Герда Грау

Акустика

Сборник драбблов

Синхрон

Стекла тренировочной камеры снаружи подсвечивались желтым. Любимый психологами «рассвет в Венеции» был имитацией солнечного света, якобы снимающей стресс от долгого пребывания в замкнутом пространстве. Яйцевидные кресла, напоминающие знаменитый Oval Egg, жестко крепились к полу, но легко вращались вокруг своей оси и меняли угол наклона под тяжестью тела внутри мягкой эргономичной капсулы. Сложные шарниры позволяли располагать овальный болид в любом положении относительно пола. Больше в камере не было ничего.

Порядком взмокший от стараний Гейл стащил с себя китель и запустил им в стену.

— «Оставьте технику в покое. Ваша задача — синхрон», — передразнил он. — Ты его понимаешь?

Тед молча покачал головой — не стоило подливать масла в огонь. По его мнению, если они чего-то не понимали, это не означало, что Шепард плохо объяснил, но Гейл уже завелся.

— Чего он от нас вообще хочет?

— Синхронизации. — Теду пришлось поджать ноги под себя, чтобы Гейл не дотянулся до него носком ботинка для ускорения ответа.

— Ну и в чем это должно выражаться?

— Ты плохо слушал. Он говорил о биоритмах и физических показателях.

Гейл резко откинулся назад, его капсула накренилась и совершила оборот вокруг своей оси, с треском ударив кресло Теда, но тот только поморщился, ругаться не стал.

— По мне так это идиотская метафизика. Может, еще с бубном сплясать? А тебе с гитарой. И споем дуэтом. Будет выглядеть как единые биоритмы?

— Будет выглядеть как нервный срыв.

— А он не этого добивается? Если тут нет ни дрифт-кресла, ни акустического оборудования, как мы должны синхронизироваться? Обняться и поплакать? Даже Лаудер никогда не ставил нам невыполнимых задач. Всегда можно было подумать и как-нибудь выкрутиться.

Кресло наглядно показало, как именно любил выкручиваться Гейл, — опрокинуло его вниз головой, вверх коленями. Тед усмехнулся.

— Шепард всегда знает, чего хочет, просто мы его не понимаем, потому что он не выдал нам листочки с дрифт-заданием и не дал контрольное время.

— Какого хрена ты на его стороне? — возмутился Гейл. — Ты мой выводящий или где?

— Твой. Видимо, синхронизацию нужно понимать как-то иначе, чем было в учебке. Безотносительно дрифта.

Тед оттолкнулся от пола ногами и с детским удовольствием отдался чувству катания на карусели, пока желтые проемы вокруг него сливались в одну полосу, замедлялись, останавливались.

Гейл посмотрел на него, совершил в кресле несколько аналогичных оборотов, но это показалось ему слишком простым, и он добавил фигуры высшего пространственного пилотажа — разгон, наклон, оборот по эллипсоидной орбите вниз головой во время движения по кругу. Наблюдая за ним, Тед касался ногой пола, покачивая собственное кресло из стороны в сторону, чтобы верхушка кресла Гейла снова не врезалась в него.

— Давай наперегонки? — предложил Гейл, замерев к нему лицом. — Кто первый остановится, отдает свой десерт за ужином.

— Можно просто попросить добавки.

— Это неинтересно. Давай, стартуем на счет «три».

Гейл вцепился руками в борта своей капсулы, проследил, чтобы Тед сделал то же самое.

— Раз. Два. Три!

Они раскрутили кресла ногами, желтые окна снова замелькали, центр тяжести обоих незаметно сместился, и кресла на очередном повороте с оглушительным грохотом столкнулись. Треск стоял как при встрече айсбергов в океане.

— Черт… — Гейл потер ушибленный затылок.

Тед выбрался из кокона наружу и восстановил свое кресло в первоначальной позиции.

— Ты видишь, какая у них форма? — спросил он сердито. — Они не круглые. Надо вращаться вертикально, иначе так и будем биться.

Гейл тоже вылез из кресла, обошел его, подвигал из стороны в сторону.

— По-твоему, это то, чего хотел Шепард? Чтобы мы тупо вращались вокруг своей оси, как волчки? Какой-то извращенный символизм.

— По-моему — практическое решение. Раздвинуть кресла нельзя, а из того, что есть, это единственный вариант.

Задачка Гейла очевидно заинтересовала, он положил руки на верхушки «яиц», покачал их в разных направлениях и плоскостях, меняя угол наклона. Сухой стук то и дело повторялся, но Гейл не сдавался. Тед рассеянно следил за ним, отойдя к окну.

— Ясно, — вдруг отрывисто сказал Гейл. — Садись обратно, проверим мою теорию!

— Может, достаточно? Не хватало только кресла сломать.

— Ты мне веришь? — Когда Гейл смотрел таким взглядом, Тед просто не мог сказать «нет». — В креслах мы не ограничены в направлении движения, если делаем это вместе. В одной плоскости и в одном ритме. Параллельные прямые не пересекаются.

Тед уселся, увидел, что Гейл наклоняет свое кресло вправо, и последовал его примеру. Они одновременно оттолкнулись от пола и совершили медленный оборот без единой зацепки коконами.

— Понял? — в голосе Гейла было торжество. — Просто делай как я.

Тед быстро уловил паттерн гейловых движений, следуя за его направлением с его же скоростью. Гейл тоже старался не нарушать собственный ритм, действуя как хорошая машина. Обороты нарастали, хорошо отрегулированные шарниры наклоняли и возвращали кресла по малейшему движению своих пассажиров. Тед мельком подумал, что это сродни вальсу, который, за неимением партнерш, они репетировали друг с другом по требованию Лаудера перед выпускным. И там, и тут главное — не перехватывать инициативу и позволить себя вести.

Однако Гейл не был бы Гейлом, если бы не решил сжульничать — внезапно ускориться и изменить угол наклона. Оповещать об этом он не стал, но Теду этого было и не нужно, он все понял по неуловимой вязи движений ног, рук и даже по хитрому выражению лица Гейла, которые изучил за годы учебы. Разрыв не составил и доли секунды. Яйцеобразные кресла с одинаковой амплитудой продолжили носиться по эллипсоидной орбите, переворачиваясь то вверх, то вниз головой под восторженный хохот Гейла.

— Ну, что там у них? — спросил Шепард наблюдателя.

Тот с готовностью развернул экран и широко улыбнулся — проекции кресел сверху выглядели не двумя предметами, а одним, только с двойным контуром.

Сила искусства

Дрифтерам Президиума предоставлялись не обычные служебные квартиры, а шикарный дабл-сьют в Рамзесе — две спальни, общие гостиная и кухня, раздельный санузел. У Гейла новая жилплощадь вызвала восторг. Он даже потрогал руками проекционные стены, чтобы убедиться в том, что это не сон: гладкие, белые, пустые, ждущие выбора цвета. Спальня поразила его воображение размером кровати.

— А Шепард-то явно не против бурной личной жизни подчиненных, — сказал он, многозначительно подмигнув, и с разбегу плюхнулся на огромный матрас, закачался на нем, как медуза, раскинув руки.

Тед задрал голову и посмотрел на потолок — светильники встроенные, не люстры, но ведь это не дом, так, наверное, правильно. Гейл, как фокусник, уже достал откуда-то банку с пивом и дернул крышку.

— У тебя когда-нибудь была своя квартира, Принцесса?

— Нет, — честно ответил Тед, у родителей которого был собственный дом, где ему принадлежал целый этаж.

— Надо здесь по-быстрому уют навести. — Гейл жестом предложил ему выпить, но Тед покачал головой. — Иди к себе и не подглядывай. Я тебя позову, когда закончу, а потом сравним, у кого лучше получилось. Если не справишься — жди меня, я уже ремонтировал как-то свою комнату, и мама сказала, что вышло очень даже неплохо.

Тед засмеялся.

— Я сам как-нибудь, — отказался он. — И ты не увлекайся, все-таки квартира служебная.

Но Гейл его уже не слушал, быстро листая меню доставки и прихлебывая пиво.

Когда Головастик позвал его богатырским ударом кулака в стену, Тед предполагал, что увидит что-то из разряда городской эклектики. Он оказался не готов к огромному, во всю стену, постеру популярной певицы с не менее огромным декольте. Сама спальня имела оттенок «рассвета на нефтеразработках», а покрывало на кровати намекало на родство с шиншиллой.

— Круто? — спросил Гейл.

— Очень, — выдавил Тед. — По-моему, твоя мама тебе польстила.

— Ты ни черта не понимаешь в дизайне! — возмутился Гейл.

— Зато я понимаю, что сидеть тут можно только на кровати. Закажи хотя бы пару стульев.

— Зачем? Холовизор удобнее смотреть лежа. Видал, какая площадь проекции? Пошли к тебе, сравним.

Тед отступил назад и закрыл собой дверной проем.

— Знаешь, я думаю, тебе у меня не понравится, — пробормотал он. — У меня банальный вкус.

— Нет ничего такого, что нельзя было бы исправить, — снисходительно отозвался Гейл, отпихивая его в сторону. — На что же еще нужны друзья?

Тед не пошел следом, несколько минут подождал возвращения Гейла и насторожился только тогда, когда за стеной что-то отчетливо грохнуло. Он вихрем ворвался в свою спальню и застыл на пороге. Стены изменили свой первоначальный благородный вид на красно-синюю шашечную поверхность, а посередине гостиной возвышалась гора разноцветных восточных подушек, на которой довольным падишахом восседал Гейл. Пакеты из доставки валялись в углу возле стены.

— Ты… Ты что сделал?

— Раскрасил твою больничную палату в нормальный цвет. Красное с синим хорошо сочетается, это же классика. И восточный принт в этом сезоне писк моды, так пишут все журналы по обустройству.

Тед повернулся к консоли, чтобы вернуть стены к исходному цвету, но меню выбора отказалось его слушаться — Гейл держал его под контролем и блокировал любые вмешательства со стороны.

Тед подобрал с пола расшитую золотом подушку и с размаху метнул ее в напарника:

— А ну верни все назад, сейчас же!

— Ты спятишь в белых стенах, — безапелляционно заявил Гейл, уклоняясь. — Зачем мне сумасшедший выводящий? О тебе же забочусь, где благодарность?

Тед взял еще одну подушку, но Гейл успел ее перехватить и потянул на себя. Ткань треснула, наполнитель из искусственного пуха разлетелся по комнате. Летящие перья не остановили Теда в его попытках достать Гейла, и несколько минут они барахтались в горе подушек, пока Гейл не схватил его шею в захват и поучительным тоном не спросил:

— Что нужно сказать?

Он рассчитывал хотя бы на спасибо, но Тед почему-то затих. Пока Гейл раздумывал, не пощекотать ли его, чтобы заставить признать поражение в дизайнерской битве, прибывший за крупным мусором андроид-уборщик повернул в дверной проем голову и, задержавшись, бесстрастно прикрыл дверь.

— Не спится.

Гейл постоял у косяка, рассеянно глядя на пижаму Теда, смял в руке пустую банку из-под лимонада и бросил ее в утилизатор. Аппарат утробно рыкнул и затих. Гейл устроился на чужой кровати, засунув ноги под одеяло и спихнув Теда с нагретого места.

— Опять энергетиков перед сном насосался?

— Еще чего, — хмуро отозвался Гейл. — Просто не спится, без причины. Может человеку не спаться?

— Может.

Гейл удовлетворенно кивнул, словно принял извинения, хотя Тед не извинялся.

— Кино есть какое-нибудь?

— Есть, но оно не в твоем вкусе.

Тед украдкой посмотрел на часы: половина второго.

— Включай, — милостиво разрешил Гейл, расправляя на себе одеяло. — И пожевать чего-нибудь принеси.

Тед бросил ему пульт и вышел на кухню, думая про себя, что истинной причиной визита была не бессонница, а выбранный суточный лимит калорий — доставка просто отключилась. Сам он лимит никогда не выбирал, и Гейл об этом знал. Заказав гору снеков, он набил ими поднос, вернулся, устроил добычу на одеяле и запрыгнул в тепло сам. Подушка под его локтем просела до матраса. Он отнял у Гейла пульт и нашел фильм с названием «Ультрафиолет». На фоне сиреневого тумана побежали белые узоры, принимающие вид имен актерского состава, выглядело это ожившим рисунком кистью, красиво и необычно.

Гейл поморщился.

— Триллер?

— Нет, жизненная драма. Артхаус.

Гейл набил рот ягодами из вакуумной тубы и следом тут же вскрыл упаковку шоколадного печенья.

— Охота тебе такую хрень смотреть, — пробубнил он. — Напомни, утром перекину действительно классный фильм, Макс прислал.

Тед хотел сказать, что рекомендация фильму от их соседа по этажу Макса Олейника стоит примерно столько же, сколько мнение самого Гейла о классическом балете, но не стал: знал, что Гейл утром уже об этом не вспомнит. В проекционном поле двинулись кадры панорамы большого города, потом камера отъехала и появилась героиня фильма, сидящая с чашкой кофе на крыше небоскреба. По лицу девушки стекали слезы.

— Страшненькая, — тут же прокомментировал Гейл. — И груди нет.

— Кино — это искусство передачи мысли с помощью визуальных образов, — ядовито ответил Тед. — А то, что смотрите вы с Максом, вообще мыслей не содержит, только размеры и объемы. Вероника Шнайдер профессиональная актриса, восходящая звезда артхауса.

— Искусство — это глубокий минет, — заявил Гейл, — а остальное заморочки всяких задротов, мнящих себя великими режиссерами, вроде этого Мартина.

— Хочешь знать об искусстве всё — спроси Эндрюса, — съехидничал Тед. — Объем просмотренного им порева приближается к объемам топливных баков «Аякса».

— Думаю, больше. — Гейл запустил руку в пустеющий пакет с чипсами, другой рукой ухватив пульт. — Давай промотаем, может, они потрахаются с этим чуваком в лифте? Или с тем, в костюме?

— В костюме — ее босс.

— И что?

Недоумение в голосе Гейла было искренним, и Тед разозлился.

— Ничего. Смотри молча или выметайся.

Он попытался отобрать пульт, но Гейл отвел руку в сторону, а потом и вовсе засунул устройство себе под подушку.

Сюжет действительно развивался медленно, упор в фильме был на внутренних переживаниях героев, играла актриса отлично, и в какой-то момент Теду показалось, что не так уж глух Гейл к прекрасному, как наговаривает на себя, — в самый эмоционально напряженный момент тот замер и перестал ерзать. Что ни говори, а настоящее искусство сметает с людей эту наносную шелуху, которой они привыкли прикрываться. Тед повернул голову, чтобы убедиться в своей правоте, — и понял, что Гейл просто спит, приоткрыв рот. Чтобы выключить холовизор, нужно было лезть за пультом под его подушку, но Тед не стал этого делать, боясь разбудить. Он погасил верхний свет кнопкой в изголовье и накрылся одеялом с головой.

Звуковой коридор

Просвет был похож на провал в преисподнюю. Густые выбросы пепла над планетой полностью скрывали рельеф — внизу могла быть просто темная поверхность, не отражающая свет, а могло быть самое пекло, точнее никто не скажет.

— Аппарат к спуску, — скомандовал Шепард. — Дрифтеры, готовность номер один. На все будет сорок секунд.

Гейл натянул шлем и включился в сеть, раздача кода пошла на имплант, Тед опустил наушники, поправил микрофон, унимая мандраж.

— Тейлор?

— Готов.

— Время, — громко сказал ведущий техник.

Зонд под управлением Гейла отстрелился от корабля и с ускорением рванул в просвет, который на глазах исчезал за черными облаками. Время было дорого. Показатели на мониторах демонстрировали снижение, внешние и внутренние параметры аппарата выдавали норму, Шепард следил за спуском на своем экране, техники — на своих.

Территориально микропланета, официально не колонизированная из-за высокой сейсмоактивности, принадлежала Новой Виктории, но не так давно она по непонятным причинам изменила свою орбиту и на сорок секунд в году стала пересекать границу Урсулы, становясь планетой-перебежчиком. Было это случайностью или результатом техногенного человеческого вмешательства, выяснить только предстояло. Присутствия викторианцев на планете засечь не удалось, предыдущий зонд просуществовал в полете восемнадцать секунд, его предшественник шестнадцать с половиной. Официальная причина гибели — вулканическая активность, выброс магмы. Сколько удастся прожить Гейлу — вопрос скорости и удачи. В такие моменты Тед гнал от себя мысль, что Головастик невезучий. У него везения на двоих.

— Крылья.

Зонд развернул крылья и перешел в режим полета. Тед вслушивался в то, чего не слышит Гейл: рев воздуха, обтекающего корпус, раскаты грозового фронта, вулканические взрывы. Был шум и внутренний — работа приборов, передающих изображения и столбцы цифр аналитикам на мониторы, он был ровный и безопасный. Гейл вел помимо видеозаписи еще и серию прицельных снимков того, что могло представлять интерес или пролить свет на странное поведение планеты. Тед мгновенно убирал из спектра все, что не требовало внимания, размечая звуковую карту внешней среды с поправками на турбулентность. Пока не заметил странное. На долю секунды из слышимости пропали все звуки, точно в узоре расползлась дыра. Перед глазами мелькнул образ — оборванные сиротливые нити на кружевной салфетке, прожженной сигаретой.

— Глушитель! — крикнул он.

Передаваемые изображения слились в сплошной неразличимый поток. Шепард вскинул голову в их сторону, но сказать ничего не успел, мониторы вдруг погасли. Техники одновременно ударили по клавишам, но беспилотник был мертв. В дрифт-зале повисла напряженная тишина.

— Эндрюс? — изменившимся голосом окликнул Шепард.

Тейлор до боли закусил губу, перегнулся с кресла и дотронулся до шлема Гейла, расстегивая крепление. Шлем упал Гейлу на колени, открывая мокрый от контактного геля серый затылок.

— Там колея. Шесть проекций сделал, — с закрытыми глазами хрипло сообщил Гейл. — Больше не успел.

— Тормоз, — с облегчением выдохнул Тед.

В зале поднялся радостный гомон, со всех сторон посыпались шутки и возгласы одобрения. Гейл стянул полотенце с технического крючка и вытер шею. Шепард обернулся к техникам.

— Последнюю серию снимков в лабораторию, — ровным голосом приказал он. — Если колея подтвердится, поправим орбиту и вернем планету на родину. Тейлор, как догадались?

— Звуковой коридор, — ответил Тед. — Признак работы системы наведения «поллуксов».

— Отличная скорость. Оба на сегодня свободны, зовите сменщиков.

— Спасибо, сэр.

Гейл дождался момента, когда генерал отвернется, и хулиганским жестом надвинул Теду перемычку наушников на нос.

Цитрус

Место для встреч так и называли — «у Стены», по огромной белой плоскости холла на втором этаже Президиума, расчерченной на квадраты рамами портретов. Брюс Каннингем, собираясь в отпуск, пообещал передать матери Теда подарок, саженец микроцитруса редкой породы. Отправлять такой груз почтой или доставкой было рискованно, а с Брюсом, хоть тот и был приятелем Гейла и дрифтером, имелись некоторые шансы доставить растение в целости и сохранности. Для надежности Тед обмотал кашпо амортизирующей пленкой поверх сетчатого каркаса и теперь расхаживал с цветком вдоль Стены. Время шло, Брюс опаздывал, но Тед не злился — могли задержать на службе, у них с Гейлом такое бывало не раз.

От нечего делать он взялся читать имена и годы жизни под портретами. Все они были сняты в одном и том же ракурсе и даже в одном примерно возрасте, ни одного старше сорока.

Герои Урсулы.

Большая часть имен была ему незнакома. Вот, например, Рональд Гржимек. Лицо Рональда было молодым, улыбка обезоруживающей. Тридцать один год.

Тед поставил цитрус на пол, достал пад и набрал в поисковике его фамилию. Дрифтер… родился… погиб при отражении викторианской атаки первой волны.

Он поискал следующего. Кароль Бок. Тоже дрифтер, родился… погиб в двадцать пять. Год его смерти значился во всех исторических справочниках как год постановки Аякса на орбиту. Много дрифтеров тогда погибло, кто-то в учебке, помнится, говорил, когда это было? Они играли концерт на Хэллоуин, а сказал об этом Девилер. Призрак оперы… Неприятные воспоминания о том дне Тед привычно загнал пинками на задний двор памяти.

Иосиф Клайп, двадцать шесть — сопровождение Ахилла к месту постоянной дислокации. Николас Шепард, двадцать семь — первое применение викторианцами смерть-полей. Стефан Смит, тридцать четыре — авария на Аргусе.

Тед перебрал еще несколько фамилий — всех, кто смотрел с портретов на Стене, объединяло одно: они были дрифтерами, и они были мертвы. Нижний, неполный ряд завершал рыжеватый парень, за широкой улыбкой которого в зубах просматривалась расщелинка. Александр Теут. Год его смерти Теду ни о чем не говорил, никаких памятных событий в нем не значилось. Значит, какое-то задание.

— Тейлор, извини! — Брюс хлопнул его по спине, Тед вздрогнул и опустил пад — первый раз в жизни не услышал, как кто-то подходит сзади, а ведь должен был. — На шестом проверка документов, пришлось в обход, а то мы с Эндрюсом уже отметили мой отпуск, не хотелось с градусами попадаться.

Тед кивнул, протянул ему кашпо.

— Довезу в лучшем виде, не переживай! — Брюс покрутил саженец перед лицом, понюхал и сунул под нос Гейлу, чтобы тот тоже оценил апельсиновый запах. — Прямо как в Рождество!

Недолго думая, Гейл оторвал с ветки цитруса ягоду и уже собрался положить ее в рот, но Тед мгновенно дал ему по руке. Оранжевая горошина покатилась по полу, подпрыгивая.

— Это декоративное растение. Оно несъедобно.

— Да? — Гейл явно не чувствовал никакой вины. — А с виду не скажешь. Выглядит как апельсин, только маленький.

— Перестань уже, в конце концов, жевать всякую дрянь! — вздрагивающим голосом сказал Тед. — Всю эту чертову отраву, уличный фастфуд, леденцы у торгашей в переходах, хот-доги непонятной свежести…

Брюс многозначительно присвистнул.

— Слыхал? — оборачиваясь к нему, обиженно спросил Гейл. — Опоздал ты, а срываются на мне. Где справедливость?

— Сын мой, никогда не ссорься с акустиком, — оборвал его Брюс с таким видом, словно изрекал вселенскую мудрость, но глядя при этом на Теда. — Он у тебя один, а вот у него после тебя дрифтеров может быть еще много. Ладно, мужики, у меня рейс в половину шестого, бывайте. Увидимся через две недели!

Он унесся к выходу, обнимая цитрус, как родное существо. Гейл поднял с пола ягоду, но поскольку урны рядом не было, собрался положить ее в карман. Тед отобрал ее, раздавил в кулаке и стер ошметки платком. Гейл покосился на него и промолчал.

Борт 40-12

— Отличная операция, Эндрюс. — Шепард первым протянул руку для пожатия. — Вашими стараниями сохранены не только несколько жизней, но и очень ценный груз. Думаю, будет справедливым представить вас к награде. Вам тоже спасибо, Тейлор. Без вас не было бы этой победы.

Шепард пожал руку и Теду. За это его и любили, за вот такую радостную, не показную демократичность с теми, кто отлично делает дело. Высокие чины, искренне переживавшие за борт «сорок-двенадцать» вместе с генералом, с готовностью разразились аплодисментами.

— Оба герои, — громко и весело подтвердил Шепард. — Не забудьте выспаться.

Гейл довольно покраснел, никогда в жизни его не хвалили столько, сколько ему выпало за короткое время работы у Шепарда. Может быть, генерал и покривил душой, сказав, что жизням пассажиров угрожала опасность, но факт оставался фактом — перехватить борт, лишившийся управления и попавший в зону притяжения планеты-гиганта, было очень и очень непросто, в этом Гейл убедился лично. Операция длилась семь часов и сорок минут.

Они с Тедом покинули дрифтерский этаж, спустились к лифту и вызвали кабину.

Гейл взглянул на напарника:

— А спать-то не хочется. Может, полежим пару часов в детоксе — и в кабак? Отметим по-нашему… Ты как себя чувствуешь, Тед?

— Нормально, — с металлом в голосе ответил тот.

Гейл удивился. Таким тоном Принцесса разговаривал, только когда был крайне чем-то недоволен. Но что может не устраивать, если все закончилось победой и сам Шепард пожал руку, обещал награду? Разве то, что к нему обратились вторым? Но генерал всегда так делал: дрифтер — на первом месте, выводящий на втором, и никогда эта последовательность не нарушалась, раньше Тед на такое не обижался. Или думает, что награда достанется только Гейлу?

Кабина открыла перед ними двери, Гейл шагнул внутрь и встал спиной к стене, чтобы видеть лицо друга. Тед нажал кнопку первого уровня Президиума.

— Если ты думаешь, что наградят только меня… — начал Гейл, но договорить не успел, Тед развернулся и со всего маху врезал ему по скуле.

— Я тебя сам награжу, — рявкнул он. — Я тебя сейчас так награжу, что тебе медкапсула не поможет, идиот.

Больно не было, дрался Тейлор как девчонка, но его ярость была чем-то новеньким.

— Ты чего? — пробормотал Гейл, держась за щеку. — Какая муха тебя укусила?

Не говоря ни слова, Тед опять собрался съездить ему по лицу. Гейл перехватил его руку и вывернул за спину, заставив согнуться и упасть на пол лифта на колени. Руку он сразу же отпустил, но взамен крепко прижал локти Теда к туловищу.

— Объяснишь что-нибудь, Принцесса?

Тейлор не отвечал, целеустремленно пытался достать его ногой, но не мог, сопел и дергался, пока не выдохся.

— Да что случилось-то? Тед!

— Погеройствовать захотелось? — прошипел наконец тот. — На мертвый корабль сунулся? Без кодов?

Гейл моргнул. Этого не знал никто, даже Шепард, который следил за всеми его перемещениями во время операции.

Для Теда и остальных наблюдателей он оставил маячок своего присутствия в спасательном катере, который должен был под управлением дрифтера прыгнуть на варпе и забрать людей с аварийного борта. Он и прыгнул, и забрал, хотя на самом деле катер двигался на автопилоте, потому что Гейл нашел более интересную задачку. Мертвый корабль оказался не совсем мертвым — запасной генератор еще показывал остатки энергии. На полноценное сопротивление притяжению ее не хватало, но по подсчетам Гейла для того, чтобы вытолкнуть в шлюз контейнер с образцами и загнать его в почтовую капсулу, должно было наскрестись. Этот контейнер и был причиной такого повышенного внимания к научному судну, слишком дорого достался. Правда, кодов от чужого корабля у него не было, на спасение техники в отличие от людей уже перестали надеяться, но Гейл сделал ставку на то, что корабль урсулийский, гражданский, а уж отечественными кодами его имплант набит под завязку. Что-нибудь подберет, в крайнем случае скомбинирует, успеет отстрелить капсулу в направлении катера до прыжка варпа, никто ничего не заметит.

— У меня были коды, — соврал Гейл.

Тейлор снова попытался врезать ему локтем.

— Ладно, не было. Но я подумал…

— Подумал? Серьезно? Чем?

— Мне нужен был контейнер с образцами.

— А мне нужен живой дрифтер. Не мертвый.

— Я и не собирался умирать, Тед. Просто хотел…

Гейл замолчал, чувствуя странную неподвижность Теда под своими руками. Он отпустил его, заглянул в лицо. От увиденного ему стало не по себе. Никогда раньше Тейлор при нем не плакал. Он и сейчас старался сдержаться, но слезы текли у него по щекам. Он не вытирал их, просто смотрел в сторону, закусив губу.

— Тедди, — растерянно пробормотал Гейл, абсолютно не понимая, что нужно делать. — Ну прости меня. Я больше так не буду. Ну хочешь — врежь мне, я потерплю. Правда. Только не надо так. Ведь все получилось, и все уже закончилось. Очень испугался?

Тед оттолкнул его и встал.

— Ты что думаешь, я не догадался, чего ты хочешь? Шепарду втирай про свои маячки, не мне. Я всегда вижу, когда ты выходишь из зоны покрытия. А если бы твой декодер не оцифровал аналоговый код и со шлюзом не сработало, что тогда? Если бы генератор сдох и капсула не вышла? А если бы катер прыгнул раньше, чем…

— Подожди, какой аналоговый код? — слабея, перебил его Гейл.

Тейлор только дернул плечом и отвернулся. Гейл помолчал, потом развернул Теда лицом к себе.

— Принцесса, ты чертов гений, — прошептал он. — Так вот что за хрень ты нес и вот почему шлюз открылся? Ты кодировал меня аналоговым способом? Но так сто лет никто не делал.

— Не тебя, а твой декодер, — с досадой ответил Тед. — Тебе оно без надобности в аналоговом виде, а у декодеров есть такая функция, помнишь, мы еще у Лаудера спрашивали, на кой черт она нужна? Древняя технология, но сработала. Если бы оцифровка сбойнула…

Гейл не стал слушать дальше, подхватил его на руки и вынес из лифта в холл, словно новобрачную. Тед не сопротивлялся, тихо сидел у него на руках. Стоявшие на площадке люди проводили их изумленными взглядами, но, разглядев знаки различия на рукавах, промолчали.

Ложные воспоминания

Торговые беспилотные трейлеры — единственный вид урсулийского транспорта, которому разрешено перемещаться по территории Новой Виктории, бизнес есть бизнес. Эти трейлеры, чья конструкция раз и навсегда согласована на правительственном уровне, на границе проверяются обесточиванием в принудительном порядке: судно помещают в смерть-поле, отключающее любую, даже невидимую глазу электрическую аппаратуру. Так викторианцы страхуют себя от присутствия дрифтера на борту. Генераторы полей стоят на всех таможенных постах, их серьезно охраняют, и пограничные службы снабжают своих сотрудников массой связанных с ними инструкций, требующих неукоснительного выполнения.

Понятное дело, что дрифтеры не ждут безропотно собственного конца внутри корабельного оборудования. Над их защитой в Урсуле работают целые институты, создавая аккумуляторы, способные противостоять смерть-полям и даже, наоборот, активирующиеся при их воздействии. Но вот смогут ли эти аккумуляторы поддержать жизнь дрифтера в реальном взаимодействии с полем смерти, которое тоже без конца усовершенствуется викторианцами, — это можно проверить только на практике.

Другой минус аккумуляторов в том, что для полноценной защиты дрифтера нужно многослойное экранирование, а это приличный объем, такую конструкцию не спрячешь под видом скрепки или гвоздя. Им придают вид чего-то достаточно крупного, но обычного, и таможенники, осматривая судно, чаще всего подтверждают старую поговорку: если хочешь что-то спрятать — положи на виду. Однако люди тоже разные, и против этих индивидуальных особенностей у дрифтеров защиты нет. Все зависит от удачи.

Гейл подключен сейчас к такому автономному источнику питания, который замаскирован под выступ наружной части корпуса: если снять кожух, внутри будет динамик и микрофон, с виду это просто элемент системы связи, никто ничего не должен заподозрить, — но Тед все равно покрывается холодным потом, пока викторианские пограничники в доке обшаривают внутренности грузовика. В такие моменты он забывает, что Гейл сидит впереди него на расстоянии вытянутой руки, ему кажется, что тот физически присутствует на пустом безжизненном борту, один во враждебном окружении. Если бы можно было использовать для переброски дрифтера что-то получше, спрятать бесперебойник в переборке или потайной секции… но это не вариант, весь внутренний конструктив трейлеров таможенники могут назвать с закрытыми глазами.

Тед переключается на системы аккумулятора — параметры в норме, если досмотр пройдет гладко, борт отпустят, через полчаса Гейл вольется в викторианские сети и уйдет в рейд для сбора сведений по стратегическому куску чужой территории. По окончании сольет информацию в нужные руки на той стороне, и тогда его можно будет вывести из дрифта. Но до этого момента нужно еще дожить.

Шепард заходит и тихо останавливается внизу, надевает параллельные наушники и включается в прослушку, Теду не нужно отрываться от монитора, чтоб определить это по щелчку в сети.

Пограничники заканчивают внутренний осмотр трейлера и выходят наружу.

— Зачем грузовому беспилотнику тут динамик, как думаешь, Чак? — звучит чужой голос в наушниках. — Раньше я такого не видел.

Тед забывает о Шепарде и усиливает мощность до максимума, чтобы слышать мельчайшие оттенки в голосах пограничников, боясь пропустить переход от любопытства к подозрительности.

— Может, оповещатель какой-то? — отзывается невидимый Чак. — Сигнал подать о прибытии?

— Кому? Автоматическим докам?

— Откуда я знаю? Это же не наша техника, а медведей. Может, сигнализация от взлома. Или наоборот, от задымления снаружи.

— Давай-ка снимем и перешлем эту штуку в контору, пусть начальство решает, — с сомнением говорит первый. — Сектор в их компетенции. Вдруг это как раз то, что они ищут?

— А что они ищут? — в голосе Чака слышно презрение. — Этих дрифтеров невидимых? Охотнички, мать их, за привидениями.

— Почему невидимых?

— Ну, а как, по-твоему, должен выглядеть этот самый дрифтер, если он тут где-то есть?

— Да черт знает. Я их в жизни не видел. Но мое мнение — лучше разок дураками выйти, чем прозевать что-то важное.

— Ладно, что уж, уговорил. Подтащи-ка вон тот ящик, с него удобнее будет.

Звук в наушниках дает понять, что оба пограничника вооружились какими-то инструментами, один даже подбросил свой на ладони со звучным шлепком, включил, выключил, снова включил. Тед, превратившись в слух, с максимальной скоростью производит сравнение полученных данных с хранящимся у него в памяти архивом: не меньше двух тысяч оборотов, вес около килограмма, свистящий оттенок звука.

Фрезер.

Он смотрит на Шепарда, ожидая команды вывести Гейла из дрифта, но тот молчит. Если Тед сейчас сделает это сам, то сорвет операцию, которую готовили множество людей. Или ее сорвут два дуболома с резаками в руках.

Тед переходит на частоту Гейла.

— Даю глухой коридор, техническая проблема, включение через минуту.

Шепард бросает на него снизу быстрый понимающий взгляд и еле заметно кивает.

Гейл, как всегда без стука, входит к Теду в комнату, не обращая внимания на то, что у напарника на тумбочке снотворное, а на часах половина седьмого утра. День у них сегодня выходной. В руках у Гейла планшет, на котором раскрыта новостная лента.

— Читал викторианские новости? — спрашивает он, бросая устройство на стол.

— Нет, — старательно моргая и изображая только что проснувшегося, отвечает Тед. — Что там?

— Помнишь погранцов, которые смотрели мой трейлер? Оба мертвы, несчастный случай. — Гейл плюхается в кресло, достает сигарету и чиркает зажигалкой, хотя Тед много раз просил его не курить в спальне. — Но какой там нахрен несчастный случай, когда они друг друга ручными фрезами вскрыли. Пишут, мол, паническая атака случилась у одного, напал на коллегу, тот защищался. Я видел снимки, просто фарш. Шепард уже направил викторианцам соболезнования.

Пользуясь тем, что Гейл на него не смотрит, Тед сует в рот таблетку, а вслух говорит:

— Бывает, если оба психически неуравновешенные. Работа тяжелая, там же в доке замкнутое пространство, темнота, воздействие полей этих. Показалось, наверное, что-то, нервы сдали.

— Ты должен был что-нибудь слышать тогда. Знаешь подробности? Или правда обычный психоз?

— Ближе к последнему, — пожимает плечами Тед. — Но я не врач.

— А меня зачем отключал?

Тед берет планшет, смотрит на снимки погибших. Молодые. Один такой же светловолосый, как Гейл. Вокруг лиц черные рамки.

— Жаловался на тебя Шепарду, он как раз тогда зашел, — неприязненно отвечает он. — В конце концов, если у вас такая любовь с Эмми, пусть предоставит вам отдельную квартиру. Или снимайте номер в гостинице, а то я себя извращенцем чувствую, когда вы запираетесь.

Гейл глядит на него с удивлением, а потом хохочет.

— Что, не такой уж и подарочек — хороший слух, да, Принцесса? Иногда лучше быть мной?

— Это точно, — через силу улыбаясь, соглашается Тед. — Тобой быть лучше.

Когда друг — дрифтер

Человека, подсевшего к нему в столовой, Тед не знал, но его глаза и манера извиняться показались ему вполне дружелюбными. Как ни болела у него голова и как ни хотелось побыть одному, он подвинул свой поднос и дал незнакомцу место.

— Боб Маршалл, — легко представился человек и через стол протянул Теду ладонь. — Вас я знаю. Ваша фамилия Тейлор, не так ли?

— Мы встречались? — удивился Тед, машинально касаясь его руки из вежливости.

— Нет, — развеял его сомнения Маршалл. — Просто так уж вышло, что я знаю всех дрифтеров Президиума. Медицинский аналитик, имею доступ ко всем личным делам, а там фотографии, ну и вот… Примелькаются лица, и забываешь, что в жизни ты для них невидимка. Довольно забавно быть хорошо знакомым с пациентом заочно.

Тед подавил в себе желание встать из-за стола, вместо этого стал медленно накручивать на вилку макароны. Маршалл продолжил разговор, хотя движение собеседника не осталось для него незамеченным.

— Вы работаете с Эндрюсом, я прав? Хочу сказать, что такого здорового парня, как ваш друг, еще поискать надо. Мы все в восторге от его показателей.

Тед усмехнулся, представив, как понравилась бы такая похвала Гейлу.

— А вот ваше поведение, мистер Тейлор, оставляет странное впечатление. — Маршалл сунул в рот кусок курицы и энергично заработал крепкими белыми зубами. — Почему вы нас избегаете, откройте тайну? Вы ни разу не обратились за помощью, даже при травме, хотя она у вас была и нам это известно. Некоторые рабочие моменты тоже иногда стоит обсудить со специалистами не спустя полгода, а сразу, по горячим следам. Понимаете, о чем я? Пока это не стало проблемой.

— Я прохожу обязательный мониторинг на рабочем месте перед началом каждой смены. И мои показатели в норме.

— Да-да, показатели. — Маршалл окинул Теда цепким взглядом, от которого стало неуютно. — Стабильно прекрасные, раз от раза. Особенно последние. Я бы даже сказал — идеальные. Не так уж трудно иметь такие красивые цифры в карточке, когда друг — дрифтер, а?

Они встретились взглядами.

— Вы обвиняете меня в подтасовке? — холодно уточнил Тед.

— Ни боже мой. — Маршалл пожал плечами и вернулся к еде. — Подтасовка данных в служебном компьютере — уголовное преступление, вы же знаете. Чтобы делать такие заявления, нужно иметь доказательства, у меня их нет. Я верю и хочу верить, что с вами все в порядке. Но эти идеальные цифры — они все-таки несколько настораживают, и не одного меня. Я немного в курсе недавних событий, считайте, что наш разговор носит рекомендательный характер. Пока. Мы взрослые люди, скрывать проблемы не лучший выход.

— У меня нет проблем.

— Разве? — Маршалл прищурился. — В отличие от ваших показателей вид у вас не очень. Сколько вы спите?

— Положенные восемь часов. Каждый день.

— У вас болит голова? Прямо сейчас?

— Нет.

— Зрачки-то у вас расширены. Белки тоже красноватые.

— Здесь просто мало света.

— А если я попрошу проверить ваш пульс? Дадите мне руку?

Тед облизал губы, лихорадочно подыскивая причину, по которой можно будет отклонить это предложение, но не успел — подошедший с подносом Гейл с силой пнул стул незваного гостя, вынуждая того подняться и обернуться.

— А больше тебе ничего не дать? — хамски осведомился он. — Я могу. Но не здесь. Хочешь?

— Вы это серьезно? — растерялся тот.

— Абсолютно. Выйдем?

Маршалл посмотрел на Гейла, потом на каменное выражение лица Теда, неловко забрал свой поднос и ретировался за соседний столик. Доедать не стал, быстро ушел. Гейл проводил его неприязненным взглядом, плюхнувшись на стул рядом с Тедом.

— Это что еще за голубь? — спросил он. — Чего хотел от тебя?

— Да так, — пробормотал Тед, радуясь, что Гейл не слышал весь разговор, а только последнюю фразу. — Адресом ошибся.

Не окей

В гостиной ко второму часу ночи было уже крепко накурено. Помимо неразлучной троицы Вайза, Мартинеса и Стюарта к пьянке на квартире присоединился только что сменившийся в комендатуре Макс Олейник, скоро обещали подъехать какие-то подружки Гейла, одна из которых, по его заверениям, была прошлогодней «мисс Аякс».

Такэда, прихватив тарелку с виноградом, пересел в угол дивана, жестом показав, что пить больше не будет. Тед остался за столом, улыбаясь уголком рта каждой шутке, хотя в его стакане содержимого с начала вечеринки не убавилось.

Количество пустых бутылок на полу росло, пепельница с балкона перекочевала поближе к тарелкам, колонка несколько раз отыграла весь плейлист и начала подбирать музыку на свое усмотрение, но на это уже никто не обращал внимания.

— Молодцы, самые первые из всех, — в сотый раз хлопнул Гейла по спине Вайз. — Ничего, мы с Выдрой вас догоним. Уже скоро.

Гейл с удовольствием взглянул на собственный китель, вроде бы просто брошенный на диване, а на самом деле положенный так, чтобы новенькие погоны были хорошо видны.

— Парни, как насчет караоке со старшими по званию? — гоготнул Мартинес, повесив руку Гейлу на шею. — Что скажете, сэр?

— Есть тема! — завопил Стюарт, снимая гитару Теда со стены. — Капитан Эндрюс по случаю своего производства нам сыграет! А капитан Тейлор споет!

— У меня голова болит, — выкрутился Тед.

Гейл выключил колонку, забрал у Выдры гитару и начал настраивать.

Такэда отставил тарелку и предложил Теду выйти на воздух. Балконная дверь отрезала их от шума.

Жары не было, хотя солары сейчас не отключались на ночь, а просто убавляли светимость: Аякс проходил самую далекую от приличных источников тепла точку своей эллипсоидной орбиты, и холодный пояс открывал сезон белых ночей.

— Красиво, — сказал Такэда, кивая на густой зеленый парк под окном. — У нас такого нет, Аргус по сравнению с вами совсем крошечный. Аякс все еще наращивает кольца?

— Столица, — усмехнулся Тед. — Даже не знаю, сколько он уже в длину, каждый месяц где-то прирастает. Хорошо у вас на Аргусе?

— Дома — хорошо. Но мы чаще в командировках, чем там.

Тед понимающе промолчал. Командировки — служебные, о них нельзя рассказывать. Спросил другое.

— Как Кальмар?

Такэда не изменил своему обычному непроницаемому выражению лица.

— Сработались. По крайней мере, мне хочется так думать. Ты, кстати, знаешь его полное имя? Забавное. Я не знал.

Тед тоже не знал.

— Какое?

— Сезар-Гарсия. Сезар в честь отца, Гарсия — в честь деда. Редкость.

— Необычно, — согласился Тед. — До нашего времени дошли только самые короткие, а у него длинное.

— Он не говорит, но ему нравится, когда я так его называю. Мне не трудно, ему приятно.

— Дрифтер должен быть живым и здоровым, — пробормотал Тед.

Такэда искоса взглянул на него.

— У вас с Гейлом…

— Все в порядке, — поспешно ответил Тед, может быть чуть более поспешно, чем требовалось.

Такэда не стал переспрашивать, нагнулся через ограждение балкона и притянул к себе ветку дерева, стоящего слишком близко к дому. Вдохнул запах листьев и отпустил ее, ветка упруго хлестнула по кроне и выпрямилась. Какие-то девушки, проходившие мимо, подняли головы на звук, рассмотрели их и замахали руками. Тед рассеянно помахал им в ответ.

— Знакомые? — Такэда подбородком указал вниз.

— Нет. Если только Гейла. У него тут уже и друзей куча, и девчонок толпа.

— Головастик открытый. — Такэда присел на выступ, служивший на балконе скамейкой. — К таким всегда тянутся.

— Да, это у него не отнять.

— Это ни у кого не отнять. Если только человек сам не избавится.

Тед напрягся.

— Ты о чем?

— О тебе. — Такэда поднял на него глаза, выражение которых всегда трудно читалось из-за восточного разреза век. — Ты не окей. Любая стена состоит из кирпичей. Один, другой — и ее уже не перепрыгнешь. Если ты сам возводишь барьер вокруг себя, никто никогда не сможет пробиться на твою сторону. Просто не будет знать о ее существовании.

— И хорошо, — губы Теда произнесли это почти беззвучно, но Такэда услышал.

— Это путь в преисподнюю, Тед. На твоем месте я поговорил бы с Гейлом. Он твой дрифтер, и он…

Балконная дверь распахнулась, вся шумная и разгоряченная компания вывалилась на воздух, подняв Такэду с места.

— Ну что, выводящие? — весело гаркнул Вайз, забирая в локтевой захват шеи Теда и Такэды. — Небось о нас сплетничаете?

— Конечно, — спокойно ответил Такэда. — О ком же еще нам сплетничать? Все ваши тайны уже обсудили.

— Не знаю, как у Кальмара, а у нас тайн нет, — заявил Вайз. — Да, Выдра?

— Есть! — запротестовал Стюарт. — Ты вот бегаешь на свидания в учебку к новой стоматологине, а от Лаудера до сих пор прячешься, как малек. Если он идет, ты в кусты! Мачо-мен!

Мартинес взвыл, Вайз отпустил обоих пленников и ткнул Стюарта кулаком в бок.

— Лучше про свои успехи в бальных танцах расскажи. Мужики, представьте, этот пижон не мог выбрать, галстук ему нацепить или бабочку, и надел на выступление сразу оба. А потом говорит мне: «Заметил, как жюри на меня смотрело?» Да держу пари, жюри такого за всю историю бальных танцев не видало!

Все захохотали, Стюарт залился краской.

— Что ты врешь? Я просто не знал, что они только продаются так, а потом разделяются, думал, фасон такой — двойной галстук-бабочка. Оригинальный.

В дверь позвонили, Макс, как стоявший ближе всех к выходу, отправился открывать, гостиная наполнилась женскими голосами. Вайза со Стюартом сдуло как ветром. Мартинес нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Пойдем, Сом, — не то попросил, не то предложил он напарнику. — Хоть посидим со столичными красотками, а то опять на полгода в какую-нибудь дыру, так даже на Рождество вспомнить будет нечего.

Такэда бросил быстрый взгляд на Теда и вышел следом за Мартинесом.

— Гейл! — окликнул Тед.

Гейл, который уже занес ногу на ступень, обернулся, вопросительно глядя своими прозрачными глазами. Волосы у него торчали воинственными перьями, форменная рубашка с расстегнутыми пуговицами болталась поверх майки с какой-то рок-звездой. Он улыбался, и его улыбка была выражением самого полного и неподдельного счастья.

— Соус вытри, — сказал Тед, дотрагиваясь до его щеки пальцами. — А лучше сходи умойся. Полезешь целоваться к мисс Аякс — будет неудобно.

В гостиной выстрелило шампанское, Гейл благодарно хлопнул Теда по плечу и исчез.

Колоннада

— Ты как? — озабоченно спросил Гейл. — Еще продержишься? Последние большие выходные в этом году. Потом до отпуска никуда не выберемся. Кофе будешь?

Он остановился возле красного автомата известной марки и мимикой выразил готовность купить столько стаканчиков, сколько Тед пожелает.

— Нет, — ответил тот и шмыгнул носом.

— Брось, тебе надо согреться.

— Мне не холодно.

Гейл скептически посмотрел на его покрасневшие ноздри и белые губы, быстро окинул взглядом окрестности — все закрыто.

— Почему ты не надел свитер?

— Я не знал, что мы будем гулять до утра. И что ты пристал ко мне? Я не жалуюсь. Идем на колоннаду или нет?

Колоннада в этом городе была самой известной достопримечательностью: по местной легенде, все встретившие на ней рассвет могли рассчитывать на исполнение желания.

— На верхотуре ты вообще околеешь, — досадливо ответил Гейл. — Ладно, сейчас сообразим что-нибудь. Пошли в Пассаж.

— Как хочешь.

Тед негнущимися пальцами поднял воротник рубашки и застегнул пуговицы легкой куртки: утренняя сырость пробирала до костей, и ветер тоже был холодным. Гейл, которого грел выпитый алкоголь и интерес к еще невиданным ими местам, неприятной погоды не замечал, с восторгом останавливаясь у каждого дома, украшенного колоннами или барельефами, — на его планете такой красоты не водилось.

Сияющий огнями и освещенный прожекторами Пассаж — абсолютный туристический маст-хэв, как писали на форумах, — он никак не мог пропустить. Это было историческое здание первых колонистов с суперсовременной начинкой, сейчас там находился круглосуточный торговый центр для богатых полуночников. Был внутри и эскалатор, с комфортом поднимавший посетителей на знаменитую колоннаду — не всех, конечно, только тех, кто оставил приличную сумму в кассе любого из отделов, остальные карабкались по лестнице снаружи, на ветру. Зато погреться у витрин можно было бесплатно. Тед присел на скамейку рядом с манекенами за подсвеченным стеклом, пока Гейл заглядывал в открытые двери и перебрасывался тут и там парой слов с персоналом. Посетителей было мало, продавцы были ему рады, и Тед успел задремать в тепле, прежде чем его встряхнули за плечи.

— Пошли.

Он послушно поднялся и, вяло переставляя ноги, побрел за Гейлом к выходу, но оказалось, они шли не на улицу, а в отдел верхней одежды. Безупречно накрашенная продавщица эффектно придерживала стойку с пальто, которую выкатила для удобства клиентов на середину зала. При виде названия торговой марки Тед резко проснулся.

— Ты обалдел? — шепнул он Гейлу. — Ты их цены видел?

— Какие еще цены? — отмахнулся тот. — Выбирай.

Он кивком указал на стойку. Пальто были разного фасона, но все модного в этом сезоне цвета слоновой кости, натуральная шерсть, мягкая даже на вид, не то что на ощупь. Тед попытался на глаз определить, которое из них подешевле, но не смог. Зато продавщица с готовностью сняла первую модель.

— Очень подойдет к вашим глазам, — нежно пропела она. — Здесь отделка темно-синим, пуговицы из натурального дерева, модель идет в комплекте с поясом…

Гейл взял пальто у нее из рук и набросил на Теда.

— Нравится?

— Нет.

Жалкая попытка спасти кредитку друга провалилась: Гейл, отбросив пальто на диван, немедленно снял второе.

— Это?

— Короткое.

— Вот длинное. — Гейл не стал дожидаться, пока Тед справится с пуговицами, сам застегнул их, затянул на нем пояс и развернул лицом к ростовому зеркалу.

Стекло отразило элегантную модель, и сказать, что это было плохо, значило покривить душой, Тед упустил нужный момент.

— Это нормальное, — кивнул Гейл продавщице. — Мы его берем. Снимите с него маркеры, заворачивать не надо.

— Гейл…

— Все, Принцесса, жди там.

Тед не нашел в себе сил смотреть, как Гейл расплачивается по атомному ценнику, уставился в арку, за которой уходили вверх бесконечные ступени эскалатора на неведомую колоннаду, и машинально трогал мягкую ткань на своих плечах. Лестница в небо, пальто ценой в двухмесячный заработок. Он просто все еще спит.

— Шикарный вид! — Гейл восторженно присвистнул, свесившись с парапета. — Иди сюда!

Тед осторожно подошел и так же осторожно взглянул вниз — огромная высота. Высоты он боялся.

— Мне и так видно.

— А я тебе говорю — подойди, — снисходительно велел Гейл. — Не упадешь, я же рядом.

— Пальто испачкаю.

— Да и черт с ним. Другое купим.

Гейл дернул его за руку, заставляя переступить ограждение и спрыгнуть на выступ, где стоял сам, ниже уровня смотровой площадки. Оказавшись на узком козырьке, Тед попятился, но Гейл встал за его спиной на вентиляционный короб и придержал за плечи.

— Сейчас восход будет, нужно загадать желание с первым лучом. Солнце встает вон там, над куполом. — Гейл за виски повернул его голову в нужную сторону. — Иначе не сбудется. Ты чего дрожишь?

— Ветер, — пробормотал Тед.

Недолго думая, Гейл обхватил его обеими руками и прижал к себе.

— Сейчас согреешься, — уверенно сказал он. — Лаудер говорил, что при переохлаждении лучший способ — человеческое тепло. Помнишь?

Руки Гейла были горячими, подбородок острым, Тед затылком чувствовал, как вздрагивает у него горло, когда он говорит. Держал Гейл крепко и надежно, тепло его тела проступало сквозь ткань пальто. Купол засеребрился, белый диск светила наконец показал край, в точности повторяющий изгиб архитектурного совершенства.

Тед затаил дыхание. Он так и не придумал, какое желание загадать, разве что — остановить момент и потом постоянно проигрывать его во времени, словно зацикленную аранжировку в плеере. Но звезды никогда не прислушиваются к человеческим просьбам, у них свои законы.

— Загадал? — спросил Гейл у него над ухом.

— Да, — соврал Тед. — Да.

Content

Герда Грау
Акустика

Синхрон

Сила искусства

Звуковой коридор

Цитрус

Борт 40-12

Ложные воспоминания

Когда друг — дрифтер

Не окей

Колоннада