. Закройте глаза, – скомандовала она, – представьте себе огонь, воду, ветер и землю.

Я исполнила все в точности, как велели. Нашла перед столом комиссии небольшое возвышение в форме круга, на глазок вычислила у него середину и встала, расставив ноги. Мало ли что могло случиться.

– К какой стихии вас больше тянет?

– Не уверена, что понимаю, – призналась я. – Можно больше конкретики?

Мне начинало казаться, что кто-то должен был проинструктировать меня заранее, судя по все смурнеющим лицам комиссии, но не доктор же? Может, мерзкая Ирма?

– Есть четыре базовые магические стихии, – после тяжкого вздоха пояснил главный. – Земля, Вода, Огонь и Воздух. Все существа во всех мирах содержат в себе энергию всех четырех, но одна всегда главенствует. Она определила форму вашего перерождения и будет задавать вектор дальнейшего обучения. Так что скажете, – он сверился с бумагами, – Маргарита Константиновна? К какой из стихий вас тянет больше?

– Не знаю, – приуныла я.

Обычно мне проще было ориентироваться по конкретным примерам, поэтому я представила себе костер, ручей, смерч и кусок булыжника. В какой-то момент все это показалось мне таким глупым, аж жуть, а вся ситуация, начиная от таксиста с приметным шрамом и заканчивая вот этим вот всем, розыгрышем от Светки и наших товарищей по универу. Только эти придурки догадались бы устроить подставу такого размаха, и плевать, что мы уже больше года как выпускники.

Я так завелась, что не сразу заметила, как в аудитории воцарилась тишина. Осторожно приоткрыла глаза и увидела, что над головами приемной комиссии застыли огромные гранитные валуны.

– Упс, – пробормотала я, и камни торжественно упали вниз, погребя под собой комиссию.

– Однозначно, земля, – пробормотал кто-то из-под стола.

Вот тебе и розыгрыш!

– Вы там все живы? – осторожно поинтересовалась я, сжимаясь в комочек.

– Маргарита, вы зачислены в Академию Небытия, поздравляю, – из-под груды камней показалась растопыренная ладонь с перепонками и захлопала по полу.

– И все? Я представила булыжник, и это вас настолько впечатлило? И почему именно земля? Я же не представляла вас полностью окаменевшими или вросшими в пол…

– О нет, – слабо выдохнул парень, едва успевший выбраться наружу. Я выждала минуту, позорно испугавшись еще что-то делать или говорить, а потом потрогала его за руку. На ощупь он был словно отполированный камень – гладкий такой, холодный и очень твердый. Остальная комиссия выглядела не лучше: рогатый мужчина застыл в моменте выхода из-под стола, а дамы поменяли цвет шерсти с благородного коричневого на непритязательный серый. Волосинки на щеках торчали как иголки у ежика. Пожалуй, беру свои сомнения назад. Никакие, даже самые отвязные и пьяные сокурсники не смогут сотворить… такое. Даже ради прикольной шутки.

Возвращаемся к исходным данным. Я мертва, и это Академия Небытия. Мда…

– Вы как? – я обошла ихтиандра и потрогала рогатого за окаменевший хвост. Могу поклясться, на его щеках появился румянец! Потом перешла к дамам и, быстро оглянувшись по сторонам, вороватым движением потрогала вздыбившуюся шерсть на щеках.

Это что получается, моего желания было достаточно, чтобы превратить их в камень? Но как это прекратить? Я закрыла глаза и максимально сильно захотела вернуть все обратно. И только по едва слышному вздоху рядом поняла, что мне это удалось.

– Я могу идти? – тихонько уточнила я.

– Да! – гневно ответила мохнатая дама, вытирая лицо платочком. Мне захотелось сказать, что я соблюдаю все правила гигиены, и руки мыла минут пятнадцать назад, как раз перед выходом из дома. Но потом снова вспомнила такси и свое триумфальное возрождение… Кто его знает, где меня таскали, пока я была, кхм, покойницей. Да и трупный яд опять же… Так что, приняв во внимание все эти обстоятельства, я простила мохнатой даме платочек. Тем более шерсть у нее после превращения в камень стояла дыбом и явно нуждалась в укладке.

Воспользовавшись моментом, я выскочила в коридор. Но только потом до меня дошло, что я не спросила, куда идти дальше. В коридоре царила тишина, и никакой помощи не предвиделось. И тут в животе у меня громко заурчало. Преодолев себя, я снова распахнула дверь и, осторожно просунув голову внутрь, спросила:

– А где у вас тут столовая?

– Налево и через два перехода направо, – сердито ответил мне рыбоглазый и захлопнул дверь перед моим лицом.

– Сам хам! – припомнила я и все-таки не удержалась и показала язык закрытой двери.

Глава 2

Перспектива наполнить желудок прельщала меня как никогда. Еда вообще лучший и самый доступный способ почувствовать себя живой, к тому же от приемной комиссии я так и не получила никакой полезной информации, а значит, нужно искать другой источник сведений. А кто еще может мне в этом помочь, если не будущие товарищи по несчастью, в смысле, по учебе? И где еще их искать, если не в столовой? Так что пока будем насыщать физическое тело, можно поговорить и о других аспектах моего зачисления.

Приободренная такими мыслями, я смело зашагала в указанном направлении, пока не почувствовала соблазнительные запахи еды. Ошибки быть не могло – я пришла туда, куда надо.

Столовая была просто огромной! Настоящее царство еды! Королевство кулинарии! Я застыла на пороге, а потом, подобрав слюни, гордым ледоколом направилась прямиком к столам раздачи. Вроде ничего не выбивалось из моих представлений о студенческой столовой, я взяла поднос и пошла разглядывать предложенное меню. Пока не услышала подозрительный хруст…

– А вы слышали про ритуал посвящения в студенты? – спросил кто-то из толпы впереди, и я ненавязчиво приблизилась, прикрываясь подносом, как щитом. Что там про посвящение? Неплохо бы узнать заранее, пока еще не поздно слинять.

Или все-таки поздно?

– Нет, ты все путаешь. Это, наверное, кровавый ритуал в конце полугодия.

– Говорят, жертву выбирают заранее, откармливают, а потом скидывают в яму!

Мне ужасно захотелось вставить свой комментарий про яму, которая, скорее всего, была сессионной клоакой. Ну, по крайней мере, в моем универе все было именно так, преподаватели скидывали в стол ректору списки самых нерадивых студентов с огромными хвостами долгов и незачетов, называя это клоакой должников.

– А дальше?

– А дальше…

Хрум, хрум, хрум.

Тут уж не только я отвлеклась на странные звуки, но и вся очередь. Повернулась, а рядом со мной стоял тощий парень с бледно-рыжей, торчащей во все стороны шевелюрой. И он был бы даже симпатичным, если бы не нога. Нет, не его нога. А та, которую он обгладывал.

Я помотала головой, прогоняя жуткое видение, но ничего не изменилось, только мяса на ноге стало еще немного меньше. Я попятилась, перехватывая поднос обеими руками, другие студенты от меня не сильно отстали. Разговор, разумеется, умер в зародыше.

– А дальше, ум-ням?.. – он оторвал зубами большой кусок и жадно заглотил. – Очень интересно.

Народ как ветром сдуло, только я приросла к месту.

– Не знаю, – призналась я, когда обнаружила, что мы остались с ногоедом одни. – Честное слово.

– Жаааль, – протянул он и, вытерев руку о безразмерные штаны, протянул ее мне. – Я Рэнди, а ты?

Я сглотнула и покосилась на ногу в его руке. Однозначно, мне не показалось, это была именно человеческая конечность, нижняя, если быть точной. Нога в руке. Ха, можно было смело похихикать над каламбуром, но смеяться не хотелось.

– Эмм… – я не знала, как ему на это намекнуть. Может, тут такое норма? – А что ты ешь?

– Я?

– Угу.

– Не знаю, – он с сомнением покосился на недоеденную конечность, – просто пахло вкусно.

Пахло, к слову, как от дохлой мыши, странно, что я раньше не заметила. Рэнди долго смотрел на свою еду, а потом резко позеленел и сунул ногу мне.

– Я щас… – выдавил несчастный парень и кинулся к ближайшей мусорной корзине, где его как следует так вывернуло. Я была близка к тому же, поэтому воровато сунула ногу на раздаточный стол и вытерла руки о скатерть.

Вот тебе раз. Попала, так попала.

Есть расхотелось раз и надолго, поэтому я отошла к столам и села за ближайший. Мой новый знакомый закончил вытираться и подошел ко мне, медленно возвращая лицу более или менее естественный цвет.

– Прошу прощения, – извинился он и нервно пригладил волосы. – Просто этот запах… Чертовщина какая-то.

Я вспомнила приемную комиссию в лице рогато-хвостатого мужика и важно кивнула.

– Чертовщина.

Мы переглянулись, и Рэнди нервно улыбнулся.

– Так как тебя зовут?

– Рита, – я все-таки сама протянула руку. – Маргарита Кудряшова.

– Ты тоже умерла, да?

– Это так заметно? – я украдкой посмотрелась в начищенный до блеска поднос, но ничего особо страшного не увидела. По утрам я выгляжу куда хуже. Хотя, какие там признаки мертвого тела я помню? Трупные пятна? Окоченение? Ммм, синие ногти? Пятен не наблюдалось, а двигалась я, как и раньше, с целеустремленностью ледокола и грацией танка, но это было врожденным и легко исправлялось высокими каблуками.

Рэнди наклонился ко мне, обдавая сладковато-гнилостным ароматом, от которого кишки скрутились в морской узел.

– А как ты умерла? Я вот бутербродом подавился… – глаза у Рэнди засверкали желтоватым светом. Я отодвинулась немного – нет, конечно, толерантность наше все, возлюби ближнего своего и все такое, но он ногу ел! А я, наверное, вкуснее, чем нога.

– Ну, это долгая и печальная история, – натянуто улыбнулась я. – Может, как-нибудь потом. Меня больше волнует, что это за место и чему тут будут учить? Никто не может мне нормально объяснить.

Рэнди пожал тощими плечами.

– К каждому поступившему приставлен куратор, который присматривает за определенным количеством новичков. Он и должен был все тебе рассказать.

– Но я не видела никакого куратора. Только доктора Зусмана и медсестру с ушами, то ли ослица, то ли…

– Эмпуса, – сказал Рэнди, – у нее еще и ноги ослиные.

– Откуда ты знаешь? – растерялась я.

– Она показала.

Да… Никогда не умела находить общий язык с женщинами.

– Возвращаясь к нашим баранам, – напомнила я. – Как же мне быть, если про меня куратор забыл?

– Будет еще вводная лекция для всех поступивших, – успокоил Рэнди, – там все объяснят. Наверное. Слушай, доктор Зусман сказал, что мы переродились с учетом наших внутренних прижизненных качеств. Как думаешь, что это значит?

Я не успела придумать ответ, как прямо рядом с нами воздух собрался в черную тучку, и из нее раздался строгий голос:

– Студентка Кудряшова, прошу следовать за мной!

Говорящие тучи меня уже даже не взволновали, я только изогнула бровь, ожидая пояснений. Тучка вместо этого отпочковала от себя клона, и тот тем же самым голосом объявил:

– Студент Салливан, прошу следовать за мной!

Мы с Рэнди переглянулись, видимо, подумав об одном и том же. Если тучки поменяются местами, как мы узнаем, где чья?

Та, что казалась мне изначальной, выстрелила вполне себе реальной маленькой молнией.

– Студентка Кудряшова, прошу следовать за мной!

– О, точно, заселение! Совсем забыл! – мой новый знакомый хлопнул себя по лбу и вскочил. – Увидимся, Марго!

Рэнди умчался вслед за резвой тучкой-глашатаем, а я кисло улыбнулась и послушно зашагала за своей. Не знаю, как снаружи, еще не видела, но внутри эта самая Академия Небытия могла бы стать декорацией к готическому триллеру. Нет, все не так чтобы ужасно, просто… монументально. Каменные лестницы с вычурными перилами, горгульи, выглядывающие из остроконечных арок (надеюсь, хоть не живые), светильники на стенах, выполненные под средневековые факелы – в общем, только селфи делать, жаль я без смартфона. Стоило ожидать сквозняка, но мне было тепло, не иначе за стенами горело адское пламя. Меня прям распирало от любопытства, но тучка явно не была намерена ждать, пока я осмотрюсь как следует, летела на всех парах.

Впрочем, если не считать деталей, Академия Небытия была именно академией, мне по пути встретилась огромная доска с объявлениями и указатели с нумерацией корпусов. Множественные лестницы, пролеты, этажи, высокие двойные двери со стеклами наверху – в первые несколько дней мой университет тоже казался мне этаким замком-лабиринтом, даром, что здание насчитывало около века. И там, и тут без подробного плана или провожатого, как в моем случае, можно было блуждать часами в поисках нужной аудитории или кабинета.

Наконец, впереди показалось просторное фойе, в котором запросто могли бы разойтись парочка танков, и я оказалась на крыльце.

– А где? – вырвалось у меня. Признаться, я была разочарована. Ни тебе котлов с грешниками, ни адского пламени, ни даже одного завалящего черта. Вот что значит обманутые ожидания.

Тучка поспешила вперед, я спустилась по ступеням и пошла за ней по аллее между стройными зеленеющими деревцами. Было светло, но как-то не так, как обычно. Я на ходу задрала голову – солнца нет. Но и облаков тоже нет. Откуда же тогда свет? Споткнувшись на ровном месте, я бросила свои астрономические наблюдения и сосредоточилась на дороге, а тут как раз и тучка свернула под прямым углом, и я вслед за ней очутилась перед общежитием. Как я догадалась? Потому что, пока училась, жила в точно таком же. Обернулась – устрашающие шпили из темного почти до черноты кирпича подпирали небо, значит, не показалось, основной корпус был замком. А общага была… общагой. Покажите мне архитектора студгородка, у меня к нему большие вопросы.

Тучка шустро устремилась к открытой двери, и я за ней, аж на третий этаж.

– Ваша спальня, – тучка затормозила и плюнулась молнией, привлекая мое внимание. – Белье, учебные принадлежности и форму уже доставили. Пожалуйста, не снимайте идентификационный браслет, он будет являться вашим документом на все время обучения.

Из облака вывалился браслет с номером триста тринадцать. Я кивнула и нацепила сомнительное украшение на руку, браслет довольно ощутимо нагрелся, выводя рядом с цифрами мое имя. Облачко растаяло, предоставив меня самой себе. Осмотрев коридор на наличие каких-либо опознавательных знаков, я не нашла ничего интересного. Не то чтобы мне обещали сказку, но хотелось увидеть еще что-то такое, чтоб прямо ух!

Дверь в комнату открылась прямо у меня перед носом, и на меня уставились два зеленых глаза в обрамлении рыжих то ли волос, то ли вообще шерсти.

– Привет, – на всякий случай помахала я рукой, демонстрируя исключительно дружеские намерения. Девица (а это все-таки было нечто женского пола, просто маскировалось за роскошной гривой) со свистом втянула носом воздух, пригнулась, зарычала и вдруг схватила меня за запястье.

– Ну, заходи, ссс-соседка! – прошипело это создание и втащило меня внутрь. И почему мне так везет на мохнатых?

Мне такое обращение не очень понравилось, руку свою я высвободила, поморщившись от острых когтей соседушки, и прижала к себе.

– Слушай, я только что…

– На эту половину комнаты даже не заходи! – воинственно прорычала рыжая, не желая меня слушать, – А если зайдешь… – она многозначительно оскалилась. Меня сложно напугать и впечатлить, но вид ее клычков пробирал до мозга костей. Я ощутила, как волосы на голове зашевелились.

Соседка зарычала и вспрыгнула на кровать, выгнув спину и распушив хвост. И тут-то я и разглядела, что она собой представляет. На меня смотрела самая настоящая лисица! Девичье личико с вздернутым носиком, копна волос, из которых торчали треугольные ушки, вполне себе человеческое тело – и хвост. Роскошный, богатый хвост с белой кисточкой. И эта лисица фырчала на меня совсем не по-доброму.

– Может, все решим по-хорошему? – начинать первый день новой жизни с плебейской драки мне не хотелось, тем более с лисой. А вдруг она бешеная? – Успокойся!

Я понятия не имела, чего она так разнервничалась. Если хотела жить одна, как королева, то пусть привыкает, общежитие на то и «обще…», что не личные аппартаменты. Меж тем девица вела себя все страньше и страньше без видимых на то причин. Я о лисах мало знала, поэтому даже предположения не строила, просто постаралась сделать лицо максимально дружелюбным и подняла руки на уровень груди.

– Сама успокойся! – взвизгнула она в ответ и застыла на кровати с испуганным выражением мордочки, то есть все-таки лица.

– Да я спокойна, как удав! – в голос заорала я. – Что не так-то? Можешь по-человечески сказать?

Вместо ответа я услышала тихое шипение, которое доносилось от моего затылка и плавно спускалось к ушам.

– Мамочки! – взвизгнула я, когда мои пальцы коснулись чего-то холодного и шершавого.

Это «что-то» шевельнулось под ладонью.

– Что это такое? – дрожащим голосом спросила я, боясь отнять руки от головы. – У нас есть зеркало? Мне срочно нужно зеркало.

Рыжая кивнула в сторону шкафа, и я медленно обернулась.

И лучше бы не оборачивалась!

Из зеркала на меня смотрела… настоящая Медуза Горгона. Помните, в школе все изучали греческую историю? Так вот, теперь мою фотку можно было использовать как иллюстрацию к учебнику, наглядней просто не найдешь. Вместо волос клубок змей, глаза расширились и пожелтели, а зрачки поменяли форму, кожа на лице покрылась редкими чешуйками, клыки заострились.

– Что это за капец?! – заорала я. Все могу понять и простить, но волосы за что? Не хочу быть страшилищем до конца своих дней, даже если он, конец, уже недавно наступил. Зря я смеялась над мохнатой женщиной из приемной комиссии. Сама теперь выгляжу не лучше. – Мерзость какая! Откуда они взялись?!

Рыжая поборола свой страх и осторожненько, бочком, сползла с кровати и стала копаться в своей сумке. Наконец, она нашарила то, что искала, и швырнула этим в меня.

Я машинально поймала сверток и завопила еще громче. Мой идеальный маникюр, сделанный специально для новой работы, покосился и начал отрастать с немыслимой скоростью. Я сжала когтями сверток, и уловила знакомый запах валерианы. Я уткнулась носом в мешочек с травой и судорожно вдыхала этот аромат, пока ужас не отступил.

– Прошло? – лиса аккуратно сместилась в противоположную от меня сторону. Таким образом, мы разошлись на разные части комнаты и одновременно приземлились на кровати.

– Змеи все еще там? – я боялась отпустить мешочек и проверить самой.

– Не, сейчас уже волосы, – Рыжая облегченно выдохнула. – Я уже думала, мне пришел конец во второй раз. Ён Ки-ра, я кумихо, – представилась она.

Господи, я что, еще и в дораму угодила?

– А можно я буду называть тебя просто Кирой?

– Кирррра? – прорычала соседка. – Можно.

Ее раскатистое «р» мне понравилось, так что пока сошлись на Кирре, чтобы не ломать мне голову и язык этими сложносоставными абракадабрами. У меня, кстати, в ФИО тоже рычащих хватало.

– Маргарита Кудряшова, о боже, блин, какое же идиотское сочетание! Кудряшова! Теперь я могу смело называться Змеешовой!

Кирра вдруг хихикнула, а вслед за ней и я, рискнув оторвать нос от валика с валерьянкой.

– Кстати, откуда у тебя эта трава? – Я думала, этот мир сильно отличается от нашего, а оказалось, даже успокоительные средства одинаковые. Кирра замялась и, как мне показалось, нервно завертела хвостом.

– Да так, припрятано про запас…

– Хочешь сказать, валерьянка на тебя действует, как на котов?

Лиса нервно хихикнула и кивнула:

– Только ты не говори коменданту, что она у меня есть.

Я откинулась на кровать и снова почувствовала неприятное шевеление. Отличный первый день! Я – горгона! У меня полная башка ядовитых змей, соседка – лиса-наркоманка с корейскими корнями, и самое ужасное то, что мне это даже немного нравится!

Утром от былого восторга не осталось и следа, волосы окончательно превратились в змеиные дреды и раздраженно шипели, когда я пробовала прикоснуться к ним расческой.

Гигиенические процедуры – это вообще отдельная история.

Во-первых, змеи мыться не хотели, а я хотела.

Во-вторых, из-за конфликта интересов мы поругались, и я оказалась немного покусана сама собой.

В-третьих, меня еще трясло от мысли, что этот ужас-кошмар рос, на минуточку, прямо у меня из головы! Я запускала пальцы в переплетения подвижных тел и ощущала пальцами места стыка. Все, черт возьми, настоящее, и никакая валерьянка не могла заставить меня перестать нервничать из-за этого.

В-четвертых… Ох, да что перечислять-то? Кота и то помыть легче. Я намочила пол, обрызгала зеркало, кое-как сунула голову под лейку и была вознаграждена таким отборным шипением, в котором наверняка не было ни одного цензурного звука. Страшно было подумать, что так теперь будет всегда.

Как часто вообще нужно мыть змей?

– Сходи в медпункт, – посоветовала мне Кирра, махнув напоследок рыжим хвостом. С раннего утра за ней явилась тучка-глашатай и велела прийти на собрание братьев по разуму, точнее, по шерстке. Повезло ей, она уже сейчас узнает, что за петрушка тут происходит и что это за Академия Небытия такая, а меня никто просвещать не торопился. Поэтому сходить в лазарет и узнать возможности усмирения своих волос показалось мне хорошей идеей.

Я смутно помнила путь до медпункта, так что нашла его довольно быстро и даже слегка напугала Ирму, не ожидавшую от меня таких решительных действий. Медсестра сидела за столиком в тесной приемной и ловко катала ватные валики.

– Доктор у себя?

Ушастая подпрыгнула от неожиданности и кивнула. В этот раз я успела заметить, проходя мимо, выглядывающие из-под стола ослиные копыта. Рэнди не соврал, так что ясно, чем она так задорно выстукивала по полу, когда провожала меня на собеседование.

– Здравствуйте… – протянула я, входя в кабинет. Рогатый доктор невозмутимо смотрел в монитор вполне себе современного компьютера с плоским экраном и смолил самокрутку. За его спиной высились застекленные шкафы с лекарствами и стеллаж с книгами, а чуть дальше – кушетка и ширма.

– А, Маргарита! Я тут смотрел результаты ваших анализов. У вас должен быть хороший уровень адаптации, – Зусман наконец-то посмотрел на меня, и самокрутка выпала у него изо рта.

– И моя новая прическа тоже результат этой адаптации? – спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Змеи на голове возмущенно зашипели, им не понравился утренний душ и попытка намазать их бальзамом, чтобы хоть как-то уложить в подобие прически.

– Ох… – Доктор Зусман сначала застыл в оцепенении, но потом быстро справился с собой и, подкатившись к книжной полке, разыскал там пыльный фолиант. Чтение меня сейчас не спасет, так что я кашлянула, привлекая внимание, но доктор основательно зарылся в книгу.

– Вот, нашел, – наконец подал он голос. – «На головах у них вместо волос двигались, шипя, ядовитые змеи. Лица горгон с их острыми, как кинжалы, клыками, с губами, красными, как кровь, и с горящими яростью глазами были исполнены такой злобы, были так ужасны, что в камень обращался всякий от одного взгляда на них».

– Это что за историческая лирика? – Моя больная фантазия явственно рисовала образ дикого монстра с прилепленным в бесплатном фоторедакторе моим лицом.

– Факты из истории, – доктор резко встал и протянул руку к моей голове, желая прикоснуться к змеям. Им не понравилось такое самоуправство, и через несколько секунд Зусман сидел в кресле и прижимал к себе ужаленную руку.

Мне стало слегка не по себе.

– Это не я! Они сами! – заранее оправдалась я.

– Самоконтроль отсутствует, – прошептал доктор и сделал новую запись в моей истории болезни. – Голод, жажда?

Собственно, голод присутствовал, вчера я толком ничего не съела на обед из-за Рэнди и пропустила ужин. Сегодня желудок хотел со мной рассчитаться за все упущенное время.

– Голод – да, жажды нет.

– Тяга к странным продуктам?

– Тоже нет, – я нервно икнула. – А почему вы интересуетесь?

– Согласно записям, горгоны питают слабость к свежей крови, – сказал доктор, не подумав, чем обеспечил мне приступ тошноты.

– И что? Я теперь еще и вампир? – все-таки закричала я, и змеи на голове недовольно зашевелились.

– Рита! Спокойно! Я не смогу вам помочь, если вы превратите меня в каменную статую.

– А что, я и так могу?

Я решила, что лучше всего успокоюсь, если буду двигаться, так что Зусману приходилось вертеть головой, чтобы уследить за моим брожением по комнате. Он прав, лишние проблемы (и статуи) мне сейчас ни к чему.

– В теории да. Но все будет зависеть от ваших внутренних ресурсов. Я имею в виду не только энергию, но и душевные качества, возможно, они даже в первую очередь.

– То есть в душе я горгона?! – снова начала я заводиться. Доктор примирительно вскинул руки.

– Это могло произойти по целому ряду причин. Лучше всего в этом сможете разобраться только вы сами. Но я был прав, ваш уровень адаптации выше нормы, так что поздравляю, ваше посмертное существование быстро войдет в норму.

Я устала ходить и села на стул.

– Я могла превратиться в тварь и похуже горгоны, да?

– Все возможно. Вы встретите других студентов и сделаете выводы.

Я же вспомнила трупоеда Рэнди (кем бы он там ни переродился) и решила, что рано начала паниковать. Могло быть реально хуже.

– Так вот откуда у меня способности к стихии Земли, – на ум пришло испытание на собеседовании. – Я могу кого-нибудь случайно, ну… закаменеть? Я один раз так сделала, теперь немного страшно. Не хотелось бы кому-то навредить.

– Возможно, испытанные негативные эмоции или страх за свою жизнь заставили активизироваться спящие силы, – предположил доктор. – Кстати, у вас все нормально в общежитии?

Кумихо! Заставила она меня встряхнуться, лисица бешеная. Ох, вот кто у нас в зоне риска, если не перестанет делить территорию и фыркать на меня по поводу и без.

Я призадумалась о своей нелегкой судьбинушке.

– Может, микстурки? – прервал наше обоюдное молчание доктор, опасливо косясь на мою голову.

Я не видела, но не сомневалась, что змеюшки посмотрели на него в ответ. Все сразу.

– А может… желательно с оборотом в сорок градусов и привкусом можжевельника…

– Изысков не держим, – сурово отрезал доктор и вытащил на свет пузатую бутыль с коричневой жидкостью. – Двадцать капель при приступе и по десять для профилактики.

В комнате снова запахло валерианой. Неужели они тут от всего успокоительным лечатся? Такая нервная работа? Хотя, если вспомнить, что предшествовало моему появлению, запасы настойки у них должны быть колоссальными, чтобы на всех студентов хватило. Тут я мстительно представила, что сделала бы с тем уродом из такси. Надеюсь, он тоже скоро помрет, и тогда я лично встречу его на кушетке и убью второй раз – чтоб наверняка. Вот прям этой самой успокоительной бутылью по голове.

Глава 3

После дозы, распитой вместе с Зусманом и заглянувшей на запах Ирмой, мне знатно полегчало. Подумаешь, умерла – со всеми случается. Подумаешь, змеиные дреды. У некоторых, вон, лицо мохнатое, и ничего, живут как-то. Я тепло распрощалась с обитателями медпункта и, решив не испытывать судьбу и подкормить свой организм, направилась в столовую. Как раз было время завтрака, правда, исключительно по ощущениям.

– Марго! Хей! – Рэнди догнал меня у стойки и восхищенно присвистнул, оценивая изменения в моей внешности. – Ммм… Экстравагантно!

– Спасибо, – я оценила степень его тактичности, хотя в целом его вид был куда хуже моего, нездоровая бледность и подрагивающие руки выдавали его тревогу на раз-два. – Что-то случилось?

– Пара неприятных моментов адаптации, – криво усмехнулся он. – Как мне объяснили, в этом году большой процент адаптированных с реликтовыми способностями.

– Реликтовыми? – Я попыталась представить, но у меня это плохо получилось.

– Давно забытыми и очень редкими, – устало вздохнул Рэнди. – Типа твоих, хм, волос. А вот у меня более деликатная проблема… Я – гуль!

После этой фразы от нас отошли все, кто стоял в очереди за нами.

– И что это значит? – с вежливым вниманием уточнила я. – Прости, мифология не мой конек.

– Я – трупоед! – еще более патетически возвестил Рэнди, разогнав и тех, кто стоял перед нами, тоже. – Чтобы выжить, должен питаться мертвой человеческой плотью! Я переродился людоедом-некрофилом!

Я, может, и не все до конца поняла, но размах трагедии оценила. Как и перспективы такого знакомства.

– А раньше ты этого объявить не мог? Картофельное пюре все разобрали! – с негодованием отозвалась я, осматривая предложенные гарниры.

– И тебя не волнует то, что я сказал?

– Я не собираюсь умирать в ближайшие лет двести, так что не надейся полакомиться мои трупом.

Рэнди засиял, как начищенный медяк. Под его обожающим взглядом даже стало неловко.

– Марго, ты чудо! Меня даже из комнаты выселили, выделив апартаменты в подвале! А ты!..

– А что я? Иди вон лучше у основного стола поори, что ты трупоед, а то мне гуляша не достанется! – фыркнула я и добавила: – Конечно, в одной комнате с тобой ночевать не стану, мало ли, какие эксцессы.

Рэнди влюбленно на меня посмотрел и улыбнулся.

– Спасибо, Марго! Тааак, а кто это там у нас пытается взять две порции этого замечательного гуляша? А? Я все же гуль! Мне мясо нужно!

Как я и ожидала, очередь из желающих полакомиться горячим мгновенно опустела.

– Фэ, – раздалось откуда-то сбоку. – Если на гуляш позарился гуль, то лучше его и не брать, все же знают их нездоровое пристрастие к подпорченной пище.

Я обернулась, чтобы увидеть, кто это такой умный, и застыла с открытым ртом. У стола стоял парень, разодетый как франт из фильмов про Анжелику. Шелковая белоснежная рубашка с кружевным жабо, приталенный жилет, узкие брюки заправлены в высокие сапоги.

– Нравлюсь? – быстро среагировал парень и расправил плечи, стараясь впечатлить меня своей мускулатурой, благополучно спрятанной под нежным шелком.

– Не очень, – честно ответила я и отвернулась.

– А зря, – он мило улыбнулся и поправил воротник невесть откуда взявшимся щупальцем. – Рыбу брать не советую, а вот дружку своему предложи, она как раз сегодня начала попахивать.

Хорошо, что Рэнди не слышал этого пассажа, увлеченный изучением холодильника.

– Ты всегда такой дружелюбный? – я снова повернулась к нему, решив расставить сразу все точки над «Ё».

– Только по утрам, – невозмутимо ответил парень и запустил щупальце, вооруженное ложкой, в миску с салатом. Я проследила за странной конечностью и только приподняла бровь. Распитая ранее микстура работала на «отлично» – я даже не удивилась. Подумаешь, великое дело, в конце концов, щупальца ненамного удивительней змей вместо волос. Интересно только, откуда они у него растут? Длинные полы бархатного камзола удачно скрывали место состыковки.

– Тогда будь добр, отвали от меня до обеда.

Парень неопределенно хмыкнул:

– Я думал, мы найдем общий язык, потому что мы единственные представители своих видов, но, похоже, не получилось.

– Начинать знакомство с подколов ближнего своего не лучшая идея.

– Да я просто предупредить хотел, гули довольно быстро выходят из себя, не хотелось бы в первый учебный день наблюдать за работой команды зачистки. Думаешь, его просто так в подвал перевели? Он вчера знатно повеселил наше крыло, решив попробовать ногу соседа.

Я поперхнулась соком, машинально ища глазами Рэнди.

– Эта разодетая креветка портит тебе аппетит? – Гуль возник рядом с нами, и его глаза нехорошо светились. Кажется, он слышал все с первого до последнего слова.

Быстро выходит из себя… Надеюсь, он не собирается делать это прямо сейчас?..

– Сколько раз повторять! Я не креветка, а кракен! – возмутился мой новый знакомый. – К тому же у меня есть имя, дурья твоя башка. Морис! Мо-рис!

– У меня оно тоже есть, – угрожающе начал Рэнди. – Не «этот гуль», а Рэнди. Рэн-ди!

– Кракен – это осьминог? – вдруг спросила я. То ли валерьянка начала сдавать позиции, то ли здравомыслие, которым я так гордилась при жизни (возможно, зря) решило взять верх, но я снова почувствовала себя в галлюциногенном сне.

Парни непонимающе посмотрели на меня, и Морис медленно кивнул. Я прикрыла глаза, сосчитала до десяти, и ощущение реальности вернулось. Если это и есть чертова адаптация, пускай она уже пройдет поскорее, пока я не заработала раздвоение личности.

Морис и Рэнди продолжали смотреть на меня в ожидании реакции.

– Когда будешь его жрать, оторви мне пару щупалец, люблю морепродукты, – я хищно ухмыльнулась, глядя, как стремительно бледнеет лицо Мориса и становится единым по цвету с его неповторимым жабо.

– Заметано, – Рэнди поставил мне на поднос тарелку с гуляшом. – Идем, поедим на веранде.

Мы демонстративно отвернулись и пошли к дальней двери в конце зала. По дороге я тихо спросила:

– Ты правда начал глодать ногу своего соседа?

– Да он не мылся невесть сколько, не удивительно, что от него так аппетитно воняло мертвечиной.

– Фу, – я представила себе это и хихикнула. – Зато у него теперь будет повод помыться.

Как и у всего общежития. Минимум дважды в день.

Мы вышли из столовой через арку и заняли один из столиков на открытой веранде с видом на аллею. Наш тактический маневр хорошо восприняли остальные студенты, державшиеся от Рэнди на почтительном и благоприятном для собственного пищеварения расстоянии, и потоком потянулись к стойкам с едой. Я невозмутимо жевала гуляш и рассматривала разнообразных сокурсников. К рогам, хвостам и мохнатым лицам я уже привыкла и перестала относить их в разряд необычных. Но попадались и более любопытные экземпляры, например, парень с головой ящерицы или девчонка с шестью неестественно тонкими ногами. Я представила, что бы я делала, будь у меня шесть ног, и меня передернуло. На одних колготках обанкротишься.

– Через пару дней привыкнешь, – нарушил тишину Рэнди. – Я тут уже три дня, чего только не видел.

– И все три дня питался… – Я взглядом указала на его тарелку.

– В том-то и дело, что нет. Только вчера потянуло, – вздохнул Рэнди и уныло кивнул на свой завтрак. – И ничего, кроме этого, пока есть не могу. Доктор сказал, у меня скачущая адаптация. Типа сначала медленно, потом внезапно психика полностью перестраивается. Сначала думал, не выдержу, с ума сойду.

Я покивала.

– Я тебя так понимаю. В зеркало себя увидела, чуть опять не окочурилась.

На веранду с подносом вышел Морис, но сел, к счастью, отдельно, элегантно откинув полы камзола, чтобы не помялись. Щупалец видно не было. Везет, вот если бы змеи тоже могли исчезать.

– И еще раз спасибо, – вторгся в мои завистливые мысли голос Рэнди. – Как мне сказали, гули довольно противны в общении, поэтому нас предпочитают игнорировать.

– Интересно, почему? – я посмотрела на Рэнди, и у меня он отторжения не вызвал. Даже неаппетитный кусок мяса на его тарелке рядом с ним выглядел довольно уместно и органично. Если не принюхиваться.

– Неуправляемы, агрессивны, тупы и плохо пахнем, – перечислил гуль и впился зубами в мясо. Кто-то явно просветил его на сей счет, и этому кому-то неплохо было бы поучиться правилам общения.

– Зубы просто чистить чаще надо, да и все, – отмахнулась я.

– Я ж говорю, ты удивительная, – промычал он с набитым ртом. Я проследила, как мясо исчезает у него во рту, и сглотнула. Надеюсь, в закрытом бокале, который мне вручили, не кровь девственниц или, что более вероятно, девственников.

В этот момент в столовой громко хлопнула дверь, и на пороге веранды появился орк. Огромный, мускулистый, полуголый и одноглазый. Как я поняла, кто он? О, его надо просто видеть!

– Ой, блин! – тихо сказал Рэнди и попытался спрятаться под стол.

– Рэнди… это твой обглоданный сосед? – сразу просекла я и нервно икнула, наблюдая, как эта махина разбрасывает столы и направляется именно к нам. Договорить не удалось, наш столик вместе с тарелками отправился в полет по веранде, а гуля вытащили из укрытия прямо за шкирку.

Орк встряхнул его, как пыльный мешок, и зарычал.

– Я чистый! Я моюсь! Ты врун!

– Чо, ты, главное, успокойся! – примирительно начал гуль, но махина этого не заметила, а только еще раз встряхнула Рэнди. Орк явно собрался сделать из моего друга подстилку для ног, когда неосторожно задел мой стул.

Змеи на голове встали в боевую стойку, и через пару секунд мы стали первой достопримечательностью столовой.

Я, окаменевший орк и мирно покачивающийся в его руке Рэнди, каким-то чудом не попавший под действие моей магии.

– Ого! – Морис уже был рядом и осторожно ощупывал орка двумя торчащими из-под камзола щупальцами. – А это надолго?

– Нееет! – пискнула я, глядя как с орка осыпается каменная крошка.

– Марго, беги, – прошептал придушенный Рэнди.

Меня словно подкинуло, я пулей прошмыгнула мимо остолбеневших студентов к выходу, но уткнулась носом в точную копию такого же орка, только повязка у него была на другом глазу.

– Ма! – рявкнул он мне на ухо и подхватил на руки, поворачиваясь спиной к своей злой копии и защищая меня от его удара.

– Что «ма»? – единственная ассоциация у меня была только со словом «мама», но становиться матерью для этой гориллы я не собиралась.

– Зовут Ма, а его зовут Чо. Мы братья, – выдал мой спаситель и ловким пинком отправил брата в полет за стойку. Я покрепче вцепилась в него руками и ногами, а то уронит, костей не соберу.

– Орки Ма и Чо?

– Огры, – поправил меня он и опустил на пол. – Мирные!

– Фигасе, мирные! – Морис держал щупальцами остатки стола, прикрываясь им, как щитом. А за ним прятался несчастный гуль, краснея от обидной беспомощности.

– Я моюсь! – рычал Чо, старательно круша стойку. Оттуда с немыслимой силой вылетала различная кухонная утварь и приборы. Покосившись на пролетевший мимо нож, я слегка позавидовала изобретательному Морису. Огр не оставлял попыток добраться до гуля, поэтому весьма прицельно швырялся ножами.

Рэнди спасало только вынужденное заступничество кракена.

– А его можно как-то успокоить? – спросила я. – Он же всю столовую разнесет!

Ма пожал плечами.

– Если только вырубить. В ярости опасен, не хочу в лазарет.

Ясно, в принципе, другого ответа можно было и не ожидать. У всех присутствует инстинкт самосохранения. В голову пришла идея.

– А может, ты это сделаешь? Столовая работать не будет, еды не будет.

Это был, конечно, так себе аргумент, с учетом того, что столовая отделялась от веранды капитальной стеной и пострадала бы в самую последнюю очередь, но огр задумался и потом утвердительно кивнул:

– Еда нужна.

Животворящая мысль о том, что разрушенная столовая приведет к голоду, основательно подтолкнула Ма к решительным действиям. Он схватил за ствол стоящее у окна дерево в каменном горшке и теперь азартно колотил им собственного брата по лбу.

– Вот же Ма… – Я пожалела, что подкинула эту идею огру. Теперь разрушения стали в два раза интенсивнее.

– Может, позвать кого-нибудь? – выдал умную мысль Рэнди, все еще прячась за Морисом, который, в свою очередь, прятался за столом.

– Сомневаюсь, что кто-то появится, – фыркнул он – Мы уже минут десять в осаде, а до сих пор никого нет. Думаю, здесь действует система естественного отбора. У тебя какая специализация?

– Земля, – машинально ответила я, еще не зная, к каким последствиям приведет мой ответ.

– А у меня Вода. Короче, я смываю этих придурков на улицу, а ты вкапываешь их в землю. Все довольны, героям подносят дары, и мы удаляемся в лучах славы.

– А если не получится?

– Нас вынесут, – отозвался Морис, откидывая остатки стола, разломленные отлетевшим от «боевого» оружия Ма горшком. – Решай быстрее, а то этот трупоед, пристроившийся к моему заду, очень нервирует!

– Я не пристраивался! – возмущенно задохнулся Рэнди.

– Ладно! – согласилась я.

На самом деле, я мало представляла, как это сделать, но случившееся на экзамене вселяло уверенность, что у меня все получится, стоит только это хорошо представить. Я сжала кулаки, расставила ноги пошире – в общем, сделала все, что, в моем представлении, должно было мне помочь.

– Ванна готова! – крикнул Морис, и повернувшихся к нему огров вымыло с веранды огромным потоком воды, вот до улицы они не добрались, помешали перила. С визуализацией у меня явно были проблемы, сначала Ма и Чо закружило в грязевом фонтане, потом обдало пылью, и только с третьей попытки у меня получилось представить землю в виде болота. Огры увязли там руками и ногами, а затем болото превратилось в бетон.

– Немного неуклюже, но в целом сойдет. – Кракен попробовал щупальцем пошатать Чо, но ничего не вышло.

– Вылезу, урою! – рыкнул Чо. – И тебя тоже!

От его яростного взгляда у меня зашевелились змеи на голове. Дня не прошло, а врага я себе уже нажила, прекрасно, Маргарита, так можешь только ты. И с некоторым опозданием я заметила, что кроме Ма и Чо в бетон я закатала еще пару других студентов. Ну… может штук пять или шесть. Да кто теперь считает-то?

Рядом материализовалось черное облачко, и оттуда донеслись аплодисменты.

– Браво! – ко всему прочему добавился еще и издевательский голос, не такой, как в прошлый раз. – Студенты, объединенные командной работой – лучшее зрелище. А теперь марш в ректорат, герои доморощенные! В лучах славы, так сказать.

Меня толкнуло в образовавшийся портал. От неожиданности я потеряла равновесие, а потом сзади в меня влетел Морис, а за ним Рэнди, поэтому перед ректором мы предстали фееричной кучей на ковре, причем я снизу.

Но это было еще не все! Через пару секунд на нас шлепнулись огры, измазанные грязью по самые уши.

– Оууу, слезь со щупалец, громила! – завопил Морис.

– Чо? – рыкнул огр.

– Да ничо! – почти простонал кракен, вытащил поврежденное щупальце из-под огра, и оно волшебным образом исчезло.

Голова Рэнди находилась в области моих щиколоток, и я случайно заметила алчный взгляд, направленный на мои ноги.

– Фу, плохой гуль!

Рэнди втянул слюну, выступившую в уголках губ, и виновато потупился. В этот момент Чо схватил его за то, до чего дотянулся, и Рэнди взвыл, от души пнув Ма по физиономии. Я прямо почувствовала, как стало жарко.

– А, может, вы уделите и мне немного внимания? – вкрадчиво поинтересовались у нас. Мне стало стыдно, хотя собственные ноги меня волновали гораздо больше, поэтому сначала я отпихнула Рэнди в сторону и только потом повернулась к говорящему.

Он был невысокого роста, миниатюрно сложен, копна черных растрепанных волос скрывала лоб. Если бы не его голос, я бы никогда не подумала о том, что он ректор. На вид обыкновенный шалопай-студент.

– Прелестно! Когда вы, наконец, перестали рассматривать меня, как таракана в вашей тарелке, я представлюсь. Миллхаус Дрей, ректор Темного факультета Академии Небытия и ваш бог, мама и сиделка в одном лице.

В ту же секунду мы оказались вздернутыми в воздух, ощущая себя тряпками, которые повесили сушиться на заборе.

Внешность действительно обманчива, и сейчас даже родственная пара огров не внушала мне такого трепета, как этот щуплый пацан. Дрей заметил мой взгляд и улыбнулся. Его серые глаза подернулись стальной дымкой, и он повернулся к Рэнди.

– Никаких «они первыми начали», – предупредил ректор, видя, как гуль пытается что-то сказать. – Ваше наказание, студент Салливан – неделя без пищи. И не надо морщиться, вы не первый гуль, которого я обучаю, и мне прекрасно известно, сколько ваш вид может обходиться без еды, не причиняя существенного ущерба здоровью. А чувство голода заставит вас лучше контролировать себя, если, конечно, вы не хотите закончить обучение в камере системы зачистки.

Я хотела возразить, потом поинтересоваться, что за зачистка такая, а в конце просто взмолиться о пощаде, но язык в любом случае мне не подчинялся.

– Студентка Кудряшова, есть что сказать? Для вас, я думаю, лучшим наказанием будет навести порядок в столовой. Вам следует выбрать курс ландшафтного дизайна. Оформить помещение для приема пищи в болотном стиле – это очень новаторская идея.

Ректор говорил так, что мне было непонятно, что это? Сарказм или реальное пожелание?

– Братья Ма и Чо… – ректор задумался. – Я предупреждал насчет приступов агрессии. Ограничители вас ждут, а также вы поступаете в полное распоряжение Кудряшовой. Небольшая физическая активность не помешает, а мытье полов очень положительно влияет на самоуспокоение.

Морис в этот момент весьма не вовремя хихикнул.

– Студент Фрей, думаете, вы такой особенный и останетесь без наказания? Ограничитель и совместный труд с ограми заставит вас почувствовать близость с другими студентами. Уборка в столовой засчитается в первый практический семинар по вашей специализации.

Невидимые руки отпустили нас, и мы облегченно выдохнули. Как оказалось, зря… ректор дьявольски ухмыльнулся и добавил:

– Униформа и средства для уборки уже приготовлены.

Мы вернулись в столовую, и нас под белы ручки отвели в служебное помещение, где помимо швабр и прочего полезного инвентаря для нас приготовили «подарки». И если под униформой я подразумевала какой-нибудь халат или робу, то Миллхаус обладал редкой степенью извращенного ума. Ну кто мог додуматься выбрать в качестве униформы костюм горничной? Да, да! Тот самый! Черный, с оборками, фартучком, чепчиком, белыми гольфами и ужасно неудобными туфлями. Неудивительно, что ректор выглядит как прыщавый подросток. Одежду для нас он явно заказал в местном секс-шопе, мелочь озабоченная!

– Я это надевать не буду! – резко заявил Морис.

– Хочешь испытать настоящий гнев ректора? – хмыкнул гуль, натягивая белые гольфы на свои длинные волосатые ноги. – А я нет!

Похоже, кроме Мориса, только я не спешила исполнять глупое поручение. Огры молча переоделись в огромные платья и теперь пристраивали кружевные чепчики на свои абсолютно лысые головы. Тут уж и меня проняло. Вдруг ректор за нами наблюдает? Пошлет свою тучку, а та шарахнет молнией в пятую точку за непослушание. Так что пришлось догонять собратьев-косплееров, благо Рэнди оказался самым деликатным из нашей гоп-компании и подержал ширмочку, чтобы я могла переодеться. В итоге в этом комплекте я единственная смотрелась до ужаса органично и правильно на фоне этих переодетых клоунов.

Мертвая секси-горничная в академии магии… Не о том ты, Рита, всю жизнь мечтала!

Остался один только Морис. Кракен стонал и закатывал глаза, называя доставшееся ему одеяние издевательством над его чувством прекрасного, которое, на мой взгляд, и так немного страдало. Когда и он закончил модное перевоплощение, посмотреть на нас собрались все работники столовой.

– Кажется, у меня наметился конкурент, – шепнула я Рэнди, и он пакостно захихикал. Морис явно вообразил себя Мэрилин Монро и зажимал пышную короткую юбку между ног, краснея, как рак. Белые чулочки на его ногах смотрелись так миленько, что у меня чуть не появились новые комплексы.

– Что? – буркнул Морис, сверля Рэнди взглядом. – Отвернись!

Рэнди показал ему язык, и, вооружившись швабрами и ведрами, мы гордо проследовали к месту отбывания наказания, а я втайне надеялась, что ректора разорвет от смеха при виде нашей ударной чистильной группы.

– Это нас из студентов в уборщики разжаловали? – вдруг спросил Рэнди.

– Мы не уборщики! Мы – клинеры! – фыркнула я, заходя на веранду.

Ой, мамочки…

Глава 4

– Мда, – выдал Морис, оглядывая помещение.

– Это точно наших рук дело? – усомнилась я. – Такое ощущение, что здесь взорвалась цистерна с лечебной грязью.

Я поскребла тряпкой стол и грустно вздохнула.

– Есть идея, – сверкнул глазами гуль. – Снова вызываем шторм, все вымывает наружу, внутри чистота, задание выполнено.

– А про ограничитель ты забыл? Я теперь могу воду только ведрами призывать, – вздохнул Морис. Ему идея понравилась, но, видимо, ректор знал, что мы не захотим возиться тут всю следующую неделю, поэтому подстраховался.

– Что за ограничители? – спросила я. Не видела, чтобы на Мориса и огров что-то надевали. – Что они ограничивают?

– Попробуй догадаться с двух раз, – проворчал Морис и провел пальцем по шее. На коже явственно проступил контур тонкого красного ошейника и тут же исчез. – Способности наши он ограничивает. Повезло тебе, но ничего, еще успеешь примерить, если перестараешься со статуями.

Ма и Чо выглядели сконфуженными, наверное, на них такие ошейнички тоже были. Честно говоря, попахивало не академией, а тюрьмой строгого режима.

– И ты теперь совсем ничего не можешь? – уточнила я.

– Ну почему ничего? Кое-что могу, – протянул Морис и подмигнул мне. – Но не хочу. Хочу закончить со всем поскорее и рожи ваши не видеть больше.

Я тоже не горела желанием водить дружбу с ходячими моллюсками, поэтому предпочла переключить внимание на решение нашей общей проблемы.

– Еще идеи есть? – без особой надежды спросила я. Сейчас бы очень пригодился какой-нибудь лайфхак по устранению последствий стихийного бедствия за полчаса, но от ютуба я отлучена раз и навсегда.

– Мыть! – решительно заявил Ма, и они с братом схватились за ведра и швабры так яростно, что мы в едином порыве отшатнулись. Попадешь под горячую руку – замоют до смерти.

И так началось мое обучение в Академии Небытия. Со швабры, белого чепчика и ноющих парней в женских платьях, от которых (и парней, и платьев) было больше вреда, чем пользы. Лучше бы просто дали умереть спокойно…

– Вот! – Морис гордо продемонстрировал полное пластиковое ведерко жизнерадостно желтого цвета. – Получите, распишитесь.

Ведро уволокли, а на его место поставили новое – красное в горох.

– Вы издеваетесь?! Я вам что, водокачка?

Судя по хмурым взглядам, если не заткнется, будет и водокачкой, и половой тряпкой, и грушей для битья, если припрет. Морис посыл понял и со вздохом простер над ведерком ладонь, из которой зажурчала струйка воды.

– Что-то напор у тебя так себе, – не удержалась я от подколки. Морис нервно дернулся, и струя промазала мимо ведра и окатила ноги Чо. Готова поклясться, по террасе прошелся могильный сквозняк.

– Не понял? – прогудел Чо, и Морис беспомощно шлепнулся на задницу, прямо в облако из белого пышного подъюбника.

– Это недоразумение… – начал он уже совсем не так дерзко, как обычно. Видать, инстинкт самосохранения есть даже у двуногих осьминогов. Но Чо был бы не Чо, если бы прислушался к его бормотанию.

– Ты че?! – взревел он и сломал швабру пополам. – Не понял. Ты че?!

Бедность словарного запаса обильно компенсировалась легкостью, с которой он смял ведерко, наступив на него. Морис ловко пополз назад, не вставая с пола и отталкиваясь тремя щупальцами, вылезшими из-под подола. Радиус пустоты вокруг огра резко увеличился.

– Ты его взбесил! – прошипел Рэнди, как будто еще никто этого не заметил. – Ты кретин совсем?

Морис скривился, и в следующую секунду об голову Чо сломалась еще одна швабра, на этот раз принадлежавшая его брату. Назревала битва титанов.

– Давай сюда, – Рэнди поманил меня под прикрытие перевернутого ранее стола, но рыть окопы не понадобилось. Получив воспитательный подзатыльник (от которого я бы скончалась на месте второй раз), Чо присмирел, но встала новая проблема – чем продолжать уборку, если у нас минус три инструмента?

– Вы меня в гроб загоните, – вздохнула я, но все почему-то подумали, что это забавная шутка.

За час нашей мокрой возни веранда явно не изменилась в лучшую сторону. Часть мебели мы, конечно, поставили на место, но грязь была так мастерски размазана по всем поверхностям, в том числе и вертикальным. Даже с потолка пару раз сорвались жирные коричневые капли, похожие сами знаете, на что. Мы организовали неширокую полосу относительно чистого пола, а тут еще и тощая задница Мориса немного поработала во славу общего дела. Но этого было мало. Нужны радикальные действия.

– Насколько радикальные? – осторожно уточнил Рэнди, и я поняла, что начала рассуждать вслух. Змейка возле левого уха заинтересованно зашипела, тоже ожидая продолжения.

– Ну, например, – я нашарила взглядом уцелевший стул и села, – знаете поговорку, что клин клином вышибают?

– Нет! – Рэнди аж подскочил.

– Сейчас объясню…

– Нет, это значит, что план мне не нравится.

– Но я его еще не сказала.

Рэнди поежился, но меня неожиданно поддержал Морис.

– Пусть говорит. Без экстренных мер мы будем зависать тут до конца обучения вместо завтрака, обеда и ужина. А я вообще-то надеюсь поскорее отделаться от вашей компании.

Рэнди показал ему язык.

– А мы от твоей, каракатица ряженая.

– Трупоед конопатый.

– Моллюск беспозвоночный!

– Трупоед…

– Повторяешься! – перебил Рэнди с пакостным смешком, и мне пришлось-таки вмешаться.

– Дамы, держите себя в руках, – попросила я, и «дамы» виновато скомкали белые переднички. – Я все сделаю сама, и в идеале нам понадобятся только веники и совки.

– Звучит слишком уж оптимистично, – напрягся Морис. – Я не против попробовать, но, если что, я умываю руки.

Мы знакомы несколько часов, но мне уже кажется, я знаю его как облупленного – скользкий гаденыш, вот он кто. Нацепив на лицо милую улыбочку, я кивнула.

– Отлично. Уверена, в умывании тебе нет равных.

Мы скрестили взгляды, и Морис вернул мне улыбку еще слаще и умильнее моей.

В итоге я кратко посвятила товарищей по бригаде в свой дерзкий план, и он, естественно, вызвал недоумение. Почему? Да потому что двое из оставшихся троих слушателей его попросту не поняли!

Я попросила всех встать на чистые поверхности и, когда парни вскарабкались на столы, принялась за работу. Я – горгона, обращаю живых в камень и т. д., и т. п. А что будет, если я превращу в камень не людей, а, скажем, грязь?

Если представить, что обычная магия – это тонкий механизм, налаженный и сложный, то моя магия – это дубина, которой я размахивала, как умела. Первый день в новой ипостаси, чего вы хотели? Я встала на чистый пятачок пола и погрузила ладони в толстый слой подсохшей грязи. Змеи заинтересованно зашипели, и я ухватилась за этот звук, создавая в голове четкий образ того, что хочу получить. Предыдущий опыт доказал, что моя «дубина» ого-го как работает, так что нет причин, почему не сработает сейчас. Я резко выдохнула, и по террасе прошла дрожь. Столы закачались, парни на них взволнованно загудели, но я уже видела, что процесс пошел.

От моих ладоней распространялась серая корочка, она захватила все испачканные поверхности и, когда я убрала ладони, она треснула и рассыпалась в пыль. Ура!

– Видали? – радостно обернулась я, но наткнулась на скептический взгляд Мориса. – Что?

– Считаешь, так стало чище?

– Рит… – тихонько позвал Рэнди. – Не хочется соглашаться с этой говорящей креветкой, но теперь тут не грязно, а пыльно.

– Ну да, – согласилась я. – Так и задумывалось. Теперь мы просто все подметем.

Ма и Чо переглянулись, и тут случилось страшное.

Чо чихнул.

Это был громоподобный звук, рев динозавра, рык саблезубого тигра. Он породил мини-шторм, который поднял всю пыль вокруг в воздух и швырнул прямо на нас и заодно в открытые окна. Когда я рискнула открыть глаза, на ресницах пыли было больше, чем туши в моем вечернем макияже. Змеи от ужаса свернулись кольцами. Я вытерла лицо локтем и уставилась на братцев-огров.

– Будь здоров…

– Чо здоров! Чо никогда не болеет, – гордо заявил он. – Че делать надо?

Теперь пылюка была не только на полу, она была ВЕЗДЕ! Даже в столовой, которая до этого сумела как-то избежать разрушений. Морис тут же подтвердил мое предположение, заглянув в распахнутые двери.

– Поздравляю, – хмуро сказал он, щупальцем вытирая пыль из-под носа. – Благодаря тебе нам теперь еще и столовую убирать.

Я тоже заглянула внутрь, с ужасом оценивая масштаб запыленности. И если с верандой все было относительно проще – стены да простенькая мебель, то в столовой пострадали и столы раздачи. Тут не веник нужен, а пылесос, желательно размером с танк.

Я накрутила змейку на палец, и та возмущенно меня цапнула.

Ууу, зараза! Я потрясла рукой и подула на ранку. Подула. Хм…

– Парни, – я скрестила руки на груди и расставила ноги, копируя излюбленную позу всех героев американских боевиков, – признавайтесь. Кто вытянул стихию Воздуха?

У Мориса была Вода, у Рэнди – Огонь, у меня, как уже всем известно, Земля. Ма посмотрел на Чо, Чо посмотрел на Ма и оба ткнули друг в друга пальцами.

– Он!

– Чудесно, – я хищно улыбнулась. – Обожаю руководить здоровыми мужиками вроде вас. Давайте поднапряжемся и выдуем к чертовой бабушке все это безобразие!

Не скажу, что план был идеальным, но командный голос у меня был что надо, так что Морис и Рэнди, пихая друг друга локтями, кинулись разгребать дорогу к оставшимся окнам. Столы и стулья во избежание новых разрушений построили у стен, организовав посреди помещения пустое пространство. Я же выбрала для огров самое удачное, по моему мнению, место, чтобы охватить как можно больше участков. Выдуть все одним разом. Надеюсь, мы скоро расправимся с этой проблемой, я просто мечтаю замочить себя в ванне с пеной и маслом мяты. Можно еще и валерьяночки туда капнуть, чтоб точно проняло.

– Готовы?

Братья одновременно втянули ртами воздух, надули щеки, сжали кулаки, и мне впервые стало казаться, что я сглупила. Очень серьезно сглупила.

Фуууууух!!!

По столовой пронеслось два торнадо, сминая все на своем пути и всасывая в себя. Рэнди схватил меня за руку и едва успел откинуть на безопасное расстояние. У Мориса юбка встала дыбом, и три щупальца обвили колонну, для верности впившись в нее присосками. В какой-то момент воронки объединились, потемнели от пыли и поперли на выход. На секунду мне даже показалось, что все реально идет по плану, но тут торнадо добралось до окна и… просто вынесло его вместе с частью стены.

Ма и Чо выпрямились и хлопнули друг друга по плечам, пока я, раскрыв рот, смотрела на раскуроченную стену. Нет, в столовой стало вполне себе чисто, опять же, тщательно сдвинутые к стенам столы со стульями, а также витрины с едой тоже вынесло на веранду.

– Вижу, ограничители оказались слишком слабыми для некоторых.

От тихого голоса змеи у меня на голове зашевелились и встали в боевую стойку. Только не говорите, что…

Из-за обломков стены медленно поднялся ректор. Он поднимался все выше и выше, пока носы его красных кед не поднялись над руинами на добрый метр. Воздух вокруг него искрил, волосы развевались, а совсем недавно еще серые глаза полыхали ярко-голубыми огнями.

Горло перехватило, и мы все дружно рухнули на колени. Миллхаус Дрей завис перед нами, и я схватилась за шею. Пальцы нащупали тонкую нитку, которой на мне только что не было. Это и есть ограничитель? Больше похоже на удавку.

– Чья была идея? – спросил он, и я выпучила глаза. Намек был более чем ясен, и по кивку зловещего ректора хватка на горле ослабла.

– М… моя.

– Студентка Кудряшова, – почти проворковал ректор, и треск электричества вокруг него стал громче. – Уводите свой отряд.

Что? Неужели пронесло?

Морис подумал о том же и рискнул подать голос.

– Мы отработали наказание?

– Да, конечно, – ответил ректор. – Завтра будете дежурить в оранжерее.

И так же медленно и очень пафосно удалился все через ту же дыру в стене.

Я едва не рухнула на спину от облегчения, потом все-таки брезгливость возобладала, и я с охами и ахами поднялась на ноги.

– Ну, спасибо, – процедил Морис, втягивая щупальца. – Удружила.

Я демонстративно отвернулась и вскрикнула, увидев, что Ма держит Рэнди за ногу вниз головой.

– Помер, – коротко прокомментировал огр. – Совсем.

У меня аж ноги чуть не отказали.

– Клади его! Живо!

Рэнди шмякнули на пол, и я припала к тощей груди. Сердце не билось.

– Рэнди, миленький, не надо так, – запричитала я. – Что смотрите? У него сердце не бьется и пульса нет!

На плечо легла холодная узкая ладонь.

– Не хочу тебя расстраивать, Марго, но у тебя тоже.

– Что тоже?

– Сердце не бьется и пульса нет.

Пока я переваривала эту новость, Морис заржал, и я сообразила, что это шутка такая, и перестала в панике хватать себя за левую грудь. А тут и наш «труп» открыл глаза, шмыгнул носом и осторожно спросил:

– Он уже ушел?

И тут до меня дошло.

– Рэ-э-энди, – угрожающе протянула я. – Ты что, пока мы тут ректору отчитывались, притворялся мертвым?

Гуль сделал большие невинные глаза.

– Я не специально! Это особенность такая… организма… Не бей меня!

Наверное, даже не будь я горгоной, сейчас могла бы превратить в камень одним взглядом, но Рэнди пронесло, и он отделался легким испугом.

– Ладно, хрен с вами. Пойдемте мыться.

– Вместе? – оживился Морис и получил кукиш под нос.

Сдав уцелевший инвентарь, мы обнаружили, что наша одежда испарилась в неизвестном направлении. Первым (и единственным) под подозрение попал ректор, с него сталось бы проучить нас таким детсадовским, но крайне эффективным способом. А что? Я бы лучше еще одну столовку вымыла, чем шла по коридору академии в платье горничной и грязном переднике. Чего уж про парней говорить.

– Отчислиться точно нельзя? – грустно спросил Рэнди.

– Точно, – вздохнул Морис и первым напоролся на компашку студентов, устроившихся на широком подоконнике. Не знаю, кто из нас оказался удивлен сильнее: они от вида нашей команды клинеров-любителей или мы – от их, скажем так, экстравагантной внешности.

– Чего вылупилась? – спросила у меня девица с самой что ни на есть лошадиной физиономией и закинула копыто на копыто. И если морда мне ее просто не понравилась, то насчет копыт я не преувеличила, на них даже подковы были. Впрочем, во всех остальных отношениях девица была более чем хороша, что не могло не отключить Морису мозги.

– Уф, вот это кобылка…

Сомнительный комплимент ему вбили обратно ударом копыта под дых. Лягалась «кобылка» не хуже настоящей лошади.

Ее товарищ был типичнейшим оборотнем, какими я их помнила по фильмам ужасов. Массивный, с широкой грудной клеткой, он стоял на полусогнутых ногах, как будто постоянно готовился к прыжку. На макушке у него были серые уши, по бедру хлестал хвост, и вообще бедолага страдал повышенной лохматостью, что некоторым особям мужского пола придает брутальности, но явно не когда шерсть в таком количестве.

– Ты, – он ткнул в Мориса загнутым когтем, – обор-р-р-зел совсем?!

Морис вскинул руки, мудро не желая нарываться на драку, и даже извинился, но тут ко мне сзади подвалил какой-то тип и обнял за талию.

– Ммм, какой костюмчик. Можно пригласить к себе такую прекрасную уборщицу?

Не знаю, что меня больше возмутило, что он назвал меня уборщицей, или что начал распускать руки. Помню только, что руки у него были холодные, шершавые и какие-то совсем мерзкие. Я рванулась вперед, развернулась и ударила коленом туда, куда обычно бьют дамы в беде.

Попала.

Типчик зашипел, как сдувающийся воздушный шарик, вытаращил на меня янтарные глаза с вертикальными, как у змеи, зрачками и застыл каменным изваянием. Его приятели насторожились, и тут Рэнди схватил меня за руку.

– Валим!

Другой он вцепился в Мориса и потащил за собой. Ма и Чо благополучно утопали еще до начала стычки, так что бегство действительно было единственным вариантом избежать ненужных проблем. Но если честно, я бы осталась и еще надавала тумаков этой змеюке. Ненавижу, когда меня трогают без разрешения, если это, конечно, не мои друзья.

Вслед нам неслись проклятия и угрозы, но бегала наша троица хорошо, только платья развевались по ветру. Морис еще умудрился сорвать с головы чепчик и легкомысленно бросить его за спину. Позер.

Оказавшись, не иначе как чудом, возле своей комнаты, я готова была прыгать до потолка от облегчения, если бы во мне еще оставались силы. Организм деликатно напомнил, что в то время, как приличные люди обедали, мы возюкали швабрами нами же созданную грязь. Интересно, сколько сейчас времени?

В комнате восхитительно пахло едой, пусть даже при жизни я не особо любила вареные яйца. Моя соседка сидела на кровати, почему-то на корточках, а перед ней высилась целая горка скорлупы.

– Ты ограбила курятник? – спросила я, падая на свою кровать.

– Сама дура, – отозвалась Кирра и сунула только что очищенное яичко за щеку. – Эфто… деликатеф… Ум-ням.

Сейчас я была согласна есть этот деликатес хоть вместе со скорлупой, так что с Киррой срочно требовалось наладить контакт.

– Пахнет очень аппетитно, – сказала я, села и многозначительно посмотрела на тарелку. Кирра ревниво придвинула ее к себе.

– Даже не косись. Твоими стараниями обед перенесли в резервную столовую, пришлось изрядно побегать.

И она отправила в рот еще одно яйцо. Лисица, которая обожает вареные яйца и валерьяновую настойку. Нет, я ничуть не удивлена.

– Больно надо было, – буркнула я и отвернулась. В животе урчало, и я не могла определиться, чего я хочу больше: валяться без задних ног, все-таки помыться или отправиться на поиски еды. Чутье подсказывало, что тот же Морис наверняка знает, где ею можно разжиться. У Рэнди даже спрашивать не стоило.

В итоге победил рационализм. Сначала ванна, потом уже еда, а отдохнуть ночью успею, иначе опоздаю на первые в новой жизни занятия. Ванная комната у нас была своя, что уже радовало, разве что слив уже был забит рыжими волосками. Кто-то у нас тут активно линяет. В целом удобства меня вполне устроили, просто накануне я была не в том состоянии, чтобы их детально изучать. Не слишком просторное помещение, выложенное немного потрескавшейся бело-голубой плиткой, собственно, ванна на гнутых ножках, раковина, краны, как я уже выяснила спросонья, с горячей и холодной водой, унитаз за ширмой. На полочке над ванной стандартный набор из шампуня, бальзама, геля для душа и двух мочалок. Судя по всему, такие наборы полагались всем студентам, только не все в двойном размере, например, шампунь был один на двоих, а вот по бруску мыла, зубной щетке и полотенцу на крючке досталось каждой.

Я второй раз за день полезла в ванну и со вздохом взялась за лейку. Интересно, есть какой-то способ угомонить собственную прическу? Утренняя помывка показала, что на шампунь и бальзам у моих живых дредов аллергия, но ведь еще вчера они пару раз превращались обратно в волосы! Я просто хочу нормально искупаться!

Впрочем, «нормально» – это сейчас вообще не про меня, так что я задала своим змеюкам жару, причем в прямом смысле слова – просушила феном – и походкой победительницы вышла из ванной.

Кирра уже ушла, и мне захотелось в спокойной обстановке изучить расписание. Раз попала в академию, надо хоть попробовать в ней учиться. Желудок протестующе заурчал. Яйца лисица либо доела, либо унесла с собой, а опускаться до обшаривания шкафчиков… Ну уж нет. Я пришла к компромиссу, сейчас разберусь с расписанием, после найду Мориса, а вместе с ним и еду. А совсем уж на крайний случай попрошу поделиться щупальцами, у него их целых четыре. А если пожадничает, можно позвать Рэнди и пожарить щупальца осьминога на гриле.

– Стоп, а давно я такая кровожадная? – я подошла к зеркалу, зубы не заострились, чешуек не стало больше. Может, это как раз то, о чем предупреждал доктор? Жажда крови? Я достала мешочек с валерьянкой из-под подушки и приложила к носу. Ммм, благодать… Нюхала бы вечно, да жаль, так и наркоманкой заделаться можно, точнее уж, валерьяноманкой…

Валероманкой?

Валероманьячкой?

Я окончательно выпала из реальности, но, к счастью, успокоительный мешочек выскользнул из пальцев. Я покрутила головой – никто не видел, куда я качусь? Вроде нет. Дверь закрыта, окно на третьем этаже, тут разве что дракон может мимо пролетать. Кстати, а они тут тоже учатся?

В общем, не знаю, из кого труд сделал человека, но из меня получился разве что выжатый лимончик с очень грустными волосозмеями. Я заставила себя сосредоточиться хоть на чем-то и села на стул возле своего рабочего стола, разделенного на две зоны, мою и Киррину. В тумбочке и выдвижном ящике уже лежало все необходимое: блок с листами в клетку, пенал с авторучками и карандашами и расписание на ближайшую неделю.

– Так, что тут у нас? – придвинув к себе учебный план, я скривилась. От Академии Небытия, если честно, ожидала большего, а сейчас на меня смотрел стандартный набор первокурсников «Гарри Поттера». История академии, история вселенной, контроль и медитация, теория магии, зельеварение, монстрология, некромантия. И ничего милого, доброго, веселого. В качестве физкультуры – курс начинающего убийцы, вместо полезного труда – шитье кукол вуду, про биологию вообще лучше не говорить, я сегодня уже много интересного насмотрелась в коридорах. Листок с расписанием на ближайшую неделю лежал там же, но я даже смотреть не стала.

Короче, желание учиться помахало ручкой. Нет, любопытно, конечно, чему будут учить после смерти тех, кто на людей-то уже не похож, но это я точно узнаю завтра, а сейчас стоило решить первостепенные проблемы. Например, поесть. Или лучше поспать? И снова споткнулась об отсутствие адекватных часов, хотя за окном уже начинало смурнеть, я бы сказала, что солнце клонилось к закату, если бы не сомневалась в том, что оно тут имелось. Я решительно убрала листки в стол и отправилась в постель.

Говорят, что мозг показывает во сне то, что беспокоило нас днем, собирает впечатления и выдает в виде сновидения. Я смогла в который раз в этом убедиться, вдоволь насмотревшись на всевозможных монстров, раскачивающих такси со мной и моим убийцей внутри. Я отчаянно пыталась поймать его взгляд в зеркале, потому что не могла повернуть голову и посмотреть на него, как ни старалась. Потом всевозможные вампиры, оборотни и чужие подняли машину и понесли под траурную музыку к огромной яме в земле. Я, запертая внутри неподвижного тела, орала благим матом, что не умерла и не тороплюсь в могилу, тем более что эта больше похожа на заброшенный карьер. К тому же меня укачивало, а этот урод рядом с противным скрежетом выцарапывал на лобовом стекле мое имя. Или нет? Почему-то после «рит» шло подозрительное «у». На следующей букве он остановился и начал поворачиваться ко мне. Я завизжала, и нас бросили в карьер, со дна которого поднималось что-то огромное, ужасное, с кучей щупалец и открытым жадным ртом…

С криком я проснулась и обнаружила, что змеи в панике жуют подушку. Отобрала у них наволочку и расправила, потом подошла к окну – ни луны, ни звезд, чернота вверху и огоньки уличных светильников внизу. Романтика, блин. Живот отозвался утробным ворчанием, и я вспомнила, что так и не поела перед тем, как отрубиться.

Кстати, кровать кумихо пустовала, значит, было не так поздно, как мне показалось, или она просто любила загулять. В любом случае, так даже лучше. Схожу поищу еды, а сама не найду, придется просить помощи у знакомых. Что-то подсказывало, что Морис знает больше меня.

Наш морской друг обитал в мужском общежитии на другой стороне того же здания, но я еще надеялась, что удастся обойтись без него и вообще вся моя поздняя вылазка под прикрытием темноты останется незамеченной, но судьба в очередной раз решила надо мной не смешно подшутить. Я потерялась.

Когда лестница в очередной раз вывела меня куда угодно, кроме фойе, я почти отчаялась, но тут увидела приоткрытую дверку, из-за которой тянуло прохладой. Это и правда был выход, но задний, почти упирающийся в высокий глухой деревянный забор. Я прошлась вдоль него, как вдруг рядом со мной упала лопата.

Обыкновенная лопата! Ночью. С неба. Упала лопата. Которая, между прочим, своим черенком весьма существенно приложила меня по плечу.

– Какого хрена?! – взвыла я не своим голосом, и змеюки противно зашипели, вставая по стойке смирно.

Глава 5

В следующий момент через забор перевалилось худощавое тело, замотанное в нечто темное и объемное. Нарушитель спокойствия зацепился подолом своей хламиды за край забора и рухнул вниз, сопровождая полет непечатными выражениями.

Я не поверила своим ушам.

– Рэнди?

– Ну что сразу Рэнди? – гуль недовольно фыркнул. – Помоги лучше.

Я прищурилась и обнаружила, что, если сосредоточиться, то ночное зрение становилось чуть лучше, чем обычно. Вместе с Рэнди в четыре руки мы освободили его одеяние из «лап» забора, оставив на нем изрядный клок ткани.

– Это еще что за наряд? – фыркнула я, когда гуль смог нормально выпрямиться.

– Это маскировочный плащ!

– И что он маскирует? Твои выпирающие ребра? И вообще, откуда лопата и откуда ты сам вывалился в таком виде?

Рэнди загадочно ухмыльнулся.

– Тут за забором хозчасть, там не только лопату можно раздобыть, но и бензопилу, если понадобится.

– Очень надеюсь, что не понадобится, – ответила я, вспомнив эпизод из «Зловещих мертвецов».

Рэнди внезапно ткнул в меня пальцем, заставив заметно вздрогнуть.

– Ха! А ты мне пригодишься!

Мне стало слегка не по себе от того, каким образом я могла пригодиться гулю. Точнее, в качестве чего.

– Ногу не дам! И не проси!

– Да что ты к ноге прицепилась-то, у тебя там и есть нечего. А вот у Чо… – мечтательно протянул Рэнди и нервно облизнулся. Когда у него так слюни текут, его словам очень сложно верить безоговорочно.

– Так! Что ты собрался делать?! И скажи уже, зачем тебе лопата? – потребовала я ответа. Фантазия мигом заработала, подсовывая яркую картинку объеденного огра. А с помощью лопаты Рэнди собирался спрятать улики?

– Копать!

Я побледнела и покачнулась.

– Закапывать?!

– Чего закапывать? – не понял Рэнди сразу. – Тьфу! Запутала ты меня, я от голода уже едва соображаю. Короче, мне теперь неделю голодать, а у меня молодой растущий организм. Вот и решил наведаться в местное хранилище и разжиться консервами.

– Хочешь, я тебе от своего обеда буду откладывать, пока никто не видит?

– Да что мне твой обед? – грустно простонал Рэнди. – Мне сейчас такой едой не наесться…

– Ну, а так лопата-то тебе зачем?

– Марго, ну включи мозги, – как-то уж совсем жалобно попросил Рэнди. – Какие консервы могут быть для гуля? И где?

– Хочешь сказать, что ты шел на кладбище? – от этой догадки меня затошнило, хорошо еще сама не успела поесть, а то конфуза не избежать.

– Ну, наконец-то! Ты просто гений мыслительный! Жаль только, медленный. Пошли, короче, поможешь.

– А, может, не надо?

– Надо, Марго, надо! Между прочим, это с твоей подачи меня еды лишили, – напомнил он, подобрал лопату и бодро зашагал вдоль забора. Я догнала его уже на аллее, ведущей к учебному корпусу.

– А кто виноват? Это же ты всю эту заварушку начал! Зачем ты ночью огра облизывал. А?

– Ну… – Рэнди явно смутился. – Попробовать хотел. Вдруг огрятина вкуснее падали окажется? Я же человек! Вернее, был человеком, а адаптация не спешила. Это сейчас тухлятинка для меня как отменный бифштекс, а тогда противно было.

– И дня не прошло, как адаптировался. Мог бы и потерпеть, – пробурчала я, но за парнем все равно пошла. Как-никак, моя вина тут тоже есть, да и жалко его. Я, может, и выгляжу, как ночной кошмар алкоголика, но хотя бы могу макарошек с сосисками навернуть или пиццу, а кто-то вот вынужден трупы воровать. Кстати, а это вообще законно?

Хотя, о чем я. Если Рэнди лез ночью через забор с краденой лопатой, это уж точно не от жажды приключений. Ректор не велел ему питаться целых семь дней, так что для чего бы тут не имелось кладбище (где, видимо, хоронят уже во второй раз), нам туда лучше пока не соваться.

Однако мы спокойно миновали знакомую мне часть аллеи и свернули на менее приметную тропинку. Вокруг висела пыльная мгла, успешно скрывая собой все, что было дальше пары метров. Асфальт, видимо, здесь, как и у нас, клали только на главных дорогах, так что под ногами была такая же пыль, только утрамбованная. Фонари горели где-то вдалеке и без особого успеха, а была ли тут луна или какое-нибудь другое светило сегодня мы едва ли узнаем.

Я невольно вспомнила пустыню, где под палящим солнцем прокатывается комок из сухостоя. Тут не было солнца, но в остальном выглядело так же уныло.

– Рэнди, а ты уверен, что здесь есть кладбище? Я имею в виду, кого тут хоронить, раз все и так мертвы?

– Я спрашивал, сказали, оно примерно вот там, – он махнул рукой в сторону фонарей. – Пошли быстрей, ну очень есть хочется.

Было довольно страшно вступать под эту пыльную завесу, но змеи на голове вели себя спокойно, а рядом со мной вышагивал самый натуральный гуль, почуявший тухлятинку, то есть, простите, вкуснятинку. И чего, спрашивается, я боюсь? Да это меня бояться надо! Посторонись, братва, реликтовый студент идет!

Пока я об этом размышляла, словно из ниоткуда перед нами выросла плетеная ограда.

– Интересненько, – гуль потянул носом и довольно улыбнулся. – Не обманула креветка-то!

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Естественно, откуда еще Рэнди мог взять информацию. Чертов Морис! Приду в общагу и точно оторву щупальца! И прямо при нем съем!

За оградой действительно было кладбище, и пока я кипела от негодования, гуль перемахнул через препятствие и, повозившись несколько минут, открыл ворота изнутри. И ведь наверняка ему и в голову не приходило, что Морис мог просто над ним издеваться. За то, что с направлением не обманул, спасибо, но пятой точкой чувствую подвох. Большой такой мокрый подвох.

Я с осторожностью вошла внутрь, но ничего страшного не случилось. Надгробия не раскачивались, скелеты из земли не вылезали, а вороны если и были, то сидели где-то на деревьях и не отсвечивали. Было немного темнее, чем на территории Академии, но ночное зрение справлялось, да и где-то прятались тусклые фонари.

– Ищи могилку посвежее… – благоговейным шепотом посоветовал мне гуль и, насвистывая, пошел просматривать первый ряд надгробий. От такой циничности мне стало немного не по себе, а с другой стороны, если как следует себя настроить, эти люди все равно уже умерли и им нет дела до остатков своей физической оболочки. Некоторые вообще органы науке завещают.

– Марго, я, кажется, нашел, – почему-то почти прошептал Рэнди. Я приблизилась к нему и посмотрела на могилу. Довольно свежая, земля еще не успела осесть с холмика. Будто специально для нас насыпали.

– И все же это неправильно, – вздохнула я и отошла в сторону, едва Рэнди первый раз вонзил лопату в землю.

– Правильно, неправильно, а кушать хочется. Интересно, долго еще копать? – пробурчал гуль, старательно работая лопатой. – Может, все-таки поможешь по-дружески? Совсем чуть-чуть.

– Не хочу.

– Марго, ну у меня спина уже болит. Кто этот параноик, который придумал яму на два метра вниз копать?!

– Я тебя морально могу поддержать, но не физически. – Меня не отпускало ощущение, что этот покойник сейчас укоризненно смотрит на меня, пока мы разрушаем его последнее пристанище. И ведь не бросишь голодного идиота одного.

Я даже немного замерзла под мерный звук откидываемой земли, как вдруг что-то изменилось, когда Рэнди докопал до домовины.

– Тебе не кажется, что темнота стала гуще? – спросила я, подойдя ближе к яме.

– Фонари просто выключили, – крикнул он из глубины. – Блин, даже тут экономят!

Только вот голос у него подозрительно охрип.

– Давай быстрее, добывай себе этот бифштекс и уходим отсюда. Меня все это нервирует.

– Тот факт, что ты горгона, тебя не нервирует, а простая прогулка по кладбищу – да. Странные вы существа, женщины, – запричитал Рэнди, но снова притих. Из ямы слышался только шорох земли и царапание металла по дереву…

Тут же послышался тихий скрежет.

По звуку я догадалась, что Рэнди откинул крышку и теперь шарил в гробу, выбирая часть помясистее. Я, конечно, готова принимать друга со всеми его недостатками, но на всякий случай отошла подальше. Не слишком хотелось видеть, что он там делает. Когда я уже совсем утомилась ждать, за ближайшим надгробием загорелись два красных огонька. И они очень уж напоминали чьи-то глаза.

– Рэээнди, – выдохнула я, попятившись назад.

– Тоже хофефь кусофек? – спросил гуль с набитым ртом и шумно опустил крышку. Над краем ямы показалась его голова, потом плечи и весь торс, а я все не знала, как его предупредить. И пока я тормозила, светящиеся глаза мгновенно оказались прямо перед ним, и Рэнди не придумал ничего лучше, чем плюнуть в них полупрожеванным трупом.

– Аргых! – вдруг рыкнули «глаза» и часто заморгали, избавляясь от чужих слюней.

– Валим! – заорали мы с Рэнди в один голос, и он, подхватив меня под локоть, рванул к ограде. Я прижимала к себе каким-то чудом захваченную лопату и материлась, не сбавляя темпа.

Глаза не отставали – еще буквально пара рывков, и нам точно конец.

Я сделала вдох, взяла лопату на манер копья и швырнула в преследователя. Раздался гул и звуки, напоминающие мне мои собственные нецензурные выражения. Погоня прекратилась, гуль перекинул меня через плечо и бодро помчал дальше к выходу. Глаза больше не преследовали нас, но чувство опасности не проходило. Как назло, змейки решили уйти в спячку, свернувшись тугим клубком на моей голове.

– Что это было? – выдохнул Рэнди, стоило нам выбежать с территории кладбища и оставить гостеприимно распахнутые ворота позади.

– А я откуда знаю! Отпусти, ты мне все кишки уже отбил!

Как только гуль опустил меня на землю, перед нашими носами мелькнула лопата и с жутким звуком вонзилась в землю. Я икнула, Рэнди пискнул, зажимая рот ладонью.

– Начальство нужно знать в лицо или чувствовать спинным мозгом, – ласково прошелестело из темноты. Вот тут-то мои змейки и впали в панику, сбиваясь в дрожащую от страха кучу-малу.

Неужто опять ректор? Хотя голос вроде не похож.

– Ой, – вдруг выдал гуль, – Добрый вечер, куратор Амилота.

Я застыла на месте, пока этот обладатель экзотической фамилии и приятного тембра медленно выходил из дымки, явно наслаждаясь произведенным эффектом. В отблеске последнего гаснущего фонаря мне удалось разглядеть знакомые черты. Прям до боли знакомые, можно даже сказать, до смерти.

– А мы с вами нигде не встречались? – осторожно спросила я, не сильно скрывая свой интерес к внешности куратора. А там действительно было на что посмотреть: фигура подтянутая, сильная, но не перекачанная, широкая грудь, подчеркнутая распахнутой рубахой со сложной вышивкой и бисером, узкие бедра, длинные черные волосы, буквально стекающие до самой поясницы, темно-зеленые глаза, смотрящие на меня с сарказмом, и… шрам на щеке.

– Так это ты тот дурацкий таксист!!!

– Похоже, я произвел впечатление, – хмыкнул этот недоделанный индеец. – Только я не дурацкий таксист, а Лайз Амилота из рода Красного Койота.

– Ты не койот, ты… ты… Шакал, вот ты кто! – меня начало потряхивать. – Да как ты мог?!

– А как ты могла, студентка первого курса, запустить в собственного куратора саперной лопаткой? Между прочим, больно.

– Так я попала? Просто прелестно! Я тебе сейчас все кости переломаю, убийца волосатый! – я выдернула лопату из земли и двинулась на куратора с весьма недвусмысленными намерениями. Он понял, что шутки кончились, и сделал шаг назад.

– Нападение на члена преподавательского состава карается смертью, – предупредил он.

– Ага. Мне, знаешь ли, не привыкать. Тебе спасибо.

Я перекинула лопатку из одной руки в другую, и Амилота, проследив за ней взглядом, отступил еще на шаг.

– Маргарита, успокойся. Чтоб ты знала, я тебя спас.

Спас? От чего, интересно? От бедной одинокой старости?

И ведь стоит такой… спокойный. Еще сильнее бесит.

– Ты меня убил! Зарезал, блин!

– Просто немного ускорил события.

– Знаешь, где я видела такие ускорения?

Амилота играючи увернулся от первого неловкого замаха, а от второго ушел уж совсем немыслимым, почти танцевальным па. Мы кружили вокруг ничего не понимающего гуля уже молча. Я стискивала черенок и зубы, а куратор давил лыбу. Так бы и вмазала по этим его соблазнительным губам… Черт, о чем я вообще думаю в момент долгожданного отмщения?!

– Стой на месте, я не успеваю! – рявкнула я, накручивая сотый круг, пока Рэнди не упал на колени и не содрогнулся в рвотных позывах.

– Что с тобой? – я мгновенно забыла про куратора и бросилась к другу. – Труп несвежий был? Выплюнь немедленно.

При этих словах Лайз поперхнулся, и я зло на него шикнула.

– Хватит вокруг меня хороводы устраивать… Укачало, – буркнул Рэнди и отполз поближе к кустам. Судя по звукам, съеденное не пошло на пользу, а значит, завтра мне может грозить либо еще одна такая вылазка, либо неприятный разговор с ректором. И я не знала, какой из этих вариантов противней.

Однако бегать за куратором с лопатой снова мне расхотелось. Продолжу как-нибудь в следующий раз, сейчас есть проблемы поважнее.

– Идем, «принцесса», – Лайз подобрал зеленого гуля и перекинул через плечо, весьма эффектно продемонстрировав возможности своего тела. – Нас дракон в замке ждет. Маргарита, сама пойдешь или тоже понести? Я ведь могу…

– Больно нужно, – фыркнула я и отвернулась. Что я, мужиков спортивных не видела в своей жизни? Решил, что пару раз поиграет передо мной мышцами, и все? Не на ту нарвался, я ему еще припомню свой инфаркт от горящих в темноте глаз.

А вот слова про дракона я пропустила, подумав, что это он образно, для красоты слога. Но нет! Когда мы вернулись к проходной общежития, рядом с входом расположился самый настоящий дракон! Но хуже всего то, что у него на загривке сидел Морис!

Рэнди, как только увидел водника, дернулся и зарычал:

– Я так и знал, что тебе доверять нельзя! Креветка безмозговая!

– Это я-то креветка? Безмозговая?! А ты трупожор! Где тебя носило только? – не остался в долгу Морис и быстро скатился с шеи дракона. Я потихоньку отступала в темноту, надеясь, что на меня не обратят внимания, и я спокойно проберусь в свою комнату.

– Студентка Кудряшова, а вы куда? – ласково проговорил знакомый голос, и меня обдало волной тепла. Дракон вытянул шею, и теперь его голова находилась прямо передо мной. Чешуйки заманчиво сверкали, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не дотронуться до них.

– В комнату, спать как-то хочется, – честно ответила я говорящей рептилии. И только потом до меня дошло, чей это был голос. Ректор! И тут он!

– О, да. Вижу проблеск сознания в ваших глазах, – хихикнул ректор-дракон и подтолкнул меня носом к общежитию.

– Ну, все! – сзади раздался боевой рык, и Рэнди окончательно сцепился с Морисом. Я обернулась – сейчас эти двое представляли собой клубок из щупалец и когтей, катающийся по внутреннему двору Академии.

– Лайз! – ректор указал взглядом на дерущихся.

– Сам разнимай, – лениво отозвался наш якобы «куратор».

Дракон дыхнул огнем в клубок из тел, и тот распался.

– Поясню для тугодумов, студент Фрей разбудил меня среди ночи, потому что студент Салливан долго не возвращался с несанкционированной прогулки по кладбищу. А так как про кладбище Салливану рассказал именно он, Фрей чувствовал себя слегка виноватым. И, несмотря на то, что студент Салливан та еще самодовольная скотина, – ректор посмотрел на дернувшегося гуля, – и это я цитирую, не волнуйтесь. Короче, несмотря на то, что он гуль, на кладбище можно нарваться на кого угодно, что, скорее всего, и случилось. Полагаю, студент Фрей планировал попугать товарища, но в итоге напугался сам. Только вот я не ожидал увидеть еще и Кудряшову.

– Я была моральной поддержкой.

– Вполне себе физической, – Амилота потер лоб. – Зачет по метанию лопаты в цель она сдала.

Ректор на это фыркнул паром из ноздрей, зато на нас рявкнул так, что ощутимо запахло серой.

– Все марш по кроватям и чтоб до завтрашнего утра ни шагу из комнат! И всем по три дополнительных дежурства в оранжерее! Причем первое из них будет завтра ночью!

Я натура впечатлительная, поэтому, сравнив размеры его зубов и своего тела, резво побежала к общежитию, а с этими хитрозадыми я утром поговорю.

В комнате, несмотря на позднее время, я застала неспящую соседку.

– Что случилось? – с порога спросила я. Лисица шмыгнула красным носом, торопливо потерла под опухшими веками и тут же спрятала нервные руки в кокон из одеяла. Она вообще вся была какой-то напряженной и дерганой.

– Ничего, – буркнула кумихо и попыталась спрятаться вся.

Вот только этого мне и не хватало. И так сегодня весь день только и делала, что занималась общественно-полезными делами и прочей благотворительностью в пользу одиноких и голодающих, теперь еще и соседка… А терпение мое к концу дня уже заканчивалось. Я резко сдернула одеяло и вздрогнула.

Все тело Кирры покрывали борозды от когтей, а в тех местах, что были покрыты шерстью, виднелись проплешины.

– И это ты называешь «ничего»? Быстро признавайся, что с тобой случилось! – в конце я уже зашипела, а змеи на голове зашевелились и стали расплетаться из клубка.

– Мы на вводных занятиях просто вместе сидели, я ничего такого не делала… – всхлипнула Кирра и прижалась ко мне. Я неловко похлопала ее по плечу, потом не удержалась и погладила между меховыми ушками. Лисичка смешно хрюкнула и ниже опустила голову.

Оказалось, она тоже повстречалась с этой горячей парочкой – кобылицей и оборотнем. От Кирры я и узнала, что студентов в Академии Небытия делили по нескольким параметрам, и наличие животных признаков было одним из них. И кобыла, и ее серый товарищ, и лисичка Кирра входили в группу, которую соседка назвала мохнатыми. У них была встреча с куратором, и на ней кобыла профукала место на лавочке рядом со своим обожэ. С ним сидела Кирра, безо всяких задних мыслей, просто место свободное было, но и этого хватило, чтобы у кобылы замкнуло в мозгах. Где она раздобыла коробку с блохами, неизвестно. Главное, что, столкнувшись с Киррой на перемене в коридоре, она вытряхнула на нее весь коробок.

– Душ не помогает! В медпункте никого не было, – прорыдала лисица. – А я уже с ума схожу!

Промелькнула мысль побеспокоить ректора второй раз за ночь. Но только промелькнула и сразу спряталась, когда я явственно вспомнила размер его клыков. Казался таким маленьким и безобидным, а внутри целый дракон!

Маленькая черная точка устроилась у меня на руке и попыталась куснуть. Естественно, мою укрепленную чешуйками кожу она не прокусила и решила прыгнуть обратно, на мягкую и вкусную лисицу.

– Стоять! Закаменей! – приказала я, не подумав. Змеи на голове шевельнулись, и каменные блохи посыпались с Кирры целым роем. Меня же прошиб холодный пот. Я же чуть не превратила во временную, но все же статую, свою соседку! Это, конечно, не навсегда, а вдруг? В конце концов, даже доктор Зусман не смог до конца описать мои возможности.

– Рита, спасибо! – Кирра мигом выскочила из кровати, стряхнула с себя остатки насекомых, еще и мстительно потопталась на них. Я украдкой перевела дух. Главное, что сама Кирра не поняла, как рисковала.

– Да особо не за что, это случайно получилось, – отмахнулась я.

После мы еще полчаса ползали по комнате и собирали мелких тварей. Не придумав ничего лучше, мы просто выбросили их в окно, надеясь, что они уже не оживут, но горсточку я сыпанула в пакетик и припрятала, чтобы проверить, когда они перестанут быть камнем.

– Ты просто меня спасла, – промурчала Кирра, а мой желудок во время этого выдал злую, голодную трель. Лисица взмахнула руками, полезла в холодильный шкаф и достала оттуда тарелку с яйцами. – Угощайся.

Я с благодарностью налетела на нехитрое лакомство, а потом, сыто утирая губы, пообещала:

– Ничего, мы эту кобылку научим манерам. У меня к ее гоп-компании свои претензии.

Глава 6

Какую еще побудку можно было ожидать на том свете? Конечно, самую поганую.

Еще толком не проснувшись, я услышала тревожную сирену. Тело мгновенно напряглось, и вбитые в голову установки заорали благим матом: спасайся кто может! Я оперативно скатилась с кровати и кинулась к окну, вид из которого оставлял большой простор для воображения. Проще говоря, я видела пустырь, видневшийся вдалеке забор и колышущуюся завесу черного тумана. Красота, да и только.

– Эй, вставай! – я растормошила Кирру. – Что-то случилось!

– Ррр… – сонно прорычала она и щелкнула острыми зубками в опасной близости от моей руки. – Ну чего тебе надо?!

Заспанная лисица – то еще зрелище. Шерсть на руках всклокочена, волосы дыбом, одно треугольное ушко торчит, другое смешно замялось. И в глазах явное желание убивать.

– Так сирена же… – уже не так уверенно сказала я. Хм, может, я зря перепаниковала?

– Это будильник, дурында, – вздохнула кумихо и запустила пальцы в спутанную гриву красновато-рыжих волос. – Ладно, все равно пора уже.

Она выползла из-под одеяла и потянулась, демонстрируя в выгодных ракурсах тоненькое, гибкое и совершенно обнаженное тело, в некоторых местах покрытое короткой блестящей шерсткой. Все это, конечно, было подпорчено вчерашними блохами, но я все равно невольно залюбовалась.

– Идем в столовую, – заявила Кирра и направилась прямиком к двери. Вот прям как была.

– Стой! – я схватила соседку за руку и вернула обратно. – Одеться для начала не хочешь?

– А… О! – она смутилась. – Забыла. Доктор Зусман сказал, у звероподобных такое частенько случается.

То есть мне еще придется следить за соседкой-нудисткой, ага.

Мне, к слову, тоже не помешало бы привести себя в товарный вид. Всю ночь мне снились драконы и обглоданные конечности, так что сама я с утреца напоминала несвежего зомбака. Под глазами тени, капилляры полопались, змеи бесконтрольно переплелись, будто насмехаясь над моим чувством прекрасного.

– В шкафу несколько комплектов одежды, – пояснила Кирра, пока я зависала у зеркала. – Все скучное и унылое, но в конце недели обещали дать выходные на всякие бытовые нужды.

– Выходные? – оживилась я.

– Ага. Студентам выдадут карту с ограниченным балансом, чтобы закупиться необходимым на первое время. Разве вам куратор не говорил?

Я так сморщилась, что Кирра даже не стала задавать наводящих вопросов. Куратор… Я б этого куратора, да в неприличной позе…

– Нет, не говорил, – наконец сказала я и дернула самую непослушную змею за треугольную головку. – Черт! Они всегда будут мне все портить?!

Вопрос остался без ответа. Я заглянула в шкаф и схватила первое, что подвернулось под руку – вешалку с синей юбкой длиной чуть выше колена и белой блузкой с короткими рукавами. В таком наряде я выглядела школьницей, только какой-то древнегреческой.

– У тебя сейчас что? – спросила Кирра, пока я кидала в казенную сумку учебные принадлежности, которые нашла в своей половине письменного стола. Отвлеклась, достала листок с расписанием и чуть не сожрала его от эмоций.

– Вводное занятие для групп реликтовых и человеко… Что? Человекозависимых? – Я прочитала с начала, то же самое. – Это как так вообще?

Кирра пожала плечами.

– Понятия не имею.

– А вести будет, – я нашла взглядом нужную строку, – Л. Амилота.

Я чудом не скомкала ни в чем не повинное расписание. Ну, ничего, послушаем, что он там расскажет…

Мы с Киррой все-таки отправились на завтрак в свой первый полноценный учебный день.

Народу в резервной столовой набилось, что яблоку негде упасть, не то что одной бедной скромной горгоне. Кирра меня бессовестно кинула, улизнув к своим, а я, активно работая локтями и жаля особо неповоротливых, начала прокладывать себе путь к завтраку. Это оказалось непросто, и к столу раздачи я попала уже не слишком-то и голодная, скорее, злая, невыспавшаяся и уставшая.

– Яичница закончилась, – отрезала дородная тетя в белом фартуке и прямо перед моим носом поставила табличку «Обслуживание закрыто». Поток студентов развернулся и потек в другую сторону, оставив меня в недоумении. Пока разобралась, что да как, кашу тоже разобрали. Уровень моего настроения уже пробил пол и стремился к центру Земли. Оглядевшись, я поискала взглядом хоть кого-нибудь знакомого, но все столы были заняты всяким мутным народом, но вот я вижу пустой стул и спину единственного сидящего за этим столиком человека. И плевать, что это не мой товарищ, главное, я могу присесть, выдохнуть и подождать, пока толпень рассосется.

Стрелой метнувшись к столу, я упала на свободное место.

– Прошу прощения, я тут прися… ду…

Хмурое лицо куратора Амилоты стало еще более неприветливым, и то, как он воткнул вилку в сосиску, говорило о многом.

– Если пришла пожелать мне доброго утра, то поздно. Оно уже испорчено.

– Мое тоже!

– Тогда увидимся на занятиях, – и этот гад взял свою тарелку и попытался свинтить.

– Стоять! – рявкнула я, и часть ближайших студентов ощутимо вздрогнули. – Я все еще жду объяснений.

– Приятного ожидания, – пожелал Амилота и еще раз дернулся уйти. Но куда там!

– Закаменей!

Признаю, бить со спины подло, но когда он так сделал, я вообще-то умерла.

Амилота повел плечом, словно ему мешала какая-то назойливая мушка, повернулся и поставил на стол каменный поднос с недоеденной каменной яичницей.

– Потрудись объяснить, студентка Кудряшова, по какому праву ты издеваешься над едой?

Уж не знаю, что такого было в его голосе, но я втянула голову в плечи и уже оттуда пискнула:

– Я не над едой…

Взгляд куратора приковал меня к месту, его глаза из болотно-зеленых стали красными, как волчья ягода, и это не предвещало ничего хорошего.

– Смотрю, ограничитель для тебя оказался слишком слабым. Ничего, еще один такой фокус, и будешь в одиночку отстраивать дополнительный корпус, раз некуда девать свои способности.

Я терпеть не могла, когда со мной разговаривали в таком тоне.

– А что это вы мне угрожаете? Я ректору пожалуюсь, что вы превышаете служебные полномочия!

– Превышаю? Это я их еще принижаю!

Послушать наш импровизированный скандал собрались все, кому не досталось еды. Нет хлеба, так хоть зрелищ хватало.

Мы с куратором сверлили друг друга взглядами, пока на Амилоту не набросилось… набросился…

Это еще что за персонаж?!

– Ня! – радостно мявкнуло это существо и тяпнуло Амилоту за ухо. И нет, мне не показалось.

– Куросаки! – взвыл куратор и за шкирку снял со своей спины мальчишку с кошачьими ушками. Тот довольно скалил два тонких белоснежных клычка и вилял длинным черным хвостом.

– Давай выпьем после занятий? – спросил котомальчик, вися в руке высоченного индейца. – Я угощаю.

Я была благополучно забыта, и все взгляды устремились на новую пару героев дня.

– Ты же куратор, – прошипел Амилота так, что только я, наверное, услышала. – Веди себя нормально.

– Но Куросаки соскучился! Тебя не было в академии лет сто.

– Сто сорок девять.

– Тем более! Куросаки соскучился!

То есть это милое хвостатое создание тоже куратор? И судя по локальной лохматости, это именно он рассказал Кирре много полезного, в отличие от нашего куратора. Даром, что кошак.

– Так, все, – Амилота сгреб котика под мышку, и тот радостно обвил его хвостом. – Спектакль окончен. А ты, – он ткнул в меня пальцем, – получше готовься к занятиям.

Угроза была совершенно не замаскированной, но я уже не могла серьезно относиться к человеку, на котором сидел мальчик-кот. Хорошо, что рассмеяться я не успела, странная пара удалилась из столовой, а тут и зазвенели колокола – еще одно странное звуковое извещение, на этот раз о том, что время завтрака закончилось, и пора было расходиться по аудиториям.

Каменный поднос куратора раскрошился, и зря я считала его яичницу надкусанной – вполне себе приятного вида, целенькая и аппетитная. Быстро посмотрев по сторонам, я соорудила себе бутерброд из нее и, довольная собой, пошла на поиски нужной аудитории. Судя по количеству студентов с похожими бутербродами, не одна я просекла фишку быстрого перекуса. А сам факт того, что я сейчас поедала несостоявшийся завтрак бесячего куратора, делал эту яичницу невыносимо сладкой.

Одного бутера на дорогу до пункта назначения мне не хватило. Поскольку толком оценить территорию академии снаружи мне так и не удалось, реальные размеры учебного корпуса-замка все еще оставались для меня загадкой. Но Рита гордая, Рита будет сопеть, кряхтеть, но искать самостоятельно. Я же сильная независимая женщина, только котика при жизни не успела завести. Некстати вспомнился куратор Кирры верхом на нашем – такого котика я бы, может, и завела.

За фривольными мыслишками я незаметно добралась до места. В аудитории, где должна была проходить вводная лекция, стоял ужасающий гвалт, мне стало слегка страшновато, но отряхнула крошки с груди, вытерла губы и уверенно толкнула дверь.

Этот Амилота еще просто не знает, с кем связался! Горгона это вам не хухры-мухры! Да я его по стенке…

Я застыла в пафосной позе. Вот повезло – моего злополучного куратора в аудитории еще не было, и именно поэтому там стоял такой шум. Разумеется, мое появление сразу заметили, примерно половина студентов скорчила недовольные рожи и отвернулась, видимо, от греха подальше. Наслышаны, чудесно. Мои змейки стойко перенесли такое внимание, лишь изредка тихонько шипя. Вторая же половина засверкала клыками и призывно помахала руками и щупальцами.

– Я думала, нас на раздельные курсы определят, – я пристроилась на лавке рядом с кракеном. – Или как там это называется.

– У меня в анкете значилось мифологический класс, подкласс реликтовые, – сказал Морис, лениво поигрывая собственным щупальцем. Как он и говорил, в таком экзотическом виде он тут присутствовал в единственном экземпляре, впрочем, как и я.

– У меня то же самое, – сказала я.

– Полагаю, это что-то вроде внутреннего разделения среди массы, кхм, более чем неординарных студентов.

Ну или ректор был не в восторге от вчерашней полуночной побудки и решил, что если мы будем все вместе, то присматривать за нами будет удобнее. А может, просто решил подольше над нами поиздеваться.

– Кстати, – обратилась я к Морису как к самому осведомленному. Во всем. – Ты как-то уж слишком хорошо во всем разбираешься. С чего бы?

– Ха! – ожидаемо хмыкнул он. – Это потому что… ну… потому что… – он запнулся и уже не так уверенно покосился на меня. – Потому что я умный.

– А в глаз? – ласково поинтересовалась я.

– А лекции что, не будет? – спросил кто-то сзади.

– Кстати, да, – подхватила я. – Это уже как-то не смешно.

– Будет лектор, будет лекция, – лениво протянул Морис. – Не будет лектора… дальше сама додумай.

– Я видела Амилоту в столовой, – вспомнила я и прищурилась. – Отлынивает, гад.

И я еще не определилась, хорошо это на данный момент или плохо.

– У мохнатых, то есть звероподобных, вводная уже была, – сказал Морис и щупальцем подкинул авторучку в воздух и ловко поймал. – Уверен, им рассказали много интересного.

Шум, естественно, нарастал, а куратор и не думал появляться. Невольно вслушиваясь в общий гул, я начала понимать, почему сегодня такой ажиотаж. Вечером планировалась вечеринка в честь посвящения первого курса в студенты.

– Ня! – с пронзительным воплем в аудиторию заскочил куратор Куросаки. Бубенчик на его ошейнике весело звякнул, и воцарилась недоуменная тишина.

– Это кто? – громким шепотом спросил кто-то, и у Куросаки дернулось ухо.

– Куросаки Ичи, – представился он и с места запрыгнул на тумбу кафедры. Та не подкачала, такой выкрутас выдержала и не дрогнула. – Я быстренько расскажу вам про Академию Небытия и пойду спать.

Ну… Не самый плохой план, если подумать.

– Академия находится в Небытие, это пространство между мирами, состоящее из первородной энергии, которая породила из себя магию, разные измерения и всех существ, которые их населили. Первые создания Небытия были такими сильными, что скоро стали считаться богами среди существ послабее. Для того, чтобы поддерживать наиболее слабые и малонаселенные измерения, создали Академию, которая готовит кадры для их заселения. Все иные измерения, кроме того, в котором находится Академия, называются внешними, – Куросаки отвлекся, со звоном почесав себя за ухом. – Все понятно? Я могу идти?

– Нет! – яростно выкрикнули мы в едином порыве. Не знаю, как Морис, но у меня возникло еще больше вопросов.

– Няяяу, – зевнул Куросаки. – Ну что еще?

– Чему учить-то будут?

– Разному, – последовал лаконичный ответ. – Обучение длится пять лет, эта продолжительность путем анализа разных измерений была признана самой оптимальной. Что еще? – Куросаки прижал ладонью свой непослушный черный хвост и вздохнул. – Вас разделили на два условных класса: мифологический, куда относятся большинство перерожденных, и фантастический, включающий в себя те виды, которые были созданы человеческим воображением относительно недавно. Оба класса состоят из подклассов: реликтовые самые древние и сейчас уже потерявшие прежнюю популярность в массовой культуре; человекозависимые, это те, кто питается кровью, плотью или энергией разумных существ; и звероподобные, в основном оборотни и другие создания с заметной животной составляющей. Внутри классов подклассы могут перемешиваться, то есть совсем необязательно звероподобные это только фантастический класс, типа волков-оборотней, но и мифологические, как, например, единороги.

– А что значит, кадры для других измерений? – поднял щупальце Морис. Надо же, я думала, он все знает лучше самого куратора.

– После выпуска вас распределят на ПМЖ в другие миры, где ваши способности могут пригодиться или их занесли в список вымирающих.

Да это прям как передержка – поживем пока тут, а потом нас пристроят в хорошие руки. Хотя есть ли у меня альтернативы?

– Занятия будут проводиться у групп разного состава. Студент мифологического класса может заниматься с человекозависимыми студентами фантастического класса по направлению своей магической Стихии, студенты реликтового подкласса могут объединяться для занятий по контролю и медитации. Кроме того, пары по узконаправленным видам магии тоже посещают не все учащиеся. Так что разделение весьма условно.

Система мутная, но разобраться можно, хотя я больше привыкла к факультетам и специальностям, чем к классам и подклассам.

Куросаки еще раз протяжно зевнул и встрепенулся, вспомнив еще что-то.

– Совсем забыл. Вы поступили на Темный факультет Академии Небытия, но есть еще и Светлый. И я надеюсь, вам не придется с ними пересекаться. Ня.

Он без предупреждения спрыгнул с кафедры прямиком к порогу, только хвост мелькнул на прощание в дверном проеме.

Я откинулась назад и застонала.

– Пристрелите меня кто-нибудь. Один куратор вообще не пришел, а другой так спешил поспать, что от его рассказа у меня в голове образовалась каша!

– А что не так? – уточнил Морис.

– Что не так? Я умерла, мою душу забрали в эту Академию – рассадник кадров, а что было бы, если бы я не прошла собеседование? Куда бы делась моя душа тогда? – Голос дрогнул, когда я поняла, к чему все идет. Вся эта религиозная загробная тематика нагоняла на меня жуть. Проще отшутиться, чем всерьез принять факт, что можно за плохое поведение угодить в ад.

Морис будто что-то почувствовал и погладил меня по плечу щупальцем.

– Если тебе так неспокойно, давай сходим в библиотеку?

– Библи… что?

– Библиотека, – терпеливо повторил Морис. – Это такое место…

– Да знаю я, что такое библиотека! Почему мне раньше не пришло в голову самой поискать информацию?

– Потому что у тебя в голове каша? – невинно предположил Морис и увернулся от моей сумки, утяжеленной блоком для будущих конспектов.

Мы покинули аудиторию и отправились для начала на поиски Рэнди, потому что втроем веселее. У его класса вводная была одновременно с нами, так что встретились мы посреди коридора с одинаково вытаращенными глазами.

– Он не пришел!

– Она извращенка!

Морис заинтересованно вытянул шею, и Рэнди зарделся, аки смущенная школьница.

– Ну, то есть я хотел сказать, суккуба.

– Где ты откопал суккубу? – оживился Морис. – Познакомишь?

Ох, вот они, парни во всей красе.

– Халиса Мехтеб, куратор человекозависимых.

– О, – расстроился Морис. – Ну, может, у нее младшая сестра есть. Или парочка сестер.

– Фу, – скривилась я, – даже представлять не хочу. Рэнди, лучше скажи, ты все понял?

– Да в принципе все, – засомневался он. – А ты?

– Есть парочка вопросов, которые я планирую прояснить в библиотеке. Морис найдет дорогу.

Мы повернулись к кракену, и он с важным видом поднял руку с браслетом.

– Если бы вы были хоть на четверть столь же умны и харизматичны, как я, разобрались бы сами, – заметил он, мастерски игнорируя наши гневные взгляды. – Вуаля!

Он постучал ногтем по браслету и, поднеся к губам, четко произнес:

– Как пройти в библиотеку?

Я прыснула в кулак, не удержалась. Разговаривать с магическим артефактом как с Алисой мне и в голову бы не пришло.

– Смешно? – приподнял брови Морис и изящно тряхнул кистью. – Попробуй тогда сама, а я посмотрю.

– А? – я посмотрела на свою руку и представила, как буду глупо выглядеть. А с другой стороны, в мой двадцать первый век люди с гаджетами общаются больше, чем с другими людьми. – Хорошо. Э… Как пройти в библиотеку?

Я ощутила легкую вибрацию, и над браслетом появилась жирная красная стрелочка. Я опустила руку, стрелка приподняла острый конец и продолжила указывать вперед, на коридор перед нами. Я повернулась в другую сторону с вытянутой рукой, но стрелка развернулась на 180 градусов и стала указывать на меня. Точнее, за мою спину.

– Офигеть навигатор, – похвалила я и бодро пошла в указанном направлении, изредка останавливаясь и сверяясь с браслетом. И совсем не сложная она, эта ваша магия.

Мы оказались в длинной галерее с хаотично развешанными картинами в тяжелых, наверняка жутко дорогих рамах. Я-то прошла мимо за своей стрелкой, видимой только мне, а Рэнди притормозил и ойкнул.

– Кошмар какой! – воскликнул он и поманил нас рукой.

Мы сгрудились возле ночного пейзажа, луна, лесок вдалеке, кресты, покосившиеся на могилках, красота, в общем. Не в моем вкусе живопись, но право на существование имеет.

– И? – не понял Морис. – Ты чего так переполошился? Знакомые места увидел?

– Не совсем, – почти прошептал Рэнди и ткнул пальцем в холст. – Там кто-то есть…

Мы с Морисом одновременно приблизили моськи к изображению, и мои глаза уловили что-то… какой-то…

– Мамочки!

Со стороны нарисованного леса прилетела летучая мышь, перекувыркнулась в воздухе и приземлилась на холмик человеком в черном плаще. Он распахнул длинные полы, и на нас зыркнуло два кровожадно красных глаза.

– Почему картинка шевелится? – нахмурился Морис и ткнул в картину щупалкой.

– Давай не будем ее трогать? – попросил Рэнди.

– Но мне интересно.

И тут картинка резко приблизилась и укусила конечность кракена. Кричал он красиво, высоко, как оперный певец. Я от таких децибелов отшатнулась к стене и чуть не свалила портрет какой-то старой карги. Карга щелкнула челюстью в опасной близости от моего уха.

– Валим отсюда, – подала я хорошую идею, и под дрожь картинных рам мы покинули жуткий коридор.

Стрелка развернулась под прямым углом, и мы уперлись в лестницу. Если бы я не притормозила свериться с навигатором, точно бы скатилась по крутым ступенькам.

– Нам точно туда надо? – спросил Рэнди, глядя в темноту.

Я тоже засомневалась.

– Морис, а у браслетов нет функции фонарика?

Он покачал головой. Что ж, идти обратно несолоно хлебавши не хотелось, и я первой начала спуск. Если честно, то я представляла себе библиотеку в виде башни, уж не знаю, почему, но мы уверенно спускались в подвал, и, судя по отсутствию освещения, были тут первыми за последние сто лет. Я споткнулась и последние ступеньки перепрыгнула, чудом не растянувшись на полу.

– Марго! – Рэнди тут как тут, помог удержать равновесие. – Ты в порядке?

– Да что с ней сделается? – фыркнул Морис и тут же предупредительно вскинул руки. – Эй, полегче! Разве ты не видишь в темноте? Тебя это тоже касается, трупожор.

Вообще-то, когда я ночью шла на поиски еды, что-то такое у меня проклевывалось, но сейчас не сработало. Наверное, дело привычки.

Кстати, мы-таки нашли библиотеку.

Это был натуральный книжный лабиринт, составленный из высоченных стеллажей с непередаваемым запахом бумажной пыли. Морис достал из кармана камзола кружевной платок и прижал к лицу. Позер.

– И как мы будем тут что-то искать? – испугался Рэнди. Подошел к ближайшему стеллажу и взял книгу. – Это что за язык? Латынь, что ли?

Я забрала у него книгу – и правда, похоже на латинский. Но до этого у меня не было проблем с пониманием написанного, да и говорили мы на… русском?

– Ребята, а вы откуда? – спросила я. – В смысле, где вы жили до смерти?

Морис дернул плечом, кажется, вопрос застал его врасплох.

– Я… Это важно?

– Да! – меня теперь распирало любопытство. – Получается, мы с вами можем быть из разных измерений? Я с Земли, это планета так называется.

Парни переглянулись так, будто взглядами спрашивали друг друга: «Ты понимаешь, чего она от нас хочет?».

– Ну же! – поторопила я. – Разве вам не интересно знать?

Рэнди помотал головой и поморщился.

– Когда пытаюсь думать об этом, голова начинает болеть.

– И у меня, – кивнул Морис. – Я… Помню… Я… Бельгия!

Я уже хотела уточнить, это мир так называется или что, как меня осенило.

– Бельгия? Это же родина Пуаро.

Морис неуверенно кивнул. Его кожа малость посинела, но, может, это от недостатка освещения.

– Мы из одного мира, – обрадовалась я. – Хотя так и не скажешь. Эй, что с вами?

Парням явно было не по себе, и я перепугалась.

– Почему у вас такие проблемы с воспоминаниями? Мы же умерли пару дней назад…

Я ойкнула, когда на голову мне с потолка свалилась брошюра и раскрылась на середине.

«Набор душ на первый курс Академии Небытия производится в пределах одного десятилетия. Чем дольше душа провела в междумирье, тем проще проходит адаптация, но также это может повлечь за собой частичное или полное отмирание прежней личности. В первую очередь это касается наименее укорененных воспоминаний».

Рэнди издал горловой звук, кажется, ему поплохело от услышанного. Морис почесал щупальцем подбородок и изрек:

– Мне все ясно.

– Что тебе ясно? – просипел Рэнди.

– Рита утверждает, что умерла пару дней назад, поэтому для нее прежняя жизнь еще довольно яркая картинка. Если я с трудом вспоминанию детали своей жизни, значит, я умер в начале десятилетия набора.

– В 2010 или около того, – посчитала я. – Вот это ты старый!

– Выдержанный, – возразил он. – Как хорошее вино.

Рэнди немного отошел от шока и крутил брошюру в руках. Она была тоненькой и содержала по большей части хвалебные вирши в честь Академии, стандартное: почему надо учиться здесь, как тут все хорошо, и как много пользы принесет ваше счастливое посмертие. Даже Куросаки сказал больше полезного.

– И ты не помнишь, где находился все эти десять лет до этих дней? – без особой надежды спросила я. Морис легкомысленно покачал головой.

– Главное, что я здесь и сейчас, – сказал он и убрал платок от носа. – Кстати, как ты призвала книжку?

– Я спросила, почему у вас проблемы с воспоминаниями, – медленно произнесла я почти дословно. – А если я спрошу, какая есть информация про Академию Небытия?

Мы застыли в ожидании, и тут началось! Поднялся свист и хлопанье листов, и книги всех размеров посыпались на нас бумажным дождем. Между прочим, очень больно! Мы бросились врассыпную, и град из знаний последовал за мной, как за тем, кто «отправил запрос».

– Хватит! – взвыла я. – Хорош!

Книгопад закончился, и я потерла будущие синяки.

– Четче надо мысль формулировать, – протянул Морис и получил книжкой по лбу. Рэнди оглядел место происшествия и развел руками.

– Боюсь, мы тут на пару дней.

Я вздохнула, тоскливо обведя взглядом бардак, который мы устроили. Наклонилась и…

– Вы что тут устроили-и-и-и?! – взвыл голос на всю библиотеку. От испуга я присела. – А ну прочь! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ БИБЛИОТЕКИ!

Лампы замигали и начали гаснуть одна за одной. Тут и так было не особо светло, а сейчас тьма наступала из глубин книжного лабиринта. Я попятилась и едва не сбила с ног Рэнди.

– Мне это не нравится, – озвучил всем понятную мысль Морис и сунул платок в карман, промахнулся, но поднимать не стал. – Пора бы нам и…

– ВОН!

– Пора бы нам вон, – подытожил Морис и первым дал стрекача к лестнице. Я бежала за ним след в след, понятия не имея, что за жуть поселилась в библиотеке, но точно зная, что обратно не сунусь ни за что. Лучше как-нибудь самим, по крупицам, собрать информацию, чем по крупицам разберут нас.

По ступеням взлетели как на крыльях, галерею живых картин тоже пробежали, не тормозя, и только где-то минут через пять я остановилась, осознав, что мы в безопасности.

Глава 7

На улице, на свежем воздухе, меня отпустило, и пережитый ужас стал казаться надуманным и несерьезным, что, впрочем, не отменяло моего решения больше не соваться в библиотеку.

– Познакомившись с вами, я пробежал больше, чем за всю свою прошлую жизнь, – пожаловался Рэнди.

– Ну и хорошо, будешь стройным, как… – я прервалась, оглядела его мощи под широкой футболкой и махнула рукой. – Забудь, тебе это явно не нужно.

За неработающим фонтаном виднелась площадка с лавочками, и там я разглядела несколько групп студентов и одну рыжую макушку отдельно ото всех.

– Кстати, а что там насчет вечеринки? – вспомнил Морис.

– Госпожа Мехтеб тоже ее упоминала, – сказал Рэнди.

– Госпожа? – одновременно с Морисом переспросили мы.

Рэнди покраснел.

– Наша куратор, Халиса Мехтеб. Она просила называть ее госпожой…Что не так-то?

Морис заржал, а я уткнулась в ладонь. Рэнди, блин, святая простота.

– Ладно, давайте ближе к теме, – сквозь смех предложила я. – Что там с нашим грандиозным кутежом?

– Вы думаете о том же, о чем и я? – заговорщески улыбнулся Морис.

– И о чем же? – Рэнди посмотрел на наши хитрые физиономии и сам расплылся в улыбке. – Аааа! Я понял! Нет. Не понял. О чем?

– Наконец-то мы будем развлекаться! – почти заорал Морис. – Дорогое вино, хорошая музыка, красивые девушки…

– А разве нас не разделят по классам? – перебила я поток мечтаний, вспомнив про Кирру. Возможно, она захочет посетить эту вечеринку вместе с нами?

– Госпожа сказала, что весь первый курс соберут вместе.

– Отлично. Если ни у кого нет ненависти к мохнатым, я бы познакомила вас со своей соседкой.

– А она кто? – вдруг встрепенулся Рэнди.

– Лисица, вроде как… – Я вдруг совершенно забыла мудреное название ее рода. – Ку… Кумихо.

– Пойдет.

Далее у нас по расписанию была травология, но пока не прозвучал сигнал к началу занятия, мы подвалили к скамейке с Киррой. Мне не показалось, она была грустной, ушки трагично опущены, даже хвост не блестит рыжей шерсткой.

– Какая собака сутулая обидела столь красивую девушку? – Рэнди на глазах превратился из ботана в благородного рыцаря, заставив Мориса хмыкнуть от неожиданности такого пассажа. Я бы немного подкорректировала начало, но пока и так сойдет.

Лисица подняла голову и хотела уже отбрить наглого гуля, но увидела меня и осеклась.

– Вот этот тощий нагловатый тип – Рэнди, а этот франт – Морис, – представила я обоих лисице, – а это моя подруга со сложно выговариваемым именем, поэтому просто Кирра. Любите друг друга и не обижайте, а то покусаю.

Кирра как-то неожиданно порозовела, ушки дернулись, и она кивнула парням.

– Ну и продолжаем разговор, почему такой озадаченный вид? – кракен поправил свое жабо и уселся рядом с прибалдевшей Киррой.

– Мне бойкот объявили, – лисица медленно выдохнула. – Сманивать чужого партнера в нашем обществе считается аморальным.

– Что? Эта кобыла уже всем нажаловалась? – прошипела я, и змеи на голове зашипели со мной в унисон и стали раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь найти в толпе эту непарнокопытную трепалку.

– Проблемы? – огры подошли неслышно, опровергая мифы о своей неуклюжести.

– О! А я как раз хотел вас искать. Как насчет вместо вечеринки устроить домашние посиделки для своих? – Морис загадочно подмигнул Чо. Даже стало как-то подозрительно, откуда такое дружелюбие?

– Мы согласны! – одновременно взревели огры, плюхаясь на лавку рядом с нами. Кирру едва не снесло, но кракен придержал ее своими щупальцами. Лисица повернулась в мою сторону:

– Рит, а можно мне с вами?

– Конечно! Я тоже как раз собиралась тебя искать…

– А зачем искать? Задаешь нужную команду на браслете и готово, – она поднесла руку к лицу. – Вызываю Маргарину Кудряшову.

Я почувствовала легкую вибрацию на запястье.

– Так можно позвонить, – объяснила Кирра. – А если хочешь отправить сообщение, то продиктуй его вслух или мысленно. Вот так.

Она постучала по браслету ногтем, как я поняла, сбрасывая предыдущий вызов, и зашевелила губами, надиктовывая послание. Мой браслет снова выдал порцию легких вибро-уколов, и едва я коснулась матового черного экранчика, сообщение от Кирры материализовалось передо мной.

– И все будут видеть? – я потрогала пальцем висящие в воздухе объемные черные буквы.

– Нет, настройка только на тебя, – успокоила меня Кирра и, видя наши очумевшие лица, осторожно спросила: – А вам что, ничего не рассказали на вводной лекции?

– А у нас очень прекрасссный куратор, – прошипела я, – который даже на первую лекцию не явился. Ваш котомальчик отдувался.

– Оригинально, – хихикнула Кирра. Было видно, что настроение у нее заметно улучшилось, но причина уныния все еще звенела подковами где-то поблизости. Не то чтобы я не любила лошадей, но эта конкретная особь уже перешла все границы.

– А можно поподробнее про бойкот? – Рэнди тоже решил прояснить ситуацию до конца. – Ты этого партнера действительно сманивала?

– Рэнди! – я шикнула на него, и вместе с лисицей мы рассказали нашу версию событий.

– Так это та лошадь! Мы уже с ней встречались в тесном коридорчике, – неприятно скривился Морис. – И ты из-за этой коровы была такой расстроенной?

– Да не из-за коровы! Меня никто в компанию не брал, чтобы пойти на вечеринку. А одной… – Кирра замялась. – Не подумайте, я не испугалась, просто в компании веселее.

– Оу, в нашей компании ты никогда не соскучишься, – многозначительно протянул Морис и засмеялся. Ишь ты, дамский угодник выискался.

– А этого головоногого вообще можешь не слушать, – мило улыбаясь, сказала я. – В общем, договорились насчет вечера, а пока, наверное, надо возвращаться в корпус.

С шутками и прибаутками мы добрались до аудитории, благо, занятие объединяло весь курс, и не пришлось разделяться. Кирра с удовольствием принимала внимание парней, крутила хвостом во всех смыслах этого выражения, ну ни дать ни взять Светка. Похоже, это моя карма – дружить с сексуально привлекательными девушками, собирающими вокруг себя мужчин от шестнадцати до семидесяти шести.

После сигнала о начале занятия Морис как раз закончил рассказывать Кирре историю про недоеденную ногу Чо. Наша скамейка взорвалась хохотом, смеялся даже Рэнди, которого воспоминания о том случае все еще нервировали.

– Я рад, что моим студентам весело, – вдруг раздался скрипучий, отдающий металлом голос, – но прошу заметить, лекция началась уже сорок секунд назад, поэтому прошу соблюдать тишину и проявлять максимальную заинтересованность.

Говорившего было не видно, а из-за акустики в аудитории создавалось впечатление, что голос появляется прямо у тебя в голове. Когда преподаватель медленно вошел в лекционный зал, змеи на моей голове вдруг взбесились и начали бешено извиваться. Впрочем, не скажу, что не могу их понять – зрелище было действительно впечатляющее, длинный балахон мужчины скрывал все особенности фигуры, а натянутый по самый подбородок капюшон не давал разглядеть лицо.

Внимание, пафос вошел в аудиторию.

Я прищурилась, разглядывая странного препода, и у меня вдруг сложилось впечатление, что этот балахонник парит над полом, хотя чего тут удивляться? Вот только почему так бесятся змеи?

– Не ожидал встретить здесь своих сородичей, – хмыкнул препод и откинул капюшон, вызвав у меня (да и не только) нервную икоту. Почти все студенты испуганно выдохнули, когда на них пристально посмотрела огромная змея, будто шутки ради облаченная в мантию преподавателя. Вернее, все же не совсем змея, верх у существа был почти человеческим, если бы не глаза с вертикальными зрачками и кожа, покрытая крупными золотисто-зелеными чешуйками. Я, к счастью, таким роскошным панцирем не отличалась, иначе купание окончательно превратилось бы в пытку. Но самый смак преподавателя крылся ниже пояса, как бы двусмысленно это не звучало. Огромный, толстый и длинный хвост, покрытый черными полосами чешуек! Он держал на себе человеческий корпус, и свободная его часть кольцами лежала на полу, изредка покачивая кончиком, к слову, без трещотки. Значит, не гадюка – и на том спасибо.

– Будем знакомиться, я Ллейшах, ваш преподаватель по травологии, травоведению, ядам и противоядиям, – мрачно представился этот хвостатый товарищ. – И да, я наг. У меня нет ног и чувства юмора, зато есть куча полезных навыков, которые я обязан вдолбить в ваши хорошенькие пустые головы. – Ллейшах улыбнулся, показав всем пасть, оснащенную двумя внушительными клыками.

– Вдолбить? – вдруг отмер Ма, услышав знакомое слово.

– Как пойдет, посмотрим по ситуации, – зловеще усмехнулся наг. – А для первой лекции возьмем легкую тему. Записывайте. Сопротивление ядам в зависимости от родовой принадлежности индивидуума.

Мне сразу стало не по себе. Что-то эта змеюка задумала.

И кто бы мог сомневаться, что я была права!

– И сразу проведем практикум! – хищно улыбнулся Ллейшах и одним движением вывернул собственную челюсть, обнажая ядовитые клыки. Еще пара мгновений и прицельных плевков, и вся аудитория была покрыта мелкими капельками его яда.

– Что? – я сидела дальше всех, но все равно мне досталась пара капель.

– Ри… та, – икнула лисица, поползла вниз по лавке, приняв на себя самый первый плевок, и стремительно побледнела.

– А вот и первая запись в вашем конспекте – мой яд идентичен природному, поэтому представители оборотней сильнее всего подвержены его воздействию. Еще кому-нибудь плохо?

Я осмотрела нашу лавку, но кроме лежащей Кирры, больше никто не подавал признаков беспокойства: Морис, чертыхаясь, стирал белоснежным платком капли яда с рубашки, Ма и Чо недоуменно переглядывались и почесывались, а вот гуль…

Рэнди тихонько зарычал, одним прыжком преодолел расстояние до нага и, схватив его за мантию, попытался оторвать от пола. Не то чтобы преуспел в этом, но удивить сумел – правда, не Ллейшаха.

– Противоядие! Быстрее!

Готова поклясться, что на руках у моего друга отросли кривые черные когти, а волосы посерели, будто присыпанные пеплом. Ллейшах ни на секунду не удивился такой неожиданной для всех реакции на вид такого безобидного парнишки, и его хвост мгновенно оплел гуля и подвесил в воздухе.

– А вот и вторая запись – на трупоедов мой яд действует весьма странным образом, вместо паралича вызывая приступы агрессии. Кстати, если возникнет такая ситуация, лучшего стимулятора для гуля не найдешь. Если, конечно, не боитесь.

У меня слегка кружилась голова, но больше никакого воздействия на себе я не ощущала. Разве что полнейшую растерянность и немного – раздражение.

– Родсссственница, а как у тебя? – наг посмотрел в мою сторону, а я снова непроизвольно икнула. Быть таким страшным – это противозаконно!

– Легкое головокружение, учи… препо… мэтр Ллейшах, – кое-как сообразила я, вспомнив всякие фэнтезийные книжки своей двоюродной племянницы. – А можно получить противоядие? Нашей подруге совсем плохо. – Я указала на Кирру, которая начала резко вздрагивать всем телом.

– Это будет вашим самостоятельным заданием, – противно ухмыльнулся наг. – И советую не медлить, по моим подсчетам, у нее минут двадцать до полной остановки сердца.

Морис мгновенно выпустил щупальца и вопросительно посмотрел на препода.

– Разве это не опасно? Мы не подписывали документов о возможном причинении вреда на практикумах. Не хотелось бы умереть дважды, это, знаете ли, портит внешний вид.

– Девятнадцать минут, – прошипел наг и сжал Рэнди еще сильнее, заставив того болезненно выдохнуть. Боевой облик с него сполз, и перед нами был все тот же тощий несуразный Рэнди, которого планомерно душила… душило… В общем, это просто кошмар.

– Да вы просто псих! – я вскочила с лавки. – У меня нет никаких познаний в противоядиях! Я из 21 века, и там есть больницы, врачи и капельницы!

– Восемнадцать, – выдал Ллейшах.

Остальные студенты старались прикинуться ветошью и не сильно отсвечивать в нашем конфликте с преподавателем. Хотя и среди них была пара оборотней, сползающих под лавки.

– Почему они не беспокоятся о своих друзьях? – я опустилась на колени перед лисицей и судорожно вспоминала какие-нибудь средства от отравления. В голове вертелось только что-то про промывание желудка, но хоть убей, понятия не имею, как это делается.

– Достаточно сильный оборотень переварит эту заразу за несколько минут, а если не справился, значит, ты слабый и тебе не место в стае, – пояснил всезнающий Морис. – Давай я смою яд снаружи, а ты не дашь ему расползтись внутри.

– Но как? И откуда ты, твою ж каракатицу, столько знаешь?

– Третья запись, – меж тем спокойно диктовал Ллейшах, – несмотря на сложившиеся мифы о том, что память у рыб никакая, кракены не подвержены этому недостатку и, наоборот, дадут фору слонам. Можно считать, ходячая энциклопедия. К тому же, представители этого вида обладают невероятно плотной кожей, и мой яд просто не смог проникнуть к нему в организм. Естественно, если впрыснуть прямо в кровь, паралич наступит, но отложим это на следующее занятие.

Тут я впервые увидела, как Морис полностью меняет окраску. То есть, в прямом смысле слова его лицо не просто побледнело или позеленело, оно стало густо фиолетовым, как и шея, и выглядывающие из кружева манжетов кисти.

– Может, не надо? – без особой надежды предложил он, и на шее проступили тревожно желтые пятна. Определенно, с моими товарищами происходило что-то нехорошее, и причина стояла прямо передо мной, щуря змеиные глазищи.

– Ма, Чо, подержите Кирру, – скомандовала я. Примерно стало ясно, что именно хочет от меня Морис. Правда, как я собираюсь это реализовывать, мне самой пока ясно не было. С другой стороны, я же заставила поднос окаменеть? Значит, мне нужно как-то вычленить заразу у нее в крови, обратить в камень, а потом вывести.

– Если я превращу ее кровь в камень, она же умрет! – я с ужасом посмотрела на Мориса. – Чо, быстро беги к ректору!

– Никто не выйдет из этой аудитории, пока не закончится лекция, – наг переполз к двери и воинственно покачал хвостом с гулем.

Огр философски вздохнул и молча прыгнул в окно, заставив Ллейшаха раздраженно зашипеть.

– Десссссять минут!

– Пока придет ректор, от нее останется только шкурка. Рита, ты можешь это сделать! Хотя бы сдержи распространение! – Морис встряхнул застывшую меня.

– Я не могу!

– Можешь!

– На мне этот проклятый ограничитель! – вспомнила я. Магическая «удавка» в быту совсем не ощущалась, но именно сейчас я боялась, что она вот-вот начнет действовать.

– На мне тоже, если ты забыла, – едко напомнил Морис. – Но как думаешь, у нас есть выбор?

Кирра слабо застонала, и я сама чуть не взвыла. Если накосячу, дело не закончится отработкой в оранжерее или мытьем столовой. Если что-то пойдет не так, я убью соседку!

Казалось, на меня смотрели абсолютно все, а, может, и не казалось вовсе.

– Я помогу, – сказал Морис, и мне хотелось ему поверить. – Слушай, как мы поступим…

Спустя минуту я закрыла глаза и прикоснулась к Кирре. Яд в ее крови ощущался очень знакомым, почти родным. Это из-за моих змей? Я осторожно позвала его, одновременно с этим старательно представляя себе, как каждая капелька распадается каменной пылью. Горло сдавило, и на миг мне показалось, что и вся моя сила, к которой я успела привыкнуть, сейчас испарится. Но Кирра вдруг громко закричала, и я поняла, что вот оно – пора.

– Морис!

Кракен склонился над девушкой и поцеловал. Такого пункта в плане не было, но я слишком вымоталась, чтобы как-то на это реагировать. Руки Кирры вздрагивали, а потом вообще начали трястись как в припадке. Морис присосался к ней не только ртом – щупальца опутали ее тело. Все затаили дыхание, особенно я. И тогда Морис выпустил Кирру из жутких объятий и кивнул мне.

– Давай.

Я положила ладони Кирре на грудь, мысленно «позвала» каждую пылинку, которую сама же в ней создала, и нажала, заставив подругу выкашлять эту отраву. Кирра кашляла долго, сильно, роняя на меня капли крови и жуткой черноты. Как только все черные капли оказались на воздухе, Кирра вздрогнула и открыла глаза, заходясь еще более сильным кашлем. Жива!

– А вот сейчас я очень зла, – медленно, негромко, но о-о-очень угрожающе протянула я, ощущая, как трансформировалось мое лицо, покрывшись чешуей, зубов во рту стало значительно больше, и два клыка больно уперлись в нижнюю губу. Когти прорвали кожу, поэтому, пока я пробиралась через соседей по лавке к выходу, за мной тянулась тоненькая цепочка кровавых капель. Наг с интересом смотрел за моими передвижениями, но не показывал ни малейшего беспокойства, хотя даже я могла себе представить, на какое чудище становилась похожа.

Мне стало жутко обидно. Мало того, что он едва не угробил мою подругу, так еще и мой боевой вид его не впечатлил. Чертова рептилия! Интересно, как он отреагирует на то, что я сейчас оторву ему хвост и намотаю ему же на шею?

К слову, о шее.

Это был первый раз, когда я в полной мере ощутила подавляющую силу ограничителя, но адреналин настолько зашкаливал, что на боль в горле, слабость и дрожь я просто не обратила внимания. Вскочила на парту и прыжками спустилась прямо по столам к кафедре, чувствуя, как устрашающее давление пытается прибить меня к полу. Мне осталось пройти всего метр, когда меня перехватили и перекинули через плечо, задом к преподу, лицом к обалдевшим студентам.

– Чо, держите Кудряшову крепче! А ты, Ллейшах, доволен? Доигрался?

Голос ректора показался мне музыкой, и одновременно с ним что-то с тихим звоном лопнуло на самой границе слуха, и на меня накатила волна жара. Я попыталась дернуться, но огр сжал меня еще сильнее, практически лишив возможности дышать. Красная пелена спала с глаз, я с ужасом осознала, что мои волосы сильно удлинились, и теперь толпа змей обвивала меня почти по пояс и то ли заигрывала с Чо, то ли всерьез надеялась покусать.

– Я все равно убью этого рептилоида! А хвост на стейки пущу! – взвыла я, когда разглядела, что выросшие когти изуродовали остатки маникюра. Не знаю, как здесь с косметическими салонами, но я прямо перед смертью прихорошилась. Обидно же!

– Дрей, а вы вовремя… – почему-то откашлялся наг и отпустил полузадушенного Рэнди.

– Я всегда чертовски вовремя, – вдруг рыкнул ректор, и я попой почувствовала, что он смотрит прямо на меня. – Вы хоть понимаете, как мне это надоело? Я из-за постоянного стресса линять начал! – Ощутимо запахло дымом. – Ты давно играл с огнем, Ллейшах! Я предупреждал! Если бы не наша долгая дружба, я бы с удовольствием понаблюдал, как студентка Кудряшова порвала бы тебя на куски. И не буду кривить душой, от стейка я бы тоже не отказался!

– Я все контролировал, – вяло огрызнулся наг.

– Попасть под ее влияние это контроль? – хмыкнул Миллхаус.

А меня словно окатили ледяной водой. Реально? Я смогла окаменить нага? То есть, когда он стоял перед дверью и смотрел на меня, он уже был под моим влиянием?

Я извернулась, выглядывая из-за огра.

– Хотите сказать, я могла его разорвать на клочки?

– И он даже бы не пикнул, – подтвердил ректор, и наг раздраженно зашипел. – Гуля и оборотницу в медпункт, кто знает, что вы там с ней наворотили, гении. Ма, проследи, заодно прихвати там успокоительного для нашей воинственной горгоны. Морис, молодец, практикум для тебя и Маргариты я засчитаю, как, впрочем, и для Чо с Ма. А вот остальные…

Все присутствующие студенты вздрогнули, когда ректор перевел на них взгляд.

– Остальным большой и жирный незачет! Неужели было непонятно, что лекция идет по не положенному сценарию? Или понадеялись, что преподаватель не может вас убить? Могу вас разочаровать, убить вас может даже несчастный кактус на подоконнике в коридоре. И ваша задача научиться выживать. Более того, это первостепенная задача для новеньких. Ясно?!

Я наблюдала, как облачка горького дыма вырываются у него из ноздрей во время этого эмоционального спича. После пережитого меня начало трясти мелкой дрожью, холод снизу медленно и мерзко пробирался наверх, заставляя ежиться и крепче прижиматься к раскаленному огру.

– От остальных занятий вы освобождены. – Дрей кивнул в нашу сторону. – Вечером заступите на ночное дежурство в оранжерее. Да, да, несмотря на ваше самоотверженное поведение сегодня, наказание за разгром столовой еще в силе. Кудряшова, в конце дня ко мне в кабинет.

– Пошли, – фыркнул Морис и гордо прошагал мимо смущенных студентов прямо к двери, Чо переложил меня на другое плечо, и мы торжественно вышли из аудитории.

Остальных студентов покинуть поле боя даже просить не пришлось, разбежались, как крысы с тонущего корабля. Я успела увидеть, как преподаватели начинают о чем-то тихо говорить, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Глава 8

Не стоит и говорить, что ближайший час мы проторчали в медпункте, как особо пострадавшие.

– Как я могла забыть? – я лежала на кушетке и тяжко вздыхала.

Медпункт снова встретил нас одинокими стенами, такое ощущение, что Ирма и Зусман решили спрятаться от нас подальше, а других пациентов тут вообще не бывало.

– О чем? – так же страдальчески отозвался Рэнди. – Блиииин… Чертова рептилия мне все ребра переломала!

– Дежурство! И именно сегодня! Как же мы пойдем на вечеринку?

– А ты еще хочешь туда идти? – хмыкнула Кирра. – Мне вот уже вообще ничего не надо.

Я зашипела, когда Кирра задела мои кровоточащие руки кончиком пушистого хвоста. Вроде легкое касание, а болит так, словно я собираюсь умереть повторно.

– Не тебе одной, – морщась, сказала я. – Где же наш хваленый куратор, который должен защищать и обучать нас? Кажется, это еще один провал в его бесславной практике. Может, стоит пожаловаться на него ректору?

Я прям сама чувствовала, как снова завожусь. В гробу я видала такую учебу! И плевать, что по факту я и так уже… того… в гробу.

– Ладно, что толку болтать, – Морис распахнул шкафчик и начал беспалевно рыться в склянках. – Окажем себе помощь сами, пойдем посмотрим на эту чертову оранжерею и сбежим пораньше. Кто вообще сказал, что нельзя совместить приятное с полезным? Ну, или приятное с неприятным, это как пойдет.

– Да, – согласился с ним Ма, протягивая мне знакомую склянку с успокоительным. Лисица повела носом и вдруг блаженно улыбнулась и потянула склянку к себе обеими лапками.

– Это мое, – я отпихнула Кирру в сторону и села на кровати.

– Да не жадничай, тут всем хватит, – заныла оборотница и снова потянулась к бутылке, а мне пришлось чувствительно приложить ее ногой под простыней. Она ойкнула и обиженно засопела. Рэнди посмотрел на меня, потом на бутылку и только хмыкнул, а кракен сделал вид, что сильно увлечен поисками кровоостанавливающего и склока двух красоток за бутылку валерьянки его не касается. Про память кракенов нам вскользь пояснили, а что у них не так с нервами? Они железные, что ли?

– Дай сюда, – Чо выхватил ящик с лекарствами у Мориса и сразу нашел нужную бутыль, а еще салфетки и марлю. Огр быстро промыл мои ранки раствором и пришел к выводу, что повязка не требуется.

– Может, вот этим? – Морис нашел большой рулон бактерицидных пластырей.

– Угу, – согласился с ним Чо, щедро оторвал от рулона метровый, наверное, патронташ пластырей.

– Ты решил из меня мумию сделать? – испугалась я. – У меня нет столько пальцев! Уважаемый, а вы точно доктор?

Чо шутки не понял, но не стал сопротивляться, когда я выхватила у него пластыри и наклеила их себе сама. Теперь пальцы не сходились, и я сидела с растопыренной пятерней, красная и злая, как вареный осьминог. Полагаю, они злятся, когда их варят…

– Ну что, хватит уже валяться? У нас еще оранжерея не осмотренная. – Кирра вдруг начала проявлять бешеную активность, выталкивая всех нас из медпункта.

– Тебя вообще-то не наказывали, – сказал Морис.

– А я за компанию!

И не только я успела увидеть, что крышки на валерьянке уже не было. Никакого доверия рыжим!

После ужина я вспомнила, что меня вызывали на ковер.

Ректор занимал целую башенку, и подниматься пришлось по каменной винтовой лестнице, что уже подпортило настроение. Намотав изрядное количество кругов и нервов, я оказалась перед приемной. За столом сидела секретарша с таким бюстом под туго натянутой тканью блузки, что начинало казаться, нашему Миллхаусу реально пятнадцать – играй, гормон, как говорится. Пучок густых волос, алые губы и узкие очки на идеальном носике делали из девушки героиню фильмов для взрослых. Я кашлянула, и она встрепенулась, грудь, колыхнувшись, едва не порвала пуговки. Резко запахло ацетоном, и руки под столом говорили мне о многом, например, о новом маникюре на рабочем месте.

– Меня ректор просил зайти, – сказала я и представилась. Секретарша со вздохом начала копаться в блокноте, очень осторожно, потому что лак свежий, и, наконец, нашла, что искала.

– Маргарита Кудряшова?

– Она самая.

– Можете быть свободны, ректор сегодня занят.

– Серьезно? – я аж подавилась. – Я час убила на поиски дороги!

– Сочувствую вам, – без тени означенного чувства сказала секретарша и подула на пальчик. Я уже собралась сказать все, что думаю, как за спиной открылась дверь, и в приемную вошел Лайз Амилота.

– Людочка, ректор у себя?

Людочка расплылась в улыбке, выставила грудь вперед, и я четко услышала треск.

– Ректор будет поздно. Ему что-то передать?

– Поздно? – Амилота мастерски игнорировал мое присутствие. – Он просил зайти после занятий… Ну ладно.

И он развернулся под вздох секретарши и направился к выходу. Я выскочила следом за ним.

– Стой!

Он даже не притормозил, и мне пришлось терпеть до самого низа, чтобы на бегу не прикусить язык. Когда мы оба оказались на ровной поверхности, я схватила куратора за локоть.

– Надо поговорить, – мрачно заявила я. Лимит терпения во мне в последнее время подозрительно быстро заканчивался.

– Не смею мешать, – сказал Амилота, легко расцепив мои пальцы. Я почувствовала себя настолько злой, что могла загореться в любую секунду.

– Зачем ты меня убил?

Этот вопрос постоянно вертелся в голове, но, задав его, я не ощутила облегчения.

Амилота долго молчал, и я не требовала немедленного ответа. Почему-то именно сейчас стало казаться, что мне он и не нужен.

– Ты неверно ставишь вопрос, – как-то странно усмехнулся он. – Почему я тебя убил.

– И… почему?

Мир сконцентрировался в глубине его мшисто-зеленых глаз. У меня закружилась голова.

Амилота смотрел на меня и молчал, потом протянул руку и взял меня за горло. Я сжалась в ожидании боли и приготовилась дать отпор, но он лишь почти нежно погладил кожу шершавыми теплыми пальцами.

– Ограничитель лопнул, – сказал он, развернулся и пошел прочь, а я так и не нашла в себе сил его остановить.

– Черт! Черт! Черт! – я опустилась на корточки и спрятала лицо в ладонях. – Ну что опять не так?..

Я что, испугалась? Испугалась, что он скажет, что это была случайность, просто я под руку подвернулась или что-то вроде того. Тогда все станет таким обидно-обыденным, вся моя жизнь, все, что я пережила за свои годы, все обесценится этим его случайным поступком. А мне хотелось видеть в случившемся судьбу, фатум, что угодно, что придаст моей смерти смысл.

Неужели только у меня такие проблемы?

Я выпрямилась, поправила юбку и пошла в общежитие. Не знаю, чего ректор добивался, сталкивая нас лбами, но ему повезло, что мы не разнесли его башню к чертовой бабушке. Ну, ничего. Час мести скоро наступит, я в этом уверена.

Когда остальные студенты начали готовиться к гулянке, мы собрались у входа в основной корпус, и лица у всех были полны скорби и печали. От ребят я узнала, что буквально пару часов назад с них сняли ограничители, и вспомнила слова Амилоты о том, что мой лопнул сам. Разумеется, говорить об этом кому-то я не стала, чтобы не нарваться еще на какое-нибудь дурацкое наказание за порчу магического имущества или чего-то вроде того. Лопнул и лопнул, черт с ним.

Оранжерея находилась позади основного корпуса и была соединена с ним тонким стеклянным коридором. Там были собраны разнообразные экземпляры флоры различных миров, и внешне все выглядело вполне пристойно. Значит, где-то должен крыться подвох.

– Что может быть проще ухода за кактусами? – фыркнул Рэнди, получая ключ у коменданта.

– Я бы на вашем месте, молодой человек, сильно не радовалась. Там ведь собраны совершенно разные экземпляры, – гнусно усмехнулась тетечка, представившаяся дежурным смотрителем на сегодня, делая акцент на слове «разные».

– Разные? – уточнила я. – В каком смысле разные?

– В том, милая, что хищные.

Она провела нас мимо веселеньких желтых зарослей к лифту, и вот тут-то подвох и начал вылезать. Мы спускались достаточно долго, чтобы я вспомнила парочку ужастиков на эту тему, потом нам сунули ключи и вытолкали наружу, оставив нашу компанию в жутком недоумении. И что? Разве хищные цветочки могут что-нибудь натворить? Они же стоят в горшках, едят мух и радуются солнышку. Ну, должны так себя вести по канону.

Двойные двери перед нами, вопреки ожиданиям, были не стеклянными, за которыми буйствовало царство растительности веселенького зеленого цвета. Нет, мы стояли перед двумя обшитыми металлом створками, на которых еще какой-то шутник мелом начертил всякие жуткие закорючки и накинул желтую оградительную ленту с недвусмысленной надписью «keep out». По-английски я понимала неплохо, так что остановилась, пропустив вперед себя Рэнди. Не знаю, как с английским у Мориса, как вообще с английским на том свете, но то ли знание языков везде в почете, то ли ленту тупо стащили откуда-то с места преступления. Тут как раз и ржавые пятна на полу подозрительные такие…

– Ну? Чего застыли? – Рэнди реально не догонял, что за дверьми нас ждало что-то опасное. Морис незаметно оказался точно у меня за спиной, и только Ма и Чо тонкой чувствительностью не отличались.

– Отойди, – пробасил Чо и отобрал у Рэнди ключ. К слову, внушительный такой, в карман не поместится.

Морис сзади странно булькнул, и мы с ним одновременно попятились от греха подальше. Огры налегли на тяжелые створки, и те, нехотя, отчаянно и очень театрально скрипя петлями, поддались. Я готова была поклясться, что в образовавшуюся щель начала просачиваться осязаемая тьма, похожая на черные усики. Меня передернуло, и когда братья, от души хэкнув, поднапряглись и распахнули перед нами «врата зеленого ада», видение исчезло. Нашим взглядам предстал длинный коридор, щедро освещенный искусственным светом. По бокам тянулись полки с горшочками, в них бодренько зеленели кустики, похожие на рассаду помидоров. Даже как-то обидно.

– Сектор «А»… – протянула Кирра и нахмурила носик. – Что тут написано?

– Сектор «Альфа», – прочитал Морис и ткнул щупальцем в медную табличку. – Значит, дальше пойдет сектора «Бета», «Гамма», «Дельта» и так далее.

– Откуда такие познания? – хмыкнул Рэнди.

– Генетическая память. Если тебе, гулья твоя башка, это словосочетание о чем-то говорит.

– Да я эти твои ДНК на завтрак ем!

– А от спиралек живот не крутит?

Я пресекла начавшуюся перепалку, взяв и потянув обоих спорщиков как следует за уши.

– Отставить бабские разборки! – рявкнула я, и парни испуганно присели. – Лучше скажите, кто знает, куда точно нам надо идти?

Морис оскорбленно втянул щупальца и сунул мне под нос листок с подписью ректора.

– Лямбда!

– За языком следи! – тут же подключился Рэнди, и огры насторожились. Еще бы, вдруг это их куда-то послали?

– Сектор «Лямбда», – я взяла листок и ткнула ногтем в заковыристую буковку. – Это греческий алфавит.

Кирра смекнула, к чему все это, и тоскливо уточнила:

– А это далеко от начала?

Тут я была вынуждена признать, что дальше гаммы по порядку ничего не знаю.

– Думаю, не очень близко, – наконец сказала я, и Морис хитро сощурился. Зараза многолапая, ведь наверняка просек, что один может похвастаться горой ненужной в обычной жизни информации, к коей большинство людей относит греческий алфавит.

– Тогда просто пойдем по прямой, – решил Рэнди и первым пошел в указанном направлении. Я проглотила комментарий по поводу того, что на данной момент мы очень уверенно идем по наклонной, но едва ли это кого-то смущало.

Идти пришлось долго, прям вообще долго, я даже начала подозревать, что мы сделаем круг и выйдем к началу, но глазастая Кирра первой заметила закорючку на медной табличке, прибитой примерно на уровне глаз. Глаз жирафа. Но к странностям я уже более или менее привыкла, так что мы просто переглянулись, оказавшись у еще одной двери. Сектор «Лямбда» почему-то единственный на нашем пути был огорожен, причем очень основательно. А учитывая сейфовый замок на всей оранжерее, заходить стало совсем страшно.

– Давай, Рита, – мягко подтолкнул меня Морис. – Ты же у нас самая смелая, самая решительная, самая умная…

– А ты самый изворотливый, – я пихнула его к двери. – Так что увернешься в случае чего.

– В случае чего? – немного с другой интонацией переспросил Рэнди и принюхался. Его лицо на миг приняло мечтательное выражение. – Ммм… Вкусно пахнет.

Уточнять, что кажется вкусным представителям его вида, не надо. Мы с Морисом уже готовы были подраться за право не заходить первыми, но тут наши суровые братцы-кролики, то есть огры, нежным пинком отворили дверь в наш сектор, и мы все застыли в надежде, что неведомая опасность примет нас за скульптурную композицию.

И ничего. Тишина.

Кирра обогнула нас с Морисом, соединившихся в пародии на драку, и заглянула в душную полутьму. Повела носом.

– Тут растения какие-то.

Не Годзилла – уже хорошо. Какие только глупые мысли не придут в голову, когда накрутишь себя как следует. Я отпустила воротник Мориса и присоединилась к Кирре. Поскольку Ма и Чо уже были внутри и никто не спешил их есть, мы дружно выдохнули, а кто-то даже нервно хихикнул от облегчения.

Дела в итоге обстояли следующим образом: мы оказались в окружении буйных тропических зарослей, которых отсутствие яркого освещения нисколько не смущало, в душном мареве из влажных испарений, сладких ароматов, настолько концентрированных, что лично я не могла решить, приятные они или наоборот. В качестве рабочих инструментов в подсобке за железной дверью нас ожидали лейки, грабли и секаторы. Морис ожидаемо нацелился на лейку, но ее увел из-под носа Рэнди, остальные лейки взяли мы с Киррой. Она, к слову, раздала ограм по садовым грабелькам, которые в их лапищах казались игрушками.

Ухаживать за растениями я не любила с детства, и сейчас, то есть, тогда, перед смертью, у меня в квартире жил только один кактус, не менявшийся в размерах последние года три. Я даже начала подозревать, что он искусственный. С лейкой наперевес я все сильнее удалялась от ребят, и сладкий запах становился все неприятнее. Как будто что-то протухло, причем давно. И на голову еще что-то капнуло. Я провела ладонью по вяло болтающимся сонным змейкам и брезгливо вытерла ее о ближайший резной сочный лист.

– Фу! Слюни какие-то.

Обладатель резных листьев как-то странно заколыхался, хотя ветерка в оранжерее не было. Я решила от греха подальше полить другой кустик, и что-то громко щелкнуло над ухом. Ну, вроде как огромные челюсти. Ну да какие могут быть челюсти в оранжерее? Лейка почти опустела, и я уже нервно оглядывалась – все казалось, что за мной наблюдают.

Я отошла за огромную бадью с орхидеей, и там меня настиг вопль раненого бизона.

– Ритааааа!

Я метнулась назад и увидела нашего кракена, подхваченного зеленым щупальцем. Это было бы даже забавным, если бы не искренний испуг на лице Мориса, болтающегося где-то на уровне моих коленей. Пока я думала, смеяться мне или бояться, зеленый отросток потащил «добычу» в густое переплетение ветвей.

– Что за? – огры дружно вцепились в щупальце, не давая ему окончательно утащить Мориса. Лисица шустро проскользнула к горшку и секатором отчекрыжила загребущую лиану. Недовольные этим отростки сначала втянулись в куст, а потом выбрали себе новую, более мохнатую цель.

– Ну уж нет! – Кирра приласкала их когтями, и оскорбленное растение нехотя отступилось, плюнув в нас напоследок обгрызенной косточкой.

– Это что было? – Рэнди только сейчас отошел от шока и попытался вылезти из-под стола, куда он нырнул при первых секундах крика Мориса.

– Кактусы, говоришь? – прохрипела я, отряхиваясь от едкой оранжевой пыльцы. – А сейчас кто Мориса чуть не сожрал? Огурец?

– Главный вопрос сейчас не в том, кто меня чуть не сожрал, а собирается ли кто-то еще повторить этот фокус?! – Морис сорвался на истеричный крик, и стало понятно, что висеть вниз головой ему очень не понравилось.

– Может, ты ему просто приглянулся? – робко предположила Кирра, но гладкая белая косточка у ее ног намекала на что-то нехорошее. – И вообще, можно же сделать все по-быстрому и уйти?

– Ректор сказал, что нам тут всю ночь торчать!

– Он что, проверять будет? Тогда прости и прощай наша праздничная гулянка…

Рэнди принял сторону лисицы, и они вдвоем посматривали на выход. У Ма и Чо не было собственного мнения на сей счет, и Морис, поворчав, посмотрел на меня.

– А ты что скажешь?

– Ну, меня никто не пытался пустить на подкормку, – протянула я, – но мне кажется, что нам нужно отступить и перегруппироваться.

Едва ли кто-то (даже я) понял, как и зачем мы собираемся перегруппировываться, но через пару минут мы стояли у закрытых дверей подсобки, разумеется, по безопасную от них сторону. Садовый инвентарь ничего не мог нам посоветовать, пришлось думать самим.

– А может, сделаем вид, что мы уже закончили, и тихонько пойдем? – Я только успела это предложить, как в дверь снаружи ударили чем-то тяжелым.

– Боюсь, тихонько не вариант, – пробурчал кракен. Гуль в это время изучал какой-то листочек, который приклеился к нему во время побега под стол.

– Ребята, живем! – обрадовался он. – Тут есть инструкция! «Как вести себя в случае нападения со стороны хищной флоры». Правда, чтобы выполнить все требования, придется повозиться.

Глава 9

– И что там написано? – Я заглянула через плечо Рэнди и мысленно чертыхнулась.

«300 гр. совиного помета

300 гр. толченых мышиных хвостов

400 гр. стружки с копыт кентавра

1 мешок золы с кладбища

Сухие ингредиенты смешать и развести двумя литрами болотной воды и стаканом вытяжки из ослиной мочи. Для усиления эффекта рекомендуется добавить чайную ложку женских слез или одну столовую ложку девственной крови.

Использовать в течение часа после приготовления».

Инструкция больше напоминала бред сумасшедшего, но деваться некуда. Мы разбежались по подсобке, в которой оказались не только инструменты и удобрения, но и стеллажи с всякими банками и ящиками, да и сама подсобка оказалась гораздо больше, чем мы думали сначала. Не знаю, нормально ли это, успокаивать хищные кусты порошком из мышиных хвостов и вытяжкой ослиной мочи, но рецепт – это рецепт, шаг вправо, шаг влево – расстрел. Мы скинули свои находки в кучу и тщательно, по пунктам соединили необходимые компоненты. Запах стоял такой, что плакали все, даже огры подозрительно шмыгали носами. Морис покрутил бумажку и многозначительно поиграл бровями.

– Нет, – решительно отказалась я. – И не проси.

– Я могу поплакать, – робко предложила Кирра. – Надо только, чтобы меня за хвост дернули.

Наши мужчины сразу пошли в отказ, пришлось брать дело, точнее, хвост, в свои руки. Кирра стиснула зубы заранее, я дождалась кивка и дернула. Никогда прежде не обижала животных, даже соседского кота-ворюгу ни разу не пнула, хотя очень хотелось, и сейчас чувствовала стыд. Кирра ойкнула и схватила бокал. Слезы крупными каплями катились у нее по щекам, почти как у меня во время выщипывания бровей. Две ложки набрали с легкостью, а вот с кровью вышел облом. По крайней мере, никто не признался.

– Ладно, и так сойдет, – дружно решили мы, получившиеся смеси разлили по емкостям и, основательно нагрузив тележки разнообразными подкормками, выстроились у дверей подсобки. Первыми шли Ма и Чо, у каждого по баллончику удобрения. Далее Кирра катила тележку с очищенной водой и маленькими граблями, следом шла я, таща большой пакет с загадочной надписью «корм для хищных растений», который нашла тут же, Морис и Рэнди были замыкающими вместе с огромной тележкой.

– Ну, че? На раз-два открываем? – выдал Чо.

В подсобке также нашлись прорезиненные комбинезоны, высокие сапоги и кевларовые перчатки. Я боялась представить растение, для ухода за которым нужны кевларовые перчатки.

– Давай! – скомандовала я, приготовившись первой бросать свой пакет в атакующих.

Не знаю, чего мы ждали, но растения вели себя тихо и дали нам спокойно выбраться наружу. Видимо, почуяли запах еды и решили не рисковать своим ужином?

– Распределились, как договаривались. Ма и Чо, на вас не хищные. Рита, скорее корми вот ту штукенцию, ой, у нее уже слюни текут, аааа! – Кирра попыталась командовать, но при виде первого же хищного цветочка залезла в тележку и вооружилась граблями.

– А почему у самых сильных из нас не хищные цветы? – задалась я вопросом.

– Ты закаменишь их, и все! А нас погрызут, – пояснил Ма.

– С вас не убудет! – отозвался гуль с дальней площадки.

– А ты, гнилоед, помолчал бы, – отозвался Морис с другой стороны.

Цветку надоели эти препирательства, и он опустил соцветие мне на плечо, жарко выдохнув пыльцу в ухо.

– Кирра! – заорала я на ультразвуке и кинула в цветок горсть корма.

– А что сразу я? – лисица отмахивалась граблями от двух цветочков одновременно. Видимо, именно их она поцарапала при первом знакомстве, и теперь они все же решились на месть.

– Цветочки… милые цветочки, я вам тут поесть принесла! – я потрясла пакетом и буквально поползла в угол, надеясь, что мой отходной маневр они не раскусят. Эти заразы, естественно, среагировали на корм и теперь как завороженные следили за моим перемещением.

– Если мы переживем эту кормежку, я ректора сюда на месяц загоню, – на меня сверху упала огромная капля цветочной слюны. – Нет, на два месяца!

А уж когда я увидела, как этот цветочек подбирает оставленный мной пустой пакет и вталкивает его себе между соцветий, где мелькали огромные жвала, продлила срок до трех месяцев.

За неимением иного варианта, мы вернулись к дверям подсобки, которые, несмотря на металл, уже не казались такой надежной защитой. Опять же ржавые пятна на них какие-то подозрительные. Может, от сока, может, и нет… Кирра плюхнулась на пол и, извернувшись, начала пальцами приглаживать вздыбленную, обслюнявленную шерсть на хвосте. Морис заметался вокруг нас, а Рэнди в кои-то веки не стал это как-то комментировать. Ма и Чо стояли на стреме, поскольку запираться мы пока не стали, чтобы мониторить ситуацию.

– Им еды мало, что ли? – Кирра захныкала, не справившись с собственной шерстью. – Я второй раз туда не пойду.

Огры показали пустые баллоны с чудо-зельем, но и от него толку оказалось мало.

Я посмотрела на браслет, который помимо всего прочего показывал местное время. Похоже, эти зеленые гады сожрали не только пакеты с подкормкой, но и наши мечты о вечеринке. Этого мы им никак простить не могли.

– Рэнди, спали их нафиг, – прорычала я, и гуль напрягся. – Хотя нет, погоди. Не слушай меня.

Должен быть другой выход, который не подразумевает собой самоубийство посредством разъяренного дракона, потому что если мы и тут накосячим, ректор Дрей нашим прахом эти же кусты и покормит. Морис перестал метаться и пристально на меня посмотрел. Стало неуютно.

– Что?

– Ну-ка наклонись.

– А больше тебе ничего не надо?

– Тебе что, сложно наклониться? Я же тебя не на колени ставлю.

Мы скрестили взгляды, и я мгновенно остыла, подошла к нему и наклонила голову. Судя по шипению, попытка дотронуться до меня закончилась для Мориса довольно-таки чувствительным укусом.

– Ты слюнявая, – сообщил мне Морис.

– А то я не заметила.

– И пахнешь, как…

И тут до меня дошло. Я резко выпрямилась, попутно врезав кракену макушкой по подбородку.

– Мы же думаем об одном и том же? – радостно спросила я. Он потер челюсть и скривился.

– Если ты думаешь о себе такими словами, тебе пора к психиатру.

Я решила оставить это без внимания и повернулась к ребятам.

– Выстраиваемся в очередь, будем слюнявиться.

Судя по лицам, я выбрала не тот глагол.

– Рит, с тобой все хорошо? – осторожно спросила Кирра, но тут Рэнди бодро подскочил с пола.

– Я готов!

Полагаю, причина его радостного возбуждения крылась в отвратительном запахе, который эта слюна распространяла. То есть, это для нас он был отвратительным, а для гуля, вполне возможно, я сейчас пахла, как пироженка.

Фу, дрянь какая.

Я объяснила план, Морис важно покивал, подтверждая мои догадки, и никто не ушел не измазанным. В прямом смысле слова. Спасибо перчаткам, не пришлось касаться вязкой прозрачной жидкости голыми руками, но ощущения все равно были на редкость мерзкие. С особым удовольствием я разве что обмазывала Мориса, пока тот морщился и жаловался на судьбу. Слюну на парочку огров пришлось собирать буквально по капельке с каждого пострадавшего. Кирра скулила, но выжимала хвост, чтобы никто не был обижен. Когда наша дурно пахнущая компания собралась боевым клином со мной во главе (ну кто бы сомневался?), все растения в оранжерее просто выпали в осадок.

– Идем медленно, не торопясь, без паники, – тихонечко уговаривала я себя, но все думали, что это я ими так командую. Даже Ма и Чо шли на цыпочках. Представьте себе двух буйволов, крадущихся по прерии. Представили? Вот и мне стало страшно.

Вокруг нас постоянно что-то шевелилось, как будто в глубине зеленых зарослей не очень хорошо пряталась рота спецназа, но мы были смелыми, осторожными, целеустремленными… В общем, добрались до выхода из сектора «Лямбда», будь она неладна, живыми и относительно здоровыми и, главное, полным составом. Это победа, я считаю.

Огры закрыли створки дверей, и Морис с Рэнди одновременно сползли по ним на пол.

– Меня щас стошнит… – простонал Морис и высунул кончик языка. Рэнди пожал плечами и украдкой лизнул тыльную сторону ладони, на которой поблескивала капелька нашей «маскировки».

– Они серьезно приняли нас за своих, – восхитилась Кирра. – Это гениально!

А у самой лицо в очаровательную зелень. Страшно даже представить, как ее звериный нюх выносил эти ароматические страдания. Я почесала шею и улыбнулась. Потом почесала щеку, потом запястье, потом…

– Рит, – Морис ткнул в меня пальцем, – ты пятнами пошла.

Я стянула перчатки и закатала рукава. Так и есть, кожа расцвела красными и зелеными пятнами, которые тут же начинали отчаянно зудеть.

– Они нас отравили… – поняла я, и Морис схватился за голову сразу всеми конечностями, кроме нижних двух. Ох, плакал наш отрыв!

В медпункт бежали наперегонки, благо посреди ночи в академии никто не слонялся, наверное, все были на свободе, не то что некоторые отдельно взятые неудачники. Ну, доктор Зусман-то был на месте, сидел за столом и в свете настольной лампы увлеченно читал журнал. Хотя, судя по обложке с полуголой чертовкой с длиннющими ногами-копытами, читать было особо нечего, а вот посмотреть…

От хлопка двери о стену доктор подскочил и попытался запихнуть крамольный журналец за пазуху. Не получилось, и он уже более спокойно убрал его в ящик стола.

– Ч… Что стряслось? Кто-то умирает?

– Это мы пришли выяснить у вас, – я рванула блузку на груди, и доктор поспешно закрылся ладонями. – Доктор Зусман? Вам нехорошо?

Вообще-то я просто хотела показать пятна, которые добрались до ключиц, но не думала, что я настолько не во вкусе рогатого эскулапа.

Зусман растопырил пальцы, убедился, что никто не планирует его развращать, и с умным видом поправил очки.

– Давайте-ка по очереди, ребятки.

Морис ужом проскользнул вперед меня и уединился с доктором за ширмой. Не знаю, так и планировалось, или нет, но на плотной белой ткани угадывались очертания двух тел за ней. Не очень четко, но было, где разыграться фантазии. Все болячки были мгновенно забыты, ведь когда еще представится шанс разгадать тайну щупалец Мориса Фрея? Мне с первого дня не давало покоя, откуда они у него так внезапно вырастают. Ну, серьезно, не из попы же?

Судя по заинтересованным взглядам ребят, я поняла, что сей фундаментальный вопрос беспокоил не только меня. Но Морис и тут подгадил: сидел смирно, тентаклями не махал, даже рубашку снимал как-то совсем не соблазнительно. Разочарование одно.

А потом очередь дошла до меня, и стало стыдно за попытку подглядеть за кракеном, потому что моего осмотра ждали даже с большим энтузиазмом.

– Чего вылупились? – Кирра на правах единственной оставшейся девочки отвесила Рэнди подзатыльник. – Рита, не переживай, я им покажу такой стриптиз…

За ширмой меня ждал сонный доктор, который жестом велел сесть на кушетку и показать те части пятнистого тела, которые мне позволяла показать девичья стыдливость. Если честно, те участки, которые ему точно никогда не светит увидеть, я и сама не видела пока. Надеюсь, моя драгоценная попа не стала похожа на бешеный мухомор.

– Мы все умрем? – спросила я, когда Зусман дал команду застегиваться на все пуговицы.

– Мне вас обрадовать или расстроить?

Я прикинула, что не знаю, чему бы больше обрадовалась, поэтому дала доктору шанс самому определиться.

– Вашему посмертному существованию в академии в ближайшее время ничего не угрожает, – успокоил доктор Зусман. – Яд становится опасным только при контакте с водой. Если бы сначала искупались, вот тогда бы и стоило переживать, да и то, симптомы скорее принесли бы несколько неприятных часов до полной детоксикации. Но образцы я на всякий случай сохраню, для исследований, так сказать.

– Неприятных? – я заинтересовалась. – А как это проявляется?

– Ну, знаете. У кого как… Яд с индивидуальным, хе-хе, подходом. Не волнуйтесь так, я выдам вам таблетки, выпейте перед сном, это ускорит процесс. Если повезет, утром будете как живые.

Он откатился на кресле обратно к столу, поближе к заветному журналу с картинками, а я закончила приводить одежду в порядок и тут услышала до боли знакомый голос.

– Эй, Зусман. Мне как всегда.

Из груди вырвалось очень даже не змеиное рычание, и я выглянула из-за ширмы.

Амилота стоял в дверях, расслабленно опершись плечом о косяк, в мягкой рубашке в красно-черную клетку поверх серой борцовки в обтяжку. Распущенные длинные волосы глянцево блестели в тусклом свете, а смуглая кожа казалась еще темнее. Невольно я засмотрелась на него.

Кирра перехватила мой взгляд и демонстративно закатила глаза.

– Опять? – вздохнул доктор, которому сегодня не давали спокойно предаться разврату в компании нарисованной чертовки, и покатился к дальним стеллажам, по-прежнему не вставая с кресла. А куратор меж тем обратил внимание на нашу компашку.

– Почему не в оранжерее? – строго спросил он у Мориса. Тот в ответ помахал в воздухе пятнистой рукой.

– Производственная травма.

– За нос меня водить не надо. Кракены легко выводят отраву из организма. Симулируем?

Морис подозрительно отвел взгляд, и я решила, что сейчас самое время покинуть свое укрытие.

– Мы героически покормили цветочки и можем отдыхать, – с вызовом сказала я, эффектно появляясь из-за ширмы. Выпятила грудь с проказливо расстегнутыми верхними пуговками блузки и уперла руки в бока. – Вы нам, кажется, забыли сообщить, что сегодня будет приветственная вечеринка для первокурсников.

Амилота и глазом не моргнул.

– Забыл? Я ничего не забываю, Кудряшова, я правильно распределяю информацию. Вам пока гулять рано, от вас и так проблем полно.

Он взял у Зусмана маленький овальный флакон из синего стекла и ушел, махнув на прощание гривой черных волос. Сволочь.

Доктор увел за ширму обоих огров сразу, которым, к слову, эта самая ширма была по плечи, и я, воровато оглядевшись, сцапала со стола склянку с пробами растительного яда.

– Марго? – Рэнди придвинулся ближе. – Что ты делаешь?

Я коварно усмехнулась и сунула склянку в лифчик.

– Да так, есть парочка идей.

Подлить бы этого добра в стакан Амилоты, да, боюсь, за это меня точно сожрут, но если сначала попробовать на кое-ком другом… Пара капелек, ведь это совсем не страшно?

Я подмигнула Кирре и жестом показала, что тороплюсь уйти. Она только непонимающе кивнула в ответ.

Морис догнал меня в коридоре.

– Признавайся, что задумала.

– Чтобы ты пошел и сдал меня ректору?

Морис поморщился.

– Это было всего один раз, и я просто переживал за трупоеда.

– Какая у вас трогательная дружба, – поддела я. – На свадьбу пригласите?

– Вот ты… горгона.

– В точку.

Мы еще немного прошли молча, потом пришла пора разделиться, ему в сторону мужского общежития, мне – в сторону женского. Можно было пройти по лабиринту коридоров, но большинство предпочитало пробежать через двор. Небо было чернильно-черным, ничего не видно, воздух душный, как перед грозой. Я поежилась и посмотрела на время – спать хоть уже и не ложись. Морис замялся и, прокашлявшись, быстро бросил:

– Спасибо.

– За что? – удивилась я.

– Ну… Ты хорошо поработала сегодня в оранжерее. Кто-то должен был руководить этими балбесами.

То есть себя к «этим балбесам» он явно не приписывал.

– Это очень мило, Морис. Даже как-то не по себе.

Он фыркнул и, махнув рукой, пошел к крыльцу своего общежития. Я развернулась и поспешила к себе. Завтра будет интересный день, а интересным его предстояло сделать мне.

Я уже почти добралась до ступенек, как что-то привлекло мое внимание.

В центре дворика был заброшенный фонтан с пирамидой посередине, по которой, наверное, должна была стекать вода, но воды там не было, разве что мутная зеленоватая жижа на дне. Я присмотрелась и охнула: над вершиной пирамиды парило что-то человекоподобное, но черное, с горящими глазами и багровой зловещей аурой вокруг. От ужаса пересохло во рту, змеи встали дыбом, а через пару секунд я узнала в монстре своего куратора. Из-за туч выглянула луна и осветила застывшую в позе лотоса мощную фигуру с парящими в воздухе прядями волос. От всей его фигуры исходило равномерное красноватое свечение, а когда свет снова исчез, в темноте вспыхнули алые глаза. Я отмерла и бегом взбежала по ступенькам. Выдохнула только когда захлопнула за собой дверь.

Ну, нафиг! Вокруг меня и так полно странных существ, но Лайз Амилота реально внушал ужас. Я справилась с дрожью, отклеилась от закрытой двери и сделала шаг. Так, Рита, соберись. Ты подружилась с пожирателем мертвечины, парнем, у которого откуда-то из задницы вырастают тентакли, твоя соседка покрыта рыжей шерстью, а пару сегодня вел питон-переросток. А Амилота кто?

«Только я не дурацкий таксист, а Лайз Амилота из рода Красного Койота»

Я поежилась и вдруг сама на себя разозлилась. Койот он там или гиена, но он меня бесит, так что еще посмотрим, кто из нас страшнее!

Глава 10

Утром я была преисполнена решимости вершить добро и справедливость во имя Луны. Заветный флакончик с соком бешеных растений лежал в тумбочке и грел мне душу. Ах, как сладка месть, даже если обидели не тебя. Я покосилась на дрыхнущую без задних ног Кирру и улыбнулась в предвкушении сегодняшнего дня. Не знаю, являются ли горгоны ночными существами (а, скорее всего, так оно и есть), но, несмотря на отработку в оранжерее и раннюю побудку, чувствовала я себя отлично.

– Кир, – я пихнула соседку в бок, – подъем.

– Аррр… Мням-мням-мням… – было мне ответом. Я махнула на нее рукой и отправилась в ванную. Чертовы змеюки так и не надумали принимать привычный мне облик черных локонов, так что с ними у меня был разговор короткий – резко наклонилась, замотала из махровым полотенцем в палец толщиной, тряхнула головой и закрепила кончики. Все, тюрбан готов. Хм, может мне и на занятия так ходить? Очень удобно.

Недовольное шевеление под полотенцем намекнуло мне, что не все со мной согласны. Ополоснувшись и внимательно изучив себя в зеркале на предмет непредвиденных физических изменений, я вышла из ванной и оделась. Студенческой формы как таковой в академии не имелось, но каждому, как я поняла, выдавался базовый гардероб, куда как раз и входил тот странный костюмчик, выданный мне медсестрой в первый день. Выбора у меня не было, потому что чемодан с одеждой мне в гроб никто не положил. Если, конечно, такое вообще прокатывает. По примеру Кирры я носила юбку с блузкой, как наиболее приемлемый вариант, но его пришлось бросить в корзину для грязного белья. В шкафу висело еще черное прямое платье длиной чуть ниже колена и с белым воротничком а-ля семейка Аддамс. Его я сразу отодвинула в сторону. Но за ним пряталось… пряталась…

– Твою ж!.. – Я заткнулась, вспомнив о спящей соседке. – Налево.

Латексный костюм. Вот без преувеличения. То ли из местного секс-шопа, то ли из магазина для начинающих супергероев. Я не удержалась и достала вешалку из шкафа, покрутила, растянула так и этак, представила себя в черном обтягоне, да на каблуках, да с плеткой… Ой, про плетку это вообще не отсюда. Надеюсь, это просто осталось от прошлых жильцов.

– Столик мне займи, – простонала Кирра и накрылась подушкой. Я мигом сунула вешалку обратно в шкаф и для верности приперла дверки спиной, чтобы Кирра случайно не подумала, что я намерена в ЭТОМ идти на пары.

– Ага, – пискнула я и только после снова заглянула в шкаф. Так, смотрим еще раз. Черное платье, брючный костюм… Ну, на этом можно и остановиться.

Ах, да. И нижнее белье мне все-таки выдали. Не прям вау, но носить можно.

Склянку с ядом я сунула в сумку через плечо и вышла из комнаты.

В столовую успела как раз в самый разгар битвы за еду, прямо то, что надо. И, как и следовало ожидать, все разговоры были про гулянку, на которую мы не попали. Я и так с утра всегда не в духе, а тут и зависть такая взяла – все, значит, полночи танцевали и веселились, пока мы бегали от кустов, мечтающих нами закусить. Расталкивая голодающих локтями и наступая на ноги, ласты и копыта, я пробиралась в сторону раздачи, но вместо того, чтобы нахватать себе еды, взяла только один напиток, который тут во избежание подавали в закрытом стакане с трубочкой. Идеально для моего гадкого плана. Дьявольски хохоча про себя, я танцующей походкой подобралась к столику мохнатой компании задир со стратегически верной стороны.

Никто не подозревал подвоха.

– Музыку могли бы и пободрее включить, – капризно протянула кобылица и закинула копыто на копыто. Сидящая рядом с ней неприметная девушка с бараньими рожками пихнула ее в бок.

– Алина у нас медляки не любит, – рассмеялась она. Алина, значит. Алина-кобылина.

Я поравнялась с их столом и от души в него врезалась. Бедро заныло, но зато от удара стол основательно качнуло, и крайний стакан, принадлежащий одной непарнокопытной особи, полетел на пол. Я намеревалась ловко его подхватить и заменить на свой, уже по пути отравленный, но…

Но налетела спиной на кого-то еще, этот кто-то ахнул, нас подопнули с другой стороны озверевшие от голода студенты, и на пол полетел третий стакан. Итого три: мой с ядом, стакан кобылицы и напиток третьей неизвестной персоны. И только когда персона заговорила, я поняла, что меня кто-то проклял. Проклял куратором Амилотой.

– Приветик! – на корточки рядом со мной опустился давешний котомальчик, то есть, куратор Куросаки. – Это мое.

И он потянулся к стакану, который откатился дальше всех. Острым коготком я сделала на нем небольшую насечку, так что сразу узнала.

– Нет, это… – начала я, но Куросаки уже подхватил стаканчик и протянул Амилоте. – Блин.

Да не просто блин, а БЛИН! Потому что котомальчик нес напиток для Лайза Амилоты, и тот, ни о чем не подозревая, взял его и пошел на выход.

– Стойте! – крикнула я, но Алина-кобылина схватила меня за локоть.

– Куда пошла? Извиниться не хочешь? – потребовала она и больно сжала пальцы. Змейки на моей голове оживились, но дотянуться до нахалки, увы, не могли.

– Не хочу.

Короткий ответ ее не удовлетворил, и из-за стола к тому же поднялся ее дружок-волчок. Двое на одну – это уже нечестно.

– Ты кто такая вообще? – прорычал волчок, и в его рыке мне почудилось что-то до боли знакомое. Так мог бы разговаривать гопник из соседнего района. – Слышь?! Ты че, глухая?

Ну точно, гопник. Гопник-оборотень и другие мифические животные.

– Хршшшшш! – вырвалось у меня, и изображение немного поплыло и раскрасилось разными яркими цветами. Я сама испугалась, шарахнулась, и странное видение пропало.

– Она на меня еще и шипит! Сережа, ты это слышал?

– Сережа? – переспросила я. Он ощерился.

– Че-то не нравится?

– Сереж… – заблеяла Алина. – Да сделай ты что-нибудь!

Вокруг давно бы собрались зрители, если бы не разгар завтрака. Я шагнула назад и буквально провалилась между телами. Вдогонку летели оскорбления и прочие нехорошие слова, но у меня было дело поважнее личных разборок. Если я отравлю своего куратора, оранжереей точно не отделаюсь. И как бы я ни мечтала от него избавиться, следствие слишком быстро выявит виновную.

Я искала в толпе высокую фигуру Амилоты, пока не заприметила два цветастых пера над головами ближе к выходу. Да он же сейчас улизнет в коридор!

Я сорвалась на бег, но подлый куратор опять куда-то делся. Как вообще такая орясина может испариться буквально на глазах? В коридоре его тоже не оказалось. Я пошла вперед, свернула за угол и…

– Шпионишь за мной?

Тяжелая горячая ладонь упала на плечо, и Лайз Амилота вышел из тени. Чертов ниндзя!

– Я… Я просто шла…

– Просто?

– Проще некуда.

Думай, Рита, думай. Надо как-то отобрать у него стакан.

– Что-то не верится, – протянул Амилота и поднес стакан ко рту.

О, нет…

– Мне надо серьезно с вами поговорить! – выпалила я. Стакан замер, так и не достигнув губ.

– Внимательно слушаю.

– Может, не здесь? Прогуляемся с вами…

– Ты со мной заигрываешь, студентка Кудряшова?

Кровь прилила к лицу, я открыла рот, чтобы сказать все, что думаю о флирте с кем-то вроде него, но тут Амилота все-таки сделал глоток. Я вытаращила глаза. Он тоже.

– Ку… Куратор Амилота? Вы живы?

Он непонимающе смотрел на меня, смотрел, смотрел, смотрел… А потом тявкнул.

– Что? – не поняла я.

Он тявкнул в ответ, да так смешно, что я не удержалась и хихикнула.

Стакан вдруг выпал из пальцев Амилоты, и, пока он летел, мужчина прижал ладонь ко рту, прорычал что-то нецензурное и свалился на колени. А спустя секунду в горе одежды и побрякушек стоял очаровательный белый шпиц с острой удивленной мордочкой. Об Амилоте напоминали только странные бусы из дерева и чьих-то клыков, да две забавные косички на пушистых щечках.

– Ррр… Гав! Гав-гав!

Назвать лаем кошачий писк, который издавал этот пушистый милаш, не получалось даже мысленно. Я присела перед ним на корточки и опасливо протянула руку.

– Эй, это же вы? Куратор Амилота? Ммм… Лайз?

Лайз или не Лайз, но пальцы он мне чуть не оттяпал, но не рассчитал габаритов своего нового тела, и смешно сел на мохнатую задницу, не переставая угрожающе рычать.

Но при этом был таким миленьким, таким хорошеньким, что устоять невозможно!

Я решительно взяла его под передние лапки и подняла на уровень своего лица.

– У, кто это у нас тут такой грозный? А? Кто это у нас тут такой мягонький, такой сладенький?

Сдержаться было невозможно. Даже мысль о том, что у меня в руках предположительно (да почти точно) злой и страшный товарищ из рода Красного Койота, потерялась где-то на задворках сознания. Песик офигел от такого напора и перестал рыпаться, уныло повесив хвост-колечко.

– Рита? С кем ты там? – спросил Рэнди из-за спины. Я обернулась, прижимая шпица к себе, и увидела, что друг не один, а с Морисом.

– Фу, не люблю собак, они плохо пахнут, – скривился Морис, – и линяют.

Я сделала страшное лицо, но он не понял.

– И я бы на твоем месте его так не сжимал, вдруг нагадит?

Пушистая шерстка шпица буквально наэлектризовалась и встала дыбом, глаза покраснели и засветились. Такой карманный монстр получился.

– Боюсь, это не собака, а наш куратор, – вздохнула я. – И лучше пока ничего не спрашивайте.

Рэнди наклонился слишком близко и едва не остался без носа, Морис предпочел держаться на расстоянии, а я мялась на месте, не зная, что делать дальше. Вдруг, если я его выпущу, он убежит и нажалуется ректору? Он может.

– Нам нужен совет кого-то более прошаренного в вопросе, – наконец изрек Морис. – Как насчет твоей соседки? Если Амилота случайно стал песиком, то это явно имеет какое-то отношение к оборотничеству, а тут все карты в руки нашим мохнатым.

– Морис, я тебя люблю! – искренне восхитилась я. Выводы несложные, но я так растерялась от случившегося, что едва соображала.

– А вот это уже попахивает фетишизмом, – пробурчал Рэнди и ткнул пальцем в свой браслет. – Сейчас я с ней свяжусь.

Через полчаса мы сидели у нас с Киррой в комнате, и лисица придирчиво осматривала утробно рычащего пса. Морис, думая, что никто не видит, щупальцем перебирал украшения на стопке принесенной вместе со шпицем одежды.

– Хм, – протянула она задумчиво и почесала шпица за ухом. Тот попытался оттяпать ей руку, но оказался для этого слишком неповоротливым. – Ну, могу сказать, что он все еще пахнет человеком, значит, процесс обратим. Я попросила консультацию у нашего куратора Куросаки, он как раз должен…

– Ня!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался черный хвостатый вихрь. Я выпустила шпица, и пес подпрыгнул на месте и дружелюбно вывалил язык наружу.

Вот бы снять на видео, такой компромат бы получился…

– Лайз? – спросил Куросаки, наклонившись над псом, отчаянно виляющим скрученным хвостиком. – Помедленнее, пожалуйста, Куросаки не успевает!

Вероятно, речь шла не о вихлянии хвостом, потому что котомальчик склонил голову к плечу, словно внимательно прислушивался к чему-то, хотя шпиц только часто дышал, периодически втягивая и снова вываливая язык.

– Он же не останется таким навсегда? – спросила я с надеждой на отрицательный ответ. Хотя в этом случае возрастала моя ответственность за случившееся.

– Не останется. У действия токсина ограниченный срок действия, но, – Куросаки безошибочно посмотрел на меня как на виновницу, – насильственное превращение плохо влияет на мозги, так что кто-то должен следить и ухаживать за ним, пока он не расколдуется.

– А вы…

– У Куросаки аллергия на собак, – слишком жизнерадостно для аллергика перебил Куросаки и, подумав, весомо добавил: – Апчхи!

Никто и на грош ему не поверил, но и тянуть руку тоже не спешил. Я посмотрела на шпица, шпиц с ненавистью посмотрел на меня.

Ой, кажется, на некоторое время я переквалифицируюсь в даму с собачкой.

– Удачи, – пожелал куратор Куросаки и умчался, хлопнув дверью.

– Рррр, – предупредил меня Амилота, что, вероятно, значило «только тронь меня». А, может, и что-то другое.

– У меня в подвале сыро, – гуль чихнул куда правдоподобней Куросаки.

– Ты хотел сказать, у нас в подвале сыро, – Морис с опаской посмотрел на шпица, а тот в ответ оскалился.

– Я, конечно, из семейства собачьих, но на моих занятиях его сожрут, – заявила Кирра, и все с надеждой посмотрели на меня.

– Я все поняла, сама накосячила, сама и исправлю! Правда, мягонький? – Я автоматически потянулась погладить песика, но в ту же секунду отдернула руку. Амилота проводил мою конечность взглядом, в котором читалась искренняя ненависть.

Браслеты у всех одинаково заверещали, напоминая о первой лекции.

– И что делать будем? – спросила лисица, спешно собирая в сумку тетради.

– Оставим здесь и запрем дверь, до конца занятий побудет один, – быстро решил Морис и вместе с Рэнди и Киррой ретировался из комнаты.

Я посмотрела на шпица, тот вроде был не против. Но стоило мне двинуться к выходу, как эта собачья скотина демонстративно подняла лапу и явно собралась сделать лужу около моей кровати.

Я представила, что он может тут натворить, и нервно икнула. Значит, придется брать его с собой, но как? Перед глазами предстал латексный костюм, оснащенный красивым шипастым ошейником.

– Ща все будет, – пообещала я, прикрылась дверкой и вытащила смущающий предмет гардероба. Амилота зарычал, когда я подошла к нему с ошейником.

Змеи на голове зашипели в ответ, и пока они друг с другом переругивались, я успела накинуть его и застегнуть. В качестве поводка сгодился пояс от того самого платья с передничком. Дама с собачкой готова к выходу!

Пока я дошла до аудитории, тридцать три раза прокляла кобылу, сок и Куросаки! Чертов шпиц постоянно цеплялся за все, а потом и вовсе лег на пол, поэтому я его тащила волоком. По пути мы протерли от пыли три коридора и две лестницы, а я еще в качестве бонуса заработала нервный тик. Псине вот хоть бы хны, уперлась как баран, только язык от сквозняка развевается. Я подхватила пса под короткие передние лапки и вздернула в воздух. Умильная остроносая мордочка оказалась на уровне моих глаз, и я вперилась в нее тяжелым взглядом.

– Сейчас у меня лекция, так что не вздумай чудить. Это вы на двух ногах мой страшный грозный куратор, а на четырех – пушистое недоразумение. Так что просто… просто постарайся меня не опозорить и сам не опозорься.

Не знаю, насколько мне удалось произвести на Амилоту впечатление, но в ответ он хотя бы не попытался вцепиться мне в горло. Довольная таким диалогом, я поставила шпица на пол и открыла дверь в аудиторию.

Что ж, сегодня явно не мой день, и с этим просто стоило смириться, потому что на фоне огромной такой белой доски темнела худенькая такая фигура ректора Дрея. Я сразу же проверила время, но опозданием тут и не пахло, я пришла даже раньше, чем планировала, учитывая еще, что пришлось тащить за собой лохматый довесок.

– Здрасте, – сладко улыбнулась я и бочком-бочком поползла по стеночке на поиски свободного места. Если честно, то ректор внушал мне ужас, наверное потому, что у меня всегда была масса поводов, чтобы его разозлить. Судя по затравленным взглядам моей компании, те же мысли были и у них.

Я села за свободный стол рядом с Морисом. Рэнди тоже сидел один, но на последней парте, а я спешила усадить свой бедовый зад поскорее, пока ректор не решил, что я слишком мельтешу перед глазами. С собачкой, ага. Ох, чувствую, огребу сегодня…

Тут прозвенел колокол, извещающий о начале занятия. Ректор кашлянул, и звук волшебным образом распространился по аудитории. Шерстка на загривке шпица встала дыбом, так что, полагаю, волшебство было ого-го какое.

– Метаморфизм, – без прелюдий начал ректор. – Свойство магических существ к физической трансформации своего тела, полной или частичной. Первое, что приходит на ум, оборотни. В самом деле, эта раса обладает исключительно развитой способностью к трансформации, причем врожденной. То есть она проявляется вне зависимости от уровня прилагаемых усилий оборотня. Но существует одно весомое условие, – ректор сделала паузу и стрельнул серыми глазами из-под челки. – Природные оборотни способны лишь к полной трансформации и могут принимать лишь животный облик одного конкретного вида. Лисица, волк, медведь, олень…

– Единорог! – прозвучало откуда-то с галерки, я обернулась, но все выглядели одинаково удивленными.

– Единорог, – спокойно согласился Миллхаус. – Выбор не зависит от желания оборотня, второй облик является его частью с момента зачатия. В нашем случае, с момента смерти. Так же существуют собственно метаморфы, достойные отдельного занятия, их возможности полной и частичной трансформации почти не имеют ограничений, однако это именно врожденная способность. А сегодня нас будет интересовать другая разновидность метаморфизма, а именно искусственная трансформация.

Мы с Амилотой переглянулись, и он вздернул черную губу, обнажая клыки с недвусмысленным намеком. Возможно, я познакомилась с этой искусственной трансформацией немного раньше остальных.

– В чем она заключается? Как уже понятно из противопоставления природному оборотничеству, трансформация достигается путем магического воздействия на свой или чужой организм, и в этом случае облик будет зависеть от множества факторов, начиная с желания трансформируемого субъекта и заканчивая такими внешними факторами, как день недели, настроение и цвет вашего нижнего белья.

Кто-то хихикнул, но под острым взглядом ректора быстро затих. Надеюсь, не навсегда.

– Можно вопрос?

Дрей кивнул, и девушка с соседнего ряда спросила:

– То есть превращаться может любой?

– Абсолютно верно. Но не каждому это подойдет. Иногда, как бы ни велико было желание, стать, к примеру, доберманом, получается все равно болонка.

Интересно. Лайз Амилота внутри мягкий и пушистый? Или на нем просто были неудачные трусы?

Я приготовилась к продолжению лекции, но ректор внезапно свернул лавочку.

– Но довольно на сегодня теории. Давайте пробовать.

Он открыл журнал и приготовился вызывать студентов к доске по одному. Если честно, я не ожидала, что это будет так… рутинно. Правда, прежде чем прозвучало первое имя, ректор опомнился и раздраженно повел узкими острыми плечами.

– Совсем забыл объяснить, как это делается.

Ну да, действительно. Разве мы не должны были сами догадаться…

Миллхаус встал, поднялся на возвышение перед доской, резко провел ногтем по подушечке большого пальца и написал выступившей кровью несложный знак на доске. Я быстренько перерисовала его к себе в тетрадь, не надеясь на память. В это время ректор повернулся к нам и где-то на полметра приподнялся над полом. Вокруг его зависшей фигуры образовался смерч, становящийся все более плотным, пока не скрыл его полностью. Миг, и волна горячего воздуха прошлась по аудитории, сметая со столов ручки, тетрадки и одного маленького шпица. Собаку я поймала, остальное не успела.

Перед доской сидел всамделишный дракон с гордо изогнутой длинной шеей. Сложенные крылья заняли почти все свободное место, из ноздрей вырывался едко пахнущий дым – в общем, уже знакомое зрелище, но все равно впечатляющее.

– Вот примерно так вы будете действовать, – сказал дракон голосом ректора, не открывая пасти.

– А обратно? – пискнул кто-то, но дракон уже скрылся в облаке пара. Ректор тряхнул головой, увеличивая беспорядок на голове, и наклонился завязать шнурок на кеде.

Мне стало откровенно не по себе.

Морис потянулся к моему уху и интимно шепнул:

– Какого цвета на тебе трусики?

Я на автомате двинула ему локтем в бок, а шпиц щелкнул зубами в опасной близости от его пальцев. Морис только гнусно заржал, правда, не очень громко, не весь страх еще растерял.

– Знаешь, мне сегодня не до шуток, – сказала я. – Из нашего ректора фиговый учитель, и мне бы не хотелось провести остаток дней в теле какой-нибудь потусторонней сколопендры.

– Не думаю, что ты превратишься в сколопендру, – хихикнул Морис. – Скорее уж, в анаконду.

Меня это не утешило, но бежать было поздно, да и вся эта тема пришлась как нельзя кстати, учитывая сидящего у меня на коленях куратора.

И тут прозвучала моя фамилия.

– А? – растерялась я.

– Маргарита Кудряшова, прошу к доске, – издевательски повторил ректор, и мне почудилось, что особенно пристально он посмотрел на собачку. Амилота низко зарычал и заелозил задом, как будто пытался стать меньше и незаметнее. Сдается мне, ему бы тоже хотелось избежать огласки. Хоть в чем-то мы с ним сходились. Поводок я передала Морису и обреченно поднялась.

Ну, Рита, будь смелой. Наш девиз – слабоумие и отвага!

Самовнушение работало ровно до того момента, как я добралась до доски, а там руки и ноги похолодели. Ректор ободряюще кивнул, но мне в этом жесте почудилась издевка. Мол, давай, выкручивайся, ты же умеешь.

– А есть, чем… – я показала палец. Ректор покачал головой. – Ясно.

В фильмах показывают, как герои легко прокусывают подушечки пальцев, я же даже пробовать не стала. Маникюр у меня с момента смерти претерпел некоторые изменения, и я, зажмурившись, приставила к пальцу толстый твердый коготь. С детства ненавидела, когда брали кровь. Прикусила губу и чиркнула острым кончиком по коже. Как и ожидалось, ощущения не из приятных, но кровь выступила крупной рубиновой каплей, и я с облегчением выдохнула.

Черт! Я забыла, что надо рисовать.

Бросила беспомощный взгляд на свой стол, и Морис поднял вверх листок с какой-то абракадаброй. Он что, щупальцем писал?!

Я отвернулась и завозила по доске пальцем, шипя от боли. Так, вроде, похоже. Я сделала шаг назад, любуясь своим художеством, и тут по коже пробежался холодный сквозняк. И через мгновение меня грубо вздернуло вверх. Мамочки! Верните меня на землю!

Едва ли Миллхаус Дрей чувствовал себя внутри торнадо, меня же тянуло во все стороны разом, хоть вой. Да и ветер был ледяным. Мне уже стало казаться, это никогда не закончится, я открыла глаза и обнаружила, что кабинет сильно отдалился и приобрел какие-то странные цвета. В голубом море пульсировали красные огоньки, и ни одного знакомого лица. Вообще ни одного лица.

– Что за… – спросила я, и шипение в конце прекрасно зашло за цензуру, потому что приличных слов у меня не нашлось. Посмотрев вниз, я обнаружила, что вместо себя вижу что-то синее и вытянутое, а по ощущениям со мной вообще творилось что-то кошмарное. – Я ног не чувствую!

Я помотала головой и на всякий случай потерла глаза. Сначала изображение расплылось разноцветным мерцанием, а потом, наконец, вернулся привычный образ учебной аудитории, правда, лица у моих одногруппников были подозрительно бледными.

А потом я еще раз посмотрела вниз, на себя.

На этот раз вместо отборного русского мата из горла вырвалось сплошное сердитое шипение. А как мне было реагировать на толстый чешуйчатый хвост, которым завершалось мое тело, такое родное, любимое и вообще весьма симпатичное до этого дня? Я попробовала им пошевелить, и в движение пришли все кольца, в которые этот самый хвост скрутился в тесноте. Я что, такая огромная?!

– Прекрасный пример частичной искусственной трансформации, – объяснил ректор, будто ничего страшного не произошло. – Поскольку Кудряшова переродилась горгоной, самый легкий для метаморфизма облик, разумеется, змея. А что до размеров… Возможно, сегодня утром вы что-то не то съели на завтрак.

Я зашипела, испугалась, заткнулась и неловко задела кончиком мощного хвоста крайний ряд столов. Студентов разметало по кабинету, самые отчаянные выбежали в коридор. Я же поднесла руку к лицу, чтобы насладиться малахитовым цветом чешуи, хаотично усыпающей грубую темную кожу. Серьезно? То есть до этого я еще была милашкой?!

– Я обратно хочу, – взмолилась я. – Можно мне обратно?

– Да, Кудряшова, уже можно.

– А… Как?

– Обратного заклинания не существует, тут уж все на ваше усмотрение. Некоторым помогает медитация, кто-то поет или заранее придумывает стоп-слово.

Стоп-слово? Он что, «50 оттенков серого» перечитал?

– Знаете, это не сссссмешшшшшно, – совсем сорвалась я на свист. Вид сверху, конечно, завораживал, но привычный мне нравился больше.

– Поверьте, именно сейчас над вами вряд ли кто-то решился бы посмеяться.

Это плюс, как ни посмотри, но смотреть не хотелось. А с другой стороны, не драться же с ректором? И дураку понятно, что он просто прилюдно меня проучил, прекрасно зная о моей «шалости» с собственным куратором. Лучше бы его расколдовал, чем надо мной глумиться. Никогда мне не понять местных нравов, ей-богу.

– Вот жеж итишкина хреномать! – не выдержала я, и потолок, к которому я обращалась, резко начал отдаляться. Я только руками взмахнула, как очутилась лицом к лицу с нагло ухмыляющимся ректором.

– Видите, как все просто, – протянул он и отвернулся. – Следующий…

– Погодите! – я подтянула к себе хвост и подняла корпус повыше, пытаясь удержать равновесие. С непривычки было ой как непросто. – Но я все еще не я.

– А вот это спорный вопрос, Маргарита. Напишете об этом эссе на лист А4 к следующему занятию.

То есть я еще и домашку огребла в довесок!

Глава 11

Зло пыхтя и мысленно матерясь, я поползла к своему месту, где меня ждали Морис и шпиц. Самая та компания для полузмеи. Ощущения, скажу вам, непередаваемые: я чувствовала каждую мышцу в своем теле, а их стало раз в сто больше, и все такие мощные, что я боялась лишний раз шевельнуться, чтобы упрямый хвост не снес еще пару столов, которые кто-то успел поставить на место после недавнего погрома. Таким отзывчивым мое тело было… Да никогда оно таким не было. Я осторожно подтянулась к стулу и примостилась на край, свившись вокруг кольцом. Наклонилась вперед и обнаружила, что на стол легла моя, на минуточку, голая грудь! Нет, она была целомудренно прикрыта плотным слоем чешуи, а вот ошметки моей порванной одежды остались лежать перед доской. Когда я резко раздалась в размерах, ткань приказала долго жить.

– Если я сделаю тебе комплимент, ты меня убьешь, да? – осторожно спросил Морис, плотоядно на меня косясь.

– Убью, – честно ответила я.

Морис вздохнул, но игнорировать опасность не стал. Шпиц с интересом обнюхал мой палец, увенчанный загнутым черным когтем, которым можно было вскрывать консервы, и заворчал. На собаку в аудитории, кстати, вообще никто не обращал внимания, как будто это в порядке вещей. Ах, да, о чем это я, тут вообще все в порядке вещей, даже превращение студента в анаконду.

Хотя и я хороша.

Шпиц посмотрел не то с жалостью, не то с пониманием. Мне с новой силой стало совестно, и я пообещала себе до конца дня разобраться с расколдовыванием куратора, даже если в итоге придется идти на поклон к ректору.

До конца занятия я раздумывала над разными вариантами, но голова была занята чем угодно, но не полезными идеями. Я едва заметила, что пришла очередь Рэнди, и он отрастил себе настоящие руки-крюки, что-то среднее между ковшами экскаватора и садовыми граблями. Причем сам Рэнди таким вариантом остался доволен, видимо, прикидывал, как новые конечности облегчат ему гробокопательство.

И только Мориса не вызвали.

– Ты что, опять самый умный? – первым делом после звонка спросил гуль, подваливая к нашему столу (остальные предпочли обойти его по широкой дуге, может, им мой хвост мешал).

– Ага, – с готовностью кивнул Морис. – И самый красивый. Мне казалось, ты давно заметил.

– Почему тебя не вызвали?!

В ответ Морис продемонстрировал щупальце, кокетливо оттопырившее край камзола.

– А разве это не считается оборотничеством? – спросила я.

– Оборотни не могут частично трансформироваться. Вот, например, как ты.

Хвост нервно дернулся, сбив Рэнди с ног. Пока он с руганью цеплялся за Мориса, я стыдливо задвинула кончик под стол.

– Понятия не имею, как вернуть все на место, – простонала я и провела когтем по парте, оставляя глубокую борозду. – Не хочу ползать, как… Ну вот как сейчас.

– Да брось, ты круто выглядишь, – утешил Рэнди.

– И очень сексуально, – все-таки не выдержал Морис, за что получил от Рэнди подзатыльник.

– В любом случае, это жестоко, бросать студентов в таком щекотливом положении, – надулась я. Если честно, ситуация казалась безвыходной, как будто меня толкали на поклон к ректору. Может, в качестве наказания за попытку навредить сокурсникам, что вылилось во вредительство куратору.

– Да ладно, что-нибудь придумаем, – успокоил Морис. – Если хочешь, я за тебя попрошу?

Такого я от него не ожидала.

– Морис…

– Ерунда, – великодушно отмахнулся он. – Дашь потом грудь потрогать…

Голова у него мотнулась вниз и стукнулась лбом о столешницу. Разгневанный Рэнди на секундочку даже показался мне красивым, настоящий защитник.

Шпиц дал о себе знать коротким гавком, и я вспомнила, что, будучи куратором Амилотой, он, кажется, так и не успел позавтракать.

– Ребят, он проголодался.

Парни уставились на песика, как будто ожидали увидеть у него на лбу какую-то надпись.

– Как ты поняла? – спросил Морис.

– Если бы меня до сих пор не покормили, я была бы голодной. Блин. Я есть хочу.

Рэнди поскреб подбородок.

– Марго, я даже не знаю, чем тебя теперь кормить.

– В смысле?

Тут Морис жестом фокусника достал из кармана зеркальце и раскрыл перед моим лицом. Вопрос, зачем ему с собой зеркальце, я проглотила вместе с ругательствами.

– Это что за… Да вы издеваетесь!

Из-под верхней губы у меня торчали нехилые такие клыки, понятия не имею, как вообще могла с ними разговаривать. Рэнди похлопал меня по плечу.

– Ничего, разберемся. Ты, главное, не нервничай.

Я поздно заметила, что мои изрядно удлинившиеся волосы-змеи поднялись в воздух и окружили меня шипящим коконом. Я выдохнула, уняла свою разбушевавшуюся прическу и махнула рукой.

– Да к черту все. Пошли в столовку.

И пошла, точнее, поползла на выход. Управлять новым телом стало проще, я немного пообвыклась, перестала сшибать хвостом мебель, но при этом все еще чувствовала себя неуверенно, если не сказать, сконфуженно. Воспринимать чешую как одежду не получалось, как я ни старалась. В итоге парни встали по обе стороны от меня, а песик как-то сам собой расположился на груди пушистой манишкой, так что до столовой добрались не без лишнего внимания, но относительно спокойно. Я продемонстрировала шпица женщине с раздачи и получила упаковку собачьего корма. Даже спрашивать не стала, откуда он тут и кого им кормили.

Расположились за дальним столиком, и я насыпала корм в свою тарелку, сосиски из которой волшебным образом перекочевали в тарелку Мориса. Подвинула к шпицу.

– Ешь.

Острая мордочка скривилась.

– Ешь, кому говорю.

Уговаривать животных поесть мне прежде не доводилось. Жила-то я одна, в детстве у родителей была кошка, но она уже тогда была старой и ела то, что подвинут ей под морду. Амилота, даже будучи собакой, вел себя, как…

Да, собственно, как собака он себя и вел.

– Может, он все-таки не голодный? – предположил Морис со скучающим видом и подпер подбородок кулаком. – Или ему корм не нравится?

– Нормальный… ням-ням… корм.

Я шлепнула Рэнди по руке, чтобы не покушался на чужой обед, но шпиц продолжал пятиться и ворчать. Ну, вот что с ним делать?

– А сосиску будешь? – я ткнула в него одной, но Амилота воспринял это как домогательство и противно затявкал. Я схватилась за голову. Рэнди захрустел, все-таки запустив руку в пакетик корма, Морис язвительно прокомментировал его вкусовые пристрастия, завязалась очередная словесная баталия. А пес продолжал игнорировать еду. От отчаяния я съела сосиску сама. Такая себе была сосиска.

– Ну, как вы тут? – отвратительно бодро спросила Кирра, плюхаясь рядом со мной. – Ох! Рита, что с тобой случилось?

– Критические дни, – мрачно пошутила я. – Нескончаемые.

Морис охотно и в красках расписал занятие с ректором, и оказалось, что что-то подобное группа Кирры уже проходила. В основном у них учились именно оборотни и схожие с ними виды, так что соседку мой внешний вид скорее заинтересовал, чем напугал.

– И у нас две проблемы, – вздохнула я – Как вернуть мне привычный вид, и как вернуть куратору Амилоте его привычный вид.

Кирра почесала за ухом.

– Хм… По идее, токсин рано или поздно выведется сам, а вот что делать с тобой, лучше спросить у ректора.

– Ни за что!

– Тогда у Куросаки.

– Уже лучше, но мне не показалось, что он настроен нам помогать.

– Коты непостоянные животные.

При упоминании Куросаки шпиц перестал строить из себя принцессу и зашевелил ушами, прислушиваясь.

– К слову, о выведении токсинов, – вдруг протянул Морис, и его щупальце ткнуло в сторону шпица, правда, с безопасного расстояния. – Как часто собаки ходят в туалет?

Этого точно не знал никто, но по тому, как заходил хвостик-колечко, Морис попал прямо в точку. Я вздохнула, но делать нечего. Надо выгуливать скотинку.

– Может, ему будет проще с мальчиками сходить на поиски подходящего столбика?

– Собакам неведомо чувство стыда, – сказал Морис и, сунув последнюю сосиску в рот, поднялся из-за стола. – К тому же я не могу лишить общество счастья лицезреть горгону с собачкой под мышкой.

Мой взгляд превратил в камень соседний стул, Морис же, к его счастью, был проворным гадом. Кирра вспомнила, что спешила на какой-то там полигон, а Рэнди вызвался ее проводить. И как-то так получилось, что мы с Амилотой остались вдвоем.

– Что, прижало? – сочувственно спросила я. В голову вдруг пришло, что, если мне приспичит в туалет, выйдет конфуз, потому как я не представляю, как писают змеи.

Я взяла шпица под мышку и поползла к двери.

День обещал быть длинным, нервным и ненормированным, ибо занятия в академии Небытия длились столько, сколько хотелось преподу, может, час, может, и все три. Святым оставалось только время завтрака, обеда и ужина. Думая о том, во сколько сегодня смогу растянуться на постели и каким образом, я тоскливо вздыхала и на автомате толкала свитое кольцами тело вперед по пустому коридору. Можно сказать, скользила как по маслу, пока что-то не мелькнуло сбоку, едва уловимое белесое пятно, которое я уловила боковым зрением. Шпиц в руках напрягся, густая шерстка встала дыбом.

– Ну, что такое? – спросила я, но собака только утробно зарычала.

В коридоре ощутимо похолодало, даже сквозь толстый слой чешуи и плотной кожи я почувствовала озноб. Поежилась, оглянулась… И увидела призрак.

– Мама!

Это, конечно, была не она, но на членораздельную речь я в ту секунду была не способна. Призрачная девушка печально вздохнула и поплыла прямо на меня. В момент, когда белая дымка прошла сквозь мое тело, в голове зазвенело, и пес выпал из ослабевших рук.

«Ты следующая».

Теряя сознание, я еще пыталась цепляться за звучащий в ушах шепот, но тщетно.

«Ты следующая. Тебе не убежать».

Над ухом тоненько подвывали и потявкивали. Если бы не это и не мокрый шершавый язык на лице, я бы еще немного повалялась, но сон мой был нарушен, и я почувствовала холод спиной и тем, что пониже. Обычно я спала под одеялом и на матрасе, так что решила все-таки открыть глаза и посмотреть, что пошло не так.

– Приветики!

Я моргнула, но видение молоденького китайчонка никуда не ушло, а наоборот, улыбнулось мне, довольно сощурив раскосые глаза, и помахало узкой ладошкой.

– Ты кто? – выдавила я.

– Я? Уборщик. А ты?

– Я? А я Рита.

– Приятно познакомиться, Рита. Ты мешаешь мне подметать.

Вот тут-то я и заметила, что лежу на полу пустого коридора буквально в десяти метрах от выхода. Почему-то голая, хотя прежде такой привычки не имела.

Китайчонок выпрямился, сильно-то выше и не став, откинул с плеча хвост длинных черных волос и прислонил метлу к стене. Потом снял с себя рабочий халат, оставшись в серых штанишках и рубашке с запахом. Халат я буквально выхватила из рук уборщика и завернулась в него, причем весьма частично, учитывая, что ростом парнишку природа сильно обделила, а фигурой он отличался от меня только отсутствием груди.

– Спасибо, эээ…

– Сорамару.

– Спасибо, Сорамару, – искренне поблагодарила я.

– Халат вернуть не забудь, это казенное имущество.

Я кивнула и подхватила шпица на руки.

– Кстати, а где тут можно собачку выгулять?

Сорамару с тоской посмотрел куда-то в сторону и вздохнул.

– Не надо ее уже выгуливать. Поздно…

Шпиц избегал встречаться со мной взглядом, я тоже не хотела его смущать. Сорамару взял метлу и спокойно продолжил подметать. И пока я думала, над головой возникла мрачная тучка и сообщила:

– Маргарита Кудряшова, срочно к ректору.

Приехали… Сейчас будут распекать.

Я побрела за магическим провожатым, шлепая босыми ногами по каменному полу. Удовольствие ниже среднего, но зато отвлекает от упаднических мыслей. Приемная ректора находилась в башне, подниматься туда пришлось по винтовой лестнице, выдолбленной в камне, за освещение отвечали факелы с горящими зеленоватым светом магическими огнями. Если бы при таком антураже пришлось бы спускаться, а не идти вверх, я бы решила, что вот он – пусть в преисподнюю. Если, конечно, не считать, что мы практически уже там находимся.

Лестница уперлась в массивную дубовую дверь, и тучка растворилась. Я прижала собачку к груди одной рукой, а другой постучала. Дверь с пронзительным, выворачивающим душу скрежетом отворилась внутрь и…

– Уф, вот это вид!

Я только восторженно выдохнула, хотя мы с Морисом явно подразумевали разные виды. Он – мои голые ноги, а я – фиолетово-синее небо, обнимающее комнату со всех сторон. И только присмотревшись, увидела, что это было всего лишь широкое окно от пола до потолка, вот только стекла в нем не было.

– Марго! – Рэнди порывисто вскочил с диванчика и подбежал ко мне. – Что мы натворили?

– Хотела бы я знать.

За спиной Рэнди располагались два полукруглых диванчика и столик между ними, чуть дальше, на фоне окна – огромный массивный стол, кожаное кресло и песочные часы в человеческий рост. Песок из верхней половины уже почти весь осыпался, сияющие золотистые песчинки мягко парили за толстым стеклом.

– А где ректор?

Кирра, сидевшая на диване с ногами, уныло пошевелила ушами.

– Готовит нам очередное наказание.

Я села рядом с ней и поставила шпица на столик.

– Простите. Это я виновата.

– Нет, ты же хотела за меня отомстить, – ответила Кирра. Кончик пушистого хвоста торчал у нее между сведенных коленей и тоже выглядел расстроенным.

– Все равно. Если бы я лучше продумала план, ничего бы не случилось.

– Гав-гав!

– Вот, куратор Амилота тоже согласен.

Мы замолчали, думая каждый о своем. А потом послышался нарастающий гул, в котором я узнала хлопанье крыльев, и на фоне окна зависла устрашающая громадина дракона. Я ожидала, что нас снесет потоками воздуха, но ничего не почувствовала. Дракон влетел в башню и еще на подлете превратился обратно в человека и мягко спланировал на пол. По пейзажу за окном пробежали фиолетовые молнии, воздух всколыхнулся и застыл. Ректор отряхнул руки и оглядел нас немигающим взглядом из-под длинной челки.

– Опаздывающих ждать не будем, – сказал он и хлопнул в ладоши. – Ректор не готовит вам очередное наказание. Ректор хочет вас поощрить. Оставшиеся отработки в оранжерее перенесем на следующую неделю, а завтрашний день проведете во внешнем мире.

Никто не спешил радостно хлопать в ладоши, уже ученые. Миллхаус Дрей озадаченно поскреб пятерней в густой шапке волос.

– Не вижу счастья на лицах. И мордах.

Морис взял на себя роль главной подлизы.

– Просто эта новость нас таааак шокировала, – он развел шупальцами. – Прям и не знаем, что сказать.

– Вы – и не знаете? – хмыкнул ректор и плюхнулся в кожаное кресло за столом. – В общем, передайте потерявшимся по пути Ма и Чо, что ближайшие сутки у вас выходной. Куратор активирует рандомный переход между мирами, одобренными администрацией академии, и вперед… Ах, да. Совсем забыл. Ваш куратор временно не имеет права голоса.

И выразительно посмотрел на притихшую собачонку. Шпиц опустился на пушистую задницу и нервно елозил, дергая хвостиком. Я даже как-то растерялась, впервые видя грозного куратора настолько сконфуженным. Пусть он и выглядит сейчас как комнатная собачка.

Вот и настал он, момент истины.

– Никто ничего не хочет сказать?

Я решительно поднялась, кутаясь в халат уборщика, и упрямо вздернула подбородок. Тонуть, так с музыкой.

– Это я случайно превратила куратора Амилоту в… в собаку.

– Случайно?

Кирра порывисто вскочила и встала рядом со мной.

– Рита хотела за меня вступиться! Так что виновата я.

– А мы знали и молчали, – парни тоже решили не отмалчиваться, даже вечно осторожный Морис. – Так что все виноваты.

Ректор переплел пальцы под подбородком и улыбнулся.

– А сам Амилота ничего не хочет нам сказать?

Шпиц еще немного попятился по стеклянному столу, пока опасно не приблизился к краю. Если он что и хотел сказать, то просто не мог. Ректор откинулся назад и щелкнул пальцами так, что все вздрогнули.

– Ррр… – заворчал песик. – Ррр, я ее точно убью. Дайте только встать на ноги.

Я резко отпрыгнула от столика, услышав хорошо знакомый голос Лайза Амилоты. Но на столике по-прежнему сидел миленький шпиц и вроде бы даже особо не шевелил челюстью, разве что розовый язык то и дело вываливался.

– Куратор? – осторожно спросила я.

– Нет, хрен собачий! – рявкнул его голос.

Морис заткнул себе рот кончиком щупальца, чтобы не заржать. А вот мне было не до смеха.

– Хочу заявить, что я на такое не подписывался, Дрей, – продолжил голос Амилоты, полагаю, все-таки идущий откуда-то из недр собачьего тела. – С этой чокнутой дальше возитесь без меня, если не хотите ее лишиться прямо перед…

Он замолчал, хотя мне только-только стало интересно. Повозился, переминаясь с лапки на лапку, облизнулся и закончил:

– В общем, расколдовывайте меня.

– Нет.

Я подумала, мне послышалось, но ректор продолжал хитро улыбаться.

– В смысле, нет? – не понял Амилота.

– В смысле, что нет, не буду. Мне кажется, взрослый опытный сотрудник Академии Небытия мог бы избежать такого позорного конфуза. Кудряшова и ее компания, конечно, те еще проблемные детишки, но ты, – ректор улыбнулся шире, и глаза полыхнули синим, – стал слишком легко относиться к своим обязанностям, за что и пострадал. Токсин скоро выведется сам, так что пока придется тебе продолжить работу в таком виде. Наверное, ты уже привык?

Готова поклясться, у шпица глаза загорелись красным, а по шерстке прошлись электрические разряды. Однако куратору хватило ума не вступать в перебранку с начальством.

– Вы хотите, чтобы я работал лучше, и оставляете в теле бесполезной собачонки.

– Но такой симпатичной, – протянул ректор. – Так бы и потискал.

Шпиц зафырчал, как сердитый ежик, и ректор спрятал лицо за раскрытой ладонью.

– В восемь утра у трансгрессионного шара. Не опаздывать.

В воздухе ощутимо запахло жареным, точнее, горелым, и мы, пиная друг друга от усердия, выкатились в приемную, а оттуда – на лестницу. Если бы Морис не уперся сразу четырьмя щупальцами в стены, мы бы и дальше покатились веселой дружной кучей-малой. У меня между ног гордо прошел очень злой песик и, оглянувшись, оскалился и совершенно обычной человеческой речью сказал:

– Надо было тебя не просто зарезать, а расчленить.

От возмущения у меня даже не нашлось ни одного достойного ответа, кроме парочки откровенно неприличных.

– И до утра лучше ко мне не приближайся, – напоследок предупредил Амилота и посеменил по ступенькам вниз, смешно подкидывая пушистый зад. Я проглотила возмущение и пошла следом, зло шлепая босыми ногами по холодному камню. И, видно, выглядела я при этом как натуральная горгона, потому что никто ни слова мне не сказал, даже Морис.

– Больно надо мне к тебе приближаться… – бурчала я при спуске. – Не плюй в колодец, он еще тебе пригодится. Эй, мохнатый куратор! А ты в свое общежитие потопал?

Я посмотрела, как шпиц вздрогнул и застыл.

– Хочешь, чтобы все узнали, что грозный Лайз Амилота превращен студенткой в сопливую болонку? Скажи спасибо, что шпиц, а не мопс! Они так страшно хрюкают, когда дышат… – Я изобразила тяжелое дыхание.

– Рита, берегись! – Щупальце Мориса промелькнуло у меня перед лицом и прибило к земле нашего злобного песика. Судя по состоянию присосок, Лайз летел ко мне явно не с добрыми намерениями.

– Рррр! – надрывался куратор, пока Морис стонал, как актер из порнофильма. – Пррррочь!

Тут вверху, почти над самыми нашими головами, грохнуло, огненная струйка раскидала в сторону шпица и основательно потрепанное щупальце, мгновенно втянувшееся туда, откуда появилось – то есть, в неизвестном нам направлении.

– Ай-ай! Как не стыдно, – пробурчал Милл-хаус Дрей и силой мысли потащил Лайза по ступенькам к раскрытой двери в приемную. – Побудет у меня, пока не научится детишек не задирать.

– А компенсацию? – взвыл Морис. – Он меня укусил! А если бешенство?

– Обязательно, – оскалился ректор и вниз из возникшей в воздухе тучки упала метровая лента пластырей, явно позаимствованная в медпункте.

– Сволочь, – с чувством отозвался Рэнди, едва закрылась дверь. Сложно было сказать, комментирует он поведение Амилоты, мое или ректора. – Мне кажется, или ты специально доводила куратора до белого каления?

Все посмотрели на меня, и я не сдержала победной ухмылки.

– Естественно. Ты бы хотел уйти в загул под присмотром зубастой няньки? Лично я – нет.

Надеюсь, гостить у ректора Лайзу «очень» понравится. Прямо как мне его удар стилетом в сердце.

Мы все радостно оскалились, когда из приемной на верху лестницы раздался рык и из-под двери повалил черный дым.

– Кажется, надо разбегаться, пока нам его опять не вернули, – мудро заметил Морис, и мы почти бегом покинули башню дракона, которого бедные студенты вынуждены называть ректором.

Глава 12

Вечер и ночь перед завтрашним великим событием прошли спокойно, если не считать бесконечные вопросы Кирры о том, что сейчас в моде. Поскольку она сама не помнила точный год своей смерти, согласно информации из библиотеки, это могло произойти в любой момент с 2010 по 2020 годы, а модные тенденции меняются чуть ли не каждый сезон. Да и наша лисичка походу азиаточка, у них там все не по-русски. Признаваться, что в данном вопросе я полный профан, не хотелось, поэтому пришлось вдохновенно врать. Ну и аккуратно узнавать у словоохотливой соседки подробности мироустройства, о котором я даже в романах не читала.

– Если есть внешние миры, то, получается, мы во внутреннем? – спросила я. Кирра попивала зеленый чаек, от которого за километр разило успокоительным известного названия. Похоже, валерьянозависимость тут – обычное явление.

– Возможно, – ответила она. – Небытие это как… как перевалочный пункт между мирами. Их много, и они могут наслаиваться друг на друга, потому что не имеют физических границ, поэтому как бы существуют в одно время и в одном месте. Параллельно. Вот, смотри, – она взяла листок и начертила на нем круг. – Это измерение Академии. Вокруг много-много разных внешних миров.

– Параллельные миры, значит, – пробормотала я и пожалела, что всегда переключала с Рен ТВ на ТНТ. – И мы все жили в таких внешних мирах?

– Угу, – Кирра отхлебнула из кружки и довольно облизнулась, – а после смерти нас затянуло в Небытие, точнее, в академию. Слушай, это же все на вводных рассказывали.

– Вам, может, и рассказывали, – вздохнула я.

– Куратор?

– Он, родимый. Не знаю, как ректор, но я бы его не только премии лишила, но и зарплаты и головы заодно. Он же просто издевается над нами, ничего не объясняет. Даже ваш кошак ответственнее подходит к работе.

Мы выпили за это, и я с тоской подумала о стакане виски с колой. И со льдом. Вот бы тогда мне точно полегчало.

– Интересно, в какой из внешних миров нас отправят? – мечтательно протянула Кирра. – Я слышала, что выбирают тот, который ближе всего к пониманию тех, кого отправляют. Но мне это ни о чем не говорит. У нас, перевертышей, после первого превращения память человеческой половины немного тускнеет.

– Ты не помнишь своего прошлого? – ужаснулась я.

– Почему же? Биографию свою я помню, но как перечень фактов, – лисица пожала плечами. – В семь лет я сломала руку качелями, когда вступилась за одноклассника на площадке, а когда мне исполнилось восемь, из семьи ушла мама, оставив нас вдвоем с отцом. В десять меня забрала бабушка, в восемнадцать бросил парень и так далее. Просто это все… знаешь… Как будто не про меня. Детали и эмоции больше не имеют значения. Звериная половина, как говорит Куросаки, обычно гораздо сильнее в этом плане. То, что я запоминаю сейчас или будучи в полном превращении, откладывается в голове ярче и четче.

Мне почему-то стало жаль подругу. Да, для нее все, что было раньше, выражаясь ее словами, не имеет значения. Но ведь для меня имеет. Имеет же? Я попыталась воскресить в душе обиду и горечь от осознания смерти, того, что осталось в моей прошлой жизни, страхи, мечты, привязанности – и ничего. Словно вся моя жизнь была так безумно давно, что осталась лишь легкая ностальгия.

Чертова адаптация!

– Рита? – позвала Кирра и протянула мне только что обновленную чашку. – Все хорошо? У тебя змеи зашевелились.

Я залпом осушила половину чая вперемешку с валерьяновыми каплями и облизала губы.

– Хорошо. Лучше не бывает.

– Тогда расскажи, как одевались тогда, когда ты была жива? – она заинтересованно придвинулась ко мне, скрипя пружинами кровати. – И про парней расскажи. Какие там парни? Чьей женщиной ты была?

Я поперхнулась выпитым.

– В смысле, чьей?! У нас крепостное право давно отменили.

Кирра и ухом не повела.

– Ты понимаешь, о чем я…

Ну, если не придираться к словам, то да, понимала. Сев поудобнее в изголовье Кирриной койки, я подтянула к себе подушку и погрузилась в воспоминания.

– Вообще-то у меня было не так много парней, но всех без смеха и не вспомнишь. В школе за мной бегал один товарищ, – я хихикнула, – весь в черном, весь такой загадошный, готичный, тут бы оценили.

Мы с девчонками звали его Стас-Выкрутас. На самом деле он только выглядел круто, на деле даже поцеловал меня только тогда, когда я его к стенке прижала перед выпускным, и мы даже полгода повстречались. Так вот, к чему я веду? Видела я тут как-то незадолго до смерти этого Стаса. Выкрутасы у него теперь не те, что раньше. Представляешь, он танцует в каком-то гей-клубе и увлекается всей этой фигней из «50 оттенков», только для мальчиков. И я вот все думала, это я его до такой жизни довела? От меня ведь после все ухажеры через месяц убегали. Говорили, я холодная, им, видите ли, огня не хватает. Миллхауса на них нет…

Разговаривала я точно как пьяная, несмотря на чай в кружке, но Кирра так внимательно слушала, как не слушала ни одна из моих старых подруг. Хотя и их было немного.

– И что этот твой Стас? – спросила она. – Он тебя узнал? Просил вернуться?

– Нужна я ему была. Ему теперь не Риты, ему Сережи нужны и Васи всякие. И он меня сразу узнал, а я его в этом… прикиде нет.

Я рассказала ей эту анекдотичную историю про то, как в клубе встретила бывшего парня с ошейником на шее, а кончик поводка был в руке рослого красавца, такого, что волей-неволей захочешь оказаться на месте Стаса. Потом где-то через пару недель Светка позвала меня составить ей компанию в том же клубе, я согласилась на свою голову и очутилась не на танцполе, а на прозекторском столе.

– Такие вот пироги с котятами, – подытожила я, а Кирра внезапно шмыгнула носом. Удивительно, как она с такой чувствительностью в первый же день кукухой не поехала?

– Ну почему так? Ты же такая хорошая! А они… Они… Сволочи!

Я передернула плечами и перевела тему.

– Давай я лучше расскажу тебе про одежду. Когда я училась в школе, все девчонки ходили в…

Все-таки девочки любят поболтать о шмотках и парнях, поэтому мы с Киррой засиделись до темноты. Подруга откровенно зевала, но смотрела на меня с живейшим интересом, даже как-то неловко. Она поспрашивала еще про разные субкультуры и чем они отличаются друг от друга, я что знала, то ответила. И, надеюсь, ничего из мною описанного не найдется в гардеробе лисички. А где-то на четвертой кружке успокоительного чая я все-таки вырубилась.

Проснулась совершенно одна в комнате. Браслет показывал местное время около половины восьмого. Что?! Половина? Почему меня не разбудили? Я зашипела, выпуталась из одеяла и быстро влетела в ванную, одной рукой чистя зубы, второй пытаясь пригладить змей. Те были против. Плюнув на попытку причесаться, я залезла в душ и включила холодную воду. Змеи зашипели и опали – не любили они переохлаждаться.

– Так-с, одной проблемой меньше, – удовлетворенно протянула я и сверилась с часами: на все ванные процедуры у меня ушло около десяти минут вместо привычных получаса. Что сказать, отпавшая необходимость сушить волосы стала экономить мне изрядно утреннего времени, тут вспомнить еще и про косметику, точнее, ее отсутствие. Немного непривычно, особенно если ложиться за полночь, а утром сверкать черными кругами под глазами. Много мне не надо, но от туши и консилера я бы не отказалась.

Впрочем, это все лирика, а отталкиваться надо от того, что имелось. Шкаф с одеждой смотрел на меня с ненавистью, а я на него с надеждой. Но кроме садо-мазо костюмчика там скромно притулился рабочий комбинезон для оранжереи и уже ставшая привычной форма из блузки и синей расклешенной юбки. Кстати, комбинезона тут прежде не было. Откуда он взялся? Шкаф с автозаполнением?

А что, неплохая была бы придумка… Еще бы выбор поинтереснее, а так оставалось только разочарованно вздохнуть и вытащить форму. Когда я уже переоделась, дверь почти вылетела с петель, выбитая мощным ударом ноги Чо.

– Рита! – гаркнул из-за его плеча Ма. – Ты готова?

– А вы разбудить меня не додумались? Тогда я была бы готова еще раньше, – прошипела я, несмело выглядывая из угла, в который отпрыгнула, испугавшись за свою жизнь и целостность. Огры уже освободили дверной проем с чудом уцелевшей дверью, и я выползла наружу, готовая жалить, кусать и превращать в камень.

– Разве Кирра тебя не разбудила? – спросил Рэнди.

– Нет! – рявкнула я, повернулась на голос и икнула. А могла бы и в голос заорать, благо было от чего. Наша компания выглядела как самый страшный сон посетителя гей-клуба. Ма и Чо сверкали кожаными плавками и натертыми маслом торсами, мощные икры стягивали высокие ботинки со шнуровкой, а аксессуары в виде шипастых браслетов и ошейников заставили бы икать и ректора.

– Марго? Ты чего? – заботливо поинтересовался Рэнди, и я запоздало изучила его наряд для выхода. Мда… Одевались они по одному порно-журналу. Хотя я бы солгала сама себе, если бы не заметила, что такой стиль тощему гулю очень шел. Рыжие волосы сдобрены бриолином и зачесаны от лица, глаза подчеркнуты черной, немного размытой подводкой, рваная рубашка-сетка и кожаные брюки подчеркивают худобу, но она кажется не болезненной, а модно-андрогинной. Вот так вот внезапно и узнаешь что-то новое о знакомых.

– Эээ… – в итоге выдала я.

– Чего «эээ»? – неверно понял меня Рэнди. – Сама придумала, а теперь не нравится? А мне, между прочим, пришлось этих махин маслом растирать, потому что Морис отказался!

– Я это придумала?! – от возмущения у меня даже голос пропал, остался только хрип.

– Ну не мы же, – буркнули огры. – Мы вообще ниче!

Что бы это ни значило. Хотя ожидать распространенного ответа от этих братцев-кроликов и не стоило.

И тут меня осенило.

– Кир-р-р-ра! Да я…. Да я тебя на помпоны к тапочкам пущу!

– Потом пустишь, до трансгрессии осталось минут десять, – рыкнул гуль и потащил меня к этому чертову шару со сложно выговариваемым названием и мутным назначением.

По пути выяснилось, что Морис ушел раньше, чтобы застолбить нам место на случай очереди, а Кирра просто пропала где-то на полпути. И вот я шла в окружении горячих мужчин в черном и коже и даже начинала испытывать от этого определенное удовольствие. В академии мы явно произвели фурор, сначала наше выступление в столовой, а теперь вот это. На нас сбежались посмотреть даже старшие курсы, а у знакомой кобылки морда лица вытянулась еще больше. Я показала ей язык и взяла огров под руки, мол, смотри, какие у меня бруталы.

– Ходу, ходу, – поторапливал Рэнди, сверяясь со временем. Морис слал ему сообщения на браслет, подсказывал маршрут, и благодаря этому мы успели вовремя, даже с запасом в пару минут.

Помещение находилось ниже на несколько уровней и разделялось на открытые кабинки, внутри которых стояло по тумбе с хрустальным шаром. Кирра и Морис ждали нас возле одной такой кабинки и что-то обсуждали.

Кирра повернула голову, увидела меня и кинулась навстречу.

– Рита, прости, не успела! Давай прямо здесь.

– Прямо здесь что? – уточнила я, без стеснения разглядывая Мориса. Наш модник и тут выделился и стоял возле шара, красиво изогнувшись всем телом, демонстрируя свои достоинства, затянутые в черную кожу. Он и тут не отступил от собственного стиля, и на нем красовалась полупрозрачная шелковая рубашка с неизменным жабо, которую он утянул корсетом на поясе, заставляя меня глотать слезы зависти.

Брюки сменились кожаными штанами в обтяг, а ботинки на высоченной, как говорится, тракторной подошве разом вытягивали его долговязую фигуру еще сантиметров на пять-семь.

– Нравлюсь? – задал он мне тот самый, первый вопрос дня нашего знакомства. И в этот раз я не смогла сразу сказать «нет».

– Рита! – позвала Кирра и сунула мне в руки черный сверток, из которого провокационно вываливалась какая-то прозрачная тряпочка с черным пластырем, наклеенным крест-накрест. И что-то мне подсказывало, я знала, что эти крестики призваны закрывать от любопытных глаз. – Срочно переодевайся! Я только забрала твой костюм, отдать не успела.

Я посмотрела на нее – мини-шорты, кожаный лиф и сапоги-ботфорты до середины бедра, цепи, явно вытащенные из хозяйственной будки оранжереи, для пущей важности обмотанные вокруг стройного полуголого тела. Потом посмотрела на сверток в своих руках и решительно вернула ей.

– Нет уж, обойдусь. Что вы тут вообще за разврат устроили?

– Рита, мы так не договаривались. Все так все, – начал было Морис, но осекся, увидев мое зверское выражение лица. – Ладно, понял. Мне все равно понравилось.

– Так все-таки мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – потребовала я, но над нашей кабинкой возникла жирная тучка и разразилась тирадой:

– Уважаемые студенты и их кураторы! Трансгрессия скоро начнется, будьте готовы, стойте в поле действия трансгрессивного шара и сохраняйте физический контакт друг с другом. Напоминаем, что переход без сопровождающего члена преподавательского состава запрещен и карается лично ректором Дреем.

– Мы Амилоту ждать не будем? – спросила я.

– А разве ты его вчера выводила не для того, чтобы мы его не ждали? – подмигнул Морис. Я немного сомневалась, насколько безопасно так самовольничать, тем более что вчера во мне говорила злость, а не здравый смысл, но… Когда это меня останавливало? Морис протянул мне руку. Я вложила в нее свои пальцы, с другой стороны меня взял за руку Рэнди, и пальцы коснулись мягкой кожи его беспалых перчаток. Мы образовали круг, тучка начала зачитывать длинную нудную инструкцию, и тут Че разомкнул круг и стукнул слабо светящийся шар кулаком.

– Слишком долго, – прокомментировал свой поступок Че, я почувствовала, как меня начинает тянуть одновременно в разные стороны, скручивая, как мокрую тряпку. И тут на спину приземлился меховой комок с очень острыми коготками, и перед глазами вспыхнуло ослепительно-яркое радужное сияние. Я полетела в цветную воронку, оглашая ее воплями, пока свет и звук не слились в одно целое, и я перестала ощущать саму себя…

Приземление было внезапным и очень мокрым. Я почувствовала миг свободного парения, потом на голову упало что-то мохнатое и живое, и вместе мы ухнули в фонтан. Я поняла это, когда вынырнула, и мне на макушку жизнерадостно полилась тонкая тугая струйка.

– Мама, смотри! – на меня указала девчушка лет пяти, и, повинуясь ее громкому голосочку, повернулись все. Фонтан в центре города, шпиль церкви прямо по курсу, за аллеей с куцыми деревцами. Итишкина хреномать! Я что, вернулась домой?

Со всех сторон на меня наставили смартфоны, и прямая трансляция моего эффектного появления облетела интернет. Не уверена, что ректор меня за это похвалит, а уж куратор… Куратор? Куратор!

– Ррр… гав! Буль-буль-буль…

Я достала песика из-под воды, и он отчаянно замотал головой, как будто вокруг без того не хватало сырости.

– Это какой-то трюк? – спросил парень в огромных очках и белой медицинской маске. – Я видел такое в тиктоке.

– Мальчик, – проникновенно сказала я, сидя по пояс в воде, – такого в твоем тиктоке не показывают.

Амилота снова тявкнул, намекая, что пора бы нам, как говорится, смываться. Я бы с удовольствием просочилась в слив на дне фонтана, но габаритами не вышла, поэтому пришлось выбираться традиционным способом. Мокрая блузка облепила грудь, а бельишко-то под ним казенное, ни кружавчиков, ни прочей красоты.

– Совсем молодежь с ума посходила, – громко возмутилась мамаша с коляской и медицинской маской на подбородке. – Собаку-то зачем мучаешь?

– Это она меня мучает, – буркнула я, продираясь сквозь толпу любопытных. Вода с нас лилась ручьями, я мечтала опорожнить туфли и выжать юбку. А еще найти друзей, потому что фонтан не такой большой, чтобы в нем случайно затерялось два огра.

Вслед мне неслись одобрительные выкрики компашки школьников, и я ускорила шаг, справедливо опасаясь, что табличку «в фонтане не купаться» повесили не просто так.

– Сейчас полиция нагрянет, – сказала я, поудобнее перехватывая шпица под мышкой. – Сложно будет объяснить, что мы не с фестиваля сбежали, и змеи у меня не кусаются.

– Никто их не видит, – внезапно подал голос шпиц. Точнее, теперь уж точно куратор Амилота. – Пока что.

Я торопливо свернула в проулок между домами и прислонилась к стене.

– В смысле?

– Надо вовремя приходить и слушать инструкцию до конца, – рыкнул Амилота и вырвался у меня из рук. Шмякнуться на асфальт я ему, конечно, не дала, что я, изверг какой? Поставила на лапки и вовремя отдернула руки. – Вы кучка слабоумных малолеток, которые опасны для самих себя. Что такого сложного сделать все как полагается?

– Это ты у меня спрашиваешь? – взорвалась я. – А кто прогулял вводную лекцию? Кто палец о палец не ударил, чтобы объяснить нам, куда мы попали и что происходит? Неужели так сложно было сделать все как полагается?

Шпиц упрямо вздернул остроносую мордочку, но взгляд у него так и норовил скосить в сторону.

– Это проверка.

– И ты ее не прошел!

– Для вас проверка, глупая!

– Только из нас всех в калошу сел именно ты!

Амилота сузил глазки, фыркнул и, оскорблено прижав уши, гордой походкой униженного, но не побежденного пошел обратно на главную улицу и…

– Какая собачка!

Вздрогнули мы одновременно, но участь угодить в руки к девочке с кучей косичек выпала Амилоте. Ее подруга протянула руку, но замерла, заметив меня.

– Это ваша? Можно погладить?

Не в моих правилах отказывать детям. Примерно так я убедила свою совесть немного подремать и кивнула. Девчонки радостно запустили пальцы в белый пушок, Амилота подергался немного и обмяк, позволяя гладить себя и называть дурацкими прозвищами.

– А как его зовут? Это мальчик или девочка? А почему он такой сырой? Он купался?

– Мальчик, – ответила я на самый простой из вопросов и выдала, не задумываясь: – Его зовут Вонючка.

– Во… Вонючка?

– Ага. По паспорту у него вообще не выговоришь, поэтому мы немного сократили. Да, Вонючка?

Шпиц одарил меня тяжелым взглядом, обещающим бесконечные адские страдания. Может быть, потом, но сейчас я мечтала отыграться.

Одна из девочек предложила подвязать ему челку, чтобы не падала на глаза, и подружки азартно принялись наводить красоту на бедняге. Результатом стал очаровательный хвостик с красной резинкой для волос между ушей. Я забрала своего «питомца» обратно и вернулась в тень.

– Ты нарываешься, – мрачно протянул Амилота. Я пожала плечами.

– Кто хозяин, тот и заказывает музыку. Лучше скажи, как так вышло, что мы с ребятами разделились?

– Не надо было размыкать круг. Хорошо, если их души по эфиру не распылило.

– А так могло быть? – насторожилась я.

– Запросто. Трансгрессия это вам не на одной ножке скакать.

Я фыркнула и отвернулась. Несмотря на неприятную компанию, я хотя бы могла надеяться, что куратор знает, как вернуться в академию, а вот как там парни и Кирра? Наверняка Рэнди в панике, а Морис его троллит.

– Надо вернуться в академию и попросить помощи. Ребят надо найти.

– Ничего глупее придумать не смогла? – песик смешно фыркнул. – За такое нарушение правил пользования артефактом и самовольное поведение вас в оранжерее до конца семестра запрут.

– Так и скажи, что ректора боишься.

Амилота промолчал, не отрицая очевидное. Что для нас, простых студентов, что для грозного куратора из рода Красного Койота, Миллхаус Дрей был ночным кошмаром.

– Ладно, – оттаял Амилота, – просто поищем их сами. Главное, помни, на вас наложена иллюзия, скрывающая особенности изменившейся внешности. Но если будешь слишком сильно нервничать или испытывать какие-то другие сильные эмоции, иллюзия может дать трещину. На рассвете трансгрессионный шар в любом случае вернет нас обратно, вместе или по отдельности. Но в последнем случае проблемы вам обеспечены.

– Нам, – поправила я мстительно. – Нам проблемы обеспечены, куратор Амилота.

– Будь проклята эта работа, – еле слышно пробормотал он и уже более осторожно высунул нос на освещенную улицу и махнул мне хвостиком. Был вечер, но летом как раз именно в это время из домов вываливалось рекордное количество измотанных жарой горожан. С меня уже не так текло, но вид все равно был непотребный. Шпиц разумно пристроился возле моей ноги, не обгоняя и не отставая. Мы вроде бы не привлекали слишком много внимания, как тут откуда-то из кустов выпрыгнули два молодчика в форме и в черных масках-намордниках. Вообще как-то многовато людей в масках, у нас что, газ какой-то распыляли?

– Почему без маски? – строго спросил один.

– А я не болею, – ляпнула я первое, что на ум пришло.

– Сейчас все болеют, гражданочка. Вы что, из ковид-диссидентов?

– Ковид… что? – не поняла я.

– А почему собака без поводка? – спросил второй. – Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Я отошла от самой людной части города и не ждала такого подвоха.

– Ой, а я сумочку забыла, – манерно протянула я, пятясь.

– А что это мы такие мокрые? – с нарастающим подозрением спросил первый. – Уж не в фонтане ли охлаждались?

– Ну что вы, какой фон… – начала я и услышала, как проходящая мимо парочка увлеченно обсуждала девушку с собачкой, вынырнувшую из фонтана на площади. Мы с полицейскими проводили их взглядами.

– Документики, гражданочка, – напомнили мне.

– Усы, лапы и хвост – вот мои документы, – выпалила я, одновременно с этим Амилота вцепился в штанину ближайшего полицейского, тот совсем по-женски взвизгнул, тряхнул ногой, и шпиц отлетел на меня.

– Он меня укусил! Укусил, твою мать!

Я подхватила Амилоту на руки и со всех ног помчалась прочь. Сейчас они товарищей подключат, и меня как раз до рассвета продержат в обезьяннике за нападение на представителей закона. Не такой жизни после смерти я хотела!

На бегу я не успевала вертеть головой и чуть не врезалась в припаркованное такси, в которое как раз собирался садиться какой-то парень.

– Извини, – я отпихнула его, втиснулась в салон и хлопнула дверью. – Шеф, трогай!

– У меня вообще-то заказ… – начал водитель, оборачиваясь и видя что-то такое, что мигом отбило у него желание со мной спорить. – Понял.

В зеркале заднего вида отразился мой желтоглазый взгляд и парочка выбившихся из-под иллюзии змеек. Бедняга-таксист. Будет теперь думать, что с ума сошел или того хуже – с этого дня пить бросит.

– Куда везти?

Мы с псиной были на взводе, я на автомате назвала свой домашний адрес, и мы поехали, немного вихляя – руки-то у водилы тряслись. Где-то завыла сирена ДПС, явно по мою душу.

– А побыстрее нельзя? – рыкнул Амилота с моих коленей, потом приподнялся на задних лапах и передними уперся в переднее кресло. – Даже я лучше вожу!

Говорящую собаку водитель уже не вынес.

Мы с Амилотой одновременно кинулись ловить руль, машина отчаянно завихляла по пустой дороге, чудом никуда не врезавшись. А нет, накаркала. Мы въехали в переполненный мусорный контейнер, таксист перестал таращиться и заголосил. Амилота низко заворчал, я не стала дожидаться, пока на «сигнализацию» сбегутся все окрестные патрули или, того хуже, соседи, подхватила собаку под мышку и выскочила из машины.

Район знакомый, уже не совсем центр, зато больше всякой развлекаловки, такой Лас-Вегас отдельно взятого чисто русского N-ска. Я совсем запыхалась, путая следы, остановилась под фонарем и поставила шпица на асфальт.

– Когда вернемся, займусь твоей физической подготовкой, – проворчал он и встрепенулся всем телом, распушая примятую шерстку.

– Ага. Будем за кошками бегать?

Он неразборчиво рыкнул и заходил вокруг меня кругами, важно переставляя короткие тонкие лапки.

– Я их чувствую. Они где-то поблизости, – наконец, изрек он и мотнул головой.

– Отлично! Идем по следу.

– Я тебе что, ищейка? Я только чувствую, что в пределах досягаемости есть присутствие некротической энергии Небытия. Или кто-то только что массово умер, или это твои дружки.

Я фыркнула.

– Тогда просто будем ходить, пока не найдем.

– Или пока нас не арестуют.

– А нечего было кусать представителей власти.

– В следующий раз сама будешь их кусать.

Я набрала в грудь побольше воздуха, но вид сердитого мокрого шпица с красной резинкой на лбу был слишком уморительным. Чтобы не заржать в голос, я прикусила себе палец до крови. Клыки были под иллюзией, но это не значило, что их нет совсем.

Амилота отвернулся и потрусил по освещенной улице мимо ярко-горящих вывесок закрытых на ночь магазинов. Я огляделась и вдруг почувствовала тоску. В стенах академии все казалось игрой, казалось таким, как и должно быть, а здесь я, наконец, осознала, что пути назад не будет. Вот я иду мимо стеклянных витрин, а в них отражаюсь не я, а чудище с головой, полной змей, и… Стоп!

– Почему мое отражение выглядит как горгона? – спросила я у Амилоты.

– Потому что, – отрезал он, но смягчился и все-таки пояснил: – Иллюзии действуют на зрительные нервы живых существ, а стекло, зеркала и прочие отражающие поверхности видят тебя такой, какая ты есть на самом деле.

«Но я не такая», – захотелось возразить мне, только вот правда ли это?

– Тут мой дом рядом, – тихо сказала я. – Давай забежим, я переоденусь.

– Только чтобы никто не увидел, – неожиданно не стал он спорить. – Ключей у тебя ведь нет?

И правда, нет. Но я легко забиралась в квартиру через балкон, если теряла ключи, заберусь и сейчас. Если конечно, мою квартиру не сдали кому-то другому.

Мы дотопали до моего подъезда, и сердце заныло сильнее. Может, идея была не так уж хороша, и не стоило бередить то, что до этого момента почти не болело. Сколько прошло со дня моей смерти? Идет ли еще следствие? Что с моим телом? Я не думала о таких вещах, пока была в академии, а сейчас реальность ощущалась так остро и так болезненно, что захотелось плакать. И домой – не сюда, в настоящий дом, где остались родители и старшая сестра с моей племяшкой. Хотя бы просто в окно посмотреть…

Шпиц шел молча, цокая коготками по бетону. Я встряхнулась и запретила себе раскисать. Прошлого не воротишь, и лучше для родных будет помнить меня живой, нежели мучиться кошмарами, в которых я такая, как сейчас. Мы подошли к крыльцу, домофон опять не работал – открывай подъезд и заходи, кто хочешь. Я обошла дом сзади и примерилась к балкону.

– А стекло?

– Попробую когтем взрезать, столы они царапали только так.

– Домушница, – пробормотал шпиц, и я полезла на балкон.

– Кто это там? А? Я щас милицию позову! Грабють! Грабю-ю-ють!

От ультразвука я дернулась и упала с приличной высоты, почти придавив собственного куратора. Он соображал быстрее и, схватив меня зубами за подол юбки, потянул в тень от кустов жасмина.

Бабка из квартиры выше продолжала надрываться, пока в соседних окнах не начал загораться свет. Я снова подхватила шпица на руки и помчалась дворами, распугивая кошек. Внезапно путь мне преградили какие-то малолетние гопники с «умной» колонкой и пивными бутылками. Идеальный набор для томного вечера.

– Глянь, какая, – пьяно выдал один из мальчиков, – мокренькая.

Он хихикнул, икнул и толкнул товарища локтем. На фоне надрывался наверняка очень популярный певец, забывший вынуть изо рта эскимо, если не сказать хуже. Я притормозила, ища пути обхода без потери времени. Бабка сверху была очень упрямой престарелой особой.

– Ребятки, была бы рада поболтать, да боюсь, посадят.

Или за купание в неположенном месте, или за провоцирование аварии, или за попытку грабежа со взломом, или за совращение несовершеннолетних. Я сделала шаг вправо, они тоже. Я влево – и они за мной. И тут откуда-то подвалила мелкая пигалица в лосинах и топе и увидела Амилоту.

– Соба-а-а-чка!

Если бы у меня были такие же уши, как у него, я бы их тоже прижала к голове. Девчонка протянула к псу руки, и я поняла, что надо линять, пока не привлекли еще и за членовредительство.

Собачьи клыки щелкнули в опасной близости от ярко-оранжевых ногтей, девчонка завизжала, музыка стихла, где-то заверещала полицейская сирена. Я ломанулась прямо через кусты, прикрываясь Амилотой от колючих веток. Шиповник, вот не повезло! Рыча и ругаясь, мы вывалились с другой стороны, пронеслись на полной скорости через темный двор, под аркой, сшибая пустые бутылки, врезалась в припаркованную иномарку, разразившуюся сигналкой, и, совсем измучавшись, выскочила на проезжую часть.

– К черту такой отдых!

Амилота молчал, видимо, был того же мнения, хотя ему-то не приходилось таскать никого на руках. Я перешла на шаг и уныло брела, пока не заметила впереди еще одну компанию странных личностей. Они тусовались в стороне от дороги тесной группой, а рядом сияла неоном вывеска «Белой лошади», одного из ночных клубов для тех, кому просто потанцевать было слишком скучно. Я бывала там несколько раз на мужском стриптизе. Так себе был стриптиз, без огонька.

– Если ко мне еще кто-то пристанет, загрызу, – сама себе пообещала я, и тут Амилота вырвался из рук и спрыгнул на асфальт.

– Чувствую некротическую энергию! – от переизбытка чувств он даже пару раз тявкнул. – Мы близко.

Глава 13

Я с сомнением огляделась еще раз, компания впереди занималась тем же самым, наши взгляды встретились, и меня кольнуло смутное чувство узнавания. Я устремилась прямо к ним, по пути убеждаясь, что чутье не подвело ни меня, ни куратора. Вот они, родненькие мои монстрики!

– Рита! – заголосила Кирра и кинулась мне на шею. – Мы тебя потеряли!

– А я вас потеряла, – я обняла лисичку и успокаивающе погладила по спине. – Главное, что все нашлись.

Парни, к счастью, прыгать на меня не стали, но выглядели не менее обрадованными.

– Все получат выговор за несоблюдение техники безопасности, – напомнил о себе Амилота.

Его глазки бегали туда-сюда, избегая смотреть на излишне оголенные ноги моей подруги.

Она передернула плечами и прохныкала:

– Я уже ничего не хочу…

– А я хочу! – запротестовал Морис. – Ради чего мы так вырядились, если не чтобы оторваться по полной?

Он погладил себя по стянутому жестким корсетом боку, и Рэнди рядом сморщился и отодвинулся.

– Марго, ты, кстати, чего такая мокрая и взъерошенная?

– Ох, – вздохнула я, – так сразу и не расскажешь.

К клубу подъезжали все новые и новые машины, на нас уже оглядывались, а парочка смельчаков достала телефоны и явно снимала видео. Дверь клуба открывалась и закрывалась, выпуская наружу обрывки песен и нестройных выкриков.

– Мы вообще где? – спросила Кирра, настороженно поглядывая по сторонам. – Мы вывалились посреди какого-то парка, искали тебя, а потом пошли куда глаза глядят.

– К нам местные приставали, – пожаловался Морис. – Денег просили. И сфоткаться.

Я припомнила все свои злоключения и решила, что мне одной не повезло.

– Если в двух словах, мы в моем городе, судя по всему, даже в том же времени. Так что расслабьтесь.

– Но я не видел ни одного человека в такой одежде, – заметил Рэнди и оттянул край сетчатой майки.

– Боюсь, Кирра приняла мои вчерашние рассказы слишком близко к сердцу… – я вздохнула.

– Как так? Ты же сказала, что это последний писк моды! – лисица готова была расплакаться. – Я все утро девчонок с артефакторики уговаривала нам одежду создать!

Чем больше расстраивалась Кирра, тем сильнее у нее проявлялись шерсть и уши. Я вздрогнула, когда вспомнила предупреждение куратора – не нервничать. Мне срочно нужно было успокоить Кирру и затащить всех в какое-нибудь место, где в нас не будут тыкать мобильниками. Я на минуточку в розыске.

Клуб призывно замелькал иллюминацией. Идеально! Там каких только фриков не видели, на нас даже внимания не обратят.

– Прекратить истерику! – прошипела я, хватая лисичку за руку. – Кирра, я тебя очень люблю, ты молодец!

– Правда? – расстроенная рыжая всхлипнула.

– Естественно! Нашим модельерам и не снился твой полет творческой мысли, – не переставая болтать, я соображала, как нам без денег и документов попасть внутрь. Под возрастной ценз мы, конечно, попадали, а вот входной билет милой улыбочкой не выкупить.

Ребята, кстати, поняли меня без слов и двинулась следом. И только когда мы остановились перед внушительным вышибалой, меня снова пробил холодный пот. Как мы должны были веселиться в чужом мире, не имея денег?! Ну, чертов Миллхаус, как только вернусь, твой хвост пойдет на порционные стейки!

Разгорячившись, я уже смелее встретила тяжелый взгляд охранника. Интересно, а гипноз в перечень моих новых характеристик не входит?

– А вот и они! Не прошло и столетия! – высокий мужской голос заставил меня подскочить от неожиданности. – Борь, пропусти наших артистов!

– Что? – мне пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность.

– Я говорю, сколько можно вас ждать? Договорились на половину восьмого, какого хрена я должен тут прыгать? Возомнили себя звездами первой величины? Да вот хрен вам, оплату уменьшу на двадцать процентов, – причитал мужичок карманного размера, спешащий к нам из душной полутьмы наполненного людьми зала. Его руки находились в постоянном движении, даже как-то не по себе стало. – И что застыли, особое приглашение надо? Кто публику разогревать будет?

Кирра клацнула зубами и округлила глаза. Морис и Рэнди противненько ухмыльнулись, а огры пожали плечами и, потеснив Борю в сторону, аккуратненько вписались в дверной проем, правда, по очереди, потому что при виде такой брутальной красоты бедный Боря аж присел. Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ними и надеяться, что после того, как я объясню ошибку, нас не вытолкнут из клуба.

– Нас приняли за популярную группу? Офигеть! Всегда мечтал сбацать что-нибудь эдакое на сцене. – Морис довольно потирал руки.

– Это будет полный провал… – Рэнди совершенно не разделял его энтузиазма.

– Да ладно, придумаем что-нибудь, – снова ухмыльнулся Морис, хрустнув шеей. – Моей красоты вполне хватит, чтобы отвлечь от вас внимание.

– Не перевозбудись, – предупредила я. – Куратор сказал, что от сильных эмоций иллюзия может спасть.

– Да что может быть лучше, переволноваться и потерять иллюзию на сцене. Мы просто произведем фурор… – тут же подключился Рэнди.

– Ваша гримерка, выход через пятнадцать минут! Сядете в лужу – денег не будет! – выдал последний залп желчи организатор и громко хлопнул дверью гримерки. Я хоть и не разделяла пессимизма Рэнди, масштаб трагедии оценила. Мы даже не знаем, какого плана шоу тут сегодня проводят. Может, все тот же мужской стриптиз, а нашим и так скоро снимать нечего будет, срам один. Ну, все, сейчас всем придет маленькая полярная лисичка и отгрызет уши, щупальца, хвосты, рога и все остальные выпирающие части у бедных невезучих нелюдей.

Желая куда-нибудь деть руки, взяла со стола журнал и ахнула.

– 2021?! – заорала я в голос. – Мы что, в будущем?!

– А какой год ты ожидала? – спросил Рэнди.

– 2019… Я умерла в августе 2019, – я смотрела на обложку и не могла поверить. Кому скажи, я попала в будущее!

– 2019 для меня тоже будущее, – сказал Рэнди. – Кажется. Когда думаю об этом, становится тоскливо.

Мы угрюмо замолчали, и только Морис порхал по тесной гримерке бабочкой, напевая что-то под нос. Пришлось вернуться к насущным проблемам.

– Морис, – позвала я протяжно, – иди-ка сюда, дорогой! И что мы, по-твоему, будем делать на сцене? Торжественно появимся и будем стоять, как пугала на огороде?

– Нам нужно было войти в клуб, судьба дала такой шанс, чего ты бесишься, чешуйчатая? – В тон мне ответил кракен, спокойно роясь в коробочках на макияжном столике. Ответить ему было нечем, притихшая Кирра в углу выглядела совсем пришибленной, гуль безуспешно пытался скрыть нервозность, а Ма и Чо просто стояли у стеночки, все еще не понимая, в какую ввязались авантюру.

– Да что вы как будто трупаки дохлые? – Морис нашел коробочку с пудрой и теперь яростно махал кистью, делая из себя подобие гейши. Жирно подведенные черным глаза (прежде не замечала в нем таких талантов) стали еще выразительнее на заметно посветлевшем фоне. – Получайте удовольствие!

– Ну, теоретически мы все дохлые, так что ты недалек от истины, но Рэнди прав, – я задумчиво повертела в руках палетку теней. – Только не говорите, что у огров или оборотней шикарный талант к пению, а уж танцы кракена…

– Чем тебе мой танец не нравится? – забулькал Морис, поднялся и старательно завихлял бедрами, выписывая кривоватую восьмерку. – Меня, между прочим, обучал знаменитый танцор!

– Да ты что? Это теперь так называется? – Гуль закатил глаза, доводя кракена до состояния берсерка. Кирра заскулила.

– Простите, ребят, это все из-за меня… Я так хотела попасть во внешний мир и все испортила! – она снова всхлипнула.

Я чуть не выронила палетку. Еще не хватало всем дружно, за исключением Ма и Чо, удариться в истерику. Я обвела взглядом стены, обклеенные афишами с выступлений, и мысленно начала вычеркивать самые нереалистичные варианты. Танец? Только если умирающих лебедей. Петь мы, может, и сможем, но что? Едва ли я за пять минут научу их хитам Верки Сердючки. Должно же быть что-то, что подошло бы именно таким ушибленным на всю голову…

– Так! – осенило меня, – вопли прекратить, слезы подтереть. Будем делать то, что у нас шикарно получается, – я многозначительно посмотрела на всех. – Слышали о сценической импровизации? Устроим им такой спектакль, какой они не скоро позабудут. Ма и Чо, вы злобные монстры, которые решили похитить нашу маленькую рыжую принцессу. Морис, Рэнди, а вы ее телохранители. Встретимся на середине сцены, наваляем друг другу под музыку, вот и все представление.

– А ты? – подала голос Кирра.

– А я руководитель проекта и на сцену не пойду, да у меня и костюма нет, – отрезала я, про себя радуясь, что где-то потеряла сверток с черной сеткой. – Представляешь, если с меня слетит иллюзия? Полный зал каменных статуй? Мне что, потом их китайскому императору продать?

– А что, хорошая идея, – хмыкнул Рэнди. – Я вообще-то надеялся сувениров прикупить, а денег нет.

– Без тебя на сцену не пойду, – заныла лисица. – Я боюсь!

– Выход через три минуты, – дверь в гримерку открыла точная копия Бори, только наряженная в костюм и при микрофоне. – Фонограмма есть? Как объявить?

– Увы, – я развела руками, – не заработали еще на звук, можете поставить что-нибудь поэнергичнее, на свой вкус? А группа наша называется «Монстры».

– Ок, все понял, принял. Одна минута до выхода, – конферансье махнул рукой в темный провал, – вам туда.

И тут Рэнди задает неожиданный вопрос.

– Ты разве не была с куратором? А где он сейчас?

Я обмерла и суетливо заозиралась в поисках подмоченной белой шкурки. В гримерке ничего такого не обнаружилось. Мы стояли на входе в клуб, играли с охранником в гляделки, потом прибежал организатор и почти силой утащил нас внутрь. Нас, то есть тех, кого принял за артистов. А вот кто бы решил, что одинокая собачка – член труппы?

Я ударила себя по лбу, представляя себе, насколько сейчас зол Амилота. Я бы после такого кидалова нас на куски порвала и заморозила.

– Время, – напомнил Морис и сунул Кирре открытую помаду. – Держи, освежи макияж, а то стыдно как-то.

Она вырвала помаду у него чуть ли не вместе с пальцами и отвернулась к зеркалу. Я шумно выдохнула и послала куратора к черту. Все равно никуда не денется, ему за нас еще отчитываться.

Ребята разделились на пары и притаились за пафосным бархатным занавесом.

– А сейчас небольшая закуска перед основным блюдом, арт-коллектив «Монстры»! – проорал микрофон и нас подтолкнули к сцене.

С детства ненавидела публичные выступления, но после смерти приходится менять свои приоритеты. Свет прожекторов почти ослеплял, но я все равно ощущала все эти взгляды, устремленные на нас. Точнее, на них, потому что я притаилась за занавесом, готовая съесть его от волнения.

Музыка сначала оглушила, но лучше так, может, зрителям будет не до огрехов «артистов». Первыми на сцену выскочила Кирра, споткнулась и чуть не упала. К счастью, огры приняли свою роль со всей огрячей серьезностью и схватили ее с двух сторон, поймав прямо в полете. Кирра вспомнила, что она вообще-то дева в беде, и начала не особо активно вырываться и постанывать. А поскольку ее все равно не было слышно за музыкой, пантомима вызвала не восторг, а недоумение. Я поняла, что еще пара секунд простоя, и в нас полетят отнюдь не розы. Кирра обмякла в руках огров безвольным мешком и зажмурилась. Рэнди за кулисами попятился, но я дала ему стимулирующего пинка.

– Ваш выход!

Парни выкатились на сцену, причем кто бы ждал от Мориса такой прыти – он еще и колесо сделал, выпендриваясь изо всех сил. И вот эти два спасителя эффектно замерли спина к спине, позволяя себя разглядеть. Ну просто мистер и мистер Смит во всей красе. Морис еще и изогнулся так, что мог случайно влюбить в себя не только всех женщин в зале, но и парочку мужчин. Возможно, особенно мужчин.

Я замахала руками, мол, разошлись и пошли спасать Кирру. Парни, что удивительно, меня поняли.

Под мощные басы фонограммы Морис при неловкой поддержке Рэнди вступил с Ма и Чо в драку, что больше походило на попытку акробатического соблазнения оных. Вообще сработали красиво, подчиняясь такту, скользили тенями и, застыв по обе стороны от Ма, одновременно ударили его в корпус. Правда, Рэнди пару раз попробовал, но гораздо эффектнее все же выглядел, когда просто стоял с мрачным и обреченным видом, явно претендуя на роль нашей похищенной принцессы. Но как только я подумала, что все идет довольно неплохо, Морис сделал что-то, что вывело Чо из себя.

Как я помнила, сделать это было проще простого.

Чо взревел громче музыки и ударом руки отшвырнул Мориса прямиком на Рэнди. Отработанным многими дружескими стычками движением они покатились по сцене, мелькая голыми животами. Рэнди вскочил и вдруг кинулся на Чо с кулаками. Я одним местом почуяла, что дело движется к не совсем красивому мордобою, и выскочила на сцену. Мое появление драчунов не остановило, и Чо как раз схватил Рэнди за грудки, а тот уперся ему в грудь ногами, повиснув, как заправская обезьяна, и уже начал глодать ему руку отросшими клыками. Кирра рыдала на коленях рядом с равнодушным ко всему Ма. Морис скакал вокруг дерущихся друзей и пытался внять к голосу разума, но разум у них, видимо, временно онемел.

– Закаменей! – рыкнула я, не сильно прицеливаясь. Энергия прошла по телу, сминая иллюзию, как фантик на конфете. Змеи на голове радостно зашевелились, заставляя толпу у подножия сцены стихнуть. Я сама чуть не превратилась в камень от содеянного, но тут кто-то крикнул:

– Нифига себе спецэффекты!

Я чуть не села там же, где стояла. Ну конечно, для них это просто мастерская театральщина, крутые трюки для их развлечения. Кто в своем уме решит, что мы не люди? Рэнди выскользнул из каменного захвата Чо. Ма, воспользовавшись заминкой, бросил зареванную Киру и подхватил уже меня.

– Ты чего творишь?! – я беспомощно моталась на его шее, а чтобы удерживаться на постоянно движущемся огре, пришлось вцепиться в него всеми конечностями.

– Похищаю, – коротко ответил он, и я поняла, что сценарий пошел по наклонной, и раз уж на сцене возникло нежданное «чудище» и помогло «спасителям принцессы», то Ма, как злодей, должен был с этим разобраться. А в нем больше творческой жилки, чем я думала.

Морис заметил этот маневр и, оставив отфыркивающегося Рэнди, переключился на нас. Кто сказал, что работа актеров – это красиво и возвышенно? Тот точно не сидел на шее отчаянно отбивающегося огра. Темп музыки нарастал, заставляя парней все быстрее и быстрее обмениваться ударами. А там скоро раскаменеет Чо…

Публика просто выла, девушки визжали и подбадривали Мориса, взявшего на себя роль главного Рэмбо в этой истории.

– Заканчиваем! – постаралась прокричать я, завидев знаки конферансье.

Ма понятливо хмыкнул и одним рывком сорвал меня с собственной шеи и зашвырнул в Мориса. Я хотела выругаться, но в этот момент клацнула зубами и пребольно прикусила язык. Кракен не подвел, поймал меня, погасив своим телом инерцию удара. А потом поставил меня на сцену, держа за руку и опускаясь на колени. Рэнди сделал точно также с Киррой, а Ма схватил брата и ретировался за кулисы, будучи типа побежденным. И через несколько секунд все было завершено, и мы с парнями и лисичкой были оглушены аплодисментами.

– Действительно монструозная драка! Ну, как разогрелись? – подключился ведущий, и толпа заулюлюкала громче и потребовала выступления на бис.

Мы торжественно поклонились и исчезли за занавесом.

– Это было круто! – организатор показал большой палец. – Как насчет постоянного контракта? Я такой хореографии еще не видел! А этот эффект с окаменением просто блеск! Кстати, ваш товарищ еще не вышел из роли?

– Заплатите по полному тарифу, и мы подумаем, – улыбнулся взмокший Морис.

– Без проблем, – в руки кракену упал конвертик, – надеюсь, у вас не один номер? Буду доплачивать десять процентов за эксклюзив. А пока отдохните, через пару часиков, может, еще раз выйдете? Под закрытие?

– Хорошо, – согласилась я, прикинув, что через пару часов мы уже будем далеко от этого клуба.

Нас оставили в гримерке приводить себя в порядок, а я заглянула в конвертик. Ммм, неплохо, оказывается, платят-то.

– Ну что? Деньги у нас есть, можем позволить себе слегка расслабиться, – я подмигнула Кирре. – Мы все молодцы.

– Ты такая смелая, – похвалил Рэнди. – Не испугалась снять иллюзию. А я не справился с инстинктами.

– Просто перенервничал, – успокоила я. – А вот что делать с Чо? Вдруг он опять начнет буянить?

– Не начнет, – заверил Ма, и его брат как раз в этот момент сменил позу и получил подзатыльник. – Прослежу.

Люблю их за эту лаконичность.

В общем, довольные и отмучавшиеся, мы вывалились на танцпол, сразу став звездами первой величины. Иллюзия, к слову, вернулась на место, и Кирра сказала, что у меня длинные каштановые волосы, значит, я выглядела так, как и при жизни. Она же почти не изменилась, разве что уши и хвост пропали.

И тут я увидела барную стойку и пошла прямиком к ней.

– Виски с колой и льдом, шесть порций, – я махнула рукой бармену, тот понятливо кивнул и выставил на стойку шесть толстенных стаканов. Перекрутив бутылку, этот виртуозник остановил ее кончиками пальцев, и янтарная жидкость полилась на кубики льда, приятно посверкивая в огнях диско шара. Долька лайма завершила коктейль, и я чуть не застонала от предвкушения. Это вам не валерьянку литрами хлебать.

Но едва я взяла стакан в руки, как меня прицельно толкнули.

Налетев грудью на стойку, я зашипела и обернулась. Позади меня стоял парень, весь такой в белом, как только что из рекламы «Ласка, магия белого» и гаденько ухмылялся.

– Извиняться не учили? – спросила я, чувствуя нарастающую ярость. И дело было не только в полупустом стакане. В самом парне было что-то жутко бесячее.

– Вам тут не рады, монстрячьи выродки, – процедил он, демонстрируя полное отсутствие инстинкта самосохранения, потому что следующим движением он выхватил у меня бокал и выплеснул остатки содержимого мне под ноги.

Я задумчиво проводила глазами коктейль и ощутила шевеление прически. Змейки активно дожирали иллюзию и явно намеревались закусить этим дебилом.

– Кого-то надо научить хорошим манерам? – холодный голос Мориса чуть-чуть привел меня в чувство. Но красная пелена не желала сходить с глаз, а змеи успокаиваться.

– Попробуй… – хмыкнул этот подлый хлыщ и тут же отлетел в сторону, сбитый с ног мощным кулаком Чо.

– Упс, не заметил, – честно сказал огр и почесал лысый затылок.

– Вам конец, – прошипел еще один любитель белой одежды, заходя с другой стороны. Я с ужасом смотрела ему за спину, понимая, что за ним к нам идут еще минимум десять белоснежек.

– А это мы еще посмотрим, – Рэнди оскалился и прыгнул вперед, снося собой первый ряд. Остальные посетители спокойно рассосались по краям зала, подбадривая беленьких криками.

– Иди сюда, псинка, – один из парней ухватил Кирру за талию и тут же упал на колени, огретый бутылкой шампанского, а хитрая лисичка послала воздушный поцелуй в сторону бармена. Тот только вздохнул и, будто бы между прочим, пододвинул к себе еще одну увесистую бутылочку.

Мне эта ситуация категорически не нравилась, огры разошлись не на шутку и уже лупили парней всерьез, Морис все еще махался с самым первым идиотом, а Рэнди отрастил клыки и явно намеревался закусить нашими неожиданными противниками. Бедный Борис с охраной просто не знали, как к нам подступиться, а люди вокруг, видимо, решили, что это то самое «на бис», которое они просили.

У меня в голове время замедлилось, и все последующие события я видела фрагментарно, медленно сменяющимися кадрами. Вот Ма подхватывает парня и выставляет вперед колено, чтобы сломать ему позвоночник, Чо в этот момент размахивает столом, и вот-вот голова белого встретится с его ножкой, Морис с довольной рожей душит посиневшего противника щупальцами, а Рэнди примеривается к аппетитному филею несчастного. Кирра же весьма успешно лупит подносом направо и налево, уже изрядно перемазавшись в чужой крови.

Что же делать? Не так все должно было закончиться!

Я содрала остатки иллюзии с головы и приготовилась орать «Стоять», как по залу пронеслось белое облако, в котором я узнала потерянного куратора. И так же, в замедленной съемке, я подхватила его за шкирку и зашвырнула в гуля, как раз в тот момент, когда он хотел кусануть жертву. Челюсти Рэнди нашли врага, но почему-то на весь зал заверещал шпиц и музыка затухла. Я поняла, что сделала, только сейчас, и с ужасом смотрела на бешеную псину, волчком крутящуюся на месте, и гуля, застывшего с полным ртом шерсти.

– Валим! – мой хриплый крик создал непередаваемое впечатление, толпа рванулась к выходам, сминая все на своем пути, и маленькому шпицу основательно оттоптали лапы.

Глава 14

Псина завыла и резко увеличилась в размерах, разбрасывая вокруг себя первозданную тьму. Электричество со зловещим треском замигало и погасло. Кроваво-красные глаза и тяжелое дыхание твари, готовой убивать, было как кадр из фильма ужасов. Я икнула и вспомнила, как мы убегали от него с Рэнди на том кладбище…

– Ритааааа, – тихонько провыла Кирра, пытаясь спрятаться за моей спиной.

– Нам звездец, – мрачно резюмировал Морис, оттаскивая гуля в сторону. Ма и Чо навалились на Амилоту вдвоем, пытаясь прижать к полу и не дать кинуться на людей.

– Ты что там намешала? Чего он озверел? – Морис осторожно полз по полу под прикрытие барной стойки.

– Я намешала? Да это наш гуль тяпнул его за чувствительное место!

– Насколько чувствительное? Марго, это правда? Фу, меня тошнит.

Гуль позеленел и стал отплевываться от шерсти. Надо же, нежный какой.

– Пофиг, кто и кого тяпнул, нам нужно утащить его отсюда! Пока он всех не порвал! – заверещала лисица, видя, как куратор играючи откидывает от себя огров.

– Стоять! – изо всех сил заорала я, направляя силу вперед. Амилота дернулся и застыл буквально в нескольких сантиметрах от меня. Змеи непрерывно шипели, а его красные глаза обещали мне мучительную и долгую смерть. Силы утекали очень быстро, а эта адская псина и не желала угомониться, все продолжая злобно смотреть на меня и едва шевелить когтями.

– Ректор!!! – рыкнула я в пространство, естественно, не надеясь на отклик, но Миллхаус Дрей услышал меня. Воронка портала закрутилась вокруг нас, а мои глаза выхватили знакомую фигуру в обезумевшей толпе.

Светка вся в белом смотрела на меня с непередаваемым ужасом на лице.

– Твою чертову бабушку! – выпалила я и провалилась в портал.

По мне, так перемещать могли бы и понежнее. От резкого скачка в пространстве мозги перемешивались, как куриное филе в блендере, и ощущения не добавляли хорошего настроения. Настроения вообще не было. Никакого.

Мы свалились на пол возле трангрессионного шара, то есть вернулись в изначальную точку, помятые, окровавленные и еще возбужденные дракой. От иллюзий не осталось и следа, о чем тут говорить… Я услышала над головой рычание и вспомнила про взбесившегося куратора. От ужаса змеи встали дыбом, я подняла взгляд и увидела огромную белую псину с капающей с клыков слюной, висевшую над шаром в чем-то вроде глянцевого полупрозрачного кокона. И готова поклясться, что не вру, – слюна, касаясь его стенок, с шипением испарялась, словно капли кислоты.

Подо мной испуганно икнул Рэнди, и мы начали торопливо разбираться из кучи-малы.

– Так-так-так, – протянули рядом, и из-за трансгрессионного шара вышел Миллхаус Дрей, руки в карманах, спина ссутулена, челка завешивает глаза. – Все вернулись? Целиком?

Мы кинулись проверять себя на наличие оторванных конечностей, мало ли, кто этого ректора знает? Он терпеливо дождался, пока мы закончим пантомиму, и щелкнул пальцами. Этот звук скоро выработает во мне условный рефлекс – упасть на пол и закрыть голову руками, – но на этот раз ничего катастрофического не случилось, если не считать, что пузырь с Амилотой опустился, а сам куратор внутри начал уменьшаться в размерах, превращаясь обратно в помятого жизнью шпица.

– А это его на время успокоит, – сказал ректор, и на шее собачки застегнулся мерцающий красный ошейник. Пузырь лопнул, и пес упал мне на руки. – Позаботьтесь о нем, и чтобы утром были на занятиях вовремя.

И ректор развернулся и исчез в клубах черного дыма.

Я села прямо там, где стояла.

– Он нас даже не убьет?

– Может, отчаялся? – робко подал голос Рэнди.

– Наверное, просто еще не все знает, – усмехнулся Морис. – Вот когда Амилота ему все в красках перескажет, вот тогда и готовьте место на кладбище.

Мы дружно посмотрели на спящего шпица и наверняка одновременно представили, как ошейник затягивается все туже, и туже, и туже… Я тряхнула головой и поднялась.

– Ни за что не поверю, что наш милый ректор сам не в состоянии все разузнать.

Кирра закивала в знак согласия. Я снова посмотрела на меховой комок в своих руках и вздохнула.

Придется еще с ним повозиться, но сегодня уже не было желания нянькаться с тем, кто чуть не перегрыз кучу людей.

– Отнесу его к нему в комнату и запру, пусть там спит.

Морис хитро сощурился.

– И что? Ты даже дорогу знаешь?

– Нет. Но ты точно знаешь.

Морис, судя по улыбке, собрался дорого продать информацию, но в моих глазах отражалось такое желание превращать в камень все, что мешает мне как можно скорее оказаться в постели, что он быстро пошел на уступки. Так я раздобыла номер комнаты куратора и заодно подробный маршрут, скинутый на браслет. Зачем Морис хранил такие данные, откуда их взял и что с ними планировал делать, сегодня даже думать не хотелось.

Я попрощалась с друзьями и отправилась по заданному маршруту. Амилота смешно посапывал и изредка вздрагивал всем телом, щекоча руки густой шерсткой. Мы вместе пересекли двор с пустым фонтаном и вошли в общежитие для работников, внутри принципиально от нашего не отличающееся. По пути мне встретился мужик с кожистыми крыльями, который проводил меня заинтересованным взглядом, и женщина-кошка, сидящая с ногами на подоконнике и увлеченно намывающая себя рукой за ухом. Я поднялась по лестнице и нашла нужную дверь. И там уже подумала, что скажу, если Амилота жил не один, а с соседом. Хотя, может, это будет Куросаки?

Я толкнула дверь, и она, разумеется, оказалась заперта. Вот попадос. Я подергала ручку, потянула на себя, снова толкнула – тот же результат. У нас замок реагировал на браслет, но у Амилоты на лапках не было ничего необычного. Я покрутила означенную конечность куратора и, недолго думая, ткнула ею в дверь. Послышался металлический щелчок, и дверь с тихим скрипом приоткрылась.

– Отлично! – обрадовалась я и прикусила язык. Не хотелось бы афишировать проникновение в комнату этого товарища. Зашла внутрь, закрыла дверь за собой, щелкнула выключателем и огляделась.

Ну, тут жил взрослый одинокий мужик. Кое-как заправленная кровать-полуторка, одна подушка, ни одной лишней вещи, вообще ни одной вещи, но из-под кровати выглядывают грязные черные носки. Я положила шпица на одеяло и поддалась искушению заглянуть туда, куда нельзя. Открыла шкаф, оглядела скудный набор вещей на вешалках: две клетчатые рубашки, одна коричневая замшевая куртка с бахромой, перекинутые через перекладины синие джинсы и кожаные штаны и… Да, собственно, и все. Под ними стояли ковбойские сапоги и пара вполне обычных классических белых кроссовок. Шарить по ящикам с нижним бельем я не стала, но задержалась возле стола по типу компьютерного, но без компьютера. На поверхности громоздились картонные коробки, к краю были прикручены лампа – обычная и с увеличительным стеклом. На полочках стояли книги, и я прыснула со смеху. Фенимор Купер! Животик надорвать можно. Закладка торчала из середины «Последнего из Могикан», и я закусила ладонь, чтобы не ржать уж слишком громогласно. Кроме того, обнаружились томики Жюля Верна и Александра Беляева. Ну, в целом выбор одобряю, хуже, если бы он на досуге почитывал самоучитель для начинающего садиста.

Я собралась уже уходить, как заметила, что верхний ящик тумбочки выдвинут, и внутри поблескивает что-то стеклянное. Я чувствовала себя Пандорой, сующей нос в запретный ларец, но все равно вытащила маленький овальный флакон из синего стекла и подняла к свету.

Что ты скрываешь, Лайз Амилота?

Прежде чем успела взвесить все за и против, вытащила пробку и поднесла флакон к носу.

– Ааа… Апчхи!

Господи, ну и вонища! Я лучше искупаюсь в ванне с бабушкиной «Красной Москвой», чем еще раз это понюхаю. По шарам дает только так. Я закупорила флакон и убрала туда, откуда взяла. Сделала шаг к выходу и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Или я просто взлетаю. Или… Черт! Да что это со мной такое?!

Я раскинула руки и попыталась сконцентрироваться на чем-то неподвижном, чтобы окончательно не потеряться в пространстве, но в комнате плыло абсолютно все. Я посмотрела на свои руки, но они явно возомнили себя змеями и так замысловато извивались, что я пришла в восторг. Смеялась долго, пока смех не стал напоминать лай гиены, и я испугалась. Начала бочком двигаться к стене, но по пути споткнулась о кровать и упала на матрас. Вместе с кроватью мы воспарили над полом, потолок раскрасился радужными цветами и осыпался на меня мыльными пузырями. Я долго всматривалась в них, и в каждом пузырьке видела себя. Вылезающую из коляски и остервенело бьющую зажатой в пальчиках погремушкой, прячущуюся за букетом астр на первое сентября, плетущую венок из одуванчиков на мамин день рождения, позирующую для фото в выпускном альбоме. Я так залюбовалась, что не заметила, как самый большой пузырь опустился мне на нос и, прежде чем лопнуть, показал меня за минуту до удара ножом. Я дернулась, но тело отяжелело, и глаза сами собой закрылись.

Проснулась я, лежа на спине, с такой тяжестью в груди, что задохнуться можно. Завозилась, застонала, но легче не стало, пришлось открыть глаза.

На мне развалилась огромная лохматая псина и пристально смотрела в лицо. Мощные белоснежные лапы покоились точно на моей груди, правая – на правой, левая – на левой, а хвост елозил по голым ногам. Спасибо литрам валерьянки, которые подкачали мою нервную систему – орать я не стала, как и в принципе совершать иные глупости вроде спихивания псины с себя. Не уверена, что сил бы хватило, а злить такого монстра в опасной близости от себя – последнее дело. На нем уже не было того странного ошейника, и что-то подсказывало, что это плохо.

– Ммм… – протянула я, – хороший песик.

Шпиц размером с доброго медведя возвышался надо мной и не думал выпускать. Приоткрытая пасть демонстрировала полный набор белоснежных клыков, и слюна капнула мне на шею.

Глаза монстра зажглись красным, и я явственно ощутила, что все, доигралась.

– Куратор… не делайте того, о чем пожалеете, – просипела я, завороженно следя за его клыками, неумолимо приближающимися к моей шее. – Я невкусная!

Зажмурилась и вдруг вместо шерсти почувствовала прикосновение шершавого горячего языка к щеке. От удивления я открыла глаза, и одновременно с этим ощущение пушистой густой шерсти сменилось прикосновением гладкой обнаженной кожи. И в ту же секунду Лайз, уже в человечьем облике, налег на меня сверху, прижимая своим телом к кровати. Его длинные волосы шелковым покрывалом легли с обеих сторон от моего лица. Одна рука скользнула под поясницу, обжигая кожу спины под задравшейся рубашкой.

– Кура… тор, – пробормотала я, – вы… Вы голый!

– Я в курсе, – процедил он. – Что-то смущает?

«Все!» – закричала я, правда, мысленно. От мужчины шел такой жар, что его близость почти причиняла боль. Я шумно сглотнула и заставила себя смотреть куратору точно в глаза и ни сантиметром ниже, потому что и без такой наглядной демонстрации догадывалась, что природа не обделила Амилоту фигурой. Но красные глаза поймали меня в плен, и я затаила дыхание. Черт! Это нехорошо. Это совсем нехорошо! Если в качестве огромной псины он меня изрядно пугал, то сейчас я начала бояться сама себя.

– Пустите, – потребовала я без особого энтузиазма. – Вы больше не собака и не можете…

Чего он, собственно, не может, мы так и не узнали, потому что Амилота склонился почти к самому моему лицу.

– Пустить? – жарко прошептал мне на ухо этот пес-обольститель. – Или все-таки… нет?

Я охнула, и Амилота в ответ усмехнулся. К щекам прилила кровь, и когда Лайз снова наклонился, обнюхивая мою шею, сердце замерло, а потом бешено забилось. Кажется, я сошла с ума. На мне лежит абсолютно обнаженный мой же убийца, а я вместо того, чтобы сопротивляться, с замиранием сердца жду продолжения…

– Я ненавижу тебя, Кудряшова, – интимно прошептал Лайз, и я чуть не задохнулась от волны мурашек, пробежавших по коже от его дыхания.

– Это взаимно.

Я окончательно сдалась и потянулась к его лицу, первой срывая не слишком смелый поцелуй. В нос ударил его запах, острый, пряный, чуть горьковатый, чертовски привлекательный, а вместе с ним вернулось ощущение полета, накрывшее меня недавно от синего флакона. Змеи на голове тоже расслабились, доверчиво прильнули к рукам куратора.

Амилота, кажется, чуть удивился. Красный сумасшедший огонь в его глазах погас, уступив место темной зелени, зрачки расширились, съедая радужку до самого края.

Я потянулась ему навстречу и снова поцеловала, в этот раз настойчивей, кусая за губу, совсем забыв о горгоньих клыках. Рот наполнился металлическим привкусом крови.

– Кудряшова, – проронил он, проводя языком по быстро затягивающимся ранкам. – Рита…

Он прижался губами к моей шее, беспорядочно целуя и оставляя следы на тонкой коже. Каждое прикосновение пронзало током, тело льнуло к Лайзу, не спрашивая у мозга разрешения. Меня еще никогда так не накрывало от близости мужчины, и тем страннее было понимать, что мужчиной этим был тот самый Лайз Амилота. Змеи опутывали его, пока я слепо шарила ладонями по широкой спине, но просто чувствовать прикосновения его губ и его рук – слишком мало.

Как же я его ненавидела! И в то же самое время превратила бы в камень любого, кто встал бы сейчас между нами.

– Ты мне всю жизнь сломал, – обвинила я его между лихорадочными поцелуями. Змеи сходили с ума, их шипение было похоже на жутковатую музыку.

Амилота усмехнулся:

– Можешь не благодарить.

Мы вынужденно прервали беседу, борясь за лидерство, пока кровать не напомнила, что для брачных игр она недостаточно широка. Амилота свалился первым, я на него, но почти сразу оказалась снизу.

– В комнате кто-то есть, – тихо сказал он. Я схватила его за волосы и дернула на себя.

– Плевать! Если ты остановишься, я тебя убью.

Угроза подействовала как надо, и Амилота перестал болтать. И, стоит признать, молчащим он нравился мне куда больше, тем более что нам было совсем не до болтовни. И тут в какой-то момент шкаф возле выхода вдруг затрясся, оглашая комнату диким чихом. Я вцепилась в плечи Амилоты, но проще остановить танк, чем его. Я похлопала его спине, ударила посильнее, а потом дверцы шкафа распахнулись, и вместе с двумя рубашками, курткой и парой штанов из шкафа вывалился Морис, а за ним Кирра и Куросаки, причем кошачий куратор выглядел чрезвычайно довольным, словно в одиночку слопал котел сметаны.

Я руками и ногами отпихнула куратора от себя и в панике начала стягивать с кровати одеяло.

– Какого… Какого черта вы тут делаете?!

Накатил запоздалый стыд, я накинула на себя одеяло и из-под него злобно уставилась на друзей. Морис был пунцовым, причем весь, ровного такого насыщенного цвета. Щупальца беспорядочно двигались, пиная гадко хихикающую Кирру.

– Куро? – наконец пришел в себя Амилота.

– А что сразу Куро? Куро ничего не делал, у Куро лапки! – наглый кот в два прыжка пересек комнату и сиганул в окно. Кирра с хохотом буквально выломала собой дверь, на прощание махнув пушистым хвостом, а Морис задержался, бросая на меня хитрые взгляды, мол, я все видел, и я тебя потом задолбаю. Я на ощупь схватила подушку и запулила в мерзкого осьминога. Он глумливо захихикал и выскочил за дверь.

Я застонала и вцепилась в змеи. Хочу умереть!

Глава 15

Не все мечты сбываются, поэтому вместо мгновенной смерти от удара молнией в макушку я встала и на деревянных ногах заходила по комнате, собирая раскиданные детали своей одежды.

– Это все откат от долгого пребывания в животной форме, – услышала я невозмутимый голос за спиной.

В позвоночник как кол вставили, и я резко выпрямилась. Вот честно, лучше бы вообще молчал!

– Конечно, – согласилась я каким-то чужим голосом и даже улыбнулась. – Проехали.

Так в моей жизни, если ее сейчас можно так называть, случился первый спонтанный секс, да еще и с кем! С краснокожим гадом, приложившим руку к моей смерти. Я еще за тот случай с ним не поквиталась, а уже хочется по-тихому свернуть ему шею, жаль только, сделать это можно лишь раз. Я торопливо натянула одежду и строевым шагом направилась к выходу. Меня не задерживали.

Так вообще-то, между нами, девочками, меня использовали, чтобы выпустить пар, но, черт возьми! Почему я-то не смогла отказаться? Испугалась, что ли? От злости на себя хотелось материться на весь коридор. Я чувствовала любопытные взгляды, хотя и не видела их обладателей. Подумалось вдруг, сколько их, таких студенточек, прошло через комнату Амилоты? Уверена, у него для каждой нашлась бы такая крутая отговорка. Но я-то, блин, взрослая девочка уже, а растеклась перед ним, как последняя озабоченная дура.

Может, у меня тоже какой-нибудь откат был? Да вот от той же синей бутылочки с дурным запахом? Это сильно бы упростило мне моральные терзания.

Во дворе я внезапно налетела на что-то, отшатнулась назад от сильного удара, но почему-то никого не увидела. Хотя готова поклясться, что кто-то вместе со мной охнул. Да уж, Рита, вот это ты задумалась, скоро с воздухом начнешь разговаривать…

– Можно было и извиниться.

Я завертела головой, но двор по-прежнему был пуст.

– Это стресс, – уверенно сказала я себе и поспешила дальше. На крыльце нашего общежития меня встретила смущенная Кирра, ушки прижаты к голове, хвост подметает пыль. Просто воплощенное раскаяние и робкое любопытство.

– Рит… Мы извиняемся. Нехорошо как-то получилось?

– Мы? – я поравнялась с ней. – Что-то я тут больше никого не вижу.

Кирра вспыхнула, хвост заходил ходуном, и лисичка приподняла одно треугольное ушко.

– Я подумала, что Морису тут делать нечего, и… Как он?

– Кто? – не поняла я. – Морис?

– Нет! Лайз Амилота.

Я так сильно закатила глаза, что почти увидела, как носятся бешеные мысли в моей голове.

– Скоро же вся общага будет в курсе, да?

– Ну, все возможно. Ты же знаешь Мориса.

– В этом вся проблема.

Мало мне было неприятностей, еще и сплетни придется терпеть. Или затыкать особо заинтересованных, что больше похоже на правду.

– Ладно, – махнула я рукой, – я хочу принять ванну.

Я пошла в комнату, Кирра весело поскакала за мной. Женская компания мне не помешает, потому что кто еще поможет проклясть мужика лучше, чем подруга? Я сразу скрылась в ванной, сунула мятые, еще влажные после фонтана шмотки в корзину для грязного белья и наполнила ванну горячей водой. То ли у меня кожа стала толще, то ли змея во мне требовала тепла, но мне стало нравиться купаться едва ли не в кипятке. Когда от ванны повалил пар, я щедрой рукой сыпанула туда соли со смутно знакомым запахом валерианы, налила геля и занырнула.

Как же хорошо! И никаких мужиков, которые то ножом в тебя тычут, то чем другим. Если очень хорошо постараться, можно представить, что ничего особенного не произошло. Ну, обычный перепихон на фоне накрученных нервов и эликсиров сомнительного качества и неизвестного назначения. Мне же даже понравилось.

Я опустилась в воду по самые глаза, и змеи поднялись повыше, сплетаясь в подобие модного небрежного узла на макушке. И тут запястье дернуло от легкой вибрации. Я достала руку из воды и над браслетом возникло сообщение от Рэнди.

«Все в порядке? Морис вернулся в общежитие странно довольный. Это не к добру».

Ох, Рэнди! Он же там не присутствовал. Лучше он узнает все от меня или подождать, пока его кто-то просветит на мой счет? Подумала минут пять и вместо сообщения над водой появилось полупрозрачное изображение Рэнди. Видеозвонок? А что, так можно было? Инструкции не прилагалось (как и ко всему в этом дурном мире), поэтому я просто помахала в воздухе свободной рукой.

– Рэнди? Прием-прием! Змейка вызывает Обжорку.

Изображение подернулось рябью, а потом взгляд Рэнди сфокусировался на мне.

– Ма… рго, – он моментально покраснел и посмотрел куда-то в сторону. – Прости! Я не знал, что ты купаешься. Поговорим по…

– Нет уж, давай сейчас. Я же все равно вся в пене, да и чего ты там не видел.

Судя по дернувшему глазу, если и видел, то давно.

– Ладно, тогда давай по-быстрому, – сжалилась я.

– Ты так долго не возвращалась от Амилоты, – сказал Рэнди, забавно хмуря рыжие брови. – Морис вызвался пойти проверить, но вернулся тоже не сразу и с таким лицом, что я заподозрил неладное. Он опять что-то выкинул?

– Ну, как сказать, – протянула я. – Слушай, ты все равно узнаешь, так что…

Дверь ванной открылась, и Кирра ввалилась внутрь и уперла руки в бока.

– Ты с кем разговариваешь?

Я упоминала, что она у меня склонна к нудизму? Так вот, когда я повернулась на голос вместе с браслетом с видеосвязью, Рэнди был вознагражден видом гордо выпрямившейся абсолютно голой лисы. Я мгновенно перегнулась через бортик, схватила полотенце и зашвырнула в Кирру, поскользнулась на дне ванны и полетела вперед, повисла за бортике попой кверху, чудом не ударившись головой о кафель. Вода ливанула через край, Кирра взвизгнула, и на этом эпическом моменте браслет догадался уже наконец разъединить нас с Рэнди.

– Твою мать! – с чувством прокомментировала я и прижала ладонь к животу. – Больно! Извращенка ты лохматая! Ты нас напугала! Рэнди теперь заикой останется.

– К черту Рэнди, – отмахнулась она. – Я думала, ты решила утопиться с горя.

– Да я скорее Лайза утоплю, – возмутилась я и вылезла из ванны. Настроение отмокать помахало ручкой. – И вообще лучше всего мне сейчас поможет еда. Есть тут буфет круглосуточный или что-то такое?

Кирра призадумалась.

– Где-то на территории есть магазинчик со всяким-разным. Он не закрывается на ночь, но я не знаю точно, где он. Но, – она хитро улыбнулась, – мы же все равно пойдем, да?

И мы пошли. Есть что-то такое в ночных прогулках под фонарями, ни тебе людей, ни машин, тишина такая, что слышно, как кузнечики стрекочут в траве на обочине. Мы с Киррой вышли из общаги и свернули вдоль учебного корпуса. Я уже привыкла к непроглядной тьме и странному туману, который всегда выползал под вечер, как щупальца Ктулху, и чем дальше от зданий, тем выше он поднимался, иногда даже фонарей становилось не видно. Было немного прохладно, плохо просушенные змеи раздраженно шевелились, и я непроизвольно ускоряла и ускоряла шаг.

– А он точно существует? – не выдержала я. Кирра закивала, но уже не с той уверенностью, что в уюте и тепле нашей комнаты. Я не против приключений, но в дозированных количествах.

– Слушай, – вдруг подумалось мне, – где же мы все-таки находимся? Это не ад и не рай, тогда что это? Если честно, я ни черта не поняла. Вот если идти-идти-идти по прямой, куда мы придем?

Кирра пожала плечами.

– Мне кажется, мы просто вернемся обратно, – сказала она. – Или потеряемся в темноте и нас кто-нибудь сожрет.

Нечего сказать, успокоила.

– Ну хотя бы пределы у академии должны быть? Забор там или ров с пираньями.

– Лучше спроси у Мориса, он наверняка знает.

И ведь не поспоришь, он точно в курсе. А меня не вовремя на философию потянуло, не иначе стресс. Один сплошной и беспросветный стресс.

– Жаль, те сволочи в белом нормально выпить не дали, – пожаловалась я. – И откуда только взялись…

Кирра тревожно пошевелила ушками.

– Мне тоже показалось, они не случайно именно к нам пристали. Как считаешь, могли они знать?

– Знать, что мы мертвецы из Академии Небытия? – я даже с шага сбилась. – Да ну, с чего бы им… Если только…

Я остановилась и хлопнула себя по лбу. На ладони остался плоский дохлый комар, даже после смерти от них спасу нет.

– Рит? – Кирра обогнала меня и пошла спиной вперед. – Ты что-то поняла?

– Не уверена, но если предположить, что кто-то мог знать о нас правду, даже учитывая иллюзию, то или кто-то с нашего факультета или…

– Со Светлого – ахнула Кирра.

– Да прям ангелочки, – процедила я, вспомнив, как один из тех типчиков вылил мой виски.

– Может, надо рассказать ректору? – предложила Кирра. Я покачала головой.

– Нет. Если это не в порядке вещей, он и сам об этом узнает от того же Амилоты.

А вообще ситуация так себе. Кадры памятной ночки в клубе пронеслись в голове, и один застрял перед глазами. Светка. Что она там делала? Точнее, это как раз и не загадка – пришла развлекаться. Но что она успела увидеть? Что поняла и как? Она смотрела точно на меня, я не могла ошибаться, и ужас в ее глазах был неподдельным. Да, я мертва и увижусь с подружкой только в том случае, если она тоже умрет и попадет сюда, но я желала ей пожить подольше, уж что-что, а жить она умела.

– Смотри! – Кирра ткнула пальцем в красный огонек впереди, и я напряглась. Видали мы такие огоньки, еле убежали. Но этот был один и гораздо выше уровня крупной собаки, а вскоре он вообще превратился в бумажный китайский фонарик над крыльцом магазинчика, наподобие тех, что показывают в туристических передачах про азиатские страны – с обязательной изогнутой черепицей и стеклянной музыкой ветра, мягко колышущейся на вечернем сквозняке. Над дверью висел еще один бумажный фонарик с длинной шелковой кисточкой. И вывеска «Открыто».

Мы с Киррой переглянулись и поднялись по ступенькам. Я толкнула дверь, и колокольчик зазвенел на разные лады. Внутри было сумрачно и очень захламлено. Очень – это значит совсем в край.

– Осторожней, – успела сказать мне Кирра, когда я врезалась головой в свисающий с потолочной балки пучок сухой травы. Прилавки были завалены баночками с разноцветными зельями и порошками, вязанками амулетов всех мастей, с одной стороны едва ли не друг на друге стояли фигурки зверей и каких-то незнакомых мне божков, хотя нет, Ганешу я знаю, привозила один раз из отпуска. Так вот что мне это напомнило – сувенирную лавку на курорте, где есть все и на любой вкус. Кирра с боязливым интересом принюхивалась к мешкам со специями, хотя что-то мне подсказывало, что нифига это не специи. Кирра отошла дальше, заметила табличку, и хвост у нее распушился, как у бешеной кошки.

– Шерсть с хвоста девятихвостой лисы, – прочитала я. – От трех хвостов скидка десять процентов.

Дальше – больше. Засушеные крылья летучих мышей, тертые змеиные шкурки, перья из попы полярной совы, фрагменты рогов священного оленя и даже парочка серебряных копыт! И все это по соседству с прилавком «все для ритуалов вуду, предъявителю купона скидка при оптовой покупке».

– Пойдем-ка отсюда, – решила я. Если тут и пахло едой, то есть ее я бы не рискнула.

Но в глубине торгового зала стояла такая красивая кукла, что невозможно было не подойти поглазеть. Ростом мне по грудь, в нарядном китайском многослойном костюмчике и очаровательной бархатной шапочке с высокими загнутыми полями. Длинная тонкая коса выглядела как настоящая, блестела в свете красных фонариков.

– Кир, смотри, какая красота, – позвала я. – Только на лице что-то. Сейчас, подожди.

Я протянула руку и сняла с лица куклы длинную узкую бумажку с какими-то каракулями. В ту же секунду глаза куклы распахнулись и загорелись желтым. Я позорно взвизгнула и отпрыгнула назад, а Кирра вообще забралась на прилавок с кроличьими лапками.

– Гхххр! – проскрипела кукла, вытянула руки со скрюченными пальцами и скакнула вперед. От неожиданности я ударилась спиной о стеллаж, что-то упало, разбилось, и помещение быстро заволокло горьким дымом, сквозь который пробивалось желтое сияние голодных глаз.

– Гххр! Гр!..

Еще один длинный прыжок, и мне пришлось удирать, пока меня не сграбастали эти жуткие когтистые руки. Кукла азартно запрыгала за мной, не переставая пучить светящиеся глаза и издавать нечленораздельное ворчание.

– Бумажка! – воскликнула Кирра откуда-то сверху. – Приклей бумажку!

Я споткнулась и вдруг оказалась лицом к лицу с куклой. Та приподнялась в воздух, и холодные жесткие пальцы сомкнулись на моем горле. У меня вырвалось короткое нецензурное слово, под аккомпанемент которого я впечатала злосчастный листок кукле в лоб со всей дури. Попрыгунчик замер, руки опустились, и он мягко приземлился на пол. Дым осел, и мы с Киррой услышали мягкое доброжелательное…

– Нихао!

Кукла сложила руки перед собой и поклонилась. Так мы познакомились с Ли Вэем, который оказался вовсе даже не куклой, хотя и далеко не человеком.

– Прыгающий вампир? – переспросила я. – А такие бывают?

– Цзянши очень древние существа, – обиделся Ли Вэй. – Покупай давай или проваливай.

Вот и поговорили с древним существом. Вообще беседовать с тем, у кого большая часть лица завешена бумажкой, не очень комфортно, но просить ее снять или отодвинуть я не рискнула. Похоже, ее не просто так туда повесили.

– Мы вообще-то за продуктами пришли, – вспомнила я.

– Так бы сразу и сказали, – проворчал Ли Вэй и короткими прыжками поскакал к стене между прилавками с жутким содержимым. – Поспать не дадут…

Он что-то нажал или повернул, я не успела заметить, стена разъехалась на две части, и за ней оказался самый обычный магазинчик самообслуживания со всем необходимым. Тут тебе и ватные диски, и холодильник с минералкой, и пачки сосисок, и незаменимый «Доширак». Я заприметила чипсы и сглотнула слюну.

– Кажется, я попала в рай.

Ли Вэй громко и демонстративно сплюнул и попрыгал к кассе. Мы с Киррой закинули в корзину все, что могло порадовать раненую женскую душу (то есть две пачки чипсов с крабом, апельсиновую газировку, пластиковый контейнер с маленькими симпатичными пироженками и парочку стаканчиков с лапшой быстрого приготовления). Потом я увидела тампоны и бросила сверху еще и их. У доктора Зусмана я как-то не поинтересовалась, но если я могу есть, писать и заниматься сексом, вероятно, смерть не избавит меня от месячных. Это было бы слишком хорошо для этого места…

– Чем платить будете? – спросил цзянши, и я вспомнила, что ничего похожего на деньги еще не видела.

– А чем берете? – осторожно поинтересовалась я.

– Предпочитаю наличку, но по карте тоже можно.

Меня спасла Кирра, внезапно вынырнувшая из-за моего плеча и налегшая грудью на прилавок.

– Знаете, уважаемый, мы еще пока новички, – она махнула хвостом и повела плечиком, как бы невзначай демонстрируя свои неоспоримые прелести в вырезе блузки. – Можно же что-то придума…

– Открою вам счет, – невозмутимо оборвал ее Ли Вэй и достал огромный гроссбух, размером, наверное, в половину его роста. Тетрадь грохнулась о прилавок, и кассовый аппарат подпрыгнул, весело звякнув. – Долг спишется при следующей покупке.

И, задрав широкий шелковый рукав, быстро застрочил не пойми откуда взявшейся кисточкой. Вот же старуха-процентщица!

– Угу, – уныло протянула я и поставила корзину на прилавок. Не любила жить в долг, хотя без кредитов все-таки не обошлось. Снимать жилье в чужом городе – затратное удовольствие, а ведь хочется еще то платьице, то сумочку.

Вместо привычного пакета-маечки нам выдали два бумажных кулька с покупками, и мы вышли из магазинчика с другой стороны. И даже удивляться не стала, обнаружив, что этот его фасад выглядел как самый обычная торговая точка, даже на вывеске было крупно и совершенно типично написано «Продукты и хозтовары». Я передернула плечами и сунула пакет Кирре.

– Китайский вампир-торгаш, – хихикнула я. – Слушай! А разве нам не должны были выдать карточки с ограниченным балансом? Ты же мне сама говорила.

– Говорила, – уныло протянула Кирра. – Да вот нету ничего.

Я понимающе хмыкнула.

– Мне уже даже интересно, что будет дальше.

А дальше оказалось, что дорога обратно совершенно не та, по которой мы шли сюда. Щупальца тумана настойчиво путались в ногах, словно пытались остановить, а фонари горели через раз. В какой-то момент я присмотрелась к одному из них и нервно икнула. Вместо лампы на тонком столбе фосфорицировал человеческий череп.

– Мне кажется, мы заблудились, – озвучила я нам обеим уже понятную мысль. И даже знать не хочу, куда ведет эта дорога.

Кирра опустилась на четвереньки и принюхалась к земле.

– Хм, тут давно никто не ходил. Этот вампир решил над нами подшутить.

Я обернулась, но светящиеся окна магазинчика исчезли в темноте. Вдруг я почувствовала себя сонной и уставшей, колени стали мягкими, захотелось присесть, а лучше прилечь, и чтобы не трогали до утра. Встряхнувшись, я постаралась взять себя в руки.

– Идем вперед, заодно и выясним, заканчивается ли академия где-то или нет.

Мы пошли дальше, оглядываясь и шарахаясь от каждого шороха. Ночь в небытие была полна пугающих звуков: вот где-то прокричала сова, над головой пронеслась с шуршанием крыльев тень, завыла то ли собака, то ли волк. Я ощущала себя героиней фильма ужасов, свернувшей не туда.

– Ты слышишь? – насторожилась Кирра. Я остановилась, и змейки встали по стойке смирно, когда тишину разорвал протяжный женский стон.

– Это призрак! – ахнула я.

– Разве призраки существуют?

– Ты спрашиваешь это у человека со змеями вместо волос?!

Кирра поежилась и оглянулась через плечо.

– Может, все-таки назад?..

– Нет, – решительно качнула я головой. – Достало, что вокруг вечно происходит какая-то неведомая фигня.

И свернула с дорожки. Туман мгновенно сомкнулся со всех сторон, и я оказалась отрезана от мира.

Позвала Кирру, но лисичка словно испарилась. Я ткнулась было назад, но вместо растрескавшегося асфальта под ногами была неровная земля и клочки травы. Я потопталась на месте, окончательно сбила себе внутренний компас и пошла наугад, зло бормоча проклятия. Внезапно стон раздался снова, уже гораздо ближе, и по коже пробежал озноб. Если мне уже стало казаться, что тогда, после пары с ректором, мне просто почудилось, то сейчас я бы ни за что не смогла спутать эти жуткие потусторонние звуки с чем-то другим. Нет, это совершенно определенно был призрак, и я, кажется, двигалась точно на него. Протяжный стон потонул в тумане, и я буквально вывалилась из белого марева на берег пруда. Не знала, что такой тут имеется.

От темной спокойной глади тянуло прохладой и запахами цветущей воды и тины. Берег зарос камышами и осокой, я кое-как продралась сквозь них и обнаружила старенькую деревянную мостушку, частично уже обрушившуюся в воду. Осторожно попробовала ногой доски, перенесла вес тела вперед и присела. Туман клоками проплывал над водой, жужжали комары. Я наклонилась ниже, почти с ужасом глядя на свое искаженное отражение – вокруг головы шевелятся тонкие гибкие отростки, постоянно меняя положение. Увидишь по пьяни – закодируешься на всю жизнь.

И тут из глубины начало что-то подниматься.

Было похоже на белый платок, колышущийся в толще застоявшейся воды, но постепенно он приобретал очертания, в итоге сложившись в бледное женское лицо с обведенными черным бесцветными глазами. Оно приблизилось к поверхности и разомкнуло губы. Но я не желала слушать, я желала орать! И я заорала, причем так, что мгновенно сорвала голос. Призрак подернулся рябью, а потом и вовсе растворился сгустком молочного тумана. Я шлепнулась на задницу, и когда кто-то взял меня за плечо, парочка особо нервных змей вцепились обидчику в руку.

Кирра кричала не в пример тише меня и более осмысленно. По крайней мере, я поняла, кто я, по ее мнению, кем были мои родители, и в какой позе они зачали такое чудовище. И тогда-то я, наконец, заметила, что сижу на попе в трех шагах от дорожки. Совсем рядом светил самый обычный фонарь на столбе, никаких черепов и заколдованных водоемов. Кому расскажу, не поверят!

– Ты не поверишь, – так и сказала я Кирре. – Я схожу с ума.

Мы без проблем переместились в общежитие и поднялись в комнату. У меня дрожали руки, впрочем, нервный тремор не помешал мне ловко вскрыть пачку чипсов и закинуть в рот так много, как получилось. Хруст стоял на всю комнату.

Кирра внимательно меня выслушала и кивнула на шкафчик с заныканной валерьянкой, но я отказалась. Так можно реально подсесть, а я при жизни даже не курила никогда. Только пила… Иногда… Но ведь все мы взрослые задолбанные люди, да?

– Я тебе верю, – сказала Кирра и обвила хвостом ноги. – Иногда мне кажется, что мы не в академии, а на шоу про выживание в трудных условиях.

Сравнение мне понравилось, и мы за это чокнулись бутылками с «Фантой».

– А что с Амилотой делать будешь? – спросила Кирра между азартным похрустыванием. Смешно сказать, но я про него уже даже и забыть успела.

– Да ничего не буду. Если захочет, он мне с три короба наплетет и про магический отходняк, и про побочки всякие, и что в детстве просто недолюбленный был. Хрен с ним.

За это мы тоже выпили, и веселые пузырьки приятно защекотали небо. Вот они, простые человеческие радости. Мы посидели еще немного, а потом импровизированный девичник плавно перетек в кровати, и уже в полудреме я представляла себе горячие губы Амилоты, оставляющие на моей коже багровые следы.

Глава 16

Проснулась я до сигнала побудки, потянулась и с досадой подумала, что чувствую себя прекрасно. Тело полно энергии, настроение хорошее, как бы сказала мне Светка, будь она тут, хороший мужик лечит все болячки. Видать, по определенным параметрам Амилота был «хорошим мужиком». Но лучше бы нам пока не видеться. Во избежание, так сказать.

Форму, состоящую из юбки и блузки, я вчера закинула в корзину с грязным бельем, выбор оставшихся вещей удручал, но вот чудо. Заглянув в ванную, я обнаружила, что корзина пуста.

Я к тому моменту уже разделась, но быстренько замоталась в полотенце и метнулась к шкафу. Помнится, я посмеялась над мной же придуманной функцией автозаполнения, однако смеяться расхотелось, когда я увидела отглаженную блузку на плечиках в шкафу.

Тук-тук.

И кого принесло так не вовремя? Стук повторился, и я торопливо натянула форму.

Кирра еще спала, и я открыла дверь, ожидая на пороге кого-нибудь из ребят (и, конечно, совсем не надеялась, что это Амилота с объяснениями и веником из роз), но пришлось опустить голову, потому что пришедший был ниже меня, имел раскосые черные глаза и уже знакомую метлу в руках.

– Здрасте, – поздоровалась я растерянно. Может, он убираться пришел?

– Нужны добровольцы на уборку территории, – вместо приветствия сразу заявил мне этот товарищ. Как его там звали? Хоть убей, не помню.

– Ааа, – протянула я и покрепче взялась за дверную ручку. – У нас нет таких.

Закрыла дверь у него перед носом и выдохнула. Еще не хватало с утра по…

– Нужны добровольцы на уборку территории, – послышалось сзади. Я развернулась и увидела уборщика посреди своей комнаты.

– Как?! – заорала я, забыв про спящую Кирру.

– Добровольно-принудительно, – расплылся он в хитрой ухмылке.

– Да я не об этом!

Выглянула за дверь, но в коридоре было пусто.

– Ты кто такой? – спросила сонная Кирра, разлепив глаза.

– Сорамару, – напомнил уборщик и ткнул в мою сторону метлой. – Студент Фрей сказал, что Кудряшова точно согласится. Он уже согласился.

– Морис согласился на уборку территории? – одновременно с Киррой воскликнули мы. – Это точно тот самый Морис Фрей?

Сорамару изобразил руками что-то вроде волны, и настроение рухнуло прямо мне на ноги. Да, это тот самый Морис. И если его смогли склонить к такому противному его натуре времяпрепровождению как уборка, я обязана узнать, каким образом. И потом нагло использовать.

– Я согласна, – ответила я, прежде чем поняла, что, возможно, нашла себе приключений на пятую точку.

– Отлично, – Сорамару довольно хмыкнул и подтолкнул меня к двери. – Идем, идем, нам еще инвентарь получать.

– Что получать? – Воспоминания о нашей клинерской команде заставили меня икнуть. Уборщик просто махнул рукой, и порыв теплого ветерка поддал мне чуть пониже спины, заставив наконец-то покинуть комнату с недоумевающей Киррой в кровати.

Загадочный инвентарь Сорамару достал из неприметной каморки в конце коридора. И едва я увидела орудие уборки, застонала совсем даже не мысленно. Метровая радужная метелка переливалась в желтоватом свете, просачивающемся в окно, всеми своими оттенками.

– Это что такое? – взвыла я.

– Пипидастр, – совершенно серьезно ответил уборщик. – Ты совсем дикая, что ли?

– Да я этот пи… штуку в руки не возьму! Я не успею до кладбища дойти, как… – я представила, как ржет эта вредная Алина-кобылина, а вместе с ней половина академии, и подавилась воздухом.

– Его можно сложить, – с усталым вздохом пояснил Сорамару и продемонстрировал сказанное наглядно. По итогу складывания метелка превратилась в разноцветный шарик на шнурке с биркой.

– А это что? – спросила я, разглядывала непонятное буквенно-цифровое сочетание. – Заклятие какое-то?

– Инвентарный номер, – фыркнул Сорамару и провел краткий инструктаж: – На кладбище проводилась тренировка у старших курсов, и после нее осталось полно магических возмущений. Выглядит это как клубок черно-фиолетовой энергии. Берешь метелку, направляешь на объект и четко командуешь убрать.

– А если нечетко? – осторожно поинтересовалась я. Что-то вся эта ситуация с уборкой нравилась мне все меньше и меньше.

– Ну … – уборщик замялся, – кто знает, короче…

– Отлично! – воскликнула я, но мои возмущения слушать уже было некому, пронырливый азиат смылся, оставив меня наедине с этой бомбической метелкой. Я с определенной долей опасений подцепила ее за шнурок, надеясь, что хоть до кладбища дойду без приключений. Очень не хотелось проверять это «кто знает» на себе. Лучше потом на Морисе проверю.

Дорогу до кладбища я худо-бедно помнила, тем более что в ту сторону вела широкая асфальтированная аллея, главное, поворот не пропустить. Я немного расслабилась и даже помахивала шариком на шнурке в такт попсовому мотивчику, который сам собой всплыл в голове. Погода была хорошей, а к отсутствию солнца, как оказалось, быстро привыкаешь. Светло же? Светло. Тепло, приятно, и глаза не слепит.

В одном месте слева от меня в травы нырнула вытоптанная тропинка, и я перестала насвистывать. Вспомнились слова про черно-фиолетовые возмущения, которые мне предстояло разгонять, простите, пипидастром, и сразу захотелось плюнуть на все и вернуться. Но Рита сознательная. Бывает. Иногда.

Рэнди уже вышагивал около кованых ворот и явно пребывал в нетерпении. Увидев меня, он облегченно выдохнул и засиял улыбкой.

– Марго!

– Тебя тоже с утра уборщик посетил? – спросила я, заметив, что свой пушистый шарик он опасливо держит костью, подцепив шнурок обломанным концом. Подождите-ка, костью? – Рэнди?

– Это не человеческая, – сразу успокоил меня гуль, – в кладовке нашел… Да пофиг на кость, ты-то зачем согласилась?

– А ты? – парировала я.

– Да так… Ерунда, не бери в голову. Просто захотелось потрудиться на пользу… На пользу.

Наверное, я настолько недоверчиво на него посмотрела, что гуль смутился и отвел глаза.

– Дай-ка угадаю. Без Мориса не обошлось?

Рэнди вытаращил глаза, как выкинутая на берег рыба, даже губами зашлепал так же. Ответа можно было и не ждать, следствию уже все ясно. Значит, эти два пакостника успели влезть куда-то без меня, а ведь всегда пытались скинуть всю вину на мою змееволосую голову. То есть они на кладбище с утра пораньше в наказание сосланы, а я так, просто по добровольному согласию? Ну, это я запомню.

– Рэнди, – мягко начала я, и змеи на голове зашевелились, добавляя порцию шипения в мои слова. – Лучше выкладывай все как на духу, сама узнаю, хуже будет.

– Ну, подумаешь, похозяйничал в кладовой, – заюлил Рэнди. – Между прочим, я от стресса много ем. А после смерти у меня всегда стресс!

– Знаешь, что, – я решительно повесила свой инвентарь на ближайшую сучковатую ветку, – я пошла досыпать. Никакой вины сегодня за мной нет, отрабатывать мне нечего. Хорошего дня.

– Кудряшова, – ласково протянуло откуда-то сверху милейшим ректорским голосом, – а ваше выступление в клубе? А экстренные порталы? А покалеченный куратор?

Я сначала подпрыгнула, потом раздраженно дернула плечом. Вспоминать об Амилоте не хотелось.

– И в каком это месте он покалечен?

– Душевно! – отрезал Миллхаус. – И я его понимаю. После вашей отработки оранжерею пришлось пересаживать, а особо крупные цветы даже переводить в другой блок. В столовой до сих пор ремонт, а сколько добрых слов я услышал от уборщиков! Мигом за работу и молитесь хоть предку студента Фрея, чтобы у вас хоть на этот раз все прошло спокойно!

– А кто у него предок? – тихо спросила я у Рэнди.

– Ктулху, кажется, – прошелестел гуль и первым прошел под аркой ворот. Голос Миллхауса Дрея затих, как будто вообще послышался, но теперь сложно было забыть, что он буквально видит каждый наш шаг и, что еще хуже, слышит каждое слово. Никакой демократии.

Пока я переваривала информацию, мы не спеша шли по дорожке. При дневном свете территория не выглядела так мрачно и жутко, описанных Сора-мару возмущений я тоже пока не видела, только аккуратные ряды могил и фамильных склепов.

– И что нам тут делать? – Рэнди все же разложил метелку и водил ею из стороны в сторону, как будто собирался стрелять в притаившуюся опасность.

– Наслаждаться видами, – ответила я и вздохнула. – Где Мориса носит? Надеюсь, он не собирается прогуливать? Я его не прощу. И ты тоже не прощай.

– О, ну это я могу пообещать, – хмыкнул Рэнди и вдруг смешно всплеснул руками, чуть не огрев меня пипидастром по голове. – Что это?!

Я тоже увидела «это». Хм… Фиолетовое, висящее в воздухе, похожее на клочок тумана.

– Это след магического возмущения, – с видом знатока сказала я. – Тыкай в него, давай.

– Ч… чем тыкать? – испугался Рэнди.

– Тем самым, – я подпихнула его в спину. – Метелкой, чем еще.

Упомянутый след спокойно висел себе в воздухе над крайней к дорожке могилой и чуть дрожал. Но стоило Рэнди все-таки нацелить на него радужное орудие труда, как фиолетовая дымка проявила чудеса сообразительности и драпанула от нас вглубь кладбища.

– За ней! – азартно выкрикнула я и первая же побежала. Рэнди не оставалось ничего, кроме как присоединиться к погоне.

По пути мы вспугнули целую стайку возмущений поменьше, я опробовала метелку в деле: ткнула в жертву и грозно приказала «Убрать!». И это сработало! Тут уж и Рэнди перестал вздрагивать и размахивал своей «волшебной палочкой», как бы двусмысленно это ни звучало. Ту первую дымку мы благополучно упустили, а когда опомнились, оказались в самой старой части кладбища, в окружении раскрошившихся каменных надгробий, покосившихся ангелов и мрачного вида, вросших в землю склепов. Повеяло холодком, заскрежетали сухие ветки деревьев, радостно закаркали вороны.

Рэнди икнул.

– Пошли обратно?

– У тебя компас есть? – спросила я. – И у меня нет.

Кто же знал, что на самом деле это такое огромное место? За беспорядочно разросшимися кленами ничего толком не разглядишь, а уборка нас настолько увлекла, что я даже не помнила, с какой стороны мы, собственно, сюда вышли.

– Теперь Морис нас точно не найдет, – уныло протянул Рэнди.

– Соскучился? – невольно вырвалось у меня.

– Да при чем тут скука? Эта креветка ряженая всегда знает больше, чем надо.

Я закивала. Да, Морис бы посоветовал чего-нибудь, ну или хотя бы разрядил обстановку, потому что под издевательское карканье над головой думалось плохо.

Я сорвала раздражение на замешкавшемся фиолетовом сгустке и развеяла его уж почти привычным жестом и командой. Если бы так можно было и пыль дома убирать, не вставая с дивана…

– Помогитееееее! – донеслось из-за склепа внезапно, и мы с Рэнди синхронно вздрогнули. Вскоре до нас донеслись жалобные стоны и зловещее кряхтение.

– Ма-а-арго-о? Ты тоже это слышала? – гуль неестественно побледнел.

– Не везет нам с кладбищами, – пробормотала я и потихоньку стала подбираться к углу склепа, надеясь, что это всего лишь Морис решил разыграть нас. Кряхтение раздавалось все ближе и ближе, я вся напряглась, готовая в случае чего метнуться назад, как вдруг на плечо легла чья-то рука.

Метелка активировалась мгновенно, я повернулась и проорала «Убрать»! Хватка с моего плеча пропала, я упала задницей в сухие листья, а на землю рядом свалилось что-то тяжелое. Кряхтение стихло, перекрытое оглушающим воплем боли.

Рэнди снесло звуковой волной, каким образом он оказался на верхушке склепа, я вообще не поняла, только пожалела, что у меня таких способностей не обнаружилось. Я крепко зажмурилась, пока вопли не прекратились сами собой, потом осторожно приоткрыла один глаз, желая встретить свою вторую смерть лицом к лицу. Змеи на голове были подозрительно тихими. Вот и ходячий реликт – клянусь, они даже дрожали в унисон со мной.

– Рита, присоску тебе в печенку, ты чего натворила? – выл Морис на одной ноте, баюкая остаток щупальца.

Я тупо моргнула, и облегчение волной прокатилось по телу, превращая его в подрагивающее желе. Морис… Морис! А я уже с жизнью тут прощалась. Змеи на голове устроили маленький переполох и попытались расплестись из клубка, в который собрались.

– Я тебе сейчас эту присоску знаешь куда приклею? Я чуть не умерла со страха! – нервно набросилась я на друга.

– Не надо, мне и так больно… – просипел бледный как мел Морис. – Рита, это же мое щупальце! Как ты могла?

– Это не я, это пипидастр! А я тут не при чем!

Морис состроил страдающую моську, и мне стало стыдно. И любопытно.

Я поднялась с земли и подошла к Морису. Он баюкал пострадавшую конечность с идеально ровным бордовым срезом.

– Очень больно? – устыдилась я и пальцем потрогала щупалку. – Прости. Но подкрадываться все равно не надо.

Когда Морис касался меня щупальцами, ощущения были так себе, нет ничего особо приятного в том, чтобы трогать сырого кальмара. Но сейчас казалось, я трогаю жидкое желе.

– Не трогай, – отпрянул Морис и немного посиреневел. Насколько я помнила, это у него означало испуг. – Мало тебе членовредительства, добить меня хочешь?

– Что у вас там происходит? Я ничего не вижу, – пожаловался сверху Рэнди, сидя на крыше склепа и мужественно обнимая крест.

Морис прижал щупальце к себе и надул губы.

– Вы ужасные друзья.

– Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? – спросила я, перебирая в голове варианты. Вообще, я косякнула. Валить все на пипидастр не вариант, махала-то им я.

Нехорошо получилось.

– Мне так больно, так больно… – заныл Морис, закатывая глаза. – Даже не знаю, что может облегчить мои страдания. Ну, может, разве что…

– Что?

– Поцелуй?

– Чего он там сказал? – переспросил Рэнди. – Не слышу.

Я оскалилась.

– Сказал, что его рану залечит только твой поцелуй, – четко и громко проговорила я. – Так что спускайся давай.

Сиреневый оттенок на шее Мориса стал гуще и темнее, на щеках вспыхнули багровые пятна. Таким пестрым я Мориса еще не видела. Будет знать, как пользоваться своим положением в извращенных целях.

– Неа! – не на шутку испугался Рэнди и оплел свой насест ногами покрепче. – Пусть с зеркалом целуется.

Все два с половиной щупальца исчезли, и Морис сердито дернул вниз края синего камзола.

– Злые вы, уйду я от вас.

– Иди, – я широким жестом обвела пейзаж, – а мы за тобой, к светлому будущему.

Вообще я начала подозревать, что совсем ему и не больно было, только цену себе набивал и на чувство вины давил, поганец. Но высказать эти мысли вслух я не успела, потому что зловещие звуки из-за угла склепа явно воспряли духом.

– Это что такое? – спросил Морис.

– Да если бы я знала.

На ребят рассчитывать не стоило, и от неизведанного страшилища меня отделяла радужная метелочка для пыли.

– Полный пипидастр… – выдохнула я, и хруст раздался так близко, что мы с кракеном замерли. Переглянулись, и он быстро заговорил:

– Нам нужен план. Да-да, план. Слушай меня. Как только оно появится, кидай в него моим щупальцем и гаси супостата, пока не опомнился.

– Не дам щупальце на поругание! – вдруг заорал сверху Рэнди. – Я его сам сожру, когда спущусь!

– Что? – Морис из пятнистого обратно побледнел. – Ты?! Сожрешь?! Мое?! Щупальце?!!

От его воплей даже невидимый монстр притих на всякий случай, а вот мой желудок отозвался предательски громким бурчанием.

– И ты туда же? – ахнул Морис и схватился за сердце обеими руками, причем за разные части тела.

– Я без завтрака, мотыляюсь с этой метелкой с самого утра благодаря, между прочим, тебе, – не удержалась я от упрека. – Но тут рядом, на минуточку, бродит нечто, которое вполне вероятно мечтает пустить на закуску нас!

– Может прекратите орать и поможете? – вдруг выдал тихий голос из-за угла.

– Фиг тебе, дураков нет! – ответили мы с Морисом в один голос и отодвинулись подальше.

– Да помогите же, уроды! Первокурсники, блин! – Хруст продолжился, как будто по сухой траве к нам топал в меру упитанный ежик. Или семья ежиков.

Я помахала Рэнди и показала знаками, чтобы он отцепился от святого символа и, продвинувшись по крыше, посмотрел туда, откуда шел голос.

Гуль покачал головой и еще сильнее вцепился в камень.

– Ты же трупы жрешь, – зарычал Морис, – а за стену заглянуть боишься?

– Да высоты я боюсь! Высоты! – возмутился Рэнди. – И моя диета не дает тебе право ущемлять меня! Я буду жаловаться в комиссию по адаптации!

– Да хоть ректору на лбу напиши, всем наплевать, – фыркнул незнакомый голос и уже совсем другим тоном взмолился: – Помогите, птицы-говоруны. Я никакой не монстр, честное слово.

– Все так говорят, – мрачно протянул Морис.

– Я Франган О’Ши! Третьекурсник! И если вы мне прямо сейчас не поможете, то я вас так в практическом отчете в конце года ославлю, всю жизнь потом на этом кладбище проведете.

Мы с Морисом синхронно пожали плечами и собрались уходить. Подумаешь, третьекурсник. Видали мы таких борзых, в гробу и белых тапочках.

– Щупальце подберите! – завыл Рэнди, – и попросите ректора меня снять… наверное.

И вот тут случилось непредвиденное. Прямо на нас, перескакивая через могилы, мчался всадник без головы. Глаза лошади сверкали красным огнем, копыта обволакивал туман, а сама фигура, вооруженная приличного размера копьем, внушала страх и уважение.

Мы мгновенно оказались за углом склепа, забыв о каком-то разговорчивом Франгане, представившимся третьекурсником. Уж больно копье у всадника было увесистым. Даже Рэнди от шока расцепил руки и ноги и с грохотом приземлился в заросли клена.

– Идиоты! – вдруг взвыл наш «третьекурсник» и наконец-то показался из темноты. Прямо на нас катилась отрубленная голова! Я заорала уже фальцетом, охаживая голову метелкой, но никак не могла выговорить кодовое слово для уборки.

Морис не отставал, выданная ему метелка поражала самые уязвимые места на голове каждый раз, когда этот монстрина пытался что-то выкрикнуть.

– Отпустите его! – взвыл Рэнди, вылезший из кустов и оставшийся один на один с взбешенным всадником. – Отпустите! Меня сейчас проткнут! Меня спасайте!

– Сделай хоть что-то полезное, проткнись и успокойся! – рявкнул Морис, как следует врезав метелкой. – Нас тут отрубленная голова жрет!

Голос я уже сорвала, поэтому смогла только кивнуть, соглашаясь с ним. Рэнди было жалко, но собственные конечности были мне явно дороже.

– Идиоты… тьфу, – голова отплевалась от листьев и земли. – Это мое тело. Поднимите меня, попробуем решить все без кровопролития.

– Твое тело?!

– Первокурсники, – прошипела голова, – Молокососы, не знаете ничего. Я дуллахан.

Морис застыл и опустил метелку, похоже, для него странное словечко что-то значило. Осьминожья память и все-такое.

– Морис?

– Да сделайте вы что-нибудь! – Рэнди, как мог, прятался за опрокинутым каменным ангелом, пока всадник слепо тыкал в него копьем.

– А где кнут из позвоночника? – вдруг выдал отмерший Морис. – Да и голова у тебя свеженькая, не подпорченная. Точно не врешь?

– Проиграл, – голова скривилась, – вчера в карты и продул. Поэтому пришлось позаимствовать копье из тренировочного зала. А насчет подпорченности, ты зачем интересуешься? Хочешь меня гулю своему скормить? Я свеженький, потому что еще не вошел в полную силу.

Незаметно для себя я привыкла к виду отрубленной, но невероятно болтливой для своего состояния головы. Если абстрагироваться (а это наипервейший навык в нашей академии), то совсем она не страшная, даже по-своему симпатичная, рыжеволосая и скуластая, с немного выпяченным подбородком.

– Рита, у тебя есть что-нибудь золотое? – тихо спросил Морис. Я задумалась, золото я при жизни не очень любила, было несколько колечек, да и только. Но когда очнулась здесь, на мне не осталось ни одного украшения – вообще ничего, если говорить прямо.

– Неа, а зачем?

– Вот урод, – сплюнул Франган, причем на удивление метко, едва не запачкав Морису сапог. – Откуда только такие умные-то появились?

– Золото – единственное, что может остановить дуллахана, – с мстительной ухмылкой ответил мне Морис и добавил уже специально для головы: – Не ты тут один реликтовый студент. Ладно, пожертвуем чем-нибудь своим.

– Хочешь сказать, у тебя есть золото? – удивилась я. – А у меня зачем спрашивал? Свою цацку отдавать жалко?

– Ребя-я-я-ят! – завыл на одной ноте Рэнди. – Давайте быстрее!

Копье как раз всадилось глубоко в землю точно между его ног. Рэнди закатил глаза, но от обморока вовремя отказался.

Морис сунул руку в карман и долго рылся, как будто у него там было пятое измерение. Наконец достал что-то вроде колечка и, сцепив зубы, размахнулся, потом передумал, потом снова замахнулся. Снова опустил руку.

Мне надоело наблюдать за его битвой с жадностью, я схватила голову за волосы и, пару раз раскрутив над собой, запустила во всадника.

– Иииих! – проорал Франган в полете и приземлился ровненько на конец копья, зависнув на шнурке для волос.

– Вы чего творите? – взвыл Рэнди еще горестней, к копью теперь прилагалась кусачая башка, которая ухмылялась в диком оскале и щелкала зубами.

– Спрыгивай, ничего он нам не сделает, только пугает, – сказал Морис.

– Эй, не рушь мой авторитет! – возмутилась голова и вдруг неожиданно мирно добавил: – Скучные вы. Даже пошутить нельзя.

Отбросив копье в сторону, Франган приладил свою голову на место. Глаза у лошади тут же потухли, туман рассеялся, огромный всадник подернулся дымкой, и перед нами появился вполне себе человекообразный дуллахан. Не то чтобы я знала, как он, как эти дуллаханы должны выглядеть, но какая-то встроенная опция моего тела подсказывала, что все в пределах нормы.

Но это не значило, что у него было право так над нами издеваться.

Я перевела дух, мстительно направила на него метелку и приказала: «Убрать». Метелка плюнула разноцветными искорками, и от доспехов нашего нового знакомого отвалился хороший такой кусок.

– Ну вы, блин!.. – на высокой ноте начал он, но, видимо, дальше у студента О’Ши закончились слова, и он зашипел, злобно зыркая на нас из-под спутанных волос.

– Что мы? Мы устроили тут адреналиновую войнушку? Мы до смерти перепугали троих студентов? Да я тебя сейчас на атомы разнесу и скажу, что так и было! Очень уж ты похож на энергетическое возмущение поля после практикума.

Змеи на голове развернулись, подняли треугольные головы и, чувствуя, чего от них ждали, зловеще зашипели. Хорошо, когда вы со своими волосами понимаете друг друга с полуслова.

Рэнди шмякнулся с крыши и подошел к нам, откровенно (и не очень натурально) подволакивая ногу. Теперь мы, как настоящая команда, стояли плечо к плечу, нацелив на Франгана три метелки.

– Ну уж и прикольнуться нельзя, – заюлил дуллахан. – Кто же знал, что вы такие нежные? Между прочим, у меня до сих пор камень на зубах хрустит, пришлось половину косяка обгрызть, пока вы там решали, заглянуть за угол или нет.

– Хорошо, что тут нет Ма и Чо, – сказал Морис, – они бы не стали разбираться, чья ты голова, и устроили бы воистину огрский футбол.

Судя по изменившемуся выражению лица, слава братьев шла впереди них.

– Все, понял. Был неправ!

– Ничего ты не понял, – вздохнула я.

Таких, как он, надо сразу на место ставить, чтобы потом десять раз подумал, стоит ли обижать младших. Ну и что, что технически, я давно вышла из возраста «младшей». Назвался третьекурсником – соответствуй!

Свершить месть сразу, правда, не получилось. Мимо нас медленно проплыла черная сфера возмущений и сыто рыгнула, выпустив из себя несколько сфер поменьше.

– Помните задание? Пока не очистите кладбище, в общежитие не вернетесь. А закат тут наступает внезапно, и кто знает, какие еще сюрпризы таятся на этом кладбище? – откровенно заржал Франган, в одно мгновение подхватив с земли копье и щупальце Мориса.

– Щупальце отдай! – теперь уже зарычал Рэнди.

– Попробуй отними, – хихикнул дуллахан и, прижимая к себе добычу, поскакал прочь.

Глава 17

Гуль дернулся за ним, но Морис его удержал.

– Он прав, давайте сначала закончим с работой, а потом пойдем и заберем мое щупальце.

– А заодно позовем Ма и Чо, думаю, они не откажутся поиграть с этим будущим мячиком, – хищно добавила я.

– Ребят, я сейчас заплачу от умиления, – хмыкнул Морис. – За мою поруганную честь еще никто так яростно не стремился отомстить.

– Твоя честь не при чем, – возразил Рэнди и покрутил пальцем у виска.

– Он хочет попробовать, каков ты на вкус, – выдала я намерения гуля. – Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.

– Я вам не огурец! – оскорбился Морис.

– Тогда почему позеленел?

Морис и впрямь местами начал напоминать листочек салата. Странно, прежде он так часто не менял окраску, может, потом сводить его к доктору Зусману? Станет фиолетовым в крапинку навсегда, как нам потом смотреть на него без смеха?

– Чего уставились? – смутился Морис и похлопал себя по щекам, возвращая себе более естественный цвет. – Я еще адаптируюсь.

– Слууушай, – протянула я. – А это никак не связано с тем, что мы из-за тебя оказались на уборке?

– Ну… – Морис отвел взгляд и вытянул губы трубочкой. Явно что-то хочет скрыть.

– Не нукай нам тут, – погрозила я метелкой. – Ответ или жизнь?

– Ответ, – вздохнул он. – Я чернила выделять начал, а они отмываются плохо. Со стен. И… с потолка. В коридоре.

Мы с Рэнди переглянулись, и друг закатил глаза. Мы же сейчас не об одном и том же подумали?

– Морис, – давясь смехом, попыталась сказать я, – у тебя что, осьминожьи месячные?

Таким красным я Мориса еще не видела.

– Заткнись! Просто ничего не говори! Еще слово, и мы больше не друзья!

Нас окружили кляксы энергетических возмущений, привлеченные то ли громкими голосами, то ли светофором в лице одного отдельно взятого кракена.

– И чтоб вы знали, извращуги, чернила выделяются не так, – пробурчал Морис и закинул метелку на плечо.

– Потом расскажешь, – справившись с собой, сказала я. – С подробностями и наглядной демонстрацией.

На том и порешили. Без труда выловив самую большую сферу, мы уничтожили ее с трех сторон, не дав и дальше размножаться. Дело пошло проще. Оставалось примерно девяносто девять процентов из ста…

Между делом я вспомнила кое-что из финального монолога Франгана.

– Морис, а почему этот Франган сказал про закат? Мы же с утра пришли.

– Здесь нет артефактов, держащих время в привычном нам режиме, поэтому пока во всей академии наступит, скажем, обед, здесь может пройти пара дней, – почесав спину метелкой, ответил кракен.

– Я на это не подписывалась!

Меня уже начало подташнивать от могил и надгробий, а про несколько дней вообще молчу! Разве о таком не принято предупреждать?

– Видимо, ваш куратор постарался, – пожал плечами Рэнди. – Слишком уж довольное у него было лицо, когда он выходил от ректора.

Мне вот тоже только что вспомнилось лицо Лайза, только нависшее надо мной, разгоряченное, с потемневшими от страсти глазами и… Нет! Не буду я это вспоминать!

– Скотина, – резюмировала я и искренне пожелала ему превратиться в шпица навсегда. Ничего, вот вернусь, обязательно посещу оранжерею. Мне этого сока литра три надо! До самого моего выпуска собачкой ходить будет.

Мы медленно передвигались между рядов, сфер было не очень много, но все осложнялось тем, что, когда эта умная гадость видела направленную на нее метелку, начинала выпускать из себя множество мелких. А вот ловить их было невыносимо! Они уворачивались, норовили спрятаться среди пейзажа или вообще самым наглым образом заползти мне в волосы.

– Надоело! – я выгнала очередную сферку из-за надгробия и прихлопнула ее метелкой. Оказалось, что и без слова «убрать» она замечательно работает, стоит только размахнуться посильнее.

Желудок пробурчал что-то неодобрительное. Закат уже опустился, в некоторых местах зажглись зеленые огоньки, придавая обстановке еще более мрачный вид. Я даже спрашивать не стала, что это, чувствовала, что именно сейчас лучше об этом не задумываться.

– Сколько, интересно, прошло времени в реальности? – поинтересовалась я в пустоту. Мои внутренние часы, если им можно доверять, подсказывали, что от силы часа три, однако вокруг будто пролетел целый день, от рассвета до заката.

Ха! Сейчас вампиры из всех щелей полезут.

– Есть хочется, – пожаловался Рэнди.

– Ничем не могу помочь, – немного нервно откликнулся Морис и плюхнулся на могильную плиту, не забыв при этом грациозно откинуть полы небесно-голубого камзола. Позер.

Я села рядом и закинула ногу на ногу.

– Так уж и ничем? – хитро сощурилась я и подмигнула Рэнди. Как говорится, доведи ближнего своего, и будет тебе счастье.

– Марго, ты думаешь о том, о чем и я? – охотно подыграл Рэнди и демонстративно сглотнул слюну.

– Щупалец у него было три. Минус одно, остается еще…

– Даже не думайте! – заголосил Морис. – С ума сошли? Сожрать боевого товарища?

– А тебе для друзей кусочка жалко?

– Раскопай себе могилу и ешь! Нечего на меня смотреть, как будто я леденец на палочке!

С момента потери щупальца он их больше не показывал, но иногда я замечала, что он почесывает поясницу, сам того, похоже, не замечая. Вот он снова сделал это, завел руку за спину и поскреб плотную ткань. Может, у него новый тентакль растет?

– Ладно, пошутили и хватит, – сказала я и тяжко вздохнула. – Надо было гороскоп утром почитать, вдруг там было предупреждение. Мол, не выходи, Рита, из дома, не совершай ошибки.

Мы дружно загрустили, и в тишине слышно было, как поскребывают короткие ногти Мориса. Это уже начинало тревожить.

– Как же ты теперь будешь без третьего щупальца? – сочувственно спросила я. Шутки шутками, но друг конечности лишился, а мы ржем, как кони. – Два, это конечно, тоже хорошо. Симметрия опять же.

– Оно должно вырасти заново, – не слишком уверенно ответил Морис. – Просто не чувствовать его немного… странно.

– Ты чувствуешь его как руку или ногу? – спросил Рэнди.

– Не совсем. Сложно объяснить. Вот если бы у тебя был, скажем, хвост, мы могли бы друг друга понять.

– Еще хвоста мне не хватало, – ужаснулся Рэнди.

– Я тут подумала, – пришло мне в голову. – А разве их у тебя не должно быть восемь?

– Это все потому, что я осьминог? – почему-то оскорбился Морис. Даже щеки надул.

– Ты не поверишь, но да.

Морис передернул плечами и пробубнил себе под нос:

– Может, и должно… Мне почем знать?

Похоже, мы затронули щекотливую тему. Если вспомнить, когда я подумала, что мне придется пить кровь, я тоже реагировала неадекватно.

Во впалом животе Рэнди снова громогласно заурчало, и даже я почувствовала себя неуютно рядом с голодным гулем. И тут нос учуял аппетитный аромат жареного кальмара. Мы синхронно сглотнули, причем уже втроем.

– Морис!

– А что Морис? Я тоже люблю морепродукты. Чем, думаешь, мои природные предки питались?

Я помотала головой и принюхалась.

– Это галлюцинация? Или реально кто-то на кладбище жарит кальмара?

Это было бы странно даже для такого безумно странного места. Запах шел с дальней стороны, и картинка сложилась – дуллахан унес щупальце и теперь жарит его в одиночку!

– Работа отменяется. Еще никому не удавалось сожрать меня безнаказанно! – воскликнул Морис и, используя надгробия как прикрытие, двинулся в сторону источника соблазнительного запаха.

Прячась за очередным склепом, мы увидели очаровательную картину. Привязанный к дереву конь, небольшой костерок и куча палочек с нанизанными на них кусочками Мориса. Фу, теперь, видя такое воочию, я растеряла весь аппетит. Мерзость какая.

Франган же стоял на коленях перед группой студентов. Копье валялось позади него, искореженное и словно завязанное в узел. Хотя, так оно и было.

Рэнди глухо зарычал, но тут схлопотал от Мориса по затылку и заткнулся.

– Так-так! Решил пересидеть на кладбище? Думал, мы тебя тут не достанем? – Голос говорящего был подозрительно знаком. А когда на меня повеяло ветерком, то я узнала и запах. Противный запах мокрой псины. Оборотень Сережа и его парнокопытная компания.

– Решил, что самый умный? – истерично добавила кобыла Алина и пнула дуллахана.

– Почему он терпит? – зашептала я на ухо кракену. – Он же наверняка сильнее, да и опытнее.

– Он еще не вошел в силу. Внешняя атрибутика уже есть, а силы пшик. Максимум, что он может, это запугивать новичков вроде нас. Иначе мы бы так легко не отделались. Настоящему дуллахану достаточно произнести истинное имя, и всем кирдык.

– Морис, ты подгораешь, – внезапно выдал Рэнди, морща нос.

– Чертов О’Ши! – пробурчал Морис и снова почесал спину.

– Мы же сказали, размазываешь этих слизняков по склепу, и кнут возвращается тебе. А ты? Оторвал лапку и рад? Да ты мне должен был башку его принести! – ярился оборотень, шерсть на открытых частях рук топорщилась.

– А теперь знаешь, что с тобой будет? – не унималась кобыла. – Сережа очень не любит, когда его не слушаются.

Теперь я поняла, каким образом копье завязалось в узел, и оценила.

– Да пошли вы, – прошипел Франган, и тут же получил удар когтистой лапой. Голова отделилась от тела и, пролетев несколько метров, рухнула в кустах.

– Ну, мы предупреждали, – глумливо захихикала мерзкая парочка. Оборотень взял костяной кнут и стал сгибать его то в одну, то в другую сторону. Послышался хруст, и следом за ним какой-то невнятный всхлип из кустов.

– Ну все! – меня вынесло из склепа волной ненависти, понятия не имела, что могу чувствовать что-то подобное. Змеи сразу приняли боевую стойку, разом погружая поляну в оцепенение. Окаменить всех у меня попросту не хватило силы, но вот приостановить – это запросто.

В ход пошла метелка, первый удар достался кобыле, и ее чудесную гриву развоплотило. Как только она почувствовала прохладу на своей абсолютно лысой башке, раздались стон и дикое ржание.

Метнулась тень, и Сережу снесло к Рэнди. Гуль не стал церемониться, а просто с урчанием вгрызся зубами в холку этому животному. Остальные полегли под натиском булыжников, которые Морис отрывал щупальцами и очень прицельно кидал.

Подождите.

Щупальцами?

И мне кажется, или их стало больше?

Прошло меньше минуты, и оцепенение спало. Алина с воплем прыгнула на меня, я, как смогла, увернулась и хлестнула ее метелкой по глазам. Оборотень скинул Рэнди и уже сам трепал его клыками, раскидывая в сторону землю и листья. Брызнула темная, почти черная, кровь.

Франган ползал по кустам в поисках своей головы.

Морис забрался на крышу и удачно повторил недавний подвиг гуля, прячась за каменным крестом. Кобыла и не думала отставать, как только она снова обрела возможность видеть, погналась за мной уже всерьез.

Возможно, в этот момент я бы хотела, чтобы Лайз появился здесь. Или Миллхаус. Короче, без разницы, кто, только спасите! Уворачиваться от озверевшей кобылицы то еще удовольствие.

Метелка хлестнула ее по крупу еще раз и, тоненько тренькнув, сломалась. Весь накопленный в ней потенциал разом вывалился из подпространства. Сферы, мелкие непонятные твари, гора пыли – и окончательно добил меня выпавший из горы мусора скелет.

– Сейчас я закончу с этим… – зарычал оборотень. – Никто не сбежит!

Гуль продолжал за него цепляться, но я видела, насколько силен оборотень. Еще пара минут, и нас уже ничто не спасет!

Мимо пролетел серебристый комок, и кобыла на лету остановилась, врезавшись в кружевную вуаль. Тонкие нити опутали ее всю, и она упала на землю, закрученная в кокон.

Хлопок, и серебристые сферы окружили толпу, пинавшую Мориса. Кружево раскрылось вновь, нити мгновенно оплели своих жертв, превращая их в мумий. Такой же клубок завис прямо напротив меня и с подозрительным шипением раскрылся.

– Ай! – я вскрикнула и уже летела вверх, опутанная за ноги и подвешенная на дереве, словно куль с мукой.

Сережу спеленали целых три сферы, и на поляне воцарилась тишина, прерываемая непонятным похрустыванием.

Из-за деревьев выходило или выползало нечто, обряженное в белую тунику, с развевающимися черными волосами и жутким оскалом на лице. Хотя лицом это назвать было сложно, огромные черные глаза и большой зубастый рот делали существо похожим на инопланетного монстра. Вернее, паукообразного монстра. Из-под белой ткани явственно выглядывали восемь мохнатых ног.

Я дернулась в веревках и невольно пожалела, что меня подвесили так невысоко.

В руках у паучихи была голова нашего дуллахана, причем выглядела она, то есть, все-таки он очень довольным.

– Марго, ты живая? – просипел Рэнди, медленно отползая к краю поляны.

– Вполне, – сдержанно ответила я. Хорошо, что на данный момент я еще жива и практически цела, но плотоядная ухмылка монстра не сулила ничего хорошего. И было еще что-то знакомое, но что?

И тут я даже икнула от неожиданности. Прическа паука была точной копией прически нашего любимого и обожаемого, чтоб его сто чертей сожрало, куратора! Те же косички по бокам, те же бусины и даже перо на макушке.

Неужели они родственники? Рита, кажется, ты спала с пауком! Меня затрясло от отвращения, всю жизнь терпеть не могла этих мелких многоножек!

– Все в порядке, – Франган прицепил голову на тело, – это моя сестра Мия. Она арахна.

– Сестра? – мы с Рэнди одинаково офигели.

Монстр оскалился, подернулся знакомой дымкой, и перед нами предстала миниатюрная девушка в легком белом сарафане.

– Не могу сказать, что мне приятно познакомиться, – тут же заявила Мия, с плохо скрываемой неприязнью глядя на меня. – Но брат просил за вас, так что свободны.

Паутина отпустила меня, и я весьма больно шмякнулась на землю, проклиная всех многолапых тварей.

– Не могу сказать спасибо, – в тон ей ответила я. – А почему раньше не появилась? Нужно было специально доводить до такого? Тут, между прочим, твоего брата мутузили в четыре руки.

Мия не ответила, только фыркнула в сторону, мол, не мои заботы.

– Она бывает слегка вспыльчивой, – виновато протянул Франган, – да и помогать не собиралась, пока я не упомянул, что вы первокурсники из мифологических.

Я пристально посмотрела на Мию, а она в ответ показала мне средний палец.

– Погоди, значит, ты сидела в кустах и просто развлекалась, наблюдая, как гнобят твоего брата? – уточнил Рэнди.

– Он сводный, – невозмутимо ответила арахна.

Я только махнула рукой. К черту их семейные проблемы, просто дайте дойти до комнаты, упасть на кровать и закрыть глаза на недельку-другую.

– Морис, ты пропал, – печально констатировал Рэнди, стоя у костра с пустой обгоревшей палочкой в руке. Вот кто о чем, а этот сразу о еде.

Морис перестал изображать смертельно раненого и кинулся к костру.

– Что? В смысле, пропал? Куда пропал? Признавайся, это ты меня сожрал?

– Да я бы с радостью, но тут даже угольков не осталось.

– Быть не может! Ты! – кракен кинулся на вздрогнувшего дуллахана. – Ты сжег мое щупальце?

– Когда бы я успел? Вы сами все видели.

– Мне плохо, – Морис позеленел и опустился на траву.

– Мы требуем компенсацию, – серьезно сказал гуль. – Вы помогаете нам зачистить кладбище, а мы забываем, что некоторые славно поужинали частью нашего друга.

– Да никто никого не ел, они испарились раньше, – возмутился Франган.

– Никаких компенсаций, – тихо проговорила Мия, а серебристые клубочки засверкали рядом с ней.

– А мы куратору пожалуемся, – сказала я и не прогадала. Лицо арахны некрасиво скривилось.

Если дело не в родстве, то других вариантов лично я не вижу. Мелкая восьминожка влюблена в Лайза. Змеи противно зашипели, мы с ними были собственницами, и это внезапное посягательство на нашу игрушку выводило из себя.

Хотя, если Франган действительно третьекурсник, возможно, и его сестренка тоже. Соответственно, у нее было три с лишним года, чтобы соблазнить нашу собачку. И, судя по ее взгляду, попытки оказались безуспешными.

– Ладно, – сдалась арахна, перемещая коконы с нападавшими в ближайший склеп, – но это только сегодня!

– Конечно, конечно.

Я мысленно ухмыльнулась и потерла руки. Слабое место найдено, и не думай, многоножка, что Рита тебя пожалеет.

Тактика поменялась, дуллахан верхом на лошади загонял сферы с помощью кнута, а Мия их аккуратно упаковывала в паутину. Моя метелка, бесславно сгинув, видимо, нарушила локальную магическую сеть, потому что остальные превратились просто в инструмент для удаления пыли.

В какой-то момент я оказалась рядом с паучихой, и она прошептала:

– Лайз мой! Ты его никогда не получишь, змеюка.

– Это мы еще посмотрим, – многозначительно ухмыльнулась я, давая понять Мии, что так просто не отступлюсь. Естественно, сам Амилота меня мало интересовал, но как же приятно было наблюдать за этой ревнующей дурочкой. Паутина угрожающе развернулась в мою сторону, но к нам приближался Морис, и Мия отступила. Хотя оставалось еще кое-что, что было мне любопытно.

– Что в нем тебе настолько понравилось? – спросила я и торопливо отшатнулась, когда у девчонки глаза заполыхали серебром.

– Еще одно слово… – Она угрожающе надвинулась на меня.

– А что не поделили? Это вкусное? А мне дадите? – Рэнди встал между нами, ненавязчиво оттесняя меня себе за спину.

– Тьфу! – мы с паучихой синхронно сплюнули и разошлись.

– Вечно ты о еде, а у меня, между прочим, моральная травма! – патетически воскликнул кракен и помахал щупальцем. Кстати, одним из четырех.

– Так ты все же регенерируешь? – я потыкала пальцем в Мориса.

– Выходит, что да. Только потом все чешется, просто жесть. Придем, надо сразу в медпункт за мазью. Просто с ума сводит, – пожаловался Морис.

– И их стало на одно больше, – заметил Рэнди и широко улыбнулся. – Может, стоит отрезать еще одно, чтобы их стало пять?

– Знаешь что!.. – аж подавился Морис, но, к счастью, к нам подошли «работнички».

– Вроде закончили, – радостно сообщил Франган, таща мешок с очередной порцией сфер. Мы просто свалили их рядом с мычащими пленниками и довольно оглядели кладбище. Легкая утренняя дымка окутывала землю, скрывая весь тот кошмар, который мы натворили.

– Волосы, – вдруг тихо сказала Мия. – У него просто отпадные волосы.

Я ошалело уставилась на девчонку, а потом оглушительно захохотала. У меня новая цель в жизни. Надо проредить ему шевелюру!

Но сначала нужно закончить с заданием, будь оно неладно. Мое внутреннее «я» откровенно издевалось, подсказывая, насколько ректор будет впечатлен увиденным, при условии, конечно, что действительно это увидит. Хотя, лучше нет. В принципе, эти мохнатокопытные сами виноваты, нечего было вредничать, а то, что мы слегка разрушили парочку фамильных склепов, так это просто возмущения попались слишком возмущенные. Про сломанную метелку я малодушно забыла. Может, нам удастся попасть в академию, минуя уборщика и ректора?

Очень хотелось есть, спать и смыть с себя кладбищенскую пыль.

– И как будем отчитываться? И второй вопрос – что делать с нашими мумиями?

– Я тут не при чем, – фыркнула паучиха. – Нас тут не было, правда, братик?

Франган поморщился, подобрал свой покалеченный костяной кнут и не упустил возможности пнуть спеленатого оборотня.

– Теоретически да, – не слишком уверенно протянул он, – впрочем, любой преподаватель сразу определит, чья эта куча паутины. Так что советую пойти и рассказать все как было, глядишь, за спасение своих реликтов наш лорд Кактус даже улыбнется.

– Лорд Кактус? – мы с ребятами непонимающе переглянулись, пока Мия не покраснела и не врезала братику по его многострадальной головушке.

– Не смей его так называть!

Оу, ну это просто прелесть. За один вечер я приобрела сразу два инструмента давления на милашку Амилоту. Подумать только! Лорд Кактус! Ему эта кличка отлично подходила.

– Ладно, оставим их всех тут, – Морис недоброжелательно ухмыльнулся. – Как думаете, нам повезет и их кто-нибудь сожрет до прихода проверяющего?

– Я бы на это не надеялся, – пробурчал гуль, глубоко оскорбленный тем, что ему не досталось щупальца кракена. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну и решили, пошли! – Я подобрала остатки метелки, потом попробую склеить, вдруг прокатит.

Мия решила оставить последнее слово за собой.

– И больше мне не попадайся, – холодно бросила она, на что я мило улыбнулась:

– И тебе пока, подружка.

Как всегда, правило «Улыбайся, это всех раздражает» сработало безотказно, паучиха едва не затряслась от злости, но массивная фигура, приближающаяся предположительно от ворот кладбища, заставила нас испуганно присесть.

Это был Миллхаус Дрей, и он был чертовски зол.

Глава 18

Пока мы разбирались с энергетическими сгустками и бегали от обозленных животных, сигналка в Академии разрывалась, дико раздражая дракона. Амилота после парочки заклятий был не в состоянии даже стоять, не то что проверять. Поэтому пришлось уважаемому ректору отрывать свой золотой зад от мягкого стула и лететь на кладбище, разбираться с нарушителями.

– И что я тут увидел? – дракон выпустил пар, и нас накрыло облаком черного дыма.

– Отлично скоординированную работу по очистке полигона? – я решила прикинуться дурочкой. Кажется, не прокатило.

– Кудряшова! – Дрей так рыкнул, что мои змеи сползли куда-то в район лопаток и там притаились. – Два разрушенных семейных захоронения! Куча полузадушенных студентов, гора хлама на месте алтарного захоронения, и откуда, темная материя вас забери, вы вытащили скелет, пропавший из лаборатории двадцать лет назад?

– Магия, – невозмутимо пожал плечами Морис. – А вы не хотите принять заявление о том, что часть меня похитили и пытались сожрать в особо жестокой манере?

– НЕТ! – пророкотало над кладбищем так, что у меня заложило уши. – Вы меня довели!

В кракена полетел комок пепла, в мгновение ока превративший его в жертву извержения вулкана.

Дуллахан и паучиха, пользуясь моментом, мгновенно слиняли во тьму, и, что примечательно, их никто не остановил. Обидно! Нет, это буквально оскорбительно!

– Мы – вас? – Во мне проснулась та противоречивая часть характера, которая отвечала за упрямство и явно суицидальные наклонности. – Да это вы нас довели! Ни в жизнь не поверю, что уборщику самому хватило ума потащить нас сюда именно в таком составе. И что это за методы такие, посылать первокурсников в самое пекло? Нас чуть не покалечили! Я все ноги сбила, бегая между надгробиями!

– Надо было прыгать, как я, – не ко времени вставил Рэнди и отлетел в сторону, сбитый с ног ректорским хвостом.

– Так вот кто разрушил мой любимый надгробный камень? – Миллхаус подтащил гуля к своей морде и медленно выдохнул ему в лицо едкий дым. – Все! В карцер! На месяц!

Воронки телепорта расцвели алыми всполохами, нас закинуло каждого по отдельности, щедро присыпав землей и листьями напоследок. Я «мама» не успела сказать, как мир померк перед глазами, а через мгновение я уже летела вниз с высоты потолка.

– Ах ты ж!.. – охнула я, не рискуя пошевелиться. Приземление было жестким, я рухнула на колени и локти, сбив кожу в кровь. Но самое обидное и страшное, что я была одна! Чертов ректор посадил нас по камерам-одиночкам!

Я обшарила руками пространство вокруг себя: камень, камень, камень. Неужели Миллхаус настолько разозлился, что решил вспомнить Средневековье и засунуть меня в каменный мешок? Одно радовало, стоять я могла, причем над головой еще оставалось порядочно места, чтобы истерично попрыгать, приди мне вдруг в голову подобная идиотская мысль.

Хотя, если учесть, что я почти что в каменном гробу пять шагов в длину, два в ширину, то скоро и впрямь начну прыгать от отчаяния.

– Чертова рептилия! – без стеснения заорала я. – Немедленно выпусти меня! Вы не имеете права! Я ничего не нарушила! Я требую объяснений!

Потратив изрядное количество сил на сотрясание воздуха, я всерьез озадачилась вопросом, сколько его у меня осталось? И что будет, если я реально просижу тут месяц? Меня будут кормить? А если мне надо в туалет?

– Аааа! – заголосила я пуще прежнего. – Я свободный человек! Я требую адвоката!

Когда в горле пересохло, я села на холодный пол и скрестила ноги. По всему выходило, что криком делу не поможешь. Про Средневековье я тоже не зря вспоминала, ректор Дрей явно возомнил себя царем и богом в одном флаконе, а мы, простые смертные, вякнуть не могли без последствий. Ух, как меня это злило. Интересно, если я сейчас превращусь в змею, смогу выломать стену?

О! Змея я или нет? Однажды у меня была вспышка какого-то странного проблеска перед глазами. Стоило мне об этом вспомнить, темнота приобрела очертания и перестала пугать. Смотреть, правда, было особо не на что. Если память мне не изменяла, змеи обладают тепловым зрением, а тут из теплого только я сама. И прямоугольник под потолком.

– Вот так бы сразу! – я фыркнула и поднялась с холодного пола. С размерами камеры я погорячилась, за небольшой перегородкой обнаружилась деревянная лавка, матрас, а тем, что привлекло мое внимание, оказалось небольшое окошко в стене, забранное для надежности стальными прутьями.

– Миленько, – прокомментировала я и размяла поясницу.

Интересно, разговаривать с собой вслух – это уже признак шизофрении? Или беспокоиться уже поздно?

Интересно, а когда у дракона прекратит подгорать зад от гнева, он выпустит нас? Месяц – это как-то совсем негуманно, я же все-таки девочка. Я уже достаточно успокоилась и боялась только одного, что про нас забудут. А ребята? Они где-то рядом? Я уже пробовала стучать в дверь, но никакого отклика не было. А если встать около окошка и максимально высунуть нос между прутьями, увижу что-нибудь полезное?

Я отколупала деревянную лежанку, подтащила к окну, встала на нее и прижалась лицом к решетке. Ага, видно еще одно такое же каменное крыло. У них что, межполовое разделение? Мальчиков направо, девочек налево?

– Мооооорис, Рээээнди! – проорала я в окошко, горячо жалея, что угробила драгоценную метелку. Уж я бы тут убралась… Естественно, ответа не последовало, это было бы слишком просто. Я опустилась на лавку и принялась мысленно материть нашего предприимчивого драко-ректора, начиная от глобальных подстав и заканчивая жестким матрасиком для бедной заключенной. И чем дольше я сидела и думала об этом, тем больше остывала. И правда? К чему теперь убиваться, если ничего нельзя изменить? Я даже пыталась раскурочить камеру своими способностями к магии земли, но то ли камни тут были какие-то заговоренные, то ли я резко обессилела от злости. Не придумав ничего лучше, я просто легла на бок и стала ждать сна.

Но как бы не так!

Обидно, тревожно, холодно, жестко – все смешалось в один комок, не дающий мне спокойно отойти в мир сновидений. Проворочавшись несколько часов, я кое-как задремала, если такое приграничное состояние можно назвать сном. По ощущениям, я просто провалилась во влажную темноту, внутри которой раздавались странные звуки. Тело стало невыносимо тяжелым, но самое неприятное – все это явно происходило во сне, а пошевелиться и разрушить паралич я не могла.

Темнота собралась в небольшое облако, из которого раздался противный хруст, будто нечто только что сломало себе все кости разом. Звук, достойный лучшего ужастика года. Я бы притаилась, да вот незадача – я и так не могла шевельнуться. Тут из кокона показалась тонкая волосатая нога в драном красном носке.

Я нервно икнула.

– Экономия, – выдал хриплый шепот, и из темноты вывалился несуразный хозяин испорченного текстильного изделия вызывающего цвета. – Ты спи, спи. Я быстренько.

Неестественно вытянутый силуэт мужчины пугал еще больше, чем его слова. Что он собрался со мной делать? Тем более быстро? Я же горгона, нельзя со мной так… Вообще никак со мной нельзя! Я сосредоточилась на своей сущности, но мои змеи вместо того, чтобы зашипеть на незнакомца, даже и не подумали откликнуться. Пересилив себя, я чуть-чуть сдвинулась, чтобы неожиданно почувствовать, что сейчас моя шевелюра выглядит как обычные каштановые волосы, и никаких змей и в помине нет. Как же так? Я же не могу… Я же не могу вернуться обратно в свое родное тело. Оно ведь мертво!

Пришелец поправил на себе мантию, спрятав под подол злосчастные носки, приспустил капюшон на лицо и завыл жутким голосом:

– Проклятье на тебе, дева иноземная! Жертвой родилась, жертвой умерла, жертвой и жить будешь! И ждет тебя конец бесславный, если выбор неверный сделаешь!

Под капюшоном сверкнули то ли клыки, то ли глаза. Я была и так впечатлена сверх меры и не решилась разглядывать дальше.

– Жертва! Жертва! Жертва! – выл чудаковатый монах, крутясь вокруг темного кокона, периодически странно вскидывая колени. В один из таких моментов я снова увидела драный носок, но уже на другой ноге, и истерично хрюкнула от смеха. Нервного, разумеется.

Пока этот непризнанный талант театральных подмостков пытался впечатлить меня своими песнопениями, я пялилась на носки и уже откровенно ржала. Паралич отпустил, но от хохота я все равно могла только судорожно вздыхать и держаться за живот.

– Надоело! Вот сдохнешь, сама будешь виновата, а я предупреждал, – обиженно закончил выступление монах и, фыркнув, полез обратно в кокон.

– Погодите! – воскликнула я и выдохнула обреченно: – Я уже и так мертвая…

И проснулась. В камере было сумрачно, но, судя по проникающему в окошко свету, наступило утро или даже день.

Все тело чесалось, желудок завывал не хуже ночного гостя, змеи тихонько шипели. Так что же, выходит, и правда всего лишь сон? Да к черту такие сны! Я рывком села и тряхнула головой, разминая затекшую шею. Изоляция от цивилизации мне и за одну ночь порядком надоела, так что я добралась до двери и хорошенько постучала в нее ногой.

Ответа, как и ожидалось, не последовало. Но, ничего, вот выберусь отсюда, и у меня появится очень красивая статуя для дачного участка. Дракон в полный рост! Месяц в карцере, ха! Как говорится, накося выкуси, дорогой ректор. Наши не сдаются, а если и сдаются, то только после боя!

Я пинала дверь и колошматила выдранной из лежанки доской стены со всей своей нерастраченной энергией. Помучившись с полчаса, перешла к более хитрым действиям – с помощью все той же доски стала раскачивать дверной косяк.

Вдруг змеи застыли и очень громко зашипели, привлекая внимание.

Насторожившись, я прислушалась сначала к тишине за стенами, потом к своим ощущениям. Что-то изменилось, но вот что… Я в задумчивости постучала когтем по каменной кладке, и меня внезапно озарило.

Вчера я чувствовала чужую магию, подавляющую мои силы, но сейчас мне будто больше ничего не мешало. Провокация? Тонкая издевка? Шанс на спасение?

– Вот и проверим, – пробормотала я и, размахнувшись, скорее для уверенности, чем для большего эффекта, хлопнула раскрытой ладонью по стене возле дверных петель. – Рассыпься!

Сначала показалось, что ничего не произошло. Я нахмурилась и собралась уже повторить, как заметила тонкую трещину. Она быстро росла, змеилась во все стороны, а потом каменная кладка возле двери осыпалась в пыль. Дверь постояла немного и с оглушительным грохотом упала в коридор. Я слегка испугалась и с ужасом смотрела, как из дальнего угла коридора на меня, привлеченное шумом, катится… нечто.

Голова. Как это знакомо.

– Твою темноту! – выругалась голова, отплевываясь от пыли. – А если бы меня придавило?

– Ты?! Вернее, что ты тут делаешь? – заорала я. Похоже, кто-то проклял меня студентом О’Ши. И как же не вовремя!

– Вас пришел выпускать, – буркнул Франган.

Образ Миллхауса заиграл у меня новыми красками. Все же не бросил и не забыл, ректор наш драконистый.

– Ректор велел? – спросила я.

– Да он про вас до следующего семестра не вспомнит, – прервал мои мечты дуллахан. – Я тут на первом курсе полгода проторчал, пока сестра искать не начала.

– Полгода?! – вырвалось у меня. – А он не… не офигел ли?

Я уже давно поняла, что в Академии Небытия снисхождения не жди, но полгода в карцере… Это вообще законно?

– Тут как на кладбище, свое пространство со своим течением времени. Можешь хоть три года просидеть, а выйдешь, и никто твоего отсутствия не заметил. – Голова поморщилась, явно припомнив прелести своего заключения.

Я помотала головой и заставила себя вернуться к главному.

– Я себя уже сама освободила, надо найти парней. Ты знаешь, где они?

– Сама? Ага, как же, – самодовольно хмыкнул Франган. – Если бы мое тело не ослабило барьер, хрен бы ты что сделала. Хотел отдать должок, но вижу, придется теперь еще и ректору помогать, и деканату, когда ты до него доберешься.

Он покатился обратно, и за углом нам встретилось тощее длинное тело с гладким срезом на шее. Оно подхватило голову и ловко нацепило на себя. Меня аж передернуло.

– А можно так при мне не делать?

– Не нравится, не смотри.

Я показала его спине язык, и мы пошли по узкому каменному коридору вверх, пока не вышли во дворик. Как я и предполагала, мужские камеры были с другой стороны. Уже на подходе я услышала мелодичный вой гуля и не менее мелодичный поток непристойностей от кракена.

– Хороший словарный запас, – оценила я и даже запомнила парочку особо заковыристых выражений.

– Рита!

Два радостных визга заставили Франгана испуганно пригнуться. Парни, похоже, разглядели меня сквозь зарешеченные окошки своих камер. Я поплевала на руки и повторила трюк с уничтожением препятствия, правда, искать двери было лень, и я просто проделала пару отверстий во внешней стене. Через минуту меня нагло облапали щупальца, а слюнявую пасть гуля я аккуратненько отвернула в сторону.

– Ну, как вам атмосферная ночевочка? Монах в драных носках приходил?

– Какой такой монах? – не понял Рэнди. – Я спал как убитый.

Морис слегка посинел, но отпустило его быстро.

– И что этот монах тебе говорил? – вдруг спросил дуллахан.

– Чушь всякую. Жертвой меня обзывал, про выбор какой-то распинался, выл безобразно и танцевал.

– Ммм, – одновременно протянули Морис и Франган, – вестник, значит. Странно.

– Да мне откровенно наплевать, кто это был, я хочу в туалет, есть и спать, – решительно отрезала я. – И пусть только попробует появиться еще раз, я вчера была не расположена принимать гостей, но сегодня встречу как подобает.

Рэнди был со мной согласен, и мы дружно двинулись обратно в общежитие. Выполнив свою миссию, Франган, сославшись на плохое предчувствие, снова свалил.

– Куда катится мир, у дуллахана – плохое предчувствие! Да он сам по себе ходячее проклятье! – фыркнул Морис.

Я как в тумане добралась до нашей с Киррой комнаты и первым делом заняла ванную. Было раннее утро, я старалась не шуметь, передвигаясь на цыпочках, впрочем, когда Кирра спит, ее и артобстрел не разбудит, тем более в такой час. Хотя меня вон сколько не было, должна же она была хоть чуточку переживать?

Каким бы прекрасным и совершенным не было мое новое тело, ночевка на доске с побитым жизнью матрасом пришлась ему не по вкусу. В горячей воде тут же заныл каждый синячок, каждая мелкая царапинка, а их за время моего отсутствия скопилось неприлично много. Я решила сходить в медкабинет, потом вспомнила, что вообще-то сбежала из-под ареста, и ректор, когда узнает, попытается откусить мне голову. Потом еще немного подумала и пришла к выводу, что спрятаться все равно негде, да и на чьей стороне правда? Разве не на моей? В уговаривании себя любимой я была сильна, так что и получаса не прошло, как я бесстрашно вышагивала по пустому коридору в сторону обители доктора Зусмана. Мне не было так уж больно, да и, кажется, раны заживали как-то неестественно быстро, но показаться специалисту не помешает. Задумавшись, я добралась до места и едва не получила по носу открывшейся дверью.

– Ай! – возмутилась я. – Тут люди вообще-то хо… Кирра?

Когда она успела здесь оказаться?

Соседка отвела взгляд и собралась прошмыгнуть мимо, как будто меня не узнала, но так я ей и поверила. Схватила за локоть и, похоже, перестаралась с силой, потому что лисица сердито зафырчала.

– Прости, – извинилась я и отпустила ее. – Что-то случилось? Ты себя плохо чувствуешь?

– Да кого это волнует? – выпалила она и рванула прочь, только мелькнул за поворотом кончик рыжего хвоста. Я собралась бежать за ней, но меня позвали из глубины кабинета.

– Маргарита? Зайдите-ка.

Доктор Зусман сидел на привычном месте, в пепельнице перед ним дымился и неимоверно вонял только что затушенный окурок самокрутки. Чем он их набивает? Полынью, что ли?

– Простите, я в другой раз зайду, – попыталась улизнуть я.

– Ён Ки-ра сейчас немного… не в себе. Дайте ей время успокоиться.

– Не в себе? Это как так?

– Адаптация сложный и не до конца изученный процесс. – Доктор тоскливо посмотрел на пепельницу. – Всякое бывает.

Но я была сыта по горло этим их «всякое бывает».

– Она будет в порядке или нет? Что за фигня творится? Разве адаптация не закончилась?

– Никто точно не может сказать, когда его адаптация подойдет к концу.

– Что-то вы темните, доктор, – сощурилась я. – Зачем Кирра приходила? У нее проблемы со здоровьем?

– Бессонница и признаки тревожности, – нехотя признался Зусман, только я ему не поверила.

– У нее-то бессонница? Ее на занятия домкратом не поднимешь.

Доктор пожал плечами и достал из нагрудного кармана новую самокрутку.

– Знаете, Маргарита, у всех свои способы бороться, и ваш может не всем подходить.

– О чем вы?

– Ректор сообщил, что вы сбежали из карцера, и просил позаботиться о ваших ссадинах и убедиться, что завтра вы сможете продолжить учебу.

То есть, он знал? Знал и палец о палец не ударил, чтобы нас остановить. Я окончательно перестала понимать, что творится в голове нашего высокопоставленного дракона. Если это какой-то дьявольский план по выведению меня из себя, то Миллхаус Дрей на верном пути.

Нет, сейчас нужно сосредоточиться на более актуальных проблемах.

– Я не могу оставить Кирру в покое. Она моя подруга.

Зусман не стал меня больше отговаривать, и я покинула медкабинет, пропахшая полынным дымом насквозь.

В комнате Кирры не оказалось. Я чувствовала себя виноватой, правда, пока не знала, в чем, просто чувство такое неприятное, никуда от него не денешься. Я села на кровать и раздраженно постучала по браслету.

– Кирра, – позвала я, не дождавшись соединения. – Ответь, пожалуйста. Если я сделала что-то не то, скажи мне. Я все исправлю.

Подруга хранила молчание, и я зашипела вместе с копной своих змей. Ну что за день такой?! И сама себе ответила – не день такой, Рита, а уже много-много дней, просто я и не заметила, как все скопилось во мне настолько, что только спичку поднеси. Протяжно выдохнув, я скрестила ноги, имитируя позу для медитации, закрыла глаза и честно попыталась расслабиться. Представить бабочки там, цветочки всякие.

Что должно меня успокоить?

Оторванная голова Амилоты?

О, нет! Его я вообще некстати припомнила!

Плюнув на медитацию, я снова постучала по браслету, на этот раз «звоня» Морису. Как-то так получалось, что, оказавшись в сложной ситуации, я первым делом вспомнила про него. Так и привыкнуть можно.

– Да?

Я увидела перед собой магическую голограмму кислого кракеновского лица.

– А у тебя что случилось? – спросила я вместо того, чтобы начать, как планировалось, жаловаться на жизнь.

– Депрессия, – мрачно ответил Морис. И когда успел затосковать?

– Не знала, что ты таким страдаешь.

– А я что, не человек, что ли? – вяло огрызнулся он, и в «кадр» попало щупальце, которое поднесло ко рту Мориса кружку. – Скажи еще, тебя все это не утомило.

– Все это? – уточнила я.

– Угу. Это, – он развел руками, едва не задев кружку, которую щупальце все еще держало возле его лица. – Мы тут без году неделя, а я уже задолбался как собака.

– Аналогично, – протянула я и подперла щеку кулаком. – Учебы как таковой ноль, только беготня и бесконечные наказания-отработки. Это точно академия, а не филиал ада? Не помню, чтобы столько нагрешила при жизни.

– А я вроде нагрешил, – нахмурился Морис. – Но точно не помню.

Мы замолчали каждый о своем, потом он кашлянул и неуверенно предложил:

– Может, напьемся, а? С горя.

– Идея мне нравится. Но как ты себе это представляешь?

– Погоди, подключу Рэнди. А ты – Кирру.

Я, наверное, изменилась в лице, потом что Морис приблизился к своему браслету, заняв лицом все пространство картинки передо мной.

– Вижу тень сомнения на твоем личике, – протянул он. – Уж не это ли причина твоего внезапного звонка?

Мне уже расхотелось ковыряться в этом, но раз уж речь все равно зашла, то я призналась:

– Я столкнулась с ней у медкабинета, и она была какой-то… странной. Мне показалось, она на взводе, огрызнулась на меня и убежала. Я вот все думаю, я ее чем-то обидела? Знаешь, я ведь на самом деле могу ляпнуть что-то такое, глупое, и даже не заметить.

– Знаю, – хмыкнул Морис.

– Я вообще-то рассчитывала на поддержку!

– Будет тебе поддержка. Я уверен, если ты в чем и виновата, то не настолько сильно. Может, у Кирры тоже депрессия? Накатила тоска, а тебя рядом не было.

Я была то тут, то там, а Кирре, может, просто нужно было с кем-то поговорить.

– Не знаю, как мы это организуем, но вечеринке быть! – постановила я. – У тебя деньги есть?

– А у тебя что, нет?

– Откуда? – удивилась я и хлопнула себя по лбу. – Точно! Начальный капитал на карте, которую мне так и не дали.

– Погоди, – Морис посмотрел вниз, что-то там сделал, я не видела, что, и рядом появилось лицо Рэнди. – Пить будешь?

Рэнди, разумеется, сразу ничего не понял, но после короткого пояснения, горячо закивал.

– Я тоже без сил. Кстати, только что видел Кирру на улице. Могу вернуться и поговорит с ней.

Так было решено отправить Рэнди на переговоры с лисицей, а мы с Морисом сначала заглянем в бухгалтерию, чтобы мне уже, наконец, выдали карту, а потом сходим в магазин. Местом вечернего сбора выбрали подвал Рэнди, там звукоизоляция лучше, и соседа у него не было.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я парней. – Вы лучшие.

– Надеюсь, не потому, что единственные? – ехидно уточнил Морис, а Рэнди возмутительно ярко покраснел.

– Ты… Мы… – залепетал гуль, как будто я только что призналась ему в любви. – Я…

– Позвольте мне удалиться и не слушать, как этот ущербный вспоминает знакомые слова, – закатил глаза Морис. – Рит, встретимся у вас на крыльце. И не благодари так больше. Если и ты закиснешь, кто еще будет трепать ректору нервы?

Он прервал связь, а следом за ним ушел и красный, как вареный рак, Рэнди. Я упала спиной на кровать, закинула руки за голову и потянулась до хруста в позвоночнике.

Киснуть и правда некогда, слишком много всего нуждается в моем участии. Даже если оно этого не хочет!

Глава 19

Под бухгалтерию явно не поскупились выделить отдельный лабиринт с собственным минотавром, точнее, быкоподобной женщиной с такими роскошными рогами, что я порадовалась отсутствию у себя в гардеробе красной одежды. Если бы не природное очарование Мориса, я бы заполняла бланки до конца света. Сложилось ощущение, что в промахе куратора виновата лично я, хотя картой меня должен был обеспечить он. Кактус чертов…

– Ничего, главное, дело сделано, – утешил меня Морис, когда мы покидали безликие путаные коридоры.

– Он надо мной издевается, – без прежнего запала посетовала я, вертя в пальцах черный пластиковый прямоугольник с выбитыми красными буквами и цифрами. Буквы складывались в мое ФИО, а цифры, как пояснил уже Морис, в мой личный номер, под которым я внесена в картотеку академии. Можно сказать, меня пронумеровали, как те пипидастры, которыми мы накануне размахивали.

– Амилота? – зачем-то уточнил Морис, и уровень злости во мне немного подскочил.

– Прям в яблочко, – прошипела я и откинула с лица непослушную змейку. – Мелочь, а неприятно.

– Поднеси карту к браслету, – посоветовал Морис.

Мы остановились под деревом на аллее, ведущей от главного корпуса в сторону магазина. Я поводила картой над запястьем, пока не услышала короткий писк. И над браслетом высветилась цифровая комбинация из…

– Это в рублях? – торопливо спросила я, потому что шестизначная сумма на моей банковской карте появлялась нечасто, строго говоря, никогда, все уходило на одежду, еду и арендную плату.

– В академии своя универсальная валюта, – ответил Морис. – Пока ты не пользовалась картой, на нее капали деньги за все задания, которые мы выполняли.

– Так нам платили? – удивилась я. – Я думала, что мы будем получать стипендию, но занятий толком и не было, и я не ждала…

– Сюрпризы должны быть приятными, – улыбнулся Морис. – Если честно, то я услышал об этом от нашего трупоеда, а ему по секрету сказала куратор Мехтеб.

– А можно к ней на курс перевестись?

– Увы… – вздохнул Морис, явно печалясь по другому поводу, нежели я. Все-таки суккуба есть суккуба.

По пути Морис отвлекся на свой браслет и передал, что Рэнди встретился с Киррой и уговорил ее прийти вечером в подвал. Мне с одной стороны стало легче, а с другой – тревожнее. Ненавидела это подвешенное состояние, вроде надо извиниться, а за что, не понятно. Впрочем, от меня не убудет, извинюсь сразу за все оптом.

– Слушай, – осенило меня вдруг. – А алкоголь тут вообще существует? Или все валерьянку пьют?

– Ну, ты как маленькая, – закатил глаза Морис. – Одно другому не мешает.

В конце длинной пустой аллеи показалась изогнутая крыша и висящие на крыльце красные бумажные фонари. Но я теперь ученая и через парадную дверь не пойду. Мы с Морисом обошли магазин вокруг и вошли в ту часть, которая не была похожа на ведьмино логово. Хотя, как и ожидалось, Морис успел побывать тут раньше меня и прекрасно ориентировался. Он сунул мне корзинку и, почти не глядя, хватал с полок закуски и кидал в нее.

– Вижу, ты знаешь толк в домашних вечеринках, – поддела я.

– А что тут знать? Велика наука, – он кинул через плечо упаковку салфеток, и я подставила корзинку, чтобы ее поймать. – Самое интересное впереди.

Он подошел к кассе, и только тогда я заметила, что на стульчике сидит кукла, то есть, не кукла, конечно, а наш знакомый – прыгающий вампир Ли Вэй.

– Нихао! – бодро поприветствовал Морис и помахал щупальцем. – Уважаемый, нам бы чего-нибудь для души.

И многозначительно подвигал бровями.

Пантомима была смешной, но смеяться расхотелось, когда продавец повернул голову, и на меня уставился исписанный листок на его лице.

– Сначала долг, – сказал он и не менее многозначительно потер большой палец об указательный. Я вспомнила, что мои прошлые покупки он внес в тетрадь, и потянулась за картой. Короткие пальцы ловко выхватили ее и провели пластиком над обложкой гроссбуха. Каково же было мое удивление, когда мой браслет вспыхнул и над ним появилась надпись, уведомляющая о списании средств.

– Это грабеж! – возмутилась я, получив карточку обратно. – Я столько не тратила!

– Это с процентами, – ответил Ли Вэй и потерял ко мне интерес.

– Ну, так что? – напомнил Морис. – Об оплате договоримся.

Если честно, я не думала, что все будет так просто. В холодильниках были только минералка, сок и сладкая газировка, никакого следа пива или чего покрепче, но Ли Вэй внезапно нырнул куда-то под стол, порылся там и, вынырнув, положил на столешницу бумажку наподобие той, что была у него на лбу.

– Премного благодарен, – расплылся в улыбке кракен и подхватил бумажку.

С его карты тоже списали средства, и мы покинули магазин с пакетами чипсов и прочей вредной снеди.

– И что? – не унималась я. – Все так просто? Почему тогда у нас половина академии еще не спилась от жизни такой?

На что Морис самодовольно фыркнул.

– Половина академии едва ли смогла бы заключить с Ли Вэем контракт.

– Контракт?

В голове возникла картинка, где прыгающий вампир тычет в Мориса миниатюрными вилами, а тот расписывается кровью в договоре купли-продажи души.

– Ага, – легко кивнул Морис. – Я обязуюсь поставлять ему часть своего тела в течение первого семестра.

– Что-о-о?! – на ультразвуке взвыла я. С верхушек деревьев с испуганным воплем сорвалась стайка ворон. – Щупальца?! Кровь?! Да говори уже!

Морис отпрыгнул от меня и замахал руками.

– Дурная совсем, что ли? Я чуть второй раз не преставился от твоих криков.

Он прокашлялся и, вернув себе достойный вид, спокойно продолжил:

– Ли Вэй держит колдовскую лавку, так что ему постоянно нужны редкие ингредиенты. А поскольку я сам по себе редкий и необыкновенный, я мог ему хоть слюну в баночке продать. Но сошлись на чернилах.

Так я узнала о еще одной стороне жизни в Академии Небытия. Для многих занятий требовались те самые хвосты девятихвостой лисы и лапки кролика-оборотня, что мы с Киррой видели в магазине, а вот поставщиками изрядной доли товаров были… студенты. Само собой, это отдавало чем-то запрещенным, поэтому взамен на «ингредиенты» Ли Вэй оказывал разные услуги и предлагал товары, скрытые из общего доступа. Например, алкоголь. Где он его добывал, оставалось загадкой.

– Не стоило так… – начала я, но Морис перебил:

– Я получил предложение еще на прошлой неделе, но тогда чернила еще не начали выделяться, так что я просто опробовал новые возможности.

За разговором мы вернулись в общежитие. И, что примечательно, по пути нам не встретилось ни одного студента, вообще никого. Я первое время все ждала, когда сверху на меня спикирует крылатая тень и превратит в угольки, но, видимо, казнь откладывалась.

Это и радовало, и тревожило.

В столовой тоже было пусто, хотя я была уверена, что пришла вовремя. Да что за хрень тут происходит? Наконец, к столам раздачи подошла группа, по виду, старшекурсников, а с ними мне почему-то заговаривать не хотелось. Из наших тоже никого не было. Я попыталась связаться с Киррой по браслету, но подруга меня игнорировала. Ребята, к слову, тоже. Без аппетита проглотив обед, я вернулась в комнату, все еще пустую, и завалилась спать.

– Какого черта ты устроил?

Я дернулась, но пошевелиться не смогла, только смотрела, как в тумане появляется фигура, одетая в синий рабочий халат. Я сплю? Тогда какого лешего мне снится наш уборщик?

– А разве ты сам не говорил… – затараторил давешний монах в дырявом носке. Я мысленно приподняла брови, потому что своего тела не ощущала от слова совсем. – Ладно. Понял. Исправлюсь.

– Мальчики, опять вы за свое, – укоряюще вздохнул женский голос, и в поле моего зрения вплыла призрачная фигура девушки, которая напугала меня в коридоре академии.

– Он нас позорит перед новенькой, – обиженно вздохнул Сорамару.

– Можно подумать, ты нас не позоришь, – тут же перешел в наступление «монах». – Почему именно уборщик?

– Мы поклялись приносить академии пользу. Забыли уже?

– Мог бы поваром устроиться.

Уборщик и «монах» всерьез решили подраться, потому что призрачная девушка возникла между ними и раскинула руки.

– Хватит! И, между прочим, она смотрит…

Проснулась я от удушья, но не успела испугаться, как обнаружила, что просто спала лицом в подушке. За окном стемнело. Как только я пришла в себя, браслет высветил мне сразу несколько сообщений, но все от Мориса и Рэнди. Кирра продолжала отмалчиваться. Я почесала затылок, переворошив еще не до конца проснувшихся змеек, и вспомнила странный сон, где все сплошь знакомые лица. И это не первый мой странный сон в академии и даже не второй. Неплохо бы с кем-нибудь посоветоваться, но единственным, кто приходил на ум, был Морис, а я уже и так обнаглела.

Бросив взгляд на пустую кровать Кирры, я ушла в ванную, а минут через двадцать заперла комнату и пошла в подвал мужской половины.

Ну… Подвал оправдывал свое название. Я долго спускалась по узкой бетонной лестнице, пока не оказалась в коридоре без окон, похожем на тоннель метро. Под потолком мерцали блеклые лампы, и я бы не хотела жить в подобном жутковатом месте. Морис прислал инструкцию, как отыскать нужное помещение, потому что дверей внезапно оказалось больше, чем я ожидала, наверное, чтобы ссылать сюда неугодных студентов.

А вот и нужная дверь.

Я постучала, и мне открыл хозяин комнаты.

– Марго! Заходи давай, мы уже собирались идти за тобой.

Я протиснулась мимо него и с любопытством огляделась.

– А у тебя тут мило, – похвалила я. На самом деле, ожидала худшего, однако пространство комнаты было больше, чем у нас с Киррой, и даже больше, чем у Амилоты. Немного пустовато в плане мебели, зато в середине хоть хороводы води. В углу кровать, напротив – старый продавленный диван, который, видимо, списали за старостью, письменный стол с креслом на колесиках, напольный торшер на длинной тонкой ножке, у моей бабушки такой был в деревенском доме. На стене висел красный ковер, а на той стороне, где дверь, висела мишень для дартса.

– Помоги, – потребовал Морис, и они с Рэнди вытащили из-за коробок, занимавших дальний угол, пластиковый складной столик.

Они поставили его рядом с диваном, и Морис брезгливо отряхнул ладони друг о друга.

– Ты бы хоть убирался иногда. Если бы я был девушкой, никогда бы к тебе не пришел.

– К счастью, ты не девушка, – ответил Рэнди и показал ему язык.

– Вот и оставайся всю жизнь один, привереда.

Я улыбнулась и тут увидела в углу дивана Кирру, до подбородка укрытую пледом в шахматную клетку. Я подошла к ней, чувствуя непривычную неуверенность.

– Привет.

Она подняла взгляд и кивнула.

– Я присяду?

Снова молчаливый кивок. Это уже начинало всерьез пугать.

– Я… Меня долго не было, потому что мы с ребятами оказались заперты на кладбище, а потом ректор нас в карцер отправил. Представляешь? – Я решила говорить все, что в голову приходило. – Мы наподдали Алине-кобылине и ее хахалю, познакомились с дуллаханом, у которого голова отваливается, а его сестра, походу, влюблена в Амилоту. Разве не смешно? А ты? Чем ты занималась?

Кирра немного спустила край пледа и ответила:

– Ничем таким. Просто помогала в библиотеке.

– В библиотеке?! – ужаснулась я. – А там не было никакого жуткого монстра?

Кирра вяло улыбнулась.

– Просто куча старых книг.

– А когда мы с парнями туда спускались, я думала, живой не выйду.

– С тобой бы ничего не случилось, – сказала Кирра. – Ты всегда со всем справляешься.

– Это не так, – возразила я. – Вон, с Амилотой не справилась.

Наверное, я просто себя накрутила. Кирра не казалась обиженной на меня, может, немного уставшей, и все. Со всеми бывает.

– Ну что? Начнем пока? – бодро предложил Морис, и Рэнди поставила на столик все наши пакеты с покупками. Я вспомнила студенческие деньки, когда мы с одногруппниками устраивали тусню у кого-нибудь на квартире. Также закупались сухомяткой, раскидывали по одноразовым тарелкам, а парни притаскивали пиво ящиками, а потом кто-то обязательно гонял за добавкой. Тогда все, что меня беспокоило, это смогу ли я списать со шпоры на экзамене и влетит ли за прогул первой пары.

Сейчас все не так и одновременно точно так же. Судьба дала мне второй шанс, и как бы сложно ни приходилось, я не встретила еще ничего непосильного. А уж в такой компании и подавно.

Я посмотрела на Кирру, она пересыпала чипсы в миску и, почувствовав мой взгляд, подняла голову и улыбнулась.

– Это вы хорошо придумали, – сказала она. – Будет весело.

– А то! – тут же подорвался Рэнди, чрезвычайно собой довольный.

Когда закончили раскладывать закуски, Морис достал полученную в магазине бумажку и со всего размаху шлепнул ее о стол, а когда убрал ладонь, красные символы на листке задымились и исчезли. Я почесала глаза и охнула – в центре стола стоял ящик, полный прозрачных бутылок без опознавательных знаков. Да уж, явно не пиво…

– Какая чудесная магия! – восхитился Рэнди и постучал твердым ногтем по стеклу. – Они настоящие.

– Еще бы они были не настоящие, за мои-то драгоценные чернила, – оскорбился Морис и смело отвинтил крышечку. По комнате поплыл крепкий духан, который с ни с чем не спутаешь. Кирра распаковала бумажные стаканы и раздала.

– Ну, – Морис наполнил первый стакан, – не обманул.

– То есть, подозрения были? – спросила я.

– Вот ты бы стала доверять такому типчику, как этот Ли Вэй?

Я вспомнила, как он пытался меня убить, и покачала головой.

– А по-моему, он милый, – сказала Кирра, – и на куколку похож.

– Ага, на Чакки.

Морис закончил разливать и поднял свой стакан.

– Дорогие друзья! Может, этот напиток станет последним в нашей жизни, потому что, хоть убейте, не пойму, что это такое. Поэтому хочу признаться, что таких очаровательных страшилищ, как вы, в моей жизни еще не было. Спасибо вам за это!

Мы переглянулись, и Рэнди захрустел костяшками пальцев.

– Это был комплимент вообще-то, – торопливо пояснил Морис. – За нас, до дна!

До дна не выпил никто, потому что я бы посмотрела на того, кто осушит залпом полный стаканище деревенского самогона! Нет, может, такие мастера где-то и имеются, но не в этой комнате. А вкус самогона я сразу узнала, точнее, его крепость. У Рэнди дым пошел из ушей, у Мориса глаза сошлись к переносице, а лицо Кирры вмиг сравнялось цветом с оттенком волос. Себя я, к счастью, не видела.

– Он решил нас убить, – простонал Морис, имея в виду продавца.

– Неа, – Я сунула в рот самую крупную чипсину. – Это ты решил нас убить. Кто же по стольку наливает?

– Я себе всегда столько наливал. Кажется.

Так мы узнали, что при жизни Морис был тем еще выпивохой. Какое-то время мы все ожесточенно жевали, чтобы затушить огонь в глотке. Потом стало веселее, и мы повторили, но уже не так экстремально.

Потом Кирра хихикнула.

– Стол крутится, – сказала она с восторгом. А поскольку стол стоял там, где его поставили, и не делал резких движений, мы решили Кирре третью не наливать, но только отвернулись, как она присосалась к горлышку бутылки. Пока отнимали, пока ловили хихикающую лисицу по всей комнате, в дверь ввалились Ма и Чо. Морис предупреждал, что они придут, но что опоздают – нет. Хотя, признаюсь, уже после первой я об этом не думала.

– Принесли, – сказал Ма, и его брат показал зажатую между пальцами знакомую бумажку.

– Что, еще? – ужаснулись мы с Рэнди, и Кирра, воспользовавшись случаем, кинулась Чо на шею и звонко чмокнула в щеку.

– Ты такой красивый!

И это только с третьего тоста. Страшно представить, что нас ждет дальше.

Чо покраснел и стал похож на свеклу-переростка. Морис выхватил из его застывшей руки бумажку и шлепнул о столешницу. Я ждала еще одной коробки бухла, но вместе нее появилось блюдо с шашлыком, еще исходящим паром и распространяющим сумасводящий аромат костра и хорошо прожаренной корочки. В тишине шумно сглотнул Рэнди.

– Что вы за это отдали? – спросила я, мигом протрезвев. Представила, как бедняги отрезают от себя кусочки или сдают кровь, что выглядело еще хуже.

– Он отдал, – ткнул пальцев в Мориса Ма. – Мы только сходили.

Морис беззаботно улыбнулся и махнул рукой.

– От меня не убудет, – сказал он и отвернулся к столу.

Вместе с ограми стало теснее, но веселее. Пили они, не морщась, так что свои недавние слова я забрала обратно. Эти могли залпом хоть целую бутыль выпить.

Я чувствовала, как напряжение, которое я до этого даже не осознавала, медленно отпускает. И дело даже не в алкоголе. Я никогда не была особо падкой на него, ну разве что виски любила. А кто его не любит?

– Погодите-погодите, а как же тост? Кто скажет тост? Нет, я уже говорил. В смысле, он был ужасен? Сам ты ужасен!

Дело было в компании. В том, как спокойно и хорошо я себя чувствовала в окружении именно этих, хм, людей. Я как будто действительно отмотала назад и получила возможность жить так, как хотела, – свободно, без необходимости думать о будущем.

– Марго? Ты здесь? – спросил Рэнди. На его плече покоилась голова Кирры, поэтому он старался не шевелиться и даже не дышать.

– Здесь, – я цапнула кусочек мяса, которое убывало с катастрофической скоростью. Так никаких чернил не хватит.

– Просто… У тебя лицо грустное.

Морис с другой стороны хлопнул меня по плечу.

– Потому что пришел ее черед произносить тост. Давай. Просим, просим, просим!

Да он уже в зюзю. Я встала с ветхого стула и подняла стакан.

– Ммм… Что сказать-то?

– Что-нибудь более приятное, чем эта креветка, – буркнул Рэнди. Видно, обиделся на страшилище.

– Тогда давайте выпьем за то, чтобы до самого конца оставаться друг у друга, – сказала я, и в горле вдруг запершило. – За дружбу.

– Нет, ну вы издеваетесь, – пожаловался Рэнди и шмыгнул носом. – Мы что, помирать собираемся?

Ему никто не ответил, потому что Ма и Чо не собирались ждать и уже опрокинули по стакану, а Морис с подозрением косился на меня, не торопясь пить.

– Что? – не выдержала я.

– Ты сентиментальнее, чем я думал.

– Иди к черту.

– Танцевать! – заорала Кирра, всех перепугав. – Пора танцевать!

Она упала с плеча Рэнди, но подскочила, как кукла-неваляшка. Морис повел плечами и смахнул с плеча невидимую пылинку.

– А что? Я не против. Давайте танцевать!

Глава 20

Кассетный магнитофон Рэнди вытащил из груды в углу, я чуть не пустила слезу от умиления. У нас был такой, когда я еще в начальную школу ходила. Только кассет у Рэнди не оказалось, но я помнила, как включить радио. Мы сели в кружок вокруг древнего агрегата, я выдвинула антенну на всю длину – и, о чудо, услышала музыку. Что-то из дискотеки нулевых. Хм… Бритни Спирс?

Тормоза отключились уже давно, так что, когда Кирра за руку потащила меня в центр комнаты, я не сопротивлялась. Мы немного попрыгали вдвоем, пока Кирра так же бесцеремонно не вытащила к нам Рэнди. А тут как раз раздались знакомые аккорды «Руки вверх». Ну, тут уж никак не усидеть на месте. Мы с Киррой принялись подпевать – я сразу и активно, она с не меньшим энтузиазмом, но слова выучила не сразу. Ограм музыка моего детства тоже пришлась по нраву, и они покачивались в такт, но танцевать, к счастью, не спешили. Кто знает, насколько в подвале крепкий пол?

– Забирай меня скорей, увози за сто морей! – подвывали мы с Рэнди, который быстро стал таким послушным, как будто под гипнозом.

Я схватила Мориса за руки и закружила. Так хорошо мне не было… Даже не помню. Я перестала так отвязно веселиться после того, как устроилась на работу. Из подруг оставалась только Светка, но наши с ней понятия веселья немного разнились. Мне было приятнее дурачиться в тесной компании, чем таскаться по клубам. Как говорится, мечты сбываются.

Под Шакиру разошелся уже Морис. Такую гибкость на трезвую голову он бы точно не проявил, аж завидно стало. Пока он вертел задом, смущая взгляд Рэнди, мы с Киррой присели отдохнуть.

– Ты правда на меня не в обиде? – спросила я. Даже под парами добротного самогона эта мысль продолжала меня терзать.

– За что? – удивилась Кирра. – Ты ничего не сделала.

– Может… Может, в этом и проблема?

Подруга сонно прищурилась и вдруг хлестнула меня по бедру хвостом.

– Какой смысл об этом думать? Я просто устала, но сейчас все уже гораздо, гораздо лучше. Я наконец-то в полном порядке.

Она широко улыбнулась, как будто боялась, что я не поверю.

– А утром у медпункта. Что ты там делала?

– У меня была бессонница, ходила за лекарством. От нервов, наверное.

– Почему ты мне ничего не говорила?

– Не хотела беспокоить. У тебя всегда так много дел.

– Глупость какая, – возмутилась я. – Неужели я бы не нашла для тебя время?

К нам легкой джазовой походкой подошел Морис и вручил по стакану.

– Что как неродные? А ну встали и пошли в пляс.

Кирра запрокинула голову, выпила и зафырчала, морща нос. Я тоже выпила – и, кажется, это было последним, что я запомнила наиболее четко, потому что следующие несколько часов запечатлелись во мне громкой музыкой, обнимашками, кажется, еще канканом, не уверена. Потом я куда-то рвалась, а меня держали и уговаривали оставить ректора в живых. Я подчинилась, но вместо этого решила задушить Амилоту, а вместе с ним еще всех грубых мужиков, которые суют что ни попадя в кого попало. В общем, пережила приступ пьяной агрессии. В глубине себя все понимала и представляла, как будет стыдно, когда мы все протрезвеем. Ну а пока мы с Киррой скандировали: «Нет потребительскому отношению к женщине!», а Рэнди медленно кружил в танце подушку, Ма и Чо устроились на полу у стеночки и достали из закромов замусоленную колоду карт. Морис попробовал с ними сыграть, но играли на щелбаны, и после первого Морис едва не лишился своего драгоценного мозга.

Я не помнила, когда все более или менее улеглось. Мы расселись кто куда и старательно не смотрели в сторону стола.

– А если я приглашу ее на свидание? – хриплым шепотом спросил у меня Рэнди, едва не тычась носом в ухо. – Она согласится?

Мы посмотрели на Кирру, задремавшую у гуля на коленях, и я пожала плечами.

– Купи ей шампунь от блох, она оценит.

Вообще-то я пошутила, но Рэнди серьезно закивал.

– А какие цветы ей нравятся?

Вопрос поставил меня в тупик, но на помощь пришел Морис.

– Розы, разумеется. Все девушки любят розы.

– А ты у нас эксперт?

– За неимением лучшего, – хмыкнул Морис и стащил из тарелки последнюю чипсинку. – Хотя нашему трупоеду ничего не поможет. Вот я бы отказался с ним куда-то идти. А ты?

– Заткнись, – посоветовала я и повернулась к Рэнди. – Не слушай его. Главное, будь собой. В крайней случае, просто немного погуляете.

Кирра замычала и дернула хвостом, но не проснулась. Я, довольная своей проникновенной речью, долго ждала реакции от Рэнди, но обнаружила, что он уже мирно сопит, повесив голову на грудь.

– Он это серьезно? – растерялась я.

– Давай не будем будить голубков? – предложил Морис и отошел от дивана. Особо уединиться тут было негде, но Морис уверенно вышел за дверь, я за ним. Он неплохо ориентировался под академией и вывел меня по другой лестнице к задней части общежития, в огороженную зону под открытым небом, наподобие курилки. От свежего прохладного воздуха закружилась голова. Или не только от воздуха…

– Знаешь, сначала я тебе завидовал, – признался Морис и протянул щупальце к небу.

– Завидовал?

– Тому, что ты помнишь свое прошлое так четко и ясно. Я много думал об этом, о том, в чем же разница между нами.

– В книге было написано, что дело во времени смерти, – вспомнила я.

– Да. Но потом я узнал, что и в способе смерти тоже кроется какой-то смысл. Но я не могу вспомнить, как умер. Кажется, это как-то связано с воздухом. Иногда во сне мне кажется, что я падаю.

– Раньше завидовал, – напомнила я. – А сейчас?

– А сейчас понял, что это глупо. Того, что у нас было, больше не вернуть. Разве не лучше начинать с действительно чистого листа? Я не знаю точно, что и кого мог любить или ненавидеть. Поэтому я могу посвятить все свои чувства чему-то новому.

В который раз за вечер глаза защипало и захотелось прокашляться.

– Ты про нас, что ли? Ты нас любишь?

Лицо Мориса поменяло цвет, но было слишком темно, чтобы я могла расшифровать эмоциональную окраску.

– С чего мне вас любить? – не слишком искренне возмутился он. – И вообще, не скатывайся в частности. Я тебе в общем говорю, в масштабе. Поняла?

Я помотала головой, и Морис, вздохнув, посетовал:

– Женщины…

Мы немного постояли в молчании, но меня надолго не хватило.

– Мне здесь нравится, – сказала я. – Есть, конечно, раздражающие элементы…

– Кажется, я знаю, как его зовут, – подколол Морис.

– Он как будто решил извести меня с первого дня, – пожаловалась я. – Сначала убил, а потом испортил все посмертие.

– Может, это от большой любви?

– Ага, видала я его большое… – я чуть не подавилась от злости, – и светлое чувство.

– Я тоже, – хихикнул Морис и получил по затылку. – Да ладно тебе, даже пошутить нельзя. В конце концов, разве куратор Амилота не хорош, с какой стороны ни посмотри?

Тут мне нечего было возразить – смотреть на Лайза можно было долго.

– Да… – протянула я и поправилась: – То есть, нет! Красота не спасет его от ответственности.

– Рита, ты такая, – Морис замолчал, подыскивая слово, – настоящая.

Я широко распахнула глаза. Меня в жизни по-всякому называли, а вот настоящей – впервые.

Мы с Морисом уставились друг на друга. Его глаза немного светились странным пурпурным светом, и это завораживало. Мне, может, для счастья не хватало только одного такого незамысловатого комплимента. Я, в конце концов, не железная, мне тоже иногда ласка нужна.

Не поняла, как мы с Морисом оказались так близко. Почувствовала только его дыхание на губах, а потом мы поцеловались.

Морис первым отскочил на шаг назад и замахал сразу всеми конечностями.

– Я не специально!

Я накрыла рот ладонями, удивленная и ошарашенная не меньше. Я поцеловалась с Морисом! Если кто-то из наших узнает, мы вовек не отмоемся!

– Это все самогон, – нашла я нужное оправдание.

– Однозначно самогон, – кивнул Морис.

– Мы пьяны и поддались моменту.

– Минутная слабость.

– Больше не повторится.

– Ни за что!

– Но спасибо.

Морис открыл было рот, но тут же закрыл.

– За что? – спросил он.

– Просто, – отмахнулась я. – Давай вернемся?

В комнате ничего не изменилось. Рэнди дремал, сидя на диване, Кирра лежала головой у него на коленях, раскидав длинные ярко-рыжие локоны на половину дивана. В углу огров больше не слышалось звона могучих щелбанов, оба брата сидели, склонившись вперед и уткнувшись друг в друга посиневшими лбами.

Похоже, ничья.

Я подкралась к дивану и присела на край. Все, что можно выпить, было выпито, все, что можно было съесть, было съедено. На меня накатила сонливость, веки сделались неподъемными, и я не стала с ними бороться.

Главное, чтобы никто не пришел во сне, я планировала нормально отоспаться, без уборщиков, монахов и красных койотов. Просто поспать.

Не знаю, долго ли продлилось это блаженное состояние, но тот, кто барабанил в дверь, был серьезно настроен все испортить.

Я пошевелилась и скинула с себя чью-то ногу. Рэнди во сне сполз назад, закинув на меня свои тощие острые конечности.

В итоге первым к двери подполз помятый Морис.

– Мне открыть? – шепотом спросил он у хозяина комнаты. Вопрос был уместным, все-таки жили мы все в разных местах, а мы с Киррой так вообще в женской половине. Рэнди поднял себя с дивана и подвел к двери. Именно так это и выглядело, потому что он был живой иллюстрацией шутки «поднять подняли, а разбудить забыли».

Стук не замолкал ни на секунду, и на миг мне почудился запах горелого дерева.

Мы трое столпились у двери, и Рэнди, получив молчаливое одобрение, приоткрыл ее.

– Да? – спросил он и застыл на месте. Дверь уже без его участия распахнулась до конца, и нам предстала дикая картина.

С банкой соленых огурцов в руках на пороге стоял Миллхаус Дрей, а за ним выстроились в ряд трое в пестрых бумажных колпаках: куратор Лайз Амилота, куратор Куросаки Ичи и куратор Халиса Мехтеб.

Когда три наши удивленные физиономии показались в дверном проеме, они дружно достали хлопушки и с невозмутимыми лицами осыпали нас дождем из разноцветного конфетти.

Где-то вздохнул один грустный уборщик.

– Поздравляю, вы стали полноправными студентами Академии Небытия, – торжественно произнес ректор и вручил Рэнди трехлитровую банку. – С этого дня начинаются ваши занятия. Кураторы вручат вам студенческие жетоны.

– Подождите! – Морис отшатнулся от шагнувшего к нему Куросаки. – А что было до этого?

Хороший вопрос. Я посмотрела на ректора в ожидании объяснений.

– Испытательный срок, – без тени насмешки ответил тот. – Кудряшова хорошо помнит, что это такое, она вам расскажет.

Куросаки все-таки нацепил на шею Мориса цепочку с голубым кварцем, и камень засветился, коснувшись его груди. Рэнди не мог выпустить банку из рук, поэтому суккубе удалось без труда накинуть ему на шею цепочку с розовым кварцем. Я вдруг оказалась один на один с Амилотой.

Он смотрел на меня безо всякого выражения, как будто ничего такого не происходило, ни сейчас, ни пару дней назад.

– Поздравляю с поступлением, – дежурно произнес он и надел мне цепочку с кварцем зеленого, как свежий огурец, цвета. – Не снимай, камень зачарован стабилизировать внутренние потоки магии. В первое время учебы без него будет сложно.

– Сколько слов, – не удержалась я. – Я польщена.

Он пожал плечами и отошел к своим. Ректор хлопнул в ладоши несколько раз.

– Эти два отдадите своим спящим товарищам, – сказал он и сунул две зеленые подвески Морису. – Удачно протрезветь.

– Стойте! – опомнилась я. – А Кирра? Ей тоже надо передать этот ваш жетон.

– Кирра? – переспросил ректор. – Кумихо Ён Ки-ра? Ей он без надобности. Такой студентки больше нет. Она покинула академию.

Мы одновременно метнулись в комнату проверить, но Кирры и след простыл. Мы перевернули все вверх дном, разбудили Ма и Чо, но они ничего не видели и не слышали.

Испытательный срок. Испытательный…

Я остановилась посреди комнаты, не в силах поверить в то, до чего додумалась.

– Ребят. Это все… Все эти бесконечные наказания, отработки и уборки кладбищ – это все испытание? Нас проверяли?

Морис упал на диван и протяжно вздохнул.

– Я должен был раньше догадаться.

– Так где Кирра? – потерянно спросил Рэнди, и мы не смогли посмотреть ему в глаза, потому что оба поняли, ее больше нет. Если она покинула академию, как сказал ректор, она…

Она умерла окончательно и бесповоротно.

Момент торжества окрасился черным. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. В кармане брюк что-то зашуршало, я сунула туда руку и достала смятую записку.

«Ребята, вы классные! И никто не виноват. Просто мне немного не хватило», – писала Кирра. Я не смогла читать дальше и отдала листок Рэнди. Морис прокашлялся и обвел нас взглядом.

– Ну, поздравляю, что ли? Мы оказались достаточно чокнутыми, чтобы остаться. Ха!

Я сжала кулаки и ударила по полу.

Достаточно чокнутыми? Отлично. Тогда пусть готовятся, легко с нами не будет!

Глава 21

«Ребята, вы классные! И никто не виноват. Просто мне немного не хватило.

Я правда очень старалась поспевать за вами, иногда у меня даже получалось. Бывало очень весело, и я надеюсь, где бы я в итоге ни оказалась, эти воспоминания останутся со мной. Я хотела быть такой же, как вы все, но, наверное, для этого требуется что-то большее, чем просто желание.

Не буду перечислять все те вещи, из-за которых я ухожу. Их было достаточно. Может, совсем немного больше, чем хороших, но почему-то у плохих вещей всегда больше силы. И, повторю, никто не виноват, уж тем более никто из вас. Нам этого не говорили, но адаптацию проходят не все, для некоторых это оказывается слишком.

Рита. Я восхищаюсь тобой. Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто. Можно уже признаться, что я тебе завидовала и иногда даже думала, что не знай я тебя так близко, все сложилось бы иначе, но это просто попытка оправдаться, не бери в голову. Если бы не ты, твоя поддержка, я бы сломалась раньше.

Морис. Поменьше притворяйся. На самом деле, ты гораздо лучше, добрее и светлее, чем пытаешься казаться. Пожалуйста, никогда не бросай остальных, вместе вы настоящая команда.

Рэнди. Я знаю про свидание, поэтому, пожалуйста, прости. Из этого бы все равно не вышло ничего хорошего. Моя новая натура все чаще брала верх, и мне стало казаться, что я – это два разных человека. А ты достоин лучшего.

Передайте последний привет Ма и Чо, я уверена, что они не станут сильно переживать, они в своей стихии, и у них все будет замечательно. И у вас тоже.

Не знаю, что еще написать. Ах, да. Не надо думать, что я умерла, и это – моя предсмертная записка. Помните же, мы все и так мертвы, поэтому не стоит грустить. Считайте все эти слова признанием в любви, на которое я не решилась раньше.

Люблю вас, ваша Кирра».

Я перечитывала письмо уже не в первый раз. Ребята решили оставить его у меня, я согласилась, но сейчас эта идея не казалась мне хорошей. Вся академия отходила после вчерашнего – как выяснилось, никто не помешал нам устраивать вечеринку, потому что это входило в план ректора – дать первокурсникам попрощаться друг с другом. Многие из тех, кто, как Кирра, понял, что не выдержит больше, знали о своем уходе заранее. Кирра тоже знала, притворялась веселой и пьяной, танцевала с нами и знала, что это в последний раз. Я сидела на кровати и, обнимая себя за колени, пыталась вспомнить каждый эпизод этой ночи. Что мы говорили друг другу, что она говорила нам и как на нас смотрела, но все слилось в сплошную череду цветных вспышек, песен и слов. Я никогда не могла запомнить именно то, что важно.

Заскулив, я в бессильной злости отпинала подушку, чувствуя себя ребенком, которого обманули жестокие взрослые. К черту! Даже умирать было не так грустно и обидно.

Помучавшись немного, я попробовала подремать. Прошел почти целый день, но я так и не выползла из постели, не хотела есть, не хотела ни с кем разговаривать, но то ли отвыкла уже от такого долгого уединения, то ли тоска оказалась слишком сильной, но, когда за окном резко стемнело, я вскочила и заметалась по комнате, пытаясь привести себя в божеский вид. Хорошо еще, причесываться не надо. Минут через десять, ограничившись тем, что просто надела юбку и блузку, выскользнула в коридор. Было тихо и мрачно, не я одна выбрала грустить в одиночестве. Впрочем, это решение я собиралась изменить.

Первое, что пришло в голову – пойти к Морису. Но потом вспомнила наш нелепый пьяный поцелуй, и стало неловко. Тогда к Рэнди? Я помнила, как к нему добраться, но, не дойдя до спуска в подвал всего ничего, остановилась. Рэнди… Он ведь собирался позвать Кирру на свидание. Может, надеялся на ответные чувства, может… Может, ему сейчас даже хуже, чем мне? Я зябко поежилась и обняла себя за плечи. Змейки уныло свернулись в клубочки, наверняка придавая мне вид домохозяйки с кучей зеленых бигуди, да только смотреть все равно было некому.

Чего я хочу? Утешать или быть утешенной? Готова ли сейчас я стать жилеткой для слез?

Скажи мне все это кто-то другой, я бы первая обвинила его в эгоизме и трусости. Кто бы знал, что сама я оказалась ничуть не лучше. Отступив назад, я помялась немного и стала подниматься по лестнице, вспоминая все, что Морис рассказывал о своем жилье. Вроде бы последняя комната на четвертом этаже. Кажется, направо от лестницы. Я поднялась, огляделась и увидела, что слева коридор заканчивался балконной дверью. Значит, все-таки направо. Я пошла к двери, и звук шагов эхом отдавался от голых стен.

Рука поднялась, замерла и спустя пару долгих секунду постучала.

С той стороны двери послышались шаги, потом щелкнул замок, и в узкую щель высунулся нос.

– Кто там?

Я пропихнула носок туфли и силой увеличила щель. Морис такого не ожидал и едва не вывалился мне под ноги.

– Извини, я просто не… – начала я и заткнулась, разглядев товарища. – Морис?

– А ты кого ожидала увидеть? – пробурчал он и попятился назад, в спасительные недра комнаты. Но бежать было поздно, я уже все видела.

На Морисе была маска. Нет, не так. На нем была масочка. Тканевая, с прорезями для глаз, а пепельную шевелюру поддерживал плюшевый ободок милейшего нежно-розового цвета. Невозможно было смотреть на это спокойно.

– Так миииило! – протянула я, прикусив губу, чтобы не заржать. – А масочка от чего? От появления трупных пятен?

– Знаешь, что… – возмущенно заговорил Морис, но, набрав в грудь побольше воздуха, просто выдохнул, так и не закончив. Мне тоже уже расхотелось веселиться, и маска с ободком уже не казались мне поводом для смеха. – У меня еще одна есть. Дать?

И мы сели на полу, привалившись спиной к кровати. Тканевая маска приятно освежала, облепив лицо, и я подумала, какой классный девичник можно было бы замутить с Киррой. Подумала и шмыгнула носом.

– Не то, чтобы мне в радость возиться с ревущей девушкой, но можешь немного поплакать, – разрешил Морис, и голос у него, к слову, подозрительно дрожал. – Только аккуратнее.

На мне была тканевая маска, в которой очень сложно не выглядеть смешно и немного глупо, внутри у меня все обливалось кровью, а память была заполнена картинками того, что уже никогда не повторится. Я не плакала, когда сама умерла, но сейчас глотала слезы.

– Не хочу, – обманула я. – Не буду я плакать.

А слезы все-таки потекли, маска начала соскальзывать, и я упрямо ее подтягивала на место.

– Чего тут оплакивать? – бурчала я. – Мы все давно откинулись, если ей было тут тяжело, то и пусть. Хоть после смерти можно делать то, что захочется? Я не буду плакать, потому что… Я… Я так виновата.

Я сгорбилась и спрятала пылающее лицо в ладонях. Я искала облегчения. Я искала прощения.

Но меня уже некому было прощать.

Морис закинул руку мне на плечо и надавил, притягивая к себе. Я буквально упала на него, но продолжала кусать губы, чтобы не реветь.

«Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто».

– Я не такая, – пробормотала я куда-то в рукав Мориса, пропитывая его слезами и соплями. – Я не такая.

Или такая?

Со средней школы я знала, куда и зачем иду, ставила цели, выстраивала жизненный план, не боялась работы и умела раздавать указания. Я знала, куда поступлю, знала, в какой сфере буду работать. Разделяла время для развлечения и для дел. Черт побери, я всегда шла так прямо и уверенно, что почти не смотрела по сторонам. А вдруг все свое короткое существование я не замечала много действительно важных вещей? Важных людей? Я ведь, если подумать, даже к Светке относилась потребительски – надо развеяться, позвоню ей, не надо, отложим звонки на потом.

Рита, ты эгоистичная мертвая скотина.

– Пора снимать.

Я открыла глаза, и Морис таким неожиданно мягким и терпеливым голосом повторил:

– Пора снимать. Маску.

Я видела его глаза, кажется, они блестели, но, может, я это придумала.

– Я останусь? – вопрос сорвался сам. – То есть… Это не то, что можно подумать!

– Извращенка, – хохотнул Морис и пихнул меня локтем. – Хочешь воспользоваться моим одиночеством?

Я поджала губы и все-таки слабо улыбнулась на его попытку разрядить атмосферу.

– Именно этим я и планирую воспользоваться. У тебя нет соседа, у меня… нет соседки. Поэтому сегодня я составлю тебе компанию.

– Не имею возражений.

На этом и сговорились. В ванной я умылась, полюбовалась красными, как у вампира, глазами и ущипнула себя за опухшую щеку. Коготки у меня острые, но и кожу так просто не проткнешь, так что я просто ойкнула и тряхнула головой.

– Мы выйдем отсюда и будем вести себя как обычно, – велела я своему отражению. – Мы сильная женщина!

«Сильная женщина» с той стороны зеркала уныло кивнула, и я мысленно поздравила себя с первыми признаками биполярки.

Морис заперся в ванной после меня, долго там ковырялся, журчал водичкой, только что не пел. Хотя, может, и пел, через дверь плохо слышно.

Я легла на свободную кровать без постельного белья и натянула на себя плед. Он был колючим и неприятным, но даже так лучше, чем оставаться одной в своем одиноком комфорте. Вернулся Морис и попытался поменяться местами, как истинный джентльмен, но я уже была никакая и не собиралась отклеиваться от подушки.

В полудреме слышала, как Морис скрипел пружинами матраса, потом он с кем-то тихо разговаривал, я почти не разбирала, с кем и о чем, пока четко не услышала:

– Я за ней присмотрю. Обижаешь! Я честный мерзавец… Ага… А сам-то. Хорошо, только не разводи сопли, меня на всех не хватит. До завтра, тощий уродец.

Я чуть снова не всплакнула от умиления, но сознание уже наполовину погрузилось в вязкую темноту. И если кто-то вздумает мне сниться и портить отдых, я в бараний рог скручу и скажу, что так и было.

Как ни странно, угроза подействовала, и этой ночью мне снилось лето, запах костра, щекотное ощущение жесткой травы под пятками. Две тонкие колеи, промятые телегой соседа, я бегу по ним, чтобы успеть к обеду. Бабушка вкусно готовит. Она уже умерла, но я знала, что, если поспешу, еда еще не успеет остыть. Сон – странная штука, в нем я была и школьницей, отправленной на лето в деревню, и Маргаритой Кудряшовой, которая слишком рано угодила на прозекторский стол. Припекало полуденное солнышко, и я подпрыгивала от нетерпения и восторга, который умирает вместе с нашим детством. Дорога шла под уклон, внизу виднелись крыши домов, покрытые старым шифером, а кое-где и черным, противно пахнущим в жару рубероидом. Я внезапно остановилась и оглянулась.

«Кирра?»

Девчонка стояла за моей спиной и молча улыбалась. Ей было лет четырнадцать, тощая, мелкая, с плоским круглым лицом и раскосыми глазами, волосы, совсем не рыжие, а темные, собраны в два низких хвоста, густая челка закрывает брови. Но отчего-то я знала, что это та самая Кирра.

«Ты вернулась? – спросила я. – Насовсем?»

Она покачала головой. Я прикрыла глаза от солнца, пытаясь рассмотреть девочку в его ярких лучах.

«Парни тоже переживают», – продолжила я говорить, как будто получала ответы.

Кирра прикрыла рот ладонью и хихикнула. Ее темные глаза озорно сощурились.

«Это не смешно, – укорила я. – И что прикажешь им говорить?»

Кирра пожала плечами и оглянулась. Я поняла, что с объяснениями она справится и сама, ночь длинная. Я подошла к ней и обняла, ощущая под руками жесткую угловатость подростковой фигуры. Но, кажется, сама я была такой же – тощая, длинноногая, гораздо выше сверстников, с вечными пятнами зеленки на подживающих ссадинах, совсем не симпатичная.

А потом запахло пирожками, и я вспомнила, что скоро обед, и бабушка ждет меня в светлой кухне с вышитыми салфетками и пестрыми шторками на окнах.

Кирра отошла на шаг и помахала рукой, не переставая широко улыбаться. Я помахала ей в ответ. Глазам стало щекотно от слишком яркого света, я наклонила голову и, потеряв к случившемуся всякий интерес, побежала дальше, вниз с пригорка.

А потом пошел дождь.

От неожиданности я проснулась и поняла, что скинула одеяло и попросту замерзла. Морис дрых на своей кровати лицом в подушку, свесив одну руку и под неестественным углом подогнув другую. Я осторожно, на цыпочках, прокралась к выходу, обулась и вышла в коридор. Судя по отсутствию звуков, все еще спали, самое время мне вернуться к себе, как благовоспитанной студентке. Не знаю, по какому принципу и как подбирали погоду, но, когда я вышла на улицу, попала в поток холодного ветра. Подняла голову к тусклому сизому небу и вздохнула. Ну а кто говорил, что будет легко?

До своей комнаты я добежала, не чуя под собой ног, и перед самой дверью остановилась в нерешительности. Что-то было не так. Бывает такое ощущение, как будто впереди ждут неприятности, и инстинкт самосохранения говорит: «Вали отсюда». Я его не послушала и отперла дверь браслетом.

За время моего недолгого отсутствия что-то здесь неуловимо поменялось. Я огляделась в поисках подвоха и обнаружила его на стороне Кирры. На бывшей стороне Кирры. Заправленная кровать была застелена свежим бельем, на стене сзади откуда-то взялись распечатанные на цветном принтере фотки. Я отлично видела в темноте, поэтому сразу узнала это хмурое лицо с острыми скулами.

– Да вы издеваетесь…

Что-то темное мелькнуло под потолком, я подняла голову и увидела, что весь угол оплетен плотной белой паутиной, из центра которой в позе Человека-паука свисала… Мия?

Я поморгала в надежде, что это просто галлюцинации, вызванные стрессом, но Мия уставилась большими, черными, немигающими глазами, похожими на выпуклые стекляшки, и я все-таки отшатнулась.

– Какого черта?!

Мия О’Ши широко улыбнулась, и от этой зубастой улыбки у меня мороз пробежал по позвоночнику. Я думала, это я чудовище. Ага, как же! Вот он, монстр во плоти, кошмар арахнофоба в реальном размере! Брр!

А потом что-то коротко прошуршало, и плотная складчатая юбка на паучихе начала ме-е-е-едленно ползти по бедрам вниз, пока не накрыла ее с головой. Моему озадаченному взору предстали розовые кружевные трусики. Мия выругалась, спустилась-таки на грешную землю и принялась злобно приводить себя в порядок. На краях юбки я увидела два маленьких кусочка скотча.

Меня тут же накрыл приступ неконтролируемого веселья, как после успокоительных таблеток. Я хохотала так, что кишки скрутило, так, что даже не сразу услышала, что там эта Мия говорила.

Она хотела произвести впечатление, но вовсе не то, которое произвела в итоге.

– Ты здесь и дня не протянешь, – процедила она. – Обещаю.

Я выпрямилась, посмотрела на фотографии Амилоты на стене за ее спиной, показала Мии кулак и демонстративно отогнула средний палец.

– Это моя комната.

Так начался первый день настоящей учебы в Академии Небытия.

Глава 22

Появление новой соседки, да еще именно этой, напомнило мне об одном незаконченном деле. У дела были имя и фамилия, и, если бы у меня была своя тетрадь смерти, я бы заполнила ими все страницы. Но у меня такой тетради не было, зато в ящике письменного стола лежал блок для записей, о котором я вспомнила, проснувшись с адским сигналом общей побудки.

Мия О’Ши проснулась раньше меня и заняла ванную, поэтому я не спешила вставать с кровати, на которой в общей сложности мне удалось поспать не больше полутора часов. Занятия начинались после завтрака, и я уже почти решила его пропустить и прийти непосредственно в лекционную аудиторию, но тут пришло сообщение на браслет: «Видела расписание? Первая пара у Амилоты». Я шумно вдохнула и разом расхотела валяться в постели. Мия, заноза восьминогая, все еще плескалась в ванной, как будто никуда не торопилась, и это злило. Я полезла в шкаф и обнаружила, что половина шкафа, когда-то принадлежавшая Кирре, волшебным образом стала больше моей, и пара скромных вешалочек притиснулись к стенке под напором барахла паучихи.

– Вот стерва, – пробормотала я и раздраженно сдернула с плечиков блузку. – Коза драная.

Звуки льющейся воды из ванной, будто в насмешку, стали громче, и я мысленно пожелала Мии захлебнуться под краном.

Морис скинул еще одно сообщение: «Жду возле столовки». Я с тоской подумала о зубной щетке, кинула в сумку блок для записей и плоский пенал с письменными принадлежностями, и, выйдя, громко хлопнула дверью комнаты.

Сегодня жизнь в коридорах общежития кипела так, будто ничего и не было, кто-то куда-то бежал, роняя тапки, кто-то уже шел из столовой обратно к себе, на ходу жуя высоченный бутерброд, кто-то толпился у окон шумными компаниями. Я кивала знакомым лицам, даже если не помнила их имен. Казалось бы, что изменилось со вчера? Но отчего-то внутри я ощущала необычное волнение и предвкушение, словно действительно впервые пришла на первый курс. Пару месяцев кошмара как рукой сняло. Закончился период адаптации? Я попробовала представить себе свою прошлую, настоящую жизнь, но не почувствовала даже намека на тоску. Притормозила немного и чуть не упала, когда меня задел плечом кто-то очень холодный и твердый.

– Осторожнее, юная леди, – проворковал тихий голос с чуть заметным шипением в первом слове, и меня подхватили под локоть ледяными сухими пальцами. Меня всю аж передернуло от отвращения. – Такую красоту следует беречь.

– Все хорошо.

Я отстранилась и посмотрела на стоящего рядом парня с большими желтыми глазами. Стоило в них заглянуть, как узкий зрачок буквально приковал мой взгляд. Ноги одеревенели, и я поняла, что не могу пошевелиться.

Этот гаденыш меня гипнотизировал!

– Да ты офигел вконец?! – возмутилась я, собираясь сказать что-нибудь покультурнее, но от возмущения чудом остановилась, чтобы не покрыть его матом с ног до головы.

Парень широко улыбнулся, да вот только мне его улыбка совсем не понравилась. Будем откровенны, мне в нем вообще ничего не понравилось еще с нашей первой (и до сего момента единственной) встречи.

– Так и знал, что представители одного рода с трудом друг на друга влияют, – сказал он. – Но попробовать стоило.

У него была бледная, почти бескровная кожа и немного синюшные тонкие губы, но в остальном нельзя было назвать его уродом. По крайней мере, у него не было змей на голове – обычные светлые волосы.

– Если еще раз вздумаешь… – начала я.

– Ицли.

Я проглотила так и просящуюся на язык неприличную рифму.

– Меня зовут Ицли. Давай дружить?

– Дружбу как-то не так начинают, – ответила я, немного сбитая с толку.

– Тогда попозже я попробую заново.

Я кивнула и поспешила оставить странного парня позади. Было в нем что-то напрягающее, что-то удушающее. Надеюсь, я не произвожу на других такое же впечатление.

Морис и Рэнди стояли возле открытой двери и разговаривали. Правда, когда заметили меня, замолчали и подозрительно отвернулись в разные стороны.

– Утречка, – широко улыбнулся Морис. – Как спалось?

И на лице его буквально неоновыми буквами было написано слово «сарказм». Я покосилась на Рэнди, но он ковырял носком кеда пол и всячески показывал, что ничего не знает. Ага, совсем ничего.

– Так, хорош разыгрывать драму, – приказала я. – У меня теперь и так… Каждый день будет как представление по мотивам Шекспира.

Рэнди перестал изображать полную незаинтересованность.

– Что случилось?

– Новая соседка, – ляпнула я и прикусила язык. Тема все еще была больной.

– Новая?

– Со старыми, хм, дырками, – вздохнула я и махнула рукой, мол, давайте сначала сядем.

Ремонт в столовой наконец-то закончился, но мы по привычке пришли в резервную, что только к счастью – меньше толкотни.

Морис принес сразу три подноса с завтраком, два в руках, один в дополнительной конечности, и сразу приступил к допросу. Не зря же он вдруг стал таким услужливым.

– Кто такая? Откуда? Красивая? Парень есть?

Я выдержала паузу, закинула ногу на ногу и отпила из стакана с молоком.

– Ну… Она впечатляет.

– Верхними девяноста или нижними?

Рэнди закатил глаза, но Морис уже загорелся охотничьим инстинктом. Что ж, не буду его долго томить.

– Мия О’Ши.

– Ой, не напоминай, – отмахнулся Морис. – Расскажи лучше о… О! Ооо!

На нас обернулись с двух соседних столиков.

– Вот это совпадение, – удивился Рэнди.

Немного улегшийся за ночь стыд снова принялся грызть изнутри, но я не знала, как подступиться к товарищу, чтобы обсудить неприятную тему с Киррой и не станцевать на больной мозоли канкан.

– Слушайте, – вдруг громко начал Рэнди. – Не надо вести себя так, будто я тяжелобольной какой-то или буйно помешанный!

Люди за одним из столиков торопливо отвернулись. Ну, мало ли, вдруг и правда буйный?

– Кирра не единственная, кто ушел. Это был ее выбор, и меня это вообще никак не касается. Госпожа Мехтеб мне уже все объяснила.

– Это когда это она успела тебя утешить? – заинтересовался Морис.

Рэнди наградил его укоризненным взглядом, мол, ты один тут такой озабоченный.

– Наш куратор заботится о своих студентах.

А вот это был удар ниже пояса. Мы с Морисом синхронно вздохнули, принимая поражение.

– Я не хотела… – Нужные слова подбирались так тяжело. – Не хотела…

– Ладно, проехали, – отмахнулся Рэнди и уткнулся взглядом в стоящую перед ним тарелку с бутербродами. Вполне себе, кстати, обычными, с сыром и колбасой. Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но все-таки промолчала.

Завтрак приканчивали в тишине, потом так же молча собрались и пошли в главный корпус на лекцию. У Рэнди было занятие в другой стороне, так что скоро мы с Морисом остались вдвоем. Он придержал мне дверь, пропуская вперед, как настоящий джентльмен, и я подумала, что теперь являюсь единственной леди в нашей компании. Подумала и с ужасом заметила, что вчерашняя горечь уже не так тяжела. Может, именно этого Кирра и не вынесла – того, как против воли твои эмоции и чувства меняются так быстро, важное перестает быть важным, а драгоценные воспоминания превращаются в пыль.

Но я постараюсь. Поставлю себе цель – помнить, чувствовать, переживать, как человек. Мертвый и переродившийся, но все еще человек…

– У тебя такое лицо, как будто ты готовишь революционную речь перед куратором.

Морис стоял близко и, чуть наклонившись, внимательно изучал меня.

– Какая еще к черту речь? – мгновенно разозлилась я. Неловко, когда тебя прерывают в момент переосмысления своего существования посреди коридора. – Если я ему что и зачту, так это приговор.

– Буду с нетерпением ждать.

Я посмотрела на Мориса, он посмотрел на меня. Мы оба этого не произносили, а значит…

– Лекция начнется через четыре минуты, – с убийственно серьезным взглядом напомнил Лайз Амилота и прошел мимо, в его руке была толстая тетрадь, из которой торчали цветные закладки-стикеры. Не иначе план предстоящей лекции, какой примерный преподаватель. Я показала удаляющейся спине язык, но рисковать не стала, и мы с Морисом поспешили вслед за ней.

В расписании предстоящая пара значилась как «Введение в основы посмертного разделения». Звучало жутковато, но при этом и еще немного смешно. Я не стала прятаться на галерке, а гордо прошествовала прямо за первый ряд столов и села на стул точно по центру, напротив преподавателя. Морис от подобной дерзости немного ошалел, но, помявшись, все же составил компанию, сел рядом. Мои еще немного сонные змейки заинтересованно зашевелились, как будто почувствовали знакомый запах.

– Цыц!.. – тихо, но грозно велела я им, но самая верткая и наглая, за правым ухом, зашипела на меня в ответ. – На бигуди накручу.

Угроза подействовала, и у меня появилась минутка перед началом занятия, чтобы оглядеться.

В аудитории собрался не весь поток, как стоило понимать, только та часть, что относилась к мифологическому классу. Разнообразие… поражало. Куда уж там нам убогим. Кто-то сверкал витыми рогами, кто-то вытащил из-под стола пару звонких копыт, одна девушка постоянно брызгала себе в чешуйчатое лицо из пульверизатора, медленно моргая рыбьими глазами навыкате. Я бы и дальше пялилась на сокурсников, но тут как раз Лайз Амилота хлопнул тетрадью по столу, и прозвучал сигнал о начале лекции.

Пунктуальный, аж тошно.

– Опоздания недопустимы, – сказал он и щелкнул пальцами.

Дверь захлопнулась, едва не прищемив кому-то из опоздунов руку. Так и хотелось наклониться к Морису и прокомментировать это тупое позерство, но, как назло, тяжелый взгляд Амилоты остановился на мне, и я гордо расправила плечи и выпятила грудь – смотри, только глаза не сломай.

– Сегодня ваш первый день в качестве студентов Академии Небытия. Вся необходимая административная информация хранится в секретариате, в приемной ректора и в библиотеке, ознакомьтесь на досуге, там, в том числе, подробно изложены правила поведения на территории академии, условия содержания, стипендии, каникулы и исключения.

– Исключения? – уточнил кто-то с галерки.

– Никто никого насильно держать не будет. Первый этап отбора вы прошли, но если правила – это не для вас, то есть единственный вариант для ухода.

Все всё поняли, приняли и осознали.

Амилота обвел нас чуть прищуренным взглядом, как бы ища недовольных, чтобы сразу отчислить, хотя сомневаюсь, что у него имелись такие полномочия.

– Итак, класс мифологических, – внезапно перешел он к теме занятия. Вам уже объясняли, что все студенты поделены на два класса согласно вашей новой сущности, мифологический и фантастический. Мифологический самый многочисленный, поскольку, фактически, включает в себя до 80 % всех существ, среди которых чаще, чем в фантастическом классе, встречаются представители человекозависимых и звероподобных ввиду некоторых особенностей поведения и поддержания существования.

Рассказывал он неинтересно. Сухо и скучно, даже в Википедии пишут увлекательнее. Я вертела в пальцах авторучку, пока та не выскользнула и не упала на пол.

– Простите, – без особого сожаления извинилась я и полезла под стол.

– Как понятно из названия, класс мифологических состоит из существ, выдуманных людьми в незапамятные времена, тех существ, которые вышли из легенд и преданий. А уж мифов за историю человечества скопилось невероятно много. Как хорошо известные – русалки, гарпии, драконы, так и такие экзотические виды как крылатые змеи шаркани или южноамериканские сигуанабы. Тут стоит помнить, что в последнее время большой вклад в создание новых видов внесла фэнтези-литература, на основе уже существующего создавшая различные вариации на тему огров, орков и иже с ними. Но это уже фантастический класс, он к теме нашего занятия отношения не имеет.

Ноги куратора оказались точно у меня перед глазами, потом его смуглая кисть возникла в поле зрения, подобрала ручку и стащила буквально у меня из-под носа. Я так спешила выпрямиться, что чуть не перевернула стол.

– Пока мы не перешли к частностям, запишите, что вам нужно будет подготовить к следующему занятию.

Я тут как раз выпрямилась и, сев на стуле, снизу вверх, но все равно грозно посмотрела на Амилоту. Он повертел в пальцах мою злосчастную авторучку, отвернулся и пошел к своему месту, на ходу надиктовывая задание:

– Реферат объемом не менее трех страниц формата А4 на тему своего мифологического вида: внешность, особенности, сильные и слабые стороны, возможности использования способностей в быту. Если у вас вдруг все еще есть сомнения в том, к кому вы относитесь, обратитесь к доктору Зусману, он выдаст вам справку.

Как только Амилота встал за своим столом, мы снова оказались лицом к лицу, а моя авторучка все еще оставалась у него. Чем мне прикажете записывать задание?!

– Эй! Кудряшова! – громким шепотом позвали меня откуда-то справа, но стул в той стороне был пуст. – Держи.

И тут в меня полетела ручка. Поднялась со стола и полетела мне в лицо.

– Ой! – пискнул голос невидимки. – Промазал…

Щупальце Мориса вовремя спасло меня от столкновения с летающими письменными принадлежностями, в то время как я пребывала в растерянности, пялясь на пустой стул. Перед ним на столешнице лежала раскрытая тетрадь и девчачий пенал с единорожками, тогда как голос, позвавший меня, принадлежал парню.

Угрожающее покашливание Амилоты выдернуло меня из ступора, а вот его монотонная речь, сопровождаемая короткими записями на белой доске, вогнали в сон. Я уже проходила пять лет учебы при жизни, так что одно могла сказать точно – как бы паршиво ты не учился, скорее всего, преподы в конце все равно вытянут тебя хотя бы на троечку, потому что кому хочется портить себе статистику выпускников. Я честно все пять курсов отпахала как проклятая, а потом самый распоследний двоечник сдал госэкзамены на четверку. Поэтому сейчас я уныло водила ручкой по листку, вполуха слушая лекцию и строя планы на свободное время.

Так и дотянула до конца занятия.

– Не забудьте про рефераты, – напутствовал Амилота вслед разбегающимся студентам, но только я набросила ремень сумки на плечо, как его ледяной голос остановил меня: – Кудряшова, задержись.

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…

Я оглянулась на Мориса, но он помахал мне ручкой и сбежал. Меньше чем через минуту мы с Лайзом Амилотой остались наедине.

Глава 23

– По поводу произошедшего, – начал он с легкой ноткой неловкости в голосе, – между нами…

– А что такого произошло между нами?

Я сделала вид, будто и вправду не понимала, о чем это он. Ну, просто сама невинность.

– Кудррряшова, – прорычал Лайз, и у меня в желудке появилось неприятное ощущение пустоты. Нет, я не испугалась. Как раз наоборот, вспомнила вдруг кое-что приятное.

– Маргарита Константиновна, – подсказала я. – Так что вы хотели?

Может, не стоило злить его, но кроме крайне запутанных чисто моих девичьих чувств было еще кое-что, точнее, кое-кто, подглядывающий в щель приоткрытой двери. Наш приватный разговор подслушивала Мия, и волна зависти и злости от нее ощущалась даже на расстоянии.

Зеленые глаза Амилоты вспыхнули, но затем он словно резко передумал и спокойно мне кивнул:

– Здесь не самое подходящее место для разговора. Ты еще помнишь, где моя комната? Приходи сегодня после ужина.

И у него еще хватает наглости звать меня к себе, да еще и практически в приказном порядке?! Видно, его давно не били. У меня аж ладонь зачесалась влепить ему пощечину и обозвать извращенцем, но, помня о Мии, я сладко улыбнулась и тихо ответила:

– А вы умеете пользоваться служебным положением, куратор Амилота. Если я приду, кто гарантирует сохранность моей репутации?

– Я ослышался? Ты говоришь о репутации? Тогда напомню, что после всех выходок вашей с друзьями репутацией можно пугать преподавателей.

– Никто не говорил, что я дорожу хорошей репутацией, – возразила я. – Допустим, я приду. Что мне это даст?

Амилота замолчал, словно пытался подобрать нужные слова, и я с любопытством уставилась на него. Ну же, удиви меня.

– Я должен объясниться.

– Извиниться? – переспросила я.

– Кудряшова, ты забываешься.

– Тогда я приду. После ужина.

Я поправила сумку на плече и направилась к выходу. Мия едва успела убежать, и я увидела ее бледнокожую фигуру, улепетывающую по коридору. Чего я добилась своим согласием на встречу с Лайзом? Потешила свое самолюбие, побесила мужчину, который мне почему-то, вопреки всему, все еще нравился, и показала соседке, кто из нас сейчас у руля? В принципе, не так уж и плохо.

Я отправила Морису и Рэнди сообщение, что буду ждать их в сквере у главного корпуса, но не получила ответа. За пределами здания было пасмурно и ветрено, сизое небо выглядело набухшим и тяжелым. Не удивлюсь, если скоро пойдет дождь. Постояв в начале аллеи немного, я замерзла и принялась бродить туда-сюда в ожидании друзей. Перерыв между первой и второй парой составлял порядка одного часа, не хотелось бы убить свободное время настолько бездарно.

Я подумала, что могла бы потрещать о своем, о девичьем с подружкой, но их у меня не осталось. Даже если я никогда не стремилась к женскому обществу, все равно рано или поздно захочется, чтобы тебя просто поняли так, как ни один, даже самый лучший, друг-парень не поймет. Я села на скамейку, и тут небо все-таки прохудилось. Скверик в мгновение ока обезлюдел, осталась только я и еще одна девушка с мифологического, которая на лекции орошала себя водичкой. Сейчас она с блаженным видом сидела в конце аллеи и подставляла лицо дождю.

Я собралась бежать к общежитию, но вовремя заметила в окне административного корпуса Рэнди. Я проверила – никаких сообщений на браслете – и сменила курс.

В холле отряхнулась и под недовольное фырканье змеюшек поспешила вверх по лестнице. Меня накрыло волной дежа-вю, когда Рэнди прямой наводкой направился к медицинскому кабинету. Дверь была такой себе преградой, так что я собралась подслушать, о чем пойдет речь. Если Рэнди тайком от нас пришел к доктору Зусману, возможно, он скрывает от нас что-то важное? Ему плохо? Депрессия? Несварение? Может, я и впрямь такой себе друг, но никогда не поздно измениться.

Однако вот так сюрприз – ничегошеньки я не услышала. Дверь была плотно прикрыта, подсмотреть тоже не вышло, пришлось подпирать стенку рядом. Недолго.

По ощущениям, прошло не больше десяти минут, как дверь распахнулась, и Рэнди пронесся мимо меня со сверхзвуковой скоростью. Миг, и нет его. Я обернулась к медкабинету: зайти и спросить, в чем дело, или догнать друга? В голове пронеслось недавнее воспоминание, как в похожей ситуации я не стала преследовать Кирру, оставила ее наедине со своими тревогами и… В общем, я взяла ноги в руки и побежала по следам ретивого гуля.

К счастью, он просто спустился по лестнице, выскочил на улицу и, отойдя от крыльца в сторону буквально на пару шагов, наклонился и извергнул на клумбу весь свой непереваренный толком завтрак. Шумно выдохнул, схватился за живот и снова согнулся в мучительном рвотном порыве.

– Рэнди! – я подошла и погладила его по сгорбленной спине. – Что с тобой?

Он шмыгнул носом и сплюнул на траву слюну, избегая смотреть в мою сторону.

– Давай я отведу тебя к Зусману? – предложила я.

– Нет!

– Тебе плохо…

– Плохо?! – вдруг заорал он, подавился и хрипло закашлялся. – Плохо?! Ты не представляешь, что…

Он широко открыл рот, странно булькнул и, закатив глаза, плашмя рухнул прямо на меня.

– Рэнди?! – в свою очередь завопила я. – Ты… Ты вырубился?

И вот стою я у крыльца административного корпуса, фыркая от натуги, и держу под мышки обмякшее тело тощего бессознательного парня. И никого, совсем никого вокруг!

Ах, да. Идет дождь.

– Почему… почему ты такой тяжелый? – пропыхтела я, волоча гуля по тропинке к ближайшей скамейке. По логике, имея в наличии только обтянутый кожей и тоненькой прослойкой мышц скелет, он должен был весить как котенок, а не как теленок. Я скинула его на скамейку и с облегчением выпрямила спину.

– Нужно следить за собой, – услышала я голос за спиной, и от насмешки в нем меня аж передернуло.

– А вам не нужно следить за мной, куратор Амилота, – процедила я.

– Что с ним?

Он кивнул на Рэнди, и я сразу сменила гнев на милость.

– Свалился в обморок.

– Причина?

– Да если б я знала… Хотя, – я нахмурилась, – он заходил к доктору Зусману и вылетел оттуда, как пробка из шампанского, почти сразу. Его тошнило и…

Амилота не стал меня дослушивать, склонился к Рэнди и хлопнул по щеке. Потом молча поднял парня и закинул на плечо.

– Куда ты его тащишь?

От волнения я забыла, что должна бы обращаться к куратору на вы.

– Отсыпаться.

– А вы точно доктор? – съязвила я. – Видно же, что Рэнди нужна квалифицированная помощь.

– А давай ты просто будешь меня слушаться?

Пока я хлопала ресницами, выбирая из множества вероятных ответов самый приличный, Амилота дошел до общежития и начал спуск в подвал. Разумеется, я не собиралась отставать. Заодно и узнала, что у куратора был универсальный ключ к студенческим комнатам, что мне очень и очень не понравилось. Уложив Рэнди на кровать, Амилота развернулся, чтобы уйти, но я храбро преградила ему путь.

– Что?

– Не что, а почему, – поправила я. – Ты же понимаешь, что случилось? Если бы не понимал, не вел бы себя, как… как бесчувственное бревно.

Так себе вышло сравнение, но Амилота, к моему удивлению, не зацепился за это, а спокойно ответил:

– Я могу только предполагать, но лучше тебе спросить его самого.

Рэнди пошевелился и издал такой прочувствованный жалобный стон, что его можно было перепутать с агонией.

– Рэнди! – я подскочила к койке и опустилась рядом на колени. – Слышишь меня?

– Д… да.

– Ты меня здорово напугал, знаешь ли.

– Я не спе… – он замолчал, и его взгляд остекленел. Я растерялась, а Амилота ловко дернул меня за руку, чтобы Рэнди мог свободно свеситься с кровати, мучительно хрипя и булькая. Но, похоже, завтрак в нем уже закончился. К счастью.

– Что тебе сказал доктор?

Лицо Рэнди стало зеленым, но более или менее он пришел в норму, потому что смог ответить:

– Я ел их. Рита… Я. Их. Ел.

В критические моменты я соображала быстро, но это явно был не тот случай. Мне понадобилось секунд десять на осознание.

И тазик бы тоже не помешал…

– О чем я и говорил, – разбавил повисшую паузу Лайз. – Мехтеб пожалела своего студента и не стала говорить правду. Куратор не должен быть таким мягким, хотя ее можно понять – пожирающих плоть у нас давно не было.

Пожирающие плоть…

Конечно, это не стало для меня новостью, более того, я даже участвовала в той эпичной вылазке на кладбище за «консервами». Мы с Рэнди переглянулись, и в его глазах я увидела отблески тех же мыслей. Бутерброды с завтрака подкатили к горлу.

– И Кирра, – он сглотнул, – тоже сейчас там.

На академическом кладбище, по которому мы скакали ретивыми газелями в погоне за магическими возмущениями.

– Она не там.

Голос у меня охрип, я зло тряхнула головой и продолжила громче:

– Ее там нет. И где бы она сейчас ни была, уверена, она ни о чем не жалеет. И нам тоже больше не надо.

Я вспомнила круглолицую девчонку из своего сна и заставила себя улыбнуться.

– Я точно знаю. Верь мне.

Я ощущала спиной молчаливое одобрение Амилоты, вот уж не знаю, как, но от этого мне становилось легче. У Рэнди задрожали губы, но он тоже выдавил из себя улыбку.

– Ну, раз ты так говоришь. Я…

– Ты перестанешь себя мучить, – перебила я. – Не ты придумывал правила игры.

Я взяла его за руку, кожа у него была сухой, теплой и шершавой – как у живого. Собственно, я стала часто забывать, что мое настоящее тело лежит где-то в деревянном ящике, оплаканное и усыпанное искусственными цветами. Я сжала пальцы, и Рэнди ответил тем же.

– Отдыхай, а мы уйдем.

Я поднялась и кивнула Амилоте. Скорее всего, Рэнди нужно было подумать обо всем одному, не каждый день узнаешь, что раскапывал тела бывших студентов и тайно ими ужинал.

В коридоре из меня будто выкачали воздух, плечо опустились, и я горестно вздохнула. Лайз покосился на меня с интересом.

– Что? Тоже нужно опорожнить желудок?

Я проигнорировала выпад и двинулась вверх по лестнице. Покинув мрачный подвал, сразу почувствовала себя лучше, но кое-что еще требовало объяснений.

– Ты знал, что на том кладбище захоронены… студенты?

– Знал. И если хочешь спросить, почему не сказал, то лучше не надо.

– Я понимаю.

Амилота уставился на меня с совершенно новым выражением на лице.

– Проверка и все такое. Что? Правда думал, я стану осыпать тебя проклятиями?

– А разве нет?

Я остановилась у широкого высокого окна, за которым вовсю лил дождь.

– Если честно, и такое тоже было.

Амилота кивнул и встал рядом.

– Подобное перерождение это стресс для души. Иногда слишком сильный. К сожалению, невозможно сразу предугадать, как она отреагирует на все, поэтому Миллхаус установил испытательный срок, в течение которого новичков подвергают испытаниям и оценивают, с каким настроем они их проходят, как относятся к происходящему, к другим студентам, способны ли приобретать новые знания взамен памяти о прежней жизни. Это важно, уметь забывать.

В его голосе под конец тирады мне почудилась тоска. И так захотелось коснуться смуглой ладони, пробежаться пальцами выше, потревожить покой плетеных браслетов на запястье, ощутить щекотку жестких волосков. Я услышала сердитый свист над ухом и мысленно согласилась со змейками – надо быть тверже.

– Но я все помню, – сказала я. – Ребята забыли многое из той жизни, а я нет.

Амилота нахмурился, будто понял, что чересчур разоткровенничался со мной.

– С этими вопросами лучше к Зусману. И вообще, тебе пора на следующее занятие.

Кажется, тема была интересной, раз уж Амилота так шустро от меня сбежал, но в одном он был прав – перерыв вот-вот закончится. Я снова посмотрела в окно и обнаружила, что дождь перестал, и теперь с неба сыпались мелкие сухие снежинки. Погода, конечно, штука переменчивая, но не настолько же! Я так засмотрелась на быстро покрывающуюся белым ковром землю, что вздрогнула, когда в блеклом отражении в стекле мне на миг привиделся один силуэт. Я обернулась, но, разумеется, никого не увидела.

– Рита, ты сходишь с ума, – сказала я себе, и звучание собственного голоса прогнало испуг.

Я снова повернулась к окну и увидела, как в конце аллеи прыгает с одного не заснеженного участка на другой Морис – даже отсюда я почти слышала, как он ругается – и достала из сумки листок с расписанием. Следующей парой шла история.

Звучало так обычно, что даже подозрительно. Я прищурилась, но ничего нового на листке ожидаемо не появилось. Ну ладно, сходим, послушаем, тем более что лектором будет сам Миллхаус Дрей.

Глава 24

Начало мне уже не понравилось. На двери аудитории кто-то пришпилил записку «Лекция будет проведена на первом лётном полигоне». Мы с Морисом переглянулись, я сдернула бумажку, повертела в руках и, не найдя никаких подписей, вроде «от ректората» или «с любовью, Миллхаус», задумалась, не дело ли это рук паучихи. Я неслабо так ее спровоцировала, оставшись с Амилотой тет-а-тет, но с другой стороны, оставлять такое послание было довольно глупо даже для ослепленной ревностью фанатки. Морис тем временем заглянул в лекционную, в которой никого не было. Если это розыгрыш, то повелись не мы одни.

– Что за лётный полигон такой? – я вошла следом за Морисом. – Впервые слышу.

– Неудивительно. Вот были бы у тебя крылья, тогда бы услышала.

Мысленно прибавив к своему образу пару крылышек а-ля летучая мышь, я зябко передернула плечами. Нет, спасибо, мне и так хорошо. Морис подошел к окну и поманил меня. Встав рядом, я проследила за его взглядом, оценила масштаб катастрофы и вздохнула. Миллхаус, конечно, был исключительно интересной личностью. Явиться на урок в образе дракона – неплохое начало для мании величия.

Проще говоря, с высоты третьего этажа учебного корпуса открывался чудный вид на прилегающую территорию, этим утром разбавленную громадой золотого дракона, припорошенного свежим снежком. Ящер расположился на идеально ровной площадке, огороженной по периметру сейчас не включенными прожекторами, а перед ним сгрудилась в нерешительности и, скорее всего, откровенном страхе толпа студиозов. В общем, сомнительный способ продемонстрировать свою власть.

Хорошо хоть о стульях позаботился.

Уже на улице я поменяла свое мнение. Пока добрались до полигона, мы два раза попали под снегопад и один раз – под безобидный грибной дождик с сопутствующими «солнышком» и радугой. Не надо и гадать, насколько не в духе я в итоге была, а змеи так вообще свернулись в тугой клубок на голове и время от времени неодобрительно шипели. Но и Дрею тоже приходилось несладко, он то и дело порыкивал дымом и яростно чесался.

– Сезон линьки, – ответил Миллхаус на невысказанный вопрос, встретившись со мной взглядом. Я хотела ответить, что ничего не спрашивала, но не стала нарываться на неприятности в самом начале лекции.

– Сочувствую, – пробормотала я и стала искать место подальше от уважаемого господина ректора. Морис считал так же и за руку протащил меня в третий ряд трясущихся студентов, его щупальца заняли еще один ближайший стул.

– Рэнди не придет, – сообщила я.

– Что с ним?

– Лучше не спрашивай меня, когда ему станет получше, сам расскажет.

Наверное, это лучший вариант, возможно, наш гуль не захочет делиться столь личными подробностями, уж слишком тема… скользкая.

– Надеюсь, это не какая-нибудь трупная болезнь, – попытался пошутить Морис, но, увидев выражение моего лица, спустил шутку на тормозах.

– Уважаемые студенты, хватит точить лясы в моем присутствии и бесить… – угрожающе прорычал Миллхаус.

– Видимо, в сезон линьки у драконов обостряется раздражительность, – кракен решил побыть капитаном очевидностью, – прямо как у некоторых девушек.

Я мстительно наступила ему на ногу, намекая, что дальнейшие рассуждения о девушках довольно опасны для его реальных и фантомных конечностей.

Ректор выдохнул струйку горького дыма и приступил к лекции.

– Начнем с самого простого, – его гулкий голос пророкотал над рядами, вмиг заглушив завывания поднявшегося за секунду ветра, – со структуры Академии Небытия, и потихоньку будем возвращаться к истории ее создания. Есть всего два факультета, разделенных по принципу Инь и Ян на Темный факультет и Светлый. Поскольку разделение подходящих душ происходит до их перерождения в новом физическом теле, ответственность за это несет багаж вашей прошлой жизни. Проще говоря, насколько хорошим или плохим человеком вы были, исходя из набора сложившихся привычек, образа мыслей и жизни.

Стало немного обидно. То есть получается, что я была дурным человеком, раз угодила в тело горгоны на Темном факультете.

– Разумеется, нельзя брать за мерило добра и зла какую-то конкретную из земных религий.

За пределами всего множества миров существует так называемая вселенская справедливость, которая и заправляет весами, взвешивающими плюсы и минусы души. За правильным исполнением воли вселенской справедливости следит организация, которую неофициально называют загробным отделом безопасности или, если еще короче, ЗОБ. ЗОБ отслеживает нарушения в цепочке посмертия, наблюдает за деятельностью Академии и других загробных структур и отлавливает те души, которые идут против предрешенного им порядка.

Я записала все это в виде корявенькой схемы.

– Что касается Светлого факультета, то он является фактически отражением нашего, ничего интересного. Скукота, – ректор фыркнул, и снег у него на морде моментально растаял.

Морис наклонился ко мне и прошептал:

– Становится интереснее, да?

Не знаю, как насчет интереснее, но холоднее становилось точно. Снег прекратился, но вместо него подул неприятный, пронизывающий ветер. Меня мгновенно обсыпало мурашками, тонкая блузка совершенно не защищала от холода, а такой вещи, как точный прогноз погоды, тут не было.

Дракон оглушительно чихнул, покрыв пеплом первый ряд студентов с ног до головы.

– Они там совсем обалдели? – Морис обмотался щупальцами, его привычный камзол тоже не был рассчитан на осенне-зимний период, наступивший буквально меньше чем за час. Я впервые за все время нахождения в академии пожалела, что у меня нет шерсти.

– К… кто обалдел?

– Метеобашня! Они отвечают за погоду, – Морис тоже чихнул, но благо успел отвернуться и чернила расплылись по земле.

Миллхаус нервно дернул хвостом, и прожекторы с той стороны смяло в лепешку. Мне как почти-змее холод не нравился, не то, чтобы зоология была моим коньком в школе, но кое-что о змеином племени я помнила. Например, зимнюю спячку.

Сейчас бы, кстати, вздремнуть…

Пытаясь прогнать резкую сонливость, я завертела головой и обнаружила торчащую из посадок неподалеку высокую башню, которая подозрительно раскачивалась под порывами ветра, изредка подсвечиваясь разноцветными всполохами. Панорамные окна в верхней ее части были достаточно большими, чтобы нечеловечески острым зрением разглядеть движение внутри нее. Какое-то подозрительно знакомое движение!

Я чуть не вскочила с места, но вовремя представила, как мой зад подпаляет драконье пламя.

Да за какие такие грехи ректор переродился огнедышащей рептилией размером с трехэтажный дом?!

– Сиди смирно, – посоветовал Морис. – Недолго осталось.

– Недолго до чего?

Но Морис хранил интригующее молчание, явно зная нечто, другим неведомое.

– Такова самая общая структура… структура… – речь ректора вдруг стала немного бессвязной и замедленной. Он широко зевнул, и перед глазами первого ряда пронеслась картина острозаточенных клыков и вся предыдущая жизнь в придачу. – Рассмотрим легенду об основании Академии Небытия. Легенда эта гласит… Гласит… – Пасть снова распахнулась, и даже нас с Морисом обдало горячим дыханием, пахнущим отнюдь не фиалками. – Что изначально в Небытии было только одно разумное существо, и оно стало зваться Демиургом за то, что… что создало из своей мысли самые первые из обитаемых измерений.

Ректор поперхнулся залетевшим в пасть снегом, кашлянул, плюнул под ноги ближайшим студентам сгусток дымящейся кислоты и снова зевнул.

– Да чтоб вас… – услышали мы отчетливо, а потом огромные янтарные глаза дракона затуманились, и оба подвижных века медленно схлопнулись.

Над полигоном раздался громоподобный храп.

– Уснул? – не поверила я. Ректор, уподобившись гигантскому гусю, сунул морду под крыло и затих.

– Уснул, – довольно кивнул Морис и потянулся. – Линька у его вида начинается с приходом холодов и длится около недели. Все это время дракона лучше не трогать и даже на глаза не попадаться. Слышал еще, что из-за этого процесса они не могут менять форму на человеческую или вообще любую другую.

Я новым взглядом окинула мерно вздымающуюся гору золотистой чешуи. И впрямь, если присмотреться, можно заметить темные проплешины.

– И долго он может так продрыхнуть?

Морис пожал плечами:

– Понятия не имею. Но, думаю, мы бы успели заскочить в буфет.

Пока он говорил, большая часть однокурсников уже свалила, остались самые стойкие, морозоустойчивые и, говоря честно, запуганные. Тут, как по заказу, еще и метель поднялась, и я тоже сладко зевнула.

– Эй, не спать! – Морис пихнул меня в плечо. – Олени приснятся, затопчут.

– Да не сплю я, хватит драться!

Я пихнула его в ответ и вдруг заметила за его плечом стул со скрючившимся на нем парнем. Точнее, сверху парнем, а ниже пояса – белой змеей с темным узором на шкуре. Хвостом он обвил стул и устроил голову на обнимающих спинку руках.

– Знаешь его? – спросил Морис.

– Угу. Назвался Ицли.

Морис внимательно его изучил и кивнул.

– Надо о нем разузнать побольше. А то крутятся тут вокруг… всякие.

Я мысленно посочувствовала этому Ицли, но на повестке дня стояла более важная задача.

– Это ведь метеобашня? – спросила я, указывая на означенное строение, немного покачивающееся на ветру.

– Вроде да.

– Я видела в окне Ма и Чо. Готова поспорить, что вся эта катавасия с погодой на их совести.

– И че? – вполне по-огрски отреагировал кракен. – Они взрослые мальчики, сами дел наворотили, пусть сами с ними разбираются. Хотя, погоди… Если эту заваруху устроили они, а они часто были замечены рядом с нами, – по мере разматывания мыслительной цепочки голос Мориса становился все напряженнее, – то, когда Миллхаус разберется, что к чему, он нас сожрет. Всех скопом! Казематами уже не отделаемся!

Меня передернуло при слове «сожрет». После истории с Рэнди я твердо решила стать вегетарианкой, а то кто знает, какой студент сегодня провинился и кого сейчас разделывают на кухне? Стейк, приготовленный из филе бедра Чо, политый соусом из мозгов Ма? Тошнота подкатила к горлу, и мне пришлось пару раз вдохнуть холодный, колючий воздух, чтобы прийти в себя. Миллхаус Дрей продолжал беззаботно посапывать, но, если погода успеет резко поменяться с зимы на лето, можно будет смело готовить свою филейную часть на нужды голодающих студентов.

– То есть нельзя, чтобы Миллхаус их там застал, плохо будет не только ограм, но и многим другим, и нам в числе самых первых, – заключила я, и Морис выразительно посинел.

– И что делать?

– Вытаскивать их! Ты знаешь, где вход в эту башню?

– Там же, где и выход, – пробурчал Морис, которого перспектива подставляться из-за чрезмерно активных братьев-огров не радовала. – Рит, это обязательно?

Я серьезно кивнула.

Мы сбежали с лётного полигона, на котором остался только один спящий студент, и частично заметенными тропами подобрались к чахлой лесополосе, офигевшей от смены климата. К тому моменту я перестала чувствовать пальцы на ногах, а голые ляжки стали красными, как у вареного рака. Если удастся не простыть, это будет чудо. Радовало только, что по мере отдаления от открытой местности ветер становился тише и самую малость теплее. Морис протоптал для меня тропинку между деревьями, и угрожающая тень метеобашни нависла над нашими головами. В целом она была похожа то ли на пережиток средневековой крепости, то ли на давно не крашеный маяк. Внизу окон не было, и перед нами предстала голая стена из серого камня с печально облупившейся темной штукатуркой.

– Как попасть внутрь? – спросила я.

Морис что-то тихо забормотал себе под нос, потом хлопнул в ладоши и повернулся ко мне:

– Есть несколько вариантов: главный вход, подвальная дверь и запасной выход.

– А какой из них не увидит ректор?

Я обернулась, но отсюда спящий ректор казался всего лишь темной глыбой на горизонте.

– Давай тогда в главный.

Мы обогнули башню, вполголоса матерясь от ощущения тонущих в сугробах лодыжек, а Морис, между прочим, в сапогах! А я в унылых лоферах. Внутрь башни я стремилась вот прям всей душой и телом.

Морис впереди остановился и кивнул в сторону утоптанной дорожки, ведущей к крылечку, красиво оформленному мхом и многолетними цветами, стойко переживающими новый ледниковый период. Подход, стало быть, протоптали Ма и Чо, и на том им спасибо. Но приблизившись, мы с Морисом одновременно охнули. Я не знаю, что наверху вытворяли огры, но по всей башне шла глубокая трещина.

– Нам точно конец, – обреченно выдохнул кракен.

– Утешайся тем, что не только нам.

– Я вспомню об этом, когда ректор будет по одному выдергивать мне щупальца.

Дверь была приоткрыта, почти от самого входа начиналась винтовая лестница, выглядящая так, будто начала ржаветь еще при царе Горохе. В другой ситуации я бы встала на дыбы, но наверх не пошла, но какой был выбор? На адреналине мы поднялись в мгновение ока. Тяжелая дубовая дверь, которая, по задумке архитектора, должна была закрывать нам проход к комнате дежурных метеорологов, валялась рядом, раздробленная в щепки. Внутри же бушевал вихрь из дерущихся огров.

– Отдай! – разобрала я единственное членораздельное слово среди рычания и яростных воплей. Огры сцепились насмерть, пытаясь отобрать друг у друга большое, блестящее позолотой блюдо. Блюдо так часто меняло хозяина, что почти превратилось в золотистый росчерк, мельтешащий перед глазами. Я моргнула и потрясла головой.

– Чего это с ними?

Морис попятился под защиту дверного проема и оттуда предположил:

– Насколько мне известно, их племя традиционно промышляло разбоем и войной, так что им по природе свойственна любовь ко всему, что похоже на ценную добычу. Сомневаюсь, конечно, что тарелка из золота, но смотрится вполне себе ценно.

– Ты, я смотрю, тоже к золоту неравнодушен, – припомнилась мне история с перстнем, который Морис «пожертвовал» на изгнание дуллахана.

– Можно подумать, ты равнодушна, – обиделся Морис.

– Никогда не понимала страсти к цветным металлам, только если в ломбард потом закладывать, – хмыкнула я и без перехода рявкнула: – Прекратить!

Змеи приняли боевую стойку, и в комнате все превратилось в камень. Ма и Чо застыли живописной композицией, по-прежнему вцепившись в эту проклятую тарелку.

– А это ты зря, – обреченно вздохнул Морис, – тут же центр управления погодой. Был…

– Упс, – только и смогла сказать я, когда тарелка, избежавшая превращения в камень, выскользнула из каменных пальцев Ма и с прощальным грохотом рухнула на пол, подкатилась к моим ногам и раскололась на три неравные части.

И я с тоской подумала, что день, в общем, начинался-то неплохо…

Глава 25

За окнами стало твориться нечто невообразимое. Ветер поменял направление и теперь закручивался в толстую воронку, сгребая в себя снег и листву с деревьев. Одновременно с этим начался град размером с яйцо, а из набежавших туч прицельно били жирные молнии.

– Отмени окаменение, отмени… – на ультравысокой ноте подвывал Морис. – Нам конец! Нам конец!

– Легче сказать, чем сделать, – пробурчала я, а у самой руки затряслись. Конечно, нам конец. Я бы лично того, кто такое учинил, в садового гнома превратила. Картина апокалипсиса за окном мешала сосредоточиться, поэтому я закрыла глаза и стала вспоминать то ощущение, которое обычно предшествовало снятию окаменения. Кажется, достаточно захотеть, но я и так хочу этого больше, чем моя Светка – выйти замуж! Неужели это из-за страха? Но как расслабиться и постичь дзен в таких условиях?!

В итоге я села на пол, скрестила ноги и честно попыталась спародировать процесс медитации. Ну, как понимала. Морис, судя по шороху, сел рядом, случайно толкнув меня острым коленом.

– Ну как? Получается? Рит? Рита!

– Заткнись, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Я целых три раза ходила на йогу в новый фитнес-центр, но неизменно начинала клевать носом под конец. А вот надо было набираться полезного опыта, пока была жива.

Я покрепче зажмурилась и под дикий вой ветра и стук града в стекло вроде бы поймала подходящий настрой и… И меня резко дернуло вверх, закрутило из стороны в сторону, и я обнаружила, что головой подпираю потолок башни, а мой мощный хвост и вовсе вырвался из комнаты и свесился до самого крыльца, обняв винтовую лестницу тугим кольцом.

– Мамочки, – пискнула я.

– Папочки, – передразнил Морис, – и один пушистый полярный зверек.

Кракен стоял у стенки, потирая плечо. Похоже, мое внезапное преображение плохо на нем сказалось. Зато сработало – огры перестали изображать Самсона, раздирающего пасть льва, и комната вернула себе прежние краски. А вот я себе ноги – нет.

– Первый учебный день! – в сердцах воскликнула я. – Меня что, прокляли?

Молния ударила прямо рядом с башней, и стены издали почти человеческий стон. Одновременно с этим громоподобный голос пророкотал:

– А вот и причина моей незапланированной стрессовой линьки!

Миллхаус Дрей парил рядом с раздолбанной в хлам смотровой площадкой, выпуская клубы черно-зеленого дыма. Наверняка ядовитого! У них тут что, никакой техники безопасности нет? Я испуганно дернулась в нелепой попытке спрятаться, и огромные кольца моего хвоста едва не выдавили панорамные окна и раскрошили часть оборудования в пыль.

– Ой!

– И это единственная реакция? – дракон казался спокойным, если бы не огонь в его глазах, который так и рвался наружу.

– Простите, – искренне извинилась я. – Это вышло непреднамеренно.

Морис закивал, а ошалевшие от смены событий огры молча пялились то друг на друга, то на осколки золотой тарелки, отлетевшие в сторону.

Атмосфера за пределами башни накалялась.

Ректор ждал, и за его внушительной фигурой сверкали молнии и бесновался смерч. Я сглотнула и, беспокойно пряча когтистые руки за спину, принялась объяснять:

– Вы заснули, но мы честно сидели и ждали, но я случайно увидела, как Ма и Чо громят башню метеостанции, и решила их остановить, пока все не дошло вот до такого… Но оно почему-то все равно дошло.

Взгляд дракона переместился на огров, и те мужественно его вытерпели.

– Это он, – Ма ткнул пальцем в Чо.

– Это он, – Чо ткнул пальцем в Ма.

Ректор вздохнул, и стекло запотело, а потом покрылось морозными узорами, которые так же быстро скатились прозрачными каплями. Я надеялась, что хрупкая преграда продержится, хотя едва ли парой миллиметров стекла можно защититься от драконьей ярости.

– Причина, конечно, похвальная, но было бы достаточно просто предупредить меня о такой ситуации, – Дрей снова выдохнул дымное облако. – Или кого-то другого из преподавателей.

– Вы так крепко… – вдруг заговорил кракен, опомнился и закончил иначе, чем собирался, – отвлеклись, а угроза была велика и требовала срочных мер. К тому же мы побоялись, что Ма и Чо будут сильно наказаны.

– Сильно? Это как? – Миллхаус почти прижался носом к стеклу, но Морис спокойно стоял, даже не вздрогнув.

– Сожрете, – добавила уже я.

– Это было бы слишком просссссто, – прошипел ректор, – месяц ежедневного безвылазного дежурства на башне! Мне безразлично, кто из вашей компании тут поселится и как все это будет происходить. Я хочу теплую погоду не выше двадцати пяти градусов, без ветра и осадков. Весь месяц. А теперь приступайте!

Стекло все-таки не выдержало напряжения и, покрывшись густой сеткой трещинок, осыпалось на пол мелким крошевом. Дракон набрал воздуха и со всей силы дунул, выметая каменную пыль и остатки стекла. Морис с ограми спрятались за мной, чтобы не разделить участь мусора.

Напоследок перед нами из тучки-портала шлепнулись три тощих книги, а потом ректор заложил круг над башней и пошел на взлет.

Почему-то во время его отлета я явственно видела средний палец, который нам показывал его хвост.

– Не густо, – Морис поднял книги и присвистнул: – «Как управлять погодой», «Как контролировать силу» и справочник по ремонту для начинающих. Да он издевается!

– Конечно, – съязвила я, – мы же уже не начинающие.

Тут сзади кто-то угрожающе зарычал, и от испуга я чуть не вышибла собой последнее целое окно.

– Отдай!

– Нет, ты отдай!

Наши доблестные добытчики с одной извилиной на двоих принялись делить три куска золотой посудины, едва ректор показал нам свой влиятельный зад. Меня аж затрясло – шутка ли, из-за чьей-то внезапно прорезавшейся жадности мы все снова в… в метеобашне. В полной метеобашне!

– Ма! Чо! – кракен отважно втиснулся между ограми и, отобрав третий из кусков злополучной посудины раздора, перекинул мне. – Это не просто кусок блестяшки!

Я хотела было отшвырнуть подарочек, но пригляделась повнимательнее, и кончик моего хвоста где-то там, на улице, похолодел в дурном предчувствии. Что это все мне напоминает…

Я подобрала остальные куски и соединила.

– Это планшет!

Дальнейшее со стороны прозвучало как долгое эмоциональное шипение, которое, к сожалению, никто разобрать не смог. Но посыл оценили. Морис подтащил ко мне стол, и мы сложили умерший смертью храбрых гаджет и грустно на него уставились. Расколотый дисплей в центре тарелки истерично мерцал, не зная, то ли ему продолжать работать, то ли выключиться нафиг. Иногда на какой-то из частей вспыхивали загадочные числа и картинки, и погода за окнами менялась, как по щелчку пальцев. Я грустно подумала, что наша с Морисом помощь, кажется, сделала только хуже.

– Может, в справочнике есть что полезное, – без особой надежды протянул Морис и зашуршал страницами. Огры сообразили, что крепко влипли, и пристыженно молчали. Это был просто крах всего. Однако в следующий момент стало еще хуже.

Поскольку часть меня вывалилась из двери и расположилась на ступеньках, я эту самую часть видеть не могла, но явственно ощутила, как кончик моего хвоста сначала отодвинули, а потом осторожно погладили. Я и понятия не имела, что хвост может быть таким гиперчувствительным.

– Морис!

– Что? Что еще? – не на шутку испугался он, даже окрас поменял.

– Меня внизу кто-то лапает!

Я застыла, боясь спугнуть извращенца. Огры смекнули, что это шанс исправиться, и ломанулись вниз наперегонки, Ма оказался проворней и первым сиганул в окно, Морис побежал по лестнице.

– Рит! А ты уверена, что там кто-то был? Кроме твоего хвоста, никаких посторонних тут нет, – проорал снизу кракен, а Ма согласно прорычал. Может, у меня тоже начинается стрессовая линька? И бывает ли она у горгон? И что мне делать, если мои змеи начнут линять? Мазать бальзамом, пить витамин D и есть насыщенную животными жирами пищу?

Почему я вообще об этом думаю, когда моего хвоста грязно домогаются?!

– Когда тебя за щупалки тискают, ты замечаешь? – огрызнулась я и подкинула Морису крамольную мысль, – Иди растолкай Рэнди, а то нечестно, мы отдуваемся, а он лежит, страдает.

Мной двигала вовсе не вредность. Рэнди сейчас на пользу смена обстановки, хотя и нам дополнительные руки лишними не будут. Да и вообще, спокойнее, когда мы все в одной лодке, даже если это не лодка, а целая (уже не очень) башня.

Мориса уговаривать не пришлось, и в окно я видела, как он шел в сторону общежития. Огры остались охранять меня и остатки порченого казенного имущества и с завистью смотрели на блестяшку у меня в руках.

– Вы же понимаете, что во все это вляпались мы только из-за вас?

– Красиво блестит, хотели взять, – признался Чо и виновато потупился.

– Как вас вообще угораздило влезть в метео-башню?

Я вот о ее существовании вообще не подозревала.

Ма поскреб лысый затылок.

– Пробежка, – прогудел он. – Обязательно надо. Брат врезался.

Ну просто конспект мыслительной цепочки от ленивого студента. Я нетерпеливо постучала когтем по столу.

– Вы бегали по окрестностям, и Чо врезался в башню? Серьезно? Как можно не заметить башню?

Чо пожал плечами и внес свою лепту в рассказ:

– Больно врезался. Потом зазвенело.

– В голове?

– Нет. Там, – Чо многозначительно поднял палец. И если он не имел в виду, что сотряс небеса, то это от столкновения твердого лба и старой кирпичной кладки со своего места слетел бывший планшет.

– Хороший был звук, – мечтательно протянул Ма и со значением добавил: – Ценный.

– Бесценный, – передразнила я и вздохнула. В самом деле, призывать их к ответу, все равно что стыдить трехлеток, – Это был прибор, который управляет погодой, и, если мы не придумаем, как его заменить, ректор вернется и оторвет нам всем бошки.

Ма и Чо расстроенно вздохнули и принялись за привычную работу, убирать последствия своей драки. А мне за это время было бы неплохо превратиться обратно, потому что эти анонимные заигрывания с хвостом мне не понравились.

Потом огляделась и вписала в план на день найти плотника, стекольщика и пару уборщиков.

Стоило подумать об уборщиках, как мой хвост снова подвинули и, судя по ощущениям, сделали это какой-то палкой. И если это не лопата, то… метла? Я судорожно сглотнула, вспомнив единственного знакомого человека с метлой, которому я еще должна вернуть сломанный уборочный инвентарь.

– Как тут у вас весело, – заявил Сорамару, выныривая из-за чешуйчатого кольца, преграждающего дверь. – Господин ректор просил передать подарочки.

Передо мной на пол шлепнулись швабра и ведро с водой, а из необъятных рукавов рабочего халата добрый китаец извлек перчатки, тряпки и баночку с чистящей пастой. Я вовремя зажала рот ладонями и чихнула.

– Эй, а… а… апчхи! А помочь?

В ответ я наткнулась на такой взгляд, что инстинктивно прикрылась кольцом хвоста.

– А если бы некоторые не ломали выделенные им артефакты, то я бы мог и помочь, – парировал Сорамару, – но теперь, исключительно из чувства справедливости, не буду. Удачной уборки, вредители.

Я смотрела, как он гордо вышагивает по лестнице, и представляла, как через пять лет нахожу в дипломе надпись «Уборщица высшей категории» в графе «специальность».

– Похоже, к концу учебы мы может открывать собственную фирму по уборке, – озвучил мои мысли Морис, втаскивая внутрь все еще зеленого Рэнди.

– Ма… Марго? Что случилось?

Он с удивлением осмотрел разгром и мой хвост, разложенный по всем уцелевшим поверхностям. Чтобы посмотреть мне в глаза, ему пришлось изрядно задрать голову.

– Впряглись за некоторых, – красноречиво стрельнул глазами Морис, и огры, к их чести, слегка покраснели, признавая вину, – альтернативно одаренных.

По-быстрому введя Рэнди в курс дел, мы, точнее, они, принялись за работу. Стараниями Ма и Чо предметы мебели уже стояли на положенных местах, а осколки были сметены в кучку, оставалось только вынести мусор и решить проблему со сквозняком. Спальню с видом на звезды я представляла себе не так.

– Может, ты уже как-нибудь уменьшишься? – намекнул Морис. – Ничего не имею против женщин с чешуей, но сама понимаешь.

Ха, можно подумать, я тут от себя в восторге. Кое-как умостившись в уголке, насколько это возможно, я вооружилась методичкой «Как контролировать силу». Ну, назовем это брошюркой, потому что текста было мало, а советы сводились к «дышите глубже» и «представьте, что вы часть космоса». Я себя собой-то с трудом представляла, какой уж тут космос… Однако от безысходности все-таки решила хотя бы попробовать.

«Закройте глаза, расслабьтесь. Представьте себя в теплой воде, волны мягко колышат лазурную гладь океана. Вы в полной гармонии с миром, а мир в гармонии с вами. А теперь медленно выдохните…»

На моменте выдоха волны пошли по мне уже в реальности, и хвост начал стремительно складываться. При этом меня сильно дернуло вниз, потом вбок, я врезалась в стену головой и под шипение разнервничавшейся шевелюры грохнулась на пол, задрав к потолку внезапно такие легкие и неповоротливые ноги. Ноги! Я села и обнаружила себя в центре всеобщего внимания. Обрывки блузки кое-как прикрывали мне грудь, а вот юбку я потеряла.

– Помогите, я ослеп! – патетично воскликнул Морис и, ловко сдернув с окна портьеру, швырнул в меня. Я завернулась в нее на манер древнеримского воина и победоносно уперла руки в бока.

– Я снова в строю, парни.

– Ты себе на… на платье наступила, – робко сказал Рэнди. – Подожди, я сейчас.

Он, как настоящий мужчина, снял с себя безразмерный рыжий свитер и протянул мне. В обновке я была как в мини-платье, выгодно выставив на обозрение голые бедра, но прикрыв самый срам. И наконец-то стало немного теплее.

– Мы все, – оповестил Ма, и Чо ударил рукоятью метлы об пол.

– Сколько времени прошло? – Вдруг захотелось кушать, а на обед нас никто не позвал. – Мы же так все пары пропустим.

По всему выходило, что кроме первой прошло еще полтора занятия, то есть учебный день весь дракону под хвост.

Морис подошел к бывшему оконному проему и помахал мне рукой.

– Это там не твоя новая подружка? – спросил он и указал на угрюмо вышагивающую по дорожке Мию О’Ши. Сама бы она ни за что не пришла, так что, наверное, заслали передать конспекты лекций или очередную домашку. И я бы предпочла кандидатуру поприятнее.

– Как я ненавижу тебя, Кудряшова! – паучиха с порога принялась плеваться ядом. – Меня сняли с персональных занятий с Лайзом из-за тебя! И отрабатывать тут заставили! Ты за это ответишь!

– Упс, – одновременно с Морисом выдали мы. Видимо, секретарша в ректорате напутала и отправила Мию к нам только потому, что Кирра до этого была в нашей веселой компании.

– Я тебе покажу «упс», змеюка шершавая! – Мия ринулась на меня, Морис не растерялся и весьма удачно подставил щупальце, паучиха зацепилась и с грохотом пронеслась лицом вперед навстречу свежевымытому полу.

Не долетела, и то хорошо.

– Тикаем! – крикнула я и первой ринулась обратно в учебный корпус. Дежурства дежурствами, а обед никто не отменял.

Глава 26

В столовую мы завалились буквально в последние минуты, съели, что успели, а что не успели, воровато заныкали по карманам или, как в моем случае, в рукава чужого свитера. И именно в таком виде мне пришлось предстать перед компанией кураторов, заглянувших на огонек в общую столовую.

– Это не твоя студентка? – поинтересовалась у Амилоты красивая женщина откровенно восточной наружности. Хотя правильнее будет откровенной и восточной. Густо подведенные черной краской глаза блестели весельем, и я поежилась. Мало приятного быть объектом для шуток. – Если бы не прическа, сказала бы, что она из моего племени.

Амилота бесстыже закатил глаза.

– Моя…

– Да с каких это пор я… – вырвалось у меня, но Морис ловко пихнул меня коленом под зад. Обидно, но отрезвляет, – Здрасте еще раз.

– Кууууушаааать! – завыл Куросаки и потянул Амилоту за рукав. – Куросаки хочет кууушааать!

Вся столовая была поставлена об этом в известность. Халиса Мехтеб усмехнулась и, покачивая крутыми бедрами, проплыла мимо. Амилоту протащили на буксире.

Я обернулась и показала его спине язык.

В комнате было темно и пусто. Я сразу полезла в шкаф и ничуть не удивилась, найдя там неубиваемую форму, совершенно точно погибшую смертью храбрых меньше часа назад, чистенькую и отглаженную складочка к складочке. В сумку отправился стратегический запас белья и туалетные принадлежности. Оставалось решить самый насущный вопрос – на чем спать? Кроватей в метеобашне я не приметила, других помещений, кроме кабинета дежурных, не видела, а спальным мешком меня академия не снабдила – досадное упущение со стороны администрации. Плюнув на то, как буду выглядеть по пути обратно, я свернула плед вместе с одеялом в рулон и кое-как зажала локтем. Комфорт дороже.

На улице валил снег, красивыми такими крупными хлопьями. Мои змеюшечки недовольно зашуршали и свернулись клубочками, покрыв мне голову подобием чешуйчатых бигуди. Вот, кстати, нормальная реакция хладнокровных на зиму – свернулся и дрыхнуть, я пожалела, что не могу сделать так же. Повезло, что, пока собирала по ящикам шмотки, нашла черные шерстяные чулки, так что все от пяток и чуть выше колен было в относительном тепле. Чувствовала я себя при этом японской школьницей с фоток всяких сомнительных сайтов. Еще издалека я приметила пару громил, споро орудующих лопатами для чистки снега, присмотрелась и узнала наших огров, приносящих обществу пользу. А точнее, нам, потому что они как раз почти закончили расчищать подход к метеобашне. На лысых макушках у них покоились шапки-ушанки, придававшие суровым грубым лицам даже толику очарования.

– Откуда обновки? – спросила я, поравнявшись с братьями, и вовремя успела присесть, чтобы пропустить над головой снеговой заряд, пущенный лопатой Чо.

– Куратор передал, – прогудел Ма и врезал брату по шапке, – Куда бросаешь, дебил?

– Ты че?!

– Это ты че?!

Лопаты были тут же отброшены, а я поспешила подальше от места будущего снегового побоища. Чем бы дитятки ни тешились, лишь бы башню не сломали.

Из-за поворота мне в лицо прилетел снежок.

– Попал, попал! – обрадовался Морис, но при виде моего красного и не очень довольного лица спрятал руки за спину. – Случайно вышло, ха-ха.

У него из-за плеча выглянул Рэнди, оценил ситуацию и спрятался обратно.

– Где Мия?

– Когда мы вернулись, ее тут не было, – ответил Морис и забрал у меня одеяло. – Пока зачинщики этого безобразия заняты физическим трудом, надо бы составить график дежурств. Было бы глупо торчать тут всем постоянно.

– Но ректор… – заикнулся Рэнди.

– Что ректор? – передразнил Морис. – Ты его здесь видишь? И я нет.

– А он нас наверняка видит.

Тут даже Морису нечего было возразить, потому что в вездесущность нашего господина ректора верили все. Даже оглянуться захотелось.

– Голосую за график, – высказалась я. – Но Ма и Чо из него надо как-то выпилить.

Мы поднялись в комнату дежурных, где уже волшебным образом появилось стекло в панорамном окне. Чьих рук это дело, спросить было не у кого, но я подозревала, что одними шапками-ушанками Амилота не ограничился. Благодетель наш анонимный.

В углу обнаружилась раскладушка, куда после длительной процедуры, собственно, раскладывания, Морис сгрудил одеяло.

– Предлагаю дежурить по двое, – сказал он и достал блокнот и ручку из недр своего камзола. – Пока один спит, другой сидит и… сидит.

Никто из нас не представлял до конца, что именно от нас требуется, кроме постоянного пребывания тут в ссылке. Я забрала у Мориса блокнот и вырвала страницу.

– Первой буду я, – и вписала свое имя наверху страницы.

– Я с тобой, – торопливо вставил Морис, пока Рэнди открывал рот. – А Рэнди и наша новая сестрица разберут по огру, чтобы их как-то сдерживать.

Я представила, как Мия будет сдерживать, скажем, Чо, но потом вспомнила коконы из паутины и скривилась. Эта точно справится.

– А почему я с Чо? – Рэнди заглянул в график и надул губы. – Он же злопамятный.

– Можешь поменяться с Мией.

Рэнди рассудил, что хрен редьки не слаще, и покачал головой.

До вечера решили посидеть вместе, Морис нашел колоду карт и организовал развлечение. Вернулись Ма и Чо, побитые, но довольные собой, и игра стала азартнее. И немного опаснее, потому что играли на щелбаны – на раздевание я играть отказалась.

Однако, получив третий щелбан от Ма, пусть и довольно бережный, я почувствовала легкую мигрень.

– Пойду почитаю руководство по управлению погодой.

Причина для бегства была приличной, так что меня не стали отговаривать, тут как раз пришла кислая, как ведро лимонов, Мия и села так далеко от нашей компании, как смогла, и оттуда бросала на меня яростные взгляды.

«Система управления погодой в Академии Небытия полностью автоматизирована, – прочитала я, с трудом сконцентрировавшись на руководстве. – Необходимые настройки вбиваются оператором и меняются в соответствии с нуждами не чаще трех раз в сутки. Основные показатели: температура в дневное время, температура в ночное время, атмосферное давление, влажность и осадки. Чтобы установить нужные значения, возьмите управляющий артефакт…»

Ага, приплыли. Управляющий артефакт, он же, по-нашему, планшет, он же золотая тарелка, лежал в разобранном состоянии на столе и ничем управлять уже не мог. Я открыла содержание в конце брошюры в надежде увидеть раздел о технических неисправностях и способах их устранения.

А вот фиг тебе, Риточка, а не решение всех проблем.

Я не швырнула книжонку на пол только потому, что на меня смотрела Мия, а показывать ей свою беспомощность – последнее дело.

– Ну, как успехи? – подлил масла в огонь Морис. Этой хитрой заразе волшебным образом удавалось выигрывать почти постоянно, и его лоб, в отличие от лба Рэнди, оставался относительно нетронутым.

– Почему бы тебе тоже не начать просвещаться?

– Чтобы отнимать у тебя лавры первооткрывателя? Нет, как джентльмен, я уступаю даме.

Он с видом победителя сбросил карты на стол, и Ма подставил лоб для щелбана. Как бы наш кракен не старался, он скорее пальцы себе отшибет, чем доставит Ма хоть какое-то неудобство. Так ему и надо, джентльмену головоногому.

Но ко мне подошел Рэнди и раскрыл на тощих коленях учебник «Как контролировать силу». На мой вопросительный взгляд он смущенно ответил:

– Ну вдруг тут что-то полезное найдется?

– Кроме сомнительных дыхательных практик?

– Не думаю, что ректор делает хоть что-то просто так. Если он дал нам именно эти три книги, значит, в них есть какой-то секрет.

Да уж, вера Рэнди в Миллхауса Дрея крепла день ото дня. Скоро он построит ему алтарь и будет поклоняться утром и вечером, главное, чтобы жертвы не приносил.

От нечего делать я взяла почитать про ремонт и, к своему удивлению, в оглавлении наткнулась на пункт про основные принципы применения магии в мелком бытовом ремонте.

– Так, ладно, мальчики и девочки, – протянул Морис и зевнул, – я откланиваюсь, удачи дежурной парочке.

– А разве сейчас не твоя очередь? – спросил Рэнди.

– Я подумал и решил, что лучше начнет кто-нибудь другой.

От такой непрошибаемой наглости у Рэнди отвалилась челюсть. Парни вступили в бессмысленную полемику в духе Ма и Чо, а я водила пальцем по гладкому книжному листу.

– Ребят.

– Кто чаще выигрывал в карты, тот и определяет очередность.

– Мы о таком не договаривались!

– Ребят…

– Так не терпится в свой подвал уползти?

– А твои предки вообще в глиняных горшках прятались!

– Ребята! – заорала я уже в голос. Эти двое, если зацепились языками, могли до утра развлекаться спорами. – Я знаю, как починить управляющий артефакт.

Морис втянул щупальце, которым яростно тыкал Рэнди в грудь.

– Да что ты говоришь? И как же?

Я не стал зачитывать весь параграф, просто передала самую выжимку.

– Если я правильно поняла, механизм работы этого планшета основан на сплетении магии Земли и Воздуха. Вроде как такое сочетание настраивает его на погодную волну. И если магическая функция будет восстановлена, физически он сам… склеится. По крайней мере, у меня сложилось такое мнение.

Я покосилась на две книги перед собой. Как бы фантастично все это ни звучало в пересказе, удивления не было. Какое вообще может быть удивление в таком месте и в такой компании. Способность удивляться, видимо, вообще отмирает первой.

– Воздух… – задумался Морис. – У кого из нас Воздух?

– У Кирры, – ответила я прежде, чем подумала. – Ни у кого, получается.

– У меня.

Из своего угла подала голос Мия, про которую мы успели совсем позабыть.

– Да ладно, – хмыкнул Морис. – Не шутишь?

– В отличие от вас, у меня хватает ума не тратить время на тупые шутки, – язвительно ответила она и поднялась. – Я все ждала, когда вы окончательно зайдете в тупик. Поразительно, каких только отбросов не набирают в студенты.

– Можно я ее в окно выкину? – сквозь зубы процедил Морис.

– Нет, – так же тихо ответила я, – ты же джентльмен. Это сделаю я.

– Кого надо выкинуть? – отреагировал Чо. – Чо выкинет. Чо не трудно.

Мы втроем синхронно накрыли лица ладонями и вздохнули.

– Ну так что? – нетерпеливо перебила Мия, которая, кажется, не оценила нашего мини-спектакля. – Будем что-то делать, или вы вообще ни на что не способны?

Мне стала немного понятнее ее страсть к Лайзу Амилоте. Что-то такое в их манере поведения есть общее. Может, они просто одинаково бесят меня своим чувством превосходства над другими?

Морис подошел к стене, достал авторучку и вычеркнул себя из первой строки графика, а сверху кривовато вписал Мию.

– Вы отлично дополните друг друга, – объяснил он и, на всякий случай защитив лицо руками, добавил: – В магическом смысле!

– Предатель! – Я швырнула в него первой попавшейся книжкой, но та оказалась слишком тонкой и легкой и немного не долетела. – Вот и вали отсюда!

– Это все ради общего блага.

– Вот придешь завтра меня сменять, я тебе покажу общее благо!

Рэнди попятился к двери спиной, чувствуя в воздухе опасные искры. Ма и Чо пожали плечами и попытались выйти одновременно, застряли и, пихаясь и рыча, кое-как вывалились на лестницу. Мориса так вообще сразу след простыл.

И тут я вспомнила, что самое время идти на встречу с Амилотой, а я тут застряла…

Распахнув дверь, я высунулась и заорала:

– Я вам это еще припомню!!!

Мия за спиной насмешливо хмыкнула и зашуршала страницами так издевательски, будто точно знала, что именно этим вечером накрылось у меня медным тазом. Я нашла в себе силы перестать истерить и вернуться за стол.

– А ты сама-то справишься? – спросила я, и змейка возле уха агрессивно зашипела, высунув тонкий язычок. Ей паучиха тоже не нравилась. Если бы знала, что она сегодня будет спать под моим одеялом, притащила бы какое-нибудь старье из подвала.

Мия подняла голову и смерила меня презрительным взглядом.

– Попробуй сначала спросить это у себя.

Я втянула носом воздух.

– Ты…

Мы скрестили взгляды, и осколки тарелки между нами завибрировали, как будто отзывались. Мия первой скосила на них глаза.

– Мы же еще даже не начали.

– Как сказать, – ответила я и подняла ладонь, под которой стол уже начал частично каменеть. Мия нервно провела рукой по волосами, шевелящимся от несуществующего сквозняка.

«Вы отлично дополняете друг друга», – сказал Морис, и я чуть не рассмеялась. Подходим идеально – для начала внепланового апокалипсиса.

– Давай просто сделаем это? – процедила я, и Мия нехотя кивнула. Мы устроились поудобнее друг напротив друга и, сдвинув потеснее три части тарелки, положили на них кончики пальцев. Я постаралась максимально аккуратно призвать свою магию, чтобы не стало еще хуже, и золото задрожало.

Волосы Мии зловеще шевелились, но в целом она явно умела себя контролировать. А потом стало не до наблюдений за идейной соперницей.

– Кстати, это долго надо делать? – спросила я, и она спокойно ответила:

– Минимум пять часов.

– Пя… Пять часов?!

Простите, куратор, прости, постелька. Сегодня я точно загнусь на благо спокойствия ректора.

Или заработаю геморрой, что еще хуже…

Глава 27

Не знаю, может ли кто-то со стороны связаться со мной по браслету, но, кроме Мориса и Рэнди, за ночь никто не попытался меня отвлечь. Не то чтобы я ждала кого-то конкретного, но… Черт возьми, я ждала! Есть же такие мужики, у которых руки отвалятся, если сами девушке позвонят.

Мия косилась на меня с подозрением, но вроде бы без злорадства, а то я уже почти подумала, что угодила в ее масштабную ловушку. Привет, паранойя. Когда через четыре часа (спасибо, что не пять) можно было отвалиться на спинку стула, ощущения были как у столетней бабули – позвоночник буквально осыпался, попа болела, а глаз смотрел на глаз.

– Я спать, – и поползла к раскладушке. Ничего не знаю, мое одеяло, мое спальное место. Отрубилась мгновенно, безо всяких непрошеных мыслей на ночь, закрыла глаза, а потом раз – и утро. А заодно и сопутствующее ощущение полного, конкретного недосыпа во все лицо.

Я сначала даже не поняла, где нахожусь и почему это место так не похоже на мою комнату. А потом увидела Мию, дремлющую за столом, и настроение окончательно помахало ручкой. Пошевелилась и потревожила пружины раскладушки, скрип, наверное, слышали даже в общежитии.

– А? Что? – сонно забормотала Мия, оторвав лохматую голову от столешницы. Вот странно, но мне даже злорадствовать над ней не хотелось. Настенные часы уже даже не намекали, а буквально вопили, что если не поторопимся, останемся без завтрака…

А, нет, точно останемся.

– Проспала!!! – не своим голосом заорала Мия и опрокинула стул. Сигнал для студентов звучал в общежитиях, тут, разумеется, в нем не было смысла. Я почти испугалась, а потом вспомнила, что по нашему же графику сегодня можно не суетиться. О чем я и сказала своей невольной партнерше.

– Плевать я хотела, это все ваши проблемы, – огрызнулась она и перекинула ремешок сумки через плечо. – Я учиться.

– Боишься, там без тебя Лайза уведут? – бросила я ей в спину. Паучиха споткнулась, постояла пару секунд и торопливо скрылась за дверью.

Я осталась в гордом одиночестве.

По-хорошему надо бы сходить к себе, помыться, но за неприметной дверкой обнаружился санузел – без излишеств, но мне хватило, и унитаза с раковиной и полотенцем. Теперь осталось разобраться, в чем заключается суть работы. Как я поняла, хоть комната именовалась дежурной, дежурный сам по себе не требовался, разве что прийти раз в день и проверить настройки. Кстати, об этом.

«Планшет» мы починили. Реально. Не знаю, как это работает, но осколки слились в единое целое, «дно» засветилось и стало похоже на круглый экран. Опыт показал, что экран сенсорный, и я покопалась в опциях чудо-артефакта, пока не нашла те настройки, о которых говорилось в руководстве, выставила температуру, как хотел ректор, на глазок накидала влажность и давление и ткнула в иконку с солнышком. Идеально, я считаю. За панорамным окном стало гораздо светлее, и пусть на небе по-прежнему не появилось признаков хоть какого-нибудь светила, ощущения были как в погожий майский денек. Мои змеюшки раскрутились и потянулись к теплу и свету.

– Благодать… – удовлетворенно протянула я и закинула ноги на стол. Впереди меня ждал день полного расслабона, я приготовилась постигать дзен и прогревать косточки, но уже через полтора часа поняла, что так можно и с ума сойти. Скинула ноги со стола и задумалась.

Безделье – это хорошо, но дома у меня был интернет, смартфон и сериалы по телевизору, а тут только вид из окна и несколько страниц конспекта, в котором я уже ничего не понимала, отвыкла писать, да и когти мешали. Но чем же себя занять?

Лучше всего в памяти сохранился короткий фрагмент лекции Миллхауса Дрея, я бы дослушала до конца, если бы не экстренная ректорская спячка. Как только начинала думать о существовании Светлого факультета, вспоминала потасовку в «Белой лошади». Впечатление о себе потенциальные «светлые» студенты оставили не очень светлое. Конечно, везде отморозков хватает. Однако суть не в том. Среди них была Светка, вся такая в белом и с взглядом человека, который увидел привидение. Впрочем, не так уж она и не права.

К счастью или нет, процесс адаптации притупил тоску, я все реже вспоминала свою прошлую жизнь, даже родителей, чего уж говорить о подружке, но взамен обострились некоторые другие эмоции – например, нездоровое любопытство.

– Почему это нездоровое? – сама у себя спросила я за неимением собеседника. – Интерес вполне логичный.

Решительно поднявшись со стула, я потянулась, стащила шерстяные чулки и, бросив их на раскладушку, направилась к выходу. Планшет тут и без меня справится, а мне надо размяться и – я погладила пустой животик – найти, чем перекусить. На карте еще что-то оставалось, путь в магазин я помнила, временем располагала. Так почему бы и не да?

Днем бумажные фонари не горели, но красную изогнутую крышу все равно было видно издалека, а перед крыльцом чуть в стороне от ступеней за пластиковым дачным столиком двое играли в шашки. Я прибавила шагу и скоро разглядела увлеченные лица игроков – уборщик и продавец, сладкая парочка азиатской наружности.

– Ха! – уборщик азартно шлепнул белый камешек на доску. – Накося выкуси!

Из длиннющего шелкового рукава продавца высунулась невозможно белая, с нежно-голубоватым отливом ручка и когтистым пальцем подтолкнула черный камешек. Лицо уборщика мигом поменялось, он вскочил, снова сел, погрозил сопернику кулаком и призадумался над следующим ходом.

– Во что играете? – спросила я, чтобы меня, наконец, заметили.

– Вейци, – уныло отозвался уборщик. – Ты жульничаешь, лао Вэй! Я все видел!

Пока они снова не увлеклись, я поспешила вклиниться в разговор:

– А что это за игра такая? – Я поискала взглядом стул, не нашла и просто встала рядом. – На шашки похожа. Китайская?

– Как догадалась? – хмыкнул продавец.

– Потому что вы оба китайцы.

Белая костяшка выпала у уборщика из пальцев.

– Это оскорбление! – заорал он и хлопнул по столу так, что доска подпрыгнула, и двухцветные камешки с грохотом рассыпались по столу. – Я не имею к нему отношения!

И ткнул пальцем в продавца. Тот был слишком похож на куклу, чтобы выражать эмоции, но по тому, как всколыхнулась приклеенная ко лбу бумажка с заклинанием, вздохнул.

– Собака ты японская. Забыл, что вы нашу письменность сперли? Вы наполовину китайцы, если не больше.

– Не сперли, а переработали. Это разные вещи, кукла ты китайская.

Назревал культурологический спор с элементами взаимного унижения на национальной почве, из которого я уже поняла, что ошибалась на счет уборщица.

– И Сорамару – это японское имя, – хмуро бросили уже мне, пришлось состроить виноватую мордашку.

– Буду знать, господин Сорамару. Вижу, вы… хм… друзья?

– Враги! – хором ответили они и надулись, как мыши на крупу.

Я склонилась над доской, но шашечки разлетелись, и даже если бы я захотела, не разобралась бы в принципе игры. Впрочем, интересовало-то меня другое.

– Кстати, – будто между прочим заговорила я, – а вы давно работаете в академии?

– Да всю жи… смерть, – ответил Сорамару и начал по памяти расставлять шашечки на доске. – А что?

– Да вот задумалась тут. Нам про Светлый факультет толком ничего не рассказывали, только то, что он есть, – я выдержала паузу. – И мне показалось, что ректор их, скажем так, недолюбливает. С чего бы? Разве мы не одно учреждение? Или есть какие-то подводные камни?

Получилось как-то кривенько, но подвести к нужной теме аккуратно не получилось. Разумеется, эти товарищи насторожились.

– Не суй нос, пока не откусили, – посоветовал продавец.

– Ли Вэй, – мягко осадил его Сорамару, – нечего хвалиться тысячелетней историей, если не можешь с девушками нормально разговаривать.

Я замерла в ожидании продолжения, но вместо этого хитрый уборщик продолжил расставлять камушки по доске.

– Ммм… Так все-таки?

– Кто может понять замыслы вселенной? – пожал плечами Сорамару и покрутил в пальцах белую шашку. – В полном небытии нет ни света, ни тьмы, но само оно – истинная светотень, из которой исходит все, даже то, что нам, простым и мелким существам, кажется незыблемым и вечным. Нет смысла ломать голову над вещами, постичь которые невозможно.

– Пусть все идет путем Дао, – веско добавил Ли Вэй. – Но ты опять жульничаешь, собака японская.

Они опять сцепились, а я отошла, мысленно костеря на все лады их знаменитую восточную философию. Дао, блин. Ведь явно специально мне голову морочили. Почему? По приказу ректора? Тут без пачки чипсов не разберешься.

К слову, о них.

Пришлось снова прервать игру, чтобы затариться вкусняшками. Баланс карты неуклонно двигался к нулю, но я решила, что надо баловать себя, пока есть возможность – и побаловала, закинув в корзину две пачки чипсов со вкусом сыра, кофе 3 в 1, пакетик жевательного мармелада и упаковку сосисок, которые в башне все равно готовить не на чем, но и так сойдет. Зусман, вон вообще говорил, что горгоны кровью питаются, что мне сырые сосиски? Тьфу.

Со съестным набором истинного студента я направилась в обратный путь. Возвращаться на дежурство не хотелось, и я шла максимально медленно, практически ползла, любуясь видами и считая ворон. Вот без шуток, этих товарищей в Академии Небытия хватало, как голубей на городской площади. Я по пути успела открыть одну пачку чипсов и от широты души раскрошила одну чипсинку птичкам. Птички прикола не поняли, скосили на меня блестящие черные глаза, мол, сама свою химозу ешь.

– Ну и дура, – сообщила я ближайшей вороне.

– Не советую вступать в конфликт, – раздался откуда-то голос. – Некоторые из местных ворон работают камерами слежения.

– Работают… что? – я обернулась и столкнулась нос к носу с Ицли. – Напугал! Кто же так подкрадывается к людям?

Змееныш (а почему-то вызывал он у меня исключительно негативные ощущения) широко улыбнулся и сделал попытку подцепить меня под локоток – неудачную.

– В академии нет ничего, что было бы тем, чем кажется, – снисходительно пояснил он.

– Очень глубокомысленно, – фыркнула я. – Мне отсюда надо начинать бояться или как?

Ицли картинно всплеснул руками.

– Ну что ты! Я же не пугаю тебя, просто делюсь информацией. Такие, как мы, должны держаться вместе. Понимаешь?

– Нет, – совершенно искренне ответила я. – Не понимаю.

– Мы особенные. Змееподобные во всех культурах чтились как божества или божественные посланники. Ты, наверное, заметила, как мало змей среди студентов. Только ты и я.

– Морис вообще в единственном экземпляре.

– Это другое.

– Слушай, – перебила я и на всякий случай выставила перед собой ладонь, пресекая попытки сближения, – можешь считать себя исключительным и неповторимым, но иногда это доводит до психолога. И прости, мне надо возвращаться на дежурство.

Я прибавила ходу. Интересно, он так ко всем пристает со своей «божественностью», или это способ подката такой? Если второе, то у меня для него плохие новости.

– Рита, подумай над моими словами! – крикнул он мне вслед. – Я найду тебя!

А вот это уже прям строчка из триллера. Скоро по коридорам буду только с Морисом и Рэнди гулять, а если припечет, то и с ограми под ручку.

Я так спешила, что не сразу заметила, что за мной гонятся. Вот же настырный! В прошлой жизни наверняка был маньяком и извращенцем.

– Кудряшова! Маргарита Кудряшова! Да подождите же!

Полным именем меня не часто называли, и заканчивалось это не очень, что было отличным поводом для ускорения, но тут перед лицом возникла рассерженная тучка. Как я поняла ее настроение? По слабому разряду молнии, стрельнувшему мне в нос. Спасибо реакции, я отскочила, едва не выронив покупки.

– Это беспредел!

– Маргарита Константиновна, прошу вас следовать за мной, – раздался из тучки вежливый, но непреклонный женский голос. Вроде бы так разговаривала секретарша ректора, та, что с декольте до пупка.

Я беспомощно оглянулась, аллея позади была пуста, не видно даже назойливого змееныша. Теряясь в догадках, что опять не так, я расправила плечи и максимально невозмутимо уточнила:

– Следовать куда?

– В баню, Маргарита Константиновна. В баню.

Глава 28

Пара было столько, что я в нем потерялась.

– Сюда, пожалуйста.

Ориентируясь по голосу, я повернулась и с вытянутыми руками побрела сквозь горячую водяную взвесь. От жара блузка мгновенно прилипла к телу. Да уж, про баню это была не шутка.

Идя за тучкой, я все пыталась разгадать смысл услышанного, наверняка какой-то шифр или шутка. Серьезно, какая еще баня посреди дня? И я вообще-то еще на дежурстве. Но версия с шифром отпала сама собой, когда тучка притормозила возле порога, где вместо привычной двери проем закрывала плотная занавеска, а за ней все терялось в тумане. Пахло хозяйственным мылом, цветочной отдушкой и, как ни странно, уксусом. Я зажала нос.

– Ну и вонища. Что мы тут делаем?

– Для вас важное задание, – отчеканила тучка голосом секретарши ректора. – Оказать помощь в одном деликатном деле.

– Насколько деликатном?

Я, смею заметить, симпатичная одинокая девушка в самом соку, которую привели в баню, ничего не объясняя, для некоего деликатного дела. А это часом нельзя расценивать как совращение?

– Маргарита Константиновна… – со вздохом начала говорить тучка, но ее прервал страшный гулкий звук, от которого завибрировало все, от пола до моего желудка. Я бы даже сказала, у меня все кишки задрожали.

Потом что-то упало с грохотом рухнувшего с пятого этажа холодильника.

– Знаете, – хрипло сказала я, – у меня так-то дел полно, да и метеобашня без присмотра. Пойду я, наверное…

Занавеска, скрывающая от меня заветную свободу, была так обманчиво близко, но я шага сделать не успела, как была схвачена за запястье мокрыми скользкими пальцами.

– Только попробуй свалить, Кудряшова, – прошипел голос из тумана, – и я тебя подушкой во сне придушу.

– Мия?!

Арахна не ответила и с недюжинной силой в тонких ручках поволокла меня за собой в самую гущу, так сказать, событий. Подлая тучка уже давно испарилась, так и не пояснив, что за дело такое деликатное поручили именно мне. Хотя, видимо, не только мне.

Мия затащила меня за ширму, где за пеленой пара я увидела темную гору.

– Это что еще за чертовщина? – вырвалось у меня.

– Скажи спасибо, что эта «чертовщина» крепко спит, – огрызнулась Мия и сунула мне в руки круглую проволочную щетку размером чуть больше моей ладони, такими только ржавчину с металла соскребать. Я еще не до конца поняла, что происходит, как Мия вручила мне вторую точно такую же щетку. И резиновые тапочки.

– Раствор вон в том ведре, отлей себе, чтобы не мешаться, и обойди с другой стороны. Не хочу с тобой пересекаться.

– Раствор… ведро… – Я помотала головой. – Хоть ты не будь стервой и скажи, что мы собираемся делать?

Мия усмехнулась, но до объяснений снизошла.

– Мы, Кудряшова, с тобой будем чистить ректора.

Щетки выпали у меня из рук, и звук падения погасила высокая влажность.

– Щетками по металлу? А это не слишком больно?

– Не ожидала, что ты так трепетно беспокоишься о ректоре. Разве он вашу компашку не наказывал постоянно? Знаешь, о ваших подвигах среди старших курсов уже анекдоты ходят, мне брат рассказывал.

– Легенды, – поправила я машинально. – Может, легенды ходят?

– Нет.

А вот сейчас обидно было. Я покосилась на «гору» и спросила:

– А зачем его мыть? Мне он вчера не показался грязным.

– Во время спячки драконье тело выделяет вещество, которое отвечает за маскировку.

– И подо что он маскируется? – спросила я и сама же ответила: – Под скалу, что ли?

Мия пожала плечами, ее такие детали не интересовали. Темная громада вдруг пошевелилась, я снова услышала тот жуткий грохот, треск, и по полу прошла вибрация. Тут до меня дошло.

– Как он сюда поместился? Это же невозможно.

Мия отвернулась, деловито перелила жидкость из одного ведра в другое, поменьше, и протянула мне.

– Про пятое измерение слышала?

– Да ладно? – присвистнула я. Потом посмотрела на дракона и сама себе тихо ответила: – Хотя о чем это я.

Мия взяла ведерко и ушла, поставив точку в разговоре. Я с подозрением принюхалась к жидкости для чистки и поморщилась. Хозяйственное мыло с запахом дохлых собак и забористый уксус. А респиратор нам заодно не полагался?

В отличие от меня, змейки на голове были всем довольны, активно извивались и удовлетворенно посвистывали. Скоро и я заметила, что духота не такая уж непереносимая, похоже, горгоны любят тепло. Кстати, можно уточнить это во время работы над докладом для Амилоты. Что я вообще знаю о горгонах кроме того, что была одна по имени Медуза, и она плохо кончила? Ицли активно записывал нас с ним в одно племя, но горгоны, кажется, все же больше люди, чем змеи. И человеческая часть меня активно потела, орудуя надетыми на ладони круглыми щетками. Сначала было страшно, я легонько поглаживала шершавую чешую, представляя, что скажу Миллхаусу, если он вдруг откроет глаза и увидит меня. Вряд ли он обрадуется. Я бы точно не обрадовалась.

– В сауну сегодня приходи, приходи, – фальшиво напевала я себе под нос строчку прилипчивой попсовой песенки, – спящего дракона… уф… ты во мне разбуди[1].

Так, незамысловато подпевая самой себе, я разошлась не на шутку. Минут через двадцать вместе с болью в плечах пришел здоровый пофигизм. Ну, проснется и проснется, я же не сама вызвалась его намыливать. Свалю все на секретаршу или на Мию. Они обе обманом принудили меня, а я слабая девушка, не смогла убежать.

Шорох металла по чешуе успокаивал, а когда я поняла, что чищу не голову дракона, а совсем наоборот, то совсем расслабилась. Иногда ректор всхрапывал, и тогда вода в бассейне, в котором он покоился, выходила из берегов. Пару раз меня смыло, и мы с Мией оказывались у дальней стены, матерились и возвращались обратно к работе. Одним словом, ничего интересного.

Движение хвоста я заметила слишком поздно, когда от удара в живот летела все к той же стене.

– Слабачка! – рассмеялась Мия.

– Больно, – пожаловалась я.

– Тебе хотя бы морду драить не пришлось. Дыханием дракона, между прочим, можно расплавить доспех средневекового рыцаря.

– Хорошо, что я не рыцарь.

– Ну да. Ты бы сразу стала кучкой пепла.

Будто в подтверждение слов, ректор пошевелился, и нас окатило горячей водой.

– Когда это уже закончится? – застонала я и поползла по полу в поисках потерянных в полете щеток. Обязательно стребую с Миллхауса сокращение наказания на башне или лучше полной отмены. Я тут жизнью рискую, про синяки и шишки просто молчу. А могли бы для такого травмоопасного дела парней привести, или наш господин ректор предпочитает в бане исключительно женскую компанию?

Размышляя, я продолжала водить по одному и тому же месту круговыми движениями щетки, пока не перестала чувствовать сопротивление. Даже сквозь пар мелькнула золотая искорка под неровным слоем ржавого налета. Обрадовавшись успеху, я усилила нажим и скорость, чем скорее ототру этого сонного ящера, тем скорее выберусь на свежий воздух. Во мне с каждым часом становилось все больше уксуса, не хотелось бы скиснуть окончательно.

Я расширила золотистую зону на шкуре ректора, и тут одна чешуйка покосилась, и под ней показалась голая кожа.

– Упс, – я огляделась, убедилась, что никто ничего не заметил, и поправила чешуйку. – Да держись ты, блин…

Но чешуйка держаться не хотела. Более того, чем старательнее я ее вставляла на место, тем сильнее она отслаивалась, пока не осталась у меня в руках.

Кажется, я крепко вляпалась.

– Прошу прощения, – извинилась я и с силой припечатала потерю обратно. На секунду подумалось, что это сработает, но чешуйка медленно заскользила вниз и свалилась мне под ноги.

Дракон недовольно пошевелился.

– Кудряшова! – заорала Мия с другой стороны дракона. – Ты что там делаешь?

Темная проплешина в начисто оттертой позолоте слишком привлекала внимание. Если срочно что-нибудь не придумаю, Мия точно меня сдаст, даже если сам ректор никаких изменений в себе не заметит.

– А ты как думаешь? Чищу!

Насколько все проще, когда рядом Морис и Рэнди, в их компании у меня сразу бы наступило просветление, и даже если бы идея оказалась бредовой, а последствия катастрофическими, мы бы как-нибудь вывернулись. Но сейчас я была одна.

Я сползла на пол и нащупала потерянную чешуйку. Размером она была примерно с общую тетрадь, тонкая, чуть выпуклая в центре, так что не удивительно, что я не смогла прилепить ее обратно.

– Кудряшова? Хватит лодырничать!

И все-то она видит, даром, что глаза всего два, а не восемь.

– А ты работай лучше и не подсматривай за другими, – отозвалась я и зло поскребла щеткой по шкуре. Сначала звук был резкий, как от наждачки, потом рука соскользнула, щетка проехалась по гладкому участку и…

Дракон отчаянно взревел.

Мощное тело содрогнулось, хвост взвился, хлестнул по стене, выбивая каменную крошку. Меня окатило водой и едкой вонючей пеной, а потом снесло с ног воздушной волной. Утробный рев перешел в почти человеческий крик, а потом в писк. Я с закрытыми глазами поползла прочь, скользкий пол сопротивлялся, колени разъезжались, но инстинкт самосохранения был сильнее. Мы с Мией столкнулись в суматохе, она была испугана и дезориентирована не меньше моего.

– Что случилось? – спросила она. Я замотала головой так, что саму себя отхлестала змеями по щекам.

– Не знаю, честное слово!

Мне повезло, что Мии было не до анализа моей интонации, иначе сразу поймала бы на лжи. Мы поползли дальше уже вместе, а вслед нам донесся крик Миллхауса, полный обиды и боли:

– Узнаю, кто это был, сожру-у-у-у!..

И ведь сожрет. Мы кубарем выкатились из парилки и, врезаясь друг в друга и стены, на ощупь добрались до занавески на выходе. Мне все чудилось испепеляющее дыхание на затылке, но даже так я успела схватить брошенную в предбаннике сумку и лоферы. И уже на свежем воздухе обнаружила, что прижимаю к себе ту самую чешуйку, из-за которой чуть не скончалась от ужаса.

Мия запрокинула голову к безоблачному небу.

– Это точно ты что-то натворила, – сказала она неожиданно спокойно. Я воровато спрятала чешуйку за спину и невинно улыбнулась, хотя подозреваю, что у меня просто челюсть от напряжения свело.

– Можешь не верить, но на этот раз я не при чем.

Занавеска всколыхнулась под порывом горячего воздуха, и мы, не сговариваясь, побежали в разные стороны. Чешуйка, спрятанная в сумке, предательски жгла мне бок, а браслет вибрировал от входящего вызова.

– Ну, кому там еще неймется? – застонала я, на бегу пытаясь прочитать всплывшее над запястьем сообщение от Мориса:

«Тобой куратор интересовался».

Я остановилась где-то посреди аллеи, огибающей главный корпус. Ветерок был по-летнему теплый, но меня бил озноб – частично от нервов, частично, потому что была мокрой до последней нитки.

«О чем спрашивал?» – отправила я ответ.

«Ни о чем конкретном, но я тебя не сдал. Отсидишься в метеобашне пока».

Башня! Мы с Мией обе покинули пост, и если Амилота догадается искать меня там, то обнаружит пустую комнату дежурных. Не успев толком отдышаться, я побежала дальше, птичкой вспорхнула по лестнице и на последней ступеньке все-таки споткнулась.

– И… итишкина хреномать! – вырвалось у меня. Тело в попытке устоять изогнулось так, что я почти услышала хруст позвонков. От моих воплей под крышей беспокойно захлопали крыльями вороны.

Все, хватит с меня на сегодня фитнеса. Зло бормоча себе под нос все, что думаю о ректоре и его предках, я дохромала до стола и увидела записку.

– «Советую следить за шкалой осадков, она еще лет сто пятьдесят назад барахлила», – прочитала я и рухнула на стул. Амилота побывал здесь, но вместо угроз наказания дал совет. Куда катится этот мир?

Глава 29

Наше с Мией дежурство длилось вплоть до ужина, и после не осталось причин откладывать неизбежное. Пока соседка где-то шаталась, я приняла ванну, смывая запах уксуса, переоделась в магическим образом постиранную и высушенную юбку с блузкой, по привычке накинула на плечо сумку и выскользнула из общежития.

Преподаватели и прочие сотрудники академии жили в отдельном здании неподалеку, мне уже доводилось там бывать, правда, тогда визит закончился как раз тем, из-за чего я сейчас тайно кралась на серьезный разговор с собственным куратором. В начале коридора я немного подрастеряла прежнюю решительность. Вообще, с силой воли у меня никогда проблем не было, однажды мне срочно потребовалось похудеть на пять килограмм, и я почти ничего не ела несколько дней, чего не советую повторять, но в присутствии Лайза Амилоты железный стержень внутри начинал ощутимо подрагивать. Конечно, увлечение мужчиной не сравнить с диетой, просто мысли в голове вдруг начали запутываться в клубок, похожий на мою прическу по утрам. Я звонко шлепнула себя по бедру, вскинула подбородок и, чеканя шаг, направилась к нужной двери.

В конце концов, я пришла сюда, чтобы выслушать объяснения (читай, оправдания), так что волноваться не о чем. Просто поставим жирную точку и перевернем страницу.

Стучать не пришлось, я с ходу определила, что дверь не заперта, из узкой щели просачивался мягкий искусственный свет.

– Я вхожу, – и с этими словами заглянула в комнату.

Хозяин на голос не отреагировал, продолжая сидеть ко мне спиной за письменным столом. Свет настольной лампы желтым ореолом очерчивал силуэт склонившегося над чем-то Амилоты, подсвечивая распущенные волосы. Он выглядел сосредоточенным и увлеченным, так что мне сразу стало любопытно, чем таким он занят в ожидании меня.

Подойдя ближе, я, все еще игнорируемая Амилотой, заглянула ему через плечо и увидела клочки черной и коричневой кожи, бусины, цветные шнурки и перья. Если честно, я бы скорее поверила, что он так увлекся перечеркиванием чьих-нибудь домашних заданий, чем… рукоделием?

– Ооо… – протянула я, на что Амилота передернул плечами и бросил короткое: «Подожди». Я обижаться не стала, прошлась по комнате и, не найдя места лучше, села на кровать.

Так мы просидели, каждый в своем углу, еще минут двадцать, может, больше. Причем молчание не казалось неловким или гнетущим. Я достала из сумки конспекты Мориса и читала, постепенно устроившись с комфортом, подсунув под спину подушку и забравшись с ногами на кровать, а со стороны стола слышались щелчки, с которыми острые ножницы делали надрезы.

Наконец Амилота выпрямился, скрипнул стулом и поднялся из-за стола.

– Вы быстро разобрались с проблемами на метеобашне, – похвалил он. Видимо, решил зайти издалека.

– Мы умеем не только создавать трудности, но и решать их.

Я отложила конспекты и переползла на край кровати, так было удобнее сохранять гордый и неприступный вид. Амилота молча следил за моими передвижениями и не спешил продолжать.

Я тоже уже перегорела темой и начинала подумывать, что зря мы вообще пытаемся к ней вернуться.

– Слушай, это уже…

– Вообще-то надо было раньше…

Мы начали говорить одновременно и одновременно же замолчали. Я буквально слышала, как шуршат мысли в голове, да только без особого толка. Надо попробовать еще раз.

Но не успела я сформировать хоть какое-то связное предложение, как Амилота взял на себя инициативу.

– В первую очередь хочу сказать, что не имею привычки связываться со студентками.

Самая нервная змея у меня на голове встала в боевую стойку и зашипела на него. И я не стала ее успокаивать.

– То есть то, что я первая, должно меня утешить? Или обрадовать?

– Ты не так поняла.

– Да я вообще ничего пока не поняла, – ядовито ответила я и скрестила руки на груди. Защитная поза Амилоте явно не пришлась по душе, он нахмурился, а его голос стал тверже.

– Ты даже не попыталась.

Разговор со стремительностью сошедшего с путей поезда летел в пропасть, и мне это не нравилось.

Я проглотила возражения вместе с парочкой ругательств и медленно выдохнула.

– Хорошо. Буду пытаться. Давай начнем сначала?

Амилота кивнул, но, прежде чем снова заговорить, отошел в сторону и повернулся ко мне боком. Этот маневр я понять могла, самой так стало спокойнее.

– Я родился в племени шайеннов в 1842 году. В то время племена находились в состоянии постоянной войны с белыми захватчиками, в ход шло не только оружие, грубая сила и военные хитрости. Наши старейшины прибегли к магии, и так появился особый отряд хотамитаниу. В других племенах он стал известен как «люди-псы».

Я пораженно слушала это внезапное откровение, параллельно считая, сколько Лайзу лет по факту. Выходило что-то около… двухсот?

Вот это я понимаю, разница в возрасте.

– Люди-псы – это же не оборотни? – уточнила я. – Тогда ты бы курировал звероподобных, а не нас.

– Не оборотни в том понимании, в каком ты могла подумать. Главный шаман шайеннов связал души избранных воинов с призванными духами прерии. Мы стали сильнее, быстрее и свирепее, отряд хотамитаниу наводил ужас на врагов и союзников, там, где мы появлялись, кровь лилась рекой.

Повисла пауза, и я поймала себя на мысли, что хочу и подойти, положить руку ему на плечо, и отступить на пару шагов. К такому я себя не подготовила.

– В любом случае, это не продлилось долго. Чем больше людей убивали хотамитаниу, тем сильнее становились связанные с ними духи, им стало не хватать тех жертв, что они получали взамен на свою помощь, и однажды случилась трагедия.

Я видела перед собой спину Лайза, и когда он начал поворачиваться, ощутила укол страха. Я не знала, что увижу в его глазах.

– Трагедия?

– Это было слишком давно и слишком страшно, чтобы ворошить детали. «Люди-псы» перестали существовать, а те несколько человек, которые выжили, подчинились духам и стали монстрами, восставшими против своего племени.

– Кроме тебя.

– Я погиб в одной из стычек во время войны Красного Облака. Возможно, мне просто повезло, и дух оказался слабее других. Я умер человеком и забрал своего духа с собой. После смерти мы стали одним целым. Ты видела его.

Я вспомнила черную зверюгу с горящими глазами, гонявшую нас по кладбищу.

– То есть у вас получилось что-то вроде симбиоза?

Амилота не ответил, наверное, и так сказал больше, чем собирался. Я даже подзабыла, о чем мы на самом деле собирались говорить, как он внезапно сам к этому вернулся.

– Магическое воздействие на меня потревожило духа, и в результате звериные инстинкты вышли на первый план. То, что между нами тогда было, произошло на этих самых инстинктах. Но такого бы все равно не случилось, если бы я действительно не хотел.

То есть, превратив Амилоту в шпица, я в буквальном смысле разбудила в нем зверя. И мне теперь с этим как-то жить.

– Для оправдания звучит слишком уж фантастично, – пробормотала я, – поэтому поверю.

– Извини.

– И ты тоже. Извини, я собиралась подсунуть стакан с отравой другому человеку, ты пострадал случайно.

После взаимных извинений мы оба, кажется, были смущены и не знали, о чем говорить дальше. В самом деле, после смерти я стала чаще руководствоваться эмоциями и порывами, хотя, по сути, дело выеденного яйца не стоило. Подумаешь, переспали. Мы оба свободные, Амилота в общем и целом моим вкусам соответствует, и что было, то было. Хорошо, что мы смогли поставить точку без кровопролитий и криков, как взрослые люди.

– Не думала, что ты такой рукодельный, – я кивнула в сторону стола. – На продажу или для себя?

Амилота резкой смене темы не удивился, а охотно поддержал.

– В детстве я учился у нашего шамана делать амулеты, но мужчине в мои времена с рождения была уготована роль воина. Сейчас стало гораздо больше свободного времени на хобби.

– Здорово, когда есть хобби, – я взяла в руки лоскут тонкой кожи. – У меня знакомая занималась всяким хэндмэйдом, а у меня руки не из того места растут.

Готовый результат трудов лежал тут же – подвеска из бусин и перьев на длинном кожаном шнурке. Я не удержалась и, как сорока, схватилась за красоту.

– Пока это только украшение, – пояснил Амилота, встав у меня за спиной. – Чтобы зарядить его на работу, нужно провести обряд.

– Все равно красиво.

Я пропустила легкие пушистые перышки сквозь пальцы и улыбнулась.

– Расскажи, что ты еще умеешь делать, мне интересно.

Амилота вздохнул, но я ясно уловила, что в его вздохе нет раздражения. Он принес плетеную коробку с готовыми изделиями, еще не прошедшими нужные обряды, и я с восторгом перебирала браслетики, подвески и ожерелья, пока Амилота пояснял, что из чего делалось и для чего предназначалось. Было заметно, что ему приятно говорить об этом, и, как ни крути, увлеченность украшает мужчину. Так я засиделась в гостях допоздна, а потом, уже собираясь уходить, вспомнила, что таскаю с собой с обеда.

– А такой материал для чего-нибудь сгодится? – Я полезла в сумку и показала Амилоте драконью чешуйку. Отмытая моими руками до блеска, она казалась сделанной из чистого золота. Выгнутая пластина была размером с две мои ладони, и это еще не самая крупная. С внутренней стороны она темная и шершавая, но, может, Амилота найдет ей применение.

Он с первого взгляда определил владельца пластины.

– Миллхаус потерял?

– Не совсем, – уклончиво ответила я, вспомнив, как мы с Мией отходили бедного ректора железными щетками. – У него еще линька не прошла. Внеплановая.

Амилота покрутил в руках чешуйку, поскреб блестящую часть ногтем и удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Магические свойства нечеловеческой органики вы будете проходить позже, но за чешуйку такого размера в некоторых мирах можно получить неплохой замок с парой деревень в округе.

Я представила себя хозяйкой замка и сотни-другой крестьян… И не скажу, что картинка мне не понравилась.

– Дарю, – я махнула рукой. – Не уверена, что в ближайшее время мне понадобится свой замок.

– Недвижимость всегда в цене. Но за чешуйку спасибо.

Он бережно завернул подарок в ткань и убрал в шкаф.

– Ну, я пойду, наверное. До завтра.

– Всего хорошего, Кудряшова.

Могу ошибаться, но это едва ли не единственный раз, когда мы разошлись не просто по-хорошему, но почти что друзьями. Я вышла в коридор и обернулась напоследок. Лайз стоял в дверях, расслабленно упираясь плечом в косяк.

– Не забудь до конца недели сделать доклад, – напомнил он и усмехнулся. – В библиотеке можно найти много интересного. И будь осторожна на обратном пути.

Доклад немного подпортил настроение, но в целом с души как камень свалился. Насвистывая, я спустилась в холл, но застыла, не дойдя до низа пары ступеней. В темноте под лестницей кто-то был. Не знаю, услышал ли он меня, хотя я уж точно не скрывалась, но шуршать перестал.

– Кто там?

Любопытство сгубило кошку, так что хорошо, что я не она. Схватившись за деревянные перила, я легко перемахнула через них и приземлилась точно напротив «мышки». Осталось только крикнуть: «Попался!», да вот только некому.

Под лестницей было пусто, если не считать носка, вызывающе краснеющего на полу. Преодолевая брезгливость, я подняла носок, покрутила и обнаружила на пятке здоровенную дыру с торчащими по краю нитками. Что-то это все мне напоминает…

– Это все чертовски не вовремя, я вам скажу.

Голос я услышала раньше, чем приближающиеся шаги, и выронила носок. Бежать было поздно, выходить навстречу – как-то подозрительно, так что я решила затаиться в темноте под лестницей, присела на корточки и, прижимая к груди сумку, превратилась в слух.

– Ректор сейчас не в духе, лучше бы ему пока не знать.

Второй говорящий показался мне знакомым, точнее, знакомой. Разве это не куратор человекозависимых, Халиса Мехтеб?

– Вы, как всегда, тонко чувствуете ситуацию, – подольстился к ней первый. – Но лучше не откладывать дело в долгий ящик. Не хватало нам еще вмешательства ЗОБа. Это пятилетие слишком важно для всего факультета.

– Все будет хорошо, не нагнетай.

Они уже шли буквально над моей головой, и я зажала себе рот ладонью, чтобы заглушить звук дыхания.

– Пошлем Лайза Амилоту проверить, насколько все плохо.

Стук тонких каблучков Халисы затих.

– Ничего странного не чувствуешь?

– М? Нет, на ужин были восхитительные булочки с чесноком и перцем, весь нюх перебили.

– Булочки, значит. Так это от тебя так несет? Отойди.

Они продолжили путь, и я не рискнула выглядывать, чтобы посмотреть им вслед. Иногда излишнее любопытство может сгубить и змейку.

Минут через пять-десять я выползла из укрытия и с наслаждением выпрямила спину. Интересно, о чем шла речь? Можно предположить, что случилось нечто, требующее внимания самого ректора, причем трогать его никто не хотел, и решать проблему отправят Амилоту. Сразу захотелось припомнить все свои последние прегрешения, но обычно с нами не церемонятся, а тут прям заговор какой-то.

Выйдя из преподавательского общежития, я воровато огляделась и вызвала Мориса по браслету.

– Вечер недобрый, – буркнул он, сонно позевывая. – Что стряслось?

Его лицо занимало все пространство «облачка», которое появлялось передо мной во время видеоразговора, и можно было рассмотреть синяк на его лбу.

– Это что у тебя там стряслось? Об стол лбом бился?

– Ма предложил перекинуться в картишки. Как думаешь, может, лучше на деньги играть?

– Играйте на раздевание. Напугаешь Ма своими тентаклями.

– Очень смешно, – Морис тяжко вздохнул. – Ну так что ты хотела?

Я не стала ходить вокруг да около и пересказала подслушанный диалог.

– Не знаешь, ничего такого в последнее время не случалось?

– Такого?.. Так сразу и не соображу. Давай я наведу справки, а за завтраком нормально поговорим?

На том и сговорились, и я отправилась спать с чистой совестью, но с предчувствием новых неприятностей.

Глава 30

Интуиция на проблемы меня обычно не подводила, можно сказать, она у меня стала поистине сверхъестественной, поэтому в столовую я спускалась уже немного на взводе. Была очередь Мориса и Ма дежурить в башне, можно было хотя бы об этом не переживать, но я все равно зачем-то накручивала себя всю дорогу от комнаты до столовки. Ну, если прямо совсем честно, то начала еще в ванной. Иногда я такая девочка-девочка, что самой страшно.

Морис уже ждал меня за столиком у окна. Я плюхнулась напротив и скинула сумку на соседний стул.

– Красавица не в духе? – ехидно спросил Морис, бросив на меня один единственный проницательный взгляд.

– Рассказывай, нарыл что-нибудь?

Морис скрестил руки на груди и нехорошо прищурился.

– Так, я не понял. Ты сходила на свиданку с этим своим Амилотой, а потом стала нервной и злой.

– Я не злая.

– Ага, просто пыхтишь на меня. И прическа твоя пускает на меня голодные слюни. Давай начистоту, что между вами двумя вчера случилось?

– Да что ты примотался? И это не свиданка, а прояснение спорных моментов. Мы поговорили, и я пришла к выводу, что проблемы нет и не было.

– И ты придумала новую?

Мне вдруг захотелось рассказать ему все, что вертелось у меня в голове, но не формировалось в слова. Про Кирру и Светку, про Светлый факультет и связанные с этим подозрения, про подсознательное чувство тревоги, которое появилось внезапно и начало меня изматывать.

– Мне просто как-то не по себе, – я налегла на стол, Морис сделал то же самое. – Вроде мелочи всякие, а если начинаешь обдумывать, как будто… Как будто нечисто что-то.

– Вот те раз. Ты меня, конечно, извини, но я не поклонник теории мирового заговора. И возвращаясь к твоей просьбе. Я не слышал ни о каких неожиданных происшествиях в последние пару дней.

Возможно, то, что ты подслушала, на самом деле ерунда, которую никто и не заметил.

Морис говорил уверенно и спокойно, так что начало казаться, что я и правда придаю слишком большое значение незначительным вещам, словно ищу повод развить бурную деятельность.

– Ничего, – успокоил Морис, как всегда читая по лицу все мои потаенные мысли, – нам всем сейчас непросто, но все уже налаживается. Вот увидишь, еще неделька, и времени на самокопания не останется.

– Черт, ты прав, – вздохнула я. – Это все Милл-хаус. Из-за него у меня развилась паранойя.

Морис вдруг посмотрел мне за спину, и я чуть не утекла под стол, представив, что сзади стоит ректор собственной персоной и вписывает в длинный список моих прегрешений новый пункт.

– Утречка! – бодро поздоровался куратор мохнатых. – Куросаки пришел передать подарок.

И выложил передо мной маленький сверток из красновато-коричневой тонкой кожи.

– Подарок? – удивилась я. – От кого?

– От Лайза. Он обещал погулять с Куросаки, если тот сделает все, как велено.

Мы с Морисом переглянулись, а котокуратор уже отвлекся на блох за левым ухом, отчаянно скребя его когтями. Кошачий бубенчик на его чокере (или ошейнике, это как посмотреть) мелодично зазвенел.

– Смотреть-то будешь? – поторопил Морис. Куросаки перестал чесаться и, мявкнув, замахал кому-то у входа рукой.

– Стой! – Я вскочила. – Почему Амилота сам не принес?

– А нет его! – на бегу ответил Куросаки и быстро скрылся в толпе студентов, только черный хвост мелькнул между столов.

– В смысле, нет? – озадаченно спросила я, но отвечать уже было некому. Морис сгорал от любопытства, я села обратно и развернула сверток. На тонко выделанной коже лежал широкий браслет на деревянной основе, с бусинами и золотыми пластинами, в которых я узнала фрагменты драконьей чешуйки. Крепился на запястье браслет с помощью шнурков.

– Выглядит не очень дорого, – тут же озвучил свою мысль Морис и подцепил конец шнура пальцем. – Лайз Амилота жмот.

– Много ты понимаешь, – я выхватила браслет. – Это ручная работа.

В двух словах поведала о милом увлечении нашего куратора и о выпавшей запчасти ректора, которая пошла в качестве главного украшения. Морис поджал губы и посмотрел на браслет уже другим взглядом.

– Драконья чешуйка, говоришь? Ты в курсе, сколько она стоит?

– Замок с парочкой деревень?

– Ты слишком спокойна для того, кто может стать потенциальной замковладелицей.

– Продам подарок, когда выйду на пенсию. Буду доживать свои деньки в башне с видом на толпу крепостных, – я перестала улыбаться и спросила, – Как думаешь, связано то, что Амилота передал браслет через Куросаки, с тем, что я вчера слышала?

«Пошлем Лайза Амилоту проверить, насколько все плохо».

– Теперь мне начинает казаться, что да…

Я потянулась и шлепнула Мориса по макушке.

– А я тебе о чем? Интуиция меня не подводит.

– Я всего лишь осьминог, куда мне, – проворчал Морис. – Раз все так складывается, я вернусь пока в башню и подниму кое-какие связи. Дежурство до ужина, потом еще пересечемся.

К нам как раз приближался заспанный Рэнди с подносом, и обсуждение странностей пришлось отложить, чтобы не начинать все с начала.

Когда Морис ушел, забрав с собой завтрак для Ма, бесстыже обольстив обычно несговорчивую заведующую местным общепитом, мы тоже по-быстрому доели и вышли на улицу. Рэнди выслушал более сжатую версию событий, нежели до этого Морис, но отнесся к ней иначе.

– О, тогда все понятно.

– Понятно что? – опешила я. Не то чтобы я обесценивала умственные возможности Рэнди, но если мы вдвоем с Морисом ни до чего не договорились…

– Почему сегодня все занятия с Амилотой будут вести другие преподаватели.

Я споткнулась и, цепляясь за рукав Рэнди, горячо переспросила:

– Ты уверен?!

– Я слышал, как старшие курсы обсуждали. Но можно еще у Мии спросить, она точно должна знать. Свяжись с ней и спроси.

Я вскинула руку со студенческим браслетом и… опустила.

– Не могу.

– Почему?

– Из идейных соображений.

Рэнди закатил глаза, ну точь-в-точь Морис, и постучал по своему браслету.

– Привет, Мия, – поздоровался он, глядя при этом на меня. Видимо, отправлял «аудио». – Ты только не удивляйся, у меня такой вопрос, что только ты можешь ответить. Правда, что Лайз Амилота сегодня не будет вести занятия? С ним все в порядке?

Я чуть не начала аплодировать. Такой вброс Мия точно не проигнорирует, ведь Рэнди буквально подкинул ей мыслишку, что с ее любимкой что-то случилось. В ожидании ответа мы погуляли туда-сюда, но то ли паучихе было все равно, то ли она сразу кинулась проводить расследование, либо – что мне нравилось гораздо меньше – знала то, чего не знали мы. Неизвестность изводила, и свободное время после завтрака я решила использовать с толком. И голову займу, и доклад напишу. Рэнди со мной согласился, все равно прямо сейчас больше заняться было нечем.

Оставалась одна ма-а-аленькая проблемка.

– Мы прям вдвоем пойдем? – замялся Рэнди. – Можно позвать, например, Чо.

Если уж наш гуль решил заручиться поддержкой своего извечного врага, то дело и впрямь дрянь. Я тоже не забыла, как в прошлый раз мы все вместе улепетывали из библиотеки так, что пятки сверкали, но, может, это было недоразумение?

Ага, как же.

– Мы были на испытательном сроке, помнишь? – сходу сообразила я. – Нас просто проверяли. Сейчас все уже должно быть нормально.

– Нормально относительно чего?

Понятно, почему гули питаются именно мертвечиной – напасть на еще живую жертву им просто не хватает смелости.

– Я иду. С тобой или без тебя, но доклад потом пиши сам как хочешь.

Это было наглое и беспринципное давление, и Рэнди со вздохом кивнул и поплелся за мной. На самом деле, написание доклада волновало меня далеко не в первую очередь. Амилота напоследок сказал про библиотеку и, конечно, можно допустить, что он просто беспокоился о моих оценках. А можно, что намекал на что-то. Не проверю, не узнаю.

Путь в библиотеку я худо-бедно помнила, вот и галерея с картинами. Рэнди шел за мной след в след, а когда увидел золоченые рамы на стенах, так и вовсе прилип ко мне, цепляясь за локоть.

– Не царапайся.

– Маргоша, милая, только не тормози. Пошли скорее дальше.

– Покусали тогда Мориса, не тебя, – вспомнила я, но послушно ускорила шаг.

– А если это… эти… могут из картин вылезать?

Зря он это сказал. После смерти я стала жуть какая любопытная, и стоило Рэнди выдвинуть предположение, которое, по его мнению, должно было меня напугать, как я остановилась возле портрета носатой дамы в ядрено-зеленом старомодном пиджаке с брошкой-клевером. Дама не шевелилась и смотрела с холста куда-то в сторону с видом оскорбленной добродетели.

– Ма-арго-о-о! – застонал Рэнди. – Ты издеваешься, что ли?

– Если боишься, не смотри. Я быстро.

На табличке под портретом была подпись: некая Генриетта О’Мили, магистр алхимических наук. Дальше текст был совершенно нечитаемым, но ясно, что дамочка в зеленом, видимо, работала в Академии Небытия, сейчас или когда-то.

– Это просто какая-то преподша, – успокоила я Рэнди. – Идем дальше.

Он покосился на госпожу О’Мили, а я уже рассматривала следующую картину. Уже не портрет, а пейзаж, что-то светлое, пасторальное, с облачками и радугой, откровенно не вписывающееся в атмосферу.

– Ну что еще? – Рэнди встал рядом и опасливо посмотрел на пейзаж. – Выглядит уже лучше.

– Сейчас посмотрим, есть ли подпись, – я наклонилась и ахнула. – Написано, ректор Светлого факультета. Ар… Ар…

Рэнди тоже стал присматриваться, но проблема была не в мелком шрифте – просто надпись сверху зацарапали чем-то острым.

– А вот это уже интересно.

Я поскребла табличку когтем, след остался довольно похожий. Только кому понадобилось заниматься вандализмом? Совсем нашего ректора не боятся?

– Странно, что речь о человеке, если нарисован пейзаж, – вдруг подметил Рэнди. – Только если из облачка сейчас кто-нибудь не вылезет.

Но никто не вылезал. Пока мы ждали, я изучила картину более внимательно, художник изобразил голубое небо, пушистые облачка, похожие на бело-розовую сахарную вату, из которой торчали шпили дворца самой что ни на есть диснеевской наружности. Ах, да. И радуга. Куда же без радуги.

Но сколько бы ни всматривалась, не уловила ни намека на изменения.

– Ладно, идем, – сдалась я. – Кина не будет.

Рэнди не пришлось уговаривать, и к спуску в библиотеку он примчался первым.

– Свет горит, – сказал он. – А тогда не горел.

Я сочла это добрым знаком.

Библиотека встретила нас тишиной и приятным запахом старой бумаги. Никто не кинулся рвать посетителей в клочья, собственно, тут никого, кроме нас, похоже, и не было. Я огляделась: лабиринты стеллажей пугали, в них можно заблудиться так, что никакая Ариадна не выведет. Рэнди считал так же и потому продолжал опасливо жаться ко мне.

– Библиотекаря будем искать или сами справимся?

Рэнди недолго думал:

– Сами. Раньше начнем, раньше закончим.

В этот раз библиотека не вызывала у меня тревоги, просто хранилище для книг, пусть и огромное, и запутанное. С механизмом поиска литературы я познакомилась еще в первое посещение, и сейчас осторожно подбирала нужные слова.

– Самые основные материалы про горгон, пожалуйста, – вежливо попросила я и на всякий случай прикрыла голову руками. Громкий шлепок, второй, третий. Я рискнула проверить, что там нападало, и, к своему облегчению, увидела всего лишь пять книг, неаккуратной кучкой сваленные на полу. Греческая мифология, само собой, краткий справочник мифических существ, атлас мифологической географии, список самых известных женщин из легенд и эпосов народов Земли и на сладкое – толстенный бестиарий в потрепанной кожаной обложке с металлическим тиснением. Ну, могло быть и хуже.

Рэнди повторил мои слова с поправкой на гулей, собрал свою стопку, и мы пошли искать читальный зал или любое другое подходящее для работы место. Было немного странно от того, что нам до сих пор никто не встретился, тишина, конечно, должна быть в библиотеке, но тут прям кладбище какое-то. Рэнди вырвался чуть вперед и позвал меня, указывая на массивный стол за поворотом. Он стоял в тупике между стеллажами, освещенный настенной лампой в виде факела. Стулья тоже имелись, больше похожие на музейные кресла – такие, с красной бархатной обивкой, резьбой и гнутыми ножками в виде львиных голов. Обстановке в целом соответствовало, но, пристраивая зад, я подсознательно ждала, когда кто-нибудь гаркнет, что садиться нельзя.

– Ну что ж, – я решила начать с чего попроще и подвинула к себе книжку по греческой мифологии, – приступим?

Глава 31

«Три сестры, Эвриала, Сфено и младшая, Медуза, охраняли Пуп земли. Были они такими красавицами, что все боги древнего мира падали к их ногам. Однако сестры возгордились, и из-за своего тщеславия были превращены в чудовищ, похожих на птиц с металлическими крыльями и устрашающим ликом, звериными ушами, длинными клыками и стальными кулаками. Но даже этого оказалось мало. Вместо волос на голове у них начали расти ядовитые змеи. Выглядели горгоны до того страшно, что при взгляде на них человек мгновенно превращался в камень. От трех сестер и пошел род горгон, в настоящее время являющийся редким и пополнившим список реликтовых рас».

– Мама родная! – ахнула я и перелистнула страницу. – У меня что, еще и крылья должны быть?

«Руки у горгон медные, с длинными изогнутыми когтями. Крылья у них с золотым оперением, сияющим ослепительным светом. Но тех, кто польстится на драгоценный блеск, горгоны разрывают на куски и выпивают еще горячую кровь».

А я еще в детстве думала, женщине ни за что голову отрубили. Видимо, моя версия мифа была отцензуренной, специально для любознательных детишек. И чем больше я узнавала, тем сильнее чесалась спина. Такое бывает, листаешь медицинский справочник и сразу на себе все болячки ощущаешь. Я буквально чувствовала зуд под лопатками – то ли уксус со щелочью не весь отмылся, то ли и вправду крылья проклевываются.

– Ладно, крылья, – горестно вздохнул Рэнди. – Я вообще женского пола!

И ткнул в строчку своей книги, где черным по белому была дана цитата какого-то известного, наверное, товарища со смешным именем Абу Мурра, который утверждал, что все гули женского пола, а мужские особи называются иначе. Вроде бы забавная ситуация, но, глядя на пригорюнившегося друга, шутить расхотелось.

– Не бери в голову. Готова поспорить, этот Абу живых гулей в глаза не видел.

– А еще тут пишут, что гули слабее джиннов и пустынных демонов. И противно пахнут. И торсы у них собачьи. И кожа как резина. И…

– Рэнди! Ты что, все на свой счет принимаешь? Тогда представь себе, о каких ужасах про кракенов в своем докладе напишет Морис.

– Он… Он хотя бы не женщина.

– Вот уж не проверяла.

Незамысловатая шутейка Рэнди приободрила, он слабо улыбнулся, и я похлопала его по плечу.

– У всех свои недостатки, друг мой. Пойду еще что-нибудь попрошу, я такая редкая, что дельной информации Куросаки наплакал.

На самом деле у меня просто спина устала, захотелось прогуляться и отвлечься от учебы. Отвыкла я от такого. Главное, далеко не забредать, а то обратную дорогу вовек не найду.

В идеале еще бы и про Светлый факультет узнать, раз я здесь.

– Мне нужна информация про Светлый факультет Академии Небытия!

Шквала книг не последовало, сверху не свалилось даже худенькой брошюрки – вообще ничего. Может, я плохо сформулировала или говорила недостаточно громко и четко?

– Мне нужна информация про Светлый факультет Академии Небытия!

И тишина. Подозрительно это все, как будто сведения о другом факультете хотят скрыть от обычных студентов, но ведь это же не государственная тайна. Наверное.

И тут меня осенило. Надо было просить с того же места, что и материалы по учебе, тут везде узкие проходы, а там круглая пустая площадка, вполне возможно, в этом вся соль. Обрадованная, я поспешила обратно и минут через пятнадцать заподозрила неладное.

– Рэнди! – позвала я и прислушалась к ответу. – Рэнди!

Избирательной глухотой гуль не страдал, только если не вычитал об этом в книгах и, как я недавно, не начал искать у себя. Я покричала еще немного, потом пошла наугад. Чертовы шкафы, чертовы книги! Никаких указателей, все выглядит одинаковым. Я попробовала считать повороты, потом пошла обратно и все равно пришла куда-то совсем не туда. В тишине гулко раздавался стук моих лоферов по паркету. Здесь я уже была, значит, сверну направо. А тут – налево. Что это? Томик в синей обложке, который я специально выдвинула в качестве ориентира.

Эх, где те уроки ОБЖ, которые я не считала важными? У меня нет компаса, а мох тут не растет – что я еще помню? О, мой студенческий браслет. Я вытянула руку и приказала ему указать направление к выходу. На миг вспыхнула зеленая стрелка и тут же погасла.

– Черт! – Я села на пол, скрестила ноги и заставила себя медленно выдохнуть. Я потерялась в библиотеке. Что дальше? Пропаду по пути в ванную?

Остудив голову, я связалась с Рэнди по браслету и объяснила ситуацию.

– Я тебя найду, – пообещал он.

– Нет, сиди на месте. Не хватало еще тебя потерять. Если я не вернусь через полчаса, возвращайся и зови на помощь. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Это был мега-позор, просто позорище. Я чувствовала себя беспомощной и глупой, а еще злой. За злость я и уцепилась. Встала, отряхнулась и пошла куда глаза глядят, если придется, буду прокладывать дорогу напрямую – наказанием больше, наказанием меньше. Сердце перестало тревожно сжиматься, шаг стал менее лихорадочным, мне даже стало казаться, что я иду в правильном направлении, как за очередным стеллажом снова оказался тупик. И не просто тупик, а тупик с картиной. У нее не было рамы, и холст сиротливо стоял на полу, прислонившись к стене. И это еще не все странности – изображение тоже отсутствовало, если не считать за него разводы серой плесени.

Я опустилась рядом на корточки и провела пальцем по холсту.

Точнее, попыталась.

Палец прошел сквозь картину, и я даже удивиться не успела, как повалилась головой вперед в пустоту. Падение было коротким, я сразу ударилась лбом об пол и зашипела.

– Да за что мне все это?

Я села, потерла будущий синяк и удивленно огляделась. Место, в которое я таким нестандартным образом попала, походило на старый архив с металлическими стеллажами, заполненными многочисленными тетрадями, сшитыми белыми нитками, над головой потрескивали вполне современные лампы. После библиотеки-лабиринта смотрелось до ужаса обыденно, если не вспоминать, что я провалилась сюда через картину. Я прошлась вдоль полок, почитала указатели и остановилась у шкафа с картотекой. По всему выходило, что передо мной список всех нынешних студентов Темного факультета Академии Небытия. Я порылась в картотеке и с ее помощью нашла стеллаж, отмеченный как «Первый курс». Понятно, что информация наверняка конфиденциальная, но если одним глазком, то можно. Я не стала долго выбирать, взяла первую попавшуюся – Аркадий Возняк. С Аркадием я не знакома лично, но слышала, как его упоминали во время перекличек. Я пробежалась взглядом по первым страницам и обнаружила, что это художественно оформленная биография! Полное жизнеописание Аркадия Возняка от рождения до смерти. Я отложила эту тетрадь и взяла другую, там то же самое. Покопавшись подольше, я отыскала и отложила в сторону биографии Мориса, Рэнди, Ма, Чо и Мии – тех, с кем я общаюсь или вынуждена общаться. Осталось самое интересное.

Я.

– Так-так-так, и что же там про меня написали? – бормотала я, быстро перебирая тетради. Было их не так уж много, и когда перебирать стало нечего, я озадаченно замерла с поднятой рукой. Моей биографии тут не было. Я проверила еще раз, более тщательно, но Маргариты Кудряшовой и след простыл.

– Ошибка какая-то, – успокоила я себя. – Наверное, положили не туда.

Интуиция кошкой скребла откуда-то изнутри, словно все это было не так просто. Я машинально прикоснулась к тому месту, в которое вонзился нож Амилоты. «Без обид, я просто делаю свою работу», – так он, кажется, тогда сказал. А потом, уже много позже, когда я спросила, зачем он меня убил, он ответил очень странно. «Ты неверно ставишь вопрос. Почему я тебя убил».

От волнения ноги ослабли, и я привалилась спиной к стене. Никто не говорит о Светлом факультете, моей биографии нет среди студентов, я одна четко помню свою жизнь, есть вероятность, что Амилота убил меня с какой-то неясной мне целью по приказу своего начальника, то есть ректора Миллхауса Дрея.

Ощущение, будто я не должна была учиться на Темной факультете. Возможно… Только возможно, что я попала сюда вместо Светлого.

У меня аж голова закружилась. Или дело не в голове? Я покачнулась и полетела назад, сквозь стену, которая вдруг стала прозрачной. От резкой смены локаций заломило виски, я поморщилась и тут услышала скрип антикварного стула.

– Рэнди!

Резные ножки царапнули паркет, я услышала шаги и через несколько секунд оказалась стиснута в дружеских объятиях.

– Марго! Ну ты меня и напугала!

Обниматься с Рэнди – это как обниматься с вешалкой в прихожей – крючки больно впиваются. Я мягко высвободилась и успокоила друга.

– Все уже в порядке. Давай-ка уйдем отсюда, у меня развивается библиофобия.

Рэнди с готовностью собрал сумку, мы оставили книги на столе и вернулись к лестнице. По дороге я решила повременить с рассказом о таинственном архиве, по крайней мере, пока все как следует не обмозгую. Рэнди ни о чем не догадывался, разряжая атмосферу незамысловатой болтовней, в которую я даже не вслушивалась, все мои мысли занимала возникшая у меня догадка. Она бы многое объяснила, кроме того, зачем все это? Не думаю, что переманивание одной единственной мертвой души стоит таких ухищрений. Наш ректор, конечно, выглядит как подросток, но хочется верить, что уровень его развития несколько выше, и история со мной – это не просто способ насолить конкурентам.

– Марго? Ты здесь?

– А? – я не слышала, что Рэнди говорил до этого, и смутилась. – Прости, задумалась.

– Я говорю, на улице что-то происходит.

Студенты прилипли к окнам, оживленно обсуждая увиденное. Мне же одного взгляда хватило, чтобы заорать на весь этаж:

– Морис, твою налево!

В стороне метеобашни чернели тучи, зависшие точно над ее крышей, как шляпка у гриба. Мне казалось, я достаточно четко объяснила Морису, как следить за настройками погоды, да и он клялся, что не настолько тупой, чтобы не разобраться. И вот – опять какой-то апокалипсис.

– Я ему все щупальца повыдергиваю, – прорычала я, схватила Рэнди за руку и побежала к выходу. Пока мы спустились в холл, а оттуда выбежали на улицу, тучи успели заслонить горизонт. Поднялся сильный ветер, сносящий листву, слова и пролетавших мимо ворон. Рэнди кричал, но я ничего не могла разобрать, поэтому махнула рукой, мол, давай туда. Мы пошли против ветра, и я впервые пожалела, что сама не умею превращаться в камень. Будь я немного тяжелее…

Идея пришла мгновенно. Я проколола палец пряжкой от сумки и начертила на асфальте знак, которому нас научил Миллхаус. Изменения произошли не сразу, я впервые делала это осознанно и по своей воле, но все равно не успела подготовиться. Меня потянуло вверх, тело налилось тяжестью, свело мышцы, а потом я перестала ощущать ноги. Зато окружающие дорожку деревья стали вполовину ниже. Я нашла взглядом Рэнди, подхватила под мышку и припустила вперед со всей скоростью, которую развивало мое улучшенное тело. Хвост скользил по асфальту из стороны в сторону, ломая деревья, и я надеялась, что разрушения удастся списать на ураган. Хотя, если так подумать, ураган тоже наших рук дело.

Навстречу из метеобашни ко мне бежал Морис и размахивал сразу всеми свободными конечностями.

– Беда! Ой, беда!

При виде меня, он притормозил и отпрыгнул назад.

– Какого фига тут… – начала я, но Морис снова замахал руками.

– Все потом! У нас реально ЧП! Бежим отсюда!

Сначала я подумала, что он преувеличивает. Потом увидела торнадо размером с башню.

– Это что?!

– Я думал, это молния! Кто знал, что значки у грозы и смерча такие похожие? Я просто проверить хотел!

Я даже не знала, ругаться на него или пожалеть. Торнадо же не собиралось ждать, пока я определюсь, пришлось хватать другой рукой Мориса и улепетывать в обратную сторону. С двумя парнями под мышками скорость у меня заметно снизилась. Какой бы страшной монстриллой я иногда не бывала, я все-таки девочка, а не терминатор. В какой-то момент действие трансформации закончилось, и вся наша троица упала носом в землю. Жуткий смерч был уже так близко, что даже мои змейки в ужасе склубочились на голове.

– Давай руку, – Морис вздернул меня на ноги и подтолкнул. – Надо бежать!

Я оглянулась. Это было моей ошибкой, потому что вид надвигающейся стихии мгновенно парализовывал. Гигантская воронка вбирала в себя все, что попадалось на пути, гул нарастал, и я не заметила, как попала в поле ее притяжения. Пальцы Мориса схватили лишь воздух, Рэнди стоял слишком далеко. Мои ноги оторвались от земли, и за секунду до того, как меня засосало в воронку, кто-то сильный обхватил меня за талию.

Жаль только, вытащить не смог…

Примечания

1

Примечание авторов: цитата из песни группы «Пающие трусы», если кто не узнал.

Content

Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова
Академия небытия
Учись или умри до конца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания