Карен Макквесчин

Ограниченный тираж

© Бурик Н., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Моей сестре Крис – читателю,

слушателю подкастов и другу

Феликс Уортингтон купил ранчо в Монтане за 19 миллионов долларов

В течение последних шести месяцев неуловимый миллиардер Феликс Уортингтон активно скупал недвижимость, приобретя поместье на Гавайях, многоквартирный дом в Сан-Диего, пентхаус на Манхэттене и особняк в Остине, штат Техас. А теперь, согласно недавним новостям, он купил участок в Монтане площадью восемь тысяч акров.

Ранее земля использовалась в качестве ранчо для разведения крупного рогатого скота. На территории есть два дома, четыре хозяйственные постройки, многокилометровые тропы для конных прогулок, богатая дикая природа, выход к реке Стилуотер и впечатляющий вид на горы Медвежьего зуба. Хотя агент по недвижимости Энн Мари Грушковски отрицает, что Уортингтон является покупателем, очевидцы видели, как он осматривал недвижимость со своим давним доверенным лицом Майло Лаппином незадолго до закрытия сделки.

Глава первая

Чикаго

Мэри зашла в конференц-зал, сняла солнцезащитные очки и моргнула, оглядев широкое пространство из стекла и света. Увиденное завораживало. Интерьер «МакКормик Плейс» сочетал в себе современные и классические черты. Наверное, именно в таком помещении оказываются люди, когда отправляются на небеса.

Но туда ли она попала? Должно быть, это недоразумение, «Убер» точно привез ее не по нужному адресу. Водитель мог ошибиться. Может, в Чикаго есть зал с идентичным названием, но поменьше?

Только она собралась открыть сумочку, чтобы проверить распечатку имейла, как заметила огромный баннер, гласящий: «Хейвен-кон – небольшой кусочек Рая». А под ним: «Только сегодня! Суббота, 5 мая 2018 г.». Да, это явно нужное место.

Под словами размещались фотографии всех актеров, которые согласились посетить мероприятие, включая ее. Боже мой, они взяли фото из сериала. Мэри покачала головой, представляя, как сильно все удивились, насколько постарела главная четверка. Да уж, за двадцать пять лет кто угодно может кардинально измениться.

Сама Мэри сейчас выглядела как мать персонажа, которого играла. Она, как и тогда, была худой, почти жилистой. На лице практически не было морщин, но каштановые волосы с годами поседели, и Мэри стойко приняла эти перемены. В последнее время она предпочитала короткую дерзкую стрижку. Одно это заставляло людей, не встречавших ее давно, сомневаться в увиденном.

Прежде чем Мэри подошла к информационному стенду, ее окликнула шатенка, одетая в красочную тунику и узкие брюки:

– Мэри? Мэри Уитзель? Вы рано. – Женщина завлекла ее в неловкие объятия, будто они хорошо знакомы. Но это не могло быть правдой, Мэри вспомнила бы.

Отстранившись, незнакомка показала ей на ламинированный бейдж, который висел у нее на шее:

– Меня зовут Руби Сапп. Президент фан-клуба. – Пока Мэри не успела ответить, та продолжила: – Я ожидала, что вы зайдете через вход для знаменитостей.

Мири вспомнила упоминание об отдельном входе, но даже не подумала принять слова о знаменитостях на свой счет.

– Я что-то сделала не так?

Руби рассмеялась:

– Поверьте мне, вы не можете ошибиться. Я до сих пор не могу осознать, что встречу всех вас лично. Целую ночь не могла уснуть из-за волнения! Сна ни в одном глазу. Мечта сбылась. Я буквально самая большая поклонница вашего шоу на всем белом свете. Ну, может быть, кроме моего брата. – Она взмахнула руками, словно сбрасывая накопившуюся энергию. – Извините за сумбурщину, я до сих пор не верю, что это происходит на самом деле. Вы первая, кто прибыл сюда, – проговорила Руби, выпучивая глаза. – Только представьте мою реакцию, когда здесь соберутся все Барлоу. Скорее всего, просто отключусь.

– Спасибо большое, что организовали это чудесное мероприятие и пригласили меня, – сдержанно ответила Мэри.

– Ох, вы шутите, что ли? – На лице Руби расплылась широкая улыбка. – Я безумно рада помочь! И, чисто между нами, вы, – женщина перешла на заговорщический шепот, – моя любимица. Я имею в виду, все Барлоу хороши, но Мэрион – такая добрая и внимательная к окружающим. К тому же, насколько мне известно, вы обладаете схожим характером.

– Спасибо, я тоже рада быть здесь.

Особенной благодарности заслуживали пять тысяч долларов вдобавок к покрытию транспортных расходов. Большая неожиданная прибыль всего за день работы над старым номером. Возможно, даже получится немного насладиться Чикаго до отлета завтрашним вечером. А если ей повезет, кто-нибудь и раскошелится на дорогой ужин в ресторане.

– Очень жаль, что одна из твоих дочерей не смогла сюда добраться, – вздохнула Руби. – Энн – одна из моих фавориток. Мне понравился эпизод про школьный мюзикл, где семья впервые узнает, что она реально умеет петь. Какая прелесть! – Она прижала руку к груди. – В какой-то степени я даже ассоциирую ее с собой. Я тоже младшая сестра в семье. Грустно, что она не приехала из-за конфликта. Мы пытались даже выбрать для нее отдельную дату, но она осталась непреклонна. Отдельная потеря – не увидеть Бабулю. Она та самая любимая бабушка, о которой мечтает каждый. Могу поспорить, вам всем нравилось с ней работать.

– Да, действительно, она была милой, – ответила Мэри. Было странно слышать о том, что люди вспоминают о сериале с настолько теплыми чувствами. Шоу просуществовало на экране достаточно короткое время и тогда не вызвало большого ажиотажа. Через пятнадцать лет после его закрытия крупная компания Quellware выкупила права на историю. Это был последний раз, когда Мэри слышала о сериале.

Джефф Грир, сыгравший ее мужа, примерно за год до этого написал ей, что шоу попало в Сеть и вызвало интерес людей. Мири не обратила на это внимания и даже не стала переходить по присланной ссылке. Джефф постоянно писал ей что-нибудь, пытаясь заманить обратно в этот мир. Обычно она просто просматривала сообщения и отвечала каким-нибудь эмоджи. Чаще всего это были пальцы вверх и никогда сердечки. Теперь же, глядя на воодушевление Руби, ее горящие глаза, Мэри наконец поняла, о чем говорил бывший коллега.

– Хочешь сказать, что ты посмотрела все серии?

Руби широко улыбнулась. Эта женщина что, всегда такая жизнерадостная?

– Конечно, все до единого! Столько раз, что мое сердце чувствует каждую реплику. – Руби склонила голову. – Знаете, если снять очки и перекрасить волосы снова в каштановый оттенок, вы совсем не изменились. Если честно, втайне я надеялась, что все придут в своих сериальных костюмах. Но это все мечты, мечты…

– К сожалению, их нам не разрешили взять с собой.

Не то что бы Мэри прям рвалась оставить их себе, даже если бы предложили. Одежда эпохи сороковых годов прошлого века доставляла столько хлопот. Так много пуговиц! Женщина же, ответственная тогда за гардероб, пришла в восторг, когда нашла винтажные платья для нее и остальных девочек.

Когда Мэри предложила использовать застежки-молнии, которые в те годы тоже использовались, ее инициативу отвергли. Оказалось, на переделку не было ни времени, ни денег. «Небольшой кусочек Рая» не являлся приоритетом для канала сравнительно с другими проектами, и они не собирались давать ни одного лишнего цента. Тем удивительнее, что они решились на второй сезон.

– Какая жалость. – Руби склонила голову набок. – Я вот сейчас подумала, вас зовут Мэри, а вашего персонажа – Мэрион. Имена похожи, думаете, они сделали это специально?

– Удачное совпадение. – Мэри вежливо улыбнулась. – Не знаете, как много людей придет сегодня?

– Все было распродано в первые сутки, – гордо похвасталась Руби. – Одиннадцать тысяч билетов. К сожалению, театр Ари Крауна, забронированный для большой конференции, вмещает лишь четыре тысячи человек. – Покачав головой, Руби добавила: – Похоже, сегодня будет много разочарованных поклонников. Тем, кто не попадет на конференцию, придется только отстоять очередь за фотографиями или автографами.

Райский фандом. Тысячи людей хотели посмотреть вживую, как каст обсуждает съемки двадцатилетней давности. Мэри чувствовала, будто ее закинули в альтернативную реальность. После окончания сериала ее актерская карьера застопорилась. Ей доставались только эпизодические роли, а когда и эти предложения иссякли, ее агент смог выбить ей кое-какую рекламу и озвучку. Когда же он уволился, а менеджер и вовсе потерял интерес, Мэри осталась сама по себе.

Еще совсем недавно она превратила свою гардеробную в импровизированную студию звукозаписи, чтобы озвучивать аудиокниги прямо из дома. Не шикарно, конечно, но помогает оплачивать счета. Жизнь в Южной Калифорнии не из дешевых, особенно когда ты более двадцати лет мать-одиночка и не получаешь алименты на содержание ребенка. Каждую копейку Мэри заработала сама, и это было совсем не просто. Казалось, подобная жизнь не закончится никогда.

– Вот это да. Тяжело поверить, что это интересно такому большому количеству людей.

– О, поверьте, на каждого присутствующего найдутся еще тысячи желающих попасть сюда. «Небольшой кусочек Рая» потрясающий! Новая волна популярности началась в прошлом году, когда сериал попал в интернет и стал выходить по одной серии в неделю. Я подсела на сериал практически с самого начала. И по комментариям было видно, что не единственная такая. Вы просто не представляете, какие бурные разгорались обсуждения! – Она вздохнула и продолжила: – У каждого есть свое мнение относительно сюжета, актеров и всего, связанного с шоу. К фандому присоединялись люди со всех уголков мира. А когда зрители стали создавать свой мерч на тему сериала, я поняла, что настало время для «Хейвен-кона». – Руби указала на вывеску. – Почти все я организовала сама. Забронировала место, договорилась о продаже мерча, организовала продажу билетов, заказала эти огромные баннеры и, конечно же, пригласила всех вас.

– А ты знаешь, кто слил эпизоды? – спросила Мэри, глядя на крупный плакат. Время участия в «Небольшом кусочке Рая» не было счастливым. Она оставила все это позади, и сейчас ее волновали только гонорары, которых она не получала со времени выхода последнего эпизода. Не считая денег за появление на «Хейвен-коне». Но раз сериал смотрели, то ей должны были заплатить?

– Очевидно, этот человек не хочет себя выдавать. Он подписывается как «РайскийМаньяк». – Руби наклонилась к Мэри, приподняв брови. – Это все очень секретно.

– Хотелось бы мне знать, кто это был.

Мэри задумалась, стоит ли нанять адвоката, но тут же отбросила эту мысль. Пусть этим занимается Джефф или кто другой, а у нее нет ни сил, ни денег, чтобы довести дело до конца.

Руби схватила Мэри под локоть так, словно они лучшие друзья:

– Может, стоит вернуться к специальному выходу и встретить остальных членов каста? Уверена, вам тоже не терпится их увидеть, как и мне.

– Конечно.

Мэри всегда считала странной уверенность фанатов, что они, зная персонажей, знают и самих актеров, хотя нет ничего более далекого от истины. Ну что ж, пора воспользоваться актерскими навыками и показать фанатам счастливое воссоединение.

На собственности Феликса Уортингтона в Монтане начинается строительство

В настоящее время на ранчо в Монтане, которое четыре месяца назад купил миллиардер Феликс Уортингтон, строится сооружение, напоминающее склад. Это трехэтажное здание протяженностью более мили в каждом направлении и с окнами по всей длине верхнего этажа.

В разрешениях на строительство не указывается конкретное предназначение постройки, и рабочие также не разглашают никаких подробностей. Соседи, с которыми связались, сказали, что не возражают против проекта. Одна жительница, Пэт Вертс, рассказала, что, по слухам, здание временное и к концу года его снесут.

Глава вторая

Джефф не удивился, что Мэри прибыла на встречу раньше него. За те два года совместной работы она ни разу не опоздала и всегда назубок знала свои реплики (даже большинство чужих). Она ела только здоровую пищу, принимала витамины и регулярно занималась спортом. Любимыми активностями у нее были скалолазание и походы.

Однажды каст сериала пригласили на вечеринку какого-то предприятия в доме руководителя. Там был установлен скалодром. Скалолазание оказалось достаточно сложным для большинства тусовщиков, и они сдались почти сразу. Мэри справилась с заданием с легкостью, даже будучи одетой в брюки-палаццо и сандалии. Гости разразились аплодисментами, когда девушка добралась до вершины и позвонила в колокольчик.

Возможно, именно ее физическая форма помогала ей сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Она всегда знала, что нужно говорить и что делать. Джефф не понимал этого в то время, но Мэри была его путеводной звездой на съемках и вне их. Неудивительно, что он каждый раз рядом с ней он терялся. Она была идеалом, с которым никто не смел сравниться. И даже сейчас, в этих очках и с короткой прической, она продолжала быть несравненной.

Когда он вошел, Мэри слегка улыбнулась ему, но президент фан-клуба не дала им возможности заговорить. Она запищала:

– Джеральд Барлоу, неужели это вы?

Она поднесла руку к глазам, словно укрываясь от солнца.

– Если это не так, мы с вами в опасности, – сказал он в манере своего персонажа.

Женщина усмехнулась и протянула ему руку:

– Я Руби Сапп. Ваша самая большая поклонница и организатор данного мероприятия. Безумно рада, что вы смогли приехать. – Ее голос дрожал от волнения.

Он пожал ей руку.

– Я очень рад быть здесь.

Джефф с удовольствием уехал из Лос-Анджелеса ради участия в «Хейвен-кон». Деньги, заработанные на этом мероприятии, станут для него настоящим спасением. Три недели назад он глупо проигрался в покер и теперь должен двенадцать тысяч долларов. Когда Джефф не смог расплатиться на месте, то пообещал рассчитаться в другой раз и спокойно отправился домой. Только вот эти парни не любили шуток, и неделю спустя какой-то головорез прижал его на парковке супермаркета. Он появился из ниоткуда и саданул огромным кулаком по водительской двери. И сказал, что при следующей встрече на месте этой двери окажется Джефф.

– Мой босс не любит давать людям вторые шансы.

Так что предложение поучаствовать в «Хейвен-коне» поступило как никогда вовремя. Возможно, сегодняшнее мероприятие поможет ему купить еще немного времени. Джефф растянул губы в признательной улыбке и завел легкий разговор с Руби. А потом прибыли Доминик и Аманда, переключив внимание поклонницы на себя.

Джефф воспользовался возможностью и подошел к Мэри:

– Приятно видеть всю команду в сборе, да?

– Должно быть весело, – ответила она отрешенно, наблюдая за детьми. Точнее, они были детьми во время съемок, сейчас же им уже перевалило за сорок.

Джефф следил за всеми после окончания сериала, но не пытался связаться. Доминик теперь работал диджеем на радио в Лос-Анджелесе. Его утреннее шоу было дерзким и сохраняло высокие рейтинги. Этот парень родился с железными яйцами и болтал без умолку. Он практически не постарел, волосы только слегка тронула седина. Доминик знал, что это одна из его сильных сторон. При любых спорах он запускал руку в волосы и проводил по ним. Такие парни остаются удачливыми до конца. Подобные счастливчики могут пятьдесят лет пить, курить и спокойно умрут в глубокой старости в своей постели.

С возрастом Аманда похорошела, превратившись из долговязого подростка в уверенную в себе красивую женщину. Погуглив, Джефф узнал, что она работала ведущей новостей на местном канале Сакраменто. Он даже посмотрел несколько выпусков онлайн, заметив, как уверенно она подшучивала над другими ведущими. Повезло. Ей удавалось оставаться под камерами, не сталкиваясь со всем тем дерьмом, которое сопутствовало актерской карьере в Голливуде.

Сериальная младшая дочь, которую сыграла Лорен Сондерс, была единственной, кто пропал из виду, но это было неудивительно. Даже во время шоу она казалась отстраненной и несчастной – жертвой назойливой тети.

Джефф не ожидал теплого прилива чувств, увидев их всех вместе. Какое-то время они были семьей, хотя и неблагополучной. Во время съемок шоу он провел с этими людьми больше времени, чем его собственная жена с ним в то время. А маленькие актеры могли бы заменить детей, которых он хотел, но никогда не мог иметь.

После того как президент фан-клуба закончила кудахтать над ними, четверо актеров обнялись, обмениваясь приветствиями, как старые друзья. Доминик ткнул Джеффа в живот.

– Стареешь, мужик!

Джефф тут же ответил:

– Берегись, мальчишка, я все еще могу тебя уложить! – Оба подняли кулаки, будто собираются драться.

– Мальчики, – по-матерински проговорила Мэри, – ведите себя хорошо.

Руби хлопнула в ладоши:

– Какой исторический момент! Семья снова вместе. Я сейчас расплачусь, – в подтверждение своих слов она смахнула несколько слезинок и больше не вмешивалась в общение актеров.

Когда разговор затих, Руби произнесла:

– Почему бы мне не провести для вас экскурсию и не рассказать, что вас сегодня ждет? – Не ожидая ответа, она двинулась вперед, жестом приглашая их следовать за ней.

Они прошлись по конференц-залу, где были установлены стенды, а продавцы приводили в порядок свой инвентарь. Пока они шли, Джефф попытался взять Мэри за руку, но она нахмурилась и стряхнула его ладонь. Он старался не принимать это близко к сердцу.

Ее внимание было приковано к товарам: футболкам, миниатюрным машинам, подобным тем, что были в сериале, кукольным домикам, точным копиям фермы Барлоу, открыткам, магнитам, наклейкам на бампер, закладкам, одежде в стиле шоу. Они проходили ряд за рядом, и казалось, всему, что касалось семьи Барлоу, не будет конца.

– Какой кошмар, – выдохнула Мэри, – это все больше напоминает какой-то культ.

– Я же говорил! Теперь сериал очень популярен, – сказал Джефф. За последний год он выслал ей бесчисленное количество упоминаний о сериале: ссылки, статьи. Хотя скорость, с которой в ответ приходили смайлики с пальцем вверх, заставляла его сомневаться, читает ли их Мэри вообще. Теперь все сомнения отпали.

Одна продавщица, седовласая женщина лет шестидесяти, заметила группу и перестала заполнять свои полки. Ее лицо расплылось в широкой улыбке.

– О боже, не могу поверить! Это же Мэрион и Джеральд Барлоу! И детишки – Дороти и Том. Уже такие взрослые, – она положила руку на сердце. – Ох, если бы только Энн, Бад и Бабуля были здесь. Мечта воплотилась бы в полной мере.

Женщина попросила о фотографии, и в следующую секунду, не успел Джефф опомниться, они все стояли позади женщины, а Руби делала фото.

Другие продавцы быстро заметили шумиху, и в ту же секунду вокруг них образовалась толпа из тридцати человек. Все хотели сфотографироваться и узнать больше о шоу. Примерно через пятнадцать минут Руби громко провозгласила:

– Еще пять минут – и заканчиваем! – Из обожающей фанатки она превратилась в настоящего сержанта. – Мы же не хотим утомить Барлоу еще до начала мероприятия. – Она оттеснила продавцов, выставив вперед руку.

Молодая девушка с косой закричала:

– Я люблю тебя, Доминик Ингрелли! Я назвала свою собаку Томом Барлоу в твою честь!

– Должно быть, это та еще псина, – тихо хохотнул Доминик.

На выходе из конференц-зала Мэри с удивлением проговорила:

– Как будто мы «Битлз».

– «Битлз»? Сколько тебе лет? – съязвил Доминик.

Мэри легонько толкнула его в бок:

– Ладно. Значит, Бейонсе. Или Тейлор Свифт. Кто угодно, кто всегда наводит подобный шум. Ты понял, о чем я говорю.

Подслушав разговор, Руби влезла:

– Для своих фанов вы больше, чем кто-либо из них. Фандом «Небольшого кусочка Рая» – это мощь! Вот увидите.

Глава третья

Доминик выскользнул из зала через заднюю дверь, на которой висела предупреждающая табличка «Не открывать, зазвучит сигнал тревоги». Во время экскурсии он толкнул ее и понял, что это неправда. Теперь, нуждаясь в перекуре и чтобы избежать общения с фанатами, мужчина своим знанием воспользовался.

Оказавшись снаружи, Доминик подпер дверь кирпичом, предположительно оставленным на тротуаре именно для этой цели. Он выудил сигарету из пачки, зажал ее между губами и закурил, наблюдая, как та разгорается, когда он затягивается. По официальной версии, он бросил курить, но на самом деле выкуривал одну-две сигареты в день. Когда-нибудь он полностью откажется от них, но сейчас курение было его наградой за выполненные обязательства и утешительным призом, когда все пошло не так.

Откинувшись назад, упершись одной ногой в кирпичную стену, он с удивлением проматывал в голове сегодняшний день. Он привык к вниманию. В своем радиошоу «Без купюр с Домиником Ингрелли» он именно этим и занимался – привлекал к себе внимание. Разница заключалась лишь в реальности происходящего. Он наслаждался фанатской любовью, но хотел, чтобы ее вызывала не роль, которую он играл в детстве. Ею он не особенно гордился.

Странно.

Он вспоминал о двух годах съемок как об одном из самых тяжелых периодов в своей жизни. Доминик взялся за эту работу, потому что это казалось шагом вперед, но милая семейная драма не оправдала его надежд на амплуа плохого парня. Шоу было отстойным. Его создатель позаимствовал декорации города и внутренних помещений из фильма «Эта прекрасная жизнь». К сожалению, прекрасного там ничего не было. Один из критиков обозвал сериал сопливой мелодрамой и раскритиковал актерскую игру. И это был один из лучших отзывов. Тогда шоу провалилось. Так странно, что оно нашло последователей столько лет спустя.

Доминик был не единственным, кого работа над шоу утомляла.

На съемочной площадке напряжение было высоким. Джефф Грир, сыгравший его отца, имел склонность впадать в депрессию, напиваться или все вместе. Джефф не стеснялся говорить о своих настоящих устремлениях. Он хотел играть трэшовые, сложные драматические роли. Игра в семейной телевизионной драме была ниже его достоинства.

К счастью, у них также была Мэри Уитзель в роли его матери. Она была прирожденным дипломатом и хорошо умела улаживать конфликты на съемочной площадке. Если бы кто-нибудь когда-нибудь выдвинул ее кандидатуру на звание святой, Доминик отдал бы ей свой голос. Обычно Мэри могла уговорить Джеффа сыграть сцену, но по мере того как шоу продолжалось, становилось только хуже. Все настолько погрузились в его проблемы, что, кажется, не замечали, как другие члены каста тоже несчастны.

Больше всего на съемках Доминику нравилось дурачиться с Амандой. Ее выбрали на роль его младшей сестры, хотя на самом деле они были одного возраста. Воздух между ними буквально искрился с первой встречи.

Во времена постоянного простоя на съемочной площадке они сбегали вместе, но им никогда не удавалось продвинуться дальше легких ласк и французских поцелуев. На костюмах было слишком много пуговиц, и Аманда всегда беспокоилась о своих волосах. Максимальная приближенность к сексуальным отношениям случилась между ними, когда они спрятались в шкафу. Тогда их прервала Лорен, девушка, которая играла его другую сестру. Размышления об этом случае живо вернули сексуальное разочарование того момента.

Глупая Лорен, всегда желавшая подружиться с ними. Почему четырнадцатилетний подросток считал, что двое восемнадцатилетних захотят этого, было выше его понимания. Что еще хуже, Лорен считала забавным называть его Дом-Том. Глупый ребенок. Она даже не понимала, что говорит. И, знаете ли, прозвище прижилось. К тому времени, когда шоу отменили, никто из актеров или съемочной группы больше не называл его Домиником. С таким же успехом он мог бы вытатуировать «Дом-Том» у себя на лбу.

Четвертый ребенок в вымышленной семье покинул шоу в середине первого сезона из-за травмы. Как звали того парня? Доминик задумчиво наморщил лоб. Персонажа звали Бад Барлоу, но это было все, что он смог вспомнить. Во всяком случае, он мог представить его себе. Малыш Бад Барлоу, лет семи или около того. Худощавый, с вечным выражением растерянности на лице. Не актер, это точно. После того как парень покинул шоу, они сделали вид, будто его там вообще никогда не было.

В сериале также была бабушка, но она проводила большую часть своего экранного времени в кресле-качалке, говоря что-нибудь мудрое или гладя собаку Бо, красивого золотистого ретривера. Доминик разговаривал с бабушкой только в образе Тома. Они никогда не обменивались ни словом, выходящим за рамки написанного по сценарию диалога. Актрису звали Кэтрин Седжвик, и она была древней еще в девяносто четвертом году. А сейчас, вероятно, уже мертва. Жаль, она пропустила лучшую часть – неистовую фанатичность по поводу возрождения шоу двадцать пять лет спустя.

Он читал комментарии и знал, что фанаты были крайне взбудоражены, но все еще не был готов к этому дню. Во время вопросов и ответов после панельной дискуссии голос одной девочки-подростка дрожал, и она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Было ясно, что все присутствующие в зале смотрели телешоу несколько раз. Они знали диалоги наизусть, и их вопросы касались тривиальных вещей, таких как дедушкины часы в прихожей и медальон, который Джеральд подарил Мэрион на их годовщину.

Из них четверых Аманда была самой разговорчивой. Столько лет перед камерой в программе новостей дали ей привычную непринужденность. Она очаровала толпу. Когда парень примерно их возраста попросил ее выйти за него замуж, она сказала:

– Мне жаль, но, должна признаться, мое сердце принадлежит Джорджу Боннеру.

Доминик почти забыл сюжетную линию о безответной влюбленности Дороти Барлоу в соседа Джорджа. Но Аманда явно подготовилась и зачитала монолог из шоу. Речь явно нашла отклик у женской аудитории. Мужчины, казалось, тоже оценили ее по достоинству. Не повредило и то, что Аманда, которая была хорошенькой в восемнадцать лет, теперь выглядела просто великолепно. Дороти Барлоу выросла утонченной и сексуальной. И толпа любила ее.

Но даже несмотря на то, что Аманда заранее выучила несколько реплик, Доминик, не будь дураком, тоже вспомнил пару слов. То, чего ему не хватало в подготовленном диалоге, он восполнил в анекдотах, рассказывая о том, как одна из старых машин не завелась и как они все равно сыграли ту сцену.

– Трое членов съемочной группы толкали ее сзади, а оператор не дал им попасть в кадр.

Он упомянул, как ему стало физически плохо во время сцены ужина в День благодарения, потому что было так много дублей, что он переел картофельного пюре с подливкой.

– Картофельное пюре раньше было одним из моих любимых блюд, но после той сцены я долгое время не мог его есть. – Эта реплика вызвала большой смех. Он забыл добавить, что Джефф был причиной такого количества дублей. Он снова появился неподготовленным и вдрызг пьяным.

Однако Доминик мог бы теперь отдать Джеффу должное. Сегодня его серые глаза были ясными и яркими, а настрой приподнятым. Очевидно, он был рад оказаться здесь. На нем была накрахмаленная белая рубашка, отглаженные брюки и блестящие туфли, как у старика, впервые за много лет идущего на свидание. Он слышал, что Джефф прошел реабилитацию около десяти лет назад, и, судя по его виду, это помогло. Мэри тоже выглядела хорошо для женщины своего возраста. Как сексуальная библиотекарша. Хоть и будто немного контуженная.

– Моя дочь сказала мне, что смотрела сериал онлайн, но я не знала, что оно стало так популярно, – проговорила она. Мэри не могла поверить, что зрители знают подробности о шоу, детали, которые они четверо в значительной степени забыли.

Вопросы и ответы могли бы продолжаться и дальше, но, к счастью, Руби прервала их после того, как они пробыли на сцене полтора часа.

– Всегда уходите на пике, – сказала она за кулисами. – Пусть они запишутся на встречу, если им нужно больше времени с Барлоу.

Доминик в последний раз затянулся сигаретой. За предыдущие годы у него родилось трое детей от двух разных женщин. Отношения не продлились долго, но дети никуда не делись, а выплаты алиментов становились все убойнее.

Первая женщина была благоразумной, продолжала работать и не настаивала на большем. Возраст первых двух детей перевалил за двузначную цифру, так что конец выплат был не за горами. Вторая, Джейми Картер, мать его трехлетнего сына Ника, не работала с того дня, как родила. У нее была процветающая актерская карьера, по большей части эпизодические роли, но она бросила все это, чтобы сидеть дома. Из-за этого у них часто были скандалы: Джейми утверждала, что он обещал жениться на ней, а Доминик советовал ей устроиться на работу. Она высасывала из него все соки, и он с нетерпением ждал совершеннолетия сына.

Что еще хуже, вокруг радиостанции усиливались слухи, указывающие на то, что его контракт не будет продлен в конце года. Конечно, он догадывался, что к этому идет. Его образ тупого качка потерял былую популярность. Как недавно сказал один из его друзей, «людей нынче сложно удивить». Его рейтинги падали с каждым днем, поэтому известие о том, что его скоро уволят, не стало неожиданностью, но он все еще был не готов. Все сложилось бы по-другому, если бы у него имелось немного отложенных денег, но контроль финансов никогда не был его сильной стороной. Ему нравилось жить на широкую ногу, поэтому эта подработка и сопутствующие ей деньги помогли бы ему удержаться на плаву, пока он придумывает план.

Доминик бросил сигарету на землю и затушил ее носком ботинка, затем достал телефон, чтобы посмотреть, сколько осталось времени до встречи. Когда он посмотрел на экран, то услышал звук уведомления, возвещающий о получении нового электронного письма и сообщения. Как оказалось, они были идентичны:

Привет, Доминик! Меня зовут Майло Лаппин, и я пишу вам от имени Феликса Уортингтона. У него есть деловое предложение: десять дней вашего времени в обмен на 2 миллиона долларов. Заинтересованы? Перезвоните, и мы назначим встречу.

Заинтересовавшись, он набрал номер.

Глава четвертая

Мэри, Джефф и Аманда сидели за столом в конференц-зале, отведенном для актеров, пили кофе и разговаривали. Руби привела их сюда, а затем в волнении убежала, сказав, что придет за ними, когда наступит время для встречи. Не самое плохое место, чтобы скоротать время. На полу лежало типичное для офисов ковровое покрытие, что создавало небольшой эффект звукоизоляции. Здесь также были стулья на колесиках с мягкими сиденьями, а на тележке стояли кофе, фрукты и выпечка.

Подходящее время, чтобы восполнить упущенную информацию о жизни друг друга. Мэри испытывала странное чувство дежавю, слушая вопросы Джеффа о личной жизни Аманды. Она и забыла, что бывший коллега был таким искусным собеседником. Он действительно уделял внимание чувствам других, что говорило о многом. Создавалось впечатление, что ему не все равно. Он всегда хорошо общался с детьми на съемочной площадке. По крайней мере, когда не был пьян.

– Я хожу на множество свиданий, но слишком занята для серьезных отношений, – объясняла Аманда. – Рабочий график просто сумасшедший! Раннее утро. Разделенные смены. Могут вызвать в любую минуту, когда происходит какое-то важное новостное событие. Я не знаю, как бы вообще смогла жить с парнем по такому графику. – Она заправила прядь волос за уши.

– Ты должна придумать способ, – сказал Джефф. – Иначе станешь такой же, как я: старой и одинокой. Годы пролетают в мгновение ока. Именно так выглядит одиночество, верно, Мэри? – Он потянулся и сжал ее руку.

Мэри испуганно поставила свою кружку.

– Я вовсе не одинока.

– Не все время, нет… но вот вечера – это тяжело, тебе не кажется? А каникулы?

– Не для меня. У меня есть дочь, и мы очень близки.

– Ну, конечно. – Он сложил пальцы вместе. – Но она взрослая и не живет с тобой, верно? Так что ты, по сути, одинока. Или есть что-то, чего я не знаю?

Она напряглась.

– Поскольку ты не проводил со мной никакого времени с девяносто четвертого года, нормально, что ты многого не знаешь.

Последовала долгая неловкая пауза, которую нарушила Аманда:

– Я ненавижу, когда мама и папа ссорятся.

Это заставило их рассмеяться.

– Мы не ссоримся, милая. Иногда взрослые просто не соглашаются друг с другом. – Джефф расплылся в улыбке, и Мэри заметила это. Она взглянула на мужчину своими прежними глазами: на его суровую внешность и юношеское озорство, проглядывающее сквозь морщины. Люди почти всегда были одинаковыми внутри; тело – лишь внешняя оболочка, которая со временем увядает и стареет.

Доминик зашел в комнату. От него несло сигаретным дымом и освежителем воздуха.

– Я только что получил самое странное сообщение от помощника Феликса Уортингтона. Он предлагает мне два миллиона долларов.

– Мне пришло то же самое, – сказала Аманда, подавляя зевок. – Несколько минут назад.

– Такое же? – Он показал ей экран.

– Точно. – Она пренебрежительно махнула рукой.

Доминик кивнул.

– Джефф, вы с Мэри тоже должны были получить сообщение.

Каждый из них достал свои телефоны, чтобы взглянуть.

– Ну, и что ты думаешь? – Джефф поднял свой телефон. – Феликс Уортингтон предлагает мне два миллиона долларов.

– Мне тоже. – Мэри уставилась на экран. Она редко получала сообщения, даже из разряда спама. Единственной, кто когда-либо писал ей, была ее дочь Хейли. Странно, у этого человека были все их номера телефонов.

Аманда сказала:

– Просто удали. Поверь мне, это ерунда. Спам.

– Сначала я тоже так подумал, но потом набрал номер. – Доминик сделал паузу для драматического эффекта, и на его лице появилось торжествующее выражение.

Мэри первой нарушила неловкую тишину:

– И?

– Все правильно. Я связался по видеосвязи с Феликсом Уортингтоном и его помощником Майло. Это точно они. Оказывается, Феликс – большой поклонник шоу, и он хочет встретиться со всеми нами, чтобы поговорить о возникшей возможности. Он не стал особо углубляться, но это десятидневное обязательство, и когда оно закончится, каждый из нас получит по два миллиона долларов.

Джефф откинулся на спинку стула.

– Сынок, мне неприятно тебя огорчать, но это действительно похоже на развод. За свою жизнь я понял, что никто и никогда просто так не даст тебе два миллиона долларов.

Доминик пожал плечами:

– Я думаю, что это по-настоящему. Феликсу действительно нравится наш сериал. Сказал, что недавно обнаружил его в Интернете и запоем пересматривал снова и снова. Он просит нас вылететь к нему, чтобы лично представить свое предложение. Он позаботится обо всех приготовлениях к путешествию, и мы сможем остаться в его доме. Отвечаю, ничего страшного. Это всего лишь один уик-энд. Что нам терять?

Если у Доминика и была одна выдающаяся черта характера, так это его дар убеждения. И все же он не ошибся.

– Если он платит за это, мы могли бы, по крайней мере, пойти и выслушать его, – сказала Мэри. Прошло много времени с тех пор, как она делала что-то помимо рутины. По крайней мере, из этого получилась бы хорошая история для следующего ужина с друзьями. Феликс Уортингтон, таинственный миллиардер. О нем мало что было известно. Она слышала, что он был трезвенником, который отказывался подавать спиртное на мероприятиях своих компаний, несмотря на то, что владел одной из крупнейших винокурен в стране. Он редко появлялся на публике и почти никогда не давал интервью. Встретиться с ним лично было бы действительно чем-то особенным.

Аманда скрестила руки на груди.

– Если брать отгул на работе, мне нужно знать больше, прежде чем я возьмусь за это.

Доминик выдвинул стул и сел.

– Он хочет, чтобы мы приехали на его ранчо в Монтане, говорит, что нам там понравится. Потрясающий вид, полная конфиденциальность. Мы можем пользоваться бассейном, кататься верхом, ходить в походы, делать все, что захотим. Его шеф-повар приготовит все, что мы пожелаем. Мы нужны ему только на одну ночь, но можем остаться дольше, если захотим. Даже если не захотим принять его предложение, это будет похоже на бесплатный отпуск. Он примет нас в любые дни, которые подходят для всех нас.

Джефф поднял брови.

– Всех пятерых?

– Пятерых? – повторила Мэри, оглядывая стол.

– Это единственный камень преткновения. – Доминик вздохнул. – Предложение рассчитано на пятерых.

– А пятый у нас… – Аманда постучала пальцами по столу.

– Лорен, конечно. Он хочет, чтобы там была вся семья Барлоу, включая Лорен.

Мэри покачала головой.

– Лорен никогда на это не пойдет. Я пыталась поддерживать с ней связь, но она совершенно не шла на контакт. Даже отправила обратно мои рождественские открытки с запиской, в которой просила меня больше с ней не связываться.

Это задевало. Мэри знала, что Лорен была несчастна, работая над шоу. Она пыталась уделить ей немного дополнительного внимания и помощи, но была заблокирована тетей Лорен, которая также была ее менеджером и опекуном на съемочной площадке. Эта женщина была настоящим кошмаром, запугивала бедную девочку, когда та забывала свои реплики, как будто это волшебным образом делало ее лучшей актрисой. В четырнадцать лет Лорен была такой крошечной, что сойти за двенадцатилетнюю героиню не составляло большого труда.

Она была маленькой светловолосой пикси с голубыми глазами, и, когда она улыбалась, по-настоящему улыбалась, Мэри казалось, что девочка даже красивее Аманды. Но Лорен редко улыбалась, а Аманда, которая была достаточно самоуверенной, стала настоящей звездой шоу-бизнеса. Бедная Лорен. Во втором сезоне сценаристы отвели героине Лорен второстепенную роль. Это был акт милосердия, но ее тетя смотрела на это иначе.

Мэри повторила:

– Она на это не пойдет.

– Предоставьте это мне, – сказал Доминик. – Я смогу уговорить ее.

Глава пятая

Монтана

Майло и Феликс сделали видеозвонок Доминику, используя огромный компьютерный монитор, который занимал целую стену в кабинете Феликса. Размер экрана делал его лицо огромным, но также подчеркивал эмоции. Рвение Доминика трудно было перепутать с чем-то другим. Во время разговора Феликс позволил Майло взять инициативу в свои руки, вмешиваясь, только когда требовались разъяснения. Майло сел поближе к экрану, в то время как Феликс остался на заднем плане за своим огромным письменным столом, точной копией стола в Овальном кабинете.

Майло был крупным, мускулистым парнем с широкими плечами, резко контрастировавшим с худощавым телосложением Феликса и его непритязательными манерами. Поскольку Майло вел большую часть разговоров, кто-то мог бы подумать, что он босс, а Феликс – его верный помощник. У Феликса были свои причины позволить Майло ответить на звонок. Майло знал, что это было не из-за недостатка уверенности в себе – совсем наоборот. Феликс верил в сдержанное присутствие. Когда люди недооценивали его, это давало ему преимущество.

Работа на миллиардера превзошла все ожидания Майло. Ему хорошо платили, и он любил путешествовать. И каждый день приносил что-то новое.

В разговоре с Домиником Майло неопределенно говорил о том, что повлечет за собой десятидневное обязательство, но с энтузиазмом рассказывал о любви Феликса к шоу и встрече на ранчо в выходные. Чтобы довести дело до конца, он не раз упоминал о двух миллионах долларов. К тому времени, как звонок закончился, у Доминика практически текли слюнки.

После того как они повесили трубку, Феликс повернулся к помощнику:

– Все прошло хорошо.

– Он был впечатлен тем, что ты фанат шоу, – улыбнулся Майло. – Я бы предположил, что большинство поклонников – женщины.

– Это звучит немного сексистски, Майло. Я бы предположил, что большинство фанатов – это люди, которые тоскуют по более простым и нежным временам, – сказал Феликс. – Они видят семью, которую хотели бы иметь. Город Хейвен – утопия любого человека. Кто бы не хотел жить в месте, где каждый – друг и заботится о тебе?

– Не я, – мрачно сказал Майло. – Чем меньше людей вовлечено в мою жизнь, тем лучше. Мне и в групповых чатах иногда душно. – После долгой паузы он сказал: – Что ж, один убит, осталось четыре. Каковы шансы, что вы заставите всех пятерых согласиться на участие?

– Я бы поставил на сто процентов. – Феликс постучал ластиком карандаша по своему столу. – Без сомнения.

– Вы действительно так думаете?

– Я это знаю, – уверенно сказал Феликс. – Достаточно скоро они вернутся в Хейвен, играя те роли, которые им было предназначено играть.

– Из-за денег? – сам Майло выглядел неуверенным.

– Из-за них, – сказал Феликс, – и потому, что история нуждается в завершении.

Глава шестая

Город Канзас, штат Канзас

Доминик никогда не бывал здесь раньше и был уверен, что и в будущем никогда сюда не вернется. Если бы не дразнящие два миллиона долларов, ничто не смогло бы заманить его подальше от побережья в неприметный пригород в центре страны. Он выехал из аэропорта на арендованной черной «Тойоте Камри» и направился прямо к дому Лорен. Нет необходимости в гостиничном номере. Это была однодневная поездка, совершенно спонтанная, вызванная перспективой неожиданной финансовой прибыли.

Деньги стали еще более привлекательными, когда он осознал вероятность ни с кем ими не делиться. Ни одна из матерей его детей не узнает об этом. В соглашениях был прописан только процент с официальной зарплаты. Только из-за них Джейми наверняка подала бы на него в суд, чтобы получать бо́льшую сумму.

Теперь ему нужно было лишь уговорить Лорен поехать на встречу с Феликсом Уортингтоном в выходные. Остальные трое согласились почти сразу. У всех были сомнения по поводу его поездки в Канзас.

– Я просто не думаю, что ты сможешь уговорить Лорен на это. Даже за деньги, – сказала Мэри, покачав головой.

– Сейчас она замужем, и у нее есть дети. Она живет дальше.

Он понял ее точку зрения. Чего Мэри не знала, так это того, что Доминик был максимально замотивирован. Лорен пришлось согласиться, вот и все, что от нее требовалось. Ничто не помешает ему воплотить свои мечты в жизнь.

И вот он едет по какому-то захолустью, позволяя GPS указывать дорогу. Машина ехала мимо домов, которые казались одинаковыми. Типичные двухэтажные дома с пристроенными гаражами на две машины и небольшими передними верандами. Насколько он мог судить, здесь не было никакого определенного стиля или, по крайней мере, никаких заметных архитектурных особенностей. Выстроенные в ряд, они казались универсальными, каждый из них выглядел как специальный конструктор двадцатилетней давности.

Баскетбольные кольца на подъездных дорожках, оборудование для игровых площадок и батуты на задних дворах рассказывали ему все, что нужно знать о жителях района. Это было место, куда отправлялись ничего не добившиеся люди доживать свою жизнь. Они работали на скучных работах, женились, рожали двоих детей и проживали остаток своих дней, приходя домой после работы, чтобы подстричь газон и отвести детей на футбольную тренировку. Он содрогнулся при этой мысли. Да, у него были дети, но когда он проводил с ними время – что, конечно, случалось нечасто, – им было весело.

Доминик водил их в тематические парки и на спортивные мероприятия. С ним они принимали участие в событиях, которые обогащали их жизнь. Он следил за тем, чтобы их совместное времяпрепровождение всегда было позитивным. Не заставляя детей делать домашнюю работу. Он не был таким отцом и никогда им не будет.

Дом Лорен стоял последним на тупиковой улице. Доминик свернул на подъездную дорожку и окинул его оценивающим взглядом. Лужайка, на которой можно играть в гольф, окаймленная идеально ухоженными ландшафтными клумбами. Да, Лорен приняла жизнь среднего класса. Вероятно, копит на пенсию, откладывает часть каждой зарплаты и мечтает о том дне, когда они с мужем наконец смогут наслаждаться жизнью. Если бы они прожили так долго.

Два миллиона долларов могли бы в значительной степени избавить человека от такого рода тяжелой работы.

Доминик закрыл за собой дверцу машины и зашагал по дорожке с выражением наигранного веселья на лице. Была суббота; хотелось надеяться, что Лорен и ее семья окажутся дома. Больше всего ему хотелось встретиться с ее мужем и увидеть его лицо, когда тот услышит о сумме денег, которую его жена может заработать за две недели работы. Влияние мужа могло бы все изменить.

Позвонив в дверь, он услышал возню внутри, прежде чем дверь открылась и он столкнулся лицом к лицу с девочкой, которой на вид было около восьми. Светлые волосы, голубые глаза, синие джинсы и футболка с пандой. Копия Лорен. Девочка постарше, которая явно была ее сестрой и подростковой версией их матери, подошла к ней сзади:

– Шарлотта, ты не должна открывать дверь, если не знаешь, кто за ней.

Шарлотта, не сводя глаз с Доминика, указала пальцем.

– Я знаю, кто это. Это Дом-Том из шоу.

Дом-Том. Услышав это прозвище от двойника Лорен, его желудок сжался. Он вежливо спросил:

– Твоя мама дома?

Прежде чем они смогли ответить, он услышал голос Лорен:

– Девочки, кто там?

Потом появилась она, Лорен, но на двадцать пять лет старше. Ее светлые волосы до плеч немного потемнели, отчего она выглядела менее изможденной, а голубые глаза были более пронзительными, чем он помнил. Она немного прибавила в весе, что на самом деле улучшило ее внешность. В детстве она всегда смахивала на беспризорницу. Вечно голодная. С тех пор она превратилась в совершенно другого человека.

Когда она заметила его через щель в открытой двери, выражение ее лица посуровело.

– Чего ты хочешь?

Доминик включил обаяние.

– Разве так можно приветствовать старого друга?

Она нахмурилась, а затем повернулась к своим дочерям.

– Шарлотта, пожалуйста, надень свои сандалии. Эмили, не могла бы ты взять мою сумочку и ключи от машины со стойки? Мы опаздываем. – Лорен снова повернулась к Доминику: – Извини, не могу говорить. Ты пришел в неподходящее время. Всего хорошего. – И закрыла дверь у него перед носом.

Какого черта? Он прилетел сюда аж с побережья, а она закрыла дверь у него перед носом? Доминик несколько раз нажал на дверной звонок, слушая, как он звенит внутри дома. И получил некоторую степень удовлетворения, зная, что она никуда не денется, пока не даст ему шанс высказать свое мнение. Его машина была припаркована прямо в центре подъездной дорожки. Лорен пришлось бы ехать по газону, чтобы объехать ее. Он продолжал звонить в дверь, пока та наконец не распахнулась:

– Ты издеваешься надо мной? Просто уходи, Доминик. Чего бы ты ни хотел, меня это не интересует.

Он поднял руку.

– Просто выслушай меня. Я пришел подтвердить, согласна ли ты с предложением Феликса Уортингтона. Это действительно отличная возможность, тебе не кажется?

– У меня нет времени на твою чушь. Все, что я знаю, – это то, что мы опаздываем на заседание Общества защиты животных, так что тебе нужно убрать свою машину.

Теперь он мог определить выражение ее лица. Абсолютное отвращение. Тем не менее он продолжал пытаться.

– Просто дай мне две минуты. Это все, что мне нужно.

– Если ты не уберешь свою машину, я вызову полицию. – На этот раз дверь захлопнулась.

Он не помнил, чтобы у Лорен был настолько твердый характер. На съемочной площадке он однажды довел ее до слез, когда назвал занудой.

– Уходи, – говорил он, когда девочка хвостом следовала за ним и Амандой. – Никто не хочет тусоваться с тобой. Ты просто ботаник и зануда.

Он все еще помнил, как исказилось ее лицо, и судорожные рыдания, последовавшие за этим. Ее глаза были такими красными и опухшими, что им пришлось отложить запись сцены, в которой она играла ключевую роль. Она даже не назвала его причиной своих слез, настолько кроткой была в то время. Трудно сопоставить это воспоминание с женщиной, представшей перед ним. Очевидно, она изменилась.

Доминик послушно вернулся к машине и выехал задним ходом на подъездную дорожку. Он припарковался на улице через несколько домов и подождал, пока не увидел, как Лорен проезжает мимо на коричневом минивэне. Старшая дочь, Эмили, сидела на пассажирском сиденье рядом со своей матерью. Предположительно, младшая, Шарлотта, сидела сзади, хотя ее было трудно разглядеть через тонированные стекла. Он отъехал от тротуара, чтобы последовать за микроавтобусом, а затем позвонил Мэри, включив громкую связь.

– Она не захотела со мной разговаривать, – сказал он после того, как она ответила. – Захлопнула дверь у меня перед носом.

Мэри вздохнула.

– Мне жаль, Доминик. Я знаю, ты, должно быть, разочарован.

Разочарован? Она не знала и половины его чувств. Лорен стояла между ним и его будущим.

– Я еще не сдаюсь, нужно попробовать еще раз.

– Удачи, – сказала Мэри с сомнением в голосе. – Дай мне знать, как все пройдет.

– Будет сделано, – он сбавил скорость, приближаясь к перекрестку. Горел красный.

Между машиной Лорен и его собственной была только одна машина. Если Доминик потеряет ее из виду, то всегда сможет найти адрес местного Общества защиты животных, но он предпочитал следовать за ней. Светофор сменился, и он последовал за ней, когда она повернула направо на межштатную автомагистраль. Он держался на расстоянии нескольких машин позади, пока они не достигли съезда, ведущего на проселочную дорогу. Затем снизил скорость, позволив ей проехать дальше, чтобы не выглядеть слишком заметно. Когда они добрались до места назначения и он, наконец, свернул на стоянку Общества защиты животных, она и ее дочери уже выходили из своего автомобиля.

Доминик припарковался, а затем подошел к ней и крикнул:

– Эй, Лорен, у тебя есть минутка?

Она вытянула руку и встала перед своими дочерьми, как будто он представлял угрозу, что было нелепо.

– Эмили, Шарлотта, идите внутрь, – твердо сказала она. – Я сейчас подойду.

– Мам, – сказала Эмили, – я останусь с тобой. – Ее глаза метнулись от Доминика к матери, и на ее лице появилось выражение беспокойства.

– Нет. – Тон Лорен был решительным. – Иди со своей сестрой. Я с этим разберусь.

Когда девочки неохотно направились к зданию, Доминик крикнул:

– Приятно было познакомиться с вами, Эмили и Шарлотта.

– Тебе не разрешается разговаривать с моими дочерьми, – сказала Лорен, скрестив руки на груди.

– Мне жаль. Я не буду говорить с ними снова, но нахожу интересным, что вы назвали их Шарлоттой и Эмили, – сказал он, пытаясь найти общий язык. – Старомодные имена, как в сериале. Значит, у тебя должны быть какие-то хорошие воспоминания о том времени?

– Моих дочерей назвали в честь Эмили и Шарлотты Бронте, двух моих любимых писательниц. Не то чтобы ты что-то знал о чтении книг.

– Наверное, ты права. – Он говорил любезно, надеясь, что это немного успокоит ее гнев.

– Я не могу поверить, что ты следил за нами. Ты хоть представляешь, насколько это жутко? – Ее голос становился громче с каждым словом. – Я не видела тебя годами, а потом ты, черт возьми, появляешься в моем доме без всякого предупреждения и преследуешь меня и моих детей?

– Я не хотел преследовать тебя. Кстати, они кажутся милыми девушками. Красивые, как их мама. – Он одарил ее своей самой теплой улыбкой, той, которая вызвала к нему всеобщую симпатию, несмотря на его работу шок-джоком [1]. – Что ты здесь делаешь? Усыновляешь щенка?

– Мы вызываемся добровольцами два раза в месяц, не то чтобы это вас касалось.

Почувствовав, что она смягчается, он сразу перешел к сути дела:

– Я проделал весь этот путь сюда, потому что хочу убедиться, что ты знаешь о предложении Феликса Уортингтона заплатить два миллиона долларов всем нам, актерам. Каждый из нас получит по два миллиона долларов, Лорен! За десятидневную работу. Легкие деньги. Представь, как это изменило бы жизнь вашей семьи. – Она ничего не сказала, поэтому он продолжил: – Ты могла бы погасить ипотеку, поехать в Диснейленд, оплатить обучение девочек в колледже.

– Я получила сообщение и электронное письмо, Доминик. Мне сообщили.

– Итак, ты знаешь. Знаю, это звучит невероятно, но я могу сказать, что говорил с Феликсом и его помощником, и это законное предложение. – Краем глаза он увидел, как на стоянку въезжает полицейская машина. Лорен отошла от своего фургона и помахала им рукой. У него отвисла челюсть.

– Ты вызвала на меня полицию? – Его недоверие относилось больше к тому, что его перехитрили, чем к чему-либо еще. Он бы никогда не подумал, что Лорен способна на это.

– Ничего личного, – сказала она, – я бы сделала это в любом случае, если бы кто-то следил за мной и моими дочерями после того, как я предупредила их оставить нас в покое. Не знаю, как это происходит там, где вы живете, но преследование – преступление в Канзасе.

Выходя из машины, офицер окликнул:

– Вы Лорен? – Это был мускулистый мужчина лет тридцати, в полной военной форме.

– Я, – сказала она, подходя к нему. – И это тот человек, который последовал за мной после того, как я сказала ему, что не заинтересована в разговоре с ним.

Когда полицейский приблизился к Доминику, выражение его лица изменилось, и он расплылся в широкой улыбке.

– Подождите минутку! Разве вы не Том Барлоу из «Небольшого кусочка Рая»?

– Должно быть, я, – сказал Доминик, одарив его своей фирменной улыбкой. – Вы поклонник шоу?

– Я смотрел как-то, но ваша самая большая поклонница – моя жена. О, она умрет, когда я ей скажу. Она смотрела каждую серию миллион раз. – Он недоверчиво покачал головой, а затем дважды взглянул на Лорен. – Боже мой, вы играли Энн Барлоу в шоу, верно? Это невероятно!

Она разочарованно вздохнула.

– Да, мы оба были в шоу. Но сейчас он преследует меня, и я бы хотела, чтобы он оставил меня в покое.

– Я понимаю, небольшая ссора брата и сестры, – коп ухмыльнулся и толкнул Доминика локтем. – Ты должен уважать ее личное пространство, чувак.

– Я просто хотел рассказать ей о возможности, связанной с сериалом. Я здесь только на один день. Прилетел из Лос-Анджелеса этим утром и отправился прямо к ней домой, не позвонив, что было опрометчиво. Теперь я это понимаю. Это полностью на моей совести. Наверное, я просто был в таком восторге от того, что снова увижу ее, и от возможности сделать еще один проект со всем актерским составом, что не мог ясно мыслить. Честно говоря, не думал, что она будет так встревожена, когда я появлюсь у ее двери. – Он повернулся к Лорен: – Прошу прощения за то, что расстроил тебя. Я просто хотел сообщить о предложении на случай, если ты не была в курсе.

Лорен обратилась непосредственно к офицеру:

– Вы собираетесь арестовать его, или выписать ему штраф, или что?

Он дружелюбно ткнул пальцем в ее сторону.

– Вы живете здесь? В Канзас-Сити?

– Да, – сказала она, и на ее лице появилось выражение смирения. – Я не имею никакого отношения к шоу-бизнесу с детских лет. Я замужем и сейчас преподаю у третьего класса.

– В самом деле? Я понятия не имел, что вы живете в общине! – Офицер повернулся к Доминику. – Вот что я тебе скажу, если ты сделаешь со мной селфи и пообещаешь поехать прямо в аэропорт, то думаю, что смогу забыть об этом. – Он повернулся к Лорен: – Что вы думаете? Мы отпустим его, если он согласится уйти и не возвращаться? Это сэкономит всем нам много времени.

Лорен кивнула.

– Если он действительно уйдет.

Полицейский махнул Лорен, чтобы она присоединилась к ним для селфи. После того как фотография была сделана, Доминик подошел, чтобы обнять Лорен. Удивительно, но она позволила это. Он прошептал ей на ухо:

– Пожалуйста, пообещай, что подумаешь о сделке с Уортингтоном. Это влияет не только на тебя.

– Все вы можете отправляться прямиком в ад. – Она отвернулась от него и пошла к зданию, не оглядываясь.

Значит, так оно и было. Внутренне Доминик почувствовал волну облегчения, смешанного с разочарованием. Лорен никогда не собиралась соглашаться на предложение, но, по крайней мере, он мог убраться к черту из Канзаса, не попадая в неприятности с законом.

* * *

К тому времени, как Доминик прошел досмотр и нашел место в терминале, фотография полицейского, позирующего с угрюмой Лорен с одной стороны и улыбающимся Домиником с другой, уже была опубликована женой офицера на фанатском форуме «Небольшой кусочек Рая». Она написала: «Угадайте, у кого была импровизированная встреча на парковке нашего местного Общества защиты животных? Правильно, это Энн и Том! Мой муж – офицер полиции, и он познакомился с ними обоими!»

Несколько комментаторов заявили, как повезло ее мужу, что он встретил их, и после этого обсуждение привело к предположениям о причине воссоединения. Один человек написал: «Разве не было бы здорово, если бы они встретились, потому что готовится фильм?» Этот комментарий привел к появлению еще сотен, и все они жаждали снова увидеть Барлоу вместе.

«Лорен Сондерс – полная дура», – решил Доминик. Популярность не вечна. Кто знает, как долго продлится любовь их фандома. И предложение Феликса Уортингтона было отличной возможностью для всех них разбогатеть, которая выпадает лишь раз в жизни. Он вздохнул.

Глупая Лорен. Плевать, что она отказалась, но ее отказ портит карты им всем. Неужели она этого не понимала? Эгоистичная тварь.

Глава седьмая

Лос-Анджелес

Когда Джеффу позвонил Доминик и сообщил, что Лорен сказала однозначное «нет», у него внутри все сжалось. Не то чтобы у него были завышенные ожидания, но в глубине души он все равно надеялся.

– Может быть, я поговорю с ней? – сказал Джефф.

– Ее последними словами, обращенными ко мне, были, цитирую: «Все вы можете отправляться прямиком в ад».

– Тогда, наверное, нет. – Было ясно, что Лорен затаила обиду.

Доминик извинился, что не позвонил Мери и Аманде, чтобы сообщить новости, и закончил словами: «Напишу Майло Лаппину и дам ему знать». И на этом все. После окончания разговора Джефф побрел на кухню и обнаружил, что открывает пустой шкафчик, где обычно хранил бурбон. Он не пил больше десяти лет, но именно в такие моменты, когда дракон алкоголизма поднимал свою уродливую голову, желание становилось настолько сильным, что он знал – его отделяет всего шаг от того, чтобы потерять контроль. Джефф почти чувствовал вкус алкоголя на своем языке и успокаивающее тепло, когда жидкость скользит по горлу и попадает в кровоток.

Проблема заключалась в том, что независимо от того, сколько он пил, этого никогда не было достаточно. Он будет жаждать следующего глотка еще до того, как первый попадет в его пищевод. Один глоток положил начало бесконечному циклу жажды, который в конечном итоге причинил ему только боль и страдание. Выпивка не пошла ему на пользу, но теперь-то она точно снимет напряжение. Слава богу, он больше не держал в доме алкоголь.

На следующий день после «Хейвен-кона» он отправил платеж в размере пяти тысяч долларов своим кредиторам, занимающимся азартными играми, с обещанием погасить остаток к концу следующего месяца. Скрепя сердце, они согласились с такими условиями. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, где взять такие деньги в короткие сроки, кроме как у своего брата.

Скотту это наверняка понравится. Джефф был яркой звездой в дни их молодости, но ему удалось шикарно все испортить. Тем временем Скотт остался в их родном городе на окраине Альбукерке, работая в местном хозяйственном магазине. За эти годы он незаметно прошел путь от биржевого мальчика до помощника управляющего и наконец купил бизнес, когда владелец захотел уйти на пенсию. Теперь Скотт был достаточно обеспечен. Выписать чек на семь тысяч долларов не представлялось для него чем-то сложным, в то время как для Джеффа сумма представлялась космической. Конечно, ему придется расплатиться со Скоттом, и брат никогда не перестанет об этом напоминать, даже когда Джефф погасит долг. Скотт будет злорадствовать до конца своих дней.

Лучше уж быть избитым до смерти.

Если бы только Лорен согласилась на сделку с Уортингтоном. Джефф задавался вопросом, изменило бы что-то, если бы с ней связался кто-то другой. Доминик и Лорен никогда по-настоящему не были близки.

К сожалению, не все члены семьи ладили друг с другом.

Джефф устроился перед телевизором и переключал каналы, ища, чем бы отвлечься, но ничто его не привлекало. Иногда он задумывался, не развился ли у него за эти годы синдром дефицита внимания. В последнее время ему требовалось много усилий, чтобы сконцентрироваться на чем-то. Он отложил пульт в тот же момент, когда его телефон зажужжал, оповещая о новом сообщении.

Оно было от Майло Лаппина:

Похоже, мы собрали кворум! Все пятеро согласились встретиться на ранчо Феликса в Монтане, чтобы обсудить представившуюся возможность. Я скоро свяжусь с вами, чтобы договориться о поездке.

Через несколько секунд после этого Джефф получил шквал других сообщений в их групповом чате.

Доминик:

Какого черта? Как это произошло?

Аманда:

Джефф или Мэри, вы звонили Лорен?

Мэри:

Это была не я.

Джефф:

И не я. Может быть, она передумала после того, как ты ушел, Доминик?

Доминик:

Маловероятно. Я звоню Майло, чтобы узнать, что произошло. Ждите.

Джефф пошел на кухню, положил телефон на столешницу, а затем порылся в холодильнике. Наконец, остановившись на банке колы, он открыл крышку и сделал глоток, прежде чем пойти в гостиную, чтобы присесть. Через несколько минут Доминик вернулся с ответом.

Доминик:

Оказывается, Феликс Уортингтон сам связался с Лорен и убедил ее согласиться.

Интересно. Джефф откинулся на спинку стула и полистал сообщения в чате, задаваясь вопросом, что мог сказать Феликс Уортингтон, чтобы изменить мнение Лорен. Аманда думала, что все дело в деньгах, в то время как Доминик выдвинул другую теорию.

Доминик:

Ее дочь назвала меня Дом-Том. Если ее дети знают наш сериал, может быть, она делает это для них?

Аманда:

Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Доминик:

Как будто она хочет произвести на них впечатление? Сейчас она преподает в начальной школе. Непохоже, чтобы у нее в жизни что-то происходило.

Мэри:

Возможно.

Аманда:

А я все еще думаю, что магическое воздействие оказали деньги. Она не была уверена, пока не услышала предложение лично от Уортингтона.

Мэри:

Итак, как вы думаете, что это за проект?

Доминик:

Фильм о воссоединении. Должно быть.

Мэри:

Целый фильм всего за десять дней?

Аманда:

Трудно уложиться в такие сроки. К тому же мы все намного старше.

Доминик:

Не имеет значения. Это сейчас частая практика. Уортингтон собирается назвать фильм «ЕЩЕ ОДИН КУСОЧЕК РАЯ!!!».

Верный себе, Доминик продолжал накидывать новые названия и сюжетные предпосылки, пока Аманда, скорее всего, желая покончить с этим, не признала, что он, вероятно, прав в том, что в разработке был фильм о воссоединении. Джефф и забыл, каким утомительным может быть Доминик. Аманда извинилась, сказав, что ей нужно ответить на звонок, и Доминик тоже откланялся, сказав, что ему нужно быть в другом месте, оставив Джеффа и Мэри одних в чате.

Мэри:

Ты какой-то молчаливый. Все в порядке?

Джефф:

Лучше не бывает.

Дела обстояли действительно так. Предстоящие деньги не могли прийти в лучшее время. Дополнительный бонус? Видеть всю банду вместе в Монтане. Слава богу за Феликса Уортингтона и воссоединение Барлоу. Это был спасательный круг, в котором он нуждался.

Мэри:

Хорошо. Увидимся в Монтане!

Джефф напечатал:

Не могу дождаться. Спокойной ночи, милая.

Он уставился в телефон на секунду, затем удалил слово «милая» и заменил его ее именем. В Монтане у него будет достаточно времени, чтобы загладить свою вину и попытаться возродить старые чувства между ними.

Глава восьмая

Монтана

В аэропорту Аманда была рада увидеть водителя, который ожидал в назначенном месте. Мужчину можно было узнать благодаря униформе шофера и накрахмаленной фуражке, он держал табличку с ее именем, написанным жирными черными буквами: Аманда Уодделл.

– Вы как раз вовремя, – сказала она.

Он кивнул.

– Конечно, мисс. Мы не хотим, чтобы наши гости ждали. – На его бейджике было написано «Освальд», и у него была приятная внешность. Подтянутого телосложения, чисто выбрит, на лице улыбка. Почтителен, но не слишком. Именно такой, каким должен быть обслуживающий персонал.

– Остальные скоро прибудут? – спросила она.

– Все остальные приехали раньше. Они ждут вас у мистера Уортингтона.

Поскольку у Аманды была только ручная кладь, им не пришлось останавливаться в зоне выдачи багажа, и водитель проводил ее до наружных дверей, попросив подождать, пока он подгонит машину. Она смотрела в свой телефон, удивляясь, почему никто не отвечает на ее сообщения, когда он вернулся, чтобы сопроводить ее к автомобилю, припаркованному у обочины.

– Сюда, мисс, – сказал он, придерживая дверцу машины, пока она садилась на место.

– Это «Роллс-Ройс»? – спросила она, когда они отъезжали от аэропорта.

– Да, мисс, «Роллс-Ройс Фантом».

Аманда одобрительно кивнула, затем снова обратила свое внимание на экран. Коллеги обвиняли ее в помешательстве на своем айфоне (Шери Пауэрс, метеоролог с их канала, сказала, что Аманда обожает свой телефон, как большинство людей любят своих детей), но это не отражало действительности. Удобно всегда иметь помощника под рукой. Это была ее связь с миром, ее способ оставаться на связи с семьей и друзьями. Возможность отслеживать детали для работы, легко совершать покупки и играть в слова. Однако она не была зависима. Она всегда отключала звук в ресторане, прямо перед выходом в эфир убирала его в сумочку и в шкафчик.

Когда машина замедлила ход и остановилась, она подняла глаза, чтобы увидеть, как водитель опускает стекло и вводит код на панели безопасности. Перед ними распахнулись деревенские ворота, пропуская их внутрь.

– Мы уже приехали? – пораженно спросила Аманда. Очевидно, она потеряла счет времени.

– Да. Добро пожаловать на ранчо Уортингтонов.

Грунтовая дорога тянулась еще четверть мили, проходя через рощу деревьев, а миновав ее, Аманда увидела, что они практически прибыли. Она вышла и прикрыла глаза, любуясь ярко-голубым небом и величественными горами на фоне. Вдалеке справа от нее виднелись деревья, а за ними массивное квадратное здание. Перед ней был дом размером с особняк, но оформленный в стиле ранчо, с фасадом из плитняка на первом этаже и сайдингом из грубого дерева на двух этажах выше. Колонны, поддерживающие массивный навес парадного крыльца, также были сделаны из простых бревен. Не самый любимый стиль Аманды, но все равно впечатляет.

– Идите за мной, пожалуйста, – сказал Освальд, направляясь в дом. Они прошли через высокий вестибюль, примечательный огромной люстрой из оленьих рогов в центре подвесного потолка, и продолжили путь, пока не подошли к большой комнате, где она увидела остальных актеров, сидящих вокруг U-образного секционного дивана, вместе с мужчиной, которого она не узнала.

Все взгляды устремились на нее, когда она вошла, и Джефф крикнул: «Аманда!», как будто они не видели друг друга десятилетиями. Он вскочил с дивана и обнял ее в знак приветствия. Обычно Аманда не любила обниматься, но Джефф всегда был таким, так что она сМэрилась с этим.

– Так рад тебя видеть, – сказал он.

– Спасибо. Я очень рада быть здесь. – Она выглянула из-за плеча Джеффа. – Рада видеть всех вас.

– Позвольте отнести вашу сумку в комнату, мисс, – произнес Освальд, и Аманда отступила от Джеффа, чтобы передать свою сумку.

Незнакомый мужчина на диване сказал:

– Мисс Уодделл расположится в номере «Стиллуотер».

Освальд кивнул. После того как он вышел, мужчина встал и представился:

– Я Майло Лаппин, помощник мистера Уортингтона. Присаживайтесь.

Сев рядом с Джеффом, Аманда заметила, что все они столпились в стороне, за исключением Лорен, которая сидела отдельно от остальных.

– Всем привет, – сказала Аманда в знак приветствия, стараясь посмотреть на каждого, заканчивая единственным незнакомцем.

– Привет, Лорен. Прошло много лет.

Когда они работали вместе, разница в возрасте между ними ощущалась гораздо больше, чем четыре года. Лорен, которая была маленькой и хрупкой на вид, заставляла Аманду чувствовать себя взрослой, а себя саму воспринимать ребенком. И сейчас Аманда не была готова к этой новой версии Лорен: такой взрослой, небрежно одетой, уравновешенной и настоящей.

Лорен не расслабилась на диване, как остальные. Вместо этого она села на краешек своего сиденья, выпрямив спину и поставив ноги вместе. Она не ответила, просто кивнула в знак приветствия. Так вот как это будет.

Майло встал к ним лицом, затем потер руки.

– Теперь, когда все собрались, мы можем приступить к работе.

Доминик поднял палец.

– Когда прибудет мистер Уортингтон?

– Мистера Уортингтона неожиданно вызвали по делам, так что, к сожалению, вы его сегодня не увидите, – спокойно сказал Майло, – но он доверил мне ознакомить вас с его предложением, так что не беспокойтесь.

– Но мы собираемся встретиться с ним в конце концов? – Доверьте Доминику спросить то, что интересует всех остальных.

Майло широко улыбнулся.

– Я не могу говорить об этом, но могу рассказать вам о захватывающей возможности, которая сделает каждого из вас на два миллиона долларов богаче.

Доминик нахмурился и повернулся к Мэри:

– Не знаю, как вы, а я с нетерпением ждал встречи с Феликсом Уортингтоном.

– О, ради всего святого! – раздался голос Лорен, заполнив комнату. – Не могли бы вы дать человеку закончить говорить?

Они все повернулись к ней, потрясенные этой вспышкой гнева. Она положила руки на колени и встретилась с ними взглядами.

– Что? – спросила она. – Все мы бросили свои дела и прилетели сюда. Я не могу быть единственной, кому интересно, в чем дело.

Мэри обратилась к Майло:

– Пожалуйста, продолжайте. Мы будем вести себя тихо. – Она по-матерински предостерегающе посмотрела на Доминика.

Ничуть не смущенный тем, что его прервали, Майло продолжил:

– Десятидневный проект будет проходить на этой территории. Все вы должны подтвердить участие и довести дело до конца. Вы будете находиться здесь все время и без каких-либо контактов с внешним миром. Если кто-нибудь откажется на полпути, оплаты не будет ни для кого.

– Это едва ли справедливо, – пробормотал Доминик себе под нос.

– Так что же это за проект? – спросила Мэри, глядя на него сквозь свои круглые очки.

Майло кивнул.

– Думаю, было бы легче получить наглядное представление, вместо того чтобы слушать сухие объяснения. – Он вытянул руку, ожидая, пока группа последует за ним из комнаты. – Я хочу показать вам кое-что, и, поверьте, вы будете поражены.

Глава девятая

Он ни в коем случае не приукрашивал свой рассказ, но пятеро гостей остались поражены задумкой.

После своего заявления Майло вывел их на улицу, где они увидели микроавтобус, похожий на тот, на котором Лорен ездила ежедневно. Садясь в него, Доминик пошутил:

– Я думаю, сейчас тот самый момент, где появляются какие-нибудь бандиты и надевают нам на головы мешки.

По дороге в дальнюю часть поместья они притихли в предвкушении. Когда компания приблизилась к зданию размером со склад и осознала его размеры, раздалось несколько благоговейных вздохов. Майло открыл дверь в огромное здание, провел их по короткому коридору к каким-то внутренним двойным дверям.

– Приглашаю вас в Хейвен, – сказал он, широко взмахнув рукой. – Добро пожаловать домой.

Они вернулись в Хейвен. Точнее, стояли на углу Бейли-стрит и Сикамор-драйв. Перед ними был дом доктора Тартера, тот самый дом, который они посетили, когда маленькому Баду Барлоу, рано покинувшему проект четвертому ребенку, вонзился в руку рыболовный крючок. Вдоль обсаженной деревьями улицы тянулся ряд домов, примыкающих к тротуару. Вдалеке раздавалось щебетание птиц. Над головой – прекрасное голубое небо, усеянное пухлыми белыми облаками. Лето, судя по обилию цветов в каждом дворе. Зелени было больше, чем Лорен помнила на съемочной площадке, каждая клумба находилась на своем месте. Деревья тоже были идеальны, и их ветви тянулись к небу.

Необъяснимо, но подул легкий ветерок, заставив листья шевелиться. Лорен знала, что они находятся внутри здания, но казалось, будто они на улице. Ее словно перенесли в маленький городок Америки сороковых годов. Точнее, они каким-то образом отправились в Хейвен. Она подозревала, что, если продолжать идти прямо, они доберутся до дома Барлоу.

Невероятно.

У каждого из них была разная реакция при виде воссозданного перед ними Хейвена. Мэри моргнула один раз, затем два, как будто не могла до конца осознать, что этот телевизионный мир ожил.

– Срань господня! – воскликнул Доминик.

Джефф ухмыльнулся, в то время как Аманда посмотрела на дома внутри здания и обратно на дверь, через которую они только что вошли, словно они каким-то образом прошли сквозь портал.

У Лорен, которая заранее узнала большинство подробностей от Феликса Уортингтона, все еще оставался вопрос:

– Как вы это сделали?

Майло окинул ее оценивающим взглядом.

– Это было совсем непросто, поверьте. Целая команда работала на мистера Уортингтона в течение прошлого года, чтобы убедиться в точности. Нам удалось приобрести некоторые декорации из настоящего шоу, которые мы использовали, чтобы получить представление о планировке вашего дома. Мы также купили из шоу реквизит, но большая его часть была воссоздана. – Он указал вниз по улице. – Эта версия Хейвена простирается на полторы мили в длину и ширину.

Джефф присвистнул.

– Я думаю, если у тебя достаточно денег, ты можешь делать все, что угодно.

– Не хотите ли экскурсию? – спросил Майло и тут же покраснел. – Подождите, думаю, вам не нужна экскурсия. Вы ведь жили здесь.

– Декорации использовались на синхронных съемках. На самом деле они не были устроены как город, – объяснила Лорен.

Майло кивнул.

– Конечно. Мне это известно.

– Я хочу рассмотреть все, – заявила Аманда, и они группой отправились вдоль дороги.

Дома были прекрасны, как на картинке, с широкими верандами и многостворчатыми окнами. Майло указал на боковую улочку, которая вела в центр города.

– Когда мы начнем работу, вы сможете сходить в аптеку и посетить киоск с газировкой, купить мороженое. Это рядом с пекарней Киналин, прямо как в шоу. И, конечно же, в гараже Адена можно устранить любую неисправность, на случай, если машина сломается. Никаких проблем.

– Так для чего все это? – спросила Аманда. – Для съемок в фильме?

Майло сказал:

– Нет. Подумайте еще раз.

– Вы сказали, когда все заработает, люди смогут посетить фонтан с газировкой. Это тематический парк для фанатов? – спросила Мэри, заговорив впервые с тех пор, как они приехали.

– Нет. – Майло решительно покачал головой. – Это определенно не тематический парк, и он не для фанатов. Это для всех вас.

– Я не понимаю, – сказала Мэри. – Как это для нас?

Прежде чем Майло смог ответить, Доминик спросил:

– Я предполагаю, что мы должны остаться здесь на десять дней?

– Очень хорошо, Доминик! – Майло ухмыльнулся. – Ответ – да. Вы проведете здесь десять дней, живя жизнью Барлоу. С удовольствием рассказал бы вам прямо сейчас, но Феликс действительно хотел, чтобы вы сначала прочувствовали, что он здесь сотворил. Он заставил меня пообещать, что я не открою вам производственные тайны, пока мы не доберемся до вашего дома. Как только мы окажемся там, я все расскажу и отвечу на любые вопросы, какие только могут возникнуть.

* * *

Они заметили дом с конца квартала и, не говоря ни слова, ускорили шаг, пока не добрались до Бейли-стрит, 442, дома семьи Барлоу. Вот оно, два этажа ностальгии, окруженные длинным крыльцом и небольшим белым заборчиком. Неожиданно на крыльце сидела… бабушка и вязала, положив руку на голову своего верного пса Бо. Если вид города просто поразил их, то Кэтрин Седжвик потрясла до глубины души.

– Что за черт? – воскликнул Доминик. – Я думал, она мертва.

Майло испустил короткий смешок.

– Взгляни на нее внимательнее. – Он открыл калитку и, несмотря на свой крупный рост, пронесся, как ребенок, по дорожке к крыльцу. – Она аниматронное воплощение персонажа, как и собака.

– Вот это уже жутко, – проговорила Аманда.

– Срань господня, – добавил Доминик. – И она постоянно так раскачивается?

– Периодически, – сказал Майло. – Бабуля может разговаривать, гладить собаку. Иногда ее глаза закрываются, и она дремлет, издавая легкий храп. Время от времени она будет раздавать советы или говорить утешительные слова настоящим голосом актрисы. Собака также работает со звуком, может лаять или поскуливать.

Они собрались на крыльце и осмотрели обоих. Двойник Кэтрин был одет в домашнее платье свободного покроя с цветочным принтом и двумя большими карманами спереди. Идентично, как на шоу. Лорен вспомнила, как Кэтрин протестовала, желая что-то менее бесформенное и более красивое, но человек, отвечающий за гардероб, был непреклонен, заявив, что одежда, которую они выбрали, подходила для бабушек того времени.

– Вы получили разрешение от родственников Кэтрин Седжвик на это? – спросила Мэри. – Я не думаю, что Кэтрин это понравилось бы.

В ее глазах сквозило беспокойство. Лорен это сразу поняла. Кэтрин, несмотря на свой образ милой бабушки в сериале, была жесткой женщиной, которая многого не выносила. Известная тем, что перечила режиссеру, она часто делала пренебрежительные замечания детям, если они путали свои реплики. Она ни за что не согласилась бы на то, чтобы ее роботизированная версия, одетая, как бабуля Барлоу, отправилась в вечность. Лорен не удивилась бы, если бы эта аниматронная версия перегорела и в отместку сожгла весь дом дотла.

– Вам не стоит беспокоиться о законности мероприятия, – сказал Майло. – Мистер Уортингтон позаботился о том, чтобы получить необходимые разрешения. – Он открыл сетчатую дверь. – Пора зайти внутрь и осмотреть остальную часть дома.

Лорен не ожидала такую волну эмоций, какая охватила ее, когда она вошла в дом. Два года работы над шоу были для нее ужасными, фактически они убили в ней душу. Она никогда не хотела быть актрисой, никогда. Это была мечта тети Джеки, и поначалу Лорен согласилась с ней.

После того как ее родители погибли в автомобильной катастрофе, тетя Джеки взяла ее к себе и заставила посещать уроки актерского мастерства. Она снялась в рекламе дома мечты Барби, который, по общему признанию, был забавным, поэтому она согласилась участвовать в этом дальше. Каким-то образом Лорен успешно прошла пробы. С этого момента стало только хуже. Несмотря на то, что думало большинство, актерская игра не самая легкая работа. Искусственное освещение ослепляло, а страх забыть реплики не покидал ни на минуту.

Позже, став взрослой, она любила напоминать друзьям, что это была единственная известная ей профессия, в которой действительно разрешался детский труд. Они кивали, но на самом деле, чтобы в полном объеме понять это, нужно находиться на ее месте.

Она рано поняла, что актерство не ее стезя. Когда Лорен узнала, что получила роль, панические атаки каждое утро сопровождали ее еще несколько дней. Тетя списывала такую реакцию на волнение. Каждый раз, когда племянница выражала свои опасения по поводу актерской игры, тетя Джеки говорила ей, что она ведет себя эгоистично.

– Ты знаешь, сколько девушек отдали бы жизнь, чтобы получить эту роль?

Она продолжала работать, но проявилось отсутствие заинтересованности. Когда шоу отменили, девочка вздохнула с облегчением и отказалась снова проходить через этап прослушиваний. После этого тетя отправила ее в Канзас, чтобы она жила с бабушкой и дедушкой. Умыла руки от своей неблагодарной племянницы.

Пребывание в доме, который так походил на съемочную площадку, не вызывало негативных эмоций, скорее смешанные чувства. Джефф, Мэри, Доминик и Аманда были просто людьми, с которыми она когда-то работала. Лорен повзрослела, и никто из них больше не имел над ней власти. Пребывание здесь разрушило чары.

Актеры разделились и стали исследовать комнаты. Мебель в гостиной стояла так же. Телевизор отсутствовал, полная стилизация под сороковые годы. Присутствовал отделанный деревом радиоприемник размером с холодильник в общежитии, и пианино, ноты, разложенные на подставке. На спинке дивана, как и на кресле-качалке, лежала большая вязаная салфетка. Зайдя на кухню, Мэри воскликнула:

– Мой фартук висит там же, где и всегда!

Лорен медленно обошла нижний этаж, заглянув в бабулину спальню в задней части дома. Она слышала, как Доминик и Аманда удивлялись присутствию даже самых мелких деталей.

– Срань господня! – сказал Доминик. – Помнишь эпизод, когда я разбил ту вазу и склеил обратно, чтобы папа не узнал? – Он поднял вазу с заклеенными трещинами. – Как, черт возьми, вы, ребята, это сделали? – Вопрос был адресован Майло.

Медленная улыбка расползлась по лицу Лаппина.

– Мистер Уортингтон настаивал на полном соответствии.

Лорен провела рукой по перилам и медленно поднялась на второй этаж. На съемочной площадке лестница вела в никуда. Верхний коридор простирался еще на десять футов в обе стороны, упираясь в стену. Когда детей отправляли наверх, в их комнаты, они поднимались по лестнице и ждали, пока закончится сцена. Там Доминик много раз щекотал ее, заставляя смеяться и доставляя неприятности как директору, так и тете Лорен. Лестница в этом доме, в отличие от съемочной площадки, предположительно вела в настоящие спальни.

Она ходила из комнаты в комнату, тщательно разглядывая свое окружение. Комната родителей была такой же, какой она ее помнила, вплоть до покрывала на кровати и комода, на котором стояла черно-белая свадебная фотография в рамке. Она уставилась на фотографию, мысленно сравнивая Джеффа и Мэри с их героями, Джеральдом и Мэрион. И Джефф, и Мэри достаточно постарели со времени шоу. Лицо Джеффа стало немного грубоватым, он набрал вес, в основном в области живота. По голливудским стандартам, себя запустил, но отлично вписался бы в возрастную группу в Канзасе. Мэри, с другой стороны, выглядела сногсшибательно. Во всяком случае, лучше, чем когда-либо. Благодаря этому шестидесятилетняя женщина с седыми волосами и в очках в темной оправе являла собой настоящее воплощение крутости.

В комнате Тома на одной стене висели спортивные флаги и ленты. Лорен подошла к тумбочке, открыла верхний ящик и улыбнулась, увидев Библию там, где она всегда была. Тома Барлоу терзало так много духовных дилемм, что эпизоды часто заканчивались тем, что он просто открывал хорошую книгу в поисках ответов. Она сомневалась, что Доминик когда-либо читал Библию. Если бы у Тома Барлоу имелся злой близнец, им был бы Доминик Ингрелли.

Лорен продолжила путь и оказалась в комнате девочек. В шоу Дороти и Энн делили одну комнату. Две односпальные кровати, разделенные тумбочкой с лампой. Она на мгновение встала между ними, разглядывая лоскутные одеяла. По сюжету, они были сшиты с любовью и заботой бабулей Барлоу. Лорен провела рукой по тому, что когда-то было ее кроватью. Выглядело похоже, но ощущалось как будто неправильно. Она нахмурилась, когда попыталась понять разницу. Ткань была более гладкой на ощупь. Может быть, больше синтетики и меньше хлопка? Она пожала плечами. В любом случае достаточно похоже.

Подойдя к окну, она улыбнулась, увидев дерево прямо за стеклом. Конечно, это была подделка, но воссозданная версия выглядела точь-в-точь. Дерево было частью одного из немногих приятных воспоминаний Лорен о Хейвене. Одна из сцен заключалась в том, что Дороти забралась на дерево, чтобы заглянуть в окно спальни Джорджа Боннера.

Аманда, которая очень боялась высоты, отказалась подниматься так высоко, даже с помощью ремня безопасности. После долгих мозговых штурмов режиссер пришел к решению. Лорен, одетую в темный парик, сняли со спины и дополнили крупным планом лица Аманды, окруженного ветвями деревьев. В тот день режиссер дал ей пять и сказал:

– Молодец, Лорен!

В кои-то веки он действительно назвал ее по имени вместо того, чтобы называть Энн. Она спасла положение и чувствовала себя героем. Конечно, это было до трагического несчастного случая. После этого дерево приобрело более угрожающую ассоциацию.

Последняя спальня принадлежала Баду Барлоу, младшему брату, который снимался в сериале всего шесть серий. На самом деле он был ее любимцем в актерском составе. Милое дитя. Они вдвоем были единственными, кому приходилось посещать школу на съемочной площадке, и она также помогала ему с репликами. Он думал быстро и обладал феноменальной памятью, но с трудом читал. Если она читала его строки вслух, у него не возникало проблем с запоминанием и их воспроизведением, но в одиночку справляться с задачей мальчику было тяжело. Он часто оставался предоставлен самому себе. Его мать, которая в то время была беременна, и тетя Лорен проводили больше времени, общаясь друг с другом, чем присматривая за своими юными подопечными. Годы спустя Лорен поняла, что у ее вымышленного младшего брата, должно быть, была дислексия. Бедный ребенок.

Она не помнила, показывали ли когда-нибудь Бада в его спальне на шоу. В любом случае место не выглядело знакомым. В нынешней версии на кровати лежал плюшевый мишка, а в углу к стене была прислонена бейсбольная бита. На гравюрах в рамках изображались оригинальные иллюстрации из серии книг «Волшебник страны Оз». Верно, теперь она вспомнила: Бад Барлоу любил эти книги. Она выдвинула ящики его комода и обнаружила внутри аккуратно сложенные рубашки и свитера. Вытащив один из свитеров, Лорен аккуратно поднесла его поближе, чтобы рассмотреть. Как раз подходящий размер для семилетнего мальчика. Майло не шутил насчет абсолютной точности.

Лорен услышала, как Доминик и Аманда идут по коридору, смеясь и восхищаясь содержимым комнат. Она вздохнула. Этим двоим не потребовалось много времени, чтобы восстановить связь. Сложив свитер, она вернула его в ящик.

– Для чего эта комната? – озадаченно спросила Аманда с порога.

– Это комната Бада, – сказала Лорен. Казалось, ответ очевиден, но, возможно, нет. Она присела на край кровати.

– Бад? – Аманда повторила это имя, словно услышала незнакомое иностранное слово.

– Бад Барлоу, – уточнила Лорен.

– Закорючка, – ответил Доминик, используя прозвище, которое он дал парню. – Помнишь его? Чрезмерно чувствительный, с большими глазами и проблемами с попаданием в цель?

– О да. Я совсем забыла о нем. – Аманда заправила прядь волос за ухо. – Интересно, почему они потрудились выделить ему спальню? Он практически не участвовал в шоу.

Не говоря ни слова, Лорен встала. Обойдя их, она направилась к лестнице.

– В чем ее проблема? – услышала она вопрос Доминика.

– Кто знает? – ответила Аманда.

В мгновение ока они вернулись к своим подростковым «я». Часть Лорен хотела ответить: «Я тебя слышу», как ответили бы ее собственные дочери, но сейчас она была более серьезным человеком.

Кроме того, карма в конечном счете выровняла бы ситуацию. Она не сомневалась в этом.

Глава десятая

Как только они закончили осмотр, группа собралась в гостиной, чтобы Майло мог изложить условия сделки. Он стоял у входа в комнату, чтобы его видели все. Джефф, Мэри и Аманда заняли свои места на диване, в то время как Доминик плюхнулся в кресло с подголовником, перекинув одну ногу через подлокотник. Лорен заняла скамейку для фортепиано, подтащив ее немного ближе к остальным, но не слишком. Джефф встал, чтобы предложить ей свое место на диване, но она только покачала головой.

В Лорен было что-то такое, чего Джефф не мог до конца понять. Она приехала в Монтану, значит, была открыта для всего, но ей не нравилось находиться в компании остальных актеров. Никаких дружеских приветствий или непринужденных бесед. Он знал, что у нее были плохие ассоциации с этим шоу, но съемки проходили так давно. Кроме того, на съемочной площадке случалось и несколько хороших моментов, о которых она, казалось, забыла. Джефф вздохнул. Время смягчило его взгляд на сериал, но, очевидно, Лорен смотрела на события по-другому. Люди, казалось, фильтровали свои воспоминания, чтобы соответствовать своим представлениям.

Майло сложил руки вместе.

– Теперь, когда вы все увидели чудо, которое мы сотворили, пришло время ответить на ваши вопросы. Как я уже говорил, проект, на который вас пригласили, пройдет здесь, в Хейвене. Вы будете жить в этом доме, как семья Барлоу, не теряя характера персонажей все это время. – Он сделал паузу, сияя, и оглядел комнату, чтобы оценить их реакцию.

Доминик поднял руку.

– Почему?

Глаза Майло сузились в замешательстве.

– Что вы имеете в виду?

– Какова цель? – спросил Доминик, подчеркивая каждое слово. – Феликс Уортингтон будет жить по соседству, ожидая возможности потусить с нами, или как?

Майло рассмеялся.

– Нет, ничего подобного. Феликс с нетерпением ждет возможности понаблюдать за вашим творческим подходом к этому совершенно иному актерскому опыту, но на самом деле его здесь не будет. Весь город оснащен камерами, так что он может наблюдать за происходящим за пределами площадки.

Аманда прошептала:

– Жутковато, – слово прозвучало громким шипением. Если она пыталась вести себя тихо, то у нее ничего не получалось. Все в комнате слышали ее.

– Да, это, возможно, звучит неправильно, – сказал Майло с улыбкой в голосе, – но, если вы немного подумаете, это не так уж отличается от камер, которые записывали шоу. Вы занимались этим раньше в качестве актерской работы, и здесь почти то же самое.

– Где будут находиться эти камеры? – спросил Доминик.

– Везде, кроме ванных комнат. – Майло указал на светильник в центре потолка. – Каждая комната, каждое здание и каждая улица в Хейвене уже оборудованы скрытыми камерами. Они будут записывать все, что вы говорите и делаете. Думайте об этом как о реалити-шоу или социальном эксперименте. Это беспрецедентно. Вы станете частью чего-то, чего никогда раньше не делали.

Все молчали, размышляя. Теперь, когда они знали, что их записывают, актерский состав, казалось, взвешивал каждое слово и следил за выражением своего лица. Аманда вздохнула, и Лорен поерзала на скамейке у пианино. Сквозь сетчатую дверь тишину нарушил скрип бабушкиного кресла-качалки.

Наконец Джефф заговорил:

– Значит, у нас будет несколько страниц сценария на десять дней, которые нужно выучить заранее? – Это может сорвать сделку. Он годами не запоминал диалоги и задавался вопросом, хватит ли у него еще умственных способностей для этого. Даже в его лучшие актерские дни бывали моменты, когда он путал реплики, и его мозг, конечно, не стал острее с возрастом.

Майло покачал головой.

– Это самая лучшая часть! Вам не придется заучивать никаких реплик. Каждое утро каждого из вас будет ждать письмо на столике у входной двери. Вам разрешено открыть только тот конверт, на котором написано ваше имя, и вы не сможете показать его никому другому. В письме будут содержаться расплывчатые инструкции, что-то вроде плана на день. Вы будете следовать указаниям, импровизируя по ходу дела. Все в характере персонажей, конечно. Там может быть написано что-то вроде «дети Барлоу планируют вечеринку-сюрприз ко дню рождения матери», а Том может сказать, что его роль в этом – испечь торт. Это просто то, что я придумал, – поспешно добавил он. – Там будет не конкретно этот сценарий, это лишь пример. И просто для ясности: мы предоставим одежду, еду, туалетные принадлежности и все остальное, что вам может понадобиться. Вы не можете ничего брать с собой, включая мобильные телефоны. Мы попытались сохранить аутентичность сороковых годов.

– Значит, все это только для того, чтобы миллиардер мог посмотреть реконструкцию любимого шоу? – спросила Аманда. – Если так, то я не против. За такие деньги я могу быть Дороти Барлоу в течение десяти дней, но мне трудно понять его мотивацию.

– На самом деле все просто. Его мотивация связана с его страстью к шоу. Он просто делает то, что сделало бы большинство ваших поклонников, если бы у них имелись деньги. Они все не отказались бы снова увидеть вас вместе, чтобы встретиться с Барлоу и посмотреть, чем они сейчас занимаются.

Аманда казалась убежденной.

– Кто будет наблюдать за нами, кроме Феликса Уортингтона? Это будет транслироваться?

– Я обещаю вам, что трансляции не будет. У нас действительно есть команда, которая будет следить за камерами и записывать все, что происходит. Я тоже могу иногда взглянуть. Но в целом это частное мероприятие.

– Совершенно конфиденциальное? – спросила Мэри. – Или съемки когда-нибудь выйдут в эфир?

– Пока это съемка для одного, – сказал Майло. – По истечении десяти дней мистер Уортингтон оценит, достаточно ли хороших кадров для создания фильма или ограниченной серии. В любом случае выпуск будет ограниченный, и, если это так, все вы сможете заранее увидеть конечный результат и дать свое одобрение. И, если он решит двигаться дальше в этом направлении, это уже будет отдельный договор. К нему вы сможете обсудить свои условия.

– Условия? Больше денег? – спросил Доминик.

Майло кивнул.

– Правильно. Потенциально вам могут заплатить больше, но исключительно в случае, когда подпишутся все.

Лорен встала.

– У меня есть вопрос. Если действие сериала происходило в сороковых годах и с тех пор прошло двадцать пять лет, означает ли это, что этот так называемый эксперимент происходит в шестидесятых?

Хороший вопрос. Джефф кивнул, размышляя о последствиях переноса временной шкалы вперед. Будут ли Барлоу сейчас посещать демонстрации за гражданские права, размахивать плакатами мира и носить футболки с нарисованными галстуками?

Майло сказал:

– Время для Барлоу остановилось. Вы будете играть свои роли так, будто Энн, Дороти и Том все еще подростки, живущие со своими любящими родителями и бабушкой. – Увидев их недоверчивые лица, он улыбнулся и добавил: – Я знаю, что вы все намного старше, но просто сМэритесь с этим! Поверьте, получится отлично.

Лорен снова села, а Мэри подняла руку:

– Кроме разыгрывания сцен, что еще от нас потребуется? Придется ли мне готовить еду? Работать по дому?

– Конечно, нет, – ответил Майло. – Приготовленные блюда волшебным образом доставят к вам, когда вы будете вдали от дома. Все, что вам нужно будет сделать, – это разогреть их. Что касается работы по дому, то от вас потребуется выполнять ее только в том случае, если это входит в сценарий дня. Вряд ли это займет больше нескольких минут.

У Мэри оставалось еще много вопросов.

– Придется ли нам делать что-то незаконное или аморальное? Будет ли в сюжетных линиях нагота или насилие?

– Нет. Ни в коем случае. Этот проект соответствует основным ценностям шоу. Джеральд и Мэрион будут спать в одной кровати, как в шоу, но только ради того, чтобы поспать.

Джефф спросил:

– Будут ли участвовать другие актеры или только мы? – Он подумал обо всех, кто работал над шоу на регулярной основе.

– Отличный вопрос! – с энтузиазмом сказал Майло. – Хейвен будет заселен точно так же, как в сериале. Мы смогли нанять некоторых из тех актеров, которые работали с вами в то время. Другие будут двойниками, а третьи – совершенно новыми людьми, выбранными для выполнения необходимых ролей.

– Все ли здесь настоящее или некоторые здания – просто фальшивые фасады? – спросил Джефф.

Майло покачал головой.

– Каждое здание здесь полностью отстроено, с мебелью, сантехникой и электричеством. Местные магазины заполнятся продуктами питания и другими товарами. У вас будут деньги для совершения покупок. Все будет обеспечено.

– И все десять дней мы будем носить костюмы? – спросила Аманда без особого восторга в голосе. – Эти платья с чулками и неудобными туфлями?

– Посмотрим, что можно сделать с обувью, – сказал Майло, взмахнув рукой. – Очевидно, если нам удалось собрать все воедино, туфли проблем не вызовут.

Джефф попытался предугадать реакцию коллег. Он был готов поставить подпись над пунктирной линией и знал, что Доминик чувствует то же самое, но остальные? Ситуация могла разрешиться в любую сторону. Аманда, казалось, уже готова согласиться, Мэри все еще сомневалась, а лицо Лорен ничего не выражало. «Из нее получился бы отличный игрок в покер», – подумал Джефф.

– Еще кое-что! – добавил Майло, почесывая ухо. – Я чуть не забыл поговорить о прическах. Мы хотели бы создать образ, который был у вас на шоу, независимо от того, требуется ли для этого стрижка, окрашивание, наращивание волос, что угодно. Это будет сделано здесь заранее без каких-либо затрат для вас.

Мэри застонала. Она упомянула на «Хейвен-коне», как это здорово – наконец-то носить короткие волосы. Такая прическа не только отнимала меньше времени, но была гораздо практичнее. Она тогда сказала:

– Я смотрю в зеркало, и мне наконец нравится, как я выгляжу.

Джефф понятия не имел, что она имела в виду, но надеялся, что краска для волос и наращивание не были тем самым камнем преткновения между ним и двумя миллионами долларов. Он слегка подтолкнул ее локтем:

– Это всего на десять дней, будет весело.

Ее губы изогнулись в легкой улыбке, но она не выглядела так, будто полностью согласна.

– Есть еще вопросы? – спросил Майло, и оказалось, что у каждого есть что-то, что они хотели знать. Молодое поколение зациклилось на том, что у них не будет мобильного телефона даже на экстренный случаяй. У каждого из троих имелись свои причины. Лорен упомянула, что будет находиться вдали от своих детей в течение десяти дней; Аманда рассказала о своем отце, у которого были проблемы со здоровьем; а Доминик сказал, что беспокоится о том, что не сможет связаться, если возникнут неожиданные проблемы на работе. По-видимому, существовала потенциальная чрезвычайная ситуация в радиошоу, требующая вмешательства с его стороны. Джеффа не удивило, что Доминик считал себя настолько важным.

– Это часть процесса, – сказал Майло, объясняя. – Вы оставите все свои вещи в шкафчиках гримерки, при выходе из которой будете одеты как персонажи, и наш фургон доставит вас в Хейвен. Как только переступите порог, шестеренки закрутятся, и вы будете полностью погружены в личности членов семьи Барлоу на все время. Отсутствие чего-либо из вашей реальной жизни поможет вам лучше войти в роль. Мобильные телефоны – это просто отвлекающий фактор.

– Но что, если у моего отца случится сердечный приступ? – спросила Аманда. – Или в семье кто-то умрет?

Майло кивнул.

– Конечно, если мы получим известие от вашей семьи и возникнет необходимость связаться с вами, мы это обсудим. Но на самом деле каковы шансы? Это всего на десять дней. – Он ухмыльнулся. – Люди всегда говорят о том, чтобы отдохнуть от Интернета. Некоторые люди платят большие деньги за посещение спа-салонов или ретритов, в которых нет подключения к Wi-Fi. Вы будете делать именно это и получите в процессе два миллиона долларов!

С такой логикой было трудно спорить. Джефф, у которого в анамнезе был высокий уровень холестерина, беспокоился об ином.

– Что, если кто-то получит травму на съемочной площадке или ему потребуется неотложная медицинская помощь?

Майло с готовностью ответил и на этот вопрос, сказав им, что мистер Уортингтон уже обдумал это и хотел бы, чтобы в актерский состав был включен врач.

– Он молодой парень, который будет работать со старым доктором Тартером. Доктор Рид. Если возникнут какие-либо медицинские проблемы, он доступен. И если он решит, что это срочно, то договорится о скорой помощи. В этот момент вы покинете здание и отправитесь в ближайшую больницу.

Джефф кивнул.

– Логично.

Когда у актеров закончились вопросы, Майло сказал:

– Так что вы думаете? Готовы подписать договор? – Он протянул руки, словно желая заключить их в объятия. – Я знаю, каким было бы мое решение.

Прежде чем кто-либо еще успел заговорить, Лорен встала и громко сказала:

– Я согласна.

Джефф поднял руку.

– Я тоже в деле.

Медленная усмешка растянулась по лицу Доминика.

– Я хочу прочитать соглашение и, если документы в порядке, конечно же, подпишу. – Он повернулся к Аманде: – Что скажешь?

– Почему бы и нет? – Она одарила его улыбкой. – В последнее время каждый мой день похож на предыдущий.

Джефф повернулся к Мэри:

– Что ты думаешь? Мы делали это раньше, можем повторить. Я буду Джеральдом, а ты будешь Мэрион. – Он положил руку ей на плечо. – Сделаем это в память о былых временах?

Глава одиннадцатая

Мэри почувствовала, как пять пар глаз впились в нее. Она знала, что остальные ожидают ее согласия с предложением Уортингтона. Безумное, слишком хорошее, чтобы быть правдой. Остальных актеров заманили сюда деньгами. Мэри же сомневалась. Она надеялась, что оставила «Небольшой кусочек Рая» и Джеффа Грира позади много лет назад, а теперь все возвращается. Когда коллега попытался придвинуться ближе, она втиснула между ними свою сумочку. Не такая уж большая преграда, но, по крайней мере, он не прикасался к ней. Каково это – спать в одной постели девять ночей? Даже разговаривать с ним сейчас было трудно. Сможет ли она продолжать в том же духе дольше одного дня?

– Звучит правда интригующе, – сказала она, нарушая молчание. – Но я не могу перестать задаваться вопросом, в чем подвох.

– Никакого подвоха, – ответил Майло. – Кристально чистое предложение.

– Но вы сказали, мы получим два миллиона долларов только в том случае, если все пятеро продержимся до конца. Я правильно поняла?

– Правда, но это скорее требование, чем какая-то хитрость. Без полного состава это не будет иметь смысла. Фанаты любят всех вас.

– Не хочется срывать планы остальным, но, по правде говоря, я не уверена, что хочу вписываться в инициативу. – Мэри увидела перед собой разочарованные лица и почувствовала, как радостное настроение в комнате улетучивается, словно воздух из воздушного шара. – Я бы хотела позвонить, если вы не возражаете.

Лицо Майло помрачнело.

– То, что я вам сказал, конфиденциально. Мистер Уортингтон не хочет, чтобы это разглашалось, пока он не будет готов. Он не хочет, чтобы это просочилось в СМИ.

– Но мы можем рассказать нашим семьям, верно? – спросила Аманда. – Они захотят знать, куда мы направляемся и почему с нами нельзя связаться. Я должна рассказать своим родителям. Они будут беспокоиться.

– Конечно, вы можете рассказать своим ближайшим родственникам, если они знают, что нужно держать это в секрете, пока проект не закончится.

– Я собираюсь позвонить своей дочери. Поверьте, ей можно доверить. – Мэри поднялась на ноги и перекинула ремешок сумочки через плечо. – Мне нужно немного уединения, поэтому я буду снаружи.

Майло отступил назад, пропуская ее. Она протиснулась через сетчатую дверь на крыльцо, бабуля продолжала раскачиваться в своем кресле. От неожиданности Мэри чуть не закричала. Аниматронная Кэтрин Седжвик. Она была достаточно неприятной в жизни. Создание ее копии вообще дикость. Кому это пришло в голову? Слишком странно.

Она сошла с крыльца, пошла по дорожке и вышла через ворота. Остановившись на тротуаре, достала телефон и сфотографировала дом снаружи, фигуру бабушки крупным планом и еще несколько построек, расположенных вниз по улице, так что в кадр попали несколько домов по соседству. Хейли должна была это увидеть. Ее дочь недавно посмотрела все эпизоды и слышала рассказы своей матери обо всех закулисных драмах, поэтому у нее был особый интерес.

Мэри продолжала идти, остановившись, когда добралась до дома Глории Янгбауэр. Глория была ее соседской подругой на шоу. Она вспомнила, что, когда маленький Бад Барлоу убежал из дома, он прятался в доме Глории. Теперь она увидела, что снаружи все выглядело точно так, как ей запомнилось, качели на крыльце висели слева от двери. Она решила, что это идеальное место, чтобы посидеть во время телефонного разговора. Устроившись на качелях, она отправила фотографии Хейли, а затем дала дочери несколько минут, чтобы просмотреть их, прежде чем позвонить.

– Привет, мам!

– Хейли, – она выдохнула с облегчением. – Я так рада, что ты ответила.

– Конечно. Я умираю от любопытства!

У дочери был такой яркий характер, что Мэри часто представляла, как ее слова перемежаются восклицательными знаками и заключаются в квадратные скобки улыбающимися смайликами.

– Как тебе фотографии съемочной площадки?

– Как классно! Очень интересно.

– Они не из шоу. – Мэри продолжила объяснять ситуацию, заканчивая предупреждением Майло о конфиденциальности.

– Ты что, шутишь? – сказала Хейли. – Сколько людей потребовалось, чтобы построить город внутри склада? А постановка и кастинг на остальных горожан? И он думает, что сможет сохранить это в секрете? Тонна людей, должно быть, уже знает об этом. Не может быть, чтобы это не выплыло наружу.

– Понятное дело, но пока это держится в секрете. – Мэри наклонилась вперед, заставив качели качаться. – Так что, если бы ты пока держала это при себе…

– Я могила, – пообещала она. – Так ты собираешься согласиться?

– Может быть. Я не знаю, – сказала Мэри. – Может, и нет. Я на перепутье. С одной стороны, за два миллиона долларов можно было бы обеспечить себе безбедную старость…

Дальше по улице она услышала перезвон церковных колоколов.

– Можно было бы погасить твои студенческие ссуды. Мы могли бы совершить несколько путешествий. Честно говоря, у меня больше никогда не будет такой возможности.

– Да, но… – В голосе ее дочери была усмешка.

Мэри улыбнулась.

– Да, но правильнее будет отказаться, – сказала она. – Это воскресит весь тот эмоциональный мусор, с которым я не готова разбираться. Я имею в виду Джеффа. – В какой-то момент своей жизни Мэри поклялась никогда больше его не видеть. Как она могла делить постель с этим мужчиной? Мэри содрогнулась при этой мысли.

– Но если ты будешь играть роль, то можно представить, что ты Мэрион, а он Джеральд.

– Так ты думаешь, стоит принять в этом участие?

– Только если ты этого захочешь, – сказала Хейли. – Я бы хотела, чтобы мои студенческие ссуды были погашены, но не в том случае, если это вынудит тебя снова пережить травмирующий опыт. Одна умная женщина однажды сказала мне, что жизнь слишком коротка, чтобы увязать в грязи. Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке в любом случае.

Краткий смешок сорвался с губ Мэри.

– Я не уверена насчет ума, но придерживаюсь сказанного. Жизнь слишком коротка. – Она провела рукой по макушке, наслаждаясь знакомой мягкостью волос. – Мне придется провести десять дней без тренировок. Ты же знаешь, насколько у меня едет крыша без физических нагрузок. – Мэри много лет занималась скалолазанием и пешим туризмом. Это было частью ее личности. – Мэрион не очень любит физические упражнения.

– Я знаю, ты будешь скучать по этому.

– За десять дней мои мышцы превратятся в пудинг.

Хейли хохотнула:

– Твои руки станут похожи на лапшу.

Вопреки себе Мэри усмехнулась.

– Больше всего меня беспокоит изоляция. Отсутствие доступа к телефону – довольно радикальные перемены. Я не могу представить, что не смогу связаться с тобой в течение десяти дней. Даже участники реалити-шоу имеют возможность звонить домой.

– Да уж, – выдохнула Хейли.

– Это единственное препятствие.

На заднем плане в трубке Мэри услышала звяканье микроволновки. Хейли никогда не могла просто поговорить; она всегда параллельно делала что-то еще. Непревзойденная многозадачность.

Услышав звук открывающейся дверцы микроволновой печи, Хейли сказала:

– Если честно, я не вижу объективных причин такого запрета. В смысле, ты ведь позвонила мне сейчас, верно? Очевидно, связь в Монтане есть. Похоже, Феликс Уортингтон – жуткий контролер.

– Большинство миллиардеров такие.

Они поговорили еще несколько минут, Мэри мучилась из-за своего решения и перебирала все «за» и «против».

– Серьезно, мам, меня устроит любое твое решение.

Перед завершением звонка Мэри сказала Хейли, что любит ее и позвонит, как только вернется домой. Затем выключила телефон, встала с качелей и направилась к дому.

По наитию она продолжила движение вниз по кварталу, удаляясь от дома Барлоу. Сквозь трещины в тротуаре проросли одуванчики, чего она сначала не заметила. Внимание к деталям было поразительным. Феликсу Уортингтону должно было по-настоящему нравиться шоу, чтобы воссоздать весь город с такой точностью. Глядя на каждый дом и машины, припаркованные на некоторых подъездных дорожках, у Мэри возникло ощущение, что она перенеслась в прошлое. Без яркого света и необходимости снимать все в сжатые сроки она почти могла понять, что чувствуют фанаты, когда смотрят шоу. Хейвен был мирным, милым городком. Населенным причудливыми, добродушными людьми.

Майло сказал, повсюду висят камеры, поэтому она предположила, что за всем, что она говорила и делала с момента въезда в Хейвен, включая ее разговор с Хейли, наблюдали. Аманда была права, это жутко, но не так жутко, как если бы они находились в полном неведении. Она развернулась и неторопливо направилась обратно. Пусть подождут.

Мэри думала, что приняла решение, но теперь, когда пришло время дать окончательный ответ, заколебалась. Два миллиона долларов – большие деньги всего лишь за десять дней работы. У нее больше не было агента или менеджера, потому что ей не хотелось, чтобы кто-то брал процент от ее гонорара. Вся сумма предназначалась ей. У нее появилась бы отличная финансовая подушка на черный день.

Подходя к главным воротам перед домом Барлоу, Мэри продолжала прокручивать вопрос Хейли в голове.

«Но если ты будешь играть роль, то можно представить, что ты Мэрион, а он Джеральд». Подход, который мог сработать или по крайней мере помочь ей пережить эти дни. Но потом возник вопрос с прической. Обреченно она ждала возвращения длинных волос. Хорошо хоть, временно. И наконец, она была не в восторге от идеи жить отрезанной от внешнего мира. Пальцы сжались вокруг телефона, который она все еще держала в руке. Мысль о том, чтобы передать его и какое-то время обходиться без него, была ужасающей.

Но, возможно, был какой-то способ обойти это.

Поднявшись на крыльцо, Мэри направилась прямо к роботизированной версии Кэтрин Седжвик. Фигура все еще раскачивалась взад-вперед, а верный пес сидел рядом. Было бы впечатляюще, если бы не было настолько жутко.

– О, бабуля, – сказала она громким шепотом и наклонилась, чтобы обнять ее.

Мэри съежилась внутри. Обнимать Кэтрин было неприятно. А прикоснуться к фальшивой ее версии равно тому, чтобы прикоснуться к трупу. Она бы не сделала этого без крайней необходимости.

– Я бы хотела, чтобы ты была здесь лично, – сказала она, засовывая свой телефон в карман домашнего платья Кэтрин. Затем, собрав все свои актерские способности, она добавила со слезами на глазах: – У нас было так много хороших моментов вместе. Нам тебя не хватает. – Она выпрямилась, вытирая глаза кончиками пальцев. Окинув Кэтрин ласковым взглядом и похлопав по руке, Мэри открыла сетчатую дверь и вошла внутрь.

Ее возвращение в актерский мир официально началось. Время для ее крупного плана.

Глава двенадцатая

За два дня до начала эксперимента Феликс и Майло отправились на заключительную проверку. Пока они бок о бок шли по улицам Хейвена, Майло не отрывал взгляда от своего планшета, устно отмечая что-то в списке.

– Команда дважды проверила всю электрику и сантехнику. Все работает, – сказал он Феликсу. – То же самое относится и к телефонам. Рядом с каждым есть справочник с соответствующими номерами.

– Можно набирать только номера в пределах Хейвена, верно? – спросил Феликс.

– Да.

– А как насчет погоды?

Майло ответил, все так же не отрывая глаз от экрана:

– Она была настроена на некоторые колебания, будет умеренной, чтобы актерам было комфортно как в помещении, так и на улице. Мы установили то количество осадков в день, которое вы запросили.

Феликс кивнул.

– Очень хорошо. – Майло заметил перемену в своем боссе за последние несколько дней. Обычно целеустремленный и сосредоточенный, сейчас он казался менее взвинченным и более расслабленным. Человеком, который вот-вот воплотит свою давнюю мечту. Феликс повернул направо к Лара-авеню и перешагнул через бордюр на тротуар.

Майло последовал за ним, продолжая говорить:

– Все кладовые и холодильники заполнены. Магазины полны товаров. Во всех дамских сумочках есть необходимые предметы, в том числе деньги. Кошельки мужчин также полны наличных, а банк настроен для снятия средств и внесения депозитов. Хотя я сомневаюсь, что мы увидим, как кто-то вносит депозит.

С соседнего дерева раздалось щебетание птицы, одной из многих, которых привезли для обеспечения подлинности. Феликс сцепил руки за спиной, будто глубоко задумался.

– Вы проделали отличную работу по координации всего этого. – Он сделал паузу и, хотя закатное солнце светило не слишком ярко, прикрыл глаза ладонью и окинул окрестности долгим взглядом. – Выглядит именно так, как я себе представлял. Спасибо тебе.

– С удовольствием, сэр. – Они свернули на Бейли-стрит. – Во всех домах в гардеробных есть дополнительные одеяла на случай, если актеры замерзнут ночью. Почтовый оператор провел несколько пробных запусков как при доставке, так и при получении почты из почтовых ящиков для сбора. Актеры второго плана были проинструктированы.

– Я смотрел ориентировку. Рад, что была подчеркнута невозможность уйти на время и необходимость оставаться в образе, несмотря ни на что, – сказал Феликс. – Я заметил, что актеры второго плана, похоже, рады принимать в этом участие.

Майло подумал, что «рады» было преуменьшением. Актеры, которые вернулись в шоу, были вне себя от радости, а второстепенные актеры не могли поверить, что получают такую хорошую оплату, делая что-то настолько забавное. Волнение в комнате было ощутимым.

– Очень даже. Это уникальный актерский опыт и прекрасная возможность. И, конечно, все они надеются, что в конечном итоге это станет фильмом или сериалом. Я уверен, они мечтают о том, чтобы добиться успеха на каком-нибудь стриминговом сервисе и дать толчок своей карьере.

– Хм.

Майло глубоко вздохнул, а затем зачитал оставшиеся детали:

– Радиоприемники были синхронизированы. Нам удалось найти оригинальные записи для некоторых передач, другие создавались заново. Также мы включили рекламные ролики. – В его голосе появились извиняющиеся нотки. – Мы старались придать как можно больше реалистичности.

– Я в этом не сомневаюсь.

Остаток квартала они прошли в молчании. Дойдя до дома Барлоу, Феликс открыл ворота и направился вверх по дорожке, Майло следовал прямо за ним. Аниматронная бабушка, гордость и радость Феликса, погладила собаку по голове, мягко раскачиваясь взад-вперед. Феликс сел на верхнюю ступеньку, спиной к ней.

– Так что, похоже, мы готовы к запуску.

– Да, сэр. Все на своих местах. Завтра прибудет актерский состав второго плана, а Барлоу приедут на следующий день. – Майло сел рядом с Феликсом. Несколько минут они молчали. Майло, чувствуя легкий ветерок, любовался открывшимся видом. У каждого дома раскинулся аккуратно ухоженный двор с цветочными клумбами и большими лиственными деревьями. Таких мелких аккуратных штрихов было предостаточно.

Во дворе одного дома валялся велосипед, как будто ребенок пришел домой и бросил его, прежде чем отправиться на ужин; в другом доме к уличному крану был присоединен шланг, который тянулся к клумбе с цветами, как будто кто-то только что полил ноготки. Американские флаги были развешаны по соседству, как на флагштоках, так и на колоннах крыльца. Завтра разносчик газет проедет на велосипеде по этой улице, разбрасывая газеты на каждое крыльцо. Домохозяйки выйдут из парадных дверей, чтобы вытряхнуть свои швабры и поприветствовать соседей. Почтальон в униформе пройдет по этому самому тротуару в кепке, защищающей его голову от солнца, и с сумкой через плечо, набитой письмами и каталогами.

– Мечта воплотилась в жизнь абсолютно идеально, – сказал Майло, делая глубокий вдох. – Город такой мирный и совершенный. Кто бы не хотел здесь жить?

Глава тринадцатая

Аманда села на скамейку в гримерке и зашнуровала туфли, затем встала, чтобы оценить свой внешний вид в трехстороннем зеркале.

– Не так уж плохо, – произнесла она вслух, хотя никто другой не мог ее услышать. Просто, надев одежду Дороти Барлоу, она перенеслась на много лет назад. Сейчас, в сорок три года, подростковые времена остались далеко позади, но этот костюм определенно придавал ей более юный, даже девичий вид.

Для создания образа сороковых годов стилист добавил завитые наращенные волосы, которые было бы легко заколоть. Благодаря прическе и платью она преобразилась. Если прищуриться, морщинки вокруг глаз визуально таяли.

Она еще раз взглянула на свое отражение и ухмыльнулась. Возможно, стоит вернуть тенденции этого стиля: шнурованные туфли на неуклюжих каблуках и платья с поясом, плотно облегающие талию. Все это больше не казалось настолько неудобным. Она повертелась из стороны в сторону, рассматривая себя со всех сторон, и одобрительно кивнула. Десять дней обещают быть не только прибыльными, но и занятными.

Прошла всего неделя с тех пор, как они все встретились на ранчо и ознакомились с требованиями предлагаемой сделки. Когда Мэри отошла, чтобы позвонить дочери, в ее решительном взгляде было нечто, не оставившее Аманде сомнений, что она собирается сорвать все их планы и надежды. Но, должно быть, что-то изменилось за те пятнадцать минут, что ее не было, потому что по возвращении Аманда увидела через окно, как Мэри с безмятежным выражением лица обнимается и разговаривает с аниматронной бабушкой. Обмен репликами казался трогательным, особенно учитывая колючий характер Кэтрин, но, опять же, это была Мэри, которая никогда ни о ком не сказала плохого слова. Войдя в комнату, она все-таки приняла условия сделки, и на радостях Джефф крепко ее обнял.

– Вот это моя девочка, – сказал он, затем повернулся, чтобы пожать руку Доминику и дать пять Аманде. В другом конце комнаты отстраненно стояла Лорен, но для нее подобное было в порядке вещей.

Лорен, Лорен, Лорен. Некоторые люди просто не могли отпустить прошлое.

Каждому из них дали семь дней для подготовки к съемкам и временной приостановке личной жизни. Майло раздал контракты, карту Хейвена и список правил, который все прочли в тот же момент, хотя документы разрешалось забрать с собой для более детального изучения.

По сути, красной нитью в контракте прослеживалось единственное обязательное условие: придерживаться правил. Подписывая, они соглашались на съемку и запись материала везде, за исключением ванных комнат. Все пятеро должны были находиться на месте с полудня воскресенья, двадцатого мая, до вечера вторника, двадцать девятого мая. Оговаривалось, что от них не потребуется ничего незаконного или аморального, и по истечении срока на банковский счет каждого актера будет переведено два миллиона долларов.

Исключением могли послужить только производственная травма, болезнь актера или его родственника и стихийное бедствие. В верхней части страницы виднелось напоминание о том, что все они повязаны вместе и при выходе из проекта одного аннулируется контракт всех остальных. Аманда моментально поняла, что от нее требуется. Никаких плюшек для нарушителей. Она прокрутила в голове каждое правило для лучшего запоминания:

Каждый актер должен быть на своем рабочем месте все время.

Никакие подробности проекта не могут быть разглашены общественности до истечения десяти дней.

Все личные вещи и одежда должны быть сданы до начала проекта и не будут допущены в Хейвен.

Любые вопросы или опасения во время пребывания в Хейвене можно направить руководству в виде письма, опустив то в почтовый ящик на углу Дарси-стрит и Кроссен-лейн. Ответы будут доставлены по почте как можно скорее.

По истечении десяти дней видеозаписи будут тщательно отсмотрены командой на предмет нарушений. Последнее слово в этом вопросе имеет только Феликс Уортингтон.

Каждый участник получит директиву на одной странице, общий план своей деятельности на каждый день, которому они должны будут следовать как можно тщательнее. Другие жители Хейвена могут давать подсказки относительно выполнения заданий.

– Будет похоже на импровизацию. Вам понравится! – прокомментировал Майло последний пункт договора.

Аманда привыкла время от времени выступать в роли ведущей на телевидении, поэтому не волновалась. Она была рождена для разговоров и любила импровизированные подшучивания. Только вот предчувствие подсказывало, что Лорен так просто не справится.

Майло разрешил показать контракт своим агентам, менеджерам или адвокатам, хотя и не считал это необходимым.

– Здесь нет особенных юридических изысков, – сказал он, – условия просты и понятны.

Аманда не потрудилась попросить кого-нибудь проверить это. Она уже безвозмездно предана делу.

Уверенность была настолько велика, что, когда ее босс отказался дать ей отгул в такой короткий срок, она подала заявление об уходе. К черту. Аманда не нуждалась в их одобрении. Совсем скоро она станет миллионершей.

Рассматривая себя в зеркале, она задавалась вопросом, будет ли участвовать актер, сыгравший Джорджа Боннера. Как его звали? Аманда подняла глаза к потолку, будто ответ мог быть напечатан у нее над головой. Его звали Нил, но фамилию вспомнить не получалось. В какой-то момент она вспомнила, что искала его на IMDb [2], но это не принесло результатов, так как у него не было других актерских работ после «Небольшого кусочка Рая». Не то чтобы это имело значение. Во всяком случае, смена карьеры сделала его еще более привлекательным. Да, она была бы счастлива снова увидеть Нила, но, конечно, в любом случае не стала бы называть его этим именем. Они будут взаимодействовать как Джордж и Дороти в величайшей ролевой игре за всю историю.

В сериале любовь Дороти осталась безответной. В фильме «Немного жизни, отражающей искусство» подростковая влюбленность Аманды в актера также осталась незамеченной, даже после того, как она притворилась, что интересуется Домиником, чтобы заставить его ревновать. За прошедшие с тех пор годы она превратилась в женщину, которая избегает игр в пользу прямого подхода, когда дело касается мужчин.

Если Нил окажется одиноким и натуралом, и таким же привлекательным, как и в молодости, она планировала пригласить его на свидание, когда вся эта ерунда закончится. Они бы начали с одной рюмки, продолжили бы другой или даже несколькими. Она улыбнулась, думая обо всех возможностях. Аманда потратила столько лет, вкладывая все силы в свою карьеру, что пренебрегла возможностью стать полностью реализованным человеком. Жизнь требует перемен. Как только эти десять дней закончатся, у нее будет больше времени и денег, чем когда-либо прежде. Отношения должны занять центральное место.

* * *

Когда Майло доставил их в большое здание на дальней стороне ранчо, Мэри не удивилась, увидев, что раздевалка в самом деле состояла из пяти комнат, на каждой двери красовалась большая золотая звезда с именем актера. Феликс Уортингтон, по-видимому, подумал обо всем.

К тому моменту над всеми уже поработали талантливые руки стилиста. Внешности Мэри потребовалось претерпеть радикальные изменения. Когда кресло развернули и молодой парень, Трент, протянул ей ручное зеркальце, чтобы посмотреть за спину, она едва узнала себя. Ее волосы, теперь длинные и темно-каштановые, были уложены на макушке в прическу наподобие помпадур, а завитые концы слегка касались плеч.

В результате щелкнул визуальный переключатель, превратив ее из Мэри в Мэрион. Эта новая версия самой себя была необычайно похожа на ее дочь. Она всегда думала, что у Хейли своя внешность, не похожая ни на одного из родителей, но теперь увидела то, о чем все говорили с тех пор, как ее дочь родилась. За исключением серых глаз, которые Хейли явно унаследовала по отцовской линии, она была точной копией своей матери.

После того как Мэри оделась и убрала свои личные вещи в шкафчик и Майло заверил, что они в безопасности, она перекинула сумочку Мэрион через плечо и неподвижно встала перед зеркалом. Разглядывание своего отражения было способом отсрочить ее вхождение в мир Хейвена. Она уже взяла на себя обязательство, подписала бумаги и согласилась с остальными. Отступать поздно.

Желудок скрутило от беспокойства. Десять дней. Она глубоко вздохнула и пообещала себе, что справится. Потихоньку-полегоньку Мэри переживет это. Может быть, и сработает, как когда-то в детстве в летнем лагере. Сначала она невероятно тосковала по дому и чувствовала себя не в своей тарелке, но на третий день стало проще, и к тому времени, когда все закончилось, ей это стало нравиться. Маловероятно, что этот опыт окажется таким же, но ей оставалось только надеяться.

* * *

В гримерке по соседству Джефф почувствовал, как предвкушение и возбуждение поднимаются от пяток до макушки. Непередаваемые ощущения. Он просмотрел выданный ему бумажник с водительскими правами, фотографиями Мэрион и детей, и с пачкой наличных. Старая валюта, которая выглядела новой. Он убрал кошелек в задний карман, посвистывая, вставил запонки и продолжал насвистывать, поправляя галстук. Надев пиджак, он наконец успокоился, разглядывая свое отражение.

– Ну, Джеральд Барлоу, ты выглядишь лучше, чем когда-либо, – улыбнулся он своему отражению.

Он набрал вес со времен участия в шоу, но тот, кто управлял гардеробом, хорошо компенсировал лишние сантиметры в талии, сделав его силуэт стройным. Вместе с его новой прической с аккуратным пробором и настоящим волшебством рук стилиста, чтобы скрыть седину и заполнить прореживание на макушке, он теперь выглядел на несколько лет моложе. Он планировал использовать это время в Хейвене, чтобы сыграть свою роль так, будто от этого зависит жизнь, потому что на карту были поставлены две вещи: возрождение мертвой карьеры и возвращение Мэри Уитзель.

Мэри была самой важной. На протяжении многих лет он часто думал о ней как о той, кто сбежал. Вначале они просто поладили, и по сей день ее смех был его любимым звуком в мире. Он был женат во время их короткого романа, что мучило Мэри больше, чем его. Жена в конце концов развелась с ним. Как ни странно, не из-за его неверности, а из-за того, что он пил. И кто мог винить ее? Он не был злым пьяницей, просто унылым, подавленным, никчемным куском дерьма. Он терпеть не мог себя, поэтому не винил никого другого за то, что они чувствовали то же самое.

Но за последнее десятилетие Джефф проделал большую работу над собой и стал лучшим человеком. Они с Мэри расстались в ужасных отношениях: между ними произошла крупная ссора, в ходе которой он назвал ее лгуньей, а она в итоге запустила в него ботинком. Туфля оставила след у него на лбу, замаскировать который оказалось непростой задачей для визажиста. До этого он и представить себе не мог, что Мэри разозлится, но очевидно, что она способна на это, когда ее провоцируют, как и все остальные. К счастью, это было ближе к концу второго сезона, так что им не пришлось слишком долго работать вместе после этого. Обида в ее глазах убила его, но он был слишком пьян, чтобы загладить свою вину. Большую часть дней он едва мог держать себя в руках. Оглядываясь назад, он понимал, что не заслуживал второго шанса, но все еще надеялся, что она даст ему его.

Сегодня он выглядел, как банкир, которого собирался сыграть. Респектабельный семьянин. Он надел обручальное кольцо Джеральда Барлоу. Последняя деталь, чтобы сделать образ завершенным.

* * *

Изначально Лорен не намеревалась принимать участие в воссоединении Хейвена. Она оставила сериал позади и была рада этому. Выходя замуж, она взяла фамилию своего мужа Пизанелли, с радостью отказавшись от своей личности Лорен Сондерс. Это имя ассоциировалось у нее исключительно с детской актерской карьерой.

Услышав предложение Майло Лаппина, она восприняла его как шутку. Лорен показала текст своему мужу Аарону, и они оба рассмеялись, прежде чем она удалила его. В мире не было достаточно денег, чтобы заставить ее снова работать с этими людьми. Теперь она была миссис Пизанелли, женой, матерью и учительницей третьего класса. Ей нравилась ее жизнь в Канзасе.

Во-первых, она никогда не стремилась быть в центре внимания.

На съемочной площадке она и Шон, актер, сыгравший Бада Барлоу, были единственными актерами-подростками, что означало, что им приходилось балансировать между школьными занятиями, заучиванием реплик, прической и макияжем, а также скукой съемочных дней, иногда снова и снова, если у Джеффа случался плохой день. И если у Джеффа случался плохой день, то у них у всех он становился таким. Режиссер никогда не утруждал себя тем, чтобы выучить их имена, называя ее Энн и крича «Бад!», когда ему нужен был Шон. Насколько это было грубо? После того как Шона исключили из сериала, она осталась единственным ребенком в основном актерском составе. Забавно, что у новых поклонников шоу сложилось впечатление, будто все они были одной большой счастливой семьей. Это представление было настолько далеко от истины, что вызывало смех.

Работа над шоу представлялась Лорен каторгой. Мэри хорошо ладила с окружающими, но даже с ней, Лорен могла сказать определенно, это была просто актерская игра. То, чего зрители не могли осознать. Отношения, которые они видели, были ненастоящими. Вероятность того, что актеры станут друзьями, была не больше, чем у сотрудников любого офиса или магазина. Соберите вместе кучу разных личностей, и они напомнят вам магниты: одни притягиваются, другие отталкиваются. В «Небольшом кусочке Рая» не многие притягивались.

После того как Доминик навестил ее и она вызвала полицию, показалось, что тема закрыта, но позже в тот же день, когда она распаковывала продукты, ее дочь Шарлотта ответила на звонок телефона Лорен и протянула тот ей:

– Это Феликс Уортингтон, мама.

Неожиданно. Как так вышло, что таинственный миллиардер Феликс Уортингтон звонит ей на мобильный? Появления Уортингтона были редки. Он никогда не общался с прессой и редко появлялся на публике. Но вот он звонит ей, школьной учительнице из Канзаса. Лорен едва ли могла отказаться. По крайней мере, было бы интересно услышать, что он хотел сказать. Она поставила пакет с яблоками и взяла телефон из рук дочери.

– Здравствуйте, – ответила она, опершись локтями на стойку. – Это Лорен.

Телефонный звонок оказался полной неожиданностью. Разговаривать с Феликсом Уортингтоном было так же уютно, как со старым другом. Она слушала, как он объяснял, как важно для него снова собрать актерский состав в Хейвене. И когда он повторил, что зарплата составит два миллиона долларов, то добавил, что в случае согласия она получит деньги, даже если один или несколько других выбудут раньше.

– Только не говорите остальным, – сказал он. – И, если не хотите часто появляться в кадре, мы можем сделать из вас скорее второстепенного персонажа. Я готов сделать все возможное, чтобы вы к нам присоединились.

К концу разговора она поменяла точку зрения и согласилась.

Теперь она стояла перед трехсторонним зеркалом, одетая в платье шоколадного цвета с белым кантом, волосы были завиты и убраны с лица в стиле, который ее дочери называли «half up, half down [3]». На шоу она носила косы. К счастью, они согласились оставить их в прошлом.

Героиня Лорен, Энн, была самой некрасивой дочерью в семье, в то время как Дороти Аманды носила цветочные принты, ее платья чаще украшались рюшами или причудливыми воротничками. Лорен с радостью позволит Аманде быть в центре внимания. Она всегда была сосредоточена на своих учениках, семье и церкви. Этого было достаточно. Лорен так любила свою жизнь, что, уехав из Канзаса всего день назад, уже скучала по дому. Она утешала себя, думая, что Аарон и девочки выживут без нее и, возможно, даже больше оценят ее по возвращении. Следующие десять дней положат конец старым обидам, и тогда она сможет навсегда закрыть эту главу своей жизни.

Глава четырнадцатая

Доминик испустил стон, увидев, как его постригли. Он знал, что его вьющиеся волосы уже не такие густые на макушке, но и не подозревал о лысине с четверть дюйма. То, что он подстригся в соответствии со стилем, выявило недостатки. Стилист предложил накладные волосы, но он отмахнулся от предложения.

Доминик надеялся, что Майло не солгал об отсутствии камер в гримерках. Он никак не мог прожить десять дней без никотина, поэтому пронес его контрабандой. Он поступил умно, спрятав никотиновые пластыри на внутренней стороне бедра, заклеенные большим пластырем с четырехсторонним клейким уплотнением.

Он оправдывал нарушение правила тем, что приравнивал его к таким предметам первой необходимости, как еда, вода и воздух. Если Уортингтон хотел от него хорошей игры, то ему нужно оставаться на уровне.

Доминик надел рубашку, ловко застегнул ее, затем натянул брюки с высокой талией, заправив рубашку и добавив пояс. Носки и туфли довершали его наряд. Нахмурившись, он осмотрел себя. Одежда походила на ту, что он носил на шоу, но на взрослом мужчине выглядела нелепо. Он повернулся боком и посмотрел через плечо в зеркало, но новый ракурс не улучшил ситуацию.

– Черт. – Он покачал головой и попытался взглянуть на ситуацию с другой стороны. По крайней мере, ему не пришлось носить костюм с галстуком, как Джеффу. Это было бы еще хуже. Десять дней прожить в этом можно. К тому же по окончании он станет богаче на два миллиона долларов и сможет носить все, что захочет.

Одевшись, он застегнул наручные часы – аксессуар, прилагавшийся к одежде. Они выглядели одновременно винтажными и новыми. Доминик понял, что ему даже нравится такое сочетание.

Выйдя из гримерки, он встал рядом с Майло и наблюдал, как появлялись остальные, каждый, похожий на своего персонажа. Джефф в роли Джеральда Барлоу, в своем костюме с широкими лацканами, отглаженной рубашке и галстуке, выглядел как банкир из маленького городка сороковых годов.

Мэри изменилась больше всех, но, что удивительно, из-за более темных волос она выглядела почти безвкусно. Моложе, да, но очень невзрачно. Лорен в своем коричневом платье была незабываема, в то время как Аманда – чертовски сексуальна. Платье облегало ее изгибы так, как никогда не облегала ее собственная одежда. Она тоже это знала. Поймав его взгляд, она приняла позу, положив одну руку на бедро и поправив волосы, прежде чем спросить:

– Ну, что думаешь?

– Сексуально! – Он присвистнул. – Все парни в Хейвене будут гоняться за тобой.

Джефф нахмурился.

– Не забывай, что вы брат и сестра. Мы должны оставаться в образе.

Никаких шуток. Доминик вздохнул.

– Я в курсе, Джефф. – Этот человек слишком серьезно относился к своей роли отца. Все знали, что поставлено на карту. Доминик не собирался рисковать самым большим кушем в своей жизни даже ради такого аппетитного зада, как у Аманды. Может быть, потом. Кроме того, они еще были не в Хейвене, так что правила не действовали.

Майло с планшетом в руке сказал:

– Помните, в Хейвене запрещено пользоваться мобильными телефонами. Все ли оставили свою одежду и личные вещи в шкафчиках?

Ему ответили кивками и хором «да».

– Мистер Уортингтон дает вам некоторое время, чтобы спокойно влиться в эксперимент. Вот почему мы начинаем поздно вечером. Вы можете заселиться в дом, получить свои инструкции и пройтись по округе. Хорошо?

Когда все они подтвердили, что поняли, Майло спросил:

– Есть какие-нибудь вопросы, прежде чем мы отправимся? Последний шанс.

Мэри робко подняла руку.

– Мне интересно, что нам делать с фигурой бабушки. Мы должны занести ее ночью в дом и уложить на кровать?

Доминик отдавал ей должное за то, что она думала наперед. Он даже не подумал о том, чтобы убрать старушку. Если бы одному из них пришлось это делать, он бы выдвинул кандидатуру Джеффа.

Майло улыбнулся.

– Хороший вопрос! Ответ – нет; ее можно оставить там, где она есть. На самом деле ее перемещение вызвало бы проблемы с функционированием устройства. А поскольку бабушку Барлоу часто видели раскачивающейся на крыльце допоздна, можно предположить, что она снова засиделась или встала рано. Общение с ней необязательно, если только она не заговорит или не задаст вопрос в вашем присутствии. В таком случае вы обязательно должны ответить. – Он сделал паузу, чтобы посмотреть на каждого из них по очереди. – Всем ли понятно?

Они кивнули, а Джефф указал на свой лоб:

– Я все это спрятал здесь.

Его слова заставили всех рассмеяться. Эта фраза была любимой у Джеральда Барлоу.

– Что-нибудь еще? – Майло подождал и, когда никто не нарушил молчания, произнес: – Очень хорошо. Давайте начнем.

Они последовали за ним из здания и сели в ожидавший их фургон. Усевшись, Аманда принялась болтать с Майло, рассказывая ему, что она снова посмотрела шоу онлайн, чтобы освежить свою память.

– Я удивилась, насколько очаровательными были сюжетные линии! Понимаю, почему фанаты в таком восторге.

На заднем сиденье Джефф и Мэри разговаривали вполголоса. Доминику они показались дружелюбными, но настороженными. Разговор между двумя людьми, которые только знакомятся. Или заново знакомятся в данном случае. Доминик оказался сидящим рядом с Лорен, которая, как обычно, молчала.

Он слегка подтолкнул ее локтем.

– Я знаю, ты нервничаешь, но очень зря. Помни, мы все в этом замешаны.

Она повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.

– С чего бы мне нервничать?

Ее ответ застал его врасплох, но он улыбнулся:

– Ты уже давно закончила актерскую карьеру. Я просто подумал…

– Ты думаешь, что знаешь все, не так ли? – Она скрестила руки на груди. – Ты заехал на мою подъездную дорожку, увидел моих девочек и теперь думаешь, что знаешь, как прошли мои годы? На самом деле ты понятия не имеешь обо мне или моей жизни.

– Я немного знаю, – сказал он, защищаясь. – У вас замечательные дети, и вы кажетесь очень счастливыми. Это ведь так?

– Поверхностно, – сказала она. – Знаешь ли ты, что с тех пор, как шоу закончилось, я получила степень, вышла замуж, заботилась о своих престарелых бабушке и дедушке, а затем, после их смерти, оформила наследство и организовала похороны? Последние пятнадцать лет я была счастлива в браке, родила двух детей без анестезии и воспитываю своих дочерей как добропорядочных граждан. На работе я каждый день общаюсь с двадцатью шестью третьеклассниками. Думаю, можно с уверенностью утверждать, что ты и часа не продержался бы в классе.

– Может быть, и нет, – сказал он, пытаясь разрядить обстановку. – Даже когда я был студентом, час был для меня долгим сроком.

Лорен продолжала, будто он ничего не говорил.

– И что именно ты сделал со своей жизнью? Стал большой шишкой в радиошоу и отцом детей, с которыми не живешь? – Ее голубые глаза смотрели напряженно.

– Ауч, – сказал он, – грубо.

– Может быть, немного. – Ее тон был полон сожаления. – Мне жаль.

– Я пытаюсь протянуть здесь оливковую ветвь. Следующие десять дней мы будем работать вместе, делая то, чего никто из нас никогда раньше не делал. Я хотел, чтобы ты знала, что я здесь и для тебя.

Лорен посмотрела на него долгим взглядом, как будто раздумывая, стоит ли отвечать, и наконец сказала:

– Спасибо, но мне не понадобится твоя помощь. Поверь, я могу притвориться Энн Барлоу. – Она отвернулась и приложила ладонь к стеклу. – Побеспокойся о себе.

– Могу я задать вопрос? – Он говорил, обращаясь к ее белокурому затылку.

– Конечно, – ответ прозвучал неохотно.

– Что я тебе сделал?

– Серьезно? – Она повернулась и уставилась на него. – Ты правда спрашиваешь меня об этом?

– Да, я действительно спрашиваю тебя об этом. Знаю, я много шутил на шоу, но не делал ничего противозаконного. Мы были детьми, и это было очень давно. Я пытаюсь быть милым, и все, что получаю от тебя, – это презрение.

– Презрение? – В ее голосе была такая резкость, что все остальные замолчали, чтобы послушать. – Ты издеваешься надо мной?

– И в каком это смысле я издеваюсь? – Пытаясь свести все к шутке, он сказал: – И, пожалуйста, не выбирай выражения, скажи прямо.

– Вот что ты сделал. – Ее глаза вспыхнули гневом. – Ты жесток и не думаешь ни о ком, кроме себя.

Доминик хотел знать правду, но не ожидал такого излияния ненависти.

– Я знаю, что неидеален, но не думаю, что настолько плох. Скажи мне хоть об одном случае, когда я был жесток. – Если бы он знал, что она имела в виду, то мог бы по крайней мере защитить себя.

– Ты не только жесток, но и, по-видимому, обладаешь очень удобной памятью, – ответила она. – Если не знаешь, о чем я говорю, то нет причин продолжать разговор.

С этими словами она отодвинулась от него на сиденье и снова уставилась в окно.

Глава пятнадцатая

Выбравшись из фургона, они оказались у другого входа, не того, которым пользовались ранее. Майло открыл дверь, нажав комбинацию на клавиатуре. Внутри они увидели рамку, как в аэропорту, и двух молодых людей, одетых в брюки цвета хаки и рубашки поло. Из-за отсутствия морщин и надетых бейсболок они показались Джеффу учениками старшей школы. Хотя многие сейчас стараются выглядеть моложе.

– Пожалуйста, встаньте друг за другом и ждите своей очереди, чтобы пройти сканер, – сказал один из мужчин, направляя их. Его коллега стоял в стороне, не отрывая глаз от монитора.

Актеры без возражений моментально встали в шеренгу. После того как Джефф успешно прошел через рамку, он встал в стороне, нервно наблюдая за остальными. Он не беспокоился о Мэри или Лорен, но не допустил бы, чтобы Аманда или Доминик попытались пронести телефон.

Майло жестом показал следовать за ним к внутренней двери, где торжественно набрал несколько цифр на сенсорной панели. Когда над дверью загорелся зеленый свет, он с улыбкой повернулся к актерам:

– Идите прямо три квартала, а затем поверните налево на Бейли-стрит, чтобы добраться до дома. Если кто-нибудь спросит, вы впятером отправляетесь на семейную прогулку. Ваши указания на этот вечер будут на столе у входной двери. Всего хорошего!

Размашистым жестом он открыл дверь и пропустил их вперед. Только они все оказались внутри Хейвена, дверь за ними тут же захлопнулась. Джефф увидел панику на лице Мэри и понял, что она почувствовала себя в ловушке. На двери с их стороны не было ручки, а очертания отверстия скрывала фреска с изображением фермерских полей. Когда они прошли вперед, позади них из земли вырос ряд кустарников, еще больше заслоняя вход. Джефф наклонился и прошептал Мэри на ухо:

– Все будет хорошо.

Она позволила ему взять себя за руку, и они пошли впереди, а Доминик, Аманда и Лорен тащились за ними по тротуару.

Как бы они ни поразились раньше, теперь, когда Хейвен был населен, их охватило благоговение. По улице проезжали машины, а дети катались на велосипедах или бросали мяч во дворах. Из окна чьей-то гостиной доносились звуки игры на пианино. На заднем дворе одного из домов Джефф заметил женщину, развешивающую белье на бельевой веревке.

Мальчик из начальной школы перебежал улицу с охапкой цветов в руке, чтобы отнести их пожилой женщине, подметающей крыльцо. На тротуаре через дорогу две маленькие девочки лет восьми, одетые в платья сороковых годов, бок о бок прыгали через скакалку, скандируя: «Мороженое с содовой, лимонадный пунш, скажите мне название самых вкусных груш». Джефф задавался вопросом, что девочкам сказали, чтобы те оставались верными эпохе. Сколько раз они практиковались в прыжках под эту конкретную рифму? Он представил себе класс сороковых годов, где детей учат играть в валеты, шарики и пинать банку.

Когда они приблизились к мужчине, моющему свою машину на подъездной дорожке, Джефф крикнул:

– Добрый день!

Мужчина поприветствовал их, держа мокрую губку.

– Добрый день, Джеральд, Мэрион. – Он кивнул в их сторону. – Посмотрите на эту погоду. – Он взглянул на небо. – Идеальный день для работы на свежем воздухе, – сказал он, а затем повернулся, чтобы почистить шины на своем автомобиле.

Джефф расплылся в улыбке. Господи, Уортингтону удалось. Хейвен вылез из экрана телевизора и стал реальностью. Это место казалось чем-то потусторонним. Может ли это продолжаться в течение десяти дней? Им еще предстояло выяснить детали. Лично он уже ощущал себя Джеральдом Барлоу, бизнесменом из маленького городка, совершающим приятную воскресную прогулку со своей очаровательной женой и тремя детьми. Жизнь, которую он мог бы иметь при других обстоятельствах. Место было невероятным. Он не мог поверить, что ему платят за это. Будь у него выбор, он мог бы жить здесь вечно.

К тому времени, как добрались до дома, они уже обменялись приветствиями с тремя другими людьми, включая мужчину, который сказал Джеральду, что увидится с ним завтра утром в банке. Коллега или клиент? Трудно сказать. Джефф ухмыльнулся и подыграл ему.

– Увидимся завтра, – сказал он, махнув рукой, которая не держала руку Мэри. Удивительно, но она до сих пор не отпустила его.

Когда он шагал по дорожке к дому, фигура бабушки на крыльце напугала всех, крикнув:

– Наконец-то вы вернулись! Я уж подумала, что вы заблудились.

Они остановились как вкопанные. Ее голова и губы двигались, когда она говорила, а хриплый голос звучал до жути похоже на Кэтрин Седжвик.

– Прости, если мы побеспокоили тебя, мама. Тебе что-нибудь понадобилось, пока нас не было?

Она ответила не сразу, и он подумал, что, возможно, не следовало задавать ей вопросы. Была ли она способна слушать и отвечать? Майло не рассказал об этой части. Как раз в тот момент, когда Джефф собирался пройти мимо нее в дом, она ответила:

– Со мной все было в порядке, но миску Бо нужно наполнить водой. – Собачья фигура заскулила в знак согласия.

– Я позабочусь об этом, бабуль, – произнес Доминик, снова превращаясь в Тома. Он поднял пустую миску, стоявшую у ее ног. – Вернусь через минуту.

Когда они вошли в дом, бабушка сказала:

– Спасибо тебе, Том.

Внутри на столе, под овальным зеркалом, их ждало письмо с надписью «Всем Барлоу». После того как Том вернулся, поставив миску с водой на крыльцо, Мэри открыла его и все они собрались вокруг нее, чтобы почитать. В нем говорилось:

Приветствую! Добро пожаловать обратно в Хейвен, место, где происходит все самое интересное. Задание на этот вечер: Джеральд и Мэрион отведут детей на ужин с курицей в семейный ресторан Чарли. «Бьюик» в гараже ждет вас!

Глава шестнадцатая

Когда они направились к выходу, Джефф пригласил бабушку прогуляться с ними.

– Мы идем к Чарли на ужин с курицей. Не хотите ли пойти с нами?

Бабуля-робот покачала головой.

– Я не в настроении, сынок. Артрит в последнее время сильно беспокоит. Но вы идите, повеселитесь там!

– Мы привезем что-нибудь для тебя, – сказала Лорен, немного импровизируя.

– Спасибо, Энн, – бабушка кивнула. – Ты такая заботливая.

Открыв двойные двери гаража, они обнаружили ожидающий их старый «Бьюик 8», отполированный до блеска, хромированный, словно только сошел с конвейера. Садясь за руль, Джефф не сказал ни слова, но Мэри показалось, он испытал облегчение от того, что машину переоборудовали на автоматическую коробку передач. Дети проскользнули на заднее сиденье, а Лорен грациозно устроилась посередине, на месте, которое никто не любил. Мэри не могла вспомнить, снимали ли они когда-нибудь автомобильную сцену, когда четвертый ребенок, Бад, был рядом. Вероятно, нет, потому что с точки зрения логистики было бы сложно разместить всех четверых сзади.

Джефф улыбнулся ей прямо перед тем, как завести двигатель, а Доминик неохотно вышел, чтобы закрыть двери гаража, когда он задним ходом выехал из гаража. До сих пор все играли свои роли в совершенстве. Мысленно Мэри начинала думать о них как о своих персонажах. Джеральд, Том, Дороти, Энн. Она сомневалась, что использование неправильного имени нарушит условия сделки, лишив их всех права на оплату, но не собиралась рисковать.

Когда они ехали по улице, начался диалог. На заднем сиденье Дороти без умолку болтала, надеясь, что кто-нибудь из ребят старшей школы будет в ресторане. Том легонько ударил ее по руке и сказал:

– Ты никого не обманешь. Джордж Боннер – единственный, кто тебя волнует. Ты влюблена в него.

Мэрион оглянулась и увидела улыбку Дороти.

– Если уж на то пошло, это Джордж в меня влюблен. Я поймала его взгляд. Он явно ждет, чтобы сделать свой ход.

– Мечтай, – тихо проговорила Лорен.

– Мне не нужно мечтать, – сказала Дороти. – Я не такая, как ты.

– Дети, ведите себя хорошо, – предупредил Джеральд, не отрывая глаз от дороги.

Наблюдение за тем, как трое взрослых ведут себя словно подростки, показалось Мэрион одновременно нелепым и милым. Они с такой легкостью вернулись к своим старым ролям, что она почувствовала материнскую гордость, видя, как все объединяются ради общего дела.

Мэрион восхищалась витринами магазинов, мимо которых они проезжали. Витрина перед швейным магазином Боннера была особенно яркой и жизнерадостной: два манекена в домашних платьях, прикрытых фартуками, с одеялами, сложенными в одну сторону.

«Бьюик» плавно и медленно ехал по улицам Хейвена, и Мэрион, как турист, разглядывала людей, сидящих на крыльцах, и детей, играющих на улице. Одна одинокая девочка с косичками играла в классики на тротуаре, в то время как мужчина – предположительно, ее отец – толкал неподалеку газонокосилку с зажженной сигаретой во рту. Когда они завернули за угол и в поле зрения появилась церковь, Мэрион заметила вывеску, которая гласила, что здание закрыто на ремонт. Дом окружали строительные леса, а дорожка, ведущая к парадным дверям, была огорожена веревкой.

– Похоже, церковь находится в стадии строительства, – сказала Мэрион, но затем, осознав, что это должно быть ей известно, добавила: – Я думала, они к этому времени закончат.

– Строительство требует времени, – произнес Джеральд, медленно проезжая мимо. – Как только шпиль починят и внутреннюю отделку закончат, все будет идеально.

Вниз по улице они проехали мимо двухэтажного кирпичного здания. Если бы не вывеска с надписью «Мемориальная больница Хейвена», она бы подумала, что это начальная школа. Белый автомобиль, по форме напоминающий автомобиль охотников за привидениями, был припаркован впереди и идентифицировался красным крестом и надписью «Скорая помощь мемориальной больницы Хейвена» на боковой двери. Мэрион не помнила, чтобы в сериале была больница. Люди Уортингтона стремились к идеалу.

– О, смотрите, больница! – воскликнула Дороти.

Они должны были придумать диалог получше, подумала она. До сих пор ни одна их беседа не подходила к прайм-тайму.

– Не знаю, как вы все, – радостно сказала Мэрион, – но я умираю с голоду.

– Я тоже, – сказал Том. – Я так голоден, что мог бы съесть лошадь.

Мэрион размышляла о том, что люди когда-то действительно так разговаривали. Тогда были времена попроще. Джефф заехал на парковку ресторана и нашел свободное место рядом с входной дверью. Слова «Семейный ресторан Чарли» были нанесены по трафарету на кирпичную стену здания под прожектором, который выглядел так, словно в нем могла быть установлена камера. Они вышли из машины и молча направились к двери. Она знала, это будет настоящим испытанием. Взаимодействие с другими действующими лицами либо собьет их с курса, либо поможет справиться с задачей.

Джеральд придержал дверь для семьи. Внутри их встретила женщина, знавшая их, даже если они с ней знакомы не были.

– Барлоу! – воскликнула она. – Как раз вовремя. – Она взяла стопку меню. – Мы зарезервировали ваш постоянный столик. Проходите.

Мэрион ошеломило то, что все посетители ели, пили и разговаривали так, будто они действительно жили в сороковых годах в Хейвене и просто решили пойти куда-нибудь поесть в этот воскресный вечер. Их подвели к круглому столу в дальнем углу, где они быстро уселись. Хозяйка вручила каждому меню, и ее рука легла на плечо Джеральда.

– Ваша официантка сейчас подойдет к вам.

Как только официантка подошла, она проговорила:

– Всем привет. Так приятно видеть вас снова. Желаете начать с напитков?

Мэрион моргнула и сумела подавить возглас удивления, который рвался из нее, когда она поняла, что их официанткой была Руби, президент фан-клуба. Ее невозможно ни с кем спутать, даже в униформе официантки с передником с оборками, шапочкой в тон, приколотой к волосам, блокнотом в одной руке и карандашом за ухом. На ее бейджике даже значилось имя Руби, и она была такой же жизнерадостной, как и при их предыдущей встрече.

Джеральд сразу включился в разговор.

– Привет, Руби. Не могли бы вы рассказать нам о блюде дня?

– Отличный выбор! Сегодня у нас жареная курица с картофельным пюре, соусом и зеленой фасолью. Очень рекомендую. – Она вынула карандаш из-за уха и приготовилась записывать в блокнот.

– Звучит аппетитно, – сказал Джеральд. – Мы возьмем пять фирменных блюд и пять банок кока-колы.

– Очень хорошо. – Руби собрала меню. – Я тут же отнесу ваши пожелания повару.

Мэрион ждала, что кто-нибудь из детей возразит против выбора еды и питья, но все вели себя наилучшим образом. При других обстоятельствах она бы тоже хотела сделать выбор сама. Всегда ли Джеральд принимал решения в шоу? Поразмыслив, она подумала, что, возможно, так оно и было. Казалось, что Мэрион во многом соглашалась с детьми и Джеральдом и поддерживала их во всех начинаниях. Идеальная Мэрион.

– Смотри, – сказал Том, подталкивая Дороти локтем. – Джордж Боннер вон там со своей матерью.

Мэрион оглянулась и увидела настоящего актера, который играл Джорджа в сериале, теперь постаревшего, но все еще подтянутого и темноволосого. Он сидел за столом напротив женщины, которая лишь отдаленно походила на его мать. Замена. Теперь к ней вернулась сюжетная линия Боннера. Джордж был мужчиной в семье с тех пор, как умер его отец. Он помогал матери управлять магазином, где продавались ткани и швейные машины.

– Как мило, – сказала Мэрион. – Он всегда был таким вдумчивым молодым человеком.

Оглядев ресторан, она узнала старого дока Тартера, который сидел с молодым человеком, скорее всего тем настоящим доктором, доктором Ридом, и еще нескольких людей со знакомой внешностью. Вероятно, это были двойники, привлеченные на роли второстепенных персонажей. Руби принесла поднос с газировкой, к каждому стакану прилагалась полосатая соломинка. Она поставила напитки, и Мэрион заметила, что напиток налит поверх колотого льда. После того как официантка ушла, каждый из них взял свои напитки, чтобы сделать по глотку.

– Так мило, – сказала Дороти, неодобрительно поджав губы. Мэрион была готова поспорить, что в реальной жизни она никогда не пила ничего, кроме диетической содовой.

Том и Джеральд попытались притвориться, что разговаривают о местной бейсбольной команде и о том, какая прекрасная погода стояла в последнее время. Слушая их, Мэрион немного умирала внутри. Смогут ли они продолжать в том же духе в течение десяти дней? Она знала, что эта вылазка в ресторан была лишь заданием начального уровня, но оно все равно напрягало, и любой, кто будет просматривать отснятый материал, увидит, насколько им всем неловко. Она представила, как Феликс Уортингтон наблюдает за ними где-нибудь в кабинке, отмечая, как они растратили его деньги на свои неудачные попытки воссоздать шоу, которое он обожал. Она улыбнулась шире, чтобы компенсировать свои собственные недостатки. И попытаться показать, как она счастлива быть здесь.

Мэрион испытала облегчение, когда Руби подошла к столу с подносом с едой. Она поставила его на ближайший складной столик-поднос и подала каждому по тарелке. Закончив, девушка спросила:

– Могу я предложить вам что-нибудь еще?

И снова Джеральд ответил за всех:

– Я думаю, этого хватит. Спасибо тебе, Руби.

– Наслаждайтесь! – Она казалась такой довольной, что доставляет еду Барлоу. Мэрион могла только представить, как та была счастлива, когда команда Феликса Уортингтона связалась с ней и предложила эту роль. От президента фан-клуба до жителя Хейвена – впечатляющий скачок.

Еда была восхитительной. От запаха у Мэрион потекли слюнки, и с каждым кусочком она понимала, что была слишком голодна, так как в предыдущие несколько дней почти ничего не ела. Разговор за столом перешел на обсуждение вкуса картофеля и того, насколько идеально приготовлена курица: мясо сочное, а кожица хрустящая. Если еда в Хейвене всегда будет такой вкусной, она наверняка наберет вес.

Руби снова подошла, проверяя, все ли хорошо.

– Всем нравится ужин?

Один за другим они заверили ее, что еда идеальна, и она, одобрительно улыбнувшись, ушла. Мэрион заметила, что Руби обслуживала и другие столики, что отстойно, если действительно задуматься об этом. Что ж, Мэрион надеялась, что работать Руби придется, только когда неподалеку окажутся Барлоу, что будет происходить нечасто.

– Ты заметил, как Джордж пялится на наш столик? – скромно улыбнулась Дороти.

Пока все оборачивались, чтобы посмотреть, Руби вернулась и положила свою руку на руку Мэрион.

– Могу я забрать вашу тарелку?

– Да, я уже закончила, спасибо.

Когда Руби наклонилась ближе, чтобы взять блюдо, она прошептала на ухо Мэрион:

– Будь готова к неожиданностям. Все не так, как кажется.

Все произошло быстро: сначала предупреждение, затем поднятие тарелки. Руби ушла прежде, чем Мэрион успела ответить или хотя бы осознать, что девушка имела в виду. Она оглядела стол, чтобы посмотреть, не услышал ли их кто-нибудь еще, но все были так сосредоточены на Джордже Боннере, что никто больше не стал свидетелем их обмена репликами.

Мэрион даже представить себе не могла, что имела в виду Руби. Будучи официанткой в местном ресторане, Руби была всего лишь небольшим игроком, не посвященным ни в одну из работ, стоящих за этим проектом. Возможно, она просто хотела расшевелить ситуацию, добавить немного интриги в сюжетную линию. Но почему? Не было никакой правдоподобной причины.

К тому времени, как Джеральд оплатил счет и они поехали домой, слова Руби потеряли свою значимость. Когда они шли по дорожке к входной двери, Том прошептал:

– Мы забыли принести еду для бабушки.

К счастью, глаза той были закрыты и она тихо похрапывала. Отпала необходимость говорить ей, что они вернулись с пустыми руками. Все равно она не смогла бы ничего съесть.

Глава семнадцатая

Той ночью, забравшись в постель, Мэри испытала мини-приступ паники с желанием отменить съемки. Она представила, как выскакивает из-под одеяла и босиком выходит на улицу, возвращается на окраину города и колотит в дверь, пока кто-нибудь ее не выпустит. Это был беспрецедентный опыт. Хотя она и Джефф бывали в постели, как их персонажи, и занимались сексом во время их собственного недолгого романа, они никогда не спали вместе.

Мысль о том, чтобы по-настоящему уснуть, закрыть глаза и погрузиться в сон, сопровождаемый неизбежным храпом и ворочаньем рядом с кем-то еще, особенно с Джеффом, заставляла ее чувствовать себя уязвимой. Она привыкла к тому, что вся кровать в ее распоряжении, и втайне боялась, что закинет на него руку во сне, думая, что он – одна из ее дополнительных подушек.

Не помогло и то, что и ночь снималась на камеру.

После того как дети переоделись и разошлись по своим комнатам, она решила, что пришло время для ее собственной вечерней рутины. Она умылась, почистила зубы и переоделась в ванной в бабушкину ночную рубашку длиной до пола, которая закрывала шею и руки до запястий, но Мэри все равно чувствовала себя незащищенной.

Выйдя в коридор, она обнаружила, что Джефф уже занял свою очередь, неся мужскую пижаму, которую нашел в комоде. Он улыбнулся, когда они проходили мимо друг друга, и в ее сознании это выражение было насмешливым. Если он думал, что это послужит началом чего-то, то она считала иначе.

Когда он присоединился к ней в постели, Мэрион уже укрылась одеялом до подбородка и смотрела в потолок. Она почувствовала, как под его весом прогнулся матрас.

– Ну и денек, а? – прошептал он.

– Насыщенный.

Она бы с удовольствием обсудила с ним этот опыт, но как Мэри и Джефф, а не как Мэрион и Джеральд. Это был не вариант. Вряд ли звуковое оборудование может уловить шепот, но лучше не рисковать. Вместо этого она заговорила шифром.

– Джеральд?

– Да, милая?

– У тебя есть какие-нибудь сожаления?

– По поводу чего?

– О наших обязательствах и нашей семье, – она надеялась, что он сможет прочитать между строк.

– Мэрион, я дорожу каждой минутой, проведенной с тобой и детьми. Что касается сожалений, я бы изменил только одну вещь. Если бы мог, то вернулся бы в прошлое и относился к тебе лучше. Тогда я был молод и незрел. Говорил и делал вещи, о которых теперь сожалею. – Он протянул руку под одеялом и коснулся кончиками пальцев ее ладони. – Я знаю, что подвел тебя, но знакомство с тобой изменило меня к лучшему, и благодаря тебе я стремлюсь стать лучшим человеком.

Она прочистила горло, не совсем зная, что сказать. Он произнес перед ней речь Джеральда, когда она надеялась достучаться до Джеффа.

– Я не понимаю, о чем ты. Ты никогда меня не подводил.

– Поверь мне, подводил. – Он переместил руку обратно на свою сторону кровати. – И обещаю загладить вину перед тобой.

– Не беспокойся об этом, – сказала она. – Я даже не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь. Каждая знакомая мне женщина завидует мне, потому что я замужем за тобой. Глория однажды сказала, что в любое время променяла бы Кларенса на тебя.

Он засмеялся, настоящим смехом, и этот звук согрел ее сердце.

– Пожалуйста, не обменивай меня.

– Я обещаю, что не буду.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джеральд. Сладких снов. – Она повернулась на бок, отвернувшись от него, и долгое время не засыпала, чтобы слушать. Только лишь услышав, как изменилось его дыхание, она позволила себе погрузиться в сон.

Глава восемнадцатая

Дома Аманда всегда выполняла перед сном ритуал, который состоял из йоги, упражнений для лица, умывания специальным маслом и нанесения дорогого крема вокруг глаз. А уход за полостью рта включал три различные процедуры: использование ирригатора, зубной нити и электрической зубной щетки. Ей нравилось ощущение чистоты, когда она завершала процедуры.

В Хейвене ее ночной распорядок сводился к мытью посуды с мылом, чистке зубов старомодным способом, надеванию ночной рубашки и укладыванию спать. Так странно. Это было похоже на возвращение в детство. Неудивительно, что раньше женщины так быстро старели. Мыло! Все знали – это худшее, что можно использовать для умывания лица. Она чувствовала, что ее поры уже взбунтовались. Слава богу, Феликс Уортингтон сделал проект стоящим ее времени с финансовой точки зрения.

Вернувшись в комнату, она заявила права на кровать, которую Дороти использовала в шоу. Не то чтобы у нее был какой-то выбор. Лорен уже лежала в постели Энн, уставившись в потолок и переплетя пальцы на животе.

Она выключила прикроватную лампу и, как Дороти, сказала:

– Такой замечательный день. Сначала семейная прогулка, а потом еще и совместный ужин. – Она забралась под одеяло.

– Маме не пришлось готовить большой обед, – ответила Энн. – И Руби здорово нас обслужила.

Типично. Энн всегда была паинькой. Думать о других было ее самой определяющей чертой характера.

– Значит, тебе это не понравилось? – спросила Дороти.

– Конечно, понравилось. Ужин был восхитительным. И забавно встретить в ресторане людей, которых я знала. Джимми Кертис из церкви был там с родителями, и я увидела дока Тартера с новым доктором.

– И Джорджа с матерью.

– Да. Их тоже. – Энн зевнула.

– Спокойной ночи, Энн.

– Дороти? – Ее голос разнесся в темноте.

– Да?

– Ты помнишь, как Бад взбирался на дерево и упал?

Аманда затаила дыхание. Почему она заговорила об этом? Несчастный случай, который она упомянула, произошел не по сценарию, а на съемочной площадке с актером, который играл Бада. Глупый ребенок свалился с дерева, того самого, которое сейчас стоит за их окном. Как она могла перепутать актера и его роль? Не прошло и двадцати четырех часов с начала этого проекта, а она уже выходила из образа.

– Я думаю, тебе это, должно быть, приснилось, Энн. Этого никогда не было.

– Почти уверена, что это был не сон. Я помню, как это происходило. – Ее голос звучал буднично, почти так, будто она делала это нарочно, чтобы подвергнуть опасности их всех. Но почему?

– С Бадом такого никогда не случалось. Ты думаешь о ком-то другом, – твердо сказала Дороти. – Спи. Завтрашний день наступит достаточно скоро.

– Я, наверное, запуталась. Спокойной ночи, Дороти.

– Спокойной ночи, Энн. Сладких снов. Увидимся утром.

Эмоционально это был тяжелый день, который измотал ее. Даже зная, что поблизости есть камера, записывающая происходящее, ей не составило труда закрыть глаза и уткнуться в подушку. Дороти почти заснула, когда от внезапного стука у нее по спине пробежала дрожь. Какого черта? Ее сердце пропустило два удара, а затем ускорилось, в то время как разум пытался найти источник шума.

Это повторилось, но на этот раз отскок снаряда от стекла был более заметным. Энн села:

– Это доносится от окна.

– Птица?

– Я так не думаю. – Энн быстро встала с кровати и раздвинула шторы. Дороти встала позади нее и увидела Джорджа Боннера, сидящего на ветке дерева в нескольких футах от окна.

– Долго ты, однако, – сказал он с усмешкой. Уличный фонарь давал слабое освещение, но Дороти смогла разглядеть блеск в его глазах и аккуратный пробор в волосах. Он протянул кулак и разжал его, выпустив пригоршню камешков. То самое дерево, на которое она боялась залезть на шоу, очевидно, не стало сдерживающим фактором для ее любовного интереса.

Дороти прошипела:

– Ты с ума сошел? Что, если родители проснутся? – Втайне она гордилась тем, что придумала этот фрагмент диалога, учитывая, что две минуты назад почти уснула.

– Я бы не стал слишком беспокоиться об этом. – Джордж подвинулся вперед по ветке. – Если они хоть в чем-то похожи на мою маму, то сейчас крепко спят.

– Чего ты хочешь? – спросила Энн.

Он говорил тихо, но с энтузиазмом.

– Пойдем на ярмарку в Хейвене позже на этой неделе. Там будут аттракционы, танцы, сладкая вата. Я мог бы даже выиграть тебе плюшевую игрушку в дартс. Я практиковался.

Дороти скрестила руки на груди.

– Не уверена, что хочу идти с тобой на ярмарку, Джордж. Мне нужно подумать.

– А я не к тебе обращаюсь. – Его брови сошлись вместе, когда он нахмурился. – Я спрашиваю Энн.

– Энн? – переспросила она, и ее глаза расширились от недоверия.

– Я? – Энн сделала шаг назад. – Отец точно не разрешит.

– Не могла бы ты спросить его? – Джордж посмотрел на нее щенячьим взглядом. – Я буду настоящим джентльменом, обещаю.

– Энн слишком молода, чтобы ходить на свидания. – Дороти не была до конца уверена, сколько лет героине Энн, но она начала сериал двенадцатилетней. Даже с учетом двухлетнего перерыва, в настоящее время ей было не больше четырнадцати. И к тому же Джордж должен был стать частью ее сюжетной линии. Феликс Уортингтон облажался по-крупному.

– Просто спроси, – сказал Джордж, игнорируя Дороти. – Мы можем пойти как друзья, если ты хочешь. Я просто думаю, что было бы весело провести с тобой время.

Энн помахала ему, чтобы он отошел от окна.

– Иди домой, Джордж Боннер. Нам надо выспаться.

– Обещай, что спросишь, и тогда я уйду.

Энн вздохнула.

– Спрошу, но, скорее всего, ответ будет «нет».

– Я думаю, он скажет «да», – ответил Джордж самоуверенным голосом. Он развернулся на ветке и проворно спустился по стволу дерева. Его последние слова донеслись откуда-то снизу. – Поговорим с тобой завтра.

Закрыв окно и задернув шторы, Энн сказала:

– Что за вредина.

Несколько минут спустя, когда они обе вернулись в свои постели, Дороти прошептала в ночь:

– Энн, ты не спишь?

– Не-а.

– Ты знала, что Джордж собирается пригласить тебя на ярмарку?

– Понятия не имела. Если тебе от этого станет легче, то Джордж Боннер меня не интересует. Можешь забирать себе.

Щель между портьерами пропускала тонкую полоску лунного света, отбрасывая тени на потолок.

– Мне плевать на Джорджа, – сказала Дороти. – Просто удивилась.

– Ну, тебе больше не нужно удивляться. – Энн повернулась на бок, лицом к стене.

– Энн?

– Что?

– Ты злишься на меня?

Вздох Энн прорезал темноту.

– Я не сержусь на тебя, Дороти.

– Уверена? Я имею в виду, раньше мы были скорее подругами, чем сестрами, но в последнее время, похоже, все изменилось.

– Думаю, все изменилось, когда я поняла, что мы не очень похожи. Не беспокойся об этом. – Ее голос стал сонным и от этого смягчился. – Спокойной ночи, Дороти.

Дороти вспомнила множество случаев в прошлом, когда она отмахивалась от Энн, предпочитая тусоваться с Томом или другими. Большую часть времени она вообще не придавала этому особого значения, но, оглядываясь назад, должна была признать, что относилась к ней недобро. Если она хочет, чтобы ее пребывание в Хейвене прошло гладко, ей, вероятно, следует загладить свою вину. Она прошептала:

– Я чувствую себя ужасно из-за того, что не всегда была добра к тебе. Я обещаю быть лучше. Можем ли мы начать все сначала? – Она провела пальцем по покрывалу. – Энн?

С другой стороны комнаты доносился только звук ритмичного дыхания, указывающий на то, что Энн спит. Может быть, завтра она попробует еще раз.

Глава девятнадцатая

В главном доме в Монтане имелся домашний кинотеатр на двадцать пять мест с полноразмерным экраном. Пульт дистанционного управления позволял раздвигать тяжелые шторы на экране, выключать и включать верхний свет и показывать отснятый материал того дня. Майло комната понравилась, но его босс счел, что она просто подходит для их целей.

В первом ряду, где были установлены откидывающиеся шезлонги со встроенными подстаканниками, они наблюдали за событиями того дня в Хейвене. Несмотря на то что Феликс просмотрел большую часть в режиме реального времени, он хотел получить еще одну возможность изучить несколько выбранных сцен.

– Я не хочу просматривать светскую беседу или кадры, на которых актеры гуляют или ведут машину. Жизнь слишком коротка для мелочей. Что меня действительно интересует, так это что-нибудь удивительное или создающее напряжение.

Майло взял на себя управление пультом, в то время как Феликс откинулся на спинку стула, потягивая зеленый коктейль. Они пропустили сцену ужина в ресторане и быстро перешли к тому, где Дороти и Энн беседовали в своей спальне, когда легли спать. Свет был тусклым, но, к счастью, обе женщины спали на спине, так что их лица были немного видны. В разгар их разговора кое-что, сказанное Энн, оказалось примечательным.

«Ты помнишь, как Бад взбирался на дерево, упал и сломал ногу?»

– Вот этот момент, – сказал Феликс. – Сделай погромче.

– Окей.

Они молча наблюдали, как Дороти, похоже, осознав, что Энн имела в виду нечто, чего не было в шоу, предприняла быструю попытку прикрыть ее. Когда они закончили разговор и пожелали спокойной ночи, Феликс попросил:

– Давай посмотрим еще раз.

Они повторили это в общей сложности три раза, стоп-старт, стоп-старт, стоп-старт, и, закончив, Майло произнес:

– Вы думаете, что Энн вышла из образа персонажа и больше не имеет права на оплату?

– Необязательно, – ответил Феликс. – Просто это показалось мне интересным.

– Но этого не было в шоу, верно? Она имела в виду что-то, произошедшее на съемочной площадке. Вы сталкивались с чем-нибудь подобным в своих исследованиях?

– Нет, – признался Майло. – Просто небольшая статья о том, что мальчик покинул шоу из-за семейных проблем.

Об актере Шоне Найте было известно немногим больше. У него не было никаких актерских заслуг ни до его участия в шоу, ни после. Он просто исчез из поля зрения. Возможно, он не справился с нагрузкой. Ничего необычного для ребенка-актера, и этот конкретный мальчик в любом случае не обладал выдающимся талантом. Имя было достаточно распространенным, чтобы поисковик выдал массу результатов.

– В статье цитируются слова Джеффа Грира о том, что Шона будет не хватать, но семья Барлоу продолжит жить. Вы хотите, чтобы я провел еще какое-нибудь расследование?

– Нет. Сейчас это не наша забота.

Майло кивнул.

– Вы правы. Бад снимался только часть первого сезона, так что, думаю, нам следует сосредоточиться на оставшемся актерском составе.

Феликс сделал глоток своего смузи, который, как знал Майло, послужит ему ужином сегодня. Его босс настолько заботился о своем здоровье, что никогда не пил алкоголь, а употреблял пищу и питье только с целью подпитки своего организма. Он даже не принимал ничего с кофеином, включая шоколад. Майло восхищался им, но миллиардер установил слишком высокую планку для подражания. Феликс поставил свой напиток в подстаканник.

– Далее давайте перейдем к той части, когда они услышали стук в окно. Могла бы получиться забавная сцена для фильма о воссоединении, – сказал Майло, ускоряя перемотку. Выражение лица Дороти, когда она поняла, что Джордж приглашает ее сестру на свидание, было бесценным. Энн тоже сыграла все как надо, не проявив ни малейшего интереса. Они смотрели несколько минут, а затем Майло перемотал фрагмент назад и прокрутил его снова. Это было, по его мнению, проявлением гениального замысла со стороны Феликса Уортингтона.

Никто другой не был посвящен в письменные подсказки актеров. Феликс настоял на том, чтобы написать их самому. Затем он запечатал каждое письмо в соответствующий конверт и поручил внедренным членам своей команды доставить их.

– Я хочу, чтобы результаты были таким же сюрпризом для команды, как и для актеров, – пояснил Феликс.

Поначалу Майло чувствовал себя странно из-за того, что оставался в неведении. Он был настолько вовлечен в каждую деталь строительства Хейвена, от подбора актеров второго плана до работы с инженерами, чтобы сделать все это возможным, что оказаться в последний момент в стороне стало для него разочарованием. Майло нравилось то, что его босс делал до сих пор, действие оказалось захватывающим. Помощник не мог дождаться, чтобы увидеть продолжение. Когда они закончили, экран погас, Майло включил верхний свет и затем спросил:

– Только между нами, отец Энн собирается разрешить ей пойти на ярмарку с Джорджем?

Феликс медленно покачал головой.

– Тебе просто нужно подождать и посмотреть. – Он допил остатки своего смузи и протянул пустой стакан Майло. – Увидимся завтра. Мне пора отправляться спать. Утро в Хейвене начнется рано.

Глава двадцатая

Мэри удивилась, как быстро ей удалось перевоплотиться в Мэрион. Она откликалась на это имя, и у нее не было проблем с тем, чтобы оставаться в образе. Каждый из пятерых знал, что нужно забрать свое письмо со стола в прихожей и незаметно прочитать его, прежде чем начать день. Когда Джеральд утром уходил на работу, Мэрион чмокнула его в щеку и проводила, помахав рукой с крыльца.

– Хорошего дня! – крикнула бабушка Барлоу и добавила: – Не бери никаких деревянных пятицентовиков. – А затем рассмеялась над своей собственной шуткой.

– Глупенькая, – сказала Мэрион аниматронной фигуре. Пока Бо гавкал в знак согласия, Мэрион наклонилась и осторожно похлопала по переднему карману бабушкиного платья, чтобы убедиться, что сотовый телефон все еще там, где она его оставила.

Утром в понедельник Мэрион и Энн отправились в продуктовый магазин, а позже выполнили несколько мелких домашних дел, которые вывели их на улицу, где их встретили соседи. Все это было очень приятно, хотя и скучновато. Джеральд оказался небольшой проблемой, крепко обнимая ее и шепча слова любви ей на ухо, когда никого не было рядом. Даже когда в комнате присутствовали другие, он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться к ней, провести рукой по ее спине или сжать руку, когда сидел рядом с ней за столом.

В тот вечер семья слушала радио, и, когда зазвучала вступительная музыка к одному из шоу, он настоял на том, чтобы покружить ее в гостиной. Она согласилась на этот импровизированный танцевальный номер, потому что не знала, было ли это частью сценария или его собственной идеей. Получилось достаточно неловко. Когда песня закончилась, она предложила прогуляться по окрестностям, что его вполне устраивало, поскольку он мог держать ее за руку и считать своей. Как только они прошли квартал, он провозгласил:

– Я самый счастливый человек в мире. – По ее мнению, его голос звучал слишком громко. – Прекрасная жена и семья. Чего еще можно желать?

Боже мой.

Она знала, к чему он клонит. За маской Джеральда на самом деле скрывался Джефф, надеявшийся очаровать ее и заставить снова влюбиться в него. Неужели он думал, что она может просто забыть о том, что произошло между ними? В самый трудный для нее момент он назвал ее лгуньей и бросил, при этом намекнув, что она поставила под угрозу его брак, как будто она все это начала, когда на самом деле он был тем, кто преследовал ее. Если бы он хотя бы извинился, она, возможно, смогла бы простить его, но этого так и не произошло. Время прошло, но его обращение с ней оставило глубокий след.

До этого она давала людям преимущество сомнения. Но то, что кто-то, кого она любила, назвал ее лгуньей, полностью изменило ее мировоззрение. К тому времени, когда родилась Хейли, она полностью отказалась от мужчин, и, если бы не этот проект Уортингтона, и дальше придерживалась бы своего принципа.

Теперь, когда он остался один и приближался к старости, внезапно жизнь с ней показалась ему довольно хорошей. Что ж, у Мэри были для него новости. Жизнь с ней была бы довольно хороша, но она не собиралась делиться с ним этим в данный момент.

В понедельник, в первый полный день проекта, Том и Дороти отправились навестить друзей, как, по-видимому, делали подростки во время летних каникул, но во вторник они узнали, что у каждого из них есть работа: Дороти работает за прилавком у фонтанчика с газировкой, а Том – над обустройством ярмарочной площади для предстоящего в конце недели мероприятия. И они, взрослые, притворяющиеся подростками, которые нашли работу на лето, отправились в путь.

Во вторник Мэрион должна была помочь Глории, своей подруге и соседке, которая восстанавливалась после операции на ноге. Перед отъездом она поручила своей дочери Энн присматривать за бабушкой и домашним хозяйством. Затем отправилась в соседний дом, где они с Глорией обменялись историями о своих вымышленных семьях и съели выпечку, доставленную фальшивыми благонамеренными родственниками. Когда Мэрион устала от этого, то предложила прогуляться по окрестностям и помогла Глории сесть в деревянное инвалидное кресло, припаркованное в углу гостиной.

Как только они оказались на улице, Глория глубоко вздохнула. Раскинув руки, словно желая охватить весь день, она сказала:

– Как чудесно находиться на свежем воздухе, Мэрион. Я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты моя самая лучшая подруга!

Глория действительно казалась благодарной, подумала Мэрион, катя ее вниз по кварталу. И неудивительно, учитывая ее громоздкую гипсовую повязку. Тепло на душе Мэрион было настолько искренним, что ей пришлось напомнить себе, что все это ненастоящее, даже если казалось подлинным.

Если бы она была честна с собой, подумала Мэрион позже в тот же день, то признала бы, что завидовала остальным актерам. Их сюжетные линии были намного интереснее. Джеральд, казалось, всегда мог рассказать какой-нибудь анекдот о людях, приходивших в банк. В тот вечер за ужином он рассказал историю о том, как местному механику заплатили фальшивой купюрой.

– Самая настоящая фальшивка! – объявил он. – Я понял это в ту же минуту, как увидел. Прибыла полиция, и поднялся настоящий переполох. Федералы наверняка будут расследовать это дело.

Том вернулся домой с ярмарки потный и усталый, опоздав к ужину. Он явно хорошо поработал, но если и был возмущен этим, то виду не подал. Мэрион было скучно дома, она жаждала услышать все о том, что произошло на ярмарке, но, когда спросила, сын отстранился, смахнув все на усталость.

Дороти, похоже, тоже нравилось работать у фонтанчика с газировкой. Мэрион понятия не имела, чем Энн занималась весь день, оставшись дома с роботом, но, по ее предположению, девушка читала журналы о кино и немного вздремнула. Хотя, честно говоря, когда она вернулась домой от Глории, Энн приготовила ужин в духовке, так что это было уже кое-что.

Прошло два дня, осталось восемь. Она приготовилась к предстоящим дням, а затем напомнила себе, что, по большому счету, дела обстояли не так уж плохо. Ради своей дочери она это сделает.

Глава двадцать первая

Том открыл свое письмо во вторник и прочитал: «Явитесь на ярмарку, чтобы приступить к новой работе!» Под словами была небольшая карта с линией от его дома до места назначения, отмеченного звездой, которая заканчивалась в единственном парке Хейвена. Придется идти пешком, хотя все в городе было в пределах пешей доступности. Краткость сообщения удивила его. Почему-то он думал, что они получат подробные инструкции о том, как проводить свои дни. Отсутствие указаний облегчало задачу, но это также немного нервировало, заставляя его опасаться, что он может случайно все испортить.

Ему не следовало волноваться. Когда он прибыл на место работы, его приветствовали полдюжины мужчин, которые обратились к нему по имени:

– Том здесь!

– Привет, Том!

– Привет, незнакомец! Рад тебя видеть.

– Том Барлоу? Кто бы мог подумать! Похоже, они позволят здесь работать кому угодно!

Несмотря на то что он понятия не имел, кто были эти люди, дух товарищества успокоил его. Он не чувствовал такого мгновенного принятия со школьных времен. Пожилой мужчина, одетый в рабочие брюки, рубашку с короткими рукавами и подтяжки, подошел к нему и пожал ему руку.

– Рад, что ты здесь, Том. Нам пригодится любая помощь. – Он отпустил его руку и жестом пригласил следовать за ним. – Меня зовут Герман Макэвой. Если ты будешь делать все, что я тебе скажу, мы прекрасно поладим. Может, у тебя уже имеется похожий опыт?

Том задумался, пытаясь вспомнить, была ли у него когда-нибудь работа в шоу, но он не мог вспомнить ни одной.

– Нет, сэр, мистер Макэвой, но я много раз бывал на ярмарке.

Герман хохотнул и хлопнул себя по бедру.

– Неплохо. – Он выпрямился, его почти двухметровое тело все еще сотрясалось от смеха. – Посещение и работа на ярмарке – это совершенно разные вещи.

Том ухмыльнулся. Старик хорошо отыгрывал своего персонажа.

– Я усердный работник, сэр. Просто скажите мне, что делать.

– Во-первых, заканчивай с «сэром». Зови меня просто Герман.

– Хорошо, Герман.

– Иди сюда.

Тома представили команде. Так много имен, что он, возможно, не смог бы запомнить все, но у него возникло ощущение, что это не имеет значения. Сцена крутилась вокруг Тома Барлоу, так что важнее, чтобы они помнили, кто он, чем наоборот.

Однако в середине дня произошла удивительная вещь – каким-то образом тяжесть работы заставила его забыть о нереальности происходящего. Разгружая грузовики и устанавливая киоски, палатки и аттракционы, он стал частью группы, работающей вместе, чтобы добиться цели. Он не мог вспомнить, когда в последний раз занимался физическим трудом, не говоря уже о том, чтобы работать в команде. В этом было что-то такое, что казалось правильным, все они координировали свои усилия, мышцы напрягались. В отличие от своей работы на радио он мог отступить назад и увидеть, чего достиг: поднял палатку, построил танцпол, подготовил кабинки.

К концу смены его мышцы болели, а рубашка, мокрая от пота, прилипла к спине, но, вместо того чтобы чувствовать себя измотанным, он испытывал чувство эйфории. Он был частью чего-то большего, чем он сам. Слова Лорен прокрутились у него в голове: «И чего ты добился в своей жизни? Стал какой-нибудь большой шишкой в радиошоу и отцом детей, с которыми не живешь?» Грубо, но она не ошиблась. Как только истечет срок его контракта, ему следует изучить несколько других вариантов карьеры, возможно, проводить больше времени с детьми. Меньше говорить и больше делать.

Возможно, тогда Джейми отвяжется от него. Помимо придирок к нему из-за денег, она постоянно жаловалась на его недостаточное участие в жизни их сына. Как будто он должен был находиться рядом каждую минуту, чтобы что-то изменить. Джейми была неумолима. Чего она не знала, так это того, что из-за ее постоянной критики ему все меньше хотелось помогать ей.

Когда Герман объявил, что на сегодня они закончили, все мужчины расселись на деревянных поддонах и вытирали лица рубашками или носовыми платками. Один из них достал металлический мини-холодильник и раздал бутылки пива. Каждый по очереди воспользовался открывалкой, передавая ее из рук в руки, а затем все они взяли по горсти льда, чтобы протереть лица и шеи.

– Только не говори своему старику, что мы разрешили тебе выпить пива, Том, – обратился к нему Герман. Мужчины смеялись и подтрунивали над ним по поводу выпивки.

Потом Том увидел, как один из мужчин закурил сигарету, и почувствовал страстное желание тоже покурить. Он потер рукав, который прикрывал никотиновый пластырь, но запах был слишком сильным. Он хотел настоящего. Что бы сделал его персонаж? Том Барлоу был хорошим сыном, но имел репутацию человека, который время от времени попадает в неприятности, требуя хорошей взбучки от отца. Он ввязался в драку в школе и однажды ночью улизнул из дома. Выкурить сигарету, решил актер, для Тома не выходило бы за рамки возможного. Он никогда не считал себя никотинозависимым, но даже с пластырями он был нервным с тех пор, как очутился в Хейвене, и сигарета утолила бы его тягу. С этой целью он взял сигарету у парня с пачкой «Мальборо».

– Курить и пить? – Один из мужчин поднял бровь.

Другой парень вмешался:

– Теперь ты мужчина, сынок.

– Полегче, парень, – произнес Герман.

– Не напивайся и не втягивай нас в неприятности! – попросил парень по имени Текс.

Том подыграл ему:

– Я всегда хотел попробовать курить. И я уже пил пиво раньше. – Он ухмыльнулся и сделал глоток.

Долговязый темноволосый мужчина со шрамом через левую щеку сказал:

– Потягивание пива твоего отца, когда он не смотрит, не считается!

Все они громко рассмеялись, как будто это было забавно.

– С этим я справлюсь, – сказал Том.

После они заговорили о ярмарке, упомянув аттракционы, которые им предстоит устанавливать на следующий день, и работу, которая у них появится, как только ярмарка начнется. Насколько Том мог судить, задания распределял босс, мистер Динин.

– Он любит все смешивать, так что никогда не знаешь, что получится, – объяснил Текс Тому. Судя по их словам, Том тоже будет работать на ярмарке.

Человек со шрамом категорически отказывался работать в будке для метания дротиков.

– Ты не сможешь заставить меня сделать это ни из-за любви, ни из-за денег.

– Но это же просто! – удивленно сказал другой.

– Ты так думаешь? А потом попробуй взорвать эти чертовы шарики.

Первый из них кивнул.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Когда пиво закончилось, мужчины поставили свои пустые бутылки и один за другим разошлись.

– Увидимся завтра! – крикнул Герман, когда они уходили.

Том тоже встал, чтобы уйти, но никто не направлялся в его сторону, поэтому он пошел домой один. На полпути к нему подъехала машина, и из окна высунулась женская голова.

– Том, тебя подвезти? – Это была Руби, президент фан-клуба и официантка из ресторана.

Он колебался. Следовало ли ему согласиться?

– Так любезно с вашей стороны, но я работал весь день и очень вспотел. Не хочу, чтобы ваш автомобиль провонял, поэтому спасибо, но нет.

Руби выпрыгнула из машины и открыла заднюю дверь, указывая на интерьер, будто показывая призы в игровом шоу.

– Твой пот нас не беспокоит. Запрыгивай внутрь!

Том скользнул на заднее сиденье.

– Спасибо.

Водителем был мужчина, который показался ему знакомым, но он не мог его узнать. Может быть, из ресторана?

После того как Руби села обратно и машина тронулась с места, она сказала:

– Мы с мужем как раз возвращались из хозяйственного магазина, и я сказала: «Это же Том Барлоу», – и, конечно же, не ошиблась.

– Да, мэм, – сказал Том. – Просто возвращаюсь с работы.

Водитель, ее предполагаемый муж, обратился к нему:

– Твой отец сказал, ты в этом году работаешь на ярмарке.

– Да, сэр.

– Это хорошая работа, если у тебя есть энергия. Будь я на двадцать лет моложе, подписался бы, не задумываясь, просто ради удовольствия.

Руби обернулась и улыбнулась.

– Тебе понравилось снова проводить время со своей семьей? – Ее волосы были заплетены в косу, обернутую вокруг макушки, напоминая ему о Мэри Бейли, жене из фильма «Эта прекрасная жизнь».

«Тебе понравилось снова проводить время со своей семьей?» Прозвучало как вопрос, адресованный Доминику, а не Тому. Он поинтересовался, оборудованы ли автомобили в Хейвене камерами и аудиооборудованием, но затем решил, что лучше не рисковать.

– Да, мэм. – Иногда чем меньше сказано, тем лучше.

Они остановились перед домом, и Руби выскочила со словами:

– Давай помогу открыть дверь, она иногда заедает. – Она открыла машину, а затем схватила его за руку, передавая ему маленький сложенный клочок бумаги. С ее губ сорвался легкий звук: – Ш-ш-ш.

Он незаметно сунул листок в карман:

– Спасибо, что подвезли! Я ценю это.

– Всегда пожалуйста, – ответила Руби. – Передай от меня привет своей маме.

– Так и сделаю.

Ее муж крикнул через открытое окно:

– Увидимся на ярмарке в эти выходные.

Он помахал рукой, когда они отъехали, затем открыл ворота и направился по дорожке к дому. Когда он добрался до крыльца, бабушкины глаза внезапно открылись.

– Том! Ты выглядишь растрепанным. Что случилось?

– Просто вспотел, бабуль. – Он провел пальцами по своим спутанным волосам. – Весь день работал на ярмарочной площади. – Она не ответила, поэтому он добавил: – Могу я что-нибудь для тебя сделать?

– Нет, спасибо. Я в порядке.

Независимо от того, сколько раз он испытывал это, вид ее шевелящихся губ и звук голоса Кэтрин Седжвик, грубого от десятилетий курения, всегда нервировали его. Он кивнул.

– Ну, если ты передумаешь, просто дай мне знать. Я всегда рад помочь.

Рядом с ней пес Бо тихонько заскулил, что побудило Тома погладить того по голове. Он начинал привязываться к собаке, которую не требовалось выгуливать, кормить или убирать за ней. Лучше всего то, что он казался дружелюбным, хоть его рот и не двигался.

– Такой хороший внук. А теперь иди внутрь. Родители тебя заждались.

Он сделал, как ему было сказано. Мэрион, сосредоточенно стоявшая на краю лестницы с метелкой из перьев в руке, остановилась, когда он вошел в дверь.

– Том! Как прошел твой первый день? – Казалось, она искренне рада его видеть.

– Все прошло хорошо.

Наверху он услышал, как решительно открылась и закрылась дверь. Дороти. Только она. Энн была слишком нежна, чтобы так сильно закрыть дверь.

– Твой отец на заднем дворе натягивает для меня бельевую веревку. Я оставила ужин, он ждет тебя на плите. – Она добавила: – Если тебе нужна компания, я бы с удовольствием послушала, как прошел твой день.

– Спасибо, но я слишком устал, чтобы говорить. Думаю, поем, потом умоюсь и лягу спать пораньше. – Он рассеянно похлопал по карману, в котором лежала записка Руби – настоящая причина, по которой он хотел побыть в одиночестве.

– Ну ладно, – сказала она разочарованно, – можем поговорить позже.

Глава двадцать вторая

До сих пор Феликс Уортингтон был верен своему слову. От персонажа Энн почти ничего не требовалось.

– Думай об этом как о прогулке, – сказал он. – Ничего слишком напряженного.

Она знала, что это, вероятно, повлечет за собой нечто большее, но его голос звучал убедительно.

В свой первый день она помахала на прощание остальным, а затем устроилась на диване, чтобы почитать роман Агаты Кристи «Смерть в облаках». Преподавая полный рабочий день и заботясь о своей семье, она годами не могла засесть за хорошую книгу. Приятно, что Эркюль Пуаро по-прежнему справляется с поставленной задачей. Предусмотрительно со стороны Уортингтона снабдить книжный шкаф разнообразными романами той эпохи.

После обеда Энн провела некоторое время, сидя в кресле-качалке на крыльце рядом с бабушкой и наматывая пряжу из мотков в клубки (рекомендуемое занятие, упомянутое в ее утренних инструкциях). Она обнаружила, что накручивание мягких прядей странно гипнотизирует и успокаивает. В Хейвене время текло медленнее, вероятно, потому, что она не получала постоянных уведомлений на свой телефон.

Ее телефон. Если бы она хотела иметь что-то при себе, так именно его. Она скучала по Аарону и девочкам. Они вчетвером представляли собой сплоченную группу. Родив двух дочерей, она обрела для себя хороших друзей. Она все ждала, что Эмили превратится в бунтующего подростка, униженного тем, что ее видели с родителями и младшей сестрой, но пока этого не произошло. Эмили приходила домой из школы, разрываясь от желания рассказать ей о своем дне. Она была добра к своей младшей сестре. Лорен никогда не видела признаков соперничества между ними, только взаимную привязанность.

Как семья, они шутили друг с другом и с удовольствием отправлялись в совместные поездки. Море поддразниваний, смеха и подпевания музыке. Так непохоже на ее собственное детство. Аарон сказал, что она дает Эмили и Шарлотте детство, о котором сама мечтала, и, немного подумав, она согласилась. Они не были идеальными родителями, но в доме всегда царила любовь, и ее девочки всегда будут друг у друга, даже после того, как их родители уйдут. Они никогда не останутся одни.

Руки и сердце болели при мысли о них, но она находила утешение в том, что ее десятидневное отсутствие пойдет на благо семьи. Лорен собиралась обеспечить их финансовое будущее. Во-первых, у ее дочерей никогда не будет студенческих ссуд, и они с Аароном могли бы безбедно выйти на пенсию с большим запасом на случай непредвиденных расходов. Ее присутствие здесь также означало, что у остальных четырех актеров был шанс получить большую выплату, хотя, кроме Мэри, финансовое благополучие остальных ее не особо заботило. Обычно она не желала людям зла, но с этой группой, казалось, не могла выйти за рамки прошлого. Плохие воспоминания держали ее. Она могла простить, но никогда не забудет.

Молодая мать, толкающая детскую коляску, помахала с тротуара и весело крикнула:

– Добрый день.

– Сегодня прекрасный день, – ответила Энн, поднимая руку в знак приветствия. – Приятной прогулки.

После того как молодая женщина прошла мимо, рядом раздался голос:

– Похоже, скоро пойдет дождь.

Вот черт! Даже зная, что аниматронная бабушка Барлоу может говорить, это все равно напугало ее, заставив подпрыгнуть и сбить клубок пряжи с колен. Протянув руку, чтобы поднять его, Энн сказала:

– Это не похоже на дождь. – Небо под потолком было ярко-голубым, а облака казались рваными, плывущими очень медленно. Полная противоположность дождливому дню.

– Иногда вещи не такие, какими кажутся, – голова повернулась, чтобы посмотреть прямо на нее, и глаза моргнули. Эффект был жутким. Губы шевельнулись и сформировали слова: – Знаешь, ты всегда была моей любимицей. Такая добрая, милая девушка.

– Спасибо тебе, бабушка.

У Энн возникло неприятное ощущение, что бабушку на самом деле никто не программировал говорить, а вместо этого она была просто динамиком, через который говорил кто-то реальный. Или, может быть, ее речь активировалась, когда кто-то набирал слова?

Чтобы проверить свою теорию, она сказала:

– Бабушка, я надеялась, что ты сможешь мне кое в чем помочь. Я помню случай, когда Бад упал с дерева, но Дороти говорит, что мне это приснилось.

Бабушкины глаза моргнули с легким щелчком, и ее голова закивала вверх-вниз.

– Эх, не слушай ты Дороти. В ней нет того здравого смысла, которым Бог наделил даже кузнечика.

Энн положила клубок пряжи себе на колени и внимательно посмотрела бабушке в лицо.

– Так ты помнишь, как он упал?

– Просто доверяй своим собственным инстинктам. – В голосе пожилой леди слышались нотки старого деревенского жителя. – Тебя правильно воспитали, и ты должна быть уверена в своих знаниях.

Не очень полезно. Может быть, это все-таки была программа.

Лорен вспомнила тот момент, когда для нее все изменилось. Работа над шоу началась достаточно хорошо. Она не была пределом мечтаний, но девушке нравилось быть частью семьи, пусть и понарошку. Наличие старшей сестры давало ей чувство безопасности и пример для подражания. Она не возражала ходить за всеми хвостиком и была польщена, когда Аманда отвела ее в сторону и поделилась с ней секретом.

– Мне действительно нравится Нил, но я думаю, он боится пригласить меня на свидание, потому что я звезда шоу.

План Аманды состоял в том, чтобы привлечь внимание Доминика и заставить Нила ревновать, а роль Лорен во всем этом заключалась в том, чтобы прервать Доминика и Аманду, когда они сбегали вместе, пока все не стало, как выразилась Аманда, «слишком жарко и тяжело».

Аманда должна была быть признательна, но перед актерами и съемочной группой набросилась на Лорен, крича, чтобы она перестала шпионить за ними.

– Разве кто-то не должен за нее отвечать? – крикнула она, и тетя Джеки прибежала, чтобы отчитать ее. Лорен пыталась объяснить, но ей никто не поверил.

– Она лжет, – сказала Аманда. – Это все неправда.

Позже Аманда и Доминик обзывали ее врединой, плаксой и подражательницей, сопровождая это издевательским смехом.

Мэри была добра к девочке, однажды обняв Лорен за плечи и сказав:

– Я знаю, ты хочешь пообщаться со старшими детьми, милая, но они действительно хотят уединения. – Даже милая Мэри поверила им больше, чем Лорен, которая на самом деле говорила правду.

В тот момент стало очевидно, что она была предоставлена самой себе. Никто из взрослых не мог ее защитить. Тетю Джеки заботила только карьера Лорен – деньги и статус. Мэри, непревзойденный профессионал, была доброй, но только мимоходом; Джефф был слишком опустошен, чтобы заботиться о ком-то еще; а Доминик и Аманда были злыми и непостоянными. Остальные актеры и съемочная группа были слишком поглощены своей работой, чтобы заботиться о чужом благополучии, и после того, как Аманда заклеймила ее как назойливую лгунью, никто не хотел находиться рядом с ней.

Только Шон оставался рядом. Она была подростком, а он – ребенком, но в глазах маленького мальчика жила мудрость старой души. Актерство не являлось его сильной стороной, как и чтение, но он был умен и все замечал. Она начала искать его, просто чтобы было с кем посидеть во время еды и простоя. На короткое время она действительно почувствовала, что у нее есть младший брат по имени Бад.

Но потом он поранился, и когда она попыталась рассказать правду о том, что произошло, ее снова назвали лгуньей. После того как он покинул шоу, она снова осталась одна.

Глава двадцать третья

Во вторник Дороти вскрыла конверт со своим именем, вытащила лист бумаги и прочитала:

«Явитесь к фонтанчику с газировкой в аптеке Фредерика в 9:00 утра, чтобы начать летнюю подработку».

Довольная улыбка расплылась по ее лицу. У нее возникли приятные ассоциации с фонтанчиком содовой в аптеке.

Во многих сценах сериала она сидела за этой самой стойкой, сплетничая со своей лучшей подругой Адди или встречаясь с другими школьниками. У нее всегда получался более содержательный диалог, когда она общалась с другими подростками. Дороти была послушной дочерью дома, но дерзкой кокеткой вдали от семьи.

В сообщении была маленькая нарисованная от руки карта со звездочкой, обозначающей ее конечную точку, но на самом деле ей не нужно было следовать инструкциям. Майло показывал им улицу, ведущую к аптеке, когда они впервые посетили Хейвен, и она запомнила ее. У нее были отличные навигационные навыки, даже без GPS. Она не любила высоту, поэтому подниматься наверх никогда не стремилась, но любое другое направление ее устраивало.

После завтрака Том отправился на ярмарку по делам, а Дороти объявила на всю гостиную:

– Мне тоже нужно идти на работу, а то я опоздаю.

– Желаю хорошо провести время! – пожелала ей мать.

Энн ничего не сказала, но Дороти почувствовала ее зависть. Должно быть, трудно торчать дома, в то время как все остальные уходят веселиться. Дороти ушла пораньше, чтобы неторопливо прогуляться. Покинув жилые кварталы, она повернула в сторону делового района в центре Хейвена. Когда она шла по тротуару перед магазинами, то увидела себя в окне парикмахерской и остановилась, чтобы пригладить волосы, что привлекло внимание мужчин внутри, один из которых издал волчий свист. В нынешние времена это было бы сексуальным домогательством, но Дороти сороковых годов обнаружила, что ей нравится этот вотум одобрения. Как там говорила бабушка? О да: «Молодость быстро проходит; наслаждайтесь ею, пока можете».

Она часто слышала, как люди говорили о том, что они нервничают, приступая к новой работе, но с ней такого никогда не случалось, ни разу. Если ее наняли, это означало, что она идеально подходила для этой работы, так чего же нервничать? Сегодня она вошла в аптеку с такой же уверенностью, пройдя в заднюю часть магазина к фонтанчику с газировкой. За прилавком она узнала свою старую подругу Адди, одетую в фартук и подающую какой-то газированный напиток маленькому мальчику и его матери.

– Привет, Дороти! – позвала она, помахав ей рукой. – Я так рада, что сегодня мы будем работать вместе.

Адди набрала добрых двадцать фунтов с тех пор, как шоу вышло в эфир, что втайне порадовало Аманду, но на лице женщины не было морщин, и у нее все еще появлялись ямочки, когда она улыбалась. По правде говоря, она выглядела довольно хорошо. Адди протянула ей фартук, который Дороти ловко надела поверх платья.

– Я не думаю, что ты уже работала с новой машиной, не так ли? – спросила Адди. Не дожидаясь ответа, она рассказала Дороти о тонкостях работы фонтанчика с газировкой.

Дороти вежливо слушала. Она не нервничала из-за того, что все испортит. В этом вымышленном мире она была центральной фигурой. Если бы она положила не ту начинку или зачерпнула слишком много мороженого, кого бы это волновало? Во главе сюжета стоит королева. Все остальное никого не волнует.

Они поболтали о своих семьях, причем Адди рассказала о подагре своей матери.

– Это сильно беспокоило ее, так что мне пришлось так много делать по дому, ты не поверишь. Сегодня она чувствует себя лучше, чему я рада, учитывая приближающуюся ярмарку. Не хочу пропустить самое интересное.

Ярмарка. Между приглашением Джорджа сопровождать Энн и упоминанием Адди об этом сейчас у Дороти сложилось впечатление, что эта линия была центральной в истории воссоединения. Как умно со стороны Феликса Уортингтона придумать большое мероприятие, в котором могли бы принять участие все они.

Когда женщина и ее сын ушли, Дороти убрала их посуду. Адди принялась за работу, погружая ту в мыльную воду, чтобы она размокла, в то время как Дороти протирала столешницу влажной тряпкой. Она все еще была сосредоточена на рутинной работе, когда услышала глубокий мужской голос:

– Так вот где они держат всех хорошеньких девушек в Хейвене!

Она подняла глаза и увидела нового городского врача, молодого доктора Рида. На самом деле он был не так уж и молод, может быть, лет тридцать пять или около того. Но моложе старого дока Тартера и настоящий доктор в реальной жизни. Кроме того, он был невероятно сексуален, с шоколадно-карими глазами и улыбкой, которая освещала пространство вокруг него.

– Доктор Рид, пока жива и дышу, – сказала она. – Как мне повезло, что я удостоилась вашего присутствия! Прогуливаете работу?

– Док Тартер удерживает оборону. Я просто зашел купить кое-какие медицинские принадлежности, а потом увидел вас двоих, и внезапно мне захотелось выпить корневого пива. – Он одарил ее кокетливой улыбкой, усаживаясь на табурет.

– Прекрасно, – сказала Адди. – Сейчас подойду.

Пока она зачерпывала мороженое, Дороти принялась за работу, болтая с добрым доктором. Она спросила о его пациентах, и он рассказал ей о маленьком Джимми Кертисе, который вчера пришел в офис со своей матерью с жалобой на загадочную сыпь.

– Оказывается, его мать попробовала новый стиральный порошок, который вполне мог быть виновником.

– Ты как настоящий Шерлок Холмс! – воскликнула она.

Он кивнул.

– Потребовалось изрядное количество вопросов, чтобы выяснить источник проблемы. – Наклонившись вперед, он добавил: – Тем временем я дал ему немного крема, чтобы облегчить зуд.

Адди поставила перед ним стакан вместе с ложкой на длинной ручке:

– Это должно занять вас на некоторое время.

Доктор Рид сделал глоток через соломинку, а затем помешал ложкой.

– Девочки, вы собираетесь на ярмарку на этой неделе? – Его вопрос был адресован им обеим, но его глаза были прикованы к Дороти.

– Может быть, – сказала она. – А что? Вы думаете пойти?

– Конечно, я мог бы. – Он дружелюбно улыбнулся ей, сверкнув идеальными белыми зубами, что сделало его еще более красивым. – Зависит только…

– От чего же?

– От вашего там присутствия. – На этот раз он даже не притворялся, что имеет в виду и Адди.

Дороти почувствовала трепет в груди. Кому нужен Джордж Боннер, когда ею заинтересовался врач и флиртовал с ней?

– Я могла бы пойти, – она провела спираль кончиком пальца по прилавку, – но, кажется, я еще ни разу не слышала вашего имени, доктор.

– Меня зовут Нэйтан. Нэйтан Рид. – Он отложил ложку и протянул руку.

Они пожали друг другу руки, и она почувствовала дрожь восторга от ощущения его руки, обхватывающей ее ладонь. Глупо с ее стороны было так реагировать. Это просто сцена. Тем не менее она не могла не думать о том, что потенциально может произойти, когда ее время здесь подойдет к концу. Он был врачом, а она стала бы миллионершей. Если бы они действительно стали парой, ей было бы легко переехать туда, где он живет. Но, возможно, стоило бы не торопиться и не влюбляться в первого горячего мужчину. Деньги могли бы выиграть ей время. Когда у вас есть и то, и другое, появляется много вариантов.

– Дороти Барлоу, – сказала она.

– О, я знаю, кто вы, – ответил он. – Все знают Дороти Барлоу. – Он наклонился вперед, чтобы Адди не услышала: – Самая красивая девушка в городе.

Она почувствовала, что ее лицо покраснело, и на этот раз это была не игра.

– Я обязательно приду на ярмарку.

– Ну, тогда и я тоже.

– Буду рассчитывать на то, что увижу вас там, Нэйтан.

Когда он ушел, она посмотрела на его зад и решила, что он хорошо выглядит со всех сторон. Джордж Боннер ее больше не волновал. Энн могла забирать его себе. Кажется, Феликс Уортингтон дал ей более интересную сюжетную линию.

Доктор Нэйтан Рид оставил на прилавке горсть монет. Когда она попыталась разделить чаевые с Адди, та отмахнулась от них:

– Да ладно, оставь себе. Ясно, что он оставил их для тебя.

Не споря, Дороти сунула деньги в карман. Они могут пригодиться на ярмарке.

Глава двадцать четвертая

Джеральд любил свою работу. Ему нравилось собираться дома, надевая застегнутую на все пуговицы рубашку, отглаженные брюки и галстук, а также элегантный пиджак. Портфель и фетровая шляпа, достойные частного детектива из черно-белого фильма, завершали образ, полностью вписывая его в образ. Казалось, что весь Хейвен прошел через двери банка, останавливаясь, чтобы увидеть его. Они доверяли Джеральду Барлоу и изливали ему свои сердца, рассказывая о своей жизни, как хорошей, так и плохой. Двойные двери в его офис всегда были открыты, так что он мог видеть все, что происходит в банке.

У него была секретарша, полная, приятная женщина миссис Уильямс, которая, казалось, находила все, что он говорил, блестящим. Линзы очков увеличивали ее глаза, делая похожей на персонажа из аниме. Она смеялась над всеми его шутками и почти на каждую просьбу отвечала:

– Да, сэр! Я позабочусь об этом прямо сейчас.

Ему пришло в голову сказать ей, что она не обязана называть его «сэр», но Джеральду понравилось это слышать, и ей, похоже, понравилось это говорить, поэтому он промолчал. Госпожа Уильямс позаботилась обо всем, в том числе принесла ему кофе и проверила, не хочет ли он переставить настольный вентилятор на угол своего стола.

Он почти не общался с двумя кассиршами, молодыми леди по имени Хелен и Рут, которые стояли за прилавком и были отделены от своих клиентов решеткой, предположительно, чтобы защититься от грабителей. Судя по их улыбкам и бодрым голосам, они наслаждались своей работой, что задавало тон всему учреждению.

Миссис Уильямс и помощник управляющего банком, жилистый, дерганый мужчина мистер Манси, занимали рабочие места во внешней части банка, в то время как у него был собственный кабинет со столом из красного дерева, большим окном и двумя акварельными картинами в рамах, изображающими парусники, плывущие по спокойному озеру. Дисковый телефон, интерком и вращающийся вентилятор украшали его стол. Он был человеком высокого положения.

Жизнь в Хейвене оказалась лучше реальной.

Он быстро подвел итог: на работе он был уважаемым начальником, перед ним заискивали на каждом шагу, а дома, что еще лучше, была Мэрион. Как чудесно находиться в ее присутствии, наконец-то произнести слова, которые он хотел сказать столько лет. Она все еще была немного сдержанной, но он почувствовал начало оттаивания. Она уже начала целовать его на прощание и интересоваться всем, что он хотел сказать. Ночью он прислушивался к ее дыханию, желая протянуть руку и прикоснуться к ней, но знал, что еще слишком рано. Он представил себе весь прогресс, которого мог бы добиться, если бы ему дали еще неделю или около того.

Наличие взрослых детей также согревало его сердце. Как Джефф, он потерпел неудачу в браке, что не было такой уж редкостью в актерском мире. В качестве утешения он думал о каждом разводе как о приобретенном опыте. По крайней мере, он понял, чего не следует делать в отношениях. Его единственное сожаление заключалось в том, что он никогда не был отцом. Насколько он мог судить, наличие детей улучшало жизнь человека, особенно когда родители приближались к старости.

Не то чтобы он не хотел детей. Он всегда представлял себя отцом, но когда его первая жена не смогла забеременеть и настояла, чтобы он прошел тест на фертильность, он воспротивился. Ему было неловко как от перспективы сдавать образец, так и от того, что его будут исследовать. Но врачи уже исключили проблемы со стороны его жены, так что он в итоге согласился.

Когда пришли результаты, он узнал больше, чем когда-либо хотел знать о количестве и подвижности сперматозоидов. Он поймал себя на том, что просматривает отчет и на самом деле не слушает, как доктор объясняет подробности. Насколько он мог судить, все сводилось к одному: он был стерилен. Неудача в обеспечении того единственного, за что мужчины отвечают в процессе зачатия ребенка.

– Вы не одиноки, – сказал доктор. – Чрезвычайно низкое количество сперматозоидов встречается чаще, чем люди думают.

Его жена хотела изучить другие варианты, но усыновление было единственным, что его хоть как-то привлекало. Итак, они заполнили горы документов, прошли психологическую экспертизу и домашнее исследование [4], привели в порядок свои рекомендации. В конце концов их одобрили и поставили в список ожидания на усыновление ребенка, но брак распался, и все остановилось.

Со своей следующей женой он ясно дал понять, что детей у них не будет, и она, казалось, не возражала. Пока не пожелала большего. Ну что ж, в любом случае непохоже, чтобы они так уж хорошо ладили. Она была поверхностной, одержимой липосакцией и высококлассными спа-процедурами. Когда она ушла от него к своему тренеру, он не удивился.

Как Джефф, он был безработным одиноким мужчиной без детей. В Хейвене же у него была важная должность в банке, прекрасная жена и семья. Полный комплект. Между прежней жизнью и этим новым состоянием бытия было ясно: Джеральд Барлоу затмевал Джеффа Грира во всех областях.

И работа не доставляла хлопот. Каждое утро он открывал банковский сейф, сооружение размером с холодильник (перед ним располагался круглый циферблат размером с обеденную тарелку, комбинацию от которого он нашел в конце гроссбуха в ящике своего стола) и выдвигал ящики с наличными для двух кассиров. В первый день у него возникли проблемы с открытием этой чертовой штуковины, но его помощник, мистер Манси, пришел ему на помощь, открыв ее для него. Когда он склонил голову над колесом на двери хранилища, Джеральд хорошо рассмотрел его аккуратно разделенные на пробор блестящие черные волосы. Мистер Манси открыл дверь всего на мгновение и тут же закрыл, настояв, чтобы Джеральд сделал это сам.

– Крутишь колесо и получаешь приз, – сказал мистер Манси со смешком. Следуя его указаниям, Джеральд дважды прокрутил колесо, пока оно не остановилось на номере тридцать два, затем повернул налево и остановился на восемнадцати, и, наконец, он повернул его вправо, остановившись на номере семь.

– Вот так! – воскликнул мистер Манси, когда Джеральд успешно открыл сейф. – Проще простого, как два пальца об асфальт.

С преувеличенным поклоном он вернулся к своему столу. Манси был чудаковатым человеком со склонностью использовать комичные выражения вроде «Окей, это не шутка». В рабочее время он сидел в дальнем углу напротив кассиров, изучая банковские документы и надевая на глаза козырек из зеленого целлулоида. Он напомнил Джеральду обновленного Боба Крэтчита [5], и, как Боб Крэтчит, Манси был таким тихим, что Джеральд иногда забывал о его присутствии.

Волшебным образом ящики с нужной суммой денег всегда находились в сейфе каждое утро, и также волшебным образом ночью в его бухгалтерской книге обновлялись данные о депозитах и снятиях средств за предыдущий день. Пачки перевязанных наличных были аккуратно сложены на нижних полках сейфа, но пока не было необходимости прикасаться к ним. Он воображал, что они находились там лишь для вида. Из-за того, как устроена работа в банке, ему почти ничего не оставалось делать в течение рабочего дня, кроме как встречаться с различными горожанами, читать газету и ходить на ланч.

В первый день он немного волновался, когда клиент принес поддельную купюру, но второй день оказался более обыденным. К тому времени он привык к рутине и смог открыть сейф без какой-либо помощи мистера Манси. Вращение колеса заставило его чувствовать себя наполовину морским капитаном, наполовину ведущим игрового шоу, и в конце, когда тумблеры выстролись в ряд с удовлетворительным щелчком, он с трудом подавил желание поздравить себя. Возможно, его самой большой проблемой было то, что он родился не в ту эпоху. Очевидно, что в сороковые он преуспел бы как бизнесмен.

В пять часов во вторник, когда банк закрылся, мистер Манси сказал:

– Я позабочусь о ящиках с наличными, мистер Барлоу.

Он сделал это и накануне, так что Джеральд мог предположить, что это была его работа. Он кивнул:

– Очень хорошо, мистер Манси.

– Рад помочь, и это не ложь.

Джеральд пожелал доброго вечера миссис Уильямс и двум молодым леди-кассирам, прежде чем надеть свою коричневую фетровую шляпу, которая выдавала в нем делового человека.

Когда он направился к двери, миссис Уильямс его окликнула:

– Мистер Барлоу!

Его рука замерла на ручке.

– Да, миссис Уильямс?

– Не забудьте, что завтра придет банковский эксперт. – Она стояла, сложив руки перед собой, как ребенок, поющий на собрании начальной школы. – Встреча назначена на одиннадцать! – Она одарила его широкой улыбкой.

Джеральд кивнул.

– Конечно. Я буду здесь. – Она больше ничего не сказала, поэтому он добавил: – К тому времени. – И вышел на парковку.

Садясь за руль «Бьюика», он задавался вопросом, что все это значит. Феликсу, казалось, нравилось преподносить им неожиданные повороты: фальшивая купюра, у Тома и Дороти появилась работа, предстоящая ярмарка и Мэри, ставшая ангелом милосердия для их соседки. Визит банковского эксперта мог вызвать неприятности, или этот человек мог оказаться давно потерянным двоюродным братом или школьным приятелем.

Джеральд завел двигатель и задним ходом выехал со своего парковочного места. Нет смысла размышлять об этом. Завтра он увидит, как сложится ситуация.

Глава двадцать пятая

Во вторник вечером Том зашел в ванную и закрыл дверь. Убедившись, что находится вдали от шпионящих камер, он выудил записку Руби из кармана брюк. Бумага была размером с те, что используются в печеньях с предсказаниями, и шрифт был крошечным. Он прислонился к раковине и прочитал: «Не позволяй Дороти кататься на колесе обозрения».

Хм. Он предполагал, что колесо обозрения будет одним из аттракционов на ярмарке, но в первый день работы не увидел никаких признаков этого. Что же такое знала Руби? Представляло ли колесо обозрения опасность? Он и представить себе не мог, что Феликс Уортингтон потратит целое состояние на создание целого города из ничего только для того, чтобы пренебречь вопросами безопасности. Миллиардер был самопровозглашенным суперфанатом. Теоретически это делало его предрасположенным к тому, чтобы сохранить им жизнь. Том покачал головой, прежде чем разорвать записку в клочья и спустить ее в унитаз. Так запутанно.

У него не было никаких проблем с тем, чтобы посоветовать Дороти не кататься на аттракционе, но он не думал, что это вообще всплывет, потому что она боялась высоты. Однажды она рассказала ему, что маленькой девочкой упала с лестницы и в течение многих лет после этого ей снились душераздирающие кошмары о падении со скал. На шоу ей однажды пришлось залезть на дерево, и у нее началось учащенное дыхание. Как только стало ясно, что она не сможет этого сделать, Лорен заняла ее место. Годы спустя она сказала ему, что работала над своими страхами с психотерапевтом и добилась больших успехов в этой области. И все же колесо обозрения не походило на то, что она охотно искала бы.

В среду, на второй день своей работы, Том вернулся на ярмарочную площадь. Его мышцы болели от физических усилий предыдущего дня, но впервые за много лет ему не терпелось поработать.

– Барлоу! – Герман выкрикнул его имя в качестве приветствия. – Ты будешь с группой Текса этим утром.

Он указал направление, и Том побежал туда, где группа мужчин стояла в кругу, все они курили перед началом рабочего дня. Даже не спрашивая, долговязый мужчина в грязных рабочих штанах и пропитанной потом футболке протянул Тому сигарету и коробок спичек.

– Спасибо. – Том зажег спичку и обхватил пальцами сигарету во рту. После того как затянулся и кончик загорелся красным, он бросил спичку и затоптал ее носком ботинка.

Он представил, как Уортингтон включит в шоу тему сигарет и пива. Скорее всего, Джеральд Барлоу каким-то образом узнает, что его сын Том пил пиво и курил сигареты, и по-отечески поговорит с ним об опасностях чрезмерного употребления алкоголя в таком юном возрасте. За речью последовал бы хлопок по спине и слова:

– Давай просто оставим это между нами, хорошо, сынок? Твоей матери незачем это знать.

Одна сигарета – это все, что у него было до официального начала работы, и этого оказалось достаточно, чтобы снять напряжение. Он закончил, пока Текс объяснял, что группа будет собирать и поднимать колесо обозрения.

Колесо обозрения. Том не знал, что значит, когда что-то упоминается дважды менее чем за день, но слова определенно привлекли его внимание.

Текс сказал:

– Если мы все сделаем правильно, то закончим через несколько часов. И мы сделаем. Никто не пострадает в мое дежурство.

Том никогда не думал, что ему доведется устанавливать аттракционы для ярмарки. Но он учился на практике, и другие мужчины наставляли его, помогая выгружать секции из кузова большого грузовика. Сначала они построили то, что назвали башней, после собрали и повесили каждую секцию, одну за другой, скрепляя все болтами по ходу дела. К тому времени, как они закончили, он вспотел. Готовый аттракцион получился впечатляющим, даже если он был слишком мал для колеса обозрения: всего двенадцать вагонов, в каждом из которых имелась скамейка, на которой могли разместиться два пассажира.

Мужчины сделали перерыв, чтобы оценить проделанную работу со стороны.

– Молодцы, ребята, – сказал Герман, подойдя, чтобы осмотреть их работу. – Есть еще одна группа, которая позаботится о механизмах, так что на сегодня все.

– О механизмах? – спросил Том.

Герман ухмыльнулся.

– О моторе, который заставляет эту красоту вращаться. Ты станешь экспертом в том, как все работает, потому что именно ты будешь управлять аттракционом в пятницу и субботу.

– Я? – Том не смог скрыть сомнения, закравшегося в голос. – Я никогда раньше этого не делал.

– Не важно, – сказал Герман. – Мистер Динин включил вас в расписание на весь день пятницы и субботы.

– Я надеюсь, что кто-нибудь будет тренировать меня.

– Там все легко, даже ребенок справится, – успокоил его Текс, заливаясь смехом, и его единственный золотой клык сверкнул на свету. – Всего лишь два рычага. Один начинает его вращать. На середине пути – медленно, весь остальной путь – на полной скорости. Другой рычаг управляет колесом блокировки. Ты ждешь, пока все сядут, прежде чем запустить его, и останавливаешь каждый раз, когда следующая кабинка оказывается внизу, позволяя людям выйти. Думаешь, справишься с этим, Барлоу?

Том кивнул.

– Да, сэр.

Герман хлопнул его по плечу.

– Не волнуйся слишком сильно. Вы с Отисом оба будете управлять колесом. Для него это тоже будет в первый раз.

О, отлично. Будет два человека, не знающих, что делать. Слабое утешение.

Когда на этот раз мужчины разлили пиво, больше никто не подшучивал над Томом по поводу его возраста. Очевидно, они уже прошли эту фазу, или, может быть, он доказал свою храбрость. Пиво было ледяным, и вместе с еще одной сигаретой оно попало в точку. Он слишком устал, чтобы участвовать в разговоре, но ему нравилось слушать, как они рассказывают смешные истории о предыдущей работе и хвастаются своими подвигами с женщинами. Это не совсем соответствовало семейной атмосфере «Небольшого кусочка Рая», но он не мог не думать, что при всей их браваде они станут выдающимися гостями на его радиошоу.

Глава двадцать шестая

В среду, когда Том и Дороти ушли на работу, Энн устроилась на крыльце, оставив мать заниматься домашними делами. Переднее крыльцо стало ее любимым. Она могла наблюдать за бабулей Барлоу и разговаривать с ней.

У бабушки было несколько ободряющих выражений, она говорила что-то вроде: «Не волнуйся, твое время придет» или «Самая темная ночь – перед рассветом». Иногда бабуля называла ее по имени и делала комплименты, например: «Энн, ты сегодня очень красивая», или просила дать Бо свежей воды. Энн обсудила с ней погоду и рассказала все, что знала о ярмарке, которая должна была пройти в городе в пятницу и субботу. На что бабушка ответила:

– Вряд ли мои старые кости выдержат столько волнений, но я с удовольствием послушаю обо всем, когда ты вернешься.

Энн не могла понять, стоял ли кто-то за этим голосом, или искусственный интеллект был настолько проницателен. В любом случае, как только перестаешь замечать всю абсурдность ситуации, бабушка становится приятным собеседником.

Сидя на крыльце и наблюдая за соседями, она чувствовала, что попала в кино. Не особо захватывающий фильм, но в меру интересный, чтобы скоротать время, пока она не сможет отправиться домой. Каждый день мимо дома проходили разные люди: молодые матери с младенцами в колясках, женщины, направляющиеся на рынок, дети, катающиеся на велосипедах или роликовых коньках. Однажды у маленькой девочки оторвалось колесико от конька, и она упала на тротуар прямо перед их домом. Энн немедленно спрыгнула с крыльца, чтобы помочь. Девочку звали Бетти, и она не пострадала. К счастью, у нее на шее на веревочке висел ключ для роликов. Энн смогла поправить ногу ребенка в коньке и с помощью ключа затянуть его так, чтобы он плотно прилегал. Закончив, она помогла девочке встать на ноги, и Бетти уехала, выкрикивая слова благодарности на ходу.

Прямо перед обедом Мэрион высунула голову из двери.

– Кто-нибудь хочет прогуляться до аптеки, чтобы навестить Дороти у фонтанчика с газировкой?

Энн, которая гладила Бо, подняла голову.

– Можно мне горячего пломбира с помадкой?

– Можешь купить все, что захочешь, милая. – Мэрион повернулась, чтобы обратиться к бабушке. – Бабушка, не хотите ли присоединиться к нам?

Бабушкин рот открылся с легким щелчком. Она вздернула подбородок и повернула голову:

– Спасибо дорогая, но думаю, что останусь дома и буду держать оборону. Сегодня не самый удачный день для меня.

– Какая жалость. – В голосе Мэрион действительно звучало сожаление. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Спасибо, но нет. Самое лучшее для меня – это немного посидеть и дать глазам отдохнуть. Единственное, что помогает мне облегчить боль в коленях.

Мэрион сходила за своей сумочкой, и они с Энн ушли, помахав бабушке на прощание. Когда они шли по тротуару, Мэрион сказала:

– Не знаю, как ты, но я немного начала сходить с ума, находясь дома. Приятно выбраться наружу.

Энн кивнула, хотя чувствовала прямо противоположное. Идти куда-то означало необходимость взаимодействовать с другими людьми, что требовало от нее мысленно надеть свой костюм Энн. Если быть честной, ей становилось немного не по себе от того, что приходилось говорить и делать все в стиле младшей дочери Барлоу. Но если уж ей выпала участь выйти из дома по чьей-то инструкции, а похоже, так оно и было, она с удовольствием проведет время в непринужденной компании Мэрион.

Когда они завернули за угол и пошли дальше по кварталу, то увидели вдалеке Джорджа Боннера. На нем был фартук лавочника поверх рубашки на пуговицах и брюк. Парень подметал тротуар перед швейным магазином Боннера. Когда они приблизились, его лицо озарилось улыбкой.

– Миссис Барлоу, Энн, как приятно вас видеть. – Он оперся на метлу.

– Я тоже рада тебя видеть, Джордж, – ответила Мэрион.

Он повернулся к Энн:

– Ты спросила отца, можно ли тебе пойти со мной на ярмарку?

Энн сжала губы и покачала головой.

– Я же говорила тебе, Джордж. Я не хочу идти с тобой на ярмарку.

– Что все это значит? – спросила Мэрион, переводя взгляд с одного на другого.

Джордж выпрямился.

– Я хотел бы попросить разрешения сопровождать Энн на ярмарку в эти выходные. В пятницу и субботу. Или просто в один из дней. – Он говорил быстро, как будто хотел произнести слова до того, как его прервут. – Мы бы пошли просто как друзья. – Он остановился, и, когда пауза затянулась, добавил: – Если это устроит вас и мистера Барлоу, конечно.

Мэрион покачала головой.

– Похоже, Энн уже дала тебе свой ответ. Если она хочет пойти на ярмарку, то может пойти со своей сестрой или со своим отцом и мной. Печально, что ты не можешь принять ее отказ.

– Боже, – сказал он, – я ничего такого не имел в виду. Мне просто очень нравится Энн.

– Тебе должен понравиться кто-то другой. – Энн скрестила руки на груди. – Меня это не интересует.

– Тогда ладно, – сказал он, уставившись на метлу. – Хорошего дня.

Когда они отошли, Мэрион заговорила со своей дочерью:

– Молодец, что заступаешься за себя.

– Он такая заноза в заднице.

Остаток пути они прошли молча, больше прислушиваясь к звукам проезжающих мимо машин и пению птиц на деревьях. Легкий ветерок принес запах выхлопных газов. Над головой по ярко-синему небу медленно плыли пушистые облака. Забавно, как быстро она привыкла считать потолок небом. Тот, кто его спроектировал, проделал невероятную работу.

Звон колокольчика на двери аптеки возвестил об их появлении. Мэрион направилась в заднюю часть магазина, где они нашли Дороти и ее подругу Адди за прилавком, разговаривающих с единственным покупателем, доктором Ридом, новым врачом в городе.

– Мама! Энн! – крикнула Дороти. Ее тон был дружелюбным, но выражение лица выглядело менее довольным. – Что привело вас сюда?

– Просто зашли полакомиться, – ответила Мэрион.

Энн скользнула на табурет рядом с матерью.

– Я бы хотела горячее сливочное мороженое, пожалуйста, с добавлением орехов.

– Дамы, рад вас видеть, – поприветствовал их доктор Рид, а затем переключил свое внимание на Дороти. – Думаю, я увижу всех на ярмарке в пятницу. – Он встал, оставив горсть монет рядом с пустым стаканом. Он приподнял шляпу, прежде чем надеть ее на голову. – Доброго дня.

Когда он ушел, Мэрион озвучила свой заказ:

– Можно двойную порцию ванильного мороженого, пожалуйста? И стакан воды, если не затруднит.

– Совсем не сложно, – сказала Адди, доставая стеклянную посуду и вынимая из воды ложку для мороженого.

Пока Адди работала, чтобы выполнить заказ, Мэрион поинтересовалась:

– Ярмарка проходит в пятницу и субботу. Разве вам, девочки, не придется в эти дни работать за прилавком?

Дороти лениво протирала стойку перед ними.

– Мистер Фредерик закрывает фонтан с газировкой на два дня. Он сказал, что нет смысла держать его открытым, так как весь город все равно будет на ярмарочной площади.

– Наверное, он прав. – Мэрион взяла у Адди свою креманку с мороженым и ложку. – Спасибо тебе, Адди. Выглядит восхитительно.

Адди поставила пломбир перед Энн и протянула ей ложку.

– Именно так, как ты хотела. – С озорным блеском в глазах она спросила: – Дороти говорила тебе, что доктор Рид влюблен в нее?

– Это не так! – запротестовала Дороти.

– Да-да-да! Представляете? Он красивый, умный и к тому же врач. Мне кажется, я слышу свадебные колокола, – Адди приложила ладонь к уху.

– Нэйтан только спросил, собираюсь ли я на ярмарку, – сказала Дороти, и румянец залил ее щеки. – На самом деле он спрашивал нас обеих. Просто из вежливости.

– Нэйтан? – спросила ее мать, неодобрительно нахмурив брови. – Называть его по имени – это очень личное.

– Его идея.

– Он кажется хорошим человеком, но он слишком стар для тебя, Дороти.

– Знаю, мам. Я никогда не говорила, что он мне интересен.

И в этот момент Лорен узнала тот же легкомысленный тон, который иногда слышала от своей собственной дочери-подростка. Она молча восхищалась актерским мастерством Аманды.

Энн сосредоточилась на своем пломбире, неторопливо размешивая горячую помадку в мороженом, позволяя трем другим женщинам вести диалог. Как только они покончили с мороженым, Мэрион достала немного денег из сумочки, чтобы расплатиться, и они с Энн попрощались с девушками.

– Еще одна остановка, и можно отправиться домой, – сказала Мэрион, когда они вышли на улицу, и целеустремленно зашагала по тротуару.

Энн не отставала от нее, отойдя в сторону только раз, чтобы уступить дорогу мужчине с тростью.

– Куда мы идем? – спросила она, когда мужчина прошел мимо.

– Зайдем повидаться с твоим отцом в банк. Сделаем ему небольшой сюрприз.

Глава двадцать седьмая

Тем временем в банке Джеральд переживал совершенно другой день. Он думал, что все будет так же, как и накануне, поскольку в запечатанном конверте тем утром содержалась короткая, простая директива: «Еще один день в банке. Наслаждайтесь!»

Он поставил машину на стоянку рядом со зданием и замер на мгновение, чтобы полюбоваться надписью на кирпичной стене перед ним – «Зарезервировано для управляющего банком Джеральда Барлоу», нанесенной по трафарету, затем схватил свой портфель, вышел из машины и неторопливо направился к банку. Если бы он умел свистеть, то сделал бы это именно сейчас, потому что это создало бы идеальный визуальный эффект, но он никогда не овладевал этим искусством. Вместо этого он размахивал своим портфелем взад-вперед, производя впечатление счастливого человека, отправляющегося на любимую работу.

Войдя в двери банка, он поздоровался с миссис Уильямс и двумя кассирами, Рут и Хелен, затем направился прямо в свой офис. Джеральд поздравил себя с тем, что прошел третий день и у него уже образовалась привычная рутина: повесить пиджак на спинку стула и положить шляпу на подоконник.

Это утро было выдающимся. Все самые дружелюбные жители Хейвена пришли навестить его. Они либо просовывали головы в дверь, чтобы поздороваться, либо заходили к нему в кабинет по одному и садились в удобное кресло напротив его стола, как будто они были старыми друзьями. Филлис Джонс, которая зашла, чтобы обналичить чек, принесла ему корзину кексов.

– Черничные, прямо из духовки, – сказала она, ставя корзинку на стол перед ним. – Твои любимые!

Джеральд приподнял льняную салфетку и увидел золотистые маффины, просто лопающиеся от черники. Он не знал, что у него есть любимое блюдо, но, возможно, нечто подобное он уже ел в сериале? В последнее время он узнавал о себе самые разные вещи.

– Они выглядят восхитительно, – сказал он. – Большое вам спасибо.

Не прошло и минуты, как она вышла за дверь, и Джеральд разломил один пополам, вдыхая запах свежей выпечки. Не особо задумываясь, он быстро съел две штуки. Когда вечно преданная миссис Уильямс вошла, чтобы налить ему кофе в чашку, он отправил корзину обратно вместе с ней.

– Пожалуйста, поделитесь этим с остальными, – сказал он, – или я съем все сам до обеда.

– Девочки, кстати, говорили, что проголодались. И Хелен будет особенно рада, – сказала миссис Уильямс с улыбкой. – Она обожает черничные маффины Филлис!

Возможно, Филлис Джонс перепутала его с Хелен. В любом случае нельзя было отрицать, что у этой женщины талант к выпечке.

После этого у него состоялся короткий разговор с Гарри Эйденом, который пришел, чтобы внести последний платеж по кредиту для своего бизнеса, а затем появился у него в дверях:

– Просто обязан сообщить вам хорошие новости. Гараж Эйдена теперь мой, окончательно и бесповоротно. Не знаю, как вас отблагодарить, мистер Барлоу. Если бы вы не одобрили кредит, я никогда не смог бы открыть свой собственный магазин. Вы изменили мою жизнь. – Он пожал Джеральду руку.

– Рад, что смог помочь.

Человек не может слышать такие слова благодарности и не испытывать теплых чувств. Джеральд предложил ему сесть и поговорить, но Гарри с сожалением сказал, что ему пора возвращаться к работе.

– Так много нужно сделать, – сказал он, покачав головой. – Дела шли настолько хорошо, что мне пришлось нанять еще одного механика. Не то чтобы я жаловался, конечно…

Остаток утра прошел быстро. Джеральд едва успел разгадать кроссворд в газете, как все соседи и друзья уже забежали поздороваться. Он совершенно забыл, что у него назначена встреча, пока миссис Уильямс не подошла к его двери:

– Мистер Барлоу? Эдмунд Браун, банковский эксперт, здесь, чтобы начать аудит.

Аудит? Джеральд ухмыльнулся. Ее голос звучал так серьезно.

– Конечно, проводи его.

Мистер Браун вошел с портфелем в одной руке. Его седые волосы и такие же аккуратно подстриженные усы придавали ему такой вид, будто он проработал здесь долгое время. Он отмахнулся от предложения Джеральда выпить кофе и сразу перешел к делу:

– Мне нужно будет изучить все ваши бухгалтерские книги и документы и убедиться, что деньги в ящиках и сейфе соответствуют перечисленным активам.

– Конечно. Все, что нужно, – мягко сказал Джеральд.

– Мне также понадобится список всех владельцев учетных записей. Чеки, сбережения и имена тех, у кого есть кредиты в банке.

– Я уверен, что миссис Уильямс может помочь вам с этим. Она отлично ведет записи. – По крайней мере, он думал, что она хорошо ведет записи.

Если судить по ее усердию с кофейником, то она должна быть на высоте. Джеральд крикнул:

– Миссис Уильямс!

Она прибыла быстро, должно быть, стояла прямо за дверью.

– Да?

– Вы можете снабдить мистера Брауна любыми документами, которые ему понадобятся?

– Конечно. – Она вошла в комнату и протянула банковскому эксперту стопку бумаг. – Я подготовила все заранее.

Джеральд размышлял о том, как легко быть банковским менеджером, когда у тебя есть такая секретарша, как миссис Уильямс. И о том, что качество жизни человека определяется окружающими его людьми.

– Отлично, – сказал мистер Браун, просматривая верхнюю страницу. – Поскольку вы перечислили общие денежные активы банка прямо здесь, сверху, давайте сначала позаботимся об этом.

Миссис Уильямс кивнула:

– Если вам понадобится что-нибудь еще, просто дайте мне знать.

Она ушла так же тихо, как и пришла.

– Я вам еще нужен? – спросил Джеральд мистера Брауна.

Лоб мистера Брауна наморщился.

– Конечно. Мы обсудим это вместе. – Он жестом пригласил Джеральда следовать за ним и направился к сейфу. – Не могли бы вы открыть его, пожалуйста.

– Конечно. – Джеральд сосредоточился, крутанув руль вправо, потом влево, потом снова вправо. Он выдохнул с облегчением, когда услышал, как тумблеры встали на место. – Вуаля! – сказал он, открывая дверь. Он отступил в сторону, чтобы позволить мистеру Брауну пройти вперед.

Мистер Браун стоял неподвижно, а затем моргнул.

– Это что, какая-то шутка? – Он холодно взглянул на Джеральда. – Если так, я не думаю, что это очень смешно.

– Шутка?

– Где деньги? – спросил проверяющий.

Джеральд подошел на шаг ближе и увидел то, что имел в виду банковский эксперт, – совершенно пустой сейф. Внутри ни доллара.

– Только вчера здесь были пачки денег. – Замешательство охватило его, как внезапный туман, опускающийся на ясный день. – Миссис Уильямс? – позвал он. – Вы можете подойти сюда?

– Да? – Она присоединилась к мужчинам. – Что-то нужно?

Джеральд указал на сейф:

– Похоже, нам не хватает денег. Вы или мистер Манси вынули их из сейфа? – Он взглянул в угол банка, на то место, где еще вчера стоял стол мистера Манси, но там не было ни мистера Манси, ни письменного стола.

Вместо этого там стоял картотечный шкаф, увенчанный большим папоротником.

– Где мистер Манси?

– Кто? – спросила она, глядя на него поверх очков.

– Мистер Манси, помощник управляющего банком!

– Мне жаль. – Миссис Уильямс покачала головой. – Я не знаю никого с таким именем. И у нас уже много лет не было помощника управляющего.

Наверное, это был какой-то тест или розыгрыш. Розыгрыш, вот и все. Они проворачивали какую-то корпоративную шутку, пытаясь вывести его из себя. Возможно, это было сериальное первое апреля, День дурака. Джеральд глубоко вздохнул.

– Мистер Манси. Тощий мужчина в зеленом козырьке. И у него всегда есть в запасе какая-нибудь острота. – Он указал пальцем в сторону нового шкафа: – Последние два дня он сидел за своим столом в том углу.

Миссис Уильямс развела руками.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Барлоу. Всегда были только вы, я, Рут и Хелен.

– Он сидел в углу. Вон в том углу. – Джеральд слышал, как его голос становится громче, но не сдерживался: – Говорил не так много, но когда он это делал, это была какая-нибудь шутка. Именно он показал мне, как открыть сейф.

– Вы позволили кому-то другому открыть сейф? – недоверчиво спросил мистер Браун. – Это противоречит политике банка.

В любой момент один из них мог сорваться и начать смеяться.

– Я знаю, что вы меня разыгрываете, – сказал он. – И согласен, что это забавно, но думаю, что мы выжали из ситуации столько юмора, сколько смогли. – Он оглядел банк. – Мистер Манси? Вы можете выйти из того места, где прячетесь, и сказать нам, куда положили деньги?

Обе кассирши и покупательница, пухлая пожилая дама в домашнем платье, перестали разговаривать и повернулись, чтобы посмотреть, что происходит.

Когда Джеральд не получил ответа, он обратился к молодым леди, работавшим в банке:

– Рут? Хелен? Вы помните мистера Манси, не так ли? Помощник управляющего, который сидел за столом в углу? – Он указал пальцем на картотечный шкаф.

Они обе покачали головами и сказали почти в унисон:

– Нет, сэр.

Хелен уточнила:

– Сэр, у нас нет помощника управляющего банком.

Джеральд вздохнул и скрестил руки на груди.

– Ладно, я понял. Вы все в этом замешаны. Это шутка надо мной. Я сдаюсь.

– Уверяю вас, это не повод для смеха, – в голосе мистера Брауна слышался зарождающийся гнев. – Если вы не знаете, где деньги, то это уголовное дело. И, если вы не сможете найти их, совет директоров выдвинет обвинения.

В голове Джеральда пронеслись все возможные варианты. Похоже, это не розыгрыш. Что же тогда? Возможно, это все было задумано, чтобы горожане Хейвена сплотились вокруг него, пожертвовав все свои деньги, чтобы спасти его в трудную минуту. Оттенки «Этой замечательной жизни». Он думал, что это вполне возможно. Ему оставалось только подыгрывать и погрузиться в депрессию. А затем, когда найдется чудесное решение его проблем, наступит триумфальный конец.

– Давайте пройдем через это шаг за шагом, – сказал мистер Браун. – Кроме вас, Барлоу, у кого есть код от сейфа?

– Только у мистера Барлоу есть код от сейфа, – вмешалась миссис Уильямс. Она начинала казаться менее эффективной и больше занозой в заднице.

Джеральд проигнорировал ее слова:

– Только у меня и у помощника управляющего банком, мистера Манси.

– Итак, вы дали код от сейфа этому мистеру Манси? Вы знаете, что это противоречит политике банка?

– Я не давал комбинацию мистеру Манси. Он показал ее мне. И научил меня открывать сейф. Я бы не смог сделать это без него. – Молодая пара вошла в двери банка, и муж пропустил жену вперед, в защитном жесте положив руку ей на спину. – Послушайте, мы можем обсудить это в моем кабинете? – Не дожидаясь ответа, он повернулся и покинул главный зал, сопровождаемый мистером Брауном.

Когда Джеральд увидел, что миссис Уильямс последовала за ним и теперь стоит в дверях, он обратился к ней:

– На сегодня все, миссис Уильямс.

Двое мужчин остались одни. Они сидели друг напротив друга, и их разделял только стол. Джеральд почувствовал, как его сердце замедлило бег. До этого момента он не осознавал, насколько был взбешен. Конечно, ситуация сложилась смешная, но из-за пережитых эмоций включать актерскую игру даже не пришлось.

– А теперь, – сказал он, барабаня пальцами по столу, – давайте начнем сначала. Во-первых, я могу гарантировать, что не брал эти деньги. Когда я уходил прошлой ночью, они находились в сейфе. Что происходило после этого, зависит от того, кто положил ящики обратно в сейф. – Это был мистер Манси, но повторять его имя снова казалось не самой лучшей идеей. – Я никогда не прикасался ни к какой наличности в сейфе. Я всегда хранил деньги скрепленными в пачки на полках.

– Интересно. – Его слова прозвучали так, будто он вообще не находил это интересным. – Если вы никогда к ним не прикасались, как вы готовите ящики для наличных каждое утро?

– Это делаю не я. Все уже сделано к тому времени, как я приезжаю на работу.

– Но вы занимаетесь сверкой кассовых ящиков при закрытии банка, верно?

– Нет, – признался Джеральд. – Об этом тоже заботятся. Обычно я ухожу и возвращаюсь домой до того, как ящики уже пересчитаны.

– Дайте угадаю – ящики всегда пересчитываются, а деньги убирает таинственный мистер Манси, которого никто, кроме вас, не видел?

– Все верно. – Джеральду внезапно захотелось технологий двадцать первого века. Камера слежения сейчас бы пригодилась. – Итак, вы можете видеть, что я никак не мог взять деньги.

– Я ничего не понимаю, – сказал мистер Браун. – Мне ясно только, что есть пропавшие деньги, доступ к которым имеется только у вас. И ваша неуклюжая попытка свалить вину за кражу на кого-то другого смехотворна. – Он наклонился вперед в своем кресле и указал пальцем на Джеральда: – Вы, сэр, лжец и вор.

– Я говорю правду!

– Вы можете говорить что хотите, но факт остается фактом: деньги пропали, и, как управляющий банком, вы несете за это ответственность.

– Я понимаю, что это моя ответственность, но я говорю вам, что ничего не знаю, поэтому не могу вам помочь.

– Я вернусь завтра. – Он встал. – Если денег не окажется в сейфе, мы предпримем действия. В ваших же интересах, чтобы к моему возвращению все вернулось на свои места. – Он резко вышел из кабинета, и Джеральд последовал за ним.

– Поверьте, если бы у меня были деньги, я бы их вернул.

Мистер Браун остановился и обернулся.

– Так вы уже потратили их?

– Нет, сэр. Я понятия не имею, где они находятся. В последний раз я видел их, когда мистер Манси был со мной.

– Хватит врать. Мы здесь закончили.

Что-то в этом обвинении вывело его из равновесия. Он знал, что весь этот сценарий был показухой, и все же здесь чувствовалось… что именно? Он должен был подумать, чтобы подобрать слово. Личное. Здесь было что-то личное. Он наблюдал, как мистер Браун в гневе устремился на выход и импульсивно крикнул:

– Я не лгу! – Он хотел казаться уверенным, но дрожь в голосе заставила его звучать виновато.

Дверь в банк открылась, и вошли Мэрион и Энн. Жена одарила его улыбкой, которая в обычной ситуации согрела бы сердце.

– Сюрприз! – сказала она, когда мистер Браун проскользнул мимо них и вышел за дверь. – Мы были по соседству и решили заглянуть к тебе на работу.

– Не сейчас, Мэрион, – сказал он, нахмурившись. – Сейчас неподходящее время.

Глава двадцать восьмая

Феликс Уортингтон сидел в домашнем кинотеатре на своем ранчо в Монтане с пультом дистанционного управления в руке и просматривал фрагменты предыдущих двух дней в Хейвене. Майло предложил забрать пульт, но Феликс отказался:

– Нет, это сделаю я. Я ищу конкретные модели поведения.

Специфического поведения. Майло кивнул, как будто понял, но на самом деле он вообще не понял, о чем конкретно Феликс говорил. Не важно. Это было шоу Феликса, и он был боссом. Майло наблюдал, как он прокручивает большую часть снятого за предыдущие два дня, останавливаясь, чтобы понаблюдать за тем, как Том работает на ярмарочной площади и общается с другими актерами за общим пивом и сигаретой. Также интересным моментом для него, по-видимому, был флирт Дороти с доктором за прилавком с газировкой. Встреча Джеральда с банковским инспектором была еще одной сценой, которую Феликс проигрывал снова и снова. Остановив видео в какой-то момент, он повернулся к Майло:

– Тебе не кажется, что он обеспокоен?

– Определенно взволнован, – сказал Майло. – Его игра превосходна.

Феликс продолжил просмотр, позволяя сцене разыгрываться до тех пор, пока Джеральд не крикнул: «Я не лгу!» – прямо перед тем, как мистер Браун покинул банк.

– Джеральд, похоже, находится действительно в плохом положении, – сказал Майло. – Как все будет дальше? Неужели кто-то в последний момент выйдет и признается, что взял деньги?

– Вероятно, нет.

– Почему другие в банке не знают о мистере Манси? Это часть интерлюдии? – Он думал об этом некоторое время, и это был единственный разумный вариант, который пришел ему в голову. Но это казалось маловероятным. У них никогда раньше не было эпизодов о снах героев в шоу.

– Тебе просто нужно подождать и посмотреть, – сказал Феликс, и на его лице медленно появилась улыбка. – У меня приготовлены всевозможные сюрпризы. – Он перемотал пленку и еще раз проверил все три сцены: Дороти и Том на своих рабочих местах, а Джеральд общается с мистером Брауном.

Его босс пропускал сцены с Мэрион и Энн, хотя две женщины были очаровательны и все время оставались в образе. Единственное сходство между сценами, которые он нашел захватывающими, касалось работы. Тема или просто совпадение? Он явно что-то искал, но что? Майло спросил:

– Вы думаете, Доминик вышел из образа, выпив и покурив? Когда я увидел это, то подумал, не помешает ли это ему получить деньги.

Феликс, не отрывая глаз от экрана, покачал головой.

– Подростки пьют и курят, особенно на работе, когда это предлагается. А в сороковых годах отношение к сигаретам было совершенно другим. Тем не менее то, как он к этому отнесся, не соответствует его персонажу. Я бы ожидал, что начинающий курильщик будет кашлять или плеваться. – Он убавил звук и снова просмотрел сцену в банке.

– Вас что-нибудь во всем этом еще удивило? – спросил Майло.

Феликс щелкнул пультом дистанционного управления, и экран потемнел. Автоматически включился верхний свет, сначала слабый, а затем становился все ярче, пока комната не осветилась полностью.

– Удивило меня? – повторил он, растягивая слова. – В каком смысле?

– Сделали ли актеры что-нибудь, чего вы не ожидали?

– Вообще-то, да. – Феликс положил пульт на подлокотник кресла. – Я был удивлен тем, как Том отнесся к своей работе. Я бы подумал, что Доминик возненавидит физический труд, но он, кажется, преуспевает.

– Я тоже это заметил.

– Очень жаль. – Феликс вздохнул, а затем встал. – Поспи немного, Майло. Завтра будет другой день.

Глава двадцать девятая

Если среда для Джеральда была днем неудачным, то четверг оказался еще хуже. В банке его встретили мистер Браун и три члена совета директоров, все мужчины средних лет, одетые в костюмы и очки. Невзрачные – вот как он бы их описал. Средний вес и рост. Не красавцы, но и не уродливы. Никто из них ничем не выделялся. Они были бы идеальными статистами, но ни одного из них он не видел в главной роли.

Мистер Браун представил своих спутников:

– Мистер Барлоу, я хотел бы познакомить вас с мистерами Вильгельмом, Фоглманом и Макгратом. Я объяснил насчет украденных денег, и они пришли со мной сегодня, чтобы провести тщательное расследование.

Посмотрев мимо них, Джеральд увидел, что мистер Манси и его стол еще не вернулись. Шкаф для документов, который заменил его, все еще стоял там как насмешливое напоминание о том, что у него когда-то был помощник. Кроме того, Хелен и Рут уже были на своих рабочих местах, в то время как миссис Уильямс сидела за своим письменным столом, постукивая по нему карандашом.

Джеральд посмотрел на их лица и вздохнул. Каждый бросил на него неодобрительный взгляд. Так не похоже на подобострастие и беззаботное подшучивание, которые он получал вначале.

Он думал, что Мэрион, возможно, захочет что-то сказать по этому поводу, но она молчала. Ее разозлило, как грубо муж повел себя во время ее неожиданного визита в банк.

– Мне жаль, что ты был занят, дорогой, но то, как ты разговаривал со мной и Энн, было ужасно. – Казалось, она не понимала, под каким сильным давлением он находится.

– Он на самом деле обвинил меня в краже из банка! – объяснил он вскоре после приезда домой. – Невероятно. Как долго я там работаю? – Честно говоря, он не знал и сомневался, что она тоже знает. Джеральд раздраженно продолжил: – Я проработал там столько лет, а они подозревают меня в том, что я вор. Он на самом деле назвал меня лжецом. – Опираясь на предыдущий опыт, он понял, что это ранило больше всего. Джеральд Барлоу был честным гражданином, человеком своего слова. Никто никогда не обвинил бы его в обмане.

Мэрион, казалось, едва заметила чудовищность ситуации, и когда она все-таки заговорила, то только для того, чтобы сказать:

– Я уверена, что вы как-нибудь с этим справитесь. Ты всегда так делаешь.

Где же возмущение? Он хотел встряхнуть ее, но это было бы не в его характере. Детям, похоже, тоже было все равно. Том и Дороти после ужина разошлись по своим комнатам, а Энн выскользнула наружу, чтобы посидеть с бабушкой на крыльце. Когда он последовал за ней, чтобы рассказать своей матери о том, что произошло в банке, та сказала:

– Выговориться всегда полезно, сынок. – Ее слова, сопровождаемые щелчком открывающегося и закрывающегося рта, откровенно раздражали. И, может, всему виной воображение, но Энн, которая не произнесла ни слова, выглядела так, будто сдерживала веселую ухмылку.

– Мне не в чем признаваться, – сказал он, разводя руками. – Я не брал денег. – Видя бесполезность разговора, он повернулся на каблуках и вернулся внутрь.

Теперь он стоял напротив четырех мужчин, которые явно думали, что он украл деньги. Какая катастрофа. Эта сюжетная линия приняла уродливый оборот, но он знал, что, когда дело доходит до сюжетных моментов, перед рассветом всегда становится темнее всего. Герой должен ощутить дыхание смерти, чтобы зрители почувствовали облегчение от радости после его побега. Он должен верить, что это всего лишь катализатор, который в конечном счете приведет к его триумфу.

Мистер Браун прервал его размышления:

– Давайте продолжим дискуссию в зале заседаний.

Джеральд даже не знал, что в банке есть конференц-зал, но он молча последовал за ними по боковому коридору, к двери, расположенной напротив ванных комнат. Раньше на ней висела табличка с надписью, что это кладовка уборщика. За ней оказался стол, окруженный шестью стульями с высокими спинками. Вдоль одной стены комнаты тянулись книжные шкафы, а на противоположной стене в ряд висели фотографии предыдущих президентов банка. Когда мистер Браун жестом указал ему на стул и велел садиться, он скользнул на место.

Джеральд сказал:

– Я ценю, что вы пришли сюда сегодня, джентльмены, но я рассказал мистеру Брауну все, что знал, вчера. Я намерен полностью сотрудничать и начну с того, что скажу: не знаю, как деньги исчезли из сейфа, но уверяю вас, я к этому не причастен. Думаю, как только мы покончим с этим, то сможем начать поиски настоящего виновника. – Они обменялись неуверенными взглядами, и он воспользовался тишиной, чтобы продолжить: – Думаю, что мой безупречный послужной список в качестве управляющего этим банком говорит сам за себя.

Человек, которого он принял за мистера Макграта, прочистил горло:

– Мы, безусловно, примем это во внимание, прежде чем подавать заявление в полицию.

– В этом не будет необходимости, – сказал Джеральд. – Я уверен, что мы сможем быстро все решить.

Вот только ситуация требовала времени. Решение никак не приходило, и в течение нескольких часов Джеральда допрашивали. О его местонахождении в последние три дня и о его семье.

– Как вы планируете оплачивать обучение Тома в колледже?

– У нас с Мэрион есть деньги, отложенные на образование наших детей. – Так поступили бы Джеральд и Мэрион. Они были ответственной парой.

– Правда ли, что вы часто навязываете своим сотрудникам работу, которую должны делать сами?

В какой-то степени это было правдой.

– Я ничего не навязываю своим сотрудникам, – сказал он, уточняя. – Но мне нравится позволять им помогать в качестве награды за проявленную инициативу.

– Почему вы позволили другу открыть банковский сейф?

– Он не был другом. Мистер Манси представился помощником управляющего банком. Другие сотрудники признали его авторитет, и он уже знал комбинацию от сейфа. У меня не было причин думать иначе.

Вопросы продолжали сыпаться так быстро и жестко, как будто он играл в теннис с четырьмя другими людьми и все они швыряли мячи в его сторону.

– Вы когда-нибудь брали что-то, что вам не принадлежит?

– Что бы вы сделали, если бы нашли стодолларовую купюру на тротуаре?

– Если бы у вас внезапно появились сто тысяч долларов, как бы вы их потратили?

– Вы считаете себя честным человеком?

– Вы когда-нибудь теряли работу из-за кражи?

– Почему мы должны верить, что вы не брали деньги?

– Вы лжете нам?

– У вас есть привычка воровать?

– Где деньги?

Вопросы продолжали сыпаться градом, и Джеральд старался отвечать так же быстро. Через некоторое время он даже не был уверен, имеют ли его слова смысл. Вот какую тактику они выбрали. Вымотать его морально.

Они уставились на него через стол с выражением вызова и неодобрения. Он чувствовал исходящую от них враждебность. Его глаза устали, что вызвало у него ностальгию по глазным каплям в домашней аптечке Джеффа Грира.

В разгар всего этого в комнату вошла миссис Уильямс, неся поднос со стаканами и металлический кувшин с водой. Она ловко налила по бокалу каждому мужчине и обошла стол, ставя напиток перед каждым из них.

– Спасибо вам, миссис Уильямс, – сказал мистер Браун. – Это все. – Как будто она была его секретаршей, а не Джеральда.

Джеральд достал из кармана носовой платок и промокнул лицо и заднюю часть шеи. Включили отопление? Температура в комнате, казалось, повысилась. Насколько он мог сказать, его допрашивали в течение четырех или пяти часов и даже близко не подошли хоть к какому-то заключению. Пришло время ему взять на себя ответственность. Он отодвинулся от стола.

– Джентльмены, было приятно поговорить с вами, но сейчас мы закончили. У вас нет доказательств правонарушения, а я плохо себя чувствую. Я собираюсь пойти домой.

С некоторым удовлетворением он заметил удивление на их лицах.

– Мы здесь не закончили, – сказал мистер Браун.

– Я закончил, – сказал Джеральд, вставая. Он оказался прав – из ближайшего вентиляционного отверстия дул теплый воздух прямо на то место, где он сидел. Он видел достаточно криминальных сериалов, чтобы понять, что они пытались выбить из него ложное признание.

– Хорошего дня.

Все четверо встали одновременно, и тот, кого представили как мистера Вильгельма, сказал:

– Мистер Барлоу, мы даем вам время до следующего понедельника, чтобы вернуть деньги. После этого нам придется привлечь полицию.

Джеральд кивнул. Во вторник эксперимент закончится, и он покинет Хейвен. До того момента обязательно должно произойти что-то чудесное, чтобы вытащить его из этой передряги.

– Делайте что нужно. Я возвращаюсь домой к своей семье.

Глава тридцатая

В пятницу, когда Мэрион и дети планировали отправиться на ярмарку, в инструкциях Джеральда говорилось, что он должен вернуться в банк еще на один рабочий день.

– Ты уверен, что не можешь пойти со мной? – спросила Мэрион, протягивая ему портфель. – Прогулять всего один день?

– Я бы хотел, дорогая, но в банке слишком много дел.

Он провел бессонную ночь, размышляя о том, как разрешит вопрос с пропавшими деньгами. Изначально он готов был поспорить на что угодно, что его семья и общество сплотятся вокруг него, но не было никаких признаков того, что это произойдет.

– Они назвали меня лжецом, – сказал он за ужином накануне вечером. Семья села за стол позже, чтобы приспособиться к рабочему графику Тома, поэтому все пятеро присутствовали, когда он рассказывал историю расследования в банке. Он был уверен, что семья возмутится, но вместо этого те ответили скучающими взглядами и бесполезными советами.

– Я знаю, это расстраивает, дорогой. – Мэрион похлопала его по руке.

– Я бы не стал беспокоиться об этом, папа. Уверен, что все будет хорошо, – сказал Том. Дороти кивнула в знак согласия. – Я постоянно что-то теряю, а потом нахожу в самых неожиданных местах.

– Если уверен в своей правоте, то почему тебя волнует, что они назвали тебя лжецом? – спросила Энн в духе двадцать первого века.

– На карту поставлено гораздо больше, чем простой ярлык, который на меня навесят, – сказал он ей. – Ставя под сомнение мою честность, они очерняют моего персонажа.

– И это расстраивает тебя, – ответила Энн.

– Да, очень. – Это задевало до глубины души и, если честно, выходило далеко за рамки стандартного отыгрывания роли. Джеральд и Джефф Грир смешались, и теперь трудно было понять, где кончается один и начинается другой.

– Ха, – произнесла Энн, накалывая вилкой кусок жареной говядины. – Интересно.

На следующее утро за завтраком все, казалось, забыли о его проблемах. Ярмарка имела приоритет над всем остальным.

– Я слышала, там будет гадалка, – сказала Дороти, – и грузовик с сахарной ватой.

– Там будет много киосков с едой, – добавил Том. – Тебе не придется готовить ужин сегодня вечером, мама.

– Это будет приятная перемена, – беспечно ответила та.

Когда Джеральд вышел на крыльцо с портфелем в руке, бабушка Барлоу подала голос:

– Надеюсь, твой день будет лучше, чем вчера, сынок.

– Уж надеюсь, – пробормотал он.

В банке ни миссис Уильямс, ни кассиры с ним не поздоровались. Рут и Хелен болтали друг с другом, когда он вошел в дверь, в то время как его секретарша сидела за своим столом, опустив голову и читая несколько отпечатанных страниц. Ладно. Эти люди – второстепенные актеры, всего на ступеньку выше статистов, в то время как он был отцом семейства Барлоу и одной из главных звезд шоу. Он направился в свой кабинет, как и накануне, повесил пиджак на спинку стула, а шляпу положил на подоконник.

Сидя за своим столом, он заметил папку с надписью «Отчет о расследовании кражи. Интервью с Джеральдом Барлоу». От него ожидали, что он прочтет его, в этом можно было не сомневаться, иначе папка бы там не лежала. Ему нужно было проявить соответствующие эмоции. Должен ли он рассердиться или заплакать? Джефф всегда умел срываться по сигналу, и зрителям нравилось за этим наблюдать, особенно женщинам. Поклонницы любили ранимого мужчину до тех пор, пока он не переусердствовал. Он медленно прочитал слова на обложке «Отчет о расследовании кражи. Интервью с Джеральдом Барлоу» и вздохнул. Открыв его, он прочитал три листа внутри, скрепленные металлическими скобами, из-за чего отчет напоминал тонкую книгу. Мистер Браун объяснял, как во время обычного визита он попросил Джеральда открыть сейф и обнаружил тот пустым. В отчете освещалась их дискуссия о мистере Манси, в которой тот назывался другом мистера Барлоу, и Джеральд выглядел так, будто он сообщил комбинацию от сейфа постороннему человеку. Также отчет содержал информацию о беседе господина Брауна с тремя членами правления во время их визита в банк.

Джеральд просмотрел оставшуюся часть и отметил, что недостающая сумма составляет чуть более ста тысяч долларов. Это объясняло, почему они спросили его, как бы он потратил эту сумму, если бы у него была такая возможность.

Сто тысяч долларов наличными казались чрезмерной суммой для банка сороковых, но что он знал? Он пожал плечами и продолжил читать.

На последней странице кратко излагались их выводы. Следственный комитет счел мистера Барлоу склонным к конфронтации и отказу от сотрудничества. Его история о вымышленном помощнике управляющего по имени мистер Манси была явно придумана для того, чтобы отвести подозрения. По мнению комитета, мистер Барлоу лжет.

Вот оно снова. Его честность ставилась под сомнение. Они что, никогда не смотрели сериал? Джефф Грир, возможно, иногда и кривил душой, но Джеральд Барлоу был образцом добродетели.

Миссис Уильямс прервала его размышления, принеся чашку кофе и подойдя к нему, чтобы поставить ее на стол.

Он улыбнулся ей:

– Спасибо.

Но получил в ответ только кивок. Когда женщина вышла из кабинета, он почувствовал себя обязанным крикнуть:

– Это все, миссис Уильямс. Продолжайте.

Когда он взял свою чашку, его внимание привлек один из приоткрытых ящиков стола. Был ли тот открыт раньше? Он так не думал, но не мог сказать наверняка. Джеральд попытался закрыть его, но что-то заклинило, поэтому он выдвинул его до упора, чтобы полюбоваться наполовину наполненной бутылкой ликера, зажатой между степлером и стопкой бухгалтерских книг. Бурбон, его любимый. Как удар под дых, от вида бутылки у него перехватило дыхание.

Джеральд Барлоу периодически пил, но всегда дома или в ресторане, и обычно по какому-нибудь случаю. Никогда на работе. На съемочной площадке ликером на самом деле служил теплый чай. Он поднял бутылку и понюхал крышку, но не смог почувствовать никакого запаха. Тем не менее что-то подсказывало ему, что это не бутафория. Хотели ли они, чтобы он пил на работе и его уволили? Задумывалось ли это как история о падении и искуплении?

Прежняя репутация Джеффа Грира как пьяницы и его последующее пребывание в реабилитационном центре были общеизвестны. Если это являлось частью сюжетной линии, то он в этом не участвует. Он записался на роль Джеральда Барлоу, а Джеральд Барлоу был хорошим человеком, из тех, кто не пьет на работе.

Он поставил бутылку на стол, заметив, как солнечные лучи, проникающие через окно, подсвечивают стекло, заставляя янтарную жидкость светиться. Такое прекрасное зрелище для чего-то столь разрушительного. Он знал, что даже отвинчивание крышки разблокирует некоторую мышечную память, которая приведет к тому, что он нальет содержимое в свою чашку, а затем выпьет. А выпив даже один глоток, он выпьет все и станет искать еще, чтобы снова выпить. И это положит начало чему-то, что никогда не закончится. Он будет пить до бесконечности, пока не уничтожит все хорошее в своей жизни. И он не собирался поддаваться искушению ни как Джеральд, ни как Джефф.

Он схватил бутылку за горлышко и вынес ее в основное помещение банка. Хелен отсчитывала банкноты молодому человеку, наклонившемуся вперед над прилавком.

– Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать и двадцать. Будет что-нибудь еще, мистер Ратман?

– Нет, спасибо. – Он сложил банкноты и сунул их в свой бумажник. – Теперь я ухожу, чтобы потратить их!

– Повеселитесь на ярмарке, – пожелала она, когда он уходил.

Джеральд подошел к миссис Уильямс и бросил бутылку в корзину для мусора рядом с ее столом.

– Я не уверен, как это попало в ящик моего стола. Если это была шутка, то не очень смешная.

Она удивленно моргнула.

– Понимаю, мистер Барлоу. – Ее ответ прозвучал уклончиво, но ему показалось, что он заметил вспышку одобрения в ее глазах.

Ожидание следующего вторника стало более нестерпимым.

Глава тридцать первая

Все предыдущие несколько дней работы у Тома были заняты подготовкой к ярмарке. Словно являлись репетицией мероприятия, поэтому пятница, первый день ярмарки, стала своеобразной премьерой. Ему понравилось, как Феликс Уортингтон переплел сюжетные линии, когда его сестры и мать пришли на ярмарку в качестве посетителей во время его работы на колесе обозрения.

Он даже не представлял, каковы были их инструкции на этот день, и его это не особенно волновало, потому что он был сосредоточен на своей директиве, самой лучшей на сегодняшний день. В ней говорилось: «Еще один хороший день, сохраняйте позитивный настрой! Сегодня Том Барлоу встретит любовь всей своей жизни. На ней будет вишнево-красное платье с бежевыми пуговицами спереди и тканевым поясом. Блондинка. Смотри в оба и готовь губы!»

Наконец-то сюжетная линия, достойная Тома Барлоу. Он видел, как преобразился Том, получив работу и общаясь с другими мужчинами в команде. Сюжет о взрослении. Это было бы захватывающее зрелище, во всем этом чувствовалась мужская энергия. Добавление любовного интереса прекрасно уравновесило бы историю, а лично он всегда питал слабость к блондинкам. Возможно, выйдет даже весело.

Может быть, как только все это закончится, он сможет оставить радиобизнес и возобновить актерскую карьеру. Он знал, что не годился на главные роли, но у него были определенные комедийные качества и внешность, которую женщины считали привлекательной и милой. Это могло бы стать отправной точкой, в которой он так нуждался.

Том уже был на аттракционе, когда прибыли Мэрион, Энн и Дороти. Он заметил их издалека, но не мог покинуть свой пост, чтобы поприветствовать их. С ним в паре работал Отис, который тоже был новичком на колесе обозрения. Правила были просты: никогда не позволять тем, кто вышел из кабинки, развернуться и сесть обратно. Все должны пройти в конец очереди и снова заплатить за билет. И нужно убедиться, что каждый пассажир пристегнут ремнем безопасности.

Им сказали, что один из них будет управлять рычагом, в то время как другой будет помогать пассажирам разместиться в кабинке, убедившись, что они пристегнуты, а перекладина надежно закреплена на месте. По окончании поездки процедура была противоположной: расстегнуть планку, проинструктировать пассажиров отстегнуться и убедиться, что они благополучно вышли. Он и Отис, подросток с плохой кожей, периодически менялись ролями, чтобы все было честно.

Одновременно он осматривал толпу, надеясь обнаружить свою таинственную даму сердца. Бордовое платье говорило о том, что девушка будет выделяться, поэтому он не боялся не узнать ее, и, поскольку в записке говорилось, что они встретятся у колеса обозрения, предположительно, она сама придет к нему.

Он все еще осматривался по сторонам, когда его мать и сестры подошли к началу очереди, готовые занять последние свободные места. Дороти отошла в сторону, а Мэрион протянула Отису два билета.

– Ты работаешь с моим сыном Томом Барлоу, – сказала она Отису с гордостью в голосе.

– Да, мэм, – ответил Отис. – Другая молодая леди с вами?

– На этот раз я, пожалуй, не поеду, – заверила его Дороти. – Просто понаблюдаю.

Том помог Мэрион и Энн сесть в кабинку, а затем убедился, что они надежно устроились. Он оглянулся на Дороти, которая стояла рядом с Отисом, наблюдая за работой своего брата.

– Наслаждайтесь поездкой, – сказал Том свою собственную коронную фразу. Отис предпочитал «Наслаждайтесь видом», но, честно говоря, в любом случае это не имело значения. Поездка уже оплачена, люди пристегнуты. Они поедут, независимо от того, нравится ли им это.

Теперь, когда двенадцать мест были заняты, Отис запустил программу, и Том подошел, чтобы представить ему сестру.

– Это моя младшая сестра Дороти, – сказал он. – Она не будет кататься, потому что не любит высоту.

– Я боялась высоты в детстве, – поправила она его. – Но думаю, что когда-нибудь смогу еще попасть на колесо обозрения.

Ему вспомнилось предупреждение Руби не позволять Дороти кататься на колесе обозрения. Том быстро заговорил:

– Когда-нибудь это может оказаться хорошей идеей, но не уверен, что ты хочешь начать преодолевать свой страх с помощью колеса обозрения именно сейчас.

Энн и Мэрион проехали мимо, выкрикивая его имя и маша рукой. Судя по их улыбкам, им было весело. Отис усмехнулся:

– В этом нет ничего особенного. У нас здесь катаются даже маленькие дети. – Он приложил ладонь ко лбу и посмотрел вверх. – Верхняя точка ненамного выше второго этажа.

– Я думала попробовать, – сказала Дороти. – С правильным человеком, думаю, у меня бы получилось.

– Есть и другие аттракционы, – заметил Том, указывая на детские американские горки, качели и карусель. – Не такие высокие.

– Посмотрим, – протянула она с напевностью в голосе. – Не могли бы вы сказать маме и Энн, что я пошла к друзьям и встречусь с ними позже? – Не дожидаясь его ответа, она неторопливо пошла прочь, исчезая в толпе.

* * *

Дороти нашла доктора Нэйтана Рида, стоящего на коленях перед стендом для метания дротиков и ухаживающего за мальчиком-подростком, который сидел на земле с глубокой раной на лбу. Вокруг них собралась небольшая толпа, но, несмотря на кровь, льющуюся из раны, доктор спокойно заверял посетителей ярмарки, что все в порядке.

– Просто небольшая травма от дротика. Поверхностный порез, – сказал он, прижимая ко лбу пациента белый носовой платок. – Не о чем беспокоиться.

Он поднес руку парня к ткани.

– Держи ровно, чтобы мы могли остановить кровотечение. Моя машина припаркована неподалеку. Ты можешь идти?

– Думаю, да. – Парень казался немного ошеломленным. Может быть, он в шоке? Дороти пришлось напомнить себе, что все это было ненастоящим. Погружение в Хейвен оказывало большое влияние на ее мозг.

Когда парень встал, толпа захлопала, а доктор Рид вывел его из палатки. Люди расступались, чтобы расчистить им путь. Когда доктор заметил Дороти, то улыбнулся.

– Дороти! Как приятно тебя видеть. – Он остановился, и парень, все еще прижимая тряпку ко лбу, тоже.

– Ты уходишь?

– Да, к сожалению. – Он виновато наклонил голову. – Долг зовет! Ты будешь здесь завтра?

– Не знаю. Нужно ли? – Медленная улыбка растянулась на ее лице.

– Думаю, так было бы лучше всего. Сам я буду у входа в полдень.

– Тогда я тоже буду там.

Он ухмыльнулся.

– До скорого, мисс Барлоу.

Когда мужчины перестали так разговаривать? Намек на то, что что-то произойдет позже, в сочетании с тем, что ее назвали мисс Барлоу, казался достаточно невинным, почти уважительным, но она сочла подтекст кокетливым.

– С нетерпением жду этого, Нэйтан, – сказала Дороти.

Когда они уходили, она услышала, как парень сказал:

– Я должен сообщить своей маме, что случилось.

Доктор ответил:

– Конечно. Ты можешь позвонить ей из моего офиса.

Она не удивилась, что ему пришлось уйти. Это было в ее инструкции. Теперь ей оставалось только воссоединиться с Мэрион и Энн и наслаждаться оставшейся частью дня. Завтра она проведет время с сексуальным доктором Ридом. Как оказалось, Дороти Барлоу сильно повзрослела с тех пор, как шоу закончилось. Следовало отдать должное Феликсу Уортингтону. Он действительно знал, как сплетать нити повествования воедино.

* * *

К концу утра новизна работы на колесе обозрения немного поутихла, поэтому Том был рад, когда Текс пришел его сменить.

– Барлоу! – крикнул он, приближаясь. – Я заменяю тебя. Сорок пять минут – это весь перерыв, который ты получишь. На твоем месте я бы нашел себе что-нибудь поесть.

Тому не нужно было повторять дважды.

– Да, сэр.

– Я не шучу, когда говорю, что у тебя есть только сорок пять минут. Не сорок шесть и не сорок семь. Если опоздаешь, я пошлю Отиса, чтобы он выследил тебя, и, поверь мне, ты этого не хочешь. – Он хлопнул рукой по спине Отиса. – Он не крупный парень, но состоит из мускулов. Я слышал, что однажды он убил человека.

– Я никогда никого не убивал, – застенчиво произнес Отис.

– Я вернусь вовремя. – Том взглянул на часы. – Обещаю.

Покинув свое место у колеса обозрения, он направился к киоскам с едой, высматривая блондинку в бордовом платье. Он встал в очередь к киоску с хот-догами и, когда подошла его очередь, заказал хот-дог и колу.

– Ты Том Барлоу, верно? – спросила дама за прилавком, натягивая сетку для волос.

– Верно.

– Я знаю твою мать. Передай ей привет от Гретхен.

– Непременно. Спасибо.

Хот-дог был подан на бумажном подносе с ложкой картофельного салата. Когда Гретхен протянула ему напиток, она положила вилку на столешницу поверх бумажной салфетки.

– Не забудь вернуть столовые приборы, когда закончишь. – Она указала на наполненное водой ведро на столе в стороне.

– Спасибо.

Том отнес свой обед на пустой столик для пикника и, пока ел, размышлял о прошедшем дне. Красивая блондинка маячила где-то на горизонте и вскоре должна была подойти к нему. Еда была вкусной, погода – идеальной, а его напиток – охлажденным. Жизнь хороша.

Вдалеке он услышал музыку с карусели. На противоположной стороне ярмарочной площади оркестр играл польки. Он не мог видеть все с того места, где сидел, но знал, что перед оркестром располагалась танцплощадка, потому что он помогал ее устанавливать.

Он накалывал ломтик картофеля, когда заметил, что кто-то стоит по другую сторону стола. Сначала его глаза остановились на красном платье, затем его взгляд переместился вверх, оценивая изящную фигуру в форме песочных часов. Когда он поднял взгляд до лица, его челюсть отвисла от узнавания, и на долю секунды Доминик забыл, что он Том Барлоу.

– Джейми? – Он в шоке выпалил это имя. В последний раз, когда он видел бывшую жену, она отчитала его за то, что он не проводит больше времени с их сыном.

Тогда ее светлые волосы были собраны в неаккуратный пучок на макушке, а сама она была одета в штаны для йоги и бесформенную футболку. Сегодняшний ее образ полностью отличался, став ближе к той актрисе, которой она была, когда они впервые встретились.

– Это место занято? – мягко спросила она, указывая на противоположную сторону стола.

Он быстро пришел в себя.

– Нет. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне.

– Думаю, что так и сделаю. – Она соблазнительно улыбнулась, а затем потянулась, чтобы взять его бутылку кока-колы. – Ты не возражаешь?

Конечно, он был против. Она сделала его таким несчастным, что он не хотел давать ей ни на пенни, ни на глоток больше, чем ей полагалось, но это была сцена, которую нужно разыграть, поэтому он улыбнулся:

– Конечно, нет. Угощайся.

Джейми, которую выбрали на роль его любовного интереса, ощущалась ударом под дых. Феликс Уортингтон в этот момент опустился в его глазах до полнейшего мудилы.

Она не торопясь отпила из его бутылки, затем поставила ее перед ним, провела пальцем по краю горлышка, а затем вздохнула.

– Так освежает. – Она протянула руку. – Не думаю, что мы встречались. Я Элизабет Несс.

Он пожал ей руку.

– Том Барлоу.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала она. – Какая-то связь с Элиотом Нессом? Ответ – нет, но, как и он, я известна своей настойчивостью. – Она рассмеялась над собственной шуткой, отчего ему захотелось подавиться. – Итак, Том, как ты развлекаешься в этом городе?

– Ты не из Хейвена?

– Нет, я гощу у своей двоюродной бабушки Берты. Она такая милая. Она чувствовала себя недостаточно хорошо, чтобы прийти на ярмарку, но дала мне немного денег и пожелала хорошо повеселиться. Я увидела тебя и подумала: вот один симпатичный молодой человек, и он совсем один. Ты выглядел так, будто тебе нужен друг.

По крайней мере, разговор шел в правильном направлении.

– Так ты считаешь, что я хорош собой? – Он приподнял бровь.

Она рассмеялась.

– Исключительно хорош собой, уверена, у тебя есть зеркало, и ты уже знаешь это.

– Так что же привлекло твое внимание?

Она наклонила голову, не сводя глаз с его лица.

– Это было не что-то одно – скорее все вкупе. Эти большие карие глаза, вьющиеся волосы, великолепное телосложение и обаятельная улыбка. У тебя есть все это.

Эти слова были отголосками того, что она сказала, когда они впервые встретились. Он немного смягчился, поняв, что у нее не было выбора в этом вопросе: обстановка требовала, чтобы она говорила с ним вежливо. Возможно, в конце концов не случится полной катастрофы. Он взглянул на свои часы.

– Мне нужно возвращаться на работу через двадцать минут, но не хочешь прокатиться со мной на колесе обозрения? Я слышал, что вид сверху довольно захватывающий.

– Думаю, мне бы это понравилось.

Том встал из-за стола, оставив часть своего обеда. Были люди, которые позаботятся об этом. Он обошел стол с ее стороны и предложил ей свой локоть. Она обхватила его, и они направились к колесу обозрения.

Глава тридцать вторая

Вернувшись с ярмарки, девочки направились в дом, а Мэрион задержалась на крыльце, якобы для того, чтобы поговорить с бабушкой Барлоу. Она подвинула свое кресло-качалку так, чтобы они были поближе друг к другу, а затем принялась болтать, рассказывая своей свекрови все об аттракционах, музыке и соседях, с которыми они столкнулись. Когда разговор подходил к концу, она закончила словами:

– Я надеюсь, у вас был приятный день, пока нас не было.

– Действительно, – сказала бабушка, повернув голову в сторону Мэрион. Глаза моргнули три раза. – У нас с Бо был прекрасный день, не так ли, мальчик? – В ответ собака коротко тявкнула в знак одобрения. – Вы с Джеральдом планируете пойти завтра?

Мэрион нервно рассмеялась, не зная, что принесет завтрашний день.

– Мы бы хотели, но никогда не знаешь наверняка. Посмотрим, как будем себя чувствовать после завтрака.

– Думаю, это хорошая идея. – Бабушкин стул продолжал мерно раскачиваться, и ее ноги постукивали по крыльцу при каждом движении вперед.

– Пойду в дом. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, дорогая. Я как огурчик, но спасибо, что спросила.

Мэрион встала и подошла к бабушке, чтобы обнять ее. Во время объятий она похлопала старушку по карману, чтобы убедиться, что спрятанный сотовый телефон все еще там. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что он исчез. Ее пальцы пробежались по ткани, проверяя, не соскользнул ли он, но нет, карман плотно прилегал к бабушкиному бедру, никаких прямоугольных очертаний не чувствовалось. Голос бабушки превратился в еле слышный шепот ей на ухо:

– Что-то ищешь, Мэрион?

Она похолодела, слова ударили ее под дых. Стараясь сохранять хладнокровие, Мэрион выдавила из себя ответ:

– Нет, все в порядке. – Она выпрямилась. – Крикни, если тебе что-нибудь понадобится. – И вошла в дом, не оглядываясь.

Внутренне она содрогнулась от осознания того, что ее связь с остальным миром оборвалась. Хуже того, кто-то забрал телефон, а это означало, что Уортингтон, скорее всего, был в курсе. Лишит ли это ее права на получение денег? Конечно, так и было бы. От этой мысли ей стало физически плохо, и она нервно сглотнула.

В ту ночь пропавший телефон был единственным, о чем она могла думать. Кто-то из съемочной группы явно забрал его, пока все отсутствовали. Видели ли они, как она оставила его при первом посещении Хейвена? Это было до фактического начала десяти дней, так что она могла бы таким образом доказать свою правоту. К тому же она им не пользовалась. Может быть, Феликс Уортингтон сжалится над ней. Она надеялась на это, потому что иначе все было напрасно.

У Джеральда, очевидно, были свои проблемы, потому что он попытался последовать за ней в ванную:

– Мы можем чистить зубы одновременно, сэкономив на воде.

Мэрион знала, что так он хотел поговорить с ней без любопытных камер, но она не собиралась подыгрывать.

– Ничего не поделаешь, приятель. Леди предпочитают ходить в ванную одни.

В шоу она никогда не называла мужа приятелем, но здесь такое обращение показалось уместным. Он выглядел удрученным ее отказом, но пусть так. Он был не единственным, кто в данный момент проходил через трудности.

Кроме того, ее время в ванной было священным, единственной частью дня, когда она знала, что ее не записывают и не снимают на видео. Она сделала несколько десятков приседаний и отжиманий, надеясь компенсировать мышечную атрофию, вызванную жизнью Мэрион. Путь от скалолаза до открывателя дверцы духовки. Контраст был огромен. Переодевшись, умывшись и почистив зубы, она открыла дверь и увидела Джеральда, стоящего там с пижамой в руке.

– Твоя очередь, – весело сказала она, отступая в сторону, чтобы впустить его.

Как только они оказались в постели под одеялом, он подробно рассказал о своем дне и об отчете о расследовании, которое заканчивалось словами: «По мнению комитета, мистер Барлоу лжет».

В ее утренней инструкции говорилось, что она не должна проявлять чрезмерного сочувствия или помогать Джеральду в решении проблем в банке, что было хорошо, потому что она не собиралась успокаивать его чувства из-за вымышленных обвинений.

– Это, наверное, было больно, – сказала она.

– Черт возьми, да. А потом какой-то шутник оставил бутылку бурбона в ящике моего стола.

– Действительно?

– Да. Я выбежал из своего кабинета и бросил бутылку в мусорную корзину миссис Уильямс. Я сказал ей, что не уверен, как это попало в ящик моего стола, но не думаю, что это была очень смешная шутка.

– Похоже, ты хорошо со всем справился.

– Неплохо, – сказал он. – Я просто не понимаю, почему все это происходит. Я честный человек, старающийся поступать правильно. Почему все отвернулись от меня? – Он приподнялся на локте и наклонился ближе к ней. – Как ты думаешь, если бы ты и дети рассказали всем горожанам о моей проблеме, они бы встали на мою защиту? Я так много сделал для Хейвена, и у меня так много друзей в обществе. Уверен, они помогли бы в трудную минуту.

Мэрион чувствовала тепло его дыхания на своей щеке и слышала боль в его голосе.

Увидев его уязвимость, она во многом смягчила свое отношение к нему. Она подумала обо всех вещах, которые они могли бы обсудить позже, когда снова станут Джеффом и Мэри. На данный момент она сказала:

– Дорогой, я бы не стала беспокоиться об этом. Уверена, что все это уладится само по себе.

– Почему, во имя всего святого, ты так думаешь? – В его голосе звучало раздражение. – Проблемы не решаются сами по себе. Если мы будем просто ждать, что люди заступятся за меня, этого никогда не случится. Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Я оказался в бедственном положении, Мэрион.

Если бы это зависело от нее, она бы с радостью придумала план, чтобы помочь ему, но ее указания были ясны. Эту пробему ему нужно было решить самостоятельно. Она повернулась лицом к стене.

– Джеральд, уже поздно. Можем мы поговорить об этом завтра? Я действительно устала.

Он тяжело вздохнул.

– Я тоже устал. По крайней мере, завтра суббота. – Он снова лег, натягивая одеяло.

– Утром все будет выглядеть не так страшно, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал сонно. Она вспомнила, что это была фраза, которую Мэрион использовала несколько раз за эти годы. Мэрион, убежденная оптимистка, всегда поддерживала семью. Дорогая, милая, жизнерадостная Мэрион.

– Постарайся немного поспать, дорогая.

– Я попробую, – проворчала в ответ она.

* * *

Тем временем Энн лежала в постели, не совсем готовая заснуть. Она слышала отдаленный звук машин, проезжающих мимо дома, и приглушенные голоса своих родителей из коридора. В другом конце комнаты Дороти ворочалась, взбивая подушку и ерзая по ней, как будто не могла устроиться поудобнее.

Энн улыбнулась в темноте. Первая часть пребывания Лорен в Хейвене прошла быстрее, чем она ожидала. Теперь она была на полпути к дому. В последние несколько дней она часто думала о своих девочках и задавалась вопросом, как они справляются без нее. Она никогда не была вдали от них так долго. Иногда ночью, в полусне, она протягивала руку, чтобы убедиться, что Аарон рядом с ней. Было неприятно осознавать, что она одна в двуспальной кровати в Хейвене.

Лорен все еще скучала по своей семье и постоянно думала о них, но должна была признать, что начинает получать удовольствие от жизни. Так много раз она мечтала о своем телефоне, чтобы не только слышать голоса своей семьи, но и делать снимки, чтобы показать их позже. Девочкам было бы приятно видеть ее в доме Барлоу, каждый день в облегающих платьях. На платье, которое она надевала сегодня, сбоку была десятидюймовая молния. Это выглядело, будто она была запечатана внутри платья, повторяющего каждый ее изгиб. Все в стиле сороковых. Поскольку она не умела фотографировать, то взяла за правило создавать мысленные образы, заставляя себя запомнить каждую деталь, чтобы рассказать все семье, когда вернется домой.

Кататься на аттракционах и наедаться досыта на ярмарке было действительно весело. Сама того не осознавая, она впала в режим отпуска, не беспокоясь о повседневных заботах, таких как пристрастие к нездоровой пище и возможность увеличения веса. На ярмарке они с Мэрион потакали всем своим прихотям, включая лучший черничный пирог с мороженым, который она когда-либо ела. Дороти рано бросила их, отправившись на поиски друзей, что позволило Энн полностью завладеть вниманием Мэрион.

Она должна была признать, что Мэрион прекрасно сыграла роль матери. У Энн имелся опыт материнства с собственными дочерями, но сама она никогда не получала подобной любви, по крайней мере, насколько себя помнила. Тетя Джеки и бабушка с дедушкой никогда не проявляли к ней заботу.

Мэрион, с другой стороны, была воплощением заботы. Она была выше Энн на восемь дюймов и по материнской натуре обнимала Энн за плечи и проверяла, не хочет ли та отдохнуть в тени после того, как они несколько раз прокатились верхом.

После того как телешоу закончилось, Лорен так злилась на все произошедшее, что ее горькие чувства просочились наружу и охватили остальных актеров. Теперь Энн видела, что Мэрион на самом деле не сделала ничего плохого. Она просто не вступилась за Бада.

Энн вспомнила свое сопротивление этому проекту, но теперь она была благодарна за то, что приняла приглашение. Она начинала видеть, как все кусочки головоломки складываются воедино очень приятным образом. А развязка? Конец должен получиться впечатляющим.

Наконец-то она получит хоть какое-то успокоение.

Дороти снова пошевелилась, производя столько шума, что, должно быть, хотела что-то сказать. Она громко зевнула, а затем спросила:

– Энн?

– Что?

– Тебе было весело сегодня на ярмарке?

– Конечно. – Энн постучала кончиками пальцев друг о друга.

– Вы видели Джорджа Боннера?

– Нет. Не думаю, что он там был.

– Ты умеешь хранить секреты? – прошептала Дороти в ночь. – Только между нами, сестрами. Ты не можешь сказать матери или отцу.

Это заинтересовало Энн.

– Что случилось?

– Пообещай, что никому не расскажешь.

– Я обещаю. – Она на всякий случай перекрестилась, если камеры могли видеть в темноте. – Скажи мне.

– У меня свидание с Нэйтаном Ридом, доктором Ридом. – Ее голос дрожал от волнения, а слова вырывались в спешке. – Я знаю, что наши родители не одобрили бы этого, но все очень невинно. Думаю, он просто хочет с кем-нибудь покататься, а так как он новичок в городе и все такое, то знает не так уж много людей. Мы разговаривали у фонтанчика с газировкой и действительно поладили. Он хочет, чтобы я прокатилась с ним на колесе обозрения.

Снаружи донесся приглушенный звук автомобильного гудка. Энн не ответила, и Дороти продолжила:

– Я думаю, это так романтично. Мы будем сидеть бок о бок, любуясь видом. Я решила, что если он попытается поцеловать меня, то позволю ему.

– Значит, Джордж тебе больше не нравится?

– Джордж? – пренебрежительно сказала она. – Он просто местный парень, который работает в магазине. Нэйтан – врач, и он много путешествовал по миру. Он даже побывал в Лондоне, в Англии! Я спросила, видел ли он короля, и он сказал, что нет, но он видел смену караула в Букингемском дворце.

– Я бы тоже хотела когда-нибудь это увидеть, – сказала Энн.

– Я тоже. – Последовало долгое молчание, а затем Дороти поинтересовалась: – Сможешь помочь? Когда завтра будешь на ярмарке с мамой и папой, если увидишь меня с Нэйтаном, отвлеки родителей.

– Ты хочешь, чтобы я тебя прикрыла? Не знаю…

– Не будь занудой, Энн. Просто помоги мне, и я буду у тебя в долгу. Я знаю, что ты, вероятно, не сможешь держать их подальше целый день, но если я смогу хотя бы немного побыть с Нэйтаном, это было бы замечательно. Это для меня важнее всего на свете.

– Думала, ты не любишь высоту.

– Если я буду с Нэйтаном, уверена, со мной все будет в порядке, – нетерпеливо сказала она. – Что скажешь, Энн, ты поможешь мне или нет?

– Хорошо.

– О, спасибо! Однажды я тоже сделаю для тебя что-нибудь особенное, просто подожди, и увидишь.

Глава тридцать третья

В субботу утром, в шесть утра, глаза Тома резко открылись. Одна мысль всплыла на передний план в его мозгу: пришло время шоу! Он сел на кровати, потянулся и ухмыльнулся. Днем ранее его потрясла встреча с бывшей женой в Хейвене, но ужас сменился ликованием, когда он понял, что ее роль была придумана специально для того, чтобы обеспечить ему отличную сюжетную линию. И он должен был отдать Джейми должное: ее игра никогда не была лучше. В какой-то момент она перестала быть Джейми по духу и всем сердцем посвятила себя тому, чтобы быть Элизабет.

Когда они катались на колесе обозрения, она с обожанием смотрела на него около тридцати секунд, прежде чем наклонилась для страстного поцелуя, который превратился в полноценный долгий поцелуй, чего у него не было с молодости. Дразнящий поцелуй, тела, прижатые друг к другу, и обещание большего позже. Ему повезло, что поездка закончилась вовремя, пока они не пришли к точке невозврата. Казалось, что Джейми в ее новом воплощении Элизабет Несс была как раз его типом женщины. И что самое приятное? Они должны были встретиться сегодня снова, после окончания его смены.

В отличие от большинства людей, у него никогда не было собственного сложившегося мнения о Феликсе Уортингтоне. Теперь, когда все складывалось в его пользу, он решил, что Феликс – бог среди людей.

Раннее утро в кругу семьи прошло как обычно. Они обменялись любезностями, позавтракали и вскрыли свои индивидуальные конверты с инструкциями. Он всегда первым делом читал, запоминал слова, а затем засовывал листок в карман, чтобы выбросить в ближайшую урну. Он не знал, что все остальные делали со своими, но он еще не находил ни одного в доме.

Его инструкции на сегодня гласили: «Приятного дня на ярмарке! Оставайся, пока не получишь официальное сообщение о том, что пришло время уходить. Игнорируй то, что происходит с другими членами семьи. Посвяти день лишь себе. У каждого из вас есть свой собственный путь».

Он и не подозревал, что в тот день все они получили одинаковые инструкции.

Как только он прибыл на территорию ярмарки, то поприветствовал всех своих новых друзей, направляясь от главного входа к колесу обозрения. Аттракцион еще не открылся для посетителей, так что там присутствовали только рабочие, большинство из которых курили или потягивали холодный напиток, устанавливая стенды и аттракционы.

– Том! – Он обернулся и увидел, что Гретхен зовет его из-за прилавка своего киоска. – Хочешь холодной колы? – Она протянула бутылку.

Он остановился, а затем направился к ней.

– Не возражаю. – Хотя они и обменялись любезностями накануне, но не были друзьями. Конечно, он был Барлоу, что делало его известным.

Она открыла содовую и протянула ему.

– День обещает быть напряженным.

Том сделал глоток.

– Сколько я тебе должен?

– Бесплатно. Это за счет заведения.

– Спасибо, Гретхен. Увидимся позже!

Уходя, он сжал в руке холодную бутылку и почувствовал, как волна счастья наполнила сердце. Было чертовски приятно находиться здесь, намного лучше, чем он ожидал. Когда он представлял себе эту новую версию Хейвена, то предполагал, что ему придется воссоздать точную копию Тома, заново переживая все его подростковые драмы, которые включали в себя сидение ночью в своей комнате, ожидание, когда Джеральд постучит в дверь, чтобы поделиться какой-нибудь отцовской мудростью. Вместо этого персонаж эволюционировал, и теперь у него была работа и взрослые друзья. Подобная интерпретация была особенно блестящей. Город и сценарий, возможно, и были частью шоу, но веселились люди определенно искренне. Он видел лица детей на колесе обозрения и знал, что они не притворяются. Они проводили лучшее время в своей жизни, и он был частью этого. Большей частью, поскольку ничего из этого не произошло бы без него и Отиса.

Жизнь в Хейвене означала идеальную погоду, работу на свежем воздухе (вроде как), отсутствие счетов и жалоб. У него было мало обязанностей, и каждый день оборачивался неожиданным приключением. Честно говоря, если бы не отсутствие секса, он мог бы жить такой жизнью вечно.

Добравшись до аттракциона, он заметил, что Отис уже на месте и протирает сиденья мокрой тряпкой, готовясь к предстоящему дню. Когда он быстро повернул рычаг вверх и вниз, колесо пришло в движение ровно настолько, чтобы следующее сиденье оказалось рядом с ним. Заметив Тома, он остановился и улыбнулся.

– Вот он, человек часа.

– Я опоздал? – Взглянув на часы, он отметил, что сейчас девять часов. Если они показывали точное время, он явился на работу как раз в нужный момент.

– Нет, я пришел сюда пораньше, поэтому начал без тебя. Хочешь помочь? – Он протянул Тому тряпку и отступил назад. Пока Отис управлялся с приборами, Том протирал сиденья. Хорошая бездумная работа. Самый лучший сорт. – Мистер Динин заходил прямо перед тем, как ты пришел. Он сказал, что сегодня ты работаешь только до обеда.

Том встал.

– Как так вышло?

Отис пожал плечами.

– Его племянник объявился, и ему нужна работа, как я понял. Это ведь не проблема? Я подумал, что ты захочешь провести немного времени со своей подругой.

– Нет, я не возражаю, – сказал Том, возвращаясь к своей работе. Интересно, что на мистера Динина часто ссылались, но никто его не видел. У него было много власти для кого-то с закадровой ролью. Хорошая работа.

Утро пролетело быстро, многие хотели прокатиться на колесе обозрения. Том с Отисом слаженно работали вместе. Помогали пассажирам садиться по кабинкам, а затем, как только все места заполнятся и ремни будут пристегнуты, они позволяли колесу вращаться шесть раз, прежде чем замедлить его и позволить пассажирам высадиться. После этого они желали всем хорошего дня и начинали все сначала, повторяя всю процедуру с уже новой группой.

Несмотря на однообразие процесса, работа на колесе обозрения заряжала энергией и поднимала настроение. Занятие заставляло время идти быстрее, и вскоре подкрался полдень.

Том показывал племяннику мистера Динина, Неду, как пользоваться рычагом, когда подошла Элизабет и погладила его бицепсы. Сегодня ее волосы были разделены на пробор с одной стороны и мягкими золотистыми волнами ниспадали на плечи. На ней было ярко-синее платье с крошечными желтыми цветочками на воротнике и вокруг пояса. Невинность цветочного принта в сочетании с облегающим фасоном оценил бы любой мужчина.

– Привет, Том, – почти промурлыкала она. – Есть шанс, что ты захочешь провести со мной немного времени? – Ее губы приоткрылись, обнажив великолепные белые зубы.

Он протянул руку и подмигнул.

– Я весь твой.

Глава тридцать четвертая

Дороти поняла, что прогулка по ярмарочной площади с Энн и родителями утомляет. Она выбрала свое самое нарядное платье из крепа малинового цвета, которое подчеркивало ее темные волосы, и потратила много времени в ванной на прическу и макияж. У нее была четкая цель, и она не заключалась в том, чтобы сниматься в роли послушной дочери.

В машине ее посадили на заднее сиденье вместе с Энн, заставляя чувствовать себя подростком, которого она играла. Вождение Джеральда сводило ее с ума. Так дьявольски медленно. И почему он должен был махать каждому, кто проходил мимо? Если он думал, что его дружеские приветствия попадут в финальное шоу, он ошибался. У Дороти была наготове гораздо лучшая сцена. Все, что связано с Мэрион и Джеральдом, послужило бы просто фоном. Сейчас настала очередь молодого поколения блистать.

Когда они прибыли на ярмарку, то двигались все вместе, заставляя ее испытывать зуд от желания освободиться. Вскоре после этого Мэрион предположила, что дочери, возможно, захотят погулять сами по себе, и Дороти была готова принять предложение, но Энн все испортила:

– Не говори глупостей, мама. Нам нравится проводить с тобой время. – Такой подхалимаж.

Если бы она в тот момент ушла одна, это выглядело бы плохо для фанатов «Хейвена», поэтому она поплелась дальше, каталась на качелях с Энн, согласилась на предложение Джеральда съесть рожок мороженого и поддерживала светскую беседу с Джорджем Боннером и его матерью. И ходила. Бесконечные прогулки по ярмарочной площади, восхищение танцорами польки и наблюдение за молодыми людьми у стендов для метания дротиков, пытающимися произвести впечатление на своих подруг. В их небольшой группе она почувствовала некоторую напряженность между Мэрион и Джеральдом и предположила, что его сюжетная линия пошла наперекосяк, и никто из них не отреагировал должным образом.

Боже правый, если он не догадался, что все это притворство, то был еще большим идиотом, чем она думала.

Честно говоря, пьяным он ей нравился больше. Неполиткорректное мнение, так что она знала, что лучше никогда не высказывать его вслух, но это было правдой. Раньше, когда он пил, то чертовски раздражал, но был гораздо интереснее. Теперь он был таким клубком нервов, что даже нахождение рядом с ним заставляло ее нервничать.

Она также заметила, что Энн и Мэрион образовали какой-то странный союз, что стало неожиданностью, потому что в сериале Энн была скорее второстепенной фигурой, маленькой актрисой, которая дополняла актерский состав, но никогда не имела своей собственной сюжетной линии. Конечно, Мэрион сама была статичным персонажем, так что, возможно, это их и объединяло.

Дороти оставалось только пережить утро, оторваться от остальных троих в нужное время и встретиться с Нэйтаном Ридом. Она надеялась, что ее укладка продержится.

Незадолго до полудня она дипломатично спросила:

– Никто не возражает, если я пойду поищу своих друзей?

Когда никто не возразил, она слегка помахала им рукой и направилась к главному входу.

* * *

Все утро Джеральд играл роль любящего семьянина. Он сопровождал Мэрион и девочек по ярмарочной площади, выудил свой бумажник, чтобы заплатить за рожки мороженого, и по пути завел подходящую случаю светскую беседу. Утренняя директива предписывала ему оставаться на ярмарке до тех пор, пока он не получит официального сообщения о том, что пришло время уходить. Двусмысленность этого заявления заставила его встревожиться. Он и представить себе не мог, что им придется оставаться до десяти часов вечера, когда ярмарка закроется. А что означало «официального»? Незнание заставляло его нервничать.

Конечно, Джеральд в целом был встревожен. То, что над ним нависла грозовая туча из пропавших денег, заставляло переживать. Прогуливаясь по ярмарке, он испытывал тревожное, неуютное чувство в животе, ощущение, что что-то произойдет. Он просто не знал, что это может быть. Он оглядел толпу, ожидая, что банковский эксперт отыщет его, подбежит и скажет, что мистера Манси обнаружили при попытке уехать из города с чемоданом, полным украденных денег, и что другие сотрудники отрицали, что знали помощника управляющего банком, только потому, что им угрожали жизнью, если они проговорятся. Тогда Джеральда бы оправдали, а его семья и коллеги возрадовались бы. Он даже представил праздничную сцену, где они поднимают бокалы, чтобы произнести за него тост, что было бы хорошим завершением фильма о воссоединении.

Или, с другой стороны, возможно, он столкнулся бы с несколькими самыми богатыми жителями Хейвена. Он представил, как встречает две пары, все они разодеты в пух и прах, мужчины в костюмах-тройках, их жены в строгих платьях, которые ищут его на ярмарке.

При встрече они сказали бы, что слышали о проблемах в банке и готовы покрыть дефицит, и к тому же неустанно работали, чтобы доказать его невиновность. Он представил, как один из мужчин говорит:

– Честно говоря, я потрясен тем, что кто-то мог когда-либо подозревать Джеральда Барлоу в подобном проступке! – Его жена сжимала бы свои жемчужины и кивала в знак согласия.

Тогда другой джентльмен вытащил бы чековую книжку из внутреннего кармана пиджака и сказал:

– Я готов выписать чек прямо сейчас, чтобы решить эту проблему. Подумать только, они обвиняют мистера Барлоу в воровстве! – Он бы возмущенно качал головой. А потом была бы сцена, в которой совет директоров и мистер Браун извиняются за то, что плохо с ним обращались. Джеральд, будучи более взрослым человеком, простил бы их.

Попади эта сюжетная головоломка в руки опытных сценаристов, ее можно было бы разрешить довольно легко.

День действительно улучшился, когда Дороти ушла искать своих друзей. Он почувствовал какую-то тонко завуалированную враждебность между ней и Энн. Ничего, на что он мог бы указать пальцем. Своего рода нетерпение со стороны Дороти? Сестры. Между ними вечно что-то происходит. Как только Дороти вышла из уравнения, настроение внутри их группы стало легче, как будто четвертый человек и являлся помехой.

Раздобыв еду, они сели обедать за ближайший деревянный стол для пикника. И, что самое приятное, тот располагался в тени.

Джеральд пожевал початок сладкой кукурузы, намазанный маслом и посыпанный солью, а когда покончил с едой, съел восхитительный кусочек жареного цыпленка. Его кока-кола тоже была превосходной, сладкой и освежающей. Мэрион и Энн выбрали хот-доги и лимонад. Он наблюдал, как они деликатно кусают, пока он наедался, создавая небольшой беспорядок. Не то чтобы его это заботило. Когда он положил столовые приборы в ведро с водой, то немного намочил пальцы и вытер их салфеткой. Как новенькие.

– Я думаю, это лучшая жареная курица, которую я когда-либо пробовал, – объявил он, вернувшись к столу.

– Мой хот-дог тоже был хорош. – Мэрион, которая теперь ела картофельный салат, сделала глоток из своего бокала.

– Честно заработанная еда всегда самая вкусная, – добавила Энн.

Тогда он почувствовал себя лучше, как физически, так и эмоционально. Голод был причиной большей части его капризов, теперь он это понимал. Вернувшись домой, он определенно будет скучать по этому времени в Хейвене.

Втроем они сделали еще один круг по территории. На этот раз Мэрион позволила ему взять ее за руку. Возле будки для метания топоров он остановился.

– Я бы хотел попробовать. – Когда настала его очередь, девочки подбадривали его. Ему удалось поразить цель четыре раза из пяти, причем один из них попал точно в яблочко. Мэрион и Энн захлопали в ладоши, когда лезвие топора идеально вонзилось в мишень.

– Молодец, папа, – сказала Энн.

Работник крикнул:

– У нас есть победитель!

За свои старания Джеральд внимательно изучил призы и в конце концов выбрал новую расческу в прозрачной целлофановой упаковке. Он поклонился, вручая его Мэрион.

– Для вас, миледи.

– Спасибо вам, сэр. – Она присела в реверансе и сунула расческу в свою записную книжку, после чего они продолжили путь.

Толпа становилась все гуще. Игравший ранее оркестр польки сменил квартет из парикмахерской: четыре мужчины в шляпах с плоскими полями, жилетах и подвязках на рукавах, которые пели о велосипеде-тандеме. Музыка с карусели доносилась даже до другого конца парка. Когда они подошли достаточно близко, чтобы увидеть вращающихся лошадей, Энн захотелось остановиться и посмотреть. Джеральд узнал музыку каллиопы и начал подпевать. Внезапно он замер, заметив знакомое лицо в толпе впереди.

Музыка отошла на задний план, когда его взгляд сфокусировался на одном человеке. Он окинул взглядом внешность парня в целом, отметив жилистое телосложение и резкость его движений. Он узнал бы его где угодно. Мистер Манси. На нем не было одежды банковского работника, но он был одет в рубашку с коротким рукавом и рабочие брюки с подтяжками. Соломенная шляпа была сдвинута на затылок, открывая его характерные блестящие темные волосы.

– Манси, – сказал он, и это слово с шипением вырвалось у него сквозь зубы. Манси же быстро направлялся прочь от того места, где они стояли.

– Что? – спросила Мэрион, дотрагиваясь до его руки.

Джеральд отмахнулся от нее и шагнул вперед, его сердце бешено колотилось. Он проталкивался сквозь группу людей, и один мужчина возмутился, но Джеральд все равно продолжал идти, петляя сквозь толпу, пока снова не поймал мистера Манси взглядом. Встреча с ним не была случайным совпадением. Весь банковский кризис привел к этому, и он собирался действовать от всего сердца.

Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки от мужчины, то схватил его за подтяжки и дернул назад.

– Теперь ты попался. – Он не смог сдержать ликования в своем голосе.

Мужчина развернулся, заставляя Джеральда отпустить его. Когда они оказались лицом к лицу, парень спросил:

– Что вы делаете?

С потрясением Джеральд понял, что это был вовсе не Манси. Этот мужчина очень походил на него, как будто кто-то нарисовал лицо Манси по памяти, но не совсем уловил острые углы и ярко выраженный подбородок. Глаза и блестящие черные волосы были такими же, как и его приблизительный рост и телосложение.

– Простите, – сказал Джеральд, заикаясь. – Я принял вас за знакомого.

Мэрион и Энн догнали его, приблизившись с обеих сторон.

– В следующий раз сначала проверь, прежде чем кого-то хватать, – сердито сказал мужчина. Он поправил шляпу на голове.

– Что происходит, отец? – спросила Энн.

– Я думал, это мистер Манси. С работы, – слабо ответил Джеральд. – Со спины он выглядел точь-в-точь как он. – Его мысли все еще метались между человеком, которого он видел перед собой, и мистером Манси. Сходство было сильным, и он был так уверен…

Мэрион спросила:

– Ты думал, что Льюис – это мистер Манси?

– Ты знаешь его?

– Конечно, с рынка. Это Льюис Макэвой. Я точно его упоминала.

Льюис приподнял перед ней шляпу.

– Добрый день, мисс Барлоу. Вам нравится ярмарка?

Они не только знали друг друга, но и, судя по его манере говорить, этот человек относился к ней с большим уважением. Всем нравилась Мэрион, подумал Джеральд. Он всегда думал, что тоже симпатичен людям, но теперь увидел, что ошибался. Она была той, к кому тянулись люди, той, кто помнил имена всех на съемочной площадке, включая интернов. А он был тем, кто всегда держался на расстоянии.

– Мы отлично проводим время. – Мэрион подтолкнула Энн локтем. – Не так ли?

– Да, это так, – ответила их дочь. – Так весело.

Джеральд сказал:

– Извините за путаницу. Я принял вас за другого.

Льюис кивнул.

– Никакого вреда не причинено. Хорошо вам провести время, ребята.

– Мы так и сделаем, – весело сказала Мэрион. – Передайте наш привет Лоретте!

После того как Льюис ушел, Энн сказала:

– Мы с мамой собираемся покататься на колесе обозрения. Что ты думаешь, пап? Готов полюбоваться видом?

– Я так не думаю, – сказал он. – Почему бы вам двоим не пойти вперед? Мне нужно просто немного посидеть в тени.

Мысленно он уже воображал себя у пивного ларька. В руках кружка, наполненная жидкостью янтарного цвета. Пиво манило его. Он мог представить, как оно скользит по его горлу и согревает кровь, сглаживая острые углы последних нескольких дней.

– Если ты уверен? – Мэрион наклонила голову, и на ее лице появилось озабоченное выражение. – Мы могли бы посидеть с тобой.

– Нет, вы развлекайтесь. Мне просто нужно дать немного отдыха этим старым костям. Я догоню вас позже.

Он наблюдал, как они уходят, взявшись за руки. Даже с этого ракурса он мог сказать, что они болтали и смеялись, как подружки. Были ли они такими раньше? Вряд ли, но это было давным-давно.

Направляясь к пивной палатке, Джефф задавался вопросом, действительно ли он это сделает. Умом он понимал, что нарушение трезвости было смертным приговором, но часть его плевала на все. У него не было ни денег, ни второй половинки, ни детей, ни перспектив трудоустройства. Он не был склонен к самоубийству, но жизнь со всеми ее атрибутами тоже не казалась такой уж замечательной.

В пивной палатке он обнаружил, что напитки продавались в банках и бутылках, а не в кружках, которые он себе представлял. Таким образом, у него не получилось бы пены, но конечный результат был бы тем же самым. Он заплатил за банку «Шлитца» и наблюдал, как бармен открывает плоскую крышку, проделывая отверстия с обеих сторон для равномерного потока. Крепко держа банку, Джеральд вышел из палатки и пошел искать место, где можно присесть. Его сердце колотилось с каждым шагом, банка в руках казалась одновременно драгоценной и смертоносной, как бомба замедленного действия.

Он нашел хорошее местечко в тени, сел и уже собирался поднести банку к губам, когда появилась Руби Сапп с бутылкой имбирного эля в руке.

– Здравствуйте, мистер Барлоу! Не возражаете, если я присоединюсь? – Не дожидаясь ответа, она села рядом с ним и одним быстрым движением взяла пиво у него из рук, заменив его своей бутылкой содовой. – Вы думаете, что хотите этого, но поверьте, на самом деле это не так, – сказала она, поднимая пиво. – Содовая сегодня будет намного полезнее.

Он посмотрел на нее с ошеломленным недоверием и указал на пиво:

– Я действительно хотел выпить.

Она встала и одарила его тонкогубой улыбкой.

– Знаю. Просто постарайтесь пережить этот день. Кроме того, имбирный эль хорош. Думаю, вам понравится.

Когда Руби скрылась из виду, он провел пальцем по конденсату, покрывающему стенки бутылки. Он оглянулся на палатку, нахмурив брови, и подумал о том, чтобы купить еще пива, но решение, казалось, уже было принято, поэтому вместо этого он остался на месте и сделал большой глоток содовой. Это было не то, чего он жаждал, но и не самое худшее из того, что он когда-либо пробовал.

Глава тридцать пятая

Том решил, что день, проведенный с Элизабет Несс, был его наградой за все, что он вытерпел за последние несколько лет, когда ему приходилось иметь дело с Джейми. В роли Элизабет она была очаровательной и милой, смеялась над его шутками и ловила каждое его слово. Он знал, что все это было притворством, но на самом деле его это не волновало.

Они гуляли, пока не проголодались, а затем сделали перерыв на обед. Том купил две тарелки жареного цыпленка и две бутылки рутбира, и они сели под деревом в тени. Он подал девушке тарелку и содовую.

– Такой джентльмен. Спасибо тебе, Том.

– Приятного. – Он устроился рядом с ней, прислонившись спиной к дереву и вытянув ноги.

– У меня сто лет не было пикника, – сказала она, откусывая куриную ножку. – И это такой великолепный день.

– Отличная погода, – согласился он.

Она рассказала о своей работе секретаршей в юридической фирме в Хейвене.

– Они специализируются на сделках с недвижимостью, завещаниях и трастах. В последнее время там было много работы, и я едва справляюсь с нагрузкой, – сказала она. – Когда прихожу домой с работы, мои пальцы болят от того, как много я печатаю.

Она протянула руку, чтобы показать ему; он взял ее пальцы и поднес их к своим губам.

– Бедняжка.

Элизабет рассмеялась.

– Ты не должен меня жалеть. Я живу своей жизнью! Гуляю с красивым парнем и ем вкусную еду прекрасным летним днем.

Он ухмыльнулся.

– Я чувствую, что мне повезло.

Она склонила голову набок, обдумывая это.

– Может быть, и так.

Закончив, он настоял на том, чтобы позаботиться об уборке. Когда они складывали мусор и посуду обратно возле продуктового киоска, он заметил вдалеке Джеральда, сидящего на земле в тени возле пивной палатки. В одной руке он держал напиток и делал маленькие глотки. Он выглядел одиноким, как будто у него не было и одного друга во всем мире. Тому стало интересно, куда подевались Мэрион и девочки, но это была всего лишь мимолетная мысль. На самом деле ему было не так уж и любопытно.

В утренней директиве ясно говорилось, что сегодня весь день принадлежит ему. У него не было никаких обязательств взаимодействовать с кем-либо из семьи, и он останется на своем месте до тех пор, пока не получит официальное сообщение о том, что пришло время уходить. Как бы странно это ни выглядело. Том собирался наслаждаться каждым моментом.

Вернувшись, он обнаружил, что Элизабет смотрит на свое отражение в маленькой серебряной пудренице и прикладывает к носу спонж для пудры.

– О, вот ты где, – сказала она, захлопывая футляр. – Я просто подумала, что было бы здорово потанцевать вместе. По слухам, оркестр здесь улетный.

Том покачал головой.

– Я не особо хорош в танцах.

– О, да ладно тебе! – Она потянула его за руку. – Просто попробуй. Возможно, ты разбираешься в движениях лучше, чем думаешь.

– Сильно в этом сомневаюсь, – сказал он, но Бэт уже вела его в направлении танцпола, так что, похоже, у него не было права голоса.

Группа оказалась приличной лишь наполовину, но у подражателя Фрэнка Синатры у микрофона был приятный голос. Элизабет повела Тома на танцпол, где полдюжины пар раскачивались в такт музыке.

– Я не уверен… – Он стоял на месте, позволяя ей провести его рукой по своей талии. За эти годы он понял, что, несмотря на любовь к музыке, у него отсутствовало чувство ритма, поэтому он избегал всего, что требовало синхронных движений. Даже на своих собственных свадьбах он исполнял обязательный танец с невестой, а потом ходил как неприкаянный. Боясь наступить на ноги партнерше или пойти не в ту сторону и выглядеть идиотом. И в этом случае, зная, что его снимают, существовала вероятность, что его недостатки будут записаны навсегда. Раньше он бы выкрутился, но сейчас ее губы убедительно прижались к его уху.

Она взяла его за руку и прошептала:

– Просто двигайся из стороны в сторону. Туда-сюда. Ничего особенного, просто двигайся в такт музыке.

Он сможет. Том глубоко вздохнул и переступил с ноги на ногу, в конце концов расслабившись.

– Думаю, получается.

– Видишь? Я же говорила.

Когда ее тело прижалось к его, он почувствовал, как напряжение уходит. Возвращение в Хейвен по-новому открыло его мир. Он мог бы это сделать. Танцы были пугающими только в воображении. Он никогда не собирался становиться профессиональным танцором, но, возможно, на следующей свадьбе он повторит несколько движений.

Заканчивалась очередная песня, когда он почувствовал, как чья-то рука грубо схватила его за плечо и оттащила от Элизабет. Это произошло так быстро, что дыхание не успело наполнить легкие. Том отшатнулся назад и увидел напротив тучного человека, напоминавшего гору, с толстой шеей, широкими плечами и массивными руками. Парень зарычал:

– Что ты делаешь с моей девушкой?

Другие танцоры и Элизабет отступили назад, расширяя круг вокруг них. Музыка остановилась. Все взгляды были прикованы к двум мужчинам, смотревшим друг на друга. Тишина была такой всепоглощающей, что он слышал, как кровь стучит у него в ушах.

– Твоя девушка? – спросил Том, взглянув на Элизабет, которая просто пожала плечами.

– Чертовски верно, она моя девушка. – Здоровяк толкнул его, чуть не сбив с ног.

Пошатнувшись от силы удара, Том споткнулся, но затем восстановил равновесие и поднял руки вверх, сдаваясь.

– Я не знал, что она чья-то девушка. Клянусь. – Он бросил взгляд в сторону Элизабет, надеясь, что она встанет на его защиту, но ее там больше не было. Исчезла.

Мужчина наклонился и положил свою массивную руку Тому на плечо, сдавив пальцами до самой кости. Он наклонился так близко, что Том мог видеть кровеносные сосуды в белках его глаз.

– Ты оставишь ее в покое, слышишь? Если увижу тебя где-нибудь рядом с Элизабет, я убью тебя.

Том напомнил себе, что это была игра, но хватка мужчины, похожая на тиски, причиняла очень реальную боль. Чертова Джейми. Она была той, кто настоял на танце, так что она должна была знать о последствиях. Она подставила его.

– Я оставлю ее в покое, клянусь. – Он ненавидел то, как звучал его голос, пронзительно и отчаянно.

Теперь гигант держал руки на обоих плечах Тома, сжимая их так крепко, что Том мог бы поднять ноги и повиснуть в воздухе. Мужчина взревел:

– Я почти готов избить тебя до бесчувствия.

– Не нужно этого делать. – Том обнаружил, что умоляет и нисколько не притворяется. – Это была настоящая ошибка. Я клянусь, что отныне не буду иметь ничего общего с Элизабет. Желаю вам двоим всего наилучшего.

Мужчина слишком долго удерживал его взгляд, а затем встряхнул Тома взад-вперед с такой силой, что у того застучали зубы.

– Не забывай. Я буду наблюдать за тобой. – Его голос все еще звучал угрожающе.

– Знаю. Я не забуду.

Здоровяк сбил Тома с ног одним быстрым движением, как будто бросил в него мяч во время игры в вышибалы. Том почувствовал, как его спина ударилась о случайного прохожего, прежде чем он упал спиной на землю. Со своего места на земле он наблюдал, как парень Элизабет стремительно удаляется. Пожилой джентльмен шагнул вперед и предложил Тому руку, но, смутившись, он отмахнулся от нее и поднялся на ноги.

– Я в порядке, – сказал он, хотя с ним было совсем не все в порядке. Его лицо покраснело от унижения, а копчик болел.

Певец сказал:

– Давайте все поаплодируем Тому Барлоу. Жаль, что с девушкой ничего не вышло, Том.

Он застенчиво ответил на аплодисменты толпы взмахом руки, но внутренне ему хотелось провалиться сквозь землю. Что это, черт возьми, за сюжетная линия? Том должен был стать героем. Может, и не выиграть бой, но он мог бы по крайней мере вразумить парня и выступить как голос разума. Судя по тому, как все обернулось, он выглядел полным придурком. Ни за что эти кадры не увидят свет. Нет, если бы только ему было что сказать по этому поводу.

Что за чушь собачья.

Он, пошатываясь, покинул танцпол.

Глава тридцать шестая

Когда Дороти добралась до входа в парк, доктор Нэйтан Рид уже ждал ее там, прислонившись к главным воротам.

– Я опоздала? – спросила она.

– Нет, я пришел пораньше. Не терпелось оказаться здесь. – Он одарил ее широкой улыбкой. – Утро прошло замечательно. Я покинул кабинет, как только был осмотрен последний пациент. – Он жестом пригласил ее идти с ним.

– У вас было больше пациентов, чем обычно? – Она шла рядом, достаточно близко, чтобы дотронуться, но все же оставляла небольшое пространство ради приличия.

Он кивнул.

– У нас с доктором Тартером было полно дел. У большинства наших пациентов заболевания, связанные с ярмаркой. Несколько больных животиков от переедания. У одного пожилого джентльмена возникли мышечные спазмы в ногах из-за того, что он ходил больше обычного. О, и у одной молодой леди случился тяжелый случай головокружения. Оказалось, что у нее просто кружилась голова от обезвоживания, поэтому мы прописали питьевую воду. – Он усмехнулся.

Они прошли мимо двух девочек-подростков, одна из которых сказала:

– Привет, Дороти! Развлекаешься?

– Да, спасибо. – Она подняла руку в знак приветствия, хотя никогда в жизни не видела эту девушку раньше.

Девушка крикнула ей вслед:

– Я позвоню тебе на следующей неделе, чтобы мы могли обсудить новые выкройки для шитья!

– Звучит заманчиво. Тогда и поговорим, – ответила Дороти.

Чуть дальше она заметила Джорджа Боннера, стоявшего с двумя другими мужчинами. Один за другим все трое парней окликнули ее.

– Привет, Дороти!

– Отлично выглядишь, Дороти!

– Дороти Барлоу!

Она кивнула и продолжила идти.

– Похоже, у тебя много поклонников, – сказал Нэйтан.

– Не совсем. Я просто знаю здесь многих.

– Конечно. Ты выросла в Хейвене.

Теперь они приближались к центру ярмарки со стендами, киосками и аттракционами. Каллиопа служила музыкальным фоном для их разговора. Доктор Рид откашлялся:

– Я удивлен, что ты согласилась встретиться со мной. Думал, ты можешь меня кинуть, оставив в одиночестве.

Она остановилась и повернулась к нему с насмешливым выражением на лице.

– Почему, черт возьми, ты так думаешь?

– Потому что твои родители могут не одобрить то, что мы проводим время вместе.

Дороти положила руку на бедро.

– Мне больше восемнадцати. Я достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения. Кроме того, – сказала она, потянувшись к его руке, – я не могу представить, чтобы кто-то не одобрял тебя.

Ее глаза заметались по сторонам, проверяя, засняли ли камеры этот смелый шаг с ее стороны. Посмотрите, как эволюционировал ее характер! Старшеклассница Дороти теперь стала взрослой женщиной, а не скромной маленькой мисс.

Ее напористость задела его за живое. Пожимая ей руку, он сказал:

– Приятная новость, потому что я с нетерпением ждал возможности познакомиться поближе.

Когда они прогуливались вместе, она заметила палатку с вывеской напротив: «Мадам Сирена предсказывает судьбу всего за 50 центов».

– Знаю, это глупо, – сказала она с застенчивой улыбкой, – но я всегда хотела, чтобы мне предсказали судьбу.

– Тогда так и сделаем.

Нейтан повел ее ко входу в палатку. Заглянув внутрь, они увидели женщину в венке из цветов и ниспадающих одеждах, сидящую, скрестив ноги, на земле перед низким столиком, на котором стоял хрустальный шар.

– Мадам Сирена? – спросила Дороти.

– Конечно, дитя мое. Входите, входите. – Женщина поманила их присоединиться к ней. – Я ждала тебя.

Внутри палатки было прохладнее и к тому же темнее, но глаза Дороти быстро привыкли. Они с Нэйтаном уселись на несколько подушек напротив гадалки. Вблизи она увидела, что женщина была старше, чем показалось на первый взгляд. Ее светлые волосы на самом деле были белыми, и выглядела она по меньшей мере на шестьдесят. На каждом запястье красовались несколько серебряных браслетов. Судя по аромату, цветы в венке вокруг ее головы были настоящими. Она подняла руки, как бы воздавая хвалу, и сказала:

– Сначала оплата, а уже после я предскажу вашу судьбу. Или даже обе?

– Одну, пожалуйста, – сказал Нэйтан. – Для леди.

Он выудил из кармана нужную сумму – два четвертака, – и положил их на стол. В мгновение ока мадам Сирена перекинула четвертаки через стол и бросила их в металлическую коробку, стоявшую на земле рядом с ней. Они приземлились с лязгом.

Она повернулась к ним:

– Теперь мы можем начать.

Закрыв глаза, она положила руки на хрустальный шар.

Дороти ожидала чего-то более мистического. Благовония, кристаллы или, может быть, десятки зажженных свечей. Струя дыма для создания атмосферы была бы приятным штрихом. Вместо этого экстрасенс оказалась просто дамой, поглаживающей нечто, похожее на прозрачный стеклянный шар, стоящий на деревянном пьедестале.

Наконец мадам Сирена открыла глаза и заговорила:

– Я вижу, у вас хорошее здоровье, и рада сообщить, что вы сохраните его в обозримом будущем.

– Это хорошо, – сказала Дороти, кивая в ответ. Очевидно, эта женщина начинала с очевидного. Дороти выглядела подтянутой и ходила на двух ногах, так что хорошее самочувствие было разумным предположением.

– Так что тебе не нужно беспокоиться о том, что ты заболеешь.

– Я понимаю.

– Я вижу что-то другое в твоей ауре. Как будто у тебя есть две стороны. Та сторона, которую вы представляете миру, и та, которую вы держите в секрете, скрытой. Понимаете?

– Да.

Гадалка пристально посмотрела в хрустальный шар.

– Я вижу, что ты живешь с удовольствием. Ты была рождена, чтобы тебя любили и обожали. Я вижу толпу поклонников, ловящих каждое твое слово. Люди хотят тебя сфотографировать. Они хотят быть с тобой. Все знают твое имя.

– Я бы это прокомментировал, – сказал Нэйтан, слегка подтолкнув ее локтем.

Дороти перегнулась через стол.

– А как насчет денег? Стану ли я когда-нибудь богатой?

– Я вижу, что в ближайшие годы вы ни в чем не будете нуждаться.

– Это хорошо. – Удовлетворенная, она откинулась на спинку стула.

Брови мадам Сирены нахмурились.

– Теперь я вижу нечто в высшей степени необычное. Это имеет отношение к Хейвену. Как бы сильно ты ни хотела уехать из этого города, я вижу, что он тянет тебя обратно. Убежище будет очень важно в будущем. Это больше не просто дом твоего детства. В последнее время он приобрел большее значение. – Она уставилась прямо на Дороти. – Ты понимаешь, что это значит?

– Возможно. – Большее значение? На два миллиона долларов больше. Дороти поерзала на своей подушке. – А как насчет моей личной жизни? Видите ли вы какую-нибудь романтику в моем будущем? – Она бросила взгляд на Нэйтана, который ухмыльнулся и накрыл ее руку своей.

Мадам Сирена посмотрела на шар и нахмурилась. Покачав головой, она сказала:

– У тебя не будет недостатка в мужском внимании, но, к сожалению, ничего продолжительного. – Она встретилась взглядом с Дороти. – Не стоит беспокоиться. Хрустальный шар рассказывает о грядущих событиях в том виде, в каком они видны в данный момент, но у вас есть выбор и свобода воли. Все, что вы говорите и делаете, потенциально может изменить будущее. Ничто не высечено на камне.

Так что это может случиться, а может и нет. Удобная философия для предсказания будущего.

– Я понимаю.

– Это тебе решать. Флирт или случайное свидание могут превратиться в историю любви на всю жизнь. Все зависит от тебя, – вмешался Нэйтан. – А как насчет ближайшего будущего? Что, по-вашему, происходит сегодня? – Он нежно сжал ее пальцы. – У меня есть довольно хорошая идея, но я хотел бы знать наверняка.

Гадалка снова перевела взгляд на шар, слегка постукивая кончиками пальцев по стеклу.

– Сегодня, сегодня… – вздохнула гадалка. – Я вижу, вы нанесете визит в больницу позже. Близкий человек нездоров.

– Это мой отец? – спросила Дороти. Было ясно, что за последние двадцать пять лет он изрядно набрал в весе. А в сочетании с его историей употребления алкоголя это подвергало его риску самых разных вещей. Или, может быть, речь шла о бабушке Барлоу?

В любом случае неотложная медицинская помощь стала бы драматическим поворотом сюжета.

Мадам Сирена покачала головой.

– Я плохо вижу, поэтому не знаю наверняка. – Она посмотрела прямо в глаза Дороти. – Могу лишь сказать, что это будет шоком. Мне так жаль, что приходится сообщать вам плохие новости. – Сильный ветер заставил колыхаться открытый полог палатки. Как будто это был намек на завершение разговора.

– Есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы знать?

– Может, это я должен буду оказаться в больнице? – спросил Нэйтан. – Видите ли, я врач. И все время нахожусь там.

– Нет, это определенно мисс Барлоу, – сказала гадалка, быстро указав пальцем для наглядности. – Есть еще вопросы?

– Нет, – разочарованно ответила Дороти. – Я думаю, это объясняет все.

Глава тридцать седьмая

Майло описывал своей матери центр мониторинга «Хейвен»:

– Ты знаешь, как в фильмах изображают Центр управления полетами НАСА? Это что-то похожее.

Технически «Хейвен» являлся сверхсекретным проектом, но молчание об этом чуть не убило его. Он должен был кому-то рассказать. Никому из друзей нельзя было доверять, но он знал, что его мать не скажет ни слова.

Далее он рассказал про два ряда сотрудников, обслуживающих двадцать компьютерных мониторов, про большой экран в передней части комнаты для тех случаев, когда Феликс хотел посмотреть то, что он называл основной сценой, в деталях. Ночью у мониторов находилось меньше людей, и каждый из них сосредоточивался на назначенном ему члене семьи Барлоу на случай, если за это время произойдет что-то важное. До сих пор не было никаких лунатизмов или попыток заняться чем-то еще, кроме сна или похода в ванную, но никогда не знаешь наверняка.

– Хотела бы я это увидеть, – с тоской сказала его мать.

– Когда все это закончится, я спрошу Феликса, сможешь ли ты зайти, – пообещал он. Его мать и Феликс Уортингтон встречались несколько раз. Иногда они втроем даже ужинали вместе. Казалось, они любили друг друга. У него было предчувствие, что его босс разрешит ей посетить съемки.

На второй день ярмарки Феликс прибыл в диспетчерскую первым делом с утра и не покидал своего места, за исключением короткого похода в туалет. Когда Нэйтан и Дороти вошли в палатку гадалки, он взволнованно сказал:

– Покажите это на большом экране!

Все они наблюдали, как мадам Сирена разговаривала с Дороти и Нэйтаном. Когда пара вышла, Майло спросил своего босса:

– Вы знали, что Дороти захочет, чтобы ей погадали?

– Я был уверен в этом. – Глаза Феликса все еще были прикованы к экрану, наблюдая за парой, когда те подходили к одному из прилавков с едой.

– Откуда?

Майло проработал на Феликса восемь лет и никогда не переставал восхищаться его интеллектом. Его ранние инвестиции в биткоин стали отправной точкой для его богатства. Он вложился в недвижимость, сколотив еще большее состояние. Затем он занимался акциями и частными сделками, поддерживая разработчиков технологий. Каким-то образом ему всегда удавалось идти на шаг впереди, и казалось, что он всегда продавал в самое подходящее время. Его инстинкты были сверхъестественны в своей точности.

Феликс взглянул на Майло.

– Я наблюдал за ней. Работая на новостной станции, она вела еженедельное шоу о паранормальных явлениях: брала интервью у охотников за привидениями, медиумов, целителей веры, экстрасенсов и тому подобное. Казалось, она была в восторге от этой темы. Даже зная, что гадалка – всего лишь актер за работой, я знал, что она не сможет устоять.

Майло на мгновение задумался над этим:

– Я знаю, что произойдет дальше в сюжете. Просто не понимаю почему. – Феликс умел разделять все на части, поэтому Майло всегда держали в некотором неведении. Все сотрудники Уортингтона что-то знали, но никто не знал всего, и Феликсу это нравилось.

– Хм. – Его взгляд вернулся к экрану.

– Все это: строительство города, привлечение сюда актерского состава… Все было задумано для того, чтобы привести к сцене в больнице, не так ли? Я это ясно вижу. Просто не понимаю, в чем дело.

Феликс откинулся назад и потянулся, раскинув руки.

– Тебе просто придется подождать и посмотреть.

Глава тридцать восьмая

Нэйтан, как истинный джентльмен, заплатил за все. Угостив Дороти ланчем, он подошел к киоску для игры в дартс, выиграв жемчужное ожерелье, которое галантно надел ей на шею.

– Для вас, дорогая мисс Барлоу.

Ожерелье было дешевой подделкой, жемчуг явно пластмассовый, но Дороти все равно была взволнована, эмоционально воодушевлена его компанией и энергией ярмарки. Когда Нейтан предложил прокатиться на колесе обозрения, она отбросила свои опасения в сторону и согласилась.

– Я бы с удовольствием посмотрела на вид оттуда.

Пока они шли, она представляла, как камера запечатлеет их двоих во время поездки. Это дало бы ему возможность смотреть на нее с обожанием, в то время как она смогла бы положить голову ему на плечо. Если бы она испугалась, он бы утешил ее. Это тоже было бы потрясающей сценой.

Они подошли к колесу обозрения рука об руку. Дороти больше не заботило, кто видел ее на свидании с доктором, даже ее родители. На самом деле если бы она действительно столкнулась с Джеральдом и Мэрион, то могла бы выступить со страстной речью, которая хорошо подействовала бы на зрителей. Это была ее сюжетная арка, и она собиралась блистать в ней. Подойдя к началу очереди, она спросила худощавого мальчика-подростка:

– Разве мой брат Том сегодня здесь не работает?

– Том? – Парень надвинул шляпу с широкими полями на лоб и вытер его. – Не-а. Он работал только утром, а потом ушел. У него было свидание. Видел, как он разгуливал с какой-то блондинистой фифой. Они выглядели так, будто были близки, если ты понимаешь, о чем я.

Нэйтан вручил ему два билета, и их направили на последнее свободное место. Дороти заняла место внутри, а Нэйтан устроился прямо рядом с ней. Бедро к бедру. Плечом к плечу. Служащий наклонился, чтобы поправить ремень, но Нэйтан остановил его:

– Я справлюсь.

Он перекинул ремень через их колени, защелкнув его на петлю на подлокотнике рядом с собой. Служащий повернул перекладину и закрепил ее на месте.

Дороти и Нэйтан обменялись улыбками. У нее было предчувствие, что данные действия позитивно повлияют на общий сюжет, поэтому она наклонилась так близко, что их лица почти соприкоснулись:

– Довольно скоро мы вдвоем будем на вершине мира.

Служащий-подросток, тот самый, который сказал, что Том ушел раньше, потянул за рычаг и крикнул:

– Наслаждайтесь видом! – Мотор зажужжал, и они начали медленно двигаться назад. Вдалеке Дороти услышала шум – женщина в толпе кричала:

– Уйди с моей дороги. Возникла чрезвычайная ситуация!

Как только их места начали подниматься, женщина, одетая в белое, с приколотой к голове шапочкой медсестры протиснулась в начало очереди и крикнула:

– Доктор Рид, вы срочно нужны в больнице! Произошел несчастный случай. Нельзя терять времени.

Нэйтан отстегнул ремень безопасности и поднял планку безопасности, а затем спрыгнул вниз:

– Прости, Дороти. Долг зовет. – И бросился бежать.

– Подожди! Не уходи. Не оставляй меня.

Она протянула руку, но он был вне досягаемости, и теперь она оказалась слишком высоко, чтобы спрыгнуть вниз самой. Она смотрела, как он прокладывает себе путь сквозь толпу. По мере того, как кабинка поднималась все выше, Дороти чувствовала, что перекладина ослабевает, а ремень падает вниз по ее ногам. Ошеломленная, она смогла опустить планку на место и дрожащими руками потянула поясной ремень, пока наконец не смогла схватить металлический зажим и снова защелкнуть его. Но как бы она ни старалась, у нее не получалось затянуть его. Поясной ремень так же висел.

Поездка подняла ее выше, и внезапно ее охватил страх высоты. Она вцепилась в поручень, несмотря на то, что ее сердце бешено колотилось в груди. Слезы навернулись на глаза. С Нэйтаном рядом она могла бы взять его за руку и положить голову ему на плечо. Это все еще могло бы быть страшно, но это был бы правильный вид страха. Теперь она осталась одна и свободно сидела на сиденье, которое, казалось, внезапно стало раскачиваться взад-вперед само по себе. Взглянув вниз, она крепко держалась, чувствуя, что может довольно легко упасть.

Чувство паники усилилось, поглощая ее.

– Мне нужно сойти с аттракциона! – закричала она. – Опустите меня! – Она больше не могла контролировать свое дыхание, хватая ртом воздух и всхлипывая. Ее ладони стали скользкими от пота, и она почувствовала приступ тошноты.

Когда аттракцион проехал весь круг и достиг нижней точки, она подумала о том, чтобы спрыгнуть, но колесо завертелось слишком быстро. Если бы она встала со своего места в этот момент, ее бы сбила следующая группа пассажиров. Тем не менее она воспользовалась возможностью обратиться к двум парням, управлявшим аттракционом, когда проезжала мимо. Она закричала:

– Остановите поездку! Опустите меня! – Она не могла разглядеть их как следует сквозь слезы, но поездка замедлилась, когда колесо завращалось в обратную сторону и в итоге остановилось на самом верху.

– Эй! – крикнул один из пассажиров.

– В чем дело? – спросил кто-то снизу.

– Давайте же! Запустите его снова.

Всю поездку Дороти содрогалась, заставляя сиденье раскачиваться взад-вперед. Ее желудок скрутило, и она почувствовала, что ее тошнит. Она посмотрела в небо:

– Пожалуйста, опустите меня вниз, пожалуйста, опустите меня вниз, пожалуйста, опустите меня вниз.

Ее мольбы прерывались короткими, неглубокими вдохами. У нее больше не было сил кричать, но ей нужно было говорить достаточно громко, чтобы звук дошел до микрофонов и камер, которые, как она знала, располагались над головой, надеясь, что они снимут ее прямо в этот момент. Кто-то должен был заметить ее страдание. Это не могло быть частью шоу.

Другие люди в кабинках ниже начинали беспокоиться:

– В чем проблема?

– Включи аттракцион!

– Что случилось? Почему ничего не происходит?

Один из работников крикнул:

– Извините, ребята. Кажется, аттракцион сломан. Мы работаем над тем, чтобы поездка началась как можно скорее!

Маленький мальчик крикнул:

– Поторопись. Мне нужно в туалет.

Его заявление вызвало смех у некоторых посетителей ярмарки на площадке.

Это было похоже на жестокую шутку. Как могло сломаться колесо обозрения, подвергнув опасности всех людей на нем? Оно работало весь день.

Дороти вытерла глаза тыльной стороной ладони и, сделав глубокий вдох, осторожно наклонилась и посмотрела вниз. Высота казалась больше, чем она ожидала. Мог ли кто-нибудь пережить подобное падение? Новая волна страха рывком заставила ее выпрямиться. Она едва отдавала себе отчет, когда снова начала кричать:

– Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста! Мне нужно спуститься отсюда!

Она была в истерике, грудь вздымалась от рыданий. Но она не контролировала себя, и ее больше не заботило, как она выглядит перед камерами.

Ей нужно было спуститься. Сейчас. Потому что, как бы она ни боялась упасть, она также почувствовала иррациональный импульс броситься за борт. Она могла представить себя падающей навстречу смерти, ее изуродованное тело, распростертое в крови на земле. От одной мысли об этом у нее закружилась голова. Образ того, что произойдет, если она упадет, всплыл в ее голове. Ее крик был непроизвольным, слова вылетели изо рта подобно пушечному выстрелу:

– Помогите мне, черт возьми! Кто-нибудь, помогите! Снимите меня с этой штуки!

С земли она услышала, как кто-то позвал:

– Аманда, держись. Я поднимаюсь. Дай мне несколько минут. – Она не могла снова заглянуть за край, это было уже слишком, но она узнала этот голос. Это была Мэрион – или, скорее, Мэри, – и внезапно она поняла, что все будет хорошо. Мэри оказывала такое влияние на людей. Ее присутствие успокаивало, она неизменно знала, как правильно поступить в любой ситуации.

– Хорошо! – крикнула Дороти, ее голос охрип от крика. – Быстрее! – Она закрыла глаза и стала ждать, пока Мэри все уладит.

Глава тридцать девятая

Они услышали шум еще до того, как добрались туда. Мэрион и Энн направлялись к колесу обозрения, планируя прокатиться, когда услышали звук, похожий на женский крик о помощи. Подойдя ближе, Мэрион увидела Дороти на вершине аттракциона, колесо застряло на месте, и ее сиденье слегка раскачивалось.

– О боже мой! – сказала Мэрион, прикрывая глаза ладонью.

Рядом с ней Энн спросила:

– Что происходит?

– Я не знаю.

Они протолкались сквозь толпу к выходу, где обнаружили двух сотрудников, изучающих металлический блок управления. Оба на вид не старше старшеклассников.

– Это моя дочь там, наверху. Что случилось?

Парень, присевший на корточки рядом с коробкой, поднял на Мэрион глаза:

– Рычаг только что сломался. Мы пытаемся его починить.

Другой, коренастый парень, взялся за рычаг:

– Мы хотим посмотреть, сможем ли вернуть все на место.

Через секунду Мэрион осознала, что эти двое больше походили на младенцев, чем на людей, которые знают, что делают. Это было явно выше их понимания. Пришлось брать ситуацию в свои руки.

– Итак, есть два рычага. Что они делают?

– Этот, – второй парень поднял тот, что держал в руке, – для приводного ремня.

– Он заставляет ремень открепляться?

– Ага, – сказал парень. – Другой, – он указал на тот, что все еще был подключен, – называется стопорным колесом. Он останавливает колесо, когда мы загружаем и разгружаем пассажиров.

– Сейчас он блокирует колесо?

Он кивнул.

– Люди внизу устали ждать и хотели выйти, поэтому мы зафиксировали его на месте.

Перекрывая каллиопу, звучавшую неподалеку, Дороти звала на помощь так, что материнское сердце Мэрион разрывалось. Тем временем толпа выкрикивала предложения и вопросы.

– Позовите механика!

– Может, достать большую лестницу?

– Кто-нибудь, помогите этой бедной женщине!

– Что происходит?

Мэрион сделала шаг назад и устремила взгляд в небо, оценивая, как устроен аттракцион, чтобы понять, можно ли на него подняться. Мысленно она наметила каждую точку опоры для рук и ног, а также расстояние между ними. Преодолеть его было бы довольно просто. Опорная балка, которая тянулась от земли до середины, уже была сконструирована как лестница. Добраться оттуда до верха будет немного сложнее, но там хватало структурных стоек, расположенных близко друг к другу. Она определенно совершала более сложные восхождения. Однако обычно в подходящей обуви и снаряжении, и никогда в платье.

Сверху Аманда закричала:

– Помогите мне. Кто-нибудь, помогите!

Дрожь в ее голосе заставила сердце Мэрион биться чаще. И в эту секунду она была не Амандой, актрисой, или Дороти, персонажем, а чьим-то ребенком, заменой собственной дочери Мэри, Хейли. Она знала Аманду подростком, во время ее помешательства на мальчиках, и иногда, хотя они обе уже повзрослели, они забывали про возраст, и Мэри чувствовала прилив материнской любви к ней. На самом деле ко всем детям Барлоу. Она не думала, что эти два года в шоу имели большое значение, но время не стерло связь, которую они создали тогда, просто появляясь на площадке день за днем, поддерживая друг друга и видя друг друга в худшем и в лучшем проявлениях. Вынужденные быть вместе, они объединили вымысел и реальную жизнь, став меньше, чем семьей, но больше, чем коллегами.

Она обратилась к парням, пытающимся снова прикрепить рычаг:

– Держите аттракцион заблокированным, потому что я поднимаюсь. Пока я этим занимаюсь, один из вас должен сходить за своим боссом и сообщить ему, что поездка прервана. – Откинув голову назад, она крикнула: – Аманда, держись. Я поднимаюсь. Дай мне несколько минут.

Начав свой подъем, она услышала, как Аманда крикнула ей в ответ поторопиться, но Мэри знала, что спешка – это последнее, что она хотела бы делать при подобном риске. Поднимаясь выше, она признала страх, охвативший ее тело, и поняла, что это хорошо. Ее наставник и инструктор говорили, что люди без страха – это травмированные люди. Страх поддерживал в тебе бдительность и сохранял жизнь.

Внизу гудела толпа, наблюдая, как сумасшедшая леди взбирается на колесо обозрения. Она услышала, как Энн крикнула:

– Будь осторожна, мам.

Благослови ее господь за то, что она осталась в образе. Мэри знала, что она сама, вероятно, упустила свой шанс получить два миллиона долларов. Кто-то знал о спрятанном мобильном телефоне, что было первой уликой против нее. Добавьте к этому факт, что у Мэрион не было навыков, чтобы подняться на аттракцион в парке развлечений, соответствий маловато.

Когда она достигла середины дистанции, толпа на площадке захлопала в ладоши и начала подбадривать ее криками:

– Продолжайте, леди!

– Отличная работа, миссис Барлоу!

– У-у-у! Посмотри, как она карабкается!

Это сопровождалось некоторыми комментариями о том, что она сошла с ума и вот-вот разобьется насмерть. Почему люди всегда ищут лишь худшее? Она выбросила это возражение из головы и каждый момент сосредоточивалась на своем следующем шаге. Она останавливалась на мгновение между каждым из них, оценивая путь и отдыхая, а затем тянулась к следующей точке. Это не был ее любимый тип восхождения, но она действительно почувствовала себя хорошо, когда ее нога нашла твердую опору. Мышечная память сработала, и Мэри чувствовала себя сильной.

Когда она достигла вершины, то не потеряла сосредоточенности. Слишком многие альпинисты становились чрезмерно уверенными в себе, когда приближались к своим целям. Часто это заканчивалось плохо. Она заметила Аманду. Хотя та перестала кричать, ее лицо было бледным, а тело дрожало. Это была не актерская игра, а настоящий страх.

– Передвинь перекладину! – крикнула Мэри, когда подобралась ближе. Она стояла на одной из опор, голова находилась на уровне плеч Аманды. – Я хочу забраться на сиденье рядом с тобой.

На секунду она подумала, что Аманда может отказаться, но девушка кивнула и подняла перекладину, что позволило Мэри ухватиться за сиденье и подтянуться, встав на колени лицом к спинке сиденья. Медленно, дюйм за дюймом, она поворачивала свое тело, пока не села. Как только она полностью уселась, Аманда опустила перекладину и заперла ее.

Люди внизу разразились аплодисментами и одобрительными возгласами. Голос Лорен перекрыл шум:

– Молодец, мам!

Да, Лорен определенно заслуживает два миллиона долларов.

Аманда оглянулась, и ее глаза наполнились слезами.

– Я не могу поверить, что ты пришла за мной.

– О, милая, конечно, я это сделала. – Мэри положила руку на плечо Аманды, поддерживая ее. – Я бы не оставила тебя здесь совсем одну.

Аманда сглотнула и прошептала:

– Я думаю, у меня сердечный приступ.

– Скорее всего, у тебя приступ паники. Иногда я чувствую то же самое. Закрой глаза и положи голову мне на плечо. – Мэри погладила ее по волосам. – Просто дыши, медленно и ровно. Сейчас я здесь и не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

– Как мы спустимся вниз? – Голос Аманды смягчился, а страх отступил.

– Они сейчас работают над этим. Это не займет много времени. – Мэри издала шикающий звук, который всегда успокаивал Хейли, когда она была маленькой девочкой. – Постарайся расслабиться. Ты в безопасности. Все будет хорошо.

Глава сороковая

Энн, затаив дыхание, наблюдала, как ее мать взбирается на аттракцион, а затем выдохнула с облегчением, когда наконец увидела, что она сидит рядом с Дороти и защитная планка встала на место. Она почувствовала прилив восхищения Мэри.

Мэрион Барлоу, возможно, и являлась лучшей в том, чтобы быть домашней и милой, но Мэри Уитзель была абсолютно крутой.

Ее решение взять ответственность на себя вдохновляло.

Один из подростков, работавших на аттракционе, убежал искать своего босса, а оставшийся, казалось, находился в растерянности. Энн решила, что его нужно как-то направить, поэтому для начала представилась.

– Я не думаю, что мы встречались. Меня зовут Энн. А тебя?

Вопрос, казалось, застал его врасплох.

– Отис, мэм. – Он нервно покачался на каблуках. – Отис Грин.

– Вы работали с моим братом, Томом Барлоу, верно?

– Да. – Он кивнул. – Том – хороший парень.

Она указала на единственный действующий рычаг, все еще прикрепленный к металлической коробке.

– Ты сказал, что это называется стопорным колесом?

В ответ его голова качнулась вверх-вниз.

– Да, мэм.

– И прямо сейчас он находится в заблокированном положении?

– Ага.

Она прижала кулак ко рту, размышляя.

– Значит, если мы разблокируем его, то сможем повернуть колесо, верно?

– Обычно именно так это и работает, но прямо сейчас рычаг, приводящий в действие двигатель, не включен.

– Но мы могли бы переместить его вручную.

Он почесал нос.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Возьмись за него и поверни, потянув.

– Не сработает. – Он покачал головой. – Это слишком тяжело.

Она протянула руку и передвинула рычаг, чтобы отключить замок, затем повернулась к толпе:

– Может мне кто-нибудь помочь? Кто-то сильный?

– Я не думаю, что тебе следует это делать. – Несмотря на свои слова, Отис не пытался остановить ее, просто сцепил руки и нервно смотрел вдаль, нахмурив лоб. – Босс должен прийти с минуты на минуту.

Несколько мужчин вышли вперед: двое парней примерно ее возраста и трое подростков.

– Что вам нужно? – спросил один из мужчин постарше, поправляя поля своей шляпы.

– Аттракцион теперь разблокирован, так что теоретически мы можем запустить колесо, если у нас хватит мышечной силы. – Она снова повернулась к Отису: – Он движется по часовой стрелке?

– Да. – Он отступил назад и скрестил руки на груди, чтобы наблюдать. Теперь это было ее шоу.

Шагнув вперед, один из мужчин сказал:

– Давайте попробуем.

Работая сообща, они передвигали сиденье над собой, пока оно не достигло уровня земли. Когда две девушки на сиденье отстегнули поясные ремни, Энн попросила их подождать.

– Сначала я должна заблокировать колесо.

– Я сделаю это, – сказал Отис почти недовольно.

Она помогла двум девушкам слезть, и толпа одобрительно взревела и захлопала в ладоши. Энн никогда бы не подумала, что это будет таким важным событием, но, очевидно, в мире Хейвена поломка аттракциона была захватывающим случаем, особенно когда в этом участвовали Барлоу. Как только два пассажира оказались на безопасном расстоянии, группа помощников повторила свои попытки повернуть колесо.

Они включали аттракцион, выпуская пассажиров одного за другим, а Энн выкрикивала приказы: «Продолжай», «Хватит» и «Остановись!». Они продолжались до тех пор, пока Дороти и Мэрион не оказались внизу и наконец не смогли высадиться.

– Спасибо, – сказала Дороти. – Большое вам спасибо. Я думала, что застряну там навсегда.

Энн никогда не видела ее такой потрясенной.

– Не за что, – сказала она, затем повернулась обратно, чтобы помочь остальным пассажирам спуститься.

Мэрион увела Дороти с платформы, и они подождали в стороне. Энн и ее команда мужчин продолжили движение, выпустив следующую группу пассажиров, женщину и ее маленького сына, мальчика лет шести или около того.

– Мне так сильно хочется пописать, – сказал он, спрыгивая.

– Ты можешь потерпеть, пока мы не доберемся до туалетов? – спросила его мама.

Как только последняя группа пассажиров высадилась, аттракцион был официально освобожден, и работа Энн завершилась. Она обернулась и увидела Джеральда и Тома, стоящих рядом с Мэрион и Дороти, все они смотрели на нее широко раскрытыми от одобрения глазами.

– Молодец, сестренка, – сказал Том. Это была самая приятная вещь вне сценария, которую он когда-либо говорил ей.

Она легонько ударила его по руке.

– Ты мог бы помочь.

– Я думал об этом, но ты, казалось, все держала под контролем. Я не хотел портить работу.

Мужской голос в толпе прокричал:

– Давайте послушаем это для Энн и Мэрион Барлоу! Герои дня!

Спонтанно, казалось, к этому присоединились все присутствующие на ярмарке.

– Гип-гип, ура! Гип-гип, ура! Гип-гип, ура! – Звук исходил отовсюду, нарастая, а затем отдаваясь эхом.

Энн застенчиво помахала рукой, а затем наклонилась и заговорила с Мэрион:

– Ты вдохновила меня взять на себя ответственность.

Пока семья стояла кучкой, Руби Сапп пробилась сквозь толпу, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

– Слава богу, я нашла вас. – Она взяла Джеральда за руку. – У меня есть сообщение для всей семьи. Вам нужно ехать в больницу сию минуту. Произошел ужасный несчастный случай.

Глава сорок первая

У входа в больницу их встретила медсестра с мрачным лицом и планшетом в руках.

– Вы Барлоу? – спросила она. Ее униформа была безупречно-белой, как и шапочка медсестры с крылышками, приколотая по бокам к ее блестящим рыжим волосам. На бейджике с именем было указано, что она медсестра Кэрол.

Джеральд ответил за всех.

– Я Джеральд Барлоу, и это моя семья. Можете ли вы рассказать нам, зачем мы здесь?

Они все размышляли о причине поездки сюда. Была ли это бабушка или кто-то из соседей? Том попытался вспомнить, что он знал о родственниках Барлоу. В шоу был эпизод с участием брата Мэрион, Джона, его жены Мисси Энн и их двоих детей. Семья Шепард. История заключалась в том, что они приехали в гости из другого штата. Две кузины были избалованными и грубыми, но после недели, проведенной со своими кузенами Барлоу, они начали ценить жизнь в маленьком городке и также научились некоторым манерам. Эта семья появилась только в одном эпизоде, и с тех пор он никого из них не видел. Вряд ли это были Шепарды, но кто знал, что их ждет сегодня? После того, как его предала возлюбленная и ему пригрозили телесными повреждениями, Том оставил попытки угадать, что будет дальше.

Руби Сапп, единственная, кто, казалось, что-то знал, не захотела или не смогла ответить ни на какие вопросы о личности пациента, просто поспешно проводила их прямо к машине, все время призывая поторопиться. Забавно, что она точно знала, где припаркована их машина, но понятия не имела, кто находится в больнице.

Медсестра, вместо того, чтобы ответить на вопрос Джеральда, просто сказала:

– Пойдемте со мной.

Она повернулась и пошла по длинному коридору, ее белые туфли на резиновой подошве скрипели при каждом шаге. В воздухе висел такой сильный запах дезинфицирующего средства, что Джеральд сморщил нос. Когда они дошли до конца коридора, медсестра повернула за угол. Семья следовала за отцом, как послушные утята, и вскоре они оказались у открытой двери комнаты ожидания.

– Подождите здесь, – сказала она, пропуская их внутрь. – Доктор скоро подойдет.

Она пошла дальше по коридору, оставив их одних. Две пепельницы стояли по обе стороны дивана, а вдоль других стен были расставлены такие же стулья. Том сел, заметив, что пепельницы были заполнены потушенными сигаретами, на некоторых из них остались следы губной помады. Хотелось бы надеяться, что им не придется долго ждать в этой комнате.

Все, кроме Мэрион, заняли свои места. Она расхаживала по комнате, как будто не могла решить, где сесть. Джеральд протянул руку, когда она проходила мимо.

– Сядь сюда, милая, – сказал он, указывая на место рядом с собой на диване.

Она покачала головой и скрестила руки на груди.

– Мне это не нравится. – Ее лоб наморщился. – Я беспокоюсь, что что-то не так.

Джеральд встал со своего места, чтобы успокоить ее.

– Медсестра сказала, что доктор скоро подойдет. Давайте просто подождем и посмотрим, что он скажет, прежде чем начинать беспокоиться. – Он заключил ее в объятия.

Когда прибыл врач, она оттолкнула его.

– Док Тартер? Нам сказали, что произошел какой-то несчастный случай.

– Присаживайся, Мэрион, – хрипло сказал он.

Она неохотно села рядом с Джеральдом, который обнял ее за плечи.

Том не мог поверить, что они продлевают драму, но предположил, что, если это будет слишком затянуто, они сократят сцену во время монтажа.

– У меня очень плохие новости, – сказал он, устанавливая зрительный контакт с каждым из них. Доктор был известен как хороший школьный друг Джеральда, а также как семейный врач и прихожанин церкви. Им удалось взять на роль того же актера из сериала, и, что удивительно, он не слишком изменился, даже спустя столько лет. Кто бы ни поработал над его лицом, он проделал выдающуюся работу. Том видел его в эпизодических ролях в различных телешоу на протяжении многих лет и знал, что он также озвучивал видеоигры и мультфильмы. Сегодня мужчина снова был старым доком Тартером, тем самым парнем, который присутствовал на родах всех троих, извлек рыболовный крючок из тыльной стороны ладони Бада и лечил сыпь Тома от ядовитого плюща. Акушер, терапевт и дерматолог в одном лице. Своего рода универсальный врач.

Мэрион спросила:

– Что происходит, доктор?

Он вздохнул, сплетая пальцы вместе.

– Мне жаль говорить вам это, Мэрион и Джеральд, но с вашим сыном Бадом случилось ужасное несчастье. Он упал с дерева у вашего дома два часа назад, сильно ударившись о землю. Он был серьезно ранен. Множественные переломы костей и сильный удар по голове. Мы дали ему кое-что, чтобы уменьшить боль, но, боюсь, больше ничем не можем помочь.

Вся семья сидела в молчании. Том не мог поверить, что они пересказывают этот инцидент. Он давным-давно оставил это позади. Ребенок упал с дерева. Ну и что? Такого рода вещи случались постоянно. У него самого был старый шрам на ноге после аварии со скейтбордом. Всякое случалось.

Энн заговорила тихим голосом:

– Но с ним все будет в порядке, верно?

Слезы навернулись на глаза старого доктора.

– Боюсь, что нет, Энн. У него внутренние повреждения, которые мы не можем вылечить.

Энн встала.

– Но вы должны его вылечить! Вы не можете сделать операцию? – Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Он мой младший брат. Вы должны помочь ему!

Доктор положил руку ей на плечо и наклонился, чтобы прошептать:

– Мне очень, очень жаль, Энн. Поверь, мы сделали все, что могли.

– Может быть, мы могли бы отвезти его в другую больницу? – спросила Дороти, явно не помня, что другой больницы не было. – В большом городе, где есть лучшее оборудование?

– Нет. – Он печально покачал головой. – Его транспортировка сейчас невозможна. По моему профессиональному мнению, он эту поездку не переживет.

Сквозь боль и слезы прорвался голос Мэрион:

– Я хочу его увидеть.

– Конечно. – Док Тартер кивнул. – Я хотел заранее подготовить вас к тому, что его травмы смертельны. Тебе будет трудно видеть его таким, но помни, ему совсем не больно.

Они прошли по коридору и поднялись по лестнице на второй этаж. Вот здесь, подумал Том, и происходила настоящая работа. Когда они шли по коридору, через открытые двери они видели пациентов в кроватях, медсестер, ухаживающих за ними. Санитар толкал тележку с подносами с выпуклыми тарелками. Справа они прошли мимо комнаты, где маленький ребенок звал свою мать. Чуть дальше женщина рыдала, говоря:

– Помогите. Мне так больно.

Так уныло и не похоже на обычный день в «Небольшом кусочке Рая». Если только это не было подставой, в которой Бад чудесным образом поправится? Это был единственный сценарий, который он мог себе представить, работая для фанбазы сериала.

Палата Бада находилась в самом конце коридора слева. Док Тартер впустил их внутрь и отошел в сторону. Они увидели доктора Рида, склонившегося над пациентом и прижимающего стетоскоп к его груди. Аниматронная бабушка Барлоу сидела на стуле в углу со своим стандартным выражением лица. Войдя, Том заметил синяк на щеке маленького мальчика и то, как его торс поднимался и опускался при неглубоком дыхании. Боже мой, подумал Том, они хорошо поработали, выбирая актера. Этот парень был точной копией мальчика, который играл Бада Барлоу.

Как только он принял мысль о внешнем сходстве, его охватил шок. Почему они решили включить в это дело Бада? Ребенок не был частью семьи достаточно долго, и фанаты почти никогда не упоминали о нем. А упоминание о падении с дерева было ударом ниже пояса. Они пытались вывести его из себя? Он откашлялся, чтобы привлечь внимание Дороти, но ее потрясенный взгляд не отрывался от маленького мальчика в кровати.

Войдя, они тихо образовали кольцо вокруг пациента. Доктор Рид встал и кивнул Дороти.

– Мне жаль, Дороти. Я знаю, как сильно ты любишь своего брата. – Он повернулся к их родителям: – У меня просто разрывается сердце за вас.

– Спасибо, – пробормотала Мэрион.

– Как это произошло? – спросил Джеральд. – Кто доставил Бада сюда?

– Я полагаю, ваша мать услышала, как ваш сын упал, и позвонила. – Доктор Рид посмотрел на бабушку Барлоу, которая кивнула в знак согласия.

– Ему больно? – спросила Мэрион, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Нет, – заверил ее доктор. – Мы сильно накачали его лекарствами. Баду совсем не больно.

Мэрион кивнула.

– Я рада.

– Позволю вам немного побыть с сыном, – сказал он, выходя из палаты. – Если что-нибудь понадобится, просто нажмите кнопку вызова.

– Спасибо вам, доктор, – сказала Энн.

Если Том хотел быть хоть какой-то частью этого, он должен был участвовать. Шагнув вперед, он положил руку на плечо Бада, а затем в шоке отшатнулся. Это был не актер. Тело в кровати было аниматронным созданием, совсем как бабушка. Во всяком случае, сходство оказалось даже лучше, чем вышло с бабулей. Это был близнец молодого Бада, вплоть до эльфийского личика: длинные для мальчика ресницы и маленькие уши. Его каштановые волосы торчали прядями из-под головного убора, часть из них прилипла к шее от пота. Они до сверхъестественного хорошо смоделировали робота по образцу настоящего ребенка.

Том взглянул на Дороти, которая была явно взволнована, ее лицо исказилось от эмоций. Он попытался послать ей мысленное послание: не позволяй этому заморочить тебе голову. Все нереально.

В тишину ворвался голос бабушки, напугав всех:

– Бад сказал мне, что залез на дерево, потому что двое старших детей подначивали его, но потом дети убежали и оставили его совсем одного. – У ее голоса был пронзительный, скрипучий звук. – Он звал на помощь, но его никто не услышал. Он пытался привлечь чье-то внимание, бросив свои часы в окно, но никто не пришел, и он чувствовал, что никому нет дела. Он был так напуган. Пытаясь спуститься вниз, он поскользнулся и упал. Бедному мальчику было так больно. Сломал три кости в ногах, две с одной стороны и одну с другой. К тому же сломал несколько ребер. Его голова разбилась о камень. – Ее рот закрылся, и Том подумал, что она закончила, но затем бабушка продолжила: – Я полагаю, вы думаете, что это смешно, Дороти и Том.

– Я не думаю, что это смешно. Я совсем не думаю, что это смешно, – сказала Дороти сильным голосом. – Я думаю, что это чертова трагедия. – Она повернулась и вышла из комнаты. Они слышали, как ее шаги удаляются, становясь все быстрее и быстрее, пока не стало казаться, что она бежит.

Глава сорок вторая

Когда доктор сначала огорошил их новостью о травмах Бада, все они восприняли это довольно спокойно, но на самом деле вид мальчика в постели потряс их до глубины души. Взгляд Энн метался по комнате, оценивая реакцию других членов семьи. Несмотря на их актерскую подготовку, искренний проблеск эмоций сумел проскользнуть сквозь них. На лице Тома отразилось раздражение, Дороти выражала чувство вины, а Джеральд и Мэрион казались испуганными и сбитыми с толку. Затем бабушкина речь задела каждого из них за живое, усилив первоначальные эмоции.

Даже Энн, которая сама была всего лишь ребенком и не сделала ничего плохого, испытала чувство раскаяния и вины, увидев Бада в постели с забинтованной головой. Бедный малыш. У него никогда по-настоящему не было никого, кто присматривал бы за ним.

Фигурка робота была произведением искусства, настолько реалистичным, что Энн с легкостью могла поверить, будто он действительно вдыхает и выдыхает. Его веки время от времени подрагивали, как будто он пытался прийти в сознание. Или, может быть, боролся с болью? Как бы то ни было, эффект заставил ее почувствовать себя неловко.

Когда Дороти вышла из комнаты, все они переглянулись, не зная, идти ли за ней. Наконец Джеральд сказал:

– Ей многое нужно принять. Возможно, нам следует дать ей немного времени. – Он застенчиво поднял глаза к потолку, как будто спрашивая ответы у Бога, Феликса Уортингтона или камер.

Энн думала иначе.

– Пойду проверю, как она, – сказала девушка, но за дверью коридор был пуст. Пройдя по нему, она свернула за угол и столкнулась с медсестрой, держащей планшет. Их взгляды встретились, и, прикрыв ладонью планшет, медсестра указала на комнату ожидания через коридор.

Дороти сидела на одном из стульев, обхватив голову руками, ее спина поднималась и опускалась, выдавая, что она рыдает.

Энн постучала по дверному косяку.

– Могу я войти?

Дороти подняла взгляд, но только для того, чтобы кивнуть в знак согласия. Она шмыгнула носом, заправляя дрожащей рукой прядь волос за ухо. Либо это актерская игра, заслуживающая премии «Оскар», либо она была искренне расстроена.

Энн села рядом, положила руки на колени и просто ждала. Было странно видеть Дороти с этой стороны. Она всегда была улыбчивой, уверенной в себе старшей сестрой. У нее была хорошая жизнь и в реальности, и на телевидении. Родители, которые любили ее. Мальчики, которые обожали ее. Все давалось ей легко, и она это принимала как должное. Лично она всегда казалась Энн поверхностной и эгоистичной, но это было всего лишь ее восприятие. Трудно по-настоящему узнать кого-то, даже если он тебе небезразличен, а Энн не заботилась о Дороти. И все же, видя, как кому-то больно, она активизировала свои материнские инстинкты. Энн тихо заговорила:

– Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Нет, но спасибо. – Дороти выпрямилась, и теперь Энн могла видеть, что спереди ее платье помялось. – Я просто не могла больше находиться в той комнате и видеть его таким. Он выглядел таким маленьким под этими простынями, понимаешь? – Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и набрала полный рот воздуха.

Энн кивнула. Она знала. Увидев Бада взрослыми глазами, она увидела все иначе. Он был таким крошечным, и от него так многого ожидали.

Кому понадобилось, чтобы семилетний ребенок работал? И не просто где-то, а там, где ребенку приходится испытывать огромное давление, и хорошо работать, несмотря на усталость, капризы и отсутствие желания. Взрослые сами предпочли сниматься на телевидении. Большинство из них жаждали оказаться перед камерой, годами мечтали об актерской карьере и были полностью готовы к этому.

Дети попадали в другую категорию. Некоторым детям это нравилось. Другим внушали, что им это нравится.

– Я знаю. Это тяжело.

– Для меня это труднее, чем для тебя, – сказала Дороти. – Я старшая сестра. Должна была защищать его. – Она шмыгнула носом.

– Никого из нас там не было.

– Я могла бы.

Напрашивался вопрос, почему Бада не было на ярмарке? Конечно, она знала ответ. Актер не вернулся, и они не наняли кого-то другого, чтобы заменить его. Аниматронная фигура – это все, что было необходимо. Ценность Бада заключалась именно в этой сцене и в том, как все это разыгралось.

Из квадратного динамика в верхнем углу комнаты донесся женский голос:

– Доктор Рид, вас ждут на стойке регистрации.

– Давай вернемся в палату, – сказала Энн. – Мы должны быть вместе, как семья.

– Бабушка винит меня. – Дороти выплюнула эти слова. – Уверена. Не знаю, смогу ли встретиться с ней лицом к лицу. – Ее губы сжались в тонкую линию.

– Никто тебя не винит. Ты слишком строга к себе. – Энн произнесла эти реплики для камер. – Давай. Мы пойдем вместе. Я думаю, для нас важно быть там. – Она встала и указала на дверь.

К ее удивлению, Дороти кивнула и поднялась на ноги.

Глава сорок третья

Хейли сидела дома перед своим настольным компьютером во время видеоразговора с боссом, когда ее телефон запищал, поэтому она проигнорировала сообщение, пока встреча не закончилась.

Как только они закончили разговор и она обратила внимание на экран телефона, по ее спине пробежал холодок. Сообщение было от матери. Десять дней еще не закончились, и ее мать недвусмысленно сказала ей, что связи не будет, кроме как в случае крайней необходимости. Что-то было не так.

Ужасно неправильно.

И все же сообщение было обычным.

Я скучаю по тебе. Что новенького?

Формулировка была именно такой, какую она получила бы от своей матери. Сбивало с толку именно время. Она подняла трубку и набрала ответ, сказав, что не думала получить сообщение от нее, и спросила, появились ли какие-нибудь проблемы.

Извини, я не хотела тебя беспокоить! Все окей.

Они переливали из пустого в порожнее, Мэри уверяла, что время пролетело быстро и она думала о ней каждый день. Жизнь в Хейвене была настоящим приключением! Она расскажет ей все, как только окажется дома. Тем временем она просила Хейли об одолжении, детали которого изложила в нескольких сообщениях, дополненных смайликами (Мэри любила украшать свои сообщения смайликами, хотя обычно использовала только шесть).

В конце она спросила:

Что ты думаешь? Ты в деле?

Хейли небрежно держала телефон в руке, и на ее лице медленно расплылась улыбка. Была ли она в деле? Черт возьми, да! Уверенными пальцами она напечатала: «Ни за что на свете не пропущу это».

Глава сорок четвертая

Феликс знал, что день на ярмарке будет решающим, но результаты превзошли все его ожидания. В предвкушении просмотра того, что, как он знал, должно было стать критическим днем, он устроился перед монитором и наблюдал за событиями по мере их развития в режиме реального времени, увеличивая масштаб, когда что-то становилось интересным. За исключением коротких перерывов в туалет, он не отходил от мониторов, даже во время еды. Вместо этого ему приносили все, в чем он нуждался.

С тех пор как Майло сравнил комнату, использовавшуюся для наблюдения за Хейвеном, с Центром управления полетами в НАСА, Феликс обнаружил, что не может выбросить этот образ из головы. Было сходство и внешнее, и в эмоциональном плане. Лично он был так взвинчен, будто участники выполняли опасную для жизни миссию. Конечно, никто не собирался умирать. По крайней мере, это никогда не входило в его намерения, но если бы на него надавили, он бы признал, что этот конкретный день прошел не так, как ожидалось. Его сердце бешено заколотилось в груди, когда Мэрион начала взбираться на колесо обозрения. Так глупо. Она могла разбиться насмерть. Каким бы страшным это ни выглядело, получилось чрезвычайно захватывающее зрелище, поэтому он не пытался остановить ее. Как только она успешно справилась с этим, он вздохнул с облегчением и мысленно воздал ей должное за смелость и находчивость. Конечно, она действовала вне характера персонажа, чтобы успокоить свою телевизионную дочь, но это было ее решение.

Сделав глоток своего напитка, он проглотил еще одну таблетку, обновленную версию стимулятора, который он начал использовать еще в подростковом возрасте из-за синдрома дефицита внимания. В детстве у него было много проблем как с поведением, так и с обучением, и все это проистекало из того, как был устроен его мозг. Проблемы с чтением, неряшливость, мечтательность, из-за которой он выглядел простаком. Проблема заключалась не столько в том, что он не мог сосредоточиться, сколько в том, что он не мог сделать это по команде.

Как ни странно, он мог гиперфокусироваться, когда тема представляла интерес, и, когда это происходило, не отступал, потому что знал только одну скорость – полный газ. Именно эта способность позволила ему превратить миллион долларов в миллиарды. Без особых усилий с его стороны мозг генерировал шаблоны, предвосхищал тенденции и с кристальной ясностью видел, где лучше всего будут зарабатываться деньги. Он почти никогда не ошибался. Большинство людей предполагали, что его богатство появилось в результате раннего вхождения в систему биткоин, но это была только часть истории. Его компания также поддерживала изобретателей, которые нуждались в деньгах для разработки технологических проектов; как только продукт выходил на рынок, обе стороны пожинали плоды. Недвижимость, которую он покупал, а затем продавал с большой прибылью, была еще одним источником его финансовой состоятельности.

С успехом пришли возможности и еще больший успех. У Феликса были сильные инстинкты, и он тщательно контролировал все свои инвестиции. И если он чему-то и научился в переговорах, так это тому, что тот, кто готов уйти, всегда одерживает верх.

И он всегда был готов уйти, потому что всегда оставалось что-то еще, ожидающее, когда он это найдет.

Идея воссоздания «Небольшого кусочка Рая» была его страстью, единственной целью которой было просто существовать. Любой фильм или мини-сериал, появившийся в результате этих десяти дней, станет бонусом, на который он не рассчитывал. Деньги никогда не являлись целью. Он создал и заселил городок Хейвен ради своего личного любопытства. Он снова и снова просматривал старые серии на интернет-сервисе, задаваясь вопросом, что со всеми ними случилось, пока наконец не решил закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Теперь он откинулся на спинку стула и наблюдал за больничной палатой на большом экране, довольный результатом. Майло возглавлял команду, которая перенесла бабушку с парадного крыльца в больницу. Они усадили ее на переднее сиденье такси, затем вкатили в здание больницы в инвалидном кресле, прежде чем установить в углу палаты Бада.

– Я чувствовал себя немного неловко, оставляя Бо дома, – сказал Майло.

Феликсу потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что Бо – собака.

– Но ты действительно не мог взять собаку с собой в больницу, – ответил он. Было достаточно сложно переместить фигуру бабушки, а затем снова подключить ее после переезда. Кроме того, собакам не разрешалось находиться в больнице.

– Я знаю, – ответил Майло. – Он просто выглядел таким несчастным, оставаясь на крыльце в одиночестве. Остальные ребята согласились со мной. Когда мы выезжали задним ходом с подъездной дорожки, Бо взвизгнул, как будто хотел, чтобы мы вернулись. Это было душераздирающе.

Услышав это, Феликс ухмыльнулся. Команда робототехников потратила много времени и денег. Знание того, что персонал приписал аниматронным фигурам эмоции, подтвердило, что он сделал все правильно.

Теперь он наблюдал, как Мэрион, Джеральд и Том собрались вокруг кровати Бада. Они разговаривали приглушенными голосами, затем совсем замолчали, когда вошел санитар-мужчина в белой рубашке и таких же белых брюках, неся стопку деревянных складных стульев. Когда он расставлял их вокруг кровати, Мэрион сказала:

– Спасибо. Это очень любезно с вашей стороны.

– Не за что, мэм. – Он кивком указал на Бада. – Я сожалею о проблемах вашей семьи. Я буду молиться за вас.

Когда Дороти и Энн вернулись, остальные уже сидели. Не говоря ни слова, они заняли свободные места рядом с Мэрион, напротив двух мужчин.

Феликс остался доволен этой картиной. Он сам спроектировал комнату, позаботившись о каждой детали. Она была немного больше, чем большинство больничных палат той эпохи, особенно для одного пациента. Стандартная дверь уже тогда была сверхширокой, но эту он сделал на тридцать сантиметров шире. Над дверью висели настенные часы. Пол покрывали квадраты линолеума мшисто-зеленого цвета, такие же, как и занавески, но остальная часть комнаты была ослепительно-белой, включая металлические перила кровати. Рядом с кроватью стояла тумбочка с маленькой лампой, но он уточнил, что верхний свет тоже должен быть включен для максимального освещения. Даже если бы они захотели, Барлоу не смогли бы отрегулировать освещение.

Другие детали добавили исключительно для эмоционального воздействия. Радиатор под окном поддерживал полку, на которой стояла большая ваза со срезанными маргаритками, теми самыми цветами, которые Бад подарил Мэрион в одной из серий. Шутка заключалась в том, что он нарвал их в соседском саду. Мэрион, несомненно, вспомнила бы этот эпизод. На стене над изголовьем кровати висела картина в рамке, на которой дети примерно возраста Бада изображались резвящимися ангелами на небесах. В контексте сложившейся ситуации снимки были душераздирающими.

После того как Дороти и Энн вернулись и все они пять минут сидели в неловком молчании, Феликс подал сигнал к следующему входу, и через несколько секунд доктор Рид вошел в дверь. Нэйтан Рид, настоящий врач, который работал в общественном театре все свои школьные и выпускные годы, был настоящей находкой. Высокий и симпатичный, с голосом, способным растопить любое сердце, он идеально подходил на эту роль. А еще лучше то, что он никогда не подвергал сомнению свою роль и играл ее в совершенстве.

Он вошел и мягко сказал:

– Извините, что прерываю, но я хотел проведать Бада.

Джеральд встал и отодвинул свой стул в сторону, чтобы пропустить доктора Рида. Все они мрачно наблюдали, как тот подошел к кровати, затем наклонился, чтобы приложить стетоскоп к груди маленького мальчика. Феликс отметил, что в то время, как Энн и Джеральд выглядели серьезными, Дороти и Мэрион, казалось, были на грани слез. Только лицо Тома оставалось бесстрастным.

Доктор Рид выпрямился и обратился к присутствующим:

– Прежде всего я хочу сказать вам, что все здесь, в мемориальной больнице Хейвена, своими мыслями и молитвами с вашей семьей. Бад – особенный мальчик, и мы даже представить себе не можем, как это трудно для вас.

– Спасибо вам, доктор, – поблагодарила его Энн.

Доктор продолжил:

– Ваше ожидание почти наверняка закончится к утру, поэтому я бы посоветовал использовать имеющееся у вас время с пользой. – Он сцепил руки, и его голос стал тише: – Баду дали лекарство, так что у него ничего не болит, но он может вас слышать. Поговорите с ним. Скажите, что вы чувствуете. Это принесет утешение ему, да и всем вам тоже.

Том выглядел так, будто подавлял улыбку. Этот парень, с насмешкой подумал Феликс, родился с ухмылкой на лице. Остальные были по-настоящему печальны. Женщины, в частности, выглядели довольно потрясенными.

– У вас есть какие-нибудь вопросы? – мягко спросил доктор Рид.

Каждый человек покачал головой, но из угла заговорила бабушка:

– Сколько у нас есть времени?

Доктор Рид развел руками.

– В лучшем случае не больше нескольких часов.

– Но чудеса случаются, верно? – с надеждой спросила Энн.

Доктор кивнул.

– Иногда это так. – Он положил руку на дверной косяк. – Я дам вашей семье немного уединения. Нажмите кнопку вызова, если что-нибудь понадобится. – А потом он исчез.

Энн встала.

– Я пойду первой. – Она положила руку на плечо Бада и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. – Бад, ты был лучшим братом, который только мог быть у кого-либо. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, и никогда тебя не забуду. – Мальчик в кровати тихо вздохнул. Она постояла еще несколько минут, поглаживая его лицо тыльной стороной ладони.

Феликс приложил руку к своей щеке, представляя ощущение ласки.

Майло прервал этот момент:

– С вами все в порядке, сэр?

– Просто отлично.

На экране Энн отступила назад, чтобы занять свое место, а Джеральд встал, неловко сцепив руки перед собой. Он прочистил горло:

– О, малыш. Нас не было рядом с тобой, когда ты в нас нуждался. Я люблю тебя, сынок. Мне так жаль. – Его глаза наполнились слезами, и он отвернулся от камеры. Его плечи тряслись, пока наконец он не начал громко рыдать. Том протянул ему носовой платок, которым тот немедленно воспользовался.

Феликс ждал, что Мэрион утешит Джеральда, но вместо этого она встала и села на край больничной койки.

– Бедный милый малыш, – тихо сказала она, а затем наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо, говоря так тихо, что микрофоны в комнате не могли разобрать слов. Каким-то образом это делало сцену еще более пронзительной. Мэрион оставалась там дольше всех, как будто не могла вынести разлуки с сыном. В комнате стояла тишина, если не считать тиканья настенных часов.

Когда Мэрион неохотно вернулась на свое место, Том быстро встал, словно ждал своей очереди.

– Привет, приятель. – Он неловко похлопал брата по плечу. – Я сожалею о том, что произошло. Надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше. – Выполнив свою часть, он снова сел и многозначительно посмотрел на Дороти, как бы говоря: «Твоя очередь».

Она неторопливо поднялась на ноги и глубоко вздохнула, прежде чем подойти к краю кровати. Наклонившись, она сказала:

– Мне так жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждался во мне. Я так много раз думала об этом и жалею, что не осталась. Или не вернулась, чтобы проверить, как ты. Ты такой маленький. Совсем ребенок. Я забыла, какой ты крошка. – А потом она начала рыдать, наклонившись вперед и положив руки на колени. Феликс понял, что неожиданно тронут. Он не предполагал такой реакции и испытал мрачное удовлетворение, увидев ее печальное лицо.

Дороти, спотыкаясь, вернулась к своему креслу, а затем закрыла лицо руками. Сейчас она притихла, но видеть ее такой причиняло боль всем присутствующим. Если они и вели себя так раньше, то каким-то образом пересекли грань между созданной искусственно реакцией и настоящими глубокими эмоциями. Мэрион протянула руку и погладила маленькими успокаивающими кругами по спине старшей дочери.

– Как надолго мы должны оставить их так? – Майло указал на экран. – Это так печально.

– Очень печально, – согласился Феликс, – но их страдания в чем-то прекрасны, тебе не кажется? Давай продолжим в том же духе еще немного.

Глава сорок пятая

Джеральд внезапно понял, что находиться в больничной палате утомительно. Вся их коллективная боль сконцентрировалась в одном месте и измотала его, груз на душе стал еще тяжелее из-за того, что многое из этого он нес на себе более двух десятилетий. Он даже не осознавал, как сильно это шоу повлияло на него. Как получилось, что эта группа людей, сведенных вместе судьбой и разлученных на столько лет, все еще могла быть так тесно связана?

На протяжении многих лет он иногда думал о маленьком мальчике-актере Шоне и задавался вопросом, что с ним стало после того, как он покинул шоу. Он не знал, и теперь часть его задавалась вопросом, действительно ли ребенок умер в результате полученных на съемочной площадке травм. Если да, то был ли это способ Феликса Уортингтона отдать ему дань уважения? Будут ли имя мальчика и даты его жизни в конечном итоге размещены на экране под словами «В память о…»?

Дороти продолжала беззвучно плакать, в то время как Мэрион успокаивающе держала руку у нее на спине. Она была прирожденной матерью. У Джеральда не имелось отцовских инстинктов, но он был чертовски хорошим актером и мог, по крайней мере, сыграть роль отца.

– Я бы хотел помолиться, – сказал он, жестом предлагая им встать. Никто не сказал ни слова, но все они встали, подошли поближе к кровати, сложили руки вместе и склонили головы. Слова дались ему легко: – Милосердный Господь, мы просим твоей любви и наставления в этот день, когда присматриваем за нашим младшим членом семьи, Бадом Барлоу. Бад – милый мальчик, и нам посчастливилось жить с ним в течение семи лет. Мы просим о чудесном исцелении, если на то будет твоя воля. Направь нас, чтобы мы могли двигаться вперед по пути, который ты проложил для нас. Мы молимся о силе и сострадании и клянемся быть лучше в будущем. Аминь.

– Аминь!

Каждый человек в комнате, включая бабушку, повторил это слово.

А потом ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Джеральд подавил желание взглянуть на часы. Доктор сказал, что ожидание может продлиться до утра. Они все оставили Бада позади в его самый темный час, и самое меньшее, что они могли сделать, – это быть рядом с ним сейчас.

Когда Энн заговорила, звук ее голоса прорвался сквозь тишину, напугав его.

– Любимым лакомством Бада после уроков всегда было печенье с шоколадной крошкой.

– С молоком, – добавила Мэрион. – Кофейная кружка, полная молока.

Том подпер подбородок кулаком.

– Он всегда макал печенье в молоко, пока оно почти не размокало.

Дороти кивнула.

– Это делало его таким счастливым. Он мог бы съесть целую пачку за один присест. – Тень улыбки скользнула по ее лицу.

У Джеральда были собственные воспоминания.

– Хохолок у него на макушке всегда вставал дыбом, как бы вы ни пытались его пригладить.

– Да, и он ненавидел, когда его рубашка была застегнута доверху. Говорил, что она душит его, – добавил Том.

– Он не говорил, что задыхается, – возразила Дороти. – Он утверждал, что она душила его. Я всегда думала, что это забавное слово для маленького ребенка. Он мог быть немного драматичным, но это было мило.

– Ему не нравилось, что ты называл его Закорючкой, – сказала Энн. Ее комментарий был адресован Тому, но в ее голосе не слышалось злобы.

– Я не должен был этого делать, – сказал Том, проводя пальцами по волосам. – Признаю, я вел себя незрело. Мне это казалось забавным, потому что он не мог усидеть на месте больше десяти секунд.

– Он был милым мальчиком, – сказала Мэрион. Джеральд почувствовал острую боль, услышав прошедшее время. – Раньше подбегал и обнимал меня без всякой причины.

Энн сказала:

– Он ненавидел, когда люди считали его глупым, потому что это было неправдой. На самом деле он был очень ярким и творческим человеком. Иногда он сочинял стихи в своей голове. Он часто читал их мне.

Мальчик в кровати что-то пробормотал, и Мэрион встала, склонившись над ним. – Думаю, он выглядит немного лучше. – В ее голосе звучала надежда. Джеральд знал, что она надеялась на чудо. – Цвет лица улучшился. – Она положила руку ему на щеку. – Держись, приятель. Мы любим тебя.

– Я всегда говорю: надейся на лучшее, ожидай худшего, – произнесла бабушка. Говорила ли она такое в сериале? Джеральд был уверен, что да.

* * *

Феликс наблюдал, как Мэрион пододвинула свой стул поближе к кровати и начала что-то напевать своему сыну. Мужчина не узнал песню, но она явно имела успокаивающий эффект. Это казалось подходящим временем для перехода. Он внезапно повернулся к Майло:

– Пришло время заканчивать сцену. Подайте сигнал актеру.

– Ты уверен? Все эти воспоминания – чистое телевизионное золото. Барлоу действительно разбиты. Мне хочется плакать, поэтому я знаю, что фанатам это понравится.

– Сцена окончена. – Феликс постучал пальцем по столу. – Покончи с этим.

Майло вздохнул, сел за свой монитор и застучал по клавиатуре. Через несколько минут медсестра быстрым шагом прошла по коридору в больничную палату Бада.

* * *

Вошла медсестра и бочком придвинулась к кровати, пока ее зад не оказался перед самым лицом Джеральда. Они все замерли, и Мэрион перестала напевать. Медсестра не обратила внимания ни на кого из них, просто сосредоточила свое внимание на Баде, который теперь лежал совершенно неподвижно. Она прижала кончики пальцев к его горлу, затем достала из кармана стетоскоп, чтобы проверить его сердце. Наклонившись над пациентом, чтобы послушать, на ее лице появилось встревоженное выражение, и у Энн возникло неприятное ощущение, что это все. Конец всех ожиданий. Медсестра обратилась к присутствующим в палате:

– Мне нужно позвать доктора. – Она выбежала так же быстро, как и появилась, и ее белые туфли заскрипели по полу. Судя по шокированным выражениям на лицах всех присутствующих, они пришли к одному выводу.

Пока они ждали, тиканье часов становилось все громче. Энн почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Ожидание было бесконечным, но, даже зная, что ребенок в постели ненастоящий, конец все равно причинял боль. В смерти было что-то такое грубое и конечное, даже метафорическое.

Вошел доктор Рид, за ним доктор Тартер. Семья молча отодвинула стулья от кровати, а затем стояла, широко раскрыв глаза и наблюдая, как док Тартер осматривает Бада, самого маленького Барлоу, у которого на самом деле никогда не было шанса. Он проверил пульс, прижав кончики пальцев к шее мальчика, затем послушал его сердце, сначала с помощью стетоскопа, затем прижав ухо к его груди. Энн сочла этот жест одновременно старомодным и милым.

Как только он выпрямился, док Тартер обратился ко всем им, печально покачав головой.

– Мы сделали для него все, что могли, но этого просто было недостаточно. Мне так жаль говорить вам, но этого милого мальчика больше нет. – Он громко выдохнул, прежде чем натянуть простыню на лицо Бада. – Он покинул этот мир и находится в лучшем месте.

– Мои соболезнования в связи с потерей вашего сына и брата, – сказал доктор Рид.

Док Тартер кивнул в его сторону.

– Время смерти – три четырнадцать утра.

Из угла заговорила бабушка, ее голос звучал хрипло, но ясно:

– Терять ребенка – это неестественно. Просто неправильно. Во всяком случае, это я должна быть на его месте. – Никто ей не возразил, и, когда они в конце концов решили поехать домой, она сказала: – Я думаю, что хотела бы остаться здесь на некоторое время, помолиться за моего внука. Все вы идите вперед. Меня кто-нибудь здесь подвезет.

Они выплыли из комнаты, как будто дезориентированные. Энн наблюдала за ними так, как мог бы наблюдать посторонний. Казалось, что со снятием одного груза на них тут же взвалили другой. Они потеряли что-то, о существовании чего давно забыли, и теперь потеря ощущалась особенно остро. Они все время пытались убедить себя, что происходящее нереально. Проблема заключалась в том, что правда была вплетена в повествование, и отличить настоящее от подделки оказалось непросто.

Выйдя из парадной двери больницы, они заморгали, глядя на темное ночное небо. Словно по сигналу, за вспышкой молнии последовал низкий раскат грома и начали падать разрозненные капли дождя, холодя кожу. К тому времени, как они добрались до машины, их одежда промокла насквозь. Они ехали домой под проливным дождем, дворники автомобиля щелкали взад-вперед с точностью метронома. Никто не произнес ни слова.

Глава сорок шестая

Воскресенье и понедельник прошли как в тумане, никто не мог спать. Когда они вернулись из больницы субботним вечером, Джеральд погладил Бо по голове по пути в дом, а затем они всей гурьбой поднялись наверх, в свои спальни. Джеральду было трудно заснуть. Лежа в темноте, он мог сказать, что его жена тоже не спала. Приподнявшись на локте, он прошептал в темноту:

– Мэрион?

– Да?

– Я не могу не думать, что виноват в смерти Бада. Возможно, будь я лучшим отцом, он никогда бы не упал с того дерева. – Ему было трудно сохранять ровный голос. – Я должен был находиться там, чтобы помочь ему спуститься вниз или поймать.

Она долго не отвечала, а когда ответила, он не получил ободряющих слов, на которые надеялся.

– Постарайся не зацикливаться на этом. На данный момент ничего нельзя изменить. – Она поерзала и плотнее натянула одеяло. – Спокойной ночи, Джеральд.

Он не мог отпустить это.

– Ты думаешь, я ужасный отец?

Она вздохнула.

– Я не думаю, что ты вообще что-то собой представляешь. Постарайся немного поспать.

Хороший совет, но он вообще мало спал, и не из-за переизбытка стараний. Воскресенье выдалось солнечным, шторм предыдущей ночи быстро прошел. Они проснулись и обнаружили бабушку снова в кресле-качалке на крыльце, одетую в черное платье с вязаным воротником. Она была первой, кто поприветствовал посетителей, пришедших в тот день, непрерывным потоком заходивших, чтобы принести цветы, еду и молитвенные карточки. Новости разлетелись по Хейвену со скоростью света, и, казалось, все уже слышали о смерти Бада.

Барлоу ходили вокруг в оцепенении, радуясь подсказкам других горожан. Одна из их соседок, Франсин Ратман, пришла со своим маленьким мальчиком Тедди, чтобы забрать их похоронную одежду, которую она предложила выгладить до совершенства.

– Вам всем есть о чем подумать. Позволь мне сделать это. – Франсин поднялась наверх с Энн, и вскоре Джеральд увидел, как две женщины спускаются по лестнице с одеждой, перекинутой через руки, в то время как Тедди нес матерчатую сумку с парадными туфлями.

– Тедди отлично справляется с чисткой обуви, – сказала Франсин, взъерошив его волосы свободной рукой. – И я могу прогладить такую острую складку, что она разрежет бумагу. Мы приступим к работе прямо сейчас и привезем все обратно вечером перед похоронами.

Джеральд проводил Энн, Франсин и Тедди до двери и мысленно застонал, когда узнал банковского ревизора, идущего по дорожке.

Эдмунд Браун подошел к Джеральду со шляпой в руке, готовый засвидетельствовать свое почтение.

– Мне было так жаль услышать о вашем маленьком мальчике, – сказал он, выдерживая пристальный взгляд Джеральда.

– Спасибо.

– Я также хотел заверить вас, что мы не собираемся предпринимать никаких действий в связи с несоответствием в банке еще в течение двух недель из уважения к трагедии вашей семьи.

Джеральд кивнул.

– Я ценю это, сэр. – Хотя, по правде говоря, он совсем забыл о банковском кризисе. Через две недели он будет далеко от Хейвена, вернется в мир как Джефф Грир, и ничто из этого больше не будет его проблемой. Двое мужчин пожали друг другу руки, и мистер Браун ушел. – Скатертью дорога, придурок, – пробормотал Джеральд себе под нос.

Еще больше людей заглянуло выразить свои соболезнования. У каждого из них было воспоминание о Баде, о чем-то приятном, что он сделал или сказал, и все это вызывало у Джеральда чувство дискомфорта. Он вообще не уделял особого внимания ребенку, но для зрителей и горожан он был не просто одним из Барлоу. Бад был сам по себе. Учительница первого класса Бада, миссис Сэндс, принесла из школы несколько его работ, в том числе эссе под названием «Откуда я знаю, что мои родители любят меня». После ухода учителя Мэрион села читать его, а затем разрыдалась. Она притворялась? Он больше не мог ничего сказать. Она передала лист Джеральду, прежде чем убежать в ванную, но он не смог заставить себя прочитать его, поэтому засунул в ящик письменного стола. На сердце у него было тяжело.

В понедельник утром прибыло женское общество из церкви, чтобы отвезти Джеральда и Мэрион в похоронное бюро и спланировать службу во вторник. Глория Янгбауэр, теперь на костылях, вместе с Лидией Загон, Вирджинией Мур, Сьюзан Кэмптон и Роуз Макграт появились в доме и уселись в гостиной. У Роуз имелся настоящий список дел: нужно было выбрать музыку, собрать фотографии, написать некролог. Мэрион и Джеральд были измотаны и не знали, как действовать дальше, поэтому были рады помощи.

– Очень жаль, что церковь все еще строится, – сказала Лидия. – Но мы все равно можем устроить достойные поминки в похоронном бюро. Вот увидишь. Служба во вторник будет идеальной.

Служба во вторник. Обдумывая это, Джеральд понял, что десять дней заканчиваются похоронами. Не такого он ожидал, конечно, но был рад, что все это скоро закончится. Он хотел уже поскорее вернуться в свою собственную квартиру и окунуться в свою старую жизнь. Возможно, она была грустной и одинокой, но, по крайней мере, его собственной. Мэрион выразилась абсолютно точно: «Я не думаю, что ты что-то собой представляешь». Пренебрежительное заявление, обидное своей правдивостью. Неужели более чем шестьдесят лет его жизни ничего не стоят? Он начинал думать, что, возможно, так оно и есть.

Взяв с собой найденные Дороти семейные фотоальбомы, он и Мэрион поехали с женщинами в похоронное бюро Хейвена, чтобы договориться о завтрашней службе по их сыну. В похоронном бюро они обнаружили, что преподобного Мэлоуна нет в городе, но во время телефонного разговора он пообещал вернуться вовремя, чтобы провести поминальную службу.

– Я не думаю, что нужно что-то проводить на кладбище. Будет достаточно простой службы.

Это было облегчением. Джеральд не знал, хватит ли у него духу нести гроб и стоять у могилы.

– Я поработаю над своей речью сегодня вечером, – продолжил преподобный Малоун. – Мы сделаем это идеальной данью уважения твоему мальчику, самой прекрасной душе.

После этого пришло время обсудить детали поминальной службы с распорядителем похорон. К тому времени, когда они закончили принимать все решения, Джеральд был эмоционально и физически истощен. Мэрион, должно быть, чувствовала то же самое, потому что проявила несвойственную ей нежность, взяв его за руку и положив голову ему на плечо. Той ночью, когда они легли спать, она сказала:

– Прости меня за то, как я ответила на твой вопрос прошлой ночью. Я была так растеряна, что не могла ясно мыслить. Я не думаю, что ты ужасный отец. Ты хороший человек, Джеральд. Не будь слишком строг к себе. Все мы совершаем ошибки.

– Не ты. Я не знаю ни о каких ошибках, которые ты когда-либо совершала. Я думаю, ты идеальна.

Она тихо фыркнула.

– Если бы ты только знал. Я сделала так много ошибок, что сбилась со счета. Большие. Непростительные. Я такая же ущербная, как и все остальные.

– Не верю.

– Ну. – Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него в темноте. – Мне нравится, что ты в это не веришь. Спокойной ночи, Джеральд.

– Спокойной ночи. – Тот факт, что она думала, будто способна совершать непростительные ошибки, заставлял его любить ее еще больше.

Глава сорок седьмая

Хейли никогда не хотела быть актрисой, как ее мать, но теперь, ожидая своей очереди появиться в костюме и с прической сороковых, она наконец смогла увидеть собственную привлекательность. Она репетировала свои реплики бессчетное количество раз. Она сняла на видео, как произносит свой диалог, а затем прослушала аудиозапись во время перелета в Монтану. К тому времени, как они приземлились, она выучила свою роль наизусть.

Первоначальные текстовые инструкции от ее матери были общими, но вскоре после этого она получила сообщение от помощника Феликса Уортингтона, Майло, который дал ей подробные указания. Казалось, Феликс Уортингтон и его команда продумали каждую деталь относительно ее визита. Они доставили ее в Монтану на частном самолете. Водитель лимузина встретил ее в аэропорту и отвез на ранчо Уортингтонов.

Хейли приехала за день до похорон и провела ночь в доме Феликса на ранчо. Единственным человеком, которого она видела, была экономка Вики. Она встретила ее и подала Хейли ужин в вечер приезда и завтрак на следующее утро, сопровождая их светской беседой о погоде. Несколько раз Хейли писала своей матери, но ответа не получила. Однако это не стало неожиданностью, и достаточно скоро они обе полетят домой вместе. Тогда у них будет достаточно времени для разговоров.

Пройти через дверь того, что снаружи выглядело как склад, и найти внутри Хейвен было умопомрачительным путешествием. Несмотря на то что она уже была в образе и знала, чего ожидать, увиденное все равно застало ее врасплох. Это был шаг назад во времени. Сопровождавшая ее ассистентка, женщина примерно того же возраста, что и Хейли, по имени Флора, поддерживала разговор о сороковых. Хейли подозревала, что на самом деле ее звали не Флора, но поскольку все это было ненастоящим, она с легкостью подыграла. По какой-то причине команда разрешила Хейли использовать ее собственное имя, хотя оно и не очень подходило для той эпохи.

– Такая трагедия с Бадом Барлоу, – сказала Флора, когда они шли по тротуару. Как и Хейли, готовясь к похоронам, она надела темное платье. – Я ходила в школу с Дороти, а Бад был ровесником моей кузины Дейзи. Насколько я понимаю, вы дальний родственник?

– Да, я уехала, но сегодня вернулась на службу.

– Я уверена, для вас было шоком услышать о его смерти. Мне так жаль.

– Спасибо. Вы очень добры.

Хейли была рада, что так часто смотрела эпизоды «Хейвена» онлайн, потому что это дало ей представление о том, как говорят персонажи. Известие о смерти Бада стало для нее шоком. Она знала, что ребенок покинул шоу во время первого сезона, но никогда не слышала подробностей. Майло объяснил, что эта сюжетная линия даст ответы фанатам, которые задавались вопросом, что с ним случилось. Хейли похлопала по своей сумочке, радуясь, что внутри лежат ее реплики, напечатанные на сложенном листе бумаги. Она представила, что сможет просмотреть их, прежде чем настанет ее очередь говорить.

Хейли даже никогда не участвовала в школьных спектаклях. Ближе всего к актерскому мастерству она подошла, когда переписывалась со своей матерью, да и то не так давно. Она была не совсем уверена, что справится с этой задачей, но когда она заколебалась во время их первого видеозвонка, Майло поспешил ее успокоить:

– Фанатам понравится знать, что женщина, которая появилась в качестве гостьи, в реальной жизни является дочерью Мэри Уитзель. Поверьте, они это оценят. – Он был таким большим парнем, что заполнил весь экран. Хейли предположила бы, что он скорее телохранитель, а не помощник.

– Я неопытный актер, – сказала она. – Я имею в виду, что сделаю все, что в моих силах, но не могу обещать отличное выступление.

– Вы будете потрясающей! – сказал он с энтузиазмом, который заставил ее насторожиться. – И, если допустите промах, не беспокойся. Мы всегда можем сделать еще один дубль позже и исправить все. Магия монтажа.

Это действительно заставило ее почувствовать себя лучше.

– Приятно знать.

Майло подошел к финальному этапу заключения сделки:

– Феликс Уортингтон готов заплатить вам шестьдесят тысяч долларов за один день работы над шоу. Кроме того, мы позаботимся обо всех деталях путешествия.

Не веря своим ушам, она заставила его повторить сумму. Так совпало, что ее студенческие ссуды были чуть менее сорока двух тысяч долларов. Даже после уплаты налогов был хороший шанс, что она сможет полностью погасить свой кредит, и разве такая подработка не была как раз вовремя? Теперь ей не придется полагаться на помощь мамы. Прежде чем он успел передумать, она ответила:

– Можете на меня рассчитывать! Я согласна.

– Замечательно! – Майло хлопнул в ладоши. – Феликс будет рад услышать, что вы присоединитесь к нам.

– И моя мама тоже будет в восторге. Вы дадите ей знать? В последнее время я не могу с ней связаться.

– А. – Майло покачал головой. – На данный момент она активно принимает участие в сьемках, так что, возможно, мы не сможем сообщить ей последние новости, но вы увидите ее на похоронах. Однако не противоречьте характеру персонажей. Я знаю, это будет заманчиво, но, пока они не объявят об окончании съемок, вы просто дальняя родственница Бада, которая приехала на похороны, а она – Мэрион Барлоу.

– Я понимаю, – сказала Хейли. У нее было шестьдесят тысяч причин помнить.

Прогулка с Флорой позволила легко вспомнить, что она была сама не своя, когда оказалась в Хейвене. Они прошли мимо женщины, толкающей детскую коляску, и Флора остановилась, чтобы повозиться с малышкой, на которой был чепчик с оборками, а в руке она сжимала металлическую погремушку.

– Ее зовут Эми, – сказала молодая мать в ответ на вопрос Флоры. – Эми Маргарет Коутс. Ей пять месяцев.

– Эми! – сказала Флора. – Какое красивое и необычное имя.

Хейли добавила:

– Она прекрасна.

Она наклонилась и помахала рукой. В ответ малышка так энергично потрясла погремушкой, что, наклонись Хейли чуть ниже, малышка могла бы поставить ей синяк под глазом.

Они с Флорой продолжили путь, и та свернула за угол.

– Уже недалеко.

Они прошли мимо парикмахерской с вращающимся цилиндром рядом с дверью. Внутри мужчина намыливал лицо, чтобы побриться. Клиент, сидевший в соседнем кресле с газетой на коленях, болтал с парикмахером, который сделал паузу, держа ножницы в воздухе. Хейли и Флора прошли еще мимо нескольких заведений, пока не добрались до похоронного бюро Хейвена.

Флора обошла главный вход с колоннами и провела Хейли через парковку к задней части здания. Она постучала в дверь, и, когда ей открыли, их приветствовал Майло Лаппин, который расплылся в широкой улыбке.

– Хейли Уитзель! – сказал он, протягивая руку. – Я так рад, что вы присоединились к нам! Феликса сейчас здесь нет, но он с нетерпением ждет встречи с вами позже. Он просил меня передать его признательность за то, что вы смогли вписать нас в свой график.

Ее график? Ей пришлось взять двухдневный отпуск на работе, но это была незначительная деталь, учитывая, что в итоге она станет богаче на шестьдесят тысяч долларов. За такую сумму ее график мог бы стать очень гибким. Но если они хотели вести себя так, будто она делает им одолжение, ее это устраивало.

– Я рада, что смогла приехать, – сказала она.

Попрощавшись с Флорой, она последовала за Майло внутрь. Он провел ее через похоронное бюро, где сотрудники из пяти человек, двое мужчин и три женщины, расставляли деревянные складные стулья и вносили огромные цветочные композиции.

– Как видете, мы все еще готовимся. – Он указал на столик у задней стены. – Гроб будет прямо здесь, а перед ним будет трибуна. Когда я дам вам сигнал, вы выйдете из-за занавеса, подниметесь на трибуну и произнесете свои реплики. Когда закончите, встаньте рядом с преподобным. Он объявит, что служба окончена. В этот момент покиньте комнату вместе с остальными присутствующими.

– Кроме моей мамы, кто-нибудь еще знает, что я приду? – спросила Хейли.

– Никто. – Он покачал головой. – Феликс подумал, что было бы лучше, чтобы это был сюрприз. Он поклонник подлинной реакции.

– Я понимаю. – Хейли окинула взглядом бархатные шторы от пола до потолка, которые в настоящее время закрывали окна, и большие цветочные композиции, расставленные на подставках вдоль стен. Она обдумала то, что он только что сказал. Сюрприз. Подлинная реакция. – Больше не будет никаких сюрпризов? Я волнуюсь.

Майло казался озадаченным.

– Я не уверен, что вы имеете в виду.

– Ребенок не собирается сесть в гробу, пока я говорю, или что-нибудь в этом роде?

Он рассмеялся.

– Нет, ничего подобного. Это будет то же самое, что присутствовать на обычных похоронах. Я уверяю вас, что Бад Барлоу вообще не сдвинется с места. Никаких розыгрышей, просто множество людей рассказывают о своих воспоминаниях о маленьком мальчике. – Он кивнул. – Это должна быть очень трогательная сцена.

Хейли вздохнула с облегчением.

– Хорошо.

Теперь ей оставалось только ждать, и скоро она воссоединится со своей мамой. Майло сказал ей по телефону, что договорился, чтобы они полетели домой одним рейсом. Хейли не могла дождаться.

– Похороны начнутся только через час или около того. А пока я покажу вам, где вы можете остановиться. Здесь есть напитки и закуски, если вы проголодаетесь, а также журналы, которые можно почитать, чтобы скоротать время. – Майло поманил ее за собой и повел за занавеску в заднюю комнату. – Устраивайтесь поудобнее, Хейли. Я скоро вернусь, чтобы проведать вас.

Глава сорок восьмая

Когда семья спустилась по лестнице утром в день похорон, они нашли на кухонном столе записку от бабушки:

Сегодня мне нужно навестить много людей. Я буду в похоронном бюро как раз к началу службы. Пожалуйста, накормите Бо.

С любовью, бабушка.

Том и представить не мог, какие визиты ей нужно нанести. Ради бога, она была аниматронной фигурой, сделанной из металла, пластика, резины и движущихся частей. Питается от электричества. У нее было больше общего с блендером, чем у любого из людей в Хейвене. Но, конечно, дело было не в этом. Записка явно служила предлогом для команды перевезти бабушку, пока они спали, и отвезти ее в похоронное бюро.

Прочитав записку, Энн немедленно приступила к действиям.

– Я позабочусь о Бо, – сказала она. Остальные кивнули, когда она взяла собачий корм и направилась на улицу, после чего вернулась внутрь. – Бо сегодня выглядит по-другому. – Ее комментарий побудил семью отправиться через парадную дверь на крыльцо, чтобы посмотреть.

Бо выглядел другим. Вместо того чтобы сесть, готовый к тому, что его погладят по голове, он теперь опустился на брюхо, уткнувшись носом в пол веранды. Была ли это другая собака, или они что-то упустили?

– Ты в порядке, приятель? – спросила Мэрион, наклоняясь, чтобы почесать его за ушами. Собака заскулила в ответ.

– Я думаю, он скучает по Баду, – тихо сказала Энн.

Слезы навернулись на глаза Дороти, она резко повернулась и ушла обратно в дом. Боже милостивый, подумал Том, какая драма. Он знал, что все они должны были играть скорбящую семью, но даже в этом случае ее реакция была чрезмерной. Том же решил играть брата, находящегося в шоке. Так намного проще, да и к тому же ближе к реальной жизни.

Их собрание на крыльце прервали Франсин Ратман и Тедди, которые вышли из своего дома, чтобы принести их похоронную одежду.

– Ни единой складки, – торжественно сказала Франсин, когда вошла в дом. – И Тедди начистил ботинки до блеска, так что вы практически можете видеть свое отражение. – Мэрион горячо поблагодарила ее, в то время как Том и Энн вышли вперед, чтобы взять одежду из рук Франсин, затем отнесли все внутрь, чтобы распределить по соответствующим спальням. Когда они вернулись на первый этаж, гости уже ушли.

К тому времени, когда все пятеро направились в похоронное бюро, настроение остальных членов семьи передалось Тому, и он чувствовал себя по-настоящему подавленным. Одежда темного цвета помогла задать тон, как и его узкие модельные туфли, которые, к чести Тедди Ратмана, действительно были самыми блестящими из всех, что он когда-либо видел.

В похоронном бюро тоже было неуютно, душно, декор отдавал безвкусицей, включая бархатную обивку, ковер сливового цвета и обои с цветочным рисунком. По обе стороны стояли два дивана с жесткой обивкой, в то время как в центре комнаты ряд за рядом стояли деревянные складные стулья.

Войдя в комнату, они заметили, что один из десятков стульев уже занят. Бабуля. Она сидела в первом ряду, склонив голову, закрыв глаза и молитвенно сложив руки. Том ухмыльнулся при виде этого зрелища. Как и было обещано, она закончила свои визиты и успела к началу службы.

На одном длинном столе в задней части зала были разложены черно-белые семейные фотографии рядом с гостевой книгой, модной авторучкой и стопкой молитвенных карточек. Том узнал в одной из семейных фотографий ту, что использовалась в рекламных целях, когда шоу впервые вышло в эфир. В глубине комнаты над головой висела богато украшенная люстра. Невыносимый запах свежесрезанных цветов вызвал у Тома приступ клаустрофобии. У него чесались руки снять пиджак, но он чувствовал, что это было бы неуместно.

В передней части комнаты в полуоткрытом гробу лежал Бад в кепке разносчика газет. На нем была белая парадная рубашка и твидовый жилет. Выражение его лица было умиротворенным, а руки, держащие одну белую лилию, сложены поперек туловища. В голову Тома пришла мысль: они проделали хорошую работу, скрыв его травму головы. Мгновение спустя он отбросил эту нелепую мысль. Это был ненастоящий человек. С таким же успехом Том мог бы смотреть на куклу.

Вскоре после этого в зал вошли посетители, их шаги были осторожными, а голоса – тихими и уважительными. Они расписались в гостевой книге и остановились, чтобы посмотреть на фотографии, затем подошли к ним. Том вежливо слушал, как соседи и друзья выражают свои соболезнования. Он пожимал руки и говорил «Спасибо, что пришли» столько раз, что сбился со счета. В другом конце комнаты он заметил Мэрион в режиме матери, обнимающую каждого человека по очереди, когда они подходили, чтобы поговорить с ней. Тем временем Джеральд молча стоял рядом с ней с печалью на лице. Он заметил Руби, разговаривающую с Дороти, в то время как Энн явно выбрала легкий путь, степенно сидя рядом с бабушкой, ее лицо было опущено вниз, а пальцы сложены в молитве. Она сидела в проходе, так что никто не сможет сесть рядом с ней во время службы.

Он пожалел, что не подумал об этом первым. Притворная молитва очень походила на дремоту. Он протянул руку, чтобы ослабить галстук, и внутренне съежился, увидев, что подруга его матери Глория направляется в его сторону. Его утомили эти проявления фальшивого сочувствия.

Как раз в этот момент, словно для того, чтобы спасти его, в комнату вошли трое его коллег. Текс, Герман и Отис. Он узнал бы их где угодно. Даже нарядившись по такому случаю, они все равно выглядели немного расхлябанно. Том никогда в жизни не был так рад кого-либо видеть. Он отвернулся от Глории, как будто не видел ее, и пошел поприветствовать парней, протянув им руки.

– Ребята! – воскликнул он. – Не могу поверить, что вы здесь. – Том был искренне рад их видеть. Он наслаждался их обществом и теперь ассоциировал их со своими собственными вредными привычками. В то утро, когда они не смогли выкурить сигареты, ему пришлось прибегнуть к никотиновому пластырю, чтобы унять тягу. Он не думал, что сейчас подходящее время, чтобы тайком покурить на похоронах собственного брата, но он все равно связывал мужчин с хорошими временами. Было что-то такое в их присутствии, что заставляло его чувствовать себя как дома.

– Конечно, – сказал Текс. – Мы не могли не прийти.

Тому показалось, что он уловил намек на слово «должны», что заставило его улыбнуться. Это был код, означающий, что они буквально обязаны были прийти, поскольку это было записано где-то в сценарии. Они вчетвером поговорили о кончине Бада, и Том рассказал им все, что произошло в больнице. Должно быть, эта история всколыхнула что-то внутри их, потому что каждый чувствовал себя обязанным разделить с семьей эту трагедию. Отис потерял старшую сестру в автомобильной катастрофе; у двоюродного брата Германа только что диагностировали опухоль головного мозга; а Текс упомянул о безвременной смерти своего любимого пса Честера.

– Не то же самое, что человек, я знаю, – поспешно добавил он, – но я никогда не любил никого так сильно, как любил эту собаку. И он сделал бы для меня все, что угодно. Я просто знаю это. – Он вытер глаза костяшками пальцев. – Извини. Раньше он ездил со мной на работу, так что был рядом со мной весь день. – Он жестом указал на своих коллег по работе. – Они все знали его.

Герман кивнул.

– Честер был хорошей собакой. Мы скучаем по нему.

– Его забрали у меня слишком рано, – сказал Текс, шмыгнув носом. – Всегда думал, что у него впереди еще несколько хороших лет.

– Мне так жаль, – сказал Том. Может быть, когда он вернется к своей реальной жизни, то подумает о том, чтобы завести собаку. Ему всегда казалось, что с ними слишком много забот, но теперь задавался вопросом, не упускает ли он чего-то.

Когда в зал вошел дородный мужчина с густыми черными волосами, в очках в тонкой оправе и коричневом костюме, в толпе воцарилась тишина, как будто тот был знаменитостью. Герман наклонился и прошептал:

– Должно быть, преподобный. Я слышал, что его не было в городе, но он поспешил обратно на службу.

Отис кивнул.

– Я тоже это слышал.

Преподобный Малоун взошел на трибуну перед гробом и твердым тоном обратился к толпе:

– Как только все займут свои места, можем начинать поминальную службу.

Глава сорок девятая

Семья Барлоу отправилась на свои места в первом ряду. Мэрион надеялась сесть рядом с бабушкой, но место занял Том, поэтому она сМэрилась с тем, что будет сидеть между Джеральдом и Дороти. Мужчина смотрел на них сверху вниз, и выражение его лица было спокойно-доброжелательным. Он кивнул, казалось, только ей.

Когда шум толпы, занимающей свои места, утих, служба началась.

– Для тех, кто меня не знает, – сказал он, – я преподобный Малоун, глава церкви здесь, в Хейвене. Я знаю семью Барлоу много лет. На самом деле я знал Джеральда и Мэрион еще до того, как родились их четверо детей. – Он обвел взглядом аудиторию. – Я знаю многих из вас, присутствующих здесь сегодня. Друзья. Соседи. Родственники. И, самое главное, дети Божьи, такие же, как наш дорогой Бад.

Мэрион вспомнила телевизионное шоу. В актерском составе был преподобный Малоун. Актера звали Билл. Как его фамилия? Она вспомнила, как получала рождественские открытки от Билла и его жены в течение нескольких лет после окончания шоу. Пытаясь вспомнить, как они были подписаны, она вспомнила: Мэри Энн и Билл Шефер. Билл Шефер был крупным парнем с копной густых темных волос, точно таких же, как у мужчины, который стоял перед ними, но это был не тот же самый человек. Предположительно, первоначальный Билл, дружелюбный парень, который всегда был профессионалом, не смог присоединиться к съемкам. Она надеялась, что он жив и здоров.

Преподобный Малоун продолжил:

– Маленький Бад Барлоу должен был прожить хорошую долгую жизнь, но трагический несчастный случай забрал его у нас слишком рано. Все мы любили Бада, и, хотя человеческой природе свойственно желать, чтобы он все еще был здесь, с нами, мы должны сМэриться с его безвременной кончиной. – Он сделал паузу, чтобы вытереть слезу. – Трудно понять, почему все это происходит. Они говорят, пути Господни неисповедимы. Очень легко возложить вину. Кто-то подстроил этот несчастный случай? Могли бы мы сделать что-то по-другому? Возможно, мы никогда этого не узнаем. Тем, у кого совесть нечиста, придется найти способ жить с чувством вины.

Дороти прикрыла рот рукой, чтобы скрыть вздох, и Мэрион поняла, что слова попали в цель.

– Все, что я могу сказать с уверенностью, – это то, что Бада любили и нам будет его не хватать. А теперь, пожалуйста, встаньте для молитвы.

Все в комнате поднялись на ноги и покорно склонили головы, пока преподобный Малоун молился за душу Бада, а также за семью в их скорбное время. Он назвал каждого члена семьи по имени и сделал паузу, чтобы встретиться взглядом с каждым по очереди. Он закончил словами:

– Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в чтении «Отче наш».

Голоса присутствующих поднимались и опускались по мере того, как они произносили вечные слова. Мэрион украдкой бросила взгляд вдоль ряда и заметила, что даже Том присоединился к молитве. Хорошо. Она была рада видеть, что он прикладывает усилия. Это было самое меньшее, что он мог сделать.

Когда молитва закончилась, преподобный Малоун пригласил тех, кто хотел сказать несколько слов о Баде, выйти вперед. Энн пошла первой.

– Бад был лучшим младшим братом, который когда-либо мог быть у кого-либо. Он был таким хорошим мальчиком. – Задыхаясь, она сделала паузу на мгновение, чтобы собраться с духом. Наконец она сказала: – Он лишь хотел нравиться. Он был слишком хорош для этого мира. – Она села, а затем каждый член семьи встал один за другим и произнес свою вариацию того, как сильно они любили его и будут скучать по нему. Даже Тому удалось произнести несколько подходящих слов, звучащих искренне. Одна из его лучших актерских работ.

Бабушка-робот, очевидно, не справилась с этой задачей, предпочитая оставаться в режиме молитвы.

Дороти произносила свою речь последней. Она встала, выглядя пораженной, и глубоко вздохнула, но ничего не говорила, казалось, долгое время. Как раз в тот момент, когда Мэрион собиралась встать, чтобы присоединиться к ней, Дороти удалось выдавить из себя одну реплику.

– Я старшая сестра Бада, Дороти, – сказала она, оглядываясь на гроб. Последовала долгая пауза, а затем она продолжила: – Это такой шок – видеть его таким. Таким тихим. Он всегда был так полон жизни. Не мог усидеть на месте. Раньше он ходил по пятам за мной и моими друзьями. Я не всегда была добра к нему и сейчас сожалею об этом. Покойся с миром, приятель.

Джеральд потянулся и взял Мэрион за руку, сжимая ее пальцы. Когда он прикасался к ней во время первой части их пребывания в Хейвене, это казалось навязчивым, неестественным, но теперь в этом было что-то успокаивающее. У них была общая история, даже если она плохо закончилась. И теперь, пройдя через эти десять дней, она испытала чувство завершенности. Ее горечь растаяла. Кроме того, она была впечатлена его длительной трезвостью. Нужно иметь стальные нервы, чтобы придерживаться выбранного курса, особенно когда притяжение зависимости настолько сильное. Ее призма негодования перефокусировалась, заставив ее увидеть его в новом свете. Она не хотела, чтобы он присутствовал в ее жизни в будущем, но если бы они встретились снова, то как старые друзья.

Как только Дороти села, преподобный Малоун пригласил остальных присутствующих поделиться воспоминаниями о Баде. Один за другим люди поднимались на трибуну. Учителя начальной школы. Соседи. Родители одноклассников Бада. Судя по тому, что все говорили, Бад был вовсе не лишним ребенком Барлоу, а ценным жителем города Хейвен. Как сказала его учительница в первом классе:

– В его теле не было ни одной подлой косточки. Он просто хотел со всеми дружить. Бад был лучшим из нас.

Когда последний человек сел, прошло уже полтора часа, и Мэрион предположила, что они почти закончили. Слава богу, они ничего не делали на кладбище. Она не думала, что ее сердце выдержит это.

Преподобный Малоун сказал:

– Спасибо вам всем. Прежде чем мы завершим службу, есть еще один скорбящий, который хотел бы сказать сегодня несколько слов. Дальняя родственница Барлоу, Хейли Уитзель, проделала долгий путь, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Пожалуйста, уделите ей свое внимание.

Хейли Уитзель. Даже когда ее охватила вспышка замешательства, Мэрион почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом. Правильно ли она его расслышала? Хейли? Она не могла придумать ни одной причины, по которой ее дочь могла бы находиться здесь. Она наблюдала, как Хейли, ее собственная Хейли, одетая в старинную одежду, с волосами, уложенными так же, как у Дороти, вышла из-за занавески и прошла мимо гроба. Она знала, что Хейли никогда бы добровольно не пошла на такое, поэтому могла только догадываться, что с ней связалась команда Уортингтона.

При виде дочери ее сердце замерло в груди. Они были в разлуке слишком долго, и она сильно скучала по ней. Это было все, что она могла сделать, чтобы остаться сидеть.

Преподобный отступил в сторону, чтобы позволить Хейли занять свое место на трибуне. Оглядев толпу, она заметила свою мать, и ее рот изогнулся в улыбке.

Хейли ухватилась за трибуну.

– Спасибо вам, преподобный Малоун. Я рада, что смогла быть здесь ради своих родственников, но мне очень жаль, что это произошло по такому случаю. Потерять моего маленького двоюродного брата в таком юном возрасте – это трагедия. Я вспоминаю свой визит, когда он был очаровательным малышом с тонкими каштановыми волосами и ручками с ямочками. Что я помню больше всего, так это то, что его любили. Признаюсь, я немного позавидовала. Сама я выросла в маленькой семье, где были только мы с матерью, но у Бада были родители, брат и две сестры. Больше всего я завидовала отцу моих двоюродных братьев. Дядя Джеральд был таким преданным отцом для своих детей. – Она обвела взглядом лица толпы, задержавшись на лице Джеральда. – Когда видите всю семью вместе, вы чувствуете любовь. Я никогда не знала своего отца. Единственное, что у меня есть от него, – это мои серые глаза.

Мэрион не осмеливалась взглянуть на Джеральда, но почувствовала, насколько крепче сжалась его рука. Итак, теперь он знал правду – она не солгала. Пути назад не было.

Хейли продолжила, сканируя толпу:

– Но у детей Барлоу была любовь и присутствие обоих родителей. И теперь, потеряв одного из своих детей, Бада, который был самым милым маленьким мальчиком во всем мире, они, по крайней мере, останутся друг у друга, чтобы помочь пережить это трудное время. – Она сделала паузу, а затем добавила: – Покойся с миром, приятель.

Хейли отошла в сторону, и преподобный вернулся на свое место.

– На этом наша поминальная служба завершается, – сказал он. – Пожалуйста, возьмите молитвенную карточку, когда будете уходить. Это прекрасный способ вспомнить Бада. – Когда скорбящие встали, он обратил свое внимание на первый ряд. – Однако семья должна остаться. Мы еще не закончили.

Глава пятидесятая

Слова Хейли ударили Джеральда, как кулак между лопаток, из-за чего ему стало трудно дышать. Он сжал руку Мэрион, с тревогой наблюдая за уходом Хейли из комнаты. Мэрион наверняка стояла за появлением Хейли, но почему она решила рассказать новости в Хейвене, было выше его понимания.

– Почему ты мне не сказала? – прошептал он Мэрион.

– Сказала тебе что?

Он думал о том, как ответить и при этом оставаться в образе.

– О серых глазах.

Мэрион пожала плечами.

– У нее цвет глаз ее отца.

– Я собрал все вместе. Я просто… почему я слышу об этом только сейчас?

– Я пыталась сказать тебе это не один раз, и ты обвинил меня во лжи. – Она забрала свою руку из его и выпрямилась на стуле.

Прошло более двадцати пяти лет, но он отчетливо помнил, когда она сообщила ему эту новость. В то время он расстался со своей женой, но был шанс, что они помирятся. К тому времени «Небольшой кусочек Рая» отменили, и его пьянство, которое никогда не было чем-то хорошим, достигло небывало высокого уровня. Или рекордно низкого, в зависимости от того, как вы на это смотрите. С каждым днем он все глубже погружался в отчаяние.

Казалось, что жизнь пытается утопить его, и как раз в тот момент, когда он подумал, что хуже уже быть не может, появилась Мэри и сказала ему, что беременна. Их роман длился тайно и недолго, и на тот момент они не были вместе уже несколько недель.

После того как они расстались, ходили разговоры, что она встречается с парнем из съемочной группы. Он никогда не рассказывал ей о своем почти несуществующем количестве сперматозоидов, поэтому решил, что ее объявление о беременности было попыткой с ее стороны манипулировать им, что привело его в ярость.

Их пути разошлись, и хотя он слышал, что у нее есть ребенок, но никогда особо не задумывался об этом. Если ребенок был его, почему она не подала на него в суд, не установила отцовство, чтобы получить алименты на ребенка? Это то, что сделало бы большинство женщин. И за все эти годы она ни разу не сообщила ему, что у него есть дочь? Это не имело смысла. Неожиданно увидеть взрослую женщину и узнать, что она его дочь. Он был готов провести тест ДНК, если потребуется, но на самом деле нисколько не сомневался. Хейли выглядела точно так же, как на фотографиях, которые он видел у своей собственной матери, когда ей было за двадцать. Красивая, с темными волосами, высокими скулами, изогнутыми бровями и пронзительными серыми глазами.

Глаза – вот что было решающим фактором. Идентичные его собственным.

У него есть дочь. Он был поражен этой новостью, ошеломлен тем, что жизнь все еще может удивлять его, даже в такой момент. Правда заключалась в том, что он никогда не представлял, что у него будет ребенок. Он всегда думал, что умрет, не оставив о себе никакого следа в этом мире, кроме работы в кино и на телевидении. Дерьмовые актерские роли, которые и близко не демонстрировали его талант. А теперь узнать, что у него есть дочь? Осознание этого ошеломляло.

Противоречивые эмоции бурлили внутри его, из-за чего было трудно понять, как реагировать. На мгновение он отбросил свой гнев на Мэри и упивался осознанием того, что он отец. Отец. Он сделал глубокий вдох, желая, чтобы его бешено колотящееся сердце замедлилось. Когда он выберется из Хейвена, то хотел бы связаться с Хейли, возможно, построить отношения. С двумя миллионами долларов у него было бы достаточно денег, чтобы выплачивать Мэри пожизненные алименты на ребенка. Это во многом помогло бы ему искупить свою вину.

Но сначала нужно пережить остаток дня.

Преподобный Мэлоун обратился к остальным членам зала, ко всем шести Барлоу, если включать бабушку.

– Что же, – начал он, одарив их широкой улыбкой. – Наконец-то наступил десятый день. Для некоторых из вас это было долгим ожиданием. Для других, вероятно, пролетело в мгновение ока. – Он оттянул рукав, чтобы посмотреть на часы. – Всего через два часа все вы покинете Хейвен и вернетесь к своей повседневной жизни. Я уверен, что это будет облегчением.

Все они кивнули и пробормотали что-то в знак согласия. На лице Тома сияла широкая улыбка.

Два часа? Джеральд думал, что им придется остаться до конца дня. Осознание того, что все заканчивается раньше, стало для него облегчением. В какой-то момент он бы сказал, что Джеральду Барлоу повезло больше, но теперь он увидел преимущества того, что снова станет Джеффом Гриром. Джефф был тем, кто пожнет финансовые плоды своего времени, проведенного в Хейвене. Он планировал использовать эти деньги, чтобы начать жизнь, которая привела к появлению у него дочери, заново.

Преподобный Малоун продолжил:

– Но прежде чем вы покинете Хейвен, есть еще некоторые вопросы, которые необходимо решить. Майло?

Майло Лаппин выскочил из-за занавески. Увидеть его снова было все равно что встретить старого друга в конце долгого, беспокойного дня. Приятное зрелище.

– Всем привет! – сказал он, поднимая руку в знак приветствия. – Вы пережили эти десять дней! Поздравляю!

Среди группы вспыхнули улыбки. Том потряс кулаком в воздухе, в то время как Дороти пробормотала:

– Слава богу.

Двое молодых парней в джинсах и футболках вышли из-за занавески и без особых усилий подняли гроб. В считаные мгновения они исчезли вместе с дорогим покойным Бадом.

– Но нам все еще нужно обсудить несколько вещей, прежде чем вы выйдете за эту дверь, – сказал преподобный. – Майло, не мог бы ты опустить экран?

Кивнув, Майло достал из кармана пульт дистанционного управления и направил его на занавеску. Через несколько секунд с потолка медленно спустился большой монитор. Преподобный отодвинул трибуну в сторону, чтобы у них появился беспрепятственный обзор.

Майло сказал:

– То, что вы сейчас увидите, – это основные моменты ваших десяти дней в Хейвене. После этого мы проанализируем ваши действия и определим, были ли допущены какие-либо ошибки. Тем, кто не соответствовал характеру своих персонажей, будет предъявлено наглядное доказательство, и они не получат двух миллионов долларов.

Том откинулся на спинку сиденья и поднял руку.

– У меня есть два вопроса.

– Да.

– Мы когда-нибудь встретимся с Феликсом Уортингтоном?

– Да. – Майло сделал шаг ближе. – Следующий вопрос?

– Можем ли мы пропустить ролик с основными моментами и перейти сразу к той части, где мы узнаем о деньгах? – Он наклонился и осмотрел ряд. – Я думаю, что говорю от имени всех нас, когда говорю, что это наш главный интерес.

– Простите. Это не вариант.

Глава пятьдесят первая

Еще до того, как переступила порог Хейвена, Энн знала, что будет происходить с другими членами актерского состава в течение десяти дней. Тем не менее ей не терпелось посмотреть фильм. Это был ее шанс увидеть, чем все занимались, когда ее не было рядом.

Освещение в комнате потускнело одновременно с тем, как на экране началась сцена, разыгравшаяся в банке между Джеральдом и банковским инспектором. Мистер Браун указал пальцем на Джеральда:

– Вы, сэр, лжец и вор!

Джеральд отреагировал с уязвленным негодованием.

– Я говорю правду!

Энн почувствовала прилив удовлетворения, увидев его реакцию. Как и планировалось, такой поворот событий застал его врасплох, поставил в неловкое положение и заставил чувствовать себя униженным.

Они наблюдали за всей разыгравшейся сценой без комментариев. Когда это закончилось, Майло сказал:

– Теперь перейдем к самой выдающейся сцене Тома.

На экране мелькнуло изображение Тома и красивой блондинки, танцующих на ярмарке. Через несколько секунд между ними встал парень покрупнее и обвинил Тома в том, что тот танцует с его девушкой. Женщина улыбнулась и отступила в сторону, когда грубиян схватил Тома за плечи:

– Я готов избить тебя до бесчувствия.

Даже будучи свидетелем этой сцены со стороны, Энн почувствовала угрозу. Ответ Тома был откровенно жалким. Он практически молил о пощаде:

– Это не так уж необходимо. Я ошибся. Клянусь, что отныне не буду иметь ничего общего с Элизабет. Желаю вам двоим всего наилучшего.

Энн взглянула на Тома, который выглядел совершенно подавленным. Хорошо. Желаемый результат был достигнут.

Сцена переключилась на колесо обозрения. Майло сказал:

– А теперь момент, когда Дороти получила премию «Оскар».

Он махнул рукой в сторону видеозаписи, на которой доктор Рид в последнюю минуту срывается со своего места, оставляя Дороти на аттракционе одну. Страх отразился на ее лице, но выражение не сменилось ужасом до тех пор, пока колесо не остановилось, оставив ее застрявшей наверху. Она кричала, рыдала, ее страх был настолько заметен, что нужно быть совершенно бесчувственным, чтобы не посочувствовать ей. Энн не ожидала, что будет сопереживать кому-либо из актеров, поэтому прилив сочувствия, который она испытала к Дороти, ее поразил. Сразу после того, как она закричала: «Помогите мне! Кто-нибудь, помогите! Опустите меня!», – изображение застыло, и Майло сказал:

– Теперь мы переключаемся на момент славы Мэрион.

С подножия колеса обозрения закричала Мэрион:

– Аманда, держись. Я собираюсь помочь тебе.

Все они наблюдали, как она осторожно и проворно вскарабкалась наверх, в конце концов оказавшись рядом с Амандой на сиденье, положив руку ей на плечо и успокаивающе поглаживая по волосам.

– А теперь выдающийся момент для Энн, – сказал Майло, прокручивая клип, в котором она собрала других посетителей ярмарки и заставила их вручную опустить каждую кабинку на землю, в конечном счете освободив пассажиров. – Отличная идея, – похвалил он с одобрением в голосе.

Она улыбнулась, чувствуя прилив гордости. Разблокировка аттракциона и перемещение его вручную не были запланированы заранее. Она придумала это сама в самую последнюю минуту. Идеальное завершение сцены.

Экран погас, и свет в комнате стал ярче.

– Все молодцы, – сказал Майло. – Вы обеспечили мистеру Уортингтону много интересных часов.

Доминик встал.

– Да, насчет этого. – Он сердито ткнул пальцем в Майло. – Чья это была идея взять мою бывшую в качестве любовного интереса? И какой психопат заставил парня угрожать избить меня до полусмерти? Он ударил меня по заднице, и это все равно больно.

Джефф присоединился к разговору:

– И в какой вселенной Джеральд Барлоу стал бы красть деньги из банковского сейфа?

– А как насчет меня? – Аманда вскрикнула. – Все знают, что я боюсь высоты. Зачем подстраивать все так, чтобы я оказалась в ловушке на вершине колеса обозрения? Это было подло.

Майло повернулся к преподобному:

– Вы хотите что-то добавить?

– Конечно. У всех есть обоснованные вопросы, на которые я был бы рад ответить, если вы дадите мне минуту переодеться.

Преподобный Малоун стряхнул с себя пиджак и встал, пока Майло расстегивал молнию у него на спине. Затем преподобный сбросил обувь и снял остальную одежду, обнажив гораздо более худого мужчину, одетого в футболку и джинсы. В костюме преподобного он выглядел фунтов на сто тяжелее. Он отбросил громоздкую одежду в сторону, затем снял очки и передал их Энн, прежде чем снять свой темный парик. Под ним у него оказалась копна светло-каштановых волос. Он провел рукой по волосам, приглаживая их на одну сторону.

– Ни за что, – сказал Том, открыв рот от изумления. – Феликс Уортингтон?

– Во плоти, – сказал он с усмешкой. Энн встала и протянула ему носовой платок. Он вытер вспотевший лоб, затем повернулся, чтобы обратиться к группе: – Спасибо, что уделили мне минутку. В этом костюме было жарче, чем я ожидал. Я рад расстаться с ним.

– Вы были в Хейвене все это время? – спросила Аманда.

– Нет. Только сегодня. Обычно я находился в диспетчерской и наблюдал. – Он прочистил горло. – Теперь о ваших вопросах. Вы спрашиваете, почему вам были поставлены задачи, выходящие за рамки обычных сценариев в шоу…

– Я хочу знать, почему вы решили мучить нас, – сказала Аманда, обменявшись взглядами с Джеффом и Домиником. – Я думала, вы фанат «Небольшого кусочка Рая». Зачем быть таким жестоким?

– Это правда казалось жестоким, не так ли? – задумчиво произнес Феликс.

– Еще бы! – сказал Доминик.

– Аманда, ты бы сказала, что была в ужасе?

– Конечно!

– И, Джефф, каково это – быть названным лжецом? Знать, что ты говоришь правду, но тебе никто не верит?

– Это было ужасно, конечно. Имею в виду, я знал, что это происходит с Джеральдом Барлоу, но все равно это было похоже на удар под дых. Я бы солгал, если бы сказал, что меня это не беспокоит.

– Доминик, ты упомянул, что твоя бывшая была выбрана на роль твоего любовного интереса. Это совершенно верно. Сначала все шло хорошо, но потом ты понял, что она предала и подставила тебя, чтобы тебя избил ее парень. Это чувство, когда твое доверие нарушено, ужасно, ты не согласен?

– Без сомнения. – Доминик нахмурился. – Но в чем смысл? Почему Джейми вообще была там?

– Я предполагал, что присутствие знакомого лица добавит повествованию перчинки, – сказал Феликс, пожимая плечами. – И Джейми – просто душка. Ей хорошо заплатили за участие в проекте, просто чтобы ты знал.

– Меня это не волнует, – яростно сказал Доминик. – Я спрашиваю, почему вы сочли это необходимым. Шоу было о любящей семье. Все их проблемы были незначительными и решались с помощью любви и добра. С какой стати вы захотели, чтобы мы страдали? Я не думаю, что мы заслуживаем такого отношения.

Пронзительный голос ответил из первого ряда, заставив всех вздрогнуть:

– Ты не думаешь, что заслуживаешь такого обращения? – Пораженные, все они обернулись и увидели, как бабушка вскочила на ноги. – Ты, маленький засранец. Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

Глава пятьдесят вторая

– Извините? – ошеломленно переспросил Доминик.

Бабушка подошла и шлепнула его по затылку. Звук соприкосновения ее руки заставил Мэри подумать, что это действительно больно.

– Ай! – Он поднял руку и свирепо посмотрел в ее сторону. – Что за черт? – Он повернулся к Майло. – Ты сделал, чтобы она теперь могла ходить?

– Ты всегда был идиотом, – сказала бабушка, критически посмотрев на него и покачав головой. Она подошла и встала рядом с Феликсом. – Я Кэтрин Седжвик. Реальный человек.

– Кэтрин Седжвик? – изумились Джефф и Аманда в унисон.

Их реакция напомнила Мэри о большом разоблачении в эпизоде «Скуби-Ду».

Кэтрин сказала:

– Верно. Во плоти. Я находилась здесь все это время, меняясь со своей копией. Она сейчас на складе, на случай, если тебе интересно.

Сама Мэри потеряла дар речи. На протяжении многих лет она ничего не слышала о Кэтрин. Интернет тоже ничего не выдал, поэтому, учитывая ее возраст, Мэри предположила, что женщина умерла. Теперь это выглядело так, как если бы Феликс воскресил Кэтрин из могилы с единственной целью – спрятаться среди них. Миллиардер и капризная старая актриса. Она не могла придумать двух менее вероятных союзников.

Доминик, должно быть, пришел к такому же выводу, потому что спросил:

– Как вы двое соединились?

– Забавно, что ты спрашиваешь об этом, Доминик Ингрелли. – Кэтрин презрительно выплюнула его имя. – Я думаю, это подводит нас ко второй части презентации. – Слова были адресованы Майло, который в ответ просто кивнул.

У Мэри перехватило дыхание. Она едва справилась со встречей с Хейли, шоком от того, что Джефф узнал о своем отцовстве, и существованием Кэтрин Седжвик, и это еще не все? Ее карьера заключалась в том, чтобы играть других персонажей понарошку. Мэри привыкла работать с актерами, которые любили импровизировать, что иногда сбивало ее с курса, но это было совершенно не по ее части.

Она сомневалась, что ее сердце готово.

Свет снова потускнел, и все они наблюдали за мелькающими на экране изображениями, безмолвным монтажом семейных моментов из «Небольшого кусочка Рая».

– Давным-давно, – сказал Феликс, – жил-был маленький мальчик по имени Шон Найт, которого пригласили на роль Бада Барлоу в телевизионном шоу крупной сети. Он не был особенно хорош в актерской игре, но старался изо всех сил. – Затем появилось лицо Бада крупным планом. Мэри снова вспомнила, каким милым и маленьким он был. Его большие глаза придавали ему привлекательный вид, а розовые щеки были такими, что хотелось ущипнуть его. В то время она была так поглощена собственными заботами, что едва обращала на него внимание. Он был просто еще одним ребенком на площадке. – Шон пытался быть дружелюбным с другими актерами, но единственным, кто оставался добр к нему, оказалась девочка по имени Лорен Сондерс. Лорен сыграла его сестру Энн.

Доминик пробормотал себе под нос:

– Хотел бы я знать, к чему это приведет.

– Тихо! – приказал Феликс.

На экране крупным планом мелькнуло дерево рядом с домом. Феликс сказал:

– Однажды, когда почти все покинули съемочную площадку на целый день, двое других актеров, Доминик и Аманда, подумали, что было бы забавно разыграть Шона. Несмотря на то что они неоднократно были грубы с ним, он хотел верить, что на этот раз они искренни, поэтому, когда они сказали ему взобраться на дерево и что на вершине его ждет сюрприз, он им поверил. – Феликс позволил своему взгляду пробежаться по лицам актеров. – В этом не было ничего удивительного, – сказал он после долгой, неловкой паузы. – Они вдвоем нашли это очень забавным. Как только Шон забрался наверх, они рассмеялись и ушли.

– Я бы не сказал, что смеялся, – проворчал Доминик.

Феликс проигнорировал его и продолжил:

– Шон почувствовал ужас. Он также чувствовал себя преданным теми, кому доверял. Он попытался спуститься, но дерево не было создано для лазания, а поверхность была скользкой. Он упал, сломав руку, несколько ребер и раздробив две кости в левой ноге. Он долгое время лежал на земле в агонии. К счастью, его единственная подруга, Лорен, заметила, что он не ждал свою мать снаружи, поэтому вернулась, чтобы найти его. Она побежала за помощью и нашла Кэтрин Седжвик, единственную взрослую поблизости. Кэтрин вызвала «скорую», и они с Лорен остались с маленьким Шоном, утешая его, пока ждали.

Следующей была фотография Шона в больнице.

Аманда сказала:

– Все было не совсем так. Ты не можешь просто поверить им на слово.

– Я еще не закончил, – резко сказал Феликс. – Шон пролежал в больнице несколько недель. В конце концов он исцелился, хотя одна его нога никогда до конца не заживет, и это по сей день причиняет ему боль. – Раздался щелчок, и изображение переключилось на изображение молодого Шона, стоящего с костылями. – Его мать подала в суд из-за потери заработной платы, боли и страданий. Она утверждала, что руководство было виновато, поскольку они не защитили маленького Шона от жестокого обращения со стороны его коллег, что в конечном итоге привело к травме. Эти заявления вызвали настоящий переполох. Доминик и Аманда оспорили его рассказ об этом событии, заявив, что он лжет и забрался на дерево по собственной воле. – Он поднял брови и покачал головой. – Джефф Грир и Мэри Уитзель утверждали, что не знали, что эти двое все это время издевались над маленьким Шоном. Но Кэтрин Седжвик? Она была единственным взрослым, кто поддержал его и сказал правду. И из-за этого ее роль в шоу была низведена до пожилой леди в кресле-качалке, а не до ценной части актерского состава. Ее понизили в должности в наказание за честность.

– Это было двадцать пять лет назад, – раздраженно сказал Доминик. – Кто вообще может вспомнить?

Феликс проигнорировал его.

– Эмоциональная боль оказалась сильнее физической. Шон задавался вопросом, как могли люди, которым он доверял, так относиться к нему?

Мэри почувствовала укол вины. Все, что сказал Феликс, было правдой, но с ее стороны не было никакого злого умысла. В то время она не обращала внимания на взаимодействие между младшими актерами, поскольку дети есть дети. Шон вечно ходил следом за более старшими ребятами. Естественно, подростки не хотели, чтобы он находился рядом. Это не казалось чем-то личным. Если бы в ее присутствии случилось какое-то издевательство, она бы положила этому конец.

Феликс, все еще пристально глядя на Доминика, продолжал:

– Маму Шона обязали передать ему в доверительное управление после достижения совершеннолетия сумму в миллион долларов, что привело ее в ярость. Она вымещала ее на нем, физически оскорбляла и ругала на каждом шагу. Он получил деньги, когда достиг совершеннолетия, сменил имя и порвал связи со своей ужасной матерью и другими членами семьи. Единственным родственником, с которым он продолжал поддерживать контакт, была его младшая сестра Руби. У него были годы, чтобы подумать о том, что он хотел бы делать с такой неожиданной финансовой прибылью, и что он действительно хотел сделать, так это построить империю. Когда Шону пришло время получить деньги, он пошел на серьезный риск, но это с лихвой окупилось, и он стал невероятно богатым. Можно было бы подумать, что это подходящая месть за то, через что он прошел, но ему этого было недостаточно. Он хотел, чтобы люди, причинившие ему боль, точно знали, что они сделали. Он хотел, чтобы они знали, каково это, когда тебя называют лжецом, чувствовать себя преданным, чувствовать себя беспомощным, пребывать в полном ужасе.

На долгое время все погрузились в молчание, когда осознание нахлынуло на них. Джефф нарушил тишину как раз в тот момент, когда Мэри думала об этом:

– Ты Шон Найт.

Доминик уставился на него.

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

– Шон? – Аманда пискнула.

Лорен откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и улыбнулась.

Глава пятьдесят третья

Феликс покачал головой.

– Человека, которого вы знали как Шона Найта, больше не существует, и это к лучшему. Судя по всему, он был грустным, забитым маленьким мальчиком. В настоящее время я отзываюсь только на Феликса. Но да, все вы знали меня в прошлой жизни.

– Как так получилось, что никто этого не знает? – спросила Аманда. – Я работаю в новостном бизнесе, и никто никогда не упоминал, что Феликс Уортингтон сменил имя.

Феликс ухмыльнулся.

– Мне удалось довольно хорошо замести свои следы. Помогает то, что у меня больше ресурсов, чем у обычного человека.

Доминик встал и помахал пальцем.

– Значит, все это: строительство Хейвена и переезд нас сюда, выплата нам по два миллиона баксов каждому, – все было с единственной целью – отомстить нам за то, что случилось, когда тебе было семь лет?

– Почти восемь, если быть точным, – сказал Феликс. – И это было не просто что-то, что произошло. Это было формирующее событие, отголоски которого я переживаю по сей день. Как я упоминал ранее, у меня все еще болит левая нога, и мне очень трудно доверять людям. Я проходил терапию, но это заходит слишком далеко. По моему опыту, травмирующие события детства преследуют вас всю оставшуюся жизнь.

Джефф наблюдал, не говоря ни слова. Он знал, что двое старших детей придирались к Шону на съемочной площадке. Однажды они заперли его в шкафу, подсунув стул под ручку. В другой раз Доминик дал ему конфету, которую лизнула собака, и сказал ему об этом только после того, как она уже была во рту мальчика.

Не то чтобы Джефф был равнодушен к проблемам Шона, но на съемочной площадке у Шона находилась мать, и он решил, что ее работа – защищать его. Кроме того, просто прийти вовремя и произнести свои реплики требовало от Джеффа колоссальных усилий. Его жизнь в то время представляла собой запутанную мешанину из работы, выпивки и безостановочных споров с женой. Его флирт с Мэри доставлял ему некоторую радость, но даже это было недолгим и омрачалось чувством вины.

Теперь, когда ему напомнили о том, как он справился с ситуацией, он покраснел от стыда. Несмотря на то что знал о происходящем, он отрицал все, когда студия пыталась урегулировать судебный процесс. В то время это казалось легким выходом, но, оглядываясь назад, это было трусостью. Он подвел маленького мальчика.

– Ты обвиняешь нас во всех своих проблемах? – Аманда усмехнулась. – Если уж на то пошло, ты должен благодарить нас, потому что, похоже, твоя жизнь сложилась чертовски хорошо.

– Я обвиняю тебя в последствиях того, что ты затеяла, – сказал Феликс, спокойно отвечая Аманде. – Ну и что с того, что я был надоедливым ребенком? Ты могла проигнорировать меня, но ты намеренно решила сделать меня объектом своих шуток.

– Мне жаль, что ты пострадал, но ты забрался на дерево без чьей-либо помощи, – сказал Доминик. – Это было справедливое предположение, что ты мог бы снова спуститься вниз. Когда мы уходили, с тобой все было в порядке.

– Я не был в порядке. Даже вспоминать о том времени, когда я работал над «Небольшим кусочком Рая», было так больно, что, когда у меня появились средства, я договорился с одной из моих компаний о покупке прав на шоу, чтобы оно больше никогда не выходило в эфир, – сказал Феликс. – Я выложил эпизоды в Сеть только после того, как мне пришла в голову идея воссоздать Хейвен и привести всех вас сюда.

– Ты сделал это? – возмущенно спросил Доминик. – Это из-за тебя никто из нас никогда не зарабатывал ни пенни на просмотрах?

– Да.

Джефф встал и застенчиво встретился взглядом с Феликсом.

– Мне жаль, – сказал он. – Ты прав. Я действительно знал и не заступался за тебя. У меня нет никакого оправдания своему поведению. Вообще ничего. Я не могу вернуться и исправить прошлое, но, как бы то ни было, мне жаль.

Феликс кивнул.

– Я ценю это, мистер Грир.

То, как он говорит «Мистер Грир», вернуло Джеффа в те дни, когда он был на шоу. Шон был таким тихим, уважительным ребенком, всегда называл взрослых по фамилиям. Мисс Уитзель, мистер Грир. Миссис Седжвик. На самом деле ребенок просто хотел, чтобы его любили и принимали. Он не просил многого. Джефф почувствовал прилив раскаяния.

– Мне жаль, что ты упал, – сказала Аманда, хотя ее извинение звучало далеко не так искренне.

Феликс кивнул.

– Я думаю, пришло время заканчивать с этим. Чтобы было проще, я просто зачитаю имена тех, кто выполнил условия соглашения. Этим актерам немедленно переведут платеж на банковские счета. После этого я организовал для всех вас перелеты домой. Напоминаю, что это правила, которые вы все прочитали и подписали.

Майло протянул ему документ, и Феликс продолжил читать вслух. Джеральд почувствовал перемену в комнате, когда Феликс зачитывал правила. Всем не терпелось получить свои деньги и разойтись по домам.

– Все вы оставались там целых десять дней, но, к сожалению, некоторые из вас вышли из образа. – Его голос звучал размеренно, как будто у него было все время в мире. – Грустно, когда что-то не получается, не так ли?

– Ради бога, просто скажи нам, – сказал Доминик.

Феликс просиял.

– Хорошо, будь по-твоему. Актеры, которые оставались в образе во время своего пребывания в Хейвене, – это Лорен Пизанелли и Кэтрин Седжвик. Обе они получат обещанную сумму в два миллиона долларов. Остальные из вас получат прекрасный подарочный пакет в качестве благодарности за участие и поездку домой.

– Это чушь собачья, – сказал Доминик, вставая. – Покажи мне хоть раз, когда я вышел из образа. Каждый дюйм меня все это время был Томом Барлоу.

– И мне, – сказала Аманда. – Я была очень осторожна. Поверь мне, я была Дороти до мозга костей.

Озадаченный Джефф сказал:

– Я хотел бы знать, что я сделал.

Феликс рассмеялся.

– У меня было предчувствие, что вам понадобятся доказательства. Майло, ты не мог бы прокрутить пленку? – Включилось видео, на котором Том Барлоу затягивается сигаретой. – Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что дети Барлоу известны как хорошо воспитанные добропорядочные граждане. Я утверждаю, что Том не курил бы и не пил пиво на ярмарочной площади.

– А я утверждаю, что он бы так и сделал. – Доминик бросил это прямо ему в ответ. – Даже подростки, которые являются образцовыми гражданами, курят и пьют. Том становился самостоятельным мужчиной. Это было бы полностью в его характере.

Феликс пожал плечами так, что Джефф сразу узнал его. Он помнил, как Шон точно так же приподнимал свои худые плечи.

– Возможно, ты прав, но, даже если это так, вы были бы дисквалифицированы за провоз контрабанды.

Доминик издал раздраженный звук.

– Контрабанда? О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Правило номер три: все личные вещи и одежда должны были быть сданы до начала проекта и не допущены в Хейвен. – Он окинул Доминика долгим взглядом. – Вы привезли никотиновые пластыри в Хейвен или нет?

– Ты, должно быть, шутишь. Откуда ты вообще это знаешь?

– Не только это, – продолжил Феликс, – но ты назвал Элизабет Несс реальным именем Джейми. Оказывается, ты виновен по нескольким пунктам обвинения.

– Ты собираешься ударить меня за то, что я сказал «Джейми»? – Лицо Доминика покраснело. – Это было одно слово, произнесенное в момент удивления.

Феликс улыбнулся.

– Не расстраивайся так сильно, Доминик. Все совершают ошибки. – Он повернулся к Майло: – Следующий! – Два коротких клипа с участием Аманды в роли Дороти – один на колесе обозрения и один в больничной палате. В первом она упомянула марку печенья, которая, по словам Феликса, еще не существовала в сороковых; в другом она назвала свою телевизионную мать именем актрисы: Мэри.

– Это были такие мелочи, не думаю, что кто-то заметил, – сказала Аманда, выглядя пораженной. – Я была на сто процентов Дороти почти все это время. Все десять дней. Я позаботилась об этом. – Ее глаза наполнились слезами. – Я уволилась с работы, думая, что мне заплатят два миллиона долларов. Я не могу просто уйти отсюда ни с чем. Нет ли какого-нибудь способа закрыть глаза на мои ошибки? – Она умоляюще сложила руки.

– Прости! – жизнерадостно сказал Феликс. – Правила есть правила. – Он оглядел комнату. – Кто остался? О да, мистер Грир. Ты хотел посмотреть, что ты сделал?

Прежде чем Джефф успел ответить, на экране вспыхнули кадры, показывающие, как Джеральд разговаривает с мистером Брауном на крыльце после смерти Бада. Когда разговор закончился и они разошлись, Джеральд пробормотал: «Скатертью дорога, мудак». Джефф почти забыл, что он это сказал, и, честно говоря, удивился, что скрытый микрофон смог это уловить. Феликс сказал:

– Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что Джеральд Барлоу никогда бы не использовал такие выражения.

Джефф не мог спорить с этим. С замиранием сердца он понял, что ему придется занять денег у брата, чтобы погасить свой карточный долг. Официально Джеффу предоставили все преимущества, а он все равно умудрился стать семейным неудачником. Когда он научится?

– Это дерьмо, – сказал Доминик, вставая. – Ты обрекаешь всех нас на неудачу и неоправданно придирчив и мстителен. Никто не смог бы придерживаться твоих дурацких правил. Мне все равно, миллиардер ты или нет. Ты тогда был жалким, надоедливым маленьким ребенком, а сейчас ты полный придурок. – Он повернулся и вышел из комнаты, намеренно опрокинув по пути стул.

– Не забудь свой подарочный пакет! – крикнул ему вслед Феликс, но Доминик уже был вне пределов слышимости.

Майло сказал:

– Я думаю, он ему не нужен.

Феликс обратил свое внимание на остальных в комнате.

– Кто же тогда остается?

– Только я. – Мэри подняла один палец. – Но тебе необязательно воспроизводить мои кадры. Я знаю, что сделала, и я принимаю твое решение.

Глава пятьдесят четвертая

Пока остальные просматривали свои подарочные пакеты, Мэри воспользовалась возможностью поговорить с Феликсом наедине.

– Могу я спросить вас кое о чем, мистер Уортингтон? – она сказала.

– Конечно, но зови меня Феликс.

– Ты заставил других пройти через ужасные ситуации, чтобы они поняли, через что ты прошел сам, но ты не делал этого со мной. Почему?

Его напряженный взгляд встретился с ее.

– Я сделал. Просто все получилось не так, как я предполагал.

– Прости, я не понимаю.

– Ты очень сострадательная, и я знал, что тебя убьет, если ты увидишь Аманду в бедственном положении на вершине колеса обозрения. Я хотел, чтобы ты испытала то же чувство беспомощности, через которое прошел я.

– Но потом я взобралась наверх…

– Да, ты это сделала. – Он ухмыльнулся. – Ты должна была понимать, что это разрушит твои шансы на получение денег.

– Я была почти уверена, – призналась Мэри. – Не могу представить, чтобы Мэрион Барлоу сделала такое. И я думаю, что в какой-то момент тоже назвала ее Амандой.

– Да. – Он склонил голову набок, окидывая ее долгим взглядом.

На краткий миг их глаза встретились, и она мельком увидела вдумчивого, чувствительного ребенка внутри взрослого мужчины. Было любопытно, как каждый человек представлял собой совокупность всех своих более молодых «я», вместе взятых.

Он сказал:

– Если тебе от этого станет легче, то ты потеряла деньги, но завоевала мое восхищение.

– Это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше. – Она ухмыльнулась. – Для протокола, я никогда не видела, чтобы Доминик и Аманда издевались над тобой. Я знала об обзывательствах и о том, что они продолжали тебя бросать, но я приписала это типичным детским причудам. Будь я внимательна, то, возможно, смогла бы спасти тебя от мучений и травм. Мне жаль.

– Я ценю это. И принимаю твои извинения.

– Могу я задать еще один вопрос?

– Попробуй. – Он ухмыльнулся, создавая впечатление, что ему нравится разрушать все, что он установил в Хейвене.

– Чья это была идея пригласить мою дочь прийти сегодня?

– Моя, – сказал Феликс, выглядя довольным собой. – Она знала, что влечет за собой эта роль и какова будет ее компенсация, и она с радостью согласилась. Для протокола, Хейли очень взволнована возвращением домой с тобой. Она скучала по тебе.

– Я тоже по ней скучала. – Мэри боялась говорить Хейли, что она все-таки не сможет погасить ее студенческие ссуды, но с ними все будет в порядке. Как всегда.

– Она нервничала из-за речи на похоронах, но я думаю, что она справилась с ней идеально.

– Хейли написала ту речь?

– Нет. – Он покачал головой. – Ее написал я.

– Но как ты узнал, что Джефф был биологический отец? – озадаченно спросила Мэри.

– Лорен рассказала мне. Будучи ребенком, она подслушала, как ты говорила Джеффу, что беременна. Она не собирала это воедино, пока не стала старше. И потом, конечно, и у Хейли, и у Джеффа одинаковые характерные серые глаза. Это сделало их родство очевидным для меня.

Мэри покачала головой.

– Я не думала, что кто-то знал, кроме меня и Хейли. Я держала это при себе все эти годы, потому что не хотела, чтобы у него были какие-либо права на нее.

– Теперь она взрослая и может сама принимать решения. Кроме того, она сказала Майло, что хотела бы познакомиться с ним поближе. Она никогда не поднимала этот вопрос перед тобой, потому что чувствовала, что ты не одобришь, а она любит тебя. Что напомнило мне. – Он полез в карман брюк. – У меня есть кое-что, что принадлежит тебе. – Он протянул ей сотовый телефон.

– Интересно, к чему это приведет, – сухо сказала она.

– Я надеюсь, ты не возражаешь, но я им воспользовался.

– Правда? – Она приподняла бровь.

– Только один раз. Для кое-чего важного.

Это вызвало у нее улыбку.

– Ну, до тех пор, пока это было для чего-то важного.

Глава пятьдесят пятая

После того как актеры и остальная часть населения Хейвена покинули склад, Майло и Феликс прошлись по улицам города, еще раз осмысливая все, и их шаги эхом отдавались в пустоте. Когда они добрались до дома Барлоу, Феликс толкнул калитку и побежал по дорожке. Пес Бо, казалось, ждал их на крыльце.

Феликс уселся в одно из кресел-качалок и жестом предложил Майло занять другое. Несколько минут они качались в тишине, пока Майло не сказал:

– Что ж, должен сказать, я был удивлен, узнав, что когда-то ты был Бадом Барлоу.

Феликс услышал боль в его голосе и понял, что Майло считает, что должен был знать.

– Я доверил тебе сохранить секрет, но после того, как рассказал своей сестре Руби, что у меня на уме, она не согласилась с моими планами и почувствовала себя обязанной предупредить актерский состав. Я не мог допустить, чтобы кто-то другой сорвал мое большое разоблачение. Извини за это.

– Узнать об этом одновременно с актерским составом было интересным опытом, – признался Майло. – Для меня это было полной загадкой, но я удивлен, что они не соединили все детали раньше.

– Я заметил, что люди верят всему, что им говорят, если представить все как факт, особенно если речь идет о большой сумме денег. Это любопытно.

Майло уперся локтями в бедра и сцепил пальцы вместе.

– Итак, вы бы назвали этот эксперимент победой?

Феликс глубоко вздохнул и покачал головой.

– Я знаю, на что похожа победа, и это не совсем то, что нужно. – Он лениво оттолкнулся носком ботинка. – Хотя и не жалею, что сделал это.

– Значит, это стоило сделать?

– Я бы так сказал, – задумчиво проговорил он. – Ты знаешь, они говорят, что нет смысла ворошить прошлое, но я не согласен. Иногда к прошлому нужно вернуться хотя бы для того, чтобы показать его свету. Люди должны быть привлечены к ответственности за то, что сделали. Встретиться лицом к лицу со всеми ними было гораздо приятнее, чем видеть, как они страдают. Это меня удивило. Оказывается, причинение боли в теории кажется справедливым, но на практике это выворачивает наизнанку. Я был рад, когда Мэри взобралась на колесо обозрения, чтобы утешить Аманду. Видеть ее такой напуганной и знать, что я послужил причиной этому… – Он выдохнул. – Это не то, кем я хочу быть.

– Но ты не возражал против того, чтобы лишить их денег.

– Нет. – Медленная улыбка появилась на его лице. – Хотя я бы хотел, чтобы Аманда не бросала свою работу.

– Не самый умный ее ход.

Поднялся ветерок, заставив листья на деревьях зашелестеть. Над головой по небу лениво плыли облака. Феликс сказал:

– Я хотел, чтобы они знали, через что я прошел, но не думаю, что это была реалистичная цель. Все мы находимся в другом путешествии, со своими собственными радостями, печалями и болью. Конечно, мы можем сопереживать другим, но, чтобы по-настоящему понять, через что я прошел, они должны прожить мою жизнь, а моя жизнь уникальна для меня и только для меня.

Майло рассеянно наклонился, чтобы погладить собаку.

– Тем не менее ты получил от этого несколько извинений. Это должно что-то значить.

– Это действительно что-то значило. – Он откинулся на спинку кресла и окинул взглядом улицу перед собой. – И этот опыт смягчил мои воспоминания о Хейвене. Теперь я понимаю, почему люди находят город и телесериал такими очаровательными. – Расставание с прошлым придавало сил. Он позволил своему ужасному детству занять слишком много места в его сознании. Время отпустить его.

– Вы собираетесь попытаться сделать ограниченный тираж [6] из отснятого материала?

Феликс выглядел задумчивым.

– Я открыт для этой идеи, но мне пришлось бы привлечь всех на борт, и, как и ожидалось, Лорен не в восторге от этой идеи. Руби попытается убедить ее. Посмотрим.

– Если кто-то и сможет убедить ее, то это ваша сестра.

Это было правдой. Руби с энтузиазмом относилась ко всему, что касалось Хейвена, и это заражало. Несмотря на восьмилетнюю разницу между ними, Феликс обожал свою младшую сестру с первого дня. Его мать к тому времени несколько смягчилась, так что детство Руби было немного мягче, чем его собственное. Тем не менее это была не та заботливая, поддерживающая среда, которую заслуживали дети. Может быть, именно поэтому Руби любила все, что происходило в Хейвене, особенно эпизоды, в которых появлялся ее брат. Феликс помахал пальцем вверх и вниз по улице, указывая на все очаровательные дома.

– Такой позор, что мы построили все это только для того, чтобы демонтировать.

– Может быть, вам и не нужно это сносить, – сказал Майло. – Я много думал об этом. Мэри Уитзель кое-что сказала, когда я проводил им первоначальную экскурсию, и это натолкнуло меня на идею использования этого объекта. Если вы меня выслушаете, я думаю, вам понравится.

– Я слушаю.

Феликс задумчиво слушал, пока Майло серьезно излагал свое предложение. Без учета анализа соотношения затрат и потенциального дохода невозможно было определить прибыльность такой идеи, но теоретически у нее был потенциал.

И, возможно, это получится забавно. В этом тоже была своя ценность.

– Итак, что вы думаете? – спросил Майло, когда закончил.

Феликс одобрительно кивнул.

– А это может сработать.

Глава пятьдесят шестая

«Хейвен-кон», 2019. Чикаго

Мэри должна была отдать должное Руби Сапп: как бы ее ни впечатлил последний визит в МакКормик-Плейс в Чикаго, в этом году «Хейвен-кон» превзошел все ожидания. На этот раз Мэри морально подготовилась приветствовать фанатов и подписывать фотографии. Так много всего произошло с тех пор, как она покинула Хейвен в Монтане, что у нее закружилась голова. Десять дней ее жизни в качестве Мэрион Барлоу стали испытанием, но последствия были только положительными.

Первая хорошая вещь, которая произошла? Воссоединение с Хейли, конечно, и выяснение того, что ее дочь смогла погасить свои студенческие ссуды за счет оплаты за надгробную речь. Она не пришла в восторг, узнав, что Феликс написал Хейли, выдавая себя за нее, чтобы заставить согласиться приехать в Монтану, но Хейли на самом деле посмеялась над этим, когда узнала, и в конечном итоге это сработало, так что было трудно злиться. Хотя, можно было бы сказать, что она сама виновата, тайком пронеся мобильный телефон в Хейвен.

Второй приятной вещью было обнаружить в пакете с прощальным подарком Мэри различные подарочные карты для ресторанов, магазинов и сеансов массажа в местном спа-центре рядом с ее домом. С тех пор они с дочерью несколько раз ходили по магазинам и устраивали высококлассные ужины.

После этого появились другие разнообразные возможности для Хейвена. Примерно три месяца спустя сериал волшебным образом подхватил один из стриминговых сервисов, и все они начали получать гонорарные чеки. Каждый раз, проверяя свой растущий банковский счет, Мэри безмолвно благодарила Шона, маленького мальчика, который вырос и стал Феликсом Уортингтоном. Она надеялась, что избавление от прошлых обид стало для него катарсисом. Она не понаслышке знала о том, как зацикленность на обидах подрывает чувство внутреннего покоя.

Теперь она стояла за кулисами с Джеффом Гриром, Кэтрин Седжвик и Амандой Уодделл, ожидая, когда ее представят для панельной дискуссии. И Лорен, и Доминик отказались от участия, что не удивило остальных из них. Лорен также отвергла идею превратить десятидневный отснятый материал из Хейвена в ограниченную серию. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было к лучшему. Какую сюжетную линию они могли бы составить из событий своего пребывания там? Независимо от того, что там произошло, скорее всего, это не отражало бы фирменный стиль семьи Барлоу. Да и взрослые, играющие в подростков? Неловко.

Теперь ее единственной проблемой оставался Джефф Грир, который был полон решимости завоевать ее расположение. Хейли встречалась с ним несколько раз и считала его замечательным.

– Мне нравится, что, когда ты с ним разговариваешь, он действительно слушает, – сказала она. – Он также не боится говорить о своих ошибках и проблемах с психическим здоровьем, чего не скажешь о большинстве парней. В нем есть что-то действительно милое. И, мам, он говорит, что это ты сбежала. – По выражению лица Хейли было ясно, что она нашла это романтичным.

Мэри хотелось сбежать, хотя ей пришлось согласиться, что Джефф всегда был исключительным слушателем. Сегодня его переполняло волнение из-за того, что Хейли будет в зале. И он сказал, что они втроем должны сходить на семейный ужин в воскресенье вечером.

Семейный ужин.

Прежде чем Мэри успела ответить, Руби, которая подслушала, сообщила, что заказала столик в местном ресторане в надежде, что актеры смогут присоединиться к ней за ужином.

– Я угощаю! – сказала она. – И Хейли, конечно, тоже включена.

– Мы бы с удовольствием пришли, – сказала Мэри, и тогда Джеффу ничего не оставалось, как сказать, что он тоже пойдет. Позже она услышала, что и Кэтрин, и Аманда согласились присоединиться к ним, так что это положило конец разговорам о семейном ужине.

С ее точки зрения, человек не мог внезапно решить, что у него есть семья, и ожидать, что она материализуется просто так.

Из-за занавеса они слышали, как толпа хлынула в зрительный зал, их голоса взволнованно повышались. Как только все расселись, Руби не стала терять времени даром. Она поприветствовала аудиторию и сказала:

– Я знаю, вы все с нетерпением ждете вопросов и ответов с нашими актерами, и поверьте мне, они так же рады познакомиться со всеми вами, но, прежде чем мы это сделаем, у меня есть для вас короткометражная презентация фильма. Что-то очень захватывающее! – Она драматично отошла к краю сцены, указала на экран позади себя и сказала: – Прокрутите пленку!

За кулисами актерский состав наблюдал на своем собственном мониторе, как шла реклама Хейвенвуда в Монтане. Голос за кадром принадлежал Феликсу Уортингтону, поскольку кадры с беспилотника показывали улицы Хейвена, время от времени заглядывая в здания, чтобы показать интерьеры.

Джефф и Аманда были в клипе вместе с аниматронными версиями Мэри, Лорен, Кэтрин и Бо. В видео говорилось:

– Это не тематический парк или туристическая достопримечательность, а путешествие назад во времени. – Далее голос за кадром сообщил, что количество людей, допускаемых на сайт каждый день, будет ограничено, и каждому посетителю будет отведена определенная роль. – Общайтесь с Барлоу и другими жителями Хейвена. Гуляйте по улицам. Остановитесь, чтобы поговорить с доком Тартером. Пообедайте в семейном ресторане «У Чарли». Присоединяйтесь к нам, чтобы окунуться в атмосферу Хейвена! – Судя по тому, как одобрительно закричала аудитория, Хейвенвуду предстоял огромный успех.

– А теперь, – крикнула Руби после окончания ролика, – Барлоу! Мэри Уитзель, Джефф Грир, Аманда Уодделл и Кэтрин Седжвик!

Они все выбежали по одному. В свои восемьдесят шесть Кэтрин была не так быстра, как остальные, но на удивление подвижна. Мэри была потрясена, узнав, что на момент выхода шоу в эфир ей было всего шестьдесят один год. Она всегда казалась намного старше. Вероятно потому, что постоянно ворчала.

Мэри оказалась в конце, прямо рядом с Джеффом. Это имело смысл, поскольку они были парой на шоу, но она не пришла в восторг от того, как он придвинул свой стул ближе. Тем не менее она мало что могла сделать, не выглядя слишком очевидной. Лучше всего просто сделать счастливое лицо и пройти через вопросы и ответы.

На этот раз она выполнила свою домашку и была готова ответить на вопросы о семье и их совместной работе. Одна женщина встала:

– Это для Мэри Уитзель. Мне интересно, каково это, когда вы смотрите эпизоды сейчас, когда шоу обрело свою популярность?

Мэри знала, что хотели услышать фанаты, и ответила соответствующим образом:

– У меня так много замечательных воспоминаний о том времени, так что увидеть шоу снова все равно, что посмотреть счастливые домашние фильмы. Мне повезло, что нам удается объединяться для проведения подобных мероприятий. И, конечно, все это было бы невозможно без фанатов. – Она послала воздушный поцелуй толпе.

Следующим вопрос задал мужчина:

– Этот вопрос адресован любому желающему. Почему сегодня здесь нет Тома и Энн?

– Я могу ответить, – сказала Аманда, ее рука взметнулась в воздух. – Я только что разговаривал с Домиником Ингрелли, который сыграл Тома, и он недавно приступил к новой захватывающей работе и на данный момент не смог выкроить время. Я не хочу ничего выдавать, но если вы зайдете в его аккаунт в соцсети, то сможете узнать об этом больше. Что касается Лорен Пизанелли, нашей Энн Барлоу, она дома со своей семьей. Ей нравилось сниматься в шоу, но, став взрослой, ее фокус изменился, и она предпочитает жить более спокойной жизнью.

Следующий вопрос был адресован Кэтрин.

– Мы нечасто видели вас с тех пор, как шоу вышло в эфир. Вы бросили актерскую игру?

Кэтрин улыбнулась.

– Я переключилась на другой тип актерской игры. Озвучивала детские мультфильмы. Вы не найдете моего имени в титрах, но открою вам маленький секрет. На самом деле я голос двоюродной бабушки Маджи в «Зови меня сумасшедшей, ты, большой глупыш». Из толпы вырвался вздох. Мэри никогда не слышала о «Зови меня сумасшедшей, ты, большой глупыш», но, очевидно, не аудитория.

Большинство вопросов после этого были адресованы Джеффу или Аманде. Аманда, в частности, очаровала толпу. В какой-то момент одна дама подняла руку:

– Я Тэмми Гуллинг, и я ваша самая большая поклонница! Мой вопрос касается Хейвенвуда. Я видела Джеральда и Дороти в клипе, но мне интересно, были ли там остальные из вас?

Аманда ответила от имени всех:

– Все мы смогли посетить его несколько месяцев назад и были абсолютно очарованы вниманием к деталям и тем, как им удалось воссоздать атмосферу города. На самом деле Джефф и я собираемся работать там в течение первых нескольких месяцев после торжественного открытия, играя свои роли и взаимодействуя с посетителями. Мы не можем дождаться. Верно, Джефф? – Она посмотрела на Джеффа, который кивнул в знак согласия.

Мэри добавила:

– Все мы согласились с тем, что Хейвенвуд волшебный.

Руби шагнула вперед.

– Я думаю, у нас есть фотография, сделанная во время визита актеров. – Она указала на экран, и появилось изображение их всех вместе на крыльце. – Они подумали, что было бы забавно побывать в роли персонажей.

Толпа зааплодировала. Если они были так взволнованы, увидев фотографию в костюмах, то был хороший шанс, что ограниченная серия, возможно, все-таки пройдет хорошо. Ну что ж. Это решение уже было принято.

Последовавшие за этим вопросы касались того, каково было снова оказаться в Хейвенвуде и в костюмах. Аманда наклонилась вперед и заговорщическим шепотом произнесла в микрофон:

– Только между нами, я сохранила это платье! Мне нравятся фасоны сороковых годов, и я взволнована тем, что смогу так одеваться в Хейвенвуде.

Вмешался Джефф:

– Для меня пребывание в Хейвенвуде было похоже на возвращение домой.

По залу прокатилась волна аплодисментов. Мэри могла бы посмеяться над противоречием между тем, как Аманда и Джефф описали свой недавний опыт в Хейвене и реальностью их пребывания там. Если бы только собравшиеся фанаты могли видеть, как Джефф вспотел, когда его обвинили в краже денег в банке, и как Аманда была счастлива уйти на десятый день. Хорошие актеры творили волшебство.

Руби подняла руку.

– Я думаю, у нас есть время для еще одного вопроса.

Мужчина лет тридцати встал, направив свой мобильный телефон на сцену.

– У меня есть вопрос к Мэри Уитзель. Это правда, что отец вашей дочери Джефф Грир?

Мэри почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. У нее перехватило горло. Возможно, ей следовало предвидеть такой вопрос, но она этого не сделала и не была готова. Слова не выходили наружу. К счастью, заговорил Джефф:

– Я могу ответить. Да, это правда, что Хейли – моя дочь. Я не участвовал в ее жизни, когда она была моложе, из-за моего алкоголизма, но сейчас мы узнаем друг друга. Она невероятная молодая женщина. Хотел бы я поставить это себе в заслугу, но ее мать проделала потрясающую работу, воспитывая ее в одиночку. Мне повезло, что я нахожусь в ее жизни на данный момент.

Руби вскочила на ноги.

– Это все время, которое у нас есть. Я хочу поблагодарить всех вас за…

Джефф поднялся на ноги.

– Прости, что прерываю, Руби, но у меня есть вопрос к Мэри.

О боже. Что бы это могло быть? Она старалась сохранить приятное выражение лица, даже когда в ее голове прокручивались все возможные варианты. Когда он подошел к концу стола и опустился на одно колено, зрители одобрительно закричали и захлопали в ладоши.

Она посмотрела вниз на его милое, серьезное лицо и подумала: «Если он сделает предложение прямо сейчас, я убью его».

Руби подбежала и поднесла свой микрофон к его рту.

– Мэри? – спросил он, беря ее за руку. – Ты пойдешь со мной на свидание?

Почувствовав облегчение, она сказала:

– Конечно.

Он поднялся на ноги, и она присоединилась к нему, они оба поклонились под бурные аплодисменты. Позже у них появятся слова, но сейчас это был идеальный способ завершить выступление.

Глава пятьдесят седьмая

Деревня Дикая Роза, штат Висконсин

Закончив перерыв в работе, Доминик сделал последнюю затяжку, затем бросил сигарету в грязь и раздавил ее ногой.

– Погода сегодня отличная, – сказал Текс, – но завтра будет жарко.

– Для меня это не может быть достаточно жарко, – сказал Герман. – Липко и горячо – моя предпочтительная температура, как для погоды, так и для женщин.

Один из парней начал подтрунивать над ним, когда они направились к грузовику. Доминику нравилось все это: подшучивание над парнями, физический труд, путешествия и работа на свежем воздухе. Как будто эта работа была создана специально для него. Он был официальным сотрудником «Майк Премьер Мидвейз» с тех пор, как истек срок его контракта на радиостанции. Один из парней с ярмарки написал ему в социальных сетях, и Доминик был поражен, узнав, что установка аттракционов и строительство других сооружений – их настоящая работа, и что его друзья на ярмарке в Хейвене были не актерами, а настоящими сотрудниками компании, которая путешествовала по стране, организуя ярмарки, фестивали и другие мероприятия.

Это было веселее, чем играть или спорить с людьми по радио. И он также смог взять с собой свою собаку Нелли. Он забрал ее себе, когда у жены друга родились близнецы. С двумя малышами в доме нужно было что-то решать, и решением оказалось отдать собаку, коричнево-белую суку смешанной породы, которая жила для того, чтобы приносить мячи. Доминик согласился взять ее без малейших колебаний, и с тех пор они стали лучшими друзьями.

Что еще лучше, его отношения со своей бывшей, Джейми, улучшились. Она сказала, что чувствовала себя ужасно из-за того, что предала его в Хейвене.

– Однако это было в сценарии, – сказала она. – Так что все действительно зависело не от меня.

Вспомнив, как сильно ей, казалось, это нравилось, у него возникли сомнения. И все же кое-что хорошее из этого вышло. Исполнение этой роли подтолкнуло ее снова начать работать, и подруга свела ее с актрисой постарше, которой нужен был кто-то, кто мог бы вести с ней реплики. Женщина не возражала, если она возьмет с собой маленького Ника, что было определенным бонусом. Когда Доминик не был в разъездах, он забирал сына, чтобы провести с ним время. К счастью, Ник любил собак, что все упростило.

Теперь, когда у него была эта новая работа, он чувствовал, что ему не на что жаловаться.

Когда они разгружали грузовик, Отис спросил:

– Доминик, это правда, что они сделали твою роботизированную версию для этого нового проекта, Хейвенвуда?

– Ага. – Он поднял свой конец стойки, убедившись, что использует спину. – Я лицензирую свое сходство с компанией.

Они изобразят его молодую версию, что Доминика вполне устраивало. Было что-то приятное в осознании того, что где-то в мире есть его копия, которая никогда не состарится.

– И тебе за это платят?

– Конечно.

– И ты теперь получаешь деньги, когда телешоу выходит в эфир, верно?

– Ты прав, мой друг.

– Почему ты здесь работаешь, если получаешь деньги просто так? – Голос Отиса звучал озадаченно.

– Потому что нет ничего, чем бы я предпочел заниматься.

Абсолютно. Эта работа была настоящим приключением. Конечно, помогло осознание того, что он не обязан был этого делать и мог уволиться в любое время. Если наступит день, когда это покажется рутиной, он откланяется и больше не вспомнит об этом. Но до сих пор ему нравилось быть одним из парней.

Глава пятьдесят восьмая

Канзас-Сити, штат Канзас

Когда Аарон зашел внутрь после чистки и накрывания гриля, он обнаружил Лорен сидящей на кухонном островке и уставившейся в свой открытый ноутбук.

– Что ты смотришь? – спросил он.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Ты не поверишь. – Вернув свой взгляд на экран, она сказала: – Феликс Уортингтон объявил сегодня, что основывает свою собственную аэрокосмическую компанию, и угадай, что? Он назвал ее «Космической гаванью». Он сказал, что его цель – в конечном итоге сделать космические полеты доступными для обычных граждан.

– Обычные граждане, у которых много денег, – криво усмехнулся Аарон. – Ну, по крайней мере, он больше не зацикливается на прошлом.

– Да, у меня определенно есть ощущение, что он двинулся дальше.

Аарон достал из шкафчика два бокала для вина и открыл бутылку «Пино нуар». Пробка вылетела с приятным хлопком. Он поднял бутылку.

– Ты готова?

– Мне только полстакана, – сказала она. – Мне все еще нужно забрать Эмили и ее друзей из кинотеатра.

– Я могу это сделать.

Она покачала головой.

– Ничего. Мне нравится слушать, как они болтают в машине. Как будто забывают, что я тоже там. Таким образом, я слышу все самое лучшее.

Он рассмеялся.

– Наверное, лучше, если я не буду знать.

Лорен указала на ноутбук.

– Пока ты был снаружи, я смотрела отрывки из сегодняшней дискуссии «Вопросы и ответы» на Хейвен-коне. В конце концов Джефф опустился на одно колено и пригласил Мэри на свидание. Какое у нее было выражение лица! – Она рассмеялась. – Можно подумать, она боялась, что он собирается сделать предложение.

– Она согласилась на свидание? – Аарон протянул ей бокал, который она приняла с благодарным кивком.

– Ну, да, но ей действительно пришлось это сделать, учитывая, что аудитория ждала. – Лорен поставила клип на паузу. – Не знаю. Эти двое еще могут сойтись. – Она повернулась к нему лицом. – Я что-то там увидела, не совсем искру. – Она вздохнула. – Может быть, понимание? У них действительно есть общая дочь, и это своего рода большое дело.

Аарон поднял свой бокал и сделал глоток.

– Ты жалеешь, что не поехала?

– Я? – Лорен рассмеялась. – Нет.

Она подумала о том, каково это – сидеть за столиком на сцене перед восхищенной толпой. Если быть честной, то такое внимание заставляло ее чувствовать себя неуютно. Поездка в Хейвен на десять дней дала ей все, в чем она нуждалась, и она сделала это только после того, как Феликс Уортингтон позвонил ей по телефону и признался, что он Шон Найт. Она отправилась в Хейвен в качестве одолжения своему старому другу. Она чувствовала, что ему нужно что-то, чтобы покончить с затянувшимся чувством обиды, и, казалось, он это получил.

Совсем недавно она согласилась, что они могут использовать ее подобие в возрасте четырнадцати лет для аниматронной версии, которая будет использоваться в Хейвенвуде, но с одним условием: ее будут видеть машущей только из окна спальни наверху. Она не хотела, чтобы люди каким-либо образом прикасались к ее двойнику или взаимодействовали с ним. Просто слишком жутко.

– Ты уверена? – Аарон ухмыльнулся. – Ты могла бы сидеть там прямо сейчас, подписывать фотографии и заставлять людей выкрикивать твое имя.

– Они бы звали Энн Барлоу, а не меня.

– Но именно твои актерские способности дали им Энн Барлоу.

– Это было целую жизнь назад, – сказала она. – Поверь мне, я нахожусь в хорошем месте. Мне нравится жить в Канзас-Сити, учить третьеклассников дробям и проводить время с любовью всей моей жизни и нашими двумя дочерьми.

Лорен улыбнулась мужу и подняла бокал с вином. Когда они чокнулись бокалами, она добавила:

– Все, чего я когда-либо хотела, находится прямо здесь.

Благодарности

Я в огромном долгу перед моими первыми читателями, вы все – лучшие из лучших.

Мэриэнн Шефер, у тебя орлиный глаз и способность успокаивать неуверенного в себе автора. Кроме того, навык быстрого чтения делал мою работу еще проще. Спасибо за то, что была первой!

Мишель Уотсон, пять баллов за то, что всегда была легкой на подъем и находила отличные вещи, в том числе брюки палаццо. Ты была моим сторонником с самого первого дня, и это согревает мое сердце.

Чарли МакКвесчин, ни у кого нет такой смекалки, как у тебя, и я невероятно рада этому. Твои заметки к этой рукописи были редчайшим подарком. Я благодарна тебе за помощь и также горжусь тем, что я твоя мама. (Извини, что обошлась без Томиника! Может быть, в другой книге?)

Фрида Макфадден, когда ты предложила прочитать бета-версию, я была поражена. Кто бы не хотел, чтобы автор бестселлера-триллера раскритиковал твою рукопись? Мне понравились все твои предложения, и я ценю твое понимание.

Барбара Тейлор Сиссел, ваше время и ценные навыки редактирования историй были так полезны. Любому бы повезло иметь такого редактора, и на этот раз я рада, что повезло мне.

Джессика Фоглман, с чего мне начать? В последних строках перед публикацией я всегда восхищаюсь вашим редакторским мастерством и вниманием к деталям. То, как вы уважаете видение автора, делает работу с вами приятной. Благодарю вас от всего сердца.

Моей команде рецензентов: миллион благодарностей за чтение и рецензирование книги перед публикацией. Я не принимаю ваше время или усилия как должное. Надеюсь, я не забыла включить всех вас: Элейн Сапп, Эми Барбаро Коутс, Анджелу Сэнфорд, Энн Мари Маккеон Грушковски, Бэмби Ратман, Бетани Даниэль Лютер, Бри Раффин, Кэрол Сигл Дош, Кэрол Зуба, Кэтрин Боннер, Кристи Уотсон, Кристал Варгас, Даниэль Уильямс, Дарлин Роуз, Элизабет Несс, Габриэль Лэнд Рид, Джеки Шепард, Джейми Троттер, Джейми Ондерисин, Жанна Макэвой, Дженн Бентли, Джойс Стюарт, Джулианна Одом Шилдс, Кэти Аден, Кэти Уодделл, Киналинн Пратт, Келли Дайнин, Келли Олшефски Браун, Крис Льюис Лескински, Крис Руби, Линда Фауст, Линда Надводни Мур, Линда Смит, Линда Сплитхоф, Мари Лаппин, Марта Берлингейм Морин, Марти Уилсон, Мэри Клифтон, Мелоди Лайон Нильсон, Мишель Ярецки Стик, Никки Вильгельм, Пэм Флеминг, Пэт Тартер, Филлис Сондерс, Ронда Кэнфилд Седжвик, Робин Лоболлита Руис, Руби Слоан Грин, Шеннон Долгос, Шери Пауэрс, Тэмми Гуллинг Уайт, Тэмми Мондри Леон, Тэмми Морс, Тереза М. Картер, Тиффани Уэйлен, Трейси Смелко, Вики Хардман и Брэнди Рейна.

Спасибо моему агенту по иностранным правам Тарин Фагернесс за ее неустанную работу, честность и всегда своевременный ответ на мои электронные письма. Тарин, я ценю тебя больше, чем могу выразить словами.

Элизабет Макки, еще раз благодарю за дизайн обложки. У вас отличный глазомер, и вы всегда делаете все возможное, чтобы изображение идеально соответствовало сюжету и жанру (даже когда я сама не могу определить точный жанр).

Стейси Глембоки, спасибо за отличное изложение этого романа для аудиоверсии. Твоим голосовым талантам нет равных.

За Тесс Томпсон, мою подругу и соведущую подкаста, я поднимаю бокал за все те разы, когда ты слушала мои рассказы об этой книге. Мне повезло, что ты рядом со мной.

Как всегда, я чрезвычайно благодарна своим читателям. Без вас эта книга не существовала бы. Спасибо за ваши сообщения, электронные письма, комментарии и обзоры. Мне нравится слышать ваши мысли о моих историях, и в те дни, когда я в замешательстве, ваши слова побуждают меня продолжать писать.

Грег, Мария и Джек, спасибо вам за помощь в мозговом штурме сюжетных моментов. Отдельное спасибо Джеку, который придумал название телешоу: «Небольшой кусочек Рая». Помимо этой блестящей идеи, я ценю то, что вы без колебаний говорили мне, когда мои предложения выглядели ужасно. Оглядываясь назад, ваша честность гораздо ценнее, чем казалось в то время.

И последнее, но не менее важное: все это ничего не значило бы без моей семьи. Грегу, Чарли, Рэйчел, Марии и Джеку я шлю свою любовь и благодарю за вашу поддержку и ободрение.

Примечания

1

Шок-джок – радиоведущий или диджей, который развлекает слушателей и привлекает внимание. Этот термин используется в уничижительном смысле для описания провокационных или непочтительных вещателей, чьи манеры, заявления и действия, как правило, оскорбительны для большей части общества.

2

IMDb (аббревиатура от Internet Movie Database) – это онлайн-база данных информации, связанной с фильмами, телесериалами, музыкальными клипами, подкастами, домашним видео, видеоиграми и потоковым контентом онлайн, включая актерский состав, съемочную группу и личные биографии, резюме сюжетов, мелочи, рейтинги, а также фанатов.

3

В России такая прическа называется «Мальвинка».

4

Проверка дома и жизни потенциальных приемных родителей до того, как будет разрешено усыновление.

5

Персонаж из новеллы Чарльза Диккенса «Рождественская песнь». Оскорбленный, низкооплачиваемый клерк.

6

Ограниченный тираж – термин для ТВ и комиксов, означающий ограниченное количество выпусков/серий. (Прим. ред.)

Content

Карен Макквесчин
Ограниченный тираж

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Благодарности

Примечания