Юлия Шляпникова

(Серебряная Лиса 13)

Песнь возвращения

Глава 1

Колокольчик над входом громко звякнул и словно пристыженно умолк.

Линда подняла глаза от прилавка, который протирала, и увидела стоящую в дверях фигуру, закутанную в темный плащ с капюшоном. Вечер нынче выдался дождливый, хмурый, уже стемнело, хотя обычно в это время года солнце грело их до девяти вечера.

Фигура откинула капюшон и так затрясла головой, что на ум Линде пришло сравнение с собакой. Плащ отправился на вешалку у входа, и Линда наконец рассмотрела новую постоялицу с макушки до пят.

Это была невысокая девушка с заплетенными в простую косу русыми волосами и в платье иноземного покроя. Явно прибыла с кораблем из другого мира. В чертах лица чудилось что-то птичье, соколиное скорее. А в косу было вплетено красивое перышко, которое Линда рассмотреть не успела.

Плюхнувшись на стул перед прилавком, девушка наконец заговорила, не обращая внимания на остальных немногочисленных посетителей таверны Линды.

— Мне нужна комната и ужин. И побыстрее.

Собравшийся было что-то заказать Данко тут же умолк и отставил пустую кружку из-под пива.

— Пять монет за комнату. Еда отдельно, — невозмутимо ответила Линда, убирая тряпку под прилавок и складывая руки на груди.

— По рукам, — на стол опустился небольшой мешочек. Ни Линда, ни, скорее всего, остальные даже не заметили, откуда девушка его достала.

Пересчитав монеты и удивившись про себя сумме — явно не на одну ночь хочет остаться — Линда убрала мешочек в карман и принялась доставать посуду для гостьи.

— Издалека к нам пожаловали?

Девушка долго молчала, потом наконец решилась.

— Проездом. Ищу Горное княжество.

— По делу или что иное?

— Наставница там моя живет, совет нужен.

— А вы, стало быть, из других краев к нам пожаловали?

Девушка кивнула и с аппетитом принялась за поставленное перед ней жаркое с заячьим мясом.

Линда с любопытством её разглядывала. Вблизи ей можно было дать лет двадцать — но за все годы хозяйствования в этой таверне Линда уже уяснила, что многие её путники — и жители Рябинового мира, и иных миров — бывают старше, чем кажутся. Иногда на сотни и тысячи лет.

— Надолго к нам?

— Как найду караван, с которым можно отправиться, так и уеду, — отозвалась девушка, закончив жевать. С едой она расправилась быстро, так что Линда налила ей кружку пива и молча пододвинула ближе.

— Тут много их ходит, да и время вы выбрали хорошее, самый разгар сезона. Завтра сходите на площадь, там всегда ждут зазывалы.

Девушка подняла на неё глаза, и Линда поразилась, какая жестокость в них застыла. Будто от боли, как от кровоточащей раны. Карие в крапинку, они светились не по-человечески, и тут Линда поняла, что права — её гостье явно не двадцать. И, возможно, даже не сто двадцать.

— Где побывать успели, госпожа? — осторожно поинтересовалась Линда, снова принимаясь за прилавок.

— А вам-то это зачем? — недружелюбно отозвалась девушка, отставляя почти полную кружку.

— Ищу человека, — честно ответила Линда, не глядя ей в глаза. Кто знает, на что способна гостья — может, и правду о том, сколько веков Линда на самом деле ищет свою сестру, углядит.

— Там, где я бывала, людей мало встречается. Да и у вас здесь, похоже, негусто с ними.

— Отчего же! Мы тут все — обычные люди, да только мир у нас не самый обычный.

— Обычные люди не держат таверну у самого края портала, — вкрадчиво шепнула девушка, и Линда глянула на неё, да так и застыла. Глаза у той светились совсем по-птичьи. — А скажи мне, хозяйка, а драконы у вас водятся?

Линда не могла отвести от неё взгляда — как под внушением.

— Есть, но вам с ними лучше не связываться, — наконец пробормотала она словно не своим голосом.

— А не из ваших ли земель Белая драконица?

Линда догадывалась, о ком говорит девушка, но всеми силами постаралась не кивнуть. Айсель её за это по головке не погладит. Пусть гостья узнает это от других, а не от неё.

— Нет, госпожа, и вообще я с драконами не вожусь, — собрав все свои силы, соврала Линда и наконец смогла вернуться к кружкам и прилавку.

Девушка молчала, катая кружку по кругу и расплескивая пиво. Наконец она залпом его допила и, с грохотом отодвинув стул, встала.

— Проводите меня в мою комнату, — скомандовала она. Линда кивнула Данко, и тот бодро, несмотря на всё выпитое от безделья пиво, вскочил и кинулся указывать дорогу гостье.

А Линда достала из-под прилавка бумагу и чернила. Надо бы предупредить Айсель, пока не стало поздно, что за ней опять кто-то охотится. Все-таки старый друг, хоть и будь он злобным драконом без чувства меры, лучше нового, но, возможно, прибывшего из того же мира, в котором давным-давно сгинула её сестра.

Та самая, которую она уже пять сотен лет ждёт на этом перекрестке миров, и из-за которой она и заключила договор с Айсель.

* * *

«Теперь я точно никогда не вернусь домой» — вот что подумала Айсель, стоило ей узнать о смерти Тамира. Прошел отпущенный человеческий век, и так слишком затянувшийся. Он умер — а значит, умерла и Влада.

Сначала Айсель привычно не чувствовала ничего. До неё доносились слухи о жизни Драконьего и Каменного княжеств, объединенных под правлением сначала Влады и Тамира, а потом и их трех сыновей. Жили себе далеко от неё, поселившейся в Восточном княжестве драконов после той стычки у каравана и клятвы, данной в сердцах — не искать, не звать, не возвращаться. Пески успокаивали её, прятали от тех, кто мог преследовать, а местные драконы, давно желавшие с ними породниться, приняли как равную и дорогую гостью. И боль от ожогов и ран утихла, но на сердце поселилась вечная печаль — первое чувство, которое она смогла распознать.

Несколько дней после новости прошли в привычных заботах. Её снова искали — в этот раз какая-то девушка из другого мира, якобы знающая Айсель. Хорошо, что Линда, у которой таверна стояла прямо у порта, куда и прибывали все корабли из иных краев, про неё вовремя написала.

Отвлекаясь на попытки узнать, враг пришелица или просто давно брошенная и забытая пассия, Айсель однажды утром получила от служанки новость, что к ней пожаловал гость и потребовал встречи прямо сейчас.

— Весь в мыле, прямо с лошади соскочил и давай в двери стучать, — торопясь поспеть за хозяйкой, шагавшей широкими шагами, суетилась служанка.

— Ну и кого ветра принесли? — воскликнула Айсель, распахнув дверь в небольшую залу, служившую ей гостиной. Да так и замерла.

Перед ней словно брат очутился — живой и юный, каким всегда был, пока жил как дракон. Только вот глаза у юноши оказались до боли похожими на глаза Влады — такие же карие, такие же доверчивые. Правда, при виде её шрамов от когтей и ожогов на пол лица и шеи взгляд их стал совсем испуганный.

Айсель попыталась скрыть замешательство и, указав гостю на диванчик напротив, сама опустилась на похожий. Юноша смотрел на неё пристально, слишком серьезно для такого юного возраста — лет восемнадцать ему, не больше. А ещё от него едва ощутимо пахло драконом — огнем и степной полынью.

— Так значит, вы и есть моя тетка? — проронил наконец он.

— А ты — сын моего брата?

— Внук. Меня зовут Ильгизар.

Вот как. Сколько же лет прошло, как они разошлись по разным концам Рябинового мира?..

Жестом Айсель отослала служанку и спросила:

— Зачем пожаловал, дитеныш?

Юноша вспыхнул.

— В землях бывшего Драконьего княжества смута после смерти деда. Хотят, чтобы ими правил урожденный дракон, а не человек, пусть и сын драконий. Требуют вас найти и передать трон.

Айсель расхохоталась так, что белая коса соскользнула с плеча и ударила её по спине. Склонившись к Ильгизару, она тут же вкрадчиво спросила:

— А ты, значит, приехал просить меня отказаться от трона?

Он вспыхнул и тут же запальчиво воскликнул:

— Трон принадлежит моему отцу и дядькам! А потом он перейдет ко мне! Речь не в том, чтобы мы приняли условия бунтовщиков, а чтобы вы сами их утихомирили, сказали, что не желаете править.

— А если это не так? Если я столько лет только и ждала, когда мой горемычный брат умрет и освободит место? Я — последний дракон из правящей династии.

— Нет, — Ильгизар покачал головой, и тут до Айсель дошло, почему он так странно пах.

— Но как?!.. Драконы же не рождаются у людей, тем более через поколение! И что же ты не покажешь бунтовщикам, что достоин трона?

Он пожал плечами, в этот момент сильнее похожий на Владу. Сердце вдруг кольнуло, как будто Айсель ещё могла что-то чувствовать.

— Значит, я должна поехать с тобой, чтобы отказаться от трона? — Её голос в начале чуть дрогнул. Ильгизар не заметил и кивнул. — И что мне будет за это?

— Отец предлагает вам стать советницей при его дворе. Так вы будете рядом, чтобы народ не бунтовал и видел, что вы поддерживаете нас.

— Мне не нужна корона. Мне нужна свобода, — выплюнула Айсель и вскочила с диванчика. — Могли спросить у моего брата, он это знал лучше вас.

— Тогда отец даст вам столько золота, сколько пожелаете.

Такие доверчивые глаза, а ведь сам — как тот орленок, который выпал из гнезда прямо ей в руки. Айсель воспитала птицу под себя, и однажды орел по её приказу разорил то самое гнездо, из которого вышел.

— Нет, дитеныш, золота у меня и так хватает. А вот ученика у меня никогда не было. Ты же знать не знаешь, как со своим даром обращаться? А я могу научить. И ты будешь летать выше птиц, выше края мира. И никто не будет тебе указом.

Она ворожила голосом, как и когда-то давно. Перед ней словно наяву стоял тот самый день, когда всё пошло наперекосяк. И если бы она могла, Айсель вернулась бы туда и сделала всё иначе.

Но как бы ей ни хотелось, достать из-под земли, с того света, и вернуть к себе домой беду-овечку с карими глазами она никогда бы не смогла.

— Овечка умерла, — проронила вслух Айсель и уже громче сказала: — Ну что, пойдешь на такое ради мира в родных краях? Служить мне, верить мне, делать, как я скажу?

Ильгизар вздрогнул, но тут же вскочил на ноги и бросил:

— Готов. Пусть будет по-вашему.

Айсель только улыбнулась в ответ.

Глава 2

Они пустились в дорогу на следующее утро. Айсель взяла с собой немного вещей и не стала распускать прислугу, решив, что вернется к следующему сезону. Разберется с делами и просто прилетит сюда — вот одно из преимуществ жизни дракона.

Племянник — или болотный черт знает кем он ей приходился — всё утро, пока готовили коней и собирали в дорогу вещи, ходил мрачнее зимнего неба в Северном княжестве. Пожалел уже, что ли, что согласился на сделку с ней?

Таких ждал только один конец, и при мысли о том, как быстро может оборвать род брата, Айсель довольно усмехнулась.

Но мальчишка, оказывается, переживал не из-за этого. Стоило им покинуть двор её поместья и выехать на узкие улочки города, как он заговорил.

— Когда вы начнете свои уроки?

Айсель хмыкнула.

— Когда познакомлюсь с твоей драконьей формой.

Ильгизар опустил глаза и как-то сник. Айсель тут же посетила странная догадка.

— Ты что, даже не умеешь по своей воле перекидываться?

По его виду она поняла, что попала в точку. Вот и ответ, почему он просто не показал сородичам, что имеет больше прав на престол, чем кто-либо другой. Просто словам они бы не поверили.

— Я это не контролирую.

— Значит, надо работать над тем, как себя чувствуешь в этот момент. С этим проблемы, да?

Ильгизар кивнул, подтверждая её догадки. И как же все-таки это получилось?.. Загадка природы ходячая просто!

Улица резко повернула, и они оказались рядом с городской площадью. В разгар дня она кипела жизнью, торговал каждый и чем угодно. Продавали все — от продуктов, иноземных фруктов, мяса и корнеплодов до редких крашеных тканей и местного оружия с кривыми лезвиями. На двоих путников никто не обращал внимания, пока не попадал под ноги их коням.

— Поторопись, — скомандовала Айсель. — Хочу поскорее оказаться за пределами города. Нам ещё нужно успеть сменить коней на верблюдов.

Там ждали бесконечные пески и пронзительно-голубое небо. Там можно было бы пролететь хотя бы часть пути.

Тут она глянула на племянника и вздохнула. Не получится, если он ещё не умеет даже такие простые вещи.

Базар вокруг них шумел, звенел и полнился жизнью. Ильгизар оглядывался по сторонам и чуть с лошади не упал, когда ей под копыта кинулся торговец водой. Айсель на местном языке закричала на торговца, и он, низко кланяясь и пятясь, тут же их оставил.

— Как давно вы здесь живете? — отойдя от испуга, поинтересовался племянник.

— Лет шестьдесят или около того, — пожала она плечами и задала встречный вопрос: — Что тебе про меня успели рассказать?

— Отец или вельможи?

— А есть разница?

Ильгизар кивнул.

— Отец советовал быть с вами настороже, а вельможи, наоборот, велели заручиться вашей поддержкой.

— Ну а дед? Он что-нибудь тебе рассказывал про меня или нашу семью? Или, может быть, что-то от бабушки слышал?

Айсель поморщилась, когда голос на конце фразы против её воли дрогнул.

— Нет, они про вас никогда не упоминали.

Она проглотила комок в горле — разочарование или обида? так и не научилась разбирать… — и кивнула.

— Будешь слушать окружающих слишком много — станешь худшим князем за всю историю Драконьего княжества. Хотя со своим дедом тебе ещё придется посоревноваться за это звание.

Ильгизар тут же вспыхнул и хотел что-то возразить, но осекся. Заметил, видимо, что она его провоцирует.

Быстро учится, так будет даже интереснее…

* * *

Линда в то утро проснулась поздно. Таверна закрылась как обычно, в третьем часу ночи, но уснула она только с рассветом.

Был день прибытия каравана и межпространственного корабля. Линда любила такие дни — всегда много новых людей, а с ними и историй о других краях. Сама она не могла покинуть Рябиновый мир, а тяга к новому никуда не делась.

С кораблем должен был прибыть её помощник и друг — Никол. Уроженец Залесья, он путешествовал сначала с караванами, а потом поступил на службу на корабль. Так они и познакомились, когда после очередной поездки Никол зашел в её таверну утолить голод.

С тех пор каждый раз по возвращению с Земли или из других миров он заглядывал к Линде — рассказать об увиденном в новых местах и поделиться, если обнаруживал кого-то похожего на её сестру. Но ещё ни разу им не удалось найти именно её.

Линда никогда бы в этом не призналась, но уже давно она и сама не понимала, чего ждет больше — историй и зацепок или самого Никола. Она рассказала ему, как и многим до него, о своей сестре с одной целью — найти её, когда та наконец переродится. Линда брала с него плату за кров и стол историями о мирах, в которых ей никогда не побывать.

И пусть она уже давно потеряла счет тем, кто вот так приносил ей вести о похожих на её сестру девушках, Никол почему-то выделялся.

В этот раз он пожаловал поздно — позднее, чем прибыл корабль. Линда протирала столы в таверне, готовя к очередному дню работы, когда Никол почти что влетел в двери и замер на пороге.

— Что такое? — наспех вытирая руки и бросаясь к нему, воскликнула она.

— Не поверишь, но, кажется, она.

Линда уже не раз слышала это и от Никола, и от других путешественников до него — пятьсот лет прожить у края мира не шутка. Поэтому вместо радости, какую испытывала всегда поначалу, она только опустилась на ближайшую скамью и вздохнула. Никол сел напротив, и Линда махнула слуге, чтобы принес медовухи и чего-нибудь с кухни поесть.

— Где встретил? — осторожно начала она.

— В Городе Полной Луны. Зовут Аделаида, по описанию — один в один твоя сестра. Но ничего не помнит.

— Ты всё спросил, как я учила? — сердце камнем ухнуло в пятки.

— И откуда, и кто родители — все вызнал. Она с Земли, перебралась оттуда, как силы открыла. Но никаких вспышек памяти, как ты упоминала, не случалось.

Линда опустила голову в ладони и тяжело вздохнула. Это всё усложняло.

На плечо опустилась теплая ладонь, и Линда подняла голову, сталкиваясь взглядом с понимающими глазами Никола.

— Не переживай, что-нибудь да придумаем.

Она давно знала, что он к ней испытывает больше, чем просто дружеские чувства. Иначе бы Никол, как и остальные, запросил со временем плату больше, чем просто еда и кровать. Линда, хоть и перешла с ним грань дружбы, но особых надежд не давала. Как тут ответишь взаимностью, если тебе никак не умереть, а ему недолгий человеческий век жить?

Линда рассказала ему не только о сестре, но и о проклятии почти сразу, как они познакомились. Ей нужен был тот, кто путешествует по мирам и общается с людьми. Её саму Рябиновый мир не отпускал, как не позволял родиться здесь её сестре. Той, которая когда-то путешествовала по мирам и училась магии, а потом попала в беду.

И которая погибла из-за нее.

* * *

Караван забрал с собой Асту неделю спустя. Он шел не прямо в Горное княжество, куда она стремилась, но проходил достаточно близко, чтобы ей добраться самой.

Её тревожило, сколько времени займет путешествие. Дома остались муж, дети и княжество, ждавшее будущую правительницу. Но разве могла она принять венец из рук патриарха, зная, что проклята навеки?

Аста следила за бегущей вдаль дорогой среди лесов и равнин, погружаясь в воспоминания.

Мать нарекла её Астрид. Корни их рода тянулись из таких древних веков, что имена первых потерялись в памяти. Но чего Аста, как звали её домашние, не желала, так это чтобы род пресёкся на ней.

Да вот только беда пришла от неё самой.

Княжеская дочка, кровь с молоком, свет очей родительских влюбилась. Да в кого — в своего учителя! О том судачили день напролет слуги и служанки, дамы и господа, дружина и наемники. А мать, узнав, слегла в постель и видеть не желала Асту.

Птичка, как её звал Готфрид, совсем не хотела сбегать из дома. Покой и уют променять на дорогу и тревоги? Не на ту напал!

И так случилось, что отец его прогнал раньше, чем Аста успела попрощаться. Кто-то из слуг видел их ночью и успел донести ему, попутно растрепав другим на кухне. А в их дворце слухи разносились, как пожар в сухом осеннем лесу.

Наутро Аста, не сумев попасть к матери, помчалась к отцу. Служанки прямо в лицо хихикали, дамы были чуть скромнее для этого и просто отворачивались, завидев её в коридоре.

Распахнув тяжёлые дубовые двери, Аста влетела в тронную залу. В полумраке, привычно там царившем, она разглядела согбенную фигуру отца на троне.

Аста кинулась ему в ноги и заплакала.

— Прости меня, батюшка! Я ничего не сделала, я чиста перед тобой, как и перед Богом! Отчего же ты и маменька слухам верите?

Отец вздохнул обречённо и бросил:

— Я отошлю тебя ото двора, пока слухи не утихнут. И впредь больше — никаких учителей!

Аста только горько разрыдалась, понимая, чтó остаётся теперь навеки в прошлом.

Глава 3

Пустыня за воротами города не начиналась сразу. Сначала шли несколько часов пути по покрытой редкими кустиками и колючей травой долине, которая постепенно сменялась песками. Верблюды, почувствовав более привычную дорогу, оживились, и Айсель тоже. Теперь несколько дней до границы с пограничным городом-оазисом, а там уже и до Горного княжества недалеко.

Ильгизар перестал допытывать её вопросами об обучении, когда она в пылу ярости на привале подожгла сухую траву вокруг него, просто хлопнув ладонью по земле. С таким он, видимо, ещё не сталкивался, так что притих и приуныл. Интересно, как же тогда его пугает обращение в драконью форму…

Под тюрбаном прели косы. Удобства в такой прическе было мало, Айсель, как и всегда, предпочитала носить волосы заплетенными в одну, но от неё тюрбан становился точно корона у восточного паши-дракона. Как ещё одна голова, в общем.

По спине стекали струйки пота, шелковое платье давно прилипло к телу, и она теперь мечтала об одном — вернуться в свое поместье и залезть в бассейн с прохладной водой. И никогда оттуда не вылезать.

И зачем она согласилась поехать с этим мальчишкой?..

— Ильгизар, — позвала Айсель, и тот, встрепенувшись, словно не веря до конца, что слышит свое имя, уставился на нее. — Тебе сколько хоть лет-то?

— Восемнадцать.

— Твоя бабка и то старше была, когда твоего деда встретила.

Сказала и сама не поняла, зачем. Мальчишка же оживился и спросил:

— А как вы с ней познакомились?

— Совсем ничего не говорили обо мне, и правда, — сама себе пробормотала под нос Айсель и сказала уже громче: — Я с ними путешествовала. Про то, как дед присвоил себе трон Драконьего княжества, хоть рассказал?

— Он занял положенное ему по праву место! — парировал с жаром Ильгизар и тут же сжался, вспомнив о недавнем огне, полыхавшем в траве.

— Положенное-то положенное, но не совсем.

— Расскажите!

— Тогда история за историю. Как ты первый раз обратился?

Айсель хотела понять, что за зверь такой её внучатый племянник и что с ним делать. А для этого надо было вернуться в самое начало.

Ильгизар вздохнул и нехотя начал говорить.

— Мне было пятнадцать, я почувствовал себя плохо на отцовском дне рождения и вышел в сад. А потом очнулся за городом, без одежды и с переломанными костями. Ничего не помнил, пока не стал видеть во сне полет в небесах и пламя над степью. Так и вспомнил постепенно, пока переломы срастались.

Как оборотень, а не урожденный дракон. Ей-то полеты и обращения приносили ни с чем не сравнимое удовольствие — оргазм и рядом даже не стоял. А тут только боль и страх.

— Тебя кто-то проклинал? Может, родители что рассказывали?

— У меня только отец, а он не особо разговорчивый, — потупился мальчишка. — Мама родами умерла.

Айсель вздрогнула, как от удара.

— Ты?

— Сестра. Она, правда, тоже долго не прожила, неделю всего. Рядом с мамой похоронили. Я к ним хожу иногда, там раньше место было свободное, а теперь бабушка…

И не договорил, бросив на Айсель испуганный взгляд. А у неё только горло сжалось, да отпустило не сразу.

— Сколько им было? — наконец набралась смелости и спросила она.

— Бабушке восемьдесят, а дед со счету сбился ещё до моего рождения. Всегда шутил, что столько уже никто не живет.

— Она болела?

— Нет, — мальчишка покачал головой. — Бабушка была очень крепкой и веселой. Только кашляла иногда, но потом все равно к нам выходила. А как-то утром просто не проснулась. Дед тогда никого не пускал к ней целый день, а на закате обернулся драконом и улетел в степь. Мы его нашли не сразу, когда уже совсем окаменел — у самых гор уснул.

Он говорил что-то еще, а Айсель перестала видеть дорогу — зрение расплывалось, будто от солнца голову напекло. Боясь, что упадет с верблюда, она потерла лицо и удивилась — это были слезы, а не солнечный удар.

А она лет сто не плакала, даже когда родной брат изуродовал её лицо и прогнал прочь, как врага.

* * *

Наутро Никол собирал вещи, разбросанные по комнате, пока Линда потягивалась в постели. Стоял ранний рассветный час, когда восточная сторона её комнаты окрашивалась розовым от восходящего солнца. За приоткрытым окном просыпался город, и скоро нужно будет вставать, раздавать распоряжения кухаркам и слугам, самой заниматься счетами и другими неприятными делами, положенными в придачу к собственной таверне.

— Куда ты так рано? Поспал бы еще, — спросила она у Никола, который как раз надевал рубашку, пряча от неё спину в давних шрамах от плети. Он как-то рассказал ей историю о том, как получил их — наследие буйной юности и службы на корабле под началом капитана-изверга. Никол не стыдился их, но все равно не любил, когда она обращала на них внимание.

— Корабль отплывает через два часа. Даже если бы я не хотела отправляться в этот рейс, я обещал тебе привезти Аделаиду. А мы как раз пойдем через Город Полной Луны, и там ждет стоянка на целые сутки.

Линда снова потянулась, кутаясь в темные длинные волосы как в покрывало. Сверкнув лукавой улыбкой, она сказала:

— Какой ты ответственный! И почему же ты до сих пор не капитан?

— Слишком много хлопот. Куда интереснее просто ходить в рейсы и открывать новые миры.

Линда протянула ему жилет, который каким-то чудом оказался под её подушкой. Но стоило ему подойти ближе, как она тут же отдернула руку и покачала головой, улыбаясь ещё хитрее.

— Не отдам, пока не пообещаешь.

Никол усмехнулся и присел на краешек постели, положив ладонь совсем рядом с её щиколоткой.

— Для вас, госпожа, что угодно!

Линда рассмеялась.

— Каждый раз одно и то же. Привези её — и себя — в целости и сохранности, хорошо?

Никол кивнул и тут же схватил её за ногу, утянув под простыню. Линда завизжала и вцепилась в него, тут же перекатившись и оказавшись сверху.

Глядя в его светло-серые глаза, в которых теплилось что-то отдаленно похожее на любовь, она думала только об одном — как скоро она увидит сестру и наконец сможет избавиться от трижды проклятого бессмертия.

А там, может, и что-то ещё изменится.

* * *

Аста жила в дальнем городе княжества с парой слуг. Шло время, а отец всё не торопился возвращать её обратно.

Оттого Аста и связалась с колдуньей из иного мира, что жила в этом городке. Она рассказывала ей о Рябиновом мире, о прекрасных землях на берегах реки, о степи и море, которые прятали такие богатые и необычные княжества, что ей и не снилось. В том мире жили драконы, которые правили своими собственными княжествами и веками соседствовали с людьми.

Сама её наставница по ведовству была родом из Горного княжества. В их краях царило иное колдовство — магия оборотничества. И наставница могла становиться совой.

Аста многому от неё научилась. Но вот оборотничество ей так и не давалось.

— Есть способ обрести силу, — задумчиво повторяла вечерами наставница, так и не открывшая своего истинного имени. — Но ты к нему ещё не готова.

И сколько бы Аста ни ругалась, ни просила, ни требовала, она не желала её учить.

Только однажды наставница обмолвилась, что цена у этого способа дороже, чем она может представить. И в тот же день на рынке Аста встретила своего учителя — того самого, которого по сей день любила, из-за которого так надолго была отлучена от семьи.

— Убьешь его — станешь птицей, — тихо проговорила ей на ухо наставница, услышав историю об их прошлом. — Вот та цена, о которой я говорила — жизнь того, кто тебе дорог.

Но Аста не готова была жертвовать любимым.

Караван плелся через Залесное княжество так медленно, что большую часть пути Аста спала в кибитке, где ей выделили место.

Эти края были красивыми — полноводная река, вдоль которой шла дорога, густые леса, ровные утоптанные дороги, которые, похоже, и дожди не размывали. Но Аста так устала и хотела поскорее добраться до Горного княжества, что все эти красоты пропускала мимо себя.

Она могла бы добраться туда быстрее, но вот беда — её оборотные силы здесь почти не действовали. Только кончики пальцев подергивало, как током.

К вечеру, когда малиновый закат залил небеса, Аста проснулась и подобралась ближе к оконцу кибитки, завернувшись в накидку. Из-под плотного куска шкуры, которым прикрывали окно, тянуло стылым воздухом, так что она поежилась.

На горизонте виднелись какие-то башенки — наверно, очередной городок впереди. А кругом леса, леса и тихо звенящая река.

И едва уловимый взмах кожистых крыльев вдалеке.

Аста всполошилась и, растолкав ничего не понимающих спутников по каравану, выбралась из-за занавеси и окликнула ближайшего всадника.

— Сюда летит дракон, — сказала она на местном языке, который так походил на говор её наставницы, но звучал куда мягче.

Всадник рассмеялся.

— Вам, госпожа, страшный сон приснился, да?

Остальные поддержали его смех, но то ли её странные крапчатые глаза, отблескивающие как у птицы в полумраке, то ли стремительно накрывавшая долину тень — куда быстрее, чем поздние летние сумерки, — заставила их умолкнуть, а всадника помчаться к голове каравана.

Кибитки остановились, и все путники повыглядывали из окон кибиток. Аста перехватила накидку поудобнее и спрыгнула в траву. Воздух так и искрился — дракон приближался.

Всё, как в тот страшный день. Но больше она не позволит произойти подобному.

Когда из-за горизонта, заслонив краюшку солнца, вынырнул огромный серый дракон, Аста была готова. Она достала из-за пазухи небольшую склянку и отхлебнула прозрачной жидкости из неё. Тут же по телу пробежала дрожь, и Аста, выхватив у остолбеневшего всадника копье, прицелилась и метнула его прямо в шею дракона, который как раз подлетел к каравану.

— Дракона не может убить человек! — воскликнул отмерший всадник, но Аста только хмыкнула.

— Теперь может.

И на их глазах дракон, заливая кровью, как дождем, долину, пролетел над ними и упал куда-то в лесу, оставив за собой след из поломанных деревьев.

— Госпожа, — ошеломленный всадник, как и остальные люди из каравана, не сводил с неё глаз. — Где вы этому научились?

Аста молчала, ощущая, как волосы и одежда вмиг промокла от драконьей крови. Приятно было осознавать, что первый убитый ею дракон может быть той самой Белой драконицей. Но успех казался зыбким, так что она просто подобрала поудобнее юбку и двинулась в лес. Несколько всадников из охраны каравана двинулись за ней.

Но это был незнакомый дракон, очевидно, из северных — серая чешуя, по хребту сверкавшая металлом. Не Белая драконица, как сказали местные — она уже давно не показывалась в этих краях, с тех самых пор, как спалила один караван и получила от другого дракона. Некоторые утверждали, что это был её брат — бывший князь Тамир, недавно упокоившийся с миром.

Асту эти детали не волновали. Куда важнее теперь было добраться до наставницы, не израсходовав остатки зелья — только та умела его варить, так и не передав Асте секрет изготовления.

А Белую драконицу она ещё достанет.

Глава 4

Жар пустыни казался Айсель невыносимым. Прошла всего пара дней пути, а она уже мечтала о том, как окажется на границе Горного княжества, ощутит прохладу тех краев. Бесконечное лето точно не для неё — вот что она уяснила за шестьдесят с лишним лет.

То ли дело осень в степи… вспомнилось, укололо и тут же умчалось в глубины памяти, будто и не было никогда моря увядающей травы, холмов и оврагов, горной цепи вокруг города и терема, открытого всем ветрам.

Айсель вылетела из воспоминаний и поняла, что Ильгизар пытается докричаться до неё. Видимо, уже давно — охрип почти.

— Дитеныш, что случилось? — устало проговорила она. Ветер взметнул песок, закружив около них вихрем.

— Что-то происходит, но я не знаю, что это такое, — мальчишка испуганно озирался по сторонам, и тут Айсель поняла, что вихрей становится всё больше и больше.

— Песчаные девы, — фыркнула она и сжала крепче поводья. — Держись за верблюда, сейчас как закрутят!

И правда — стоило ей договорить, как песок оказался везде, отделив их друг от друга. Заслонив лицо рукой и намотав платок повыше, закрывая нос, Айсель зажмурилась. Долго они не продержатся, так что нужно подождать.

И правда — не прошло и пары минут, как песчаная буря утихла. Айсель открыла глаза и увидела, что неподалеку от неё песчаные девы окружили Ильгизара, ожидаемо упавшего с верблюда. Тот пугливо переступал с ноги на ногу чуть в стороне, будто решая, что делать. Глупое животное, а убегать всё равно не станет — знает, кто кормит.

Под палящим солнцем девы, словно сотканные из песка так, что через них проступали очертания барханов и проглядывали лучи солнца, выглядели нечеловечески. Но в другом месте они могли бы сойти и за настоящих женщин — фигуристые, с пышными косами, оплетавшими головы, как короны. Красота их была смертельна — как сама песчаная буря.

Ильгизар сжался в комочек и прятал лицо в ладонях, сидя на раскаленном песке. Казалось, что жар его не беспокоит — тюрбан размотался и валялся бесполезной тряпкой рядом, а фляжка упала с пояса, и разлитая вода уже впиталась в песок.

Айсель спрыгнула со спины верблюда, спокойно пережившего поднятую бурю — вот что значит уже привычное и не к такому животное — и подошла поближе. Девы зашуршали, забеспокоившись, что она попытается им помешать, и в её сторону полетела стена песка. Айсель махнула рукой, и крупинки, на лету превращаясь от встречи с её горячей ладонью в стекляшки, осыпались вниз.

— Поднимайся, — скомандовала она мальчишке. Тот её явно не слышал. — Вставай, кому говорю! Они не причинят тебе вреда!

Словно понимая, что она говорит, песчаные девы взметнулись и закружили около Ильгизара, не давая ему сделать и движения.

— Это просто пустыня! Они не могут ничего сделать дракону! — Продолжала повышать голос Айсель и только тут вспомнила, что никакой он не дракон.

В тот же миг песчаные девы накинулись на Ильгизара, а дальше Айсель и не сразу поняла, что произошло.

Песок взметнулся в разные стороны, как от взмаха огромных крыльев, и вверх взвился небольшой черный дракон. От его взлета песчаных дев размело по пустыне, и только звуки едва различимых криков растаяли под палящим солнцем.

Айсель инстинктивно сделала шаг назад и прижала ладонь к щеке там, где бугрился самый страшный шрам. Мгновение — и она снова была там, в степи. Огонь и удары когтей от самого близкого, как считала, существа в мире — и снова одиночество.

Крылья Ильгизара на миг заслонили солнце, погрузив Айсель в темноту, и тогда она наконец сдвинулась с места, рванув к верблюду. Утопая в песках, она проклинала тот день, когда решила связаться с потомком брата. Надо было сразу его уничтожить, как только переступил порог её дома!

Но не успела Айсель добежать до места, как тень пропала, а жар, которого она ждала за спиной, так и не разлился в воздухе. Вместо этого раздался глухой звук удара о пески, будто с высоты что-то грузно упало.

Обернувшись, она увидела, что племянник, обратившись в полете в человека, лежит, скрючившись, посреди пустыни в чем мать родила. Вот тебе и дракон — оборотень, как есть!

И только в тот момент она поняла, что готова была к самому худшему. Отметя эти мысли, Айсель поспешила к мальчишке.

Ильгизара трясло — то ли от страха, то ли от перепада температур. В драконьей шкуре мир ощущался иначе, и жар пустыни совсем не беспокоил.

— Где твои вещи? — спросила Айсель, помогая ему подняться на ноги. — Ты же взял что-то на замену?

Его хватало только на кивок.

— В мешке?

Снова кивок.

Айсель усадила его на песок рядом с верблюдом и принялась рыться в вещах. Найдя нужный сверток, она бросила ему.

— Одевайся быстрее, иначе умрешь ещё от теплового удара или солнечных ожогов, — скомандовала Айсель.

С трясущимися руками Ильгизар одевался куда дольше, чем на это требовалось здоровому человеку. Наконец, натянув на голову платок, уже не в силах завязать его должным образом, он выпалил:

— Я давно так не делал.

— Не летал?

— Да. Странно, что в этот раз обошлось без переломов.

— Или мало пробыл в теле дракона, или начал привыкать. А теперь, — Айсель помогла ему снова подняться на ноги и взобраться на верблюда, — Мы отправимся вон в те развалины, до которых должны были бы уже добраться, если бы ты не решил вдруг полетать.

И желание узнать, что же произошло в семейке братца за время её отсутствия, стало жечь Айсель вдвойне сильнее.

* * *

Корабль ушел несколько дней назад. Линда знала, что прошло слишком мало времени, чтобы они успели вернуться — не меньше десяти дней уходило на дорогу туда и обратно, если корабль уходил только до Города Полной Луны. В этом крупном межпространственном порту сходилось столько дорог, что не счесть ни человеку, ни нелюди любой формы. Она мечтала однажды взглянуть на этот мир своими глазами, а пока доверяла рассказам Никола — и тех, кто был до него. Но ей снилась и зеленая луна, и вечная полночь, и часы с диковинными обозначениями времени на городской башне так, будто она сама их видела и не раз.

Посетителей таверны сегодня было мало, так что Линда почти не отвлекалась на разговоры, погрузившись в свои мысли. Наконец, завидев знакомого торговца Михея — главного городского сплетника и её осведомителя — она кивнула служанке, чтобы та следила за стойкой, и направилась к нему.

Завидев хозяйку таверны с двумя кружками пива в руках, Михей подскочил и начал отставлять перед ней стул с высокой спинкой и забирать из рук кружки.

— Ты, как всегда, стелешься аки ковыль, — подколола его Линда.

— А ты, госпожа, как всегда, язвишь без меры.

— Ну да ладно, обменялись любезностями да перейдем к делу. Что слышно в городе?

Михей пригубил пенистое пиво и, крякнув от удовольствия, отер усы и с хитринкой в глазах начал рассказ:

— Говорят, что в Залесье — там, ближе к границам, — объявился охотник на драконов.

— Быть того не может, — отпив пива, покачала головой Линда. — Никто не может убить дракона, кроме другого. А они обычно решают дела переговорами.

— Иноземка, говорят, ведьма. Метнула копье в северного дракона — даром что простолюдина, а не кого-то из княжеской семьи — и убила.

— Быть того не может! — повторила Линда. — Сказки!

— Может-не может, а караван, говорят, дальше отправился, прямиком в Горное княжество. И ведьма с ним.

Что-то кольнуло Линду, и она вспомнила девушку с глазами в крапинку и пером в косе. Та ведь тоже собиралась в Горное княжество…

— А скажи-ка мне, Михей, кто видел ту ведьму, как она выглядит?

Михей пожал плечами, глотнув пиво.

— Девка как девка. Молодая, правда, симпатичная. Вроде тебя.

Сказал и улыбнулся. Знал ведь, что ей давно не двадцать пять, даром что сам старел на её глазах, а она все так же цвела и нисколько не менялась.

— Что-то ещё интересное есть?

Он покачал головой, допивая кружку.

Монеты перекочевали из ладони Линды прямиком в его, и она, забрав обе кружки, направилась в кухню. Кивнув служанке, чтобы принесла ему ещё пива — за счет заведения — Линда сама принялась за мытье посуды, уже горой скопившейся в кухне.

Надо написать Айсель, пока дело не стало совсем худо.

Да только стоило ей отправить драконьей деве письмо, как с почтой от неё самой пришла весточка. Кратко — в её стиле — Айсель писала, что прибыл внук брата прямиком из Драконьего княжества, и что теперь ей нужно отправить с ним туда. Гневалась, шутила, что задаст им жару — в прямом смысле — и снова писала, что не было в южных краях и весточки про её сестру. Линда вздохнула и решила, что напишет об этом в другом письме, а потом поняла, что Айсель вряд ли получит и предыдущее. Похоже, она и её загадочный племянник уже давно в пути, и почта разминется с ними.

Как же тогда донести до неё тревожные вести об охотнике на драконов?

Оставалось надеяться, что Айсель просто услышит это от кого-то по пути, а не встретится с той девой лицом к лицу. Особенно если это и правда была та самая путешественница с пером в косе.

* * *

Прошло несколько лет, и случилось непоправимое. Отец заболел, слег и умер в одночасье. Не иначе кто порчу навел, так всё княжество болтало. А думали на его дочь — уже известную ворожейку, вернувшуюся с наставницей в столицу и открыто живущую со своим бывшим учителем без благословения родителей.

Когда костры заполыхали на площади, а в её дом забарабанили разъярённые горожане, Аста, едва родившая своего первенца, в ужасе бросилась к наставнице.

— За дверью жди, — бросила она любимому, отмахнувшись от помощи.

Наставница, жившая в её доме на всем готовом, уважаемая и ценимая, только усмехнулась, слыша крики толпы.

— Я тебя предупреждала. Не играй с огнем, вот что и получилось.

— Я не проклинала отца! — воскликнула Аста и кинулась ей в ноги.

— Отсюда тебе хода нет. Если только не станешь птицей и не вылетишь в окно. Да что же я, ты же так и не научилась, — наставница рассмеялась.

Аста, путаясь в юбке и придерживая ещё грузный живот, попыталась встать, что не удалось с первого раза. Глаза её горели гневом, ужасом и болью.

— Научи меня, как спасти себя и тех, кого я люблю! — Грозно воскликнула она, напирая на наставницу.

— Научу. Научу, — поднялась из кресла она и оказалась вдруг выше и крепче, чем казалась раньше. — Убей его, а потом своё дитя. Сможешь их вернуть, если сделаешь всё правильно. Но сейчас тебе нужны их силы и любовь. И страх.

Аста сделала всё так, как велела наставница. Руки её были в крови, силы почти оставили, когда она уничтожила тех, кого любила. Но в тот миг, когда толпа наконец вышибла дверь, из чердачного окна вылетела на волю соколевишна — целая и невредимая. Следом за ней улетела сова.

Караван плелся по равнине, почти каждый час останавливаясь по той или иной причине. Попутчики по кибитке теперь держались настороже.

Аста, закутавшись в накидку, изредка поглядывала на них, но разговора не заводила. Ей и так было неплохо, особенно после того как на привале сполоснулась в реке, смыв кровь и пыль.

Конечно, в итоге кто-то один не выдержал. Немолодой мужчина, судя по одежде, торговец или богатый крестьянин, кашлянул и спросил:

— Госпожа, а это правда, что вы ведьма?

Аста хмыкнула, ничего не отвечая.

— Вы не подумайте, что мы в обиду, — другие попутчики горячо закивали, — Вы нас от такой беды уберегли! Только ведь и знать хочется, вдруг мы что не так сделаем, а вы осерчаете.

Аста вздохнула, подавив желание закатить глаза, и сказала:

— Ну ведьма, если вам так легче. А дальше-то что?

Попутчики засуетились, некоторые начали переговариваться, косясь на неё.

— А это правда, что вы можете и другую нечисть заговорить или изничтожить? — Наконец выпалила крепко сбитая женщина в головном уборе, похожем на тюрбан.

— Могу. Только зачем мне просто так стараться.

Намек они поняли сразу.

— Мы всё понимаем, госпожа, конечно, конечно! Но ежели вдруг опять какое чудище нападет в пути, вы же нам поможете? Края тут лесистые да речные, много всяких тварей обитает. А мы уж отблагодарим, не беспокойтесь!

Аста только хмыкнула снова и отвернулась к оконцу, за которым разливались краски заката. В этих краях было красиво, как ни крути, и сейчас она наконец стала замечать это.

— Помогу, помогу, не переживайте, — наконец бросила она. — А вы уж постарайтесь не забыть про свою благодарность. Цена слову человека невелика.

В конце концов, в её родном княжестве об этом все позабыли, стоило ей совершить одну-единственную ошибку.

Глава 5

Песок был уже везде, и Айсель не просто злилась, она кипела гневом от того, что они застряли в пустыне на несколько лишних дней. Солнце бесило, бесконечный сухой воздух без вкуса и запаха раздражал, а глаза болели от однообразных оттенков коричневого снизу и синего сверху. От ночного же холода не было никакого спасения, так что Айсель, боясь спать в уязвимой драконьей форме рядом с другим драконом, ещё и мучилась от перепадов температур.

Она научилась различать чувства за прошедшие годы. Сначала боль, потом гнев, потом тоску, страх, злость, обиду. Целая палитра — и вся стала её после той ночи в степи. Но ей не стало легче от того, что она знала, как они называются.

Ильгизар много спал и почти не ел — силы возвращались долго. То и дело появлялось искушение убить его вот так, беззащитного и слабого, но Айсель себя одергивала. Не сейчас. Куда приятнее будет сделать это в княжеском тереме, на глазах у его семьи — а потом и до них добраться. До каждого.

Ещё один плюс бытия драконом — она не потела, не издавала запаха, в отличие от мальчишки, которому давно не помешала бы хорошая ванна. А она снова замечталась о прохладной воде, легкой одежде и прохладе. И мысли, совсем незаметно для неё, перенеслись на степные просторы и воздух в горах, когда пролетаешь над грядой вокруг столицы Драконьего княжества.

В развалинах крепости тек слабый родник с прохладной, но отдающей песком водой. Он почти иссяк, но в первый день Айсель не поленилась и расчистила его от мусора и нанесенного из пустыни песка. Чахлая пальма у входа напоминала, что когда-то тут был оазис. Что-то изменилось в мире — и он медленно умирал.

Ильгизар спал чуть поодаль, подложив под голову мешок с вещами. Смешно сопел, напоминая, что почти ещё ребенок. Когда Айсель чуть громче звякнула фляжкой, набирая воды, он проснулся и тут же попытался вскочить, но ожидаемо распластался на каменном полу развалин.

— Куда собрался, дитеныш? — Поддела она и села напротив, опираясь спиной о шершавую стену и отпивая глоток прохладной воды.

— Мне снился дом, — поделился Ильгизар, подбираясь, чтобы тоже сесть. Сил наконец хватило, и он с тяжелым выдохом тоже облокотился на стену.

— Как там? — Как между прочим поинтересовалась Айсель.

— Дед перестроил терем ещё до моего рождения. Говорят, что стало светлее и просторнее, чем было при его отце.

Сказал, не подумав. Она следила, как по его лицу пробежала тень, потом наконец он понял, что это был и её отец тоже, и снова покраснел, как бывало, когда понимал, что сказал что-то глупое. Айсель не удержалась и расхохоталась. И этот глупый птенец — будущий князь?

Что ж, Драконьему княжеству она желала только худшего, так что оно его заслуживало. Может, и сохранить ему жизнь? Пусть сами мучаются.

Подумала — и снова рассмеялась.

Ильгизар смотрел на неё, как на безумную. Какой она, впрочем, и была в глазах окружающих.

С Айсель тут же всё веселье слетело. Она бросила фляжку на пол и пристально посмотрела в глаза мальчишке. Обычно после этого взгляд людей стекленел, и она могла узнать всё, что хотела.

А тут — каменная стена, о которую она больно ударилась, почти ощутив это телом.

— Что случилось? — непонимающе спросил Ильгизар, садясь поудобнее.

— Проверяла, так ли пусто в твоей голове, как думала.

Ильгизар тут же загорелся, вспыхнул и запальчиво воскликнул:

— Да что вы меня всё время унизить пытаетесь?

Потом до него, как всегда, поздно дошло, что она его поддевала — и успешно. Он надулся и замолчал.

Айсель хмыкнула.

— Давай, рассказывай, что там ещё изменилось?

— Да откуда я знаю? — отмахнулся он. — Мне не двести лет, чтобы знать, что было до меня!

— Нет, ты ещё очень маленький, — покачала головой Айсель и поднялась на ноги, сокращая расстояние между ними. — А уже превращаешься. И я хочу убедиться, что правильно поняла, почему.

Ильгизар, настороженно глядя на неё, попытался встать, чтобы отойти, но силы его почти оставили. Он снова сполз по стенке и вцепился в камни под ногами. Айсель рывком подняла его на ноги и потянула к выходу, на солнце.

— Давай-ка обсудим, что случилось в тот год, когда тебе было пятнадцать?

Ильгизар, безуспешно пытаясь вырваться из её цепких рук, помотал головой.

— Не помню я, не помню! — В его голосе звучало отчаяние.

— День рождения отца, — подсказала Айсель, зажмурившись на секунду от яркого солнца. — Что там произошло?

Ильгизар вдруг судорожно вздохнул, и она заметила, что по его хребту, видневшемуся из-за ворота рубашки, поползли мурашки и следом — острые черно-золотые чешуйки. Обращается, значит, она на правильном пути.

— Там был кто-то особенный?

В глазах, до того карих, а теперь стремительно чернеющих, мутнеющих от наступающей боли, вспыхнул огонек — отголосок драконьего пламени. И удивление.

— Нет. Там был отец, мы стояли в саду, и он что-то сказал.

— Что?

— Не помню! — Воскликнул он, вырываясь из её рук. Но Айсель была сильнее и только тряхнула его.

— Значит, сейчас вспомнишь.

Сказала — и потащила его за собой в пески, на ходу обрастая чешуей. Лязгнув заострившимися зубами, она воскликнула:

— Сейчас ты всё вспомнишь! Или умрешь!

Не отпуская его, Айсель в одном прыжке обратилась драконом — и прекрасное, такое восхитительное и вкусное чувство свободы, силы и легкости охватило её. Ильгизар дернулся из её когтей, закричал не своим голосом и в полете перекинулся в черного зверя. Кожистые крылья мазнули её по груди, она попыталась цапнуть его зубами, но промахнулась. Заскользив на потоке воздуха, Айсель перевернулась несколько раз и замахала крыльями, вздымая песок. Черный дракон — меньше её в пару раз, но оттого более юркий — увернулся от неё и спланировал вниз.

Преследуя его, Айсель наслаждалась полетом — как и всегда. Но к такому нельзя было привыкнуть даже за тысячи лет. Жаль, что она не могла полетать вдоволь — как можно отвлечься от такого развлечения!

Ильгизар пытался улететь от неё куда-то на север — совсем перепутал стороны, видимо. Пришлось, как загонщику скота, возвращать его к крепости, направляя. Драконьи инстинкты, обычно спящие в человеческой форме, подсказали, что самое время припугнуть его — и Айсель выдохнула ему вслед струю огня. Она прожгла след в песке, обращая его в стекло, но черного дракона даже не задела.

Ильгизар вдруг замахал крыльями так часто, что песок полетел во все стороны, а через мгновения, когда тот улегся, Айсель увидела, что мальчишка камнем осел вниз. Хорошо ещё успел в человека обернуться не в воздухе.

Айсель сложила крылья и опустилась на песок уже человеком. Вытряхнув из волос песок, она потянулась к поясу, на котором обернула платок тюрбана.

— Вот тебе урок первый, — накручивая слои ткани вокруг головы, сказала она. — Дракон — это моя родная форма, поэтому я и сохраняю целостность тела и одежды. А ты, оборотень, вечно что-нибудь рвешь и ломаешь себе.

Ильгизара трясло от перепада температур и страха. Глаза — уже привычного карего оттенка — смотрели так обиженно, что Айсель стало немного не по себе. Правда, она быстро вспомнила, зачем это делала.

Даже если она убьет его в Драконьем княжестве, то пусть хотя бы знает, что с ним такое было и кто виноват в проклятии. А уж о них она благодаря Линде знала многое.

* * *

Никол прислал письмо в среду. Линда уже и забыла, что почта из других миров приходит с другими же кораблями. Проще было, конечно, открыть портал, но в последние годы они стоили так дорого, что пользовались ими только в крайних случаях.

Мила — служанка в таверне — принесла Линде аккуратно запечатанное сургучом письмо и молча положила на рабочий стол, не мешая сводить цифры доходов и расходов. Она и Данко — брат и сестра — служили у неё так долго, что она уже и забыла, сколько им лет.

Кивнув служанке, что та может идти, Линда отложила в сторону бумаги и взяла в руки письмо. Объемное — значит, много новостей. Помедлив ещё секунду, она сломала печать и развернула свиток.

Никол писал, помимо всей прочей чепухи о том, что скучает и нашел для неё красивые серьги с кошачьим глазом — под стать её собственным, — наконец разродился информацией про возможную сестру Линды. Аделаида согласилась поговорить и выслушать его историю о том, что в другом мире её ждет возможная сестра. Не в этой, в другой жизни.

Конечно, девушка задалась вопросом, а зачем ей знать такую далекую связь? В этой жизни на Земле и в Городе Полной Луны у неё было аж несколько сестер и братьев. Никол пытался её убедить в важности такого знакомства, но, похоже, без раскрытия правды не получится.

«Ты должна решить, готова ли ты сломать человеку жизнь или оставить её в блаженном неведении, — писал он. — Рассказав ей всё, ты снимешь груз с собственной души, но умолчав, никогда не избавишься от проклятия. Кто знает, когда в следующий раз она снова переродится и найдешь ли ты её так легко. Как было бы просто, если бы ты могла просто приплыть сюда со мной, но ничего не поделаешь. Реши, что будешь делать, и пришли ответ со следующим кораблем. Мы задержимся в Городе ещё на неделю».

Линда вздохнула и отложила письмо. Вот и наступил этот выбор, от которого она так долго бежала.

Когда-то давно, когда ей действительно было двадцать пять, а её младшей сестре Сандре девятнадцать, они жили в их давно сгинувшем мире. Обе родились с дарами — одна могла исцелять касанием ладони, а вторая поднимать мертвых и управлять ими. Местные жители в охваченном давней войной мире принимали их дары как должное. Гораздо чаще одаренные убивали, чем могли принести пользу.

Обе путешествовали по мирам в поисках спасения родного, но всегда возвращались с пустыми руками.

В тот далёкий день Линда совершила страшную ошибку, которая стоила сестре жизни. И едва ту забрали пучины смерти, как она решилась вернуть её — без разрешения.

Стоило Сандре открыть глаза и понять, что случилось, как она набросилась на сестру с кулаками.

— Я не желаю быть твоей марионеткой! Верни меня обратно! — кричала она, а на поле битвы вокруг них смыкалось кольцо мертвецов, поднятых врагами.

Но мертвый мог только погибнуть снова, и тот, кто поднял, редко сам убивал его. Линде оставалось только наблюдать, как Сандра, при жизни бывшая самым отзывчивым и аккуратным человеком, после смерти превратилась в чудовище. Она уничтожила всех, кто мог причинить вред Линде, но сама свела счеты с нежизнью, исполнив задачу воскрешения до конца.

А после второй смерти стала неупокоенным духом, терзавшим Линду, преследовавшим день и ночь и стенавшим о том, что она предала её и обагрила руки кровью.

Она пригнала её в Рябиновый мир, где набрала достаточно силы, чтобы послать самое страшное проклятие и привязать Линду к кусочку земли. Тому самому, на котором она потом открыла таверну.

И только благодаря помощи Айсель, которая нашла нужную по силе колдунью, Линда смогла упокоить её душу. Сандра отправилась в круг перерождений, чтобы однажды вернуться — и отпустить грехи Линды.

* * *

Снова леса, полянки и бесконечная дорога.

Аста уже перестала считать бесчисленные мелкие городки, через которые они проезжали. Зеленеющие поля приводили её в ужас — она вспоминала разоренные земли собственного княжества. Как теперь справляется муж и наместник? Можно ли ещё спасти хоть кого-то, кто не поражен той страшной болезнью из-за голода и разрухи?

Задаваясь бесконечными вопросами, она снова вспоминала — больше в этой долгой дороге ей ничего не оставалось делать. Только память — и планы на месть, и мечты о том, как она освободится от своего давнего проклятия.

Долго кружила соколевишна-Аста над городом, потеряв направление и наставницу. А когда силы покинули её, птица упала в лесу и забылась мертвым сном.

Её разбудил крик совы. Очнувшись в человеческом обличье, Аста тут же замёрзла — одежду колдовство ей не давало. На ветке прямо над головой сидела сова. Заметив, что она очнулась, птица спланировала вниз и встала на землю её наставницей.

— Как я их верну? Ты обещала, рассказывай! — Тут же набросилась на неё Аста.

Но наставница только рассмеялась.

— Девочка, девочка! Колдовство имеет свою цену. Такое сильное может потребовать взамен твою жизнь.

— И пусть! Не желаю жить без них! — Взмолилась Аста, но наставница осталась глуха к её просьбам.

— Ты не готова. И никогда не будешь готова. Надо прожить сотню лет, чтобы научиться поднимать из мертвых.

— Так почему же ты пообещала мне их вернуть?! Сказала, что я смогу!

Горе и гнев делали её больше похожей на разъяренную птицу, чем на женщину.

— Я же сказала — сделай всё правильно. А ты зашла слишком далеко.

Казалось, наставница наслаждается произошедшим. И только тут Аста все поняла.

— Это вы убили моего отца?

Наставница усмехнулась.

— Умная девочка. Да вот только ошибок наделала. Доверилась тому, кто желал твоему роду зла, да ещё и слушала меня, как птенец, заглядывающий в рот матери. Лучше бы хоть иногда, да прислушивалась к тому, что говорят окружающие. Не всегда слухи — ложь, дорогая моя.

Аста скорчилась на земле, погребенная своей болью. Слова проносились мимо неё, и лишь под конец речи она взмолилась.

— Верни их мне, умоляю! Я буду служить тебе столько, сколько потребуешь!

Наставница будто этого и ждала.

— Год тебе даю свободной жизни. Возвращайся в город, там тебя ждут твои близкие. Но стоит году пройти, как обернешься соколевишной и прилетишь в мои края. Иначе снова их потеряешь, теперь уже навек.

И взлетела в небо совой.

А на исходе года Аста уложила спать дочь, поцеловала спящего мужа, заглянула в родительскую спальню, где мирно почивали отец и мать, снова живые и принявшие наконец блудную дочь обратно.

И улетела прочь из дворца, обернувшись соколевишной. Путь её лежал в далекие края, ждала её служба наставнице — долгая и кровавая.

Десять лет провела она на этой службе. А когда вернулась домой, началась совсем другая история.

Интерлюдия

По весне, когда из-под снега появляются первые кусочки земли и робкие травинки, оттаивают и подснежники. Не те, которые цветы, а те, которые были живыми когда-то, но теперь превратились лишь в замёрзшие тела.

Их собирает сама Смерть. Поначалу ещё носит чёрный балахон и не расстаётся с косой, но чем больше обнажается земля и то, что всю зиму хранилось под снегом, преображается и она. Уродливый голый скелет, в котором только горящие синим светом глаза отражают её отличие от других, постепенно покрывается мясом. За сухожилиями и мышцами нарастает и кожа. Каждый год она выбирает ее тон, как другая модница — цвет шляпки.

В этом году Смерть будет бледнокожей блондинкой с волосами до пояса — идеально волнистыми, того ровного оттенка, что похож на пшеницу под теплым солнцем августа. Этот цвет так идет к ее светящимся голубым глазам и золотистым ресницам. Наконец, она становится почти неотличима от обычных девушек — разве что веет от нее холодом, а еще она совсем не умеет моргать.

Коса остается дома до осени, ее сменяют цветы. Сначала тонкие подснежники — уже те, что действительно растут из-под земли. Потом первые тюльпаны, гиацинты и нарциссы. К каждому умирающему она теперь отправляется с веткой сирени или вишни, кому-то достается яблоня или терновник, душно пахнущий сладостью варенья и жизни и как-то неуместный в последний миг. Смерть всё лето носит с собой охапки цветов, по которым легко узнать, какой сейчас день и месяц. Ей идет это разнотравье, и в пшеничных волосах тоже теряются стебельки люпинов или маргариток.

Умирать в теплое время года, когда Смерть больше похожа на Жизнь, куда приятнее, чем стылой зимой.

Глава 6

Они продолжили путь через несколько дней, как только Ильгизар пришел в себя и восстановил силы.

Айсель устала отвечать на его вопросы и внутренне уже желала, чтобы они поскорее приехали в Драконье княжество. Разделаться с делами — и обратно в своё поместье, где так тихо и спокойно, где есть вода и крыша, защищающая от раскаленного света солнца. И где не надо объяснять кому-то азы существования дракона.

На горизонте наконец появилось что-то кроме песчаных барханов. Айсель прищурилась и различила фигуры на верблюдах. Караван — из Залесья или из Северного княжества? А может, с самого юга, от родных краев?

Ильгизар заметил их, только когда они приблизились на расстояние пары минут пути.

— Кто это? — Растеряно спросил он. После стольких дней в пустыне без людей или драконов уже стали привычкой.

— Сейчас узнаем, — отмахнулась Айсель и направила верблюда, поначалу засопротивлявшегося, к путникам.

— Госпожа! Куда путь держите? — Отозвался один из караванщиков, выехав вперед. Тут он, видимо, разглядел, кто перед ним, и воскликнул: — Госпожа Белая драконица! Как я рад вас видеть!

Айсель его знала. Они пересекались как-то в Залесье, когда она выбиралась туда по делам, он несколько раз доставлял ей письма от Линды.

— И вам доброго дня, господин, — кивнула она. — Мы едем через Залесье дальше на юг, а вы, наверное, направляетесь в мои края?

Он кивнул. Айсель так и не узнала его имени, не горя желанием переводить это знакомство в приятельство.

— Всё так, всё так. Пряности ваших краев пользуются большим успехом.

Ильгизар наконец поравнялся с ней и недоумевающе переводил взгляд с неё на караванщика. Видимо, в его представлении она была такой злодейкой, что не могла так спокойно с кем-то говорить.

Караванщик посмотрел на него и спросил Айсель:

— Ваш новый спутник, госпожа?

Она засмеялась.

— Блудный родственник, ничего особенного.

— Я княжич Драконьего княжества! — громко возразил Ильгизар, запылав щеками.

Караванщик спрятал улыбку и почтительно поклонился ему.

— Прошу простить, господин, не признал.

— Ори погромче о том, кто ты, может, наконец избавят меня от твоего общества, — прорычала Айсель на племянника, зная, как любят некоторые караваны похищать людей и требовать выкуп. Прямо как её прекрасный братец во времена своей молодости — мелькнуло в голове и тут же укатилось в тот колодец, где жила память и боль.

— Не переживайте, госпожа, мы уважаем драконов и не тронем вашего родственника, — теперь уже ей откланялся караванщик.

— Ладно, оставим это, — отмахнулась Айсель и спросила: — Что нового происходит в Залесье? К чему готовиться по прибытии?

Караванщик задумался, потом чуть ли не подскочил в седле и, порывшись в седельной сумке, достал запечатанный сверток пергамента.

— Госпожа Линда просили передать вам. А из новостей — охотник на драконов объявился. Поговаривают, какого-то северного дракона убила.

— Убила? Девка? — Айсель хмыкнула и добавила: — Я тебя про настоящие новости спрашивала, а не про байки из любой таверны на пути.

— Истина, госпожа, истина! — Снова закланялся, чуть не свалившись с верблюда, караванщик.

— Ещё что-нибудь?

— Смерть в этом году часто к госпоже Линде заглядывает, уже третий посетитель ушел с ней. Не ровен час, скоро и за ней самой придет.

«О, этой шельме никогда не покинуть своей таверны, даже с самой Смертью», — подумала Айсель и ухмыльнулась.

— Благодарю за новости и письмо, легкого пути по пустыне, — пожелала она, давая понять, что разговор окончен.

Караванщик ещё раз откланялся, и вскоре они разошлись.

— Что за глупый человек! — Воскликнул Ильгизар, стоило исчезнуть каравану на горизонте. Ладно хоть хватило ума не сказать такое при них…

— Помолчи, дитеныш, мешаешь сосредоточиться, — отмахнулась Айсель, разламывая печать.

Линда писала о многом. О сестре, которую, кажется, нашла спустя столько веков. Об охотнице на драконов, которая прежде посетила её таверну. И о Смерти, которая забрала самого старого посетителя. И о том, что та ей сказала ещё весной не ждать и не надеяться — не в этом году.

Но, может быть, найденная сестра всё изменит?..

Айсель вздохнула и убрала письмо в сумку. Нет, наивная в таких вещах Линда ошибается.

За Смертью и ей, проклятой, и всему драконьему племени приходится бегать самим, умоляя их забрать в иной мир.

Никак иначе.

Глава 7

Айсель уже сбилась со счету, который день они ехали по пустыне. Но когда пустыня сменилась полупустыней, а вскоре на горизонте показалась и первая чахлая рощица каких-то кустарников, она сразу оживилась. Значит, недалеко и до границы с Залесьем.

А оттуда рукой подать до горного перевала и степи.

Странно было ехать туда, где произошло столько страшного и ужасного. Предательство, почти смерть и долгое восстановление в лесах — когда дни слились в один сплошной кошмар.

Глядя на приближающиеся кустарники и ощущая, как под копытами верблюдов меняется почва, Айсель настолько ушла в свои воспоминания, что не сразу услышала оклик Ильгизара.

— Айсель! Там таверна!

Столько было восторга в его голосе, что она усмехнулась. Значит, дитеныш тоже не любитель пустынных краев.

— Поехали, — кивнула Айсель. — Смерть как хочу мяса. А то уже думала, ещё день в этих песках — и быть тебе моим обедом!

Недоверчиво на неё покосившись, Ильгизар все-таки отстал на пару шагов. Айсель довольно рассмеялась — её шутки он вообще не понимал.

Хотя кто сказал, что это была совсем уж шутка?..

В таверне, построенной у мощеной мелкими речными камнями — точно из Залесья — дороги, яблоку негде было упасть. К дороге их вывела тропа из песчаных гряд, поросшая колючей редкой травой. Верблюды не хотели идти по такой непривычной местности, так что Айсель прикинула, сколько выйдет обменять их на коней — наверняка без доплаты не обойтись.

Братец нашел бы, как заработать и на этом.

В полумраке, таком непривычном после стольких дней в слепящей пустыне, Айсель не сразу заметила свободное место для двоих. Стоило ей подойти к столику, как дорогу пересекла какая-то девица и нагло плюхнулась на лавку.

— Это наше место! — заявила она, разглядывая Айсель.

— Тут что, написано твоё имя?

Девица покачала головой.

— Мы пришли раньше.

Два детины, видимо, её спутники, громко поддержали и приземлились на свободные места за столом. Ильгизар застыл за спиной, Айсель почуяла его страх и тревогу.

— Стол был не занят, красавица, когда мы сюда зашли, так что скидывай свою тощую задницу с лавки и иди со своими друзьями куда подальше, — чуть склонившись к ней, угрожающе произнесла Айсель. Почти как в старые времена, когда люди шарахались от неё не из-за шрамов, а от нутряного страха перед существом иной природы.

Девица расхохоталась, её довольно поддержали оба детины.

— Судя по тому, как тебя разукрасили, — наконец проговорила она, ¬— нам бояться нечего.

— А откуда ты знаешь, что произошло с тем, кто мне подарил эти шрамы? — совсем уж прорычала Айсель, почти упершись лбом в лоб девицы.

Её спутники тут же повскакивали с мест, и со спины Айсель ощутила, как Ильгизар пытается оттащить её саму. Отпихнув дитеныша одной рукой, она выпрямилась и уперлась руками в бока. Ждать долго не пришлось — девица вскочила на ноги и толкнула Айсель в грудь.

— Пошла отсюда! Нам тут не нужны драконы!

— Тем более такие уродливые, — послышалось откуда-то сбоку, и тут Айсель уже совсем перестала себя контролировать.

Девица полетела в одну сторону, детина из её компании — в другую, и тут перед ней как из-под земли вылез Ильгизар, пытаясь остановить.

— Пойдем отсюда! Скорее! — почти умолял он, совсем забыв, что до того держался обращения к ней на вы.

— Да что мне эти людишки! — фыркнула она, откидывая косы за спину. Платок, которым она оборачивала голову, сбился куда-то на шею, почти придушив её. — И не от таких избавлялась!

Только тут она заметила, как все посетители таверны позабивались по углам или за барной стойкой, опасаясь, что и им прилетит.

— Что, все в штаны наделали? — поддела Айсель и рассмеялась. — Ладно, живите. Всё равно от вас никакого толку. Пошли.

Не дожидаясь, пока Ильгизар её догонит, она вышла из таверны и зажмурилась от яркого света. Рядом паслись чьи-то плохо привязанные лошади, и Айсель, проморгавшись, подошла к их верблюдам и молча сняла обе седельные сумки, кинув одну племяннику.

— Возьмем этих, — и запрыгнула в седло одной из лошадей. — Одной им хватит.

Опешивший Ильгизар чуть не уронил сумку.

— Откуда ты узнала, что это их лошади? — наконец проговорил он, так и не сдвинувшись с места.

— Воняют той девкой, — фыркнула Айсель. — Ещё один урок драконьей премудрости — запахи куда надежнее, чем просто чутье. Вот знаешь, почему я оставила её в живых?

Ильгизар помотал головой, наконец подойдя к лошади, которую Айсель отписала ему. Та аккуратно коснулась мордой его плеча, словно знакомясь.

— Пусть помучается. Ей все равно недолго осталось — дурная болезнь скоро загонит в могилу. А когда-то таких, как она, мне отдавали в жертву. Славные были времена…

Заметив, что в таверне началось какое-то движение, Айсель нетерпеливо воскликнула:

— Давай уже, забирайся в седло и поехали, пока эти местные не одумались и не побежали на нас с вилами.

— Но это же чужие лошади! — все-таки не удержался от осуждения Ильгизар.

— Считай это компенсацией за моральный ущерб. И данью памяти твоим бабушке и дедушке, которые по молодости не ограничивались кражей одних лошадей.

И пока дитеныш, не сразу от удивления забравшийся на коня, приходил в себя от такой новости, Айсель пришпорила свою лошадь и сразу пустила её галопом.

Пожалуй, навестят-ка они по дороге Линду!..

* * *

Всю неделю Линда пыталась найти ведьму с умением снимать проклятие привязки к месту на случай, если Аделаида всё-таки откажется ехать в Рябиновый мир. Пусть это не поможет ей избавиться от бессмертия, но она хотя бы сможет покинуть свою таверну на время, нужное для путешествия в Город Полной Луны. Городские давно уже знали и её саму, и её историю, так что тут можно было сразу забыть о помощи. Она подняла все связи, пытаясь узнать, нет ли в ближайших княжествах или городах Залесья кого-то поопытнее, но всё мимо.

Пару десятков лет назад в Горном княжестве жила чародейка, которая оборачивалась совой и за высокую плату готова была помочь, но за определенную плату, которой тогда у неё не оказалось.

Линда оставила таверну на слуг и остаток дня провела в поисках адреса той чародейки. В этой небольшой комнате, отведенной на втором этаже под рабочий кабинет, хранилась вся жизнь Линды — ряды гроссбухов в шкафах, старые письма, коробки с пергаментами и блокнотами в обложках из телячьей кожи. Горы бумаги усыпали пол комнаты и рабочий стол, но нужного листа так и не находилось.

Солнце уже собиралось закатиться за горизонт, и холодная ночь пришла бы на смену не менее холодному дню, как Линда, взмыленная и со взъерошенными волосами, наконец откопала в старом гроссбухе оборванный по краям листок бумаги. Оставалось только внятно написать свою просьбу, пообещав заплатить тем, чем пожелает чародейка — и найти птицу, готовую нести такой груз в Горное княжество. Другая почта туда не доходила.

Три дня ушло у слуг, чтобы найти почтовую птицу на рынке близ таверны. Линда за столько лет уже перестала злиться на то, сколько времени терялось на поручение таких дел другим. Сама она всегда умела быстро находить обходные пути, решать проблемы миром и договариваться. Застрять на пятьсот лет привязанной к одному клочку земли под таверной — шаг до бани, шаг к реке, шаг за главный порог таверны — казалось издевкой судьбы. Ей, когда-то вместе с сестрой пересекавшей миры в поисках спасения их собственного — и быть узницей ограниченного мирка!

Но Данко не зря столько лет служил у неё в помощниках. Почтовый сокол — тут Линда снова вспомнила о той иноземке, искавшей Айсель — отправился в Горное княжество утром в среду, а в воскресенье к вечеру уже вернулся с ответом.

Линда забрала сверток пергамента из лап сокола и, заплатив его хозяину золотом, молча поднялась к себе в комнату. Вечерний алый свет — ну и холодное же нынче выдалось лето! — заливал стены словно кровью.

Тяжело опустившись на кровать, Линда сломала печать и, предчувствуя беду, принялась читать.

Ответила не сама чародейка, а её ученица. Точнее, преемница — чародейку пять лет назад сожгла заживо Белая драконица. Некоторых секретов, как воскрешение из мертвых или путешествие между мирами при помощи порталов, она передать своим ученикам не успела, рассчитывая на долгие годы здравствования. Так что помочь Линде покинуть стены её узилища она не могла.

Пергамент полетел в одну сторону, а тишину второго этажа прорезал громкий отчаянный вопль. Так Линда кричала только в тот день, когда сестра покинула этот мир во второй раз, а она сама оказалась её проклятием привязана к земле.

«Белая драконица, — говорилось в письме, — убила нашу наставницу за одно мгновение. Мы так и не узнали, чем она провинилась перед ней, но от пламени дракона пострадала не только сама наставница, но и часть её библиотеки и лаборатории. Сожалею, но мы ничем не сможем вам помочь, госпожа, даже за все деньги Рябинового мира».

— Айсель, какого лешего ты натворила опять! — завопила Линда и принялась крушить всё в комнате.

На шум прибежала Мила и, обмерев, застыла в дверях.

— Чего смотришь? — заорала Линда, бросая в неё хрупкой стеклянной вазой. Служанка ловко спряталась за дверью, и ваза ожидаемо разлетелась на сотни кусочков.

— Госпожа! Остановитесь! — попыталась призвать её к миру Мила, но Линда не слышала её окриков, погрузившись в отчаяние.

Быть так близко к освобождению — и застрять навеки только из-за того, что твоя так называемая подруга в очередной тайной вылазке из своих песков умудрилась убить по какой-то неведомой причине самого нужного человека! Теперь надежда только на Никола, а сможет ли он уговорить Аделаиду приехать в незнакомый ей мир ради обещанных тайн прошлого — кто в здравом уме согласиться на такое «приключение»!

Запала на то, чтобы разнести комнату, у Линды хватило ненадолго. Она устало опустилась посреди учиненного разрушения прямо на пол и обхватила голову руками.

— Госпожа, — робко позвала Мила, и Линда зыркнула на неё между пальцев.

— Я всех посетителей распугала? — хрипло проговорила она.

Служанка покачала головой.

— Они и не заметили, так Данко опять на спор пиво пьет с Федором. Шум такой, что мыслей своих не услышать.

Линда тяжело вздохнула и попыталась встать, но ноги после такой истерики её не держали. Мила подскочила и помогла ей сесть на кровать.

— Сейчас мы всё тут приберем, — приговаривала она. — А потом умоем вас и пойдем пить чай на кухню. С гостями есть кому возиться, а вам нужно отдохнуть.

— Что бы я без вас делала, правда, — помотала головой Линда и послушно вытерла лицо мокрым полотенцем, которое принесла Мила.

— Случилось что?

— Да. Надежда моя угасает с каждым днем, а я опять завишу от воли мужчины.

— Такой уж наш мир, госпожа, — вздохнула Мила и присела рядом с ней, комкая в руках мокрое полотенце. — Не знаю, есть ли такой, где женщина себе голова.

— Был один, да и тот сгинул.

В тишине и наступающих сумерках в комнате наконец наступила тишина.

* * *

Караван тянулся по равнине, а на горизонте уже редел лес и сияли снежными вершинами горы.

— Горное княжество близко, скоро наши пути с вами разойдутся, — сказала одна попутчица Асте. Та только спрятала нос в воротник накидки — температура снижалась, словно бы уже осень на дворе, а никакой не разгар лета.

— У вас там родня живет, госпожа? — не отставала попутчица.

— Вроде того.

Более чем сдержанный ответ попутчицу не устроил, так что она попыталась разговорить Асту.

— Я вот еду к сестре. У нас там родительский дом остался, она хлопочет над продажей, чтобы поделить наследство поровну. У родителей ещё лавка осталась, но кто сейчас покупает целебные настои, если есть чародеи и колдуньи.

— И много в Горном княжестве их? — чуть оживилась Аста.

— А то! Одно из самых богатых на ведьм княжество! Не в обиду вам, госпожа, мы к таким, как вы, почтительно относимся, — поспешила раскланяться попутчица, и Аста только отмахнулась от неё.

— А есть ли там такие ведьмы, что обращаются в птиц? — поинтересовалась Аста.

— В давние времена, лет сто назад их было больше, так родители говорили. Сейчас только одна чародейка-птица осталась и её ученицы, о других не слышала.

— Кем она обращается?

— Сова, — удивленно ответила попутчица. — А вы её ищете, госпожа?

— Её, её, — закивала Аста, тут же уходя в свои мысли.

Значит, никуда она не делась с тех пор, как разошлись их с Астой пути.

Истекли назначенные десять лет службы. Много за те годы утекло крови сквозь пальцы Асты, много глаз она выклевала по приказу наставницы. А та только упивалась своей властью и ручной птицей.

Аста служила без споров и сомнений. Сказано — сделано, никаких вопросов. Все тяготы совести она оставила на будущее, когда у неё будет столько времени, чтобы его тратить на такие глупости.

— Ты верно мне служила, Аста.

Она стояла перед наставницей, низко склонив голову. Ведь от неё зависело, сможет ли Аста вернуться к прежней жизни, стать собой — какой она была до всех событий, до всей крови на её руках.

— Наставница, вы научили меня столькому, что я буду вам всегда обязана.

Та лишь усмехнулась, зная, о чем Аста говорит.

— Я тебя отпускаю, твой срок службы истек.

Плечи Асты тут же расслабились, и она не смогла сдержать вздох облегчения.

— Значит, вы научите меня, как стать прежней?

Наставница рассмеялась на весь кабинет, и смех её отражался от стекол бесчисленных окон, будто колокольчик.

— Прежней ты уже никогда не будешь. После всего, что ты совершила, этому не бывать.

— Но вы говорили, что есть способ стать смертной, избавиться от обращения в птицу!

Надежда таяла — приговор своему будущему Аста читала в глазах наставницы, по-совиному круглых и насмешливых.

— Может, и есть, но я о таком не знаю. Отправляйся-ка ты домой, может, ещё успеешь дожить с близкими их оставшийся век.

А потом быть ей одинокой и вечной до скончания дней мира.

И Аста, которой больше ничего не оставалось, поклонилась наставнице и вышла из залитого светом кабинета.

По пути в своё княжество Аста встречала разоренные поля, пустые разрушенные деревни и выжженные леса.

— Что здесь произошло? — спросила она у попавшегося навстречу мужчины, ведущего на поводу измученную худую лошадь. Сам он выглядел не лучше.

— Белая драконица налетела и согнала всех молодых в своё логово, — со слезами в голосе ответил мужчина и отер пыльное лицо.

— Откуда дракон в наших краях?! Они водятся только в Рябиновом мире!

Мужчина пожал плечами.

— Значит, её оттуда выгнали и сослали к нам за наши грехи. Пол княжества уже пожгла, тварь!

Сплюнув на землю, он помотал головой и отправился дальше.

Аста же поехала вперед, уже не надеясь застать семью в живых.

Но она ошибалась — дети и муж встретили её так, словно и не прошло этих долгих десяти лет. Родители сошли в могилу, не зная, куда девалась их непутевая дочь, но муж, уже поседевший, верил, что Аста жива и однажды вернется.

Она не представляла, сколько им осталось вместе. Дети — сын-наследник и дочь, уже выросшая в красавицу-подростка — забыли, какой мать была до своего отсутствия. Муж привык править княжеством в одиночку, опираясь лишь на поддержку патриарха. Но что делать с нашествием Белой драконицы, которая успела разрушить половину княжества, он не знал.

Аста решила проблему быстро — она забрала у наставницы зелье, которое придавало такую силу, что даже простой человек был способен убить дракона одним ударом. Но ей удалось только изгнать дракона, а не уничтожить и даже не ранить.

И спустя пару лет Аста решила отправить в Рябиновый мир, откуда пришла Белая драконица и куда, по слухам, недавно вернулась её наставница. И, если всё пойдет по плану, Аста сможет отомстить им обеим — и вернуть себе смертную незапятнанную магией жизнь.

Глава 8

После кражи лошадей — Ильгизар до сих пор не верил себе, что может ехать на краденной лошади и почти не чувствовать вины за то, что лишил людей имущества — дорога пошла быстрее и как-то более нервно.

Видимо, не стоило задавать тетке таких вопросов.

— Почему ты сказала, что бабушка и дедушка и не таким промышляли в молодости? Чего я про них не знаю? — стоило скрыться из виду таверне, спросил он у Айсель.

Она так резко дернула головой, что серебряная коса переползла как змея на спину. В непроницаемых до того глазах зажглась какая-то искра, и Ильгизар невольно вздрогнул.

— Хочешь немного историй о похождениях братца? Уверен? — он кивнул, и только тогда Айсель продолжила. — Твой дед, после того, как сбежал из дома следом за мной — якобы вернуть под крыло папочки — веками промышлял за счет похищения всяких барышень и обчищения карманов их родителей или мужей. Развлечение у него было такое.

Ильгизар только начал возмущенно протестовать, как она одним взглядом заставила его замолчать.

— Хотел историю из прошлого — так слушай. Так вот, пока я скиталась, как неприкаянная, по степям и равнинам Залесья, где мне даже никто краюшку хлеба просто так не готов был подать, твой дедушка развлекался с молоденькими красавицами и в ус не дул. Потому что у драконов борода не растет, помнишь?

Как-то деланно рассмеявшись, Айсель продолжила, понукая лошадь, чтобы не замедляла шаг.

— Потом твой дедушка украл сестру твоей бабушки, она помчалась её спасать, и так они и познакомились. Бесстрашная была твоя бабушка, — голос Айсель стал другим, мягче, а в глазах уже не огоньки сверкали, а просто блестели, как от сдерживаемых слез. — Ей тоже, знаешь ли, нелегко пришлось в ту пору — за какую-то там провинность выгнали из княжества, в котором она родилась и выросла.

— Она украла ожерелье своей сестры на спор, — перебил Ильгизар и тут же умолк — таким взглядом обожгла его тетка.

— Рассказывала, значит.

— Только о том, как оказалась в Каменном княжестве.

— Значит, и о том, что она воровала, чтобы выжить в ту пору, тоже знаешь?

Ильгизар покачал головой.

— Не воздухом же она питалась, ты как думал?

— Бабушка умела такие фокусы показывать, я всегда думал, что тогда она этим на жизнь зарабатывала…

И сам понял, какую глупость сморозил. В Рябиновом мире представления не особо ценились. То ли дело кровавая казнь какого-нибудь вора или душегуба.

— Так что твой дед воровал барышень, а бабушка выживала за счет воровства. Никакие они не белые и не пушистые.

— Ну и что! Это нужно было, чтобы выжить, сама говоришь! — горячо возразил Ильгизар.

— Может, и так. А нам эти лошади нужны, чтобы не стать жертвами тупого населения этих приграничных земель. Кстати, где это мы?

Ильгизар и не подумал отвлечься на её вопрос. Уводила от темы, как пить дать.

— А как ты познакомилась с бабушкой?

Айсель словно вмиг пережила заново всё — так много эмоций пробежало по её обычно бесстрастному лицу.

— Я убила её родителей когда-то, а потом и её саму чуть не сгубила. Твой дедушка защитил её, а меня прогнал. И вот эти чудесные шрамы — это его подарочки.

Сказала, как отрезала, и снова закрылась за непроницаемой маской.

Ильгизар не был дураком, чтобы не понимать — там было что-то сильнее и страшнее, чем просто ссора. Но он и слишком любил жизнь, чтобы действовать на нервы Айсель и допытываться до правды — он ещё не забыл, как она гоняла его по пустыне.

Впереди на равнине, которая расстилалась за небольшим пригорком и упиралась в лесок на горизонте, показалась вереница кибиток и лошадей.

— Давай-ка догоним этих путников, я уверена, что они едут туда же, куда и мы, — мигом сменила тему Айсель, тут же поменявшись в лице. Теперь страшные шрамы скрывала новая маска — приветливая улыбка, от которой всё же веяло чем-то жутким.

Ничего не ответив, Ильгизар послушно ударил пятками в бока коня и поехал за теткой.

Караван и правда шел в Залесье, в ту его часть, где находилась таверна Линды. Их приняли, хоть и с некоторой опаской. Но кто же мог противиться обаянию Айсель, когда она того хотела?

В маленьком лесочке, в который они въехали на закате, — обещание будущих лесов впереди — пели птицы, шумели в траве какие-то зверюшки и иногда искрили лесные черти. Их хихиканье и шуршание отвлекали от тропинки, то и дело норовящей сойти прямо в ближайшие кусты боярышника.

— И чего мы не заночевали на опушке, там была такая хорошая полянка, — проворчала Айсель, потягиваясь прямо в седле.

— Мне тут не нравится, — поделился Ильгизар, оборотничьим чутьем ощущая, что в лесочке не всё так просто.

— Мне тоже. Уверена, что нам ещё встретится или неупокоенный дух, или какая ведьма. Очень уж лес хитрый, — добавила она, когда тропинка опять попыталась увильнуть прямо из-под копыт коня.

В сумерках караван наконец начал останавливаться на небольшой лесной поляне. Ильгизар и Айсель спешились и привязали коней к ближайшей березке, а потом направились к центру полянки, где уже разводили большой костер.

— Далеко не отходи, в воздухе пахнет недобрым, — бросила Айсель и, натянув привычную маску с жутковатой, сбивающей людей с толку улыбкой, опустилась на землю рядом с девушкой из каравана и принялась помогать ей разводить огонь.

Ильгизар, не знающий, чем себя занять, сел рядом. Девушка, вначале настороженно державшаяся с Айсель, постепенно поддалась на её драконьи чары — он знал, что настоящие драконы так умеют, дедушка показывал фокусы, когда он был маленьким. Почему им разрешили прибиться к каравану, объяснялось тем же.

Айсель ловко разожгла огонь и запалила костер, а потом спросила у девушки:

— А после Залесья вы куда отправляетесь?

Казалось, даже воздух искрил от чар.

— Отец планирует продать побольше товара в Залесье, а если что-то останется, то поедем в Горное княжество, — покорно ответила девушка.

— Устала, наверно, постоянно ездить по ярмаркам, — посочувствовала Айсель, незаметно сокращая расстояние между ними. Девушка, зачарованная её стараниями, не отводила глаз и кивала. — Осесть бы на одном месте и бед не знать…

— Что ты делаешь? — не выдержал Ильгизар, и от такого резкого окрика девушка тут же отвлеклась. Глаза её всё ещё были замутненные чарами, но уже не такие пустые.

Айсель медленно повернулась к нему, и Ильгизар пожалел, что вклинился. За всё той же жутковатой улыбкой пряталась злость.

— Очередной урок видовых различий, разве ты не понял?

— Больше похоже на то, что ты развлекаешься.

— Не без этого, конечно.

Девушка молча смотрела на Айсель, явно не понимая, что происходит.

— Зачем это нужно?

— Если бы ты был драконом, то понимал бы это без слов.

Ильгизар фыркнул.

— Я предпочту быть собой. И было бы совсем идеально, если бы я перестал обращаться так часто и без моего ведома.

— Для этого тебе и нужно понять, в чем ты отличаешься, — Айсель уже совсем забыла про девушку, которая даже позы не могла поменять, оставшись прикованной чарами к одному месту. — А потом понять, что заставляет тебя каждый раз обращаться и становиться не собой.

— Ты забыла про неё? — поинтересовался Ильгизар, сознательно переводя тему. Ему всё ещё было не по себе признавать то, что не будучи драконом, он попал под какое-то проклятие и вынужден был жить с этой своей частью. Привычка контролировать всё вокруг дала сбой на самом себе.

Айсель обернулась к девушке, и правда будто забыв про её существование.

— Забудь про то, что мы обсуждали при тебе, и иди, куда хотела, — скомандовала она и отвернулась от неё. Девушка тут же поднялась от костра и ушла в направлении одной из кибиток.

— Урок усвоен? — спросила Айсель, и Ильгизар молча кивнул.

Стоило солнцу окончательно пропасть за горизонтом и настать прохладной сырой ночи, вокруг костра собрались почти все караванщики. Это были простые купцы из Восточного княжества драконов, продававшие ткани, специи и травяные отвары, державшие путь на ярмарки Залесья и других княжеств. Некоторые из них были низшими драконами, другие людьми, знавшими так или иначе особенности драконов. Поэтому большинство признало в Айсель её породу, а на Ильгизара смотрели с интересом. Спутник дракона или кто-то другой — похоже, что каждый из каравана задавался этим вопросом. Наследника Драконьего княжества в нем не признал никто.

В густом черном небе зажглись первые звезды, и искры от костра вторили их свету. Кто-то затянул простую походную песню — Ильгизар слышал их в Драконьем княжестве. В Рябиновом мире менялись только слова от княжества к княжеству, а вот мотивы оставались прежними. Некоторые настолько древними, что жили ещё со времен заселения мира — так говорила бабушка.

Ильгизар стал вспоминать её, потом и деда — своё веселое, ничем не омраченное детство, те дни, когда он свято верил, что больше драконов в их роду не будет, и мир изменился навсегда. Дед воспитывал его отца и дядек в понимании ценности мира, дружбы и сплоченности семьи. И только в отце откуда-то поселилась вера в то, что его потомки должны быть сильнее и умнее других детей семьи, чего он и требовал от Ильгизара. А стоило тому первый раз обернуться на его дне рождения, как ценность в глазах отца ощутимо упала. Не дракон — и не совсем человек, какой же из него получится правитель?

С таким посылом Ильгизар и отправился за Айсель — найти и привезти в Драконье княжество, чтобы она подтвердила его права на трон. Внук дракона и сам дракон — пусть никто и не догадывался, что он обращается. Научиться контролировать себя было вторым заданием отца, и в этом он тоже искренне надеялся на помощь тетки.

Ильгизар настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как у костра разгорелся спор.

— Видел! Я лично видел, как между деревьями кто-то прошел! — кричал насмерть перепуганный седой караванщик. За его рукав цеплялась та девушка, которую Айсель зачаровала чуть раньше, значит, это и был её отец.

Остальные поделились на два лагеря — кто-то ему верил, а кто-то отказывался даже принять мысль о том, что лес непростой, и кроме чертей тут может быть ещё что-то.

Айсель сидела в эпицентре шума и улыбалась. Казалось, ей искренне доставляет удовольствие ссора и разлад в рядах людей. Ильгизар уже видел у неё такое выражение лица — в тот миг, когда она развеяла песчаных дев. Торжество и наслаждение чужими страданиями.

— Кто знает, что это за лес? Кто вообще решил заночевать тут?

— А я говорил, что надо остановиться на той поляне!

— Чтобы на нас напал дракон?

— Отродясь тут такого не бывало!

— Хватит наговаривать на наш род! Ни один уважающий себя дракон не нападет просто так!

На этих словах бровь Айсель чуть дернулась, будто бы она готова поспорить с говорившим. Но она осталась молчать.

— Нечего бояться нападений, когда в этих краях появился охотник на драконов!

— Нам бы не помешал охотник на духов! Хватит байки всякие рассказывать, нет никаких охотников и не существовало никогда!

Шум стоял такой, что хотелось заткнуть уши. Ильгизар едва сдержался, не желая выглядеть ребенком.

Спор бы продолжался ещё долго, но тут кончилось терпение Айсель — или же ей просто надоело, что крики стали повторяться по кругу.

— В этом лесу водятся неупокоенные духи. Проклятый лес, в котором не то что ночевать — проезжать надо побыстрее. А вы собрались провести тут всю ночь.

— Надо срочно уходить!

— Куда мы пойдем ночью!..

— Нас убьют!

Караванщики совсем сошли с ума от ужаса, и начался хаос. По полянке заметались тени, кто-то бросился собирать вещи, кто-то остался у огня, прижимаясь друг к другу, будто это могло спасти от духов. Как назло, именно в тот момент из темной чащи показались огоньки, блуждающие между стволов деревьев. Крики тут же затихли, люди остановились, кто где был, и в эту минуту Айсель поднялась с земли и громко сказала:

— Надо отдать им жертву. Тогда других не тронут.

Ильгизар вздрогнул — Айсель смотрела прямо на ту девушку, которую зачаровала ранее. Девушка тоже не сводила с неё глаз, потом сняла с плеч руку отца, которой он укрывал её, будто пытаясь защитить от духов, и сделала шаг навстречу.

Остальные тоже затихли и будто в каком-то трансе наблюдали, как Айсель принимает её на своей стороне костра, протягивает к ней руки и, не переставая улыбаться, одним движением ломает девушке шею. В тишине только хруст костей и последний шелестящий вздох разнесся по поляне.

В ту же секунду огни в чаще погасли, будто и не было их, а караванщики следом за девушкой выдохнули и только тогда осознали, что произошло. По поляне разнеслись крики ужаса, а Ильгизар под немигающим взглядом Айсель опустился на траву. Мертвая девушка в её руках выглядела такой умиротворенной, что кричащий отец, подбежавший к Айсель, на контрасте был воплощением хаоса.

— Ещё один урок тебе, дитеныш, — одними губами произнесла она и отбросила мертвую девушку прямо на руки её отца.

Глава 9

Если Айсель решала что-то, то никто не мог устоять перед её чарами. В этот раз она поняла, что что-то пошло не так, потому что Ильгизар перестал с ней разговаривать и не реагировал на все попытки зачаровать его или расшевелить. Ни магия, ни слова не работали.

— Ещё скажи, что это первая смерть, которую ты видишь, — поддевала Айсель, пока утром они собирали в седельные сумки остатки завтрака.

Караванщики держались от них подальше. Чарами она добилась отсутствия у них реакции на убийство — до самого момента, когда Айсель и Ильгизар исчезнут из вида, они будут думать, что её вины в этом нет.

Правда, после такого Айсель всю ночь проспала мертвым сном и проснулась с больной головой. Слишком много чар за одну ночь, зато ни одна нежить не потревожила лагерь караванщиков, довольствуясь душой убитой девушки.

— Ну правда, что такого я сделала? — продолжала Айсель, седлая коня. — Она могла умереть молодой и без моей помощи. Родами, например, или от стрелы разбойников в каком-нибудь лесу.

Тут уже Ильгизар не выдержал и воскликнул:

— Почему ты решила, что можешь распоряжаться чужой жизнью? Ты что, божество?

Айсель пожала плечами.

— Я дракон.

Ильгизар всплеснул руками и отвернулся от неё, подбирая с земли сумку.

— Дедушка тоже был драконом, но он себе такого не позволял. Он правил нашим народом вместе с бабушкой и вырастил отца и дядек дружными и преданными семье.

— Он просто пытался не допустить того, что случилось в нашей семье. Он рассказывал тебе про наших братьев?

Ильгизар, в котором любопытство боролось со злостью, сдался и повернулся к ней, покачав головой.

— У нас было два брата — Дамир и Янар. Один дурак, но силач, второй хитрый и красивый. Они попытались захватить престол, но твой дед убил их в честном бою. Правда, я узнала об этом очень поздно — когда от обоих уже и костей не осталось. Жаль, что он лишил меня такого зрелища, я мечтала сама вырвать глотку Янару.

В глазах Айсель плясало такое черное пламя, что Ильгизар неосознанно сделал шаг назад.

— Почему ты такая? — вырвалось у него.

Айсель будто очнулась ото сна и посмотрела на него, словно возвращаясь в настоящее.

— Меня никто никогда не любил, а у тебя ещё возникают такие вопросы?

— Это не дает тебе право решать, кому жить, а кому — нет.

— А ты слишком осмелел, как я посмотрю.

Ильгизар крепче сжал поводья, будто это могло его спасти, если бы Айсель решила изжарить его драконьим пламенем. Но вместо этого она просто потрепала его по волосам и сказала:

— Чего ты требуешь от дракона? Я не умею чувствовать, как вы, людишки, у меня всё иначе.

— Всё равно то, что ты делаешь, неправильно.

— Не тебе меня судить. Но сейчас ты слишком похож на свою бабушку, поэтому я тебя пощажу.

Айсель вскочила в седло и, понукая коня, направилась к выезду с полянки. Ильгизару пришлось догонять её и караванщиков.

В пути к таверне Линды они чаще молчали, чем разговаривали. Ильгизар думал над словами Айсель, она вспоминала прошлое и то, как часто раньше бывала в этих краях.

Залесье в разгар лета всегда было зеленым, полноводным, поля колосились от пышной пшеницы и овса. Когда они проезжали мимо деревень, их даже не замечали — так много работы было у крестьян. И даже холодное лето не мешало им проводить все дни в полях.

В день, когда они приблизились к таверне и порталу у реки, накрапывал мелкий противный дождь. Айсель натянула капюшон нового плаща — пришлось потратиться на ярмарке, которую они проезжали в пути. После жарких восточных краев она постоянно мерзла, а её одежды не хватало для того, чтобы согреться.

— И давно тут такая мерзкая погода? — возмутилась Айсель, когда очередная капля дождя упала прямо ей на лоб.

Ильгизар молчал. То ли демонстративно, то ли забыв о её присутствии и увлекшись рассматриванием портала. Как раз один из кораблей проходил под широким каменным мостом, и полупрозрачная завеса пошла рябью, пропуская его в Рябиновый мир. Его уже ждали, и на их глазах он медленно причалил к берегу.

— Ты первый раз у портала? — поинтересовалась Айсель, и Ильгизар наконец отвлекся.

— Не видел, как корабль проходит через него.

— Представляю, как этот вид надоел Линде, — хмыкнула она и направила коня к тропе, идущей по берегу.

— А караванщики? — глядя вслед уходящим кибиткам и всадникам, спросил Ильгиз.

Не оборачиваясь, Айсель ответила:

— Если не хочешь, чтобы тебя вздернули на ближайшем дереве за убийство, забудь про них.

Ильгизар молча ударил коня пятками и поспешил за ней.

Таверна стояла на самом берегу. Когда река разливалась, её воды подходили совсем близко ко входу, но не заходили дальше. Сейчас утоптанная копытами коней тропа заросла по обочине лесными травами, так что запах воды и тины смешивался с ароматами цветов и травы.

Построенная из речного известняка — самого популярного в этих краях камня, — таверна с небольшим деревянным крыльцом укрывалась с одной стороны высокой и узловатой яблоней, а с другой смотрела окнами прямо на реку. Видимо, Линда не просто так выбрала это место — здесь просматривался мост и портал.

Айсель привязала коня к частоколу, где уже паслись две низкорослых северных лошадки. Ильгизар шел за ней — ветер доносил его запах и топот. Точно он не потомок дракона, а оборотень-медведь. Айсель поморщилась и распахнула дверь в таверну.

Привычный полумрак и гул голосов окутал наравне с запахами свежей еды и пива. Обедающие тут же дружно посмотрели на вход и замолчали.

Айсель же спокойно прошла к стойке и опустилась на стул с высокой спинкой, скрежетнув по полу его ножками. Только тогда Линда отвлеклась от бутылки вина, которую разливала на пять стаканов, и чуть не уронила её — Айсель вовремя подхватила и поставила на стойку между ними.

— Не ждала, подруга? — ухмыляясь, спросила она и облокатилась на стойку. — А я привезла к тебе гостя.

Кивнув на Ильгизара, который нерешительно стоял за её спиной, она добавила:

— Есть что поесть? А дитенышу не мешало бы помыться.

Только тогда Линда отмерла и расплылась в улыбке. Айсель знала её слишком хорошо, чтобы купиться на радушие и приветливость.

Линда что-то прятала от её внимания глубоко в своих мыслях — так они пахли прогорклым маслом и серой. Гнев — и страх.

— Не ждала тебя в моих краях, — наконец ответила Линда и потянулась через стойку, чтобы приобнять. Айсель позволила ей это на пару секунд, а сама попыталась залезть в её голову. Конечно, безуспешно — зря что ли учила её этому сама давным-давно, опасаясь, что чужие чары помогут разведать местонахождение самой Айсель.

— Как бы я проехала мимо и даже не поздоровалась. Да и новостей свежих хотелось бы получить, — садясь обратно за стойку, ответила она. — Рассказывай, что успело случиться в Залесье, пока мы пробирались через пустыню.

— Подожди, отправлю твоего племянника — это же он, да? — наверх, пусть отдохнет, — засуетилась Линда и позвала с кухни девушку. Та поклонилась гостям и, подождав замешкавшегося Ильгизара, повела его к лестнице. Дитеныш боялся идти куда-то без неё, но Айсель кивнула ему, показывая, что всё в порядке, и только тогда он скрылся за поворотом лестницы.

— Не было счастья, несчастье принесло, — проговорила Айсель и отпила из стакана, который расторопно перед ней поставила Линда.

Не обратив внимания, а может, просто не услышав её слов, та принялась за рассказ, отдав другому слуге вино и стаканы.

— Ты получила мои последние письма? Одно удалось передать с караваном.

— Мы встретили их в пути, да. Спасибо, что предупредила, но никакой охотницы мы так и не встретили.

— Если это правда та, о ком рассказывают и которая была в моей таверне, то она должна уже давно добраться до Горного княжества. Она прибыла сюда с целью найти кого-то в тех краях.

— А я тут при чем?

Линда напряглась, и рядом с ней снова запахло серой.

— Она искала Белую драконицу. Вряд ли в Рябиновом мире есть ещё одна такая, как ты.

Айсель усмехнулась.

— Когда ты так говоришь, я даже смущаюсь. Хватит меня расхваливать!

Линда махнула на неё рукой, и на секунду Айсель поверила, что всё как и прежде. Но запах обмануть не мог.

— Говорят, она убила какого-то северного дракона, решив, что это Белая драконица. Это был какой-то северянин, из тех захудалых родов, про которые уже никто и не помнит, кроме них самих.

— Человек не может убить дракона, это новые глупые байки.

— Может, если прибыл из других краев и владеет иной магией. Так сказали караванщики, которые видели это своими глазами тут, в Залесье.

Айсель пожала плечами.

— Смерть меня не возьмет. Драконы ей не по зубам.

Линда только налила ещё по стакану ей и себе.

— Расскажи лучше, как там новости про твою сестру.

Плечи тавернщицы тут же опустились, будто на них навалился тяжкий груз.

— Никол обещал уговорить её прибыть в Рябиновый мир. Но я боюсь, что она откажется. Кто в здравом уме согласится отправляться на другой конец вселенной, чтобы узнать что-то о своей прошлой жизни.

Айсель пожала плечами.

— Я бы отправилась. Мне нравилось путешествовать по другим мирам.

— Когда-то и мне нравилось, когда было куда возвращаться.

Каждая ушла на минуту в свои мысли, и тут вернулся Ильгизар.

— Ты уши помыл, дитеныш? — поддела Айсель, и он обиженно насупился.

— Да вы же голодные, наверно! Сейчас организуем вам ужин. Мила!

Девушка, проводившая Ильгизара наверх, показалась в проходе кухни и тут же исчезла, чтобы через пару минут принести две полных похлебки миски и большую краюшку хлеба.

— Ну, хозяюшка, накормила, напоила, теперь бы спать уложила, — заулыбалась Айсель после того, как они закончили с едой.

— Для вас всегда найдется место, — в тон ей ответила Линда и улыбнулась снова той же неестественной улыбкой.

Таверна к тому времени уже опустела — час был поздний, слуги убирали со столов и закрывали двери.

Айсель притормозила у подножия лестницы, пропуская вперед Линду и Ильгизара.

— Подруга, а что случилось из того, о чем ты мне не рассказала?

Линда застыла на последней ступеньке и не сразу повернулась к ней. Айсель заметила, что её служанка замерла у входа в кухню, прислушиваясь к разговору и будто готовая в любой момент прийти на помощь.

— Ничего, о чем тебе стоило бы знать, — наконец ответила Линда.

— Я же чувствую, что что-то занимает твои мысли. Что-то, связанное со мной, чего ты и боишься, и хочешь спросить, — вкрадчиво проговорила Айсель и склонилась к ней поближе. — Давай, я отвечу на любой твой вопрос.

Ильгизар напряженно переводил взгляд с одной на другую, не понимая, что происходит. Наконец Линда подняла глаза и, столкнувшись с ней взглядом, спросила:

— Ты ничего не помнишь важного, связанного с Горным княжеством?

— А должна?

— Где ты была лет этак пять назад?

— Сидела в пустыне и лечила раны, где же ещё, — не моргнув глазом, ответила Айсель, начиная догадываться, что опять произошло такое, что она просто забыла.

— А когда последний раз была в Горном княжестве?

— Да не помню я! — взорвалась Айсель, и Линда даже отшатнулась от неё.

— Значит, ты не помнишь и то, как я рассказывала тебе о ведьме-птице, которая там жила. Она одна могла снять часть моего проклятия — ту, что привязывает меня к Рябиновому миру и земле под таверной.

— Кажется, тогда тебе было нечем ей заплатить, — припомнила Айсель и ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику.

— Да, тогда ни в этом, ни в иных мирах не было никого, кто любил бы меня до смерти. А сейчас, когда появилась плата, оказалось, что ведьмы уже нет в живых.

— И что с ней случилось?

Тут терпение Линды кончилось, и она, вспыхнув, воскликнула:

— Ты её убила!

Айсель сделала шаг назад, до конца не осознавая, что случилось. Линда же почти кинулась на неё, и только Ильгизар, обхвативший её со спины и удержавший на месте, не дал ей совершить глупый поступок.

— Я никак не могла там быть, — начала вспоминать Айсель, не обращая внимания на рвущуюся из захвата Ильгизара тавернщицу. — Или я что-то опять забыла, но это же такая мелочь, конечно, вот и не сохранилась в памяти. Одной ведьмой больше, одной меньше, они вечно путаются под ногами и пытаются мне насолить…

От её рассуждений стало только хуже — Линда почти вырвалась, так что Ильгизару пришлось вспомнить, что он потомок дракона, и силы у него побольше человеческой.

— Ты же знала, как для меня это важно! Как ты могла?

Служанка — кажется, Мила — поспешила на помощь Ильгизару и принялась успокаивать Линду. Та совсем скатилась до истерики и уже билась в его руках не в попытках вырваться и напасть на Айсель, а от непереносимой боли и слез.

Айсель же совершенно не понимала, почему это вызвало у неё такую истерику. Все равно скоро прибудет её сестра, она расскажет ей ту тайну, что тяготит её и привязывает к месту. Прощение и освобождение так близки, впервые за пятьсот лет это по-настоящему её сестра, если верить рассказам Никола. Почему же она так близко приняла к сердцу смерть какой-то ведьмы?..

Общими усилиями они отправили Линду спать, Мила осталась успокаивать её — оказывается, уже не первый раз за последние несколько дней.

Айсель и Ильгизар расстались в коридоре, расходясь в разные комнаты.

— Зря ты так с ней поступила, — напоследок сказал Ильгизар и тут же, не дожидаясь её реакции, скрылся за дверью.

Айсель от неожиданности замерла, а потом со всей силы пнула дверь в комнату и воскликнула:

— Ещё бы я знала, что именно я сделала не так!

* * *

Аста прибыла в Горное княжество поздно вечером, так что не успела рассмотреть красоты города и горные гряды вокруг него. В темноте, какая бывает только в горах, караван подъехал к пропускному пункту, и пришлось покидать кибитку, чтобы каждого путника и груз досмотрели.

Не дожидаясь своих прежних спутников, Аста расплатилась с тем, в чьей кибитке проделала этот путь, и быстро попала за ворота. Вопросы вызвали только её баночки с загадочным содержимым, но Аста надавила на разум стражника, когда он посмотрел ей в глаза. И вопросы тут же исчезли, как и его головная боль. Небольшая плата за спокойный вечер.

Аста заметила, что по улицам уже почти никто не ходит — день был холодный, так что местные сидели по домам. Так что она направилась прямо к центральной площади, над которой возвышался белый замок с двумя башнями — он словно светился в темноте.

В небольшой таверне в конце площади Аста решила заночевать. Она сняла комнату, привычно спросила про Белую драконицу и привычно же приготовилась услышать, что её тут не видели.

— Как же, пресветлая госпожа, она была в наших краях, да только уже с тех пор лет пять минуло, — ответила ей крепко сбитая тавернщица и доверительно, словно делясь самым сокровенным, добавила: — Она такого тут натворила, что мы до сих пор не знаем, как к прежней жизни вернуться!

Аста оживилась.

— Рассказывай, хозяйка, не поскуплюсь на плату, если полезная будет твоя информация, — и в подтверждение своих слов выложила на прилавок припасенный для таких случаев мешочек с монетами.

Тавернщица тогда продолжила.

— В нашем княжестве, как воцарил князь Георгий после своей матушки-то, появилась при его дворе ведьма-сова со своими девицами-соколицами. Они защищали наши края от вредителей и губителей, а мы взамен обеспечивали им сытую жизнь. Мы прожили так довольно долго, наше княжество стороной обходили воры и мошенники, другие княжества не решались посягать на наши земли. Ведь стоило кому-то только пообещать навредить князю, как ведьма-сова отправляла одну из своих девиц к вредителю. И он пропадал тут же!

— Что же случилось? — почувствовав неладное, спросила Аста. Будто её долгое и мучительное путешествие за исцелением от бессмертия оказалось сейчас под угрозой.

— Белая драконица случилась. Её могла ведьма-сова остановить, но то ли её чудесные силы ослабли, то ли драконица застала её в момент неожиданности, но убила она её, сожгла своим горячим пламенем. И за что — никто не знает. Девицы-соколицы остались без хозяйки, секреты её ведовства не все знали, и теперь мы снова стали, как все остальные княжества, без защиты. А те, кто давно разевал роток на наши земли, начали походами ходить и пытаться отбить их. Так вот и живем теперь, вспоминаем сову и те времена добрым словом, да уже поздно.

Аста помертвела, застыла на месте и не дышала. Опоздала!..

— Госпожа, да что же вы! — всполошилась тавернщица и пододвинула ей стакан воды.

— Поздно, поздно, поздно! — воскликнула Аста и вскочила, опрокинув стул.

Другие посетители, которых было совсем мало, от резких звуков начали оборачиваться.

Столько лет потрачено зря, долгое путешествие на другой конец вселенной ради избавления от бессмертия, ожидание уже порядком постаревшего мужа, дети, которые не знали мать, вечно теряющую время в попытках найти выход, спасти княжество и вернуть себе смертную жизнь. И всё впустую!

И эта драконица мало того, что разорила её земли, так ещё добралась и до единственного человека, который мог помочь — до наставницы! Почему она выбрала именно её, словно мстила за что-то Асте?

Она сжала кулаки и, зажмурившись, зашептала слова давней клятвы.

И почти сразу же дверь в таверну распахнулась, и на пороге показались две фигуры, закутанные в такие же, как у Асты, плащи.

— Сестра! — воскликнула одна из них, и Аста сделала шаг навстречу.

Это были сестры-соколицы, сестры по ордену наставницы, единственные, кто знали, что делать. И они пришли ей на помощь, хотя прошло столько лет.

Аста сжала руки обеих сестер и наконец смогла заплакать.

— Ничего, дорогая, ничего, — приобняла её одна из сестер, а вторая погладила между лопаток. — Пойдем с нами, нечего тебе тут ночевать одной.

Кивнув тавернщице, которая знала, куда отправить вещи неслучившейся постоялицы, они вывели Асту на улицу и скрылись в наступившей ночи.

Глава 10

Наутро Айсель спустилась вниз первой, ещё до самой Линды.

Встретил её только серый, словно от бессонной ночи, Ильгизар. Он сидел у окна за самым маленьким столом и смотрел за уже снующими в такую рань по реке лодками рыбаков. Отсюда было не видно портала. Сизое рассветное небо низко опустилось на мир, и словно под тем же пуховым одеялом лежала река, закрытая местами низким туманом.

— Любуешься? — слишком громко в утренней тишине сказала Айсель, и Ильгизар вздрогнул. — Чего не спится?

Он пожал плечами.

— Вот и я не знаю, — широко зевнула Айсель и села напротив него. — Как думаешь, Линда сильно расстроится, если мы похозяйничаем на её кухне?

— Совсем не обязательно, — раздался за спиной голос, и Айсель, обернувшись, увидела служанку Линды. Мила, кажется. — Я накрою вам завтрак, но потом попрошу покинуть таверну. Хозяйка слишком расстроилась из-за вашего приезда.

— Хозяйка расстроилась куда раньше, — заметил Ильгизар и на тяжелый взгляд Айсель только поднял брови. Мол, чего такого, это же очевидно.

— Мила, — позвала Айсель, — Почему она решила, что это я убила ту ведьму?

Ахнули оба.

— А кто ещё зовется в нашем мире Белой драконицей? — бесцеремонно воскликнул Ильгизар, за что тут же получил подзатыльник.

— Меня зовут Айсель, и на другие имена я никогда не откликалась! — поднявшись в полный рост, воскликнула она и перевела взгляд на Милу. — А ты рассказывай, что тут случилось, пока мы ехали по трижды проклятой пустыне.

Конечно, завтрак немного затянулся, так что Линда все-таки спустилась и столкнулась с ними. Вид её не говорил ни о чем хорошем — могла бы сама убить дракона, так сделала бы это в тот же миг. Пройдя мимо Айсель, она не сказала ей ни слова, кивнула Ильгизару и скрылась на кухне.

Айсель отодвинула кружку и встала с лавки.

— Сиди тут, — скомандовала она Ильгизару, который только закатил глаза. Совсем расслабился, дитеныш! Ничего, до Драконьего княжества она должна сдержаться и не съесть его, иначе все страдания в пустыне будут насмарку…

Линда не услышала её шаги, погруженная в свои мысли. Оттого, стоило Айсель позвать её совсем тихо, она тут же вздрогнула и отшатнулась в сторону.

— Я не убивать тебя пришла, — успокоила Айсель и встала рядом.

Окна кухни выходили прямо на реку и портал. Сейчас это был просто каменный мост, ничем не примечательный, пока через него не прошел прямо на их глазах корабль.

— И как ты тут ещё с ума не сошла? Все эти приплывающие и уплывающие люди, не привязанные к одному месту…

— Ты не делаешь лучше, — хрипло бросила Линда. Айсель поняла, что сказала что-то не то, и замолчала.

— Это была не я. Если я правильно помню, лет пять назад у меня ещё вот эта красота не успела полностью зажить, — она обвела ладонью самый длинный шрам, пересекающий скулу и теряющийся за воротом платья. — Так что пути из пустыни мне не было, я из дома-то не выходила.

— Тогда кто же это был? — взорвалась Линда. — Я знаю только одного дракона, который может забыть, что кого-то случайно убил!

Айсель пожала плечами.

— Значит, я не одна такая. Всё просто.

Линда только фыркнула.

— Нам тебя одной много.

— Раньше что-то никто не жаловался.

— Потому что ты их просто съедала.

— Кстати о съеденных. Как намекнуть дитенышу, чтобы он вот в таком шаге от такой участи?

— Совсем достал тебя?

— Иногда прям сил нет, как хочется ему голову оторвать, — поделилась Айсель, садясь за кухонный стол. — А иногда посмотрит так — и точно брат опять передо мной, до всего того, что случилось тогда.

— Айсель, — Линда опустилась рядом с ней и погладила по плечу. Она тут же отодвинулась, совсем неосознанно и быстро. — Как ты там вообще?

— Так же, как ты тут. Привязана к одному месту, хотя меня никакое проклятие не связывает. А знаешь, иногда ещё смотрю на него и вижу её. Как бровями дергает или нос хмурит. Глаза ещё эти…

— Так и не отпускает?

Айсель покачала головой.

— Когда ты узнала, что они умерли?

— Прямо перед его приездом. Думала, что умру, когда это случится, а на самом деле ничего не почувствовала. Совсем, как раньше это было.

— И так и не можешь называть их имена, — заметила Линда и замолчала.

За окном становилось всё светлее — уже не раннее утро, а полноценный день. Сегодня, видимо, погода ради исключения решила обойтись без дождя.

Подруги посидели ещё немного в молчании, а потом Айсель встала.

— Нам пора ехать дальше. Спасибо за ночлег и еду.

Линда молча поднялась следом и пошла за ней в зал.

Мила и Ильгизар о чем-то разговаривали, забыв про них. Служанка при этом не забывала начищать стол песком.

— Пойдем, дитеныш, — позвала Айсель, и только тогда они заметили их возвращение.

— Спасибо вам, госпожа, — тут же вскочил из-за стола и поклонился Линде Ильгизар. Миле он тоже поклонился и умчался наверх за вещами.

— Мои сумки тоже захвати! — вслед ему крикнула Айсель и повернулась к Линде. — Запомни — это была не я. Потому что тогда эти глупые людишки рассказывали бы о том, как я сожгла целый город или разрушила до основания как минимум её дом.

— Это Горное княжество, у них и не такое бывало раньше, — пожала плечами Линда и протянула ей мешочек, ловко поданный Милой. — Тут немного еды в дорогу. И, пожалуйста, будь осторожнее. Эта девушка — если это и правда она охотница на драконов — не та, с кем стоит сталкиваться. Уж очень в ней много боли.

— А кто из нас другой? — улыбнулась Айсель и, кивнув ей, направилась к выходу из таверны вслед за Ильгизаром.

— Как мы поедем дальше? — спросил Ильгизар, стоило таверне Линды скрыться из виду.

День был хоть и пасмурный, но неожиданно теплый, поэтому Айсель убрала плащ в седельную сумку и ехала, подставив лицо ласковому ветерку. Так что не сразу ответила на его вопрос.

— Дорога выйдет подлиннее, если бы мы не заезжали в Залесье, но зато интереснее, — она улыбалась и совсем нормально, по-человечески, без обещания сожрать тебя и заживо спустить твою шкуру перед этим.

— Так и куда? Я не очень ориентируюсь в этих краях.

Айсель вздохнула, и улыбка сошла с её лица.

— Какой ты скучный! Неужели тебе не хочется немного отвлечься ото всех ваших княжеских интриг?

— Отец ждет меня с хорошими новостями, и я не могу его подвести. А что если за это время на него или братьев напали? — от этих мыслей Ильгизар похолодел.

— Тогда они совсем сумасшедшие. Кто это смел в наших краях вообще покушаться на власть драконов?

В темных глазах играли такие опасные игры, что Ильгизар живо представил, что она сделает с каждым, кто только посмеет о таком подумать. И, кажется, понял наконец, почему ни бабушка, ни дед про неё и слова не говорили.

— Скажи-как мне, дитеныш, — резко сменила тему Айсель, — А почему ты такой юный, если старший сын?

— Так я и не старший.

— А как же тогда тебе трон достанется?

— Меня дедушка выбрал в свои наследники после отца.

Айсель присвистнула.

— Это за какие же заслуги? Хотя нет, можешь не объяснять, братец всегда отличался фантазией.

— Почему ты ни разу не назвала деда по имени? — наконец задал самый интересующий его в последние дни вопрос Ильгизар. — И бабушку тоже…

Тут же с Айсель будто лицо сняли — оголенная боль, страх и тоска, и это только то, что он успел считать, прежде чем она снова закрылась за маской надменности и холодности.

— А теперь представь, что тебя чуть не убил человек, которого ты считал единственным близким в этом мире. Ты бы смог о нем говорить совершенно спокойно? — в голосе звучал такой лед, что Ильгизар вздрогнул. — Каждый этот шрам заживал не год и не два, и если бы не мои друзья из Восточного княжества, я бы давно умерла в пустыне.

— А… бабушка тут при чем? — рискнул спросить он.

— Это из-за неё и случилось.

Ильгизар вспомнил, что Айсель рассказывала ему в самом начале пути, и только сейчас сложил всё в одну картину. От озарения он так удивился, что даже остановил коня.

— Ты пыталась её убить?!

Айсель только вздохнула.

— Я думала, ты меня внимательно слушал.

— Просто… ты так выразилась, что я не понял, что всё это…

— Хватит болтать, поехали быстрее, а то действительно не успеем, и твоего папочку и остальное семейство кто-нибудь сживет со света.

— Так а куда мы едем?

— Княжество Ветров, Горное княжество и потом через перевал в степь. Оттуда полетим, иначе добираться будем до самой осени. Всё, вопросов больше нет?

— Нет, — честно ответил он, и Айсель снова улыбнулась.

— Хороший мальчик, сразу видно — бабушка воспитывала. А скажи-ка мне, кто научил тебя закрывать разум от чужого вмешательства? Или это драконье наследие?

Так вот что она пыталась в последние несколько минут сделать! Ощущалось это, как если бы сидящий рядом человек всё время тыкал пальцем тебе в ухо в попытках добраться до мозга. Неприятно, но цели не достигало.

— Бабушка научила. Сказала, что это первое, что должен уметь делать будущий наследник. Папа так тоже умеет.

Айсель вздохнула.

— А могли так славно развлечься… всё-то твоя бабушка предусмотрела!

Понукая коня, она перешла на галоп и залихватски свистнула, показывая ему, как надо поторопиться.

Но выглядело это так, будто Айсель пыталась убежать от продолжения разговора.

Интерлюдия

Каждый год Смерть ждёт того дня, когда появляются первые почки. Наступает весна — а с ней возвращается и она в свою цветущую девичью форму.

В этом году у Смерти чуть больше дел, чем раньше. Рябиновый мир меняется, всё чаще прибывают путники из других миров. Становится больше таверн в Залесье, где находится портал в междумирье.

А где веселье — там и последствия.

Ночь пахнет оживающей землёй, сыростью и свежестью, а ещё едва уловимо первыми цветами — до опушки леса, белеющей от яблонь и вишен в парадном наряде, пара минут ходьбы.

Смерть поправляет волосы, заплетенные в косу — в этом году они стали белыми, как платина. Смерть помнит, что внешне отличается от обычных людей только цветом глаз — сияющим синим. Так что пьянчужка, выпавший прямо с порога в её руки и узнавший, тут же трезвеет.

Все в Рябиновом мире с детства знают о девушке с такими глазами.

— Т-т-ты за мной? — в ужасе шепчет он, и Смерть чувствует его запах — пьяная вонь вперемешку со страхом.

Смерть улыбается — как можно мягче, ведь ему ещё рано. Помогает встать и подталкивает в спину, чтобы шёл, куда хотел. Она пришла за тем, кто сейчас пирует внутри.

Пьянчужки и след простывает к моменту, как Смерть открывает дверь в таверну. Она тут уже бывала — не раз и не два, так что даже в этом новом обличье, в котором ходить до самой поздней осени, её узнают до того, как она поднимает на посетителей глаза.

Зал притихает, а Смерть с лёгкой улыбкой проходит вперёд, к стойке. Тавернщица — с виду молодая, лет двадцати пяти или чуть больше, с каштановой косой и грустными глазами — только кивает ей, как старой знакомой. Линда — так её зовут — проводила не одного мертвеца в своём заведении, и со Смертью они давно знакомы. Только её одну в Рябиновом мире Смерть точно не знает, когда заберёт — и всё дело в проклятии Линды. Лишь чудятся ей запах яблонь и светлое утреннее небо каждый раз, когда она её видит.

— Что-то будете, госпожа? — приветствует её тавернщица. — Или вы ненадолго?

Смерть кивает и садится рядом с мужчиной, почти уткнувшимся носом в свою кружку с пивом. Волосы его седые, но фигура крепкая, не старая. С виду — ещё жить да жить, внуков воспитывать, детям давать советы. Но она выбрала из всех свободных мест то, что рядом с ним, и это говорит обо всём. Линда только грустно вздыхает — о нём ли, о себе ли, привязанной к Рябиновому миру навеки?

— Госпожа, — тихо зовёт она, и Смерть поворачивается на её зов. — Вы ведь знаете всё на свете, так?

Смерть улыбается.

— Когда вы заберёте меня, вы тоже знаете?

Смерть наконец подаёт голос.

— Когда деревья снова зазеленеют, когда яблоня вновь расцветёт. Но не в этот раз и, наверно, даже не в следующий.

Линда вздыхает — то ли с грустью, то ли с облегчением. Смерть снова улыбается и прикасается к мужчине. Тот поднимает голову и осоловело смотрит на неё. В ту же минуту он понимает, кто сидит перед ним, и на глазах трезвеет.

— Я? — спрашивает он, хотя всё и так понятно.

— Ты, — отвечает Смерть и подаёт ему руку. — Пора домой.

Мужчина встает, и его ладонь кажется Смерти камнем — так тяжела его ноша, так тяжела была его жизнь. Тело его остаётся у стойки, опустив пальцы в недопитое пиво, а голову на стойку. А душа уже не помнит, о чем горевала минуту назад.

Свежий весенний воздух пьянит, так что Смерть на секунду замирает на пороге у таверны. Когда-то и она была такой, как все они. Но что-то случилось, и ей никогда не вспомнить, как она стала собой нынешней.

— Пойдём, — говорит Смерть душе, и за ними следом осыпаются едва распустившиеся бутоны на яблоне у таверны.

Глава 11

Дни пути по землям княжества Ветров прошли в относительном спокойствии и даже мире. Ильгизар не приставал к ней со своей моралью, а Айсель старалась никого не убить, хотя иногда этого очень хотелось. Всё-таки в тавернах её страшные шрамы порой привлекали слишком много внимания.

Теперь они ехали по степной равнине, с морем ковыля и цветущими дикоросами. Небо над этой частью Рябинового мира очистилось, и почти всю дорогу Айсель наслаждалась родным степным солнцем. Может, кому-то оно казалось не легче пустынного, но она знала разницу. И, проведя столько лет в разлуке, ценила теперь каждое мгновение под его лучами.

— Поедем этой дорогой, незачем нам делать круг и проезжать ещё одно княжество, — завидев на горизонте очертания редкого леса, повернула на другую сторону развилки Айсель.

— А что там?

Ильгизару как неопытному путешественнику было тяжело преодолевать такие расстояния, но ни в пустыне, ни в степи он не жаловался. Сразу видно — братец тоже приложил руку к воспитанию. Так что это было простое любопытство, а не желание где-нибудь отдохнуть с комфортом. После таверны Линды они спали либо под открытым небом, либо в редких деревнях на хозяйских сеновалах, и ему уже было не привыкать.

— Лесное княжество, там последний реликтовый лес в этих краях сохранился.

И где-то не так далеко от него должна была сохраниться та дубовая роща, точнее то, что от неё осталось после их стычки с братом.

— Дед рассказывал, — словно прочитав её мысли, начал Ильгизар, — Что где-то в этих краях он и понял, что влюбился в бабушку.

Айсель нахмурилась.

— Конечно, если бы не риск её потерять, он бы ещё пару лет соображал, — вырвалось у неё, и Ильгизар тут же оживился.

— Что тут случилось? Ты была с ними?

Айсель фыркнула.

— Не просто была, это из-за меня и случилось!

Тут Ильгизар, видимо, связал все ниточки и сообразил.

— Это здесь ты напала на бабушку, да?

— Ничего я не нападала! — возмутилась Айсель. — Просто хотела, чтобы она пошла со мной, досадить братцу. А он психанул и, обернувшись драконом, погонял меня по равнине и чуть не убил.

— А как же он тогда её чуть не потерял?

— Будешь много знать — скоро состаришься, — отрезала Айсель и, взбираясь на пригорок, ударила коня пятками, чтобы не сбавлял темп.

— Расскажи! Они мне никогда ничего не рассказывали, так я и запомню их только бабушкой и дедушкой. А они же когда-то были такими, как я, молодыми! — в голосе Ильгизара сквозила такая обида и тоска, что Айсель даже вздрогнула.

Да будь проклят братец с его уроками! Жила бы себе да не чувствовала ничего, как раньше, так нет!

— Я встретила их в Залесье, я там жила достаточно долго. Мне посвятили целый культ и исправно приносили жертв, так что я и не думала оттуда уезжать. Но мне стало интересно, что их связывает и куда это может зайти.

Сама того не замечая, Айсель погружалась в воспоминания и мрачнела всё больше и больше.

— У нас случилась пара совместных приключений, потом меня похитила одна ведьма, а твоя бабушка помогла освободить. И тогда я решила, что братцу слишком много достается хорошего. Надо уметь делиться.

Ильгизар прерывисто вздохнул, а она, не заметив, продолжила.

— Знаешь, почему твоя бабушка научила тебя закрывать разум от вмешательства? Потому что сама на такое попалась.

— Ты её зачаровала?

Айсель кивнула.

— Она легко поддалась моей воле. Было забавно наблюдать, как она привязывается ко мне, отвечает на мои шутки и уже совсем не боится. Я забывала, что если сниму чары, то всё вернется. Потом мы доехали до этих краев и прибились к одному каравану. Я повздорила с кем-то или что-то украла — уже не упомню. Просто мне захотелось отомстить им всем, так я была зла. И я увела твою бабушку, точно зная, что братец пойдет её спасать.

Ильгизар притих.

— Ты не хочешь знать, что случилось дальше.

— Не хочу, — кивнул он. — Но рассказывай.

Айсель пожала плечами.

— Примчался братец, оттащил её на безопасное расстояние и стал разглагольствовать, как я неправильно себя веду. Ну а я разозлилась и, обернувшись драконом, решила улететь. Только братец решил, что его долг — избавить мир от моего присутствия. И напал на меня прямо в воздухе. Так мы сожгли и караван, и лесок, и наверняка всех, кто там был. А я приобрела свои шрамы.

Рассказать всё от и до оказалось сродни мытью головы изнутри — так легко стало Айсель.

— И ты больше никогда их не видела? — только и спросил Ильгизар.

— Дитеныш, ты меня удивляешь! Я-то ожидала гневной отповеди, что я погубила столько жизней зазря и всё такое, а ты о таком спрашиваешь.

— Ты меняешь тему, — совсем по-взрослому сказал он, и Айсель рассмеялась — так он напомнил ей братца.

— Никогда больше. И даже ничего на память о них не сохранила.

Ильгизар тяжело вздохнул, а потом сказал:

— У бабушки была большая деревянная шкатулка, в которой она хранила всякие мелочи. Нам она иногда давала с ней поиграть, но перед её смертью шкатулка пропала. Потом я узнал, что она сожгла часть своих вещей — видимо, понимала, что всё.

Голос его дрогнул, но он продолжил.

— Там была такая затейливая штука, вроде браслета из ремешков. Мне очень нравилось с ней играть, и мне жаль, что она решила и её сжечь. Видимо, она была совсем безделушкой или неценной, если так.

Айсель сначала удивленно вздернула брови, потом отошла, чуть улыбнулась и вздохнула.

— Или слишком о многом напоминала.

Путь пролегал через совсем уже приграничную территорию и шел по берегу озера. На другой его стороне виднелись очертания деревни, а на этой стороне ни души не попалось путникам.

— Сейчас бы помыться и поесть чего-нибудь горячего, — устало проговорил Ильгизар.

— Через озеро я не поплыву, и не пытайся уговорить. Можешь слетать туда, и тогда получишь всё, о чем так желаешь.

— Я не могу обращаться по своей воле! — воскликнул задетый её тоном Ильгизар, но Айсель и глазом не моргнула.

— Тебе так кажется, потому что ты боишься. Преподать тебе ещё один урок или сам попробуешь?

Он вспомнил уроки в пустыне и незаметно вздрогнул.

— Сам, — слезая с лошади, бросил он. — Только не смотри.

— Какие мы стыдливые! — рассмеялась Айсель, но послушно отвернулась.

Она заметила за собой, что её больше не пугало присутствие другого дракона. Айсель могла спокойно повернуться к нему спиной и знать, что он не нападет, не причинит боли, и его пламя не расстелется по степи между ними.

Её это и удивило, и одновременно обрадовало. Будто ещё какой-то кусочек прошлого ушел далеко и навсегда, оставив место в настоящем для чего-то хорошего.

Зашуршала одежда, падающая на песчаный берег озера. Значит, дитеныш усвоил ещё один её урок, хорошо.

— И что, я просто должен захотеть? — раздался его дрожащий голос. Боится и не верит.

— А как ты думаешь? Заклинаний для этого не существует, так что давай, напрягай воображение и представляй, как поднимаешься в небеса. Ну или могу помочь, — со смешком сказала Айсель, намекая на то, при каких обстоятельствах он смог обернуться в пустыне.

Ожидаемо Ильгизар завопил:

— Нет! Я сам!

Она не сдержала ещё один смешок. Некстати вспомнилось, как впервые обернулся братец на её глазах и летал в небесах до рассвета — огромный темный дракон, чьего пламени она никогда не боялась, кому она так безоговорочно доверяла и в ком была уверена до того самого дня в степи.

Что же она сделала не так?.. Покусилась на ту, кто была ему дороже неё?

Раздался шум — как если бы что-то тяжелое оттолкнулось от песка и подпрыгнуло. Айсель тут же обернулась, и на её глазах в небо поднялся черный дракон. Маленький и юркий, он совсем не напоминал своего деда. Тот занимал куда больше места, от его присутствия всегда становилось спокойно и тихо внутри. Будто возвращалась детская вера, что придет кто-то взрослый и защитит тебя ото всего.

Нет, Ильгизар летал, как ребенок — неумело, заваливаясь на бок, словно только пробуя воздух крылом. Ещё учить и учить, подумала Айсель и усмехнулась, наблюдая, как он наконец поймал воздушный поток и, издав радостный крик, взвился выше в небеса, потом снова накренился и задел крылом воду в озере. Наверно, это был первый в его жизни момент радости от обращения, без боли и ужаса. И Айсель, не заметив, тоже поднялась с песка и с удовольствием наблюдала, как дитеныш кружит над водой и привлекает внимание жителей деревни с того берега.

Ни одно мгновение в жизни не было таким тихим внутри, и Айсель ощутила, как выдыхает, будто отпуская что-то из души наружу. Что-то, благодаря чему двигаться дальше станет наконец-то легче.

Линда проснулась в это утро с четким ощущением, что всё закончится сегодня. Корабль прибывал к обеду, а с ним — Никол и Аделаида, кем бы она на самом деле ни была.

Момент истины и честности, но Линда до сих пор гадала, готова ли она к ней?

Пятьсот лет на одном месте, ожидание и мысли о том, что было бы, не поступи она тогда так, а не иначе. Каждое утро начиналось с того, что Линда вспоминала всю тяжесть своего греха, а потом принимала решение жить дальше. И вот наступило иное утро, когда не нужно ничего вспоминать. Нужно только решить, расскажет она ей или нет.

Возложить на плечи другого человека правду, посвятить в секреты, почему она поступила так, а не иначе, наделить знанием о том, что у неё когда-то была иная жизнь в ином мире и с иными способностями — всё это Линда носила в себе долгие пятьсот лет без надежды отдать, вернуть той, кому это принадлежало. И вот теперь у неё есть шанс освободиться, стать обычной смертной, больше ничего не ждать и ни на что не надеяться — просто жить.

А она боялась, что причинит ей боль, заставит вспомнить весь тот ужас, через который они прошли сначала в попытках спасти свой мир, а потом — освободиться от последствий воскрешения. Ведь жила же эти пятьсот лет, несла свой груз сама, почему не нести его дальше?

А потом вспоминался Никол и его чистые, любящие глаза, которые видели её другой, живой и настоящей. И становилось горько и печально, особенно когда приходило в голову, что она готова была пожертвовать им и его чувством ради освобождения. И стыдно, и глухо, и щеки загорались, а потом Линда вспоминала, что именно он нашел её сестру, и всё начиналось по новому кругу.

К обеду Линда уже не находила себе места. Слуги взяли на себя всю работу, отправив её пить травяной настой, горько пахнущий мятой и валерьяной — Мила позаботилась о том, чтобы она успокоилась. Только травы не могли пробить её страх и замершее внутри ощущение обреченности и окончания всего.

— Корабль причалил, — как гром среди ясного неба раздался голос Милы. Линда обернулась и в каком-то то ли испуге, то ли предвкушении уставилась на неё. — Свеча не успеет догореть, как они будут тут.

Сказала и, вздохнув, пошла в зал — то ли накрывать на стол в ожидании гостей, то ли поняв, что Линде сейчас не до разговоров.

Оставшись одна, она не сразу поняла, что сердце заходится, как сумасшедшее. Будто ей только что сообщили, что её казнь состоится с минуты на минуту. И никакого спасения.

Время сбилось, как простыня в постели к утру. Казалось, что прошли секунды, а вот уже стукнула дверь таверны, и Линда подскочила, словно от удара. Голоса — родной и знакомый Никола и совсем чужой, мягкий и певучий женский. В том голосе ей почудилась затаенная тревога.

Линда разгладила влажными ладонями юбку и направилась к выходу с кухни. Дежурная улыбка намертво прилипла к лицу.

— А вот и Линда, я про неё тебе рассказывал, — воскликнул Никол, стоило ей войти в зал.

Рядом с ним, усталым с долгой и трудной дороги, стояла невысокая девушка с короткой стрижкой. В их мире такие не носили, как и таких необычных камзолов и узких штанов. Девушка будто сошка с картинки из земной книжки — рокерша, кажется, так это у них называется. Светлые волосы на висках были выбриты, а вот глаза — глаза были до боли знакомыми, хотя Линде и казалось, что за пятьсот она забудет все детали. Золотисто-карие, большие и округлые, как у оленя, они смотрели прямо в душу и будили воспоминания о том, как жилось в детстве, как было спокойно и радостно до всех событий. И как слаженно они работали тогда, пытаясь спасти свой мир.

— Я тебя ждала, — словно издалека услышала свой голос Линда и сделала шаг к девушке.

Она, в свою очередь, тоже как магнитом потянулась к ней и протянула руку. Маленькая округлая ладонь, десятки колец из светлого металла на пухлых пальцах — ни следа от изящества сестры. И вместе с тем её жесты, её мимика и её мозоль на указательном пальце.

— Меня зовут Аделаида, но ты можешь звать меня Идой.

Линда стиснула её пальцы и ощутила, как из груди рвется то ли вздох, то ли рыдание.

— Ида, что ты знаешь про меня?

— Ты ищешь свою давно потерянную сестру, Никол мне рассказал, что у вас был конфликт.

— Он не рассказал тебе о его деталях? — голос Линды чуть дрогнул.

Ида покачала головой и, будто ища поддержки, обернулась к Николу. Тот стоял у порога, облокотившись о косяк и сложив руки на груди. Он кивнул им обеим, и Линда наконец собралась с духом.

— Тебя звали Сандра, ты умела исцелять, а я — поднимать мертвых и заставлять их служить мне. Мы пытались спасти наш родной мир, но безуспешно. Однажды тебя убили, а я не смогла тебя защитить. И в отчаянии я тебя воскресила.

Ида сверкнула глазами, в которых тут же застыли слезы. Будто вспомнила, но не до конца.

— За это ты прокляла меня, привязав к этой земле и наказав ждать тебя столько, сколько вертится мир. Без твоего прощения мне отсюда не уйти.

Ида молчала. Линда не могла понять по её лицу ничего — так закрылась до того веселая и живая девушка. В душе шевельнулось сожаление — она же знала, что так и будет, но всё равно решила, что оно того стоит.

— Но ты же осталась совсем одна, — наконец проговорила Ида, и слезы потекли по её лицу. — И никого не было рядом?

Линда посмотрела на Никола и встретила в его глазах такую поддержку, что сомнений больше не осталось.

— Долго никого не было. Потом появился Никол, а вот теперь и ты.

— Линда, мне так жаль! Я не имела права обрекать тебя на такие муки!

Линда опешила. Вместо гневной отповеди что?..

— Ты не злишься?

Ида покачала головой и вытерла слезы таким резким, решительным движением, будто подтверждая свои слова.

— Я не знаю, как бы я поступила в такой ситуации. Я не знаю, какой я была тогда. Я вообще не верила Николу до последнего, но стоило увидеть тебя, как я всё вспомнила — и наши путешествия, и детство, и маму с папой. Как они нас берегли, а потом началась эта страшная война!

Линда почти не дышала, слушая её звонкий голос. Таким только веселые песни петь, а не вспоминать весь тот ужас, через который они прошли.

— Так, значит, ты меня правда прощаешь? — воскликнула Линда, не веря себе.

Ида порывисто кивнула и потянулась обнять, давая понять, что всё осталось в прошлом. Вот так просто и легко.

Линда покрепче обхватила её за округлые плечи, вдыхая незнакомый и вместе с тем смутно памятный запах. Разница в росте была достаточной, чтобы Линде пришлось наклониться к её уху и прошептать:

— Мне так жаль, так жаль, ты даже не представляешь!

Ида прошептала тем же тоном, будто улыбаясь при этом:

— Я тебя прощаю, поняла? Я нынешняя тебя прощаю, и всё равно что там произошло. Ты поступила так, как должна была, и больше не должна нести эту ношу. И ты больше никогда не будешь одинока, и не будешь бороться в одиночку. У тебя теперь есть я.

Прошлое словно трескалось за спиной Линды, и она вдруг почувствовала, как сердце забилось иначе. Будто в один миг она освободилась ото всего, что тяготило, привязывало к этой проклятой таверне и делало навеки бессмертной.

А потом подняла глаза и увидела, что Мила ревет, даже не пытаясь скрыть слез, а Никол стоит поодаль и только улыбается. Поймав её взгляд, он подмигнул и расплылся в ещё более широкой улыбке.

Что бы она без него делала…

— Пойдем, проверим, достаточно ли этого, — через секунду чуть отстранилась Ида и потянула Линду за собой, к двери и выходу из таверны.

И в миг, когда она смогла ступить за порог и ощутить под ногами давно забытое ощущение плотного грунта и травы на обочине, стелющейся под ноги, Линда всхлипнула и, отпустив руку сестры, завертелась на месте, потом бросилась к воде и, забежав сразу по колено, задрожала от холода и одновременно от переполнявших её эмоций.

Свободна. Свободна! Наконец-то!

И радостно засмеялась, встретив такую же радость в золотых глазах Иды.

Глава 12

Горы приближались с каждым часом, проведенном в седле.

Айсель так давно не была в этих краях, что и забыла, как тут красиво. Свежий воздух — смесь горной свежести и цветущих лугов — наплывал с каждым порывом ветра. В степи обычно пахнет полынью, но этот запах ей тоже нравился.

Ильгизар после первого самостоятельного обращения никак не мог отойти от восторженного состояния. Он то наворачивал вокруг неё круги, как щенок, то пускал коня галопом, гарцевал по холмистой местности и снова возвращался к Айсель.

— Мне всегда нравилось летать, я только сейчас это понял! — всё восклицал он, не уставая улыбаться во все зубы.

— Благодарность принимаю в золоте, — поддела его Айсель в очередной раз, и Ильгизар, опешив, замолк. Она расхохоталась, от чего шуганулись оба коня. — Да шучу я, шучу, можешь и дальше пользоваться тем, чему научила.

Плату она получит позже, в Драконьем княжестве. Странно, что теперь Айсель и не думала о том, чтобы убить дитеныша. Ей нравилось с ним возиться, как будто это приближало её к тем годам, когда они с братцем были не разлей вода. В то время, что бы она ни натворила, он был на её стороне. И, оказывается, этого ей не хватало больше всего.

На подъезде к землям Горного княжества в небесах стало больше птиц. Айсель только тут вспомнила о предостережении Линды — дева-соколица, охотница на драконов, по слухам направлялась именно сюда. Интересно, она уже нашла ту Белую драконицу, о которой шла речь, или всё ещё считала, что это и есть Айсель?..

К вечеру солнце зашло за гряду гор, сразу опустив температуру. Айсель снова куталась в свой плащ, но и он не помогал от стылого воздуха. Устав стучать зубами, она остановила коня и, дождавшись, когда Ильгизар подъедет ближе, крикнула:

— Разведем костер и переночуем здесь. Завтра продолжим путь.

Надо будет пополнить запасы перед прохождением перевала и продать коней. Да и что делать с вещами, тоже оставалось вопросом — не сможет же Ильгизар весь путь пролететь в драконьей форме, ослабнет.

Пока она всё обдумывала, Ильгизар принялся за разведение костра. Дитенышу нравилось самому возиться с огнем, хотя Айсель и могла куда быстрее зажечь его одним прикосновением. Вот и в этот раз она, порядком замерзнувшая, всё же терпеливо сидела и наблюдала за его попытками разжечь сухую траву, которую он же и набрал по поляне вокруг привала.

Всё же не утерпев, Айсель хлопнула ладонью по траве, и та тут же занялась жарким пламенем. Ильгизар даже отскочил в сторону, чтобы его не опалило.

— Я же сам могу! — возмутился он.

— Я совсем околею, пока ты справишься с розжигом.

Надулся, как ребенок. Иногда она забывала, какой он юный на самом деле.

— Айсель, — позвал Ильгизар, вытаскивая её из мыслей, — А только ты так умеешь?

Она пожала плечами.

— Я знаю не так много драконов, из тех, с кем сталкивалась, больше никто так не мог.

— А дедушка?

— Чары, сильнее моих. Мне всегда нужно было ещё включать свое природное обаяние, а ему удавалось только щелкнуть пальцами, и за ним тут же шли толпы.

Ильгизар молчал.

— Ты не урожденный дракон, поэтому у тебя и нет даров, — ответила на незаданный вопрос Айсель.

— Это значит, что я всё-таки недостоин, — горько сказал он.

Она только руками всплеснула. Что за ребенок!..

— Чего недостоин? Деревянного стула или тяжелой железяки на голову?

— Это тебе не нужен трон, а меня воспитывали, как будущего наследника! — Ильгизар вскочил с земли и заходил вокруг костра. — А потом случилось всё это!

— Твой народ хочет, чтобы ими правил дракон, так они его и получат.

— Дефектного дракона, ты же так хотела сказать?

— Если ты сейчас не замолчишь, я тебя точно сожру, — пригрозила Айсель, уже порядком уставшая от подростковой истерики. — Тебя выбрал Тамир, поэтому заткнись и прими трон у своего отца, как настанет время!

Сама не заметив, она назвала брата по имени — впервые за долгое время. Звук его имени отозвался внутри пустотой — будто позвала, а на зов никто не ответил.

— Они всё равно узнают однажды, что со мной не так.

— И что же с тобой? Я научила тебя обращаться по своей воле. Ты сможешь управлять своими эмоциями, чтобы больше никогда не переживать такое, как раньше. И что же не так?

Айсель не заметила и то, что вокруг неё занялась трава — совсем как тогда, совсем как всегда, когда она сильно злилась.

— Прими, что ты всегда будешь отличаться и от нас, и от людей, и радуйся, что ты такой, какой есть!

В ту же секунду с неба будто свалился какой-то шар и угодил прямо на траву перед костром, которую не тронул огонь. Айсель подскочила и отпрянула назад, а с травы перед ними поднялась девушка. В полумраке, едва освещаемая костром, она казалась демоном — так сияли её янтарные глаза.

— Нашла! — просипела она, и в голосе послышался словно клекот сокола.

— А кого вы искали? — осторожно спросил Ильгизар, и Айсель только закатила глаза. Отодвинув его в сторону, она вышла вперед и спросила:

— Меня?

Она уже догадалась, что это та самая девица-соколица. Странно, что это не произошло раньше, ведь если она и правда могла убить дракона, то и найти его должна была уметь.

Глаза у соколицы горели ярче костра, так что Айсель догадалась — она под магическим воздействием. Или сама себя, или кто-то заколдовал.

— Тебя, тебя. Ты же Белая драконица?

Айсель покачала головой.

— Вот тут ты ошиблась. Меня зовут Айсель, и только на это имя я откликаюсь.

Соколица не обращала внимания на Ильгизара, пока тот не вылез вперед.

— Госпожа, прошу вас, выслушайте меня! — начал он, но соколица взмахнула рукой, и Ильгизар отлетел в сторону.

Сильна, сильна!.. Ладно, и не с такими сталкивалась.

— Ты разорила мое княжество, а потом убила мою наставницу! — прошипела соколица.

Айсель заметила за её спиной колчан со стрелами и дугу лука.

— Я не одно княжество разорила, согласна. Но о каком именно ты говоришь?

— Лесное княжество в мире травяного моря!

Айсель пожала плечами.

— Не уверена, что слышала о таком. Так что тебе нужен кто-то другой.

Девица-соколица издала звук, очень похожий на крик птицы, раненной в самое сердце.

— Ещё и хватает наглости отрицать! Да кто ты такая!

— Я-то? Я дракон.

Что ей какой-то человечишко со стрелами? Её столько раз пытались убить, что Айсель уже перестала считать.

— Стрелы-то из своего оперения надергала?

Девица взвыла и выхватила из-за спины лук со стрелой. Глаза её стали сиять будто ещё ярче, и Айсель всё же немного напряглась. Покупать новое платье и заращивать рану от стрелы — не самую приятную, хуже только ножевая — она совсем не хотела.

— Ладно, ладно, давай мы успокоимся и всё обсудим. Я никогда не бывала в твоем мире, а помимо меня в нашем мире живет ещё не одна сотня драконов. Можешь отправиться на север, там живут…

— Мне нужна твоя жизнь! — перебила её девушка и выпустила стрелу.

Айсель ловко отскочила в сторону и сбила с ног Ильгизара.

— Не мешайся под ногами, а то тебе прилетит! — прошипела она и не успела глазом моргнуть, как ещё одна стрела пролетела в опасной близости.

— Это не она, поверьте, госпожа! — наперерез кинулся Ильгизар, видимо, чтобы попытаться отнять у соколицы лук. Но так только толкнула его назад, почти впечатав в Айсель.

— Недооценила я её, — фыркнула Айсель и бросилась на соколицу.

А дальше случилось то, что остановило мгновение.

Ильгиза попытался преградить ей путь и одновременно встать между ними, соколица выпустила очередную стрелу, Айсель оттолкнула дитеныша в последний момент и поймала стрелу.

Прямо в сердце.

— Дракона не может убить человек, — потрясенно проговорила она, оседая на траву и ощущая разливающийся по жилам холод.

— А я уже давно не человек! — воскликнула соколица и навела на неё ещё одну стрелу.

И мир погрузился в темноту.

Глава 13

Айсель открыла глаза и в первую секунду не поняла, где находится.

Только что она смотрела в эти жуткие янтарные глаза, и вот уже она здесь — в тишине, холоде и темноте.

Правда, последняя вскоре рассеялась. Перед Айсель в воздухе появилась дверь, и она, пошатываясь, поднялась с того, на чем лежала. Дверь раскрылась легко, без каких-то усилий с её стороны.

За дверью расстилалась поляна, усыпанная цветущими ромашками и ковылем. Ветерок тут же растрепал распущенные косы Айсель и поиграл с подолом платья, а потом полетел дальше. Обернувшись, она не нашла двери — казалось, что поляна уплывает так далеко, что даже горизонта не видно.

— А вот и ты, — раздался тихий, глуховатый голос.

Айсель повернулась на звук и увидела девушку с белыми волосами и светящимися голубым глазами.

— Смерть? — в первую секунду она отшатнулась от неё, но быстро взяла себя в руки. Какой смысл бояться того, что уже случилось?

— Добро пожаловать в посмертие, Айсель. Не ожидала тут оказаться?

Она кивнула.

— Я предупреждала Линду, что никто не уйдет от меня, просто время для меня идет иначе. Как и для вас, почти бессмертных. Рада встрече, хотя тебя это, наверно, огорчает.

Айсель молчала, вдыхая сладкий запах цветущей поляны.

— Почему я ничего не чувствую?

— Тут только твой дух, тело осталось на земле. Оно мне не нужно, его заберет земля, обратив в прах.

— А я? Куда ты отправишь меня? Я думала, что для нас нет места в посмертии.

— Ты в него вообще не верила, говори честно. Больше нечего скрывать. Хочешь сесть?

Как по заказу появилась деревянная широкая лавочка со спинкой, и Айсель устало опустилась на неё. Смерть села напротив. Она ничем не пахла — ни тлена, ни цветов. Если бы не глаза, то сошла бы за обычного человека. Смерть подождала, пока она перестанет её разглядывать и, улыбаясь, сказала:

— У тебя есть два пути. Ты можешь уйти в посмертие совсем. Там тебя ждет забвение и тишина, отсутствие времени и смысла.

Айсель вздрогнула — отдыхом тут и не пахло.

— А какой ещё путь?

— Ты можешь выбрать сама. Но и тут не всё так просто.

В то же мгновение на поляне появились две двери, такие же, как та, через которую Айсель попала сюда.

— В чем подвох?

— Посмотри сама, — Смерть кивнула в сторону дверей, и Айсель поднялась со скамейки.

За одной из дверей, которая распахнулась сама, без всякого участия Айсель, расстилалась степь в ночи. Это была та самая ночь, тот самый момент, когда она сделала свой выбор.

За дверью стояла Влада. Как живая, нисколько не изменившаяся с той ночи. Улыбка играла на её губах. Не та, что вызвана чарами и затуманивающая разум, а её настоящая, искренняя. Увидев Айсель, она протянула к ней руку.

— Я ждала тебя.

Айсель думала, что забыла её голос, но в ту минуту поняла, что никогда и не отпускала ни это мгновение, ни то, что случилось после.

— Как такое возможно? — сказала вслух она, замерев на пороге.

Ответила ей Смерть.

— Пойдешь туда — сможешь повернуть время вспять и всё изменить. Не будет боли, не будет страха, не будет одиночества.

Вездесущий ветерок добрался до Влады, заигрался с её кудрями, и только тогда Айсель поняла, что она на самом деле живая. Ладонь её была теплая и едва дрожащая.

— Это что, проверка? — не отпуская её, спросила Айсель.

— Я за тебя просила, — ответила Влада. — И Смерть услышала.

Она не могла поверить в то, что ей это не снится. Сколько раз мысленно она возвращалась в эту ночь, в горящую степь и всё, что началось после. И если бы время правда можно было повернуть, то Айсель бы никогда не поступила так, как тогда.

Но сейчас, оказавшись перед реальным шансом всё изменить, она поняла, что тут что-то не так.

— Ты знаешь, что у вас родятся дети, а затем и внуки? Вы будете жить, не зная боли и страха, а после твоей смерти Тамир уйдет следом за тобой? Ты знаешь об этой жизни, Влада? — дрогнувшим голосом спросила Айсель, не отпуская руки.

Влада кивнула.

— И я выбираю в этот раз пойти с тобой, а не с ним, по доброй воле. Тебе я нужнее.

В скольких снах Айсель звучали эти слова! Но сейчас она им не верила.

В настоящем, а не в снах Влада никогда бы так не поступила. Она любила Тамира, они прожили долгую жизнь без её вмешательства и умерли, как в нянькиных сказках, в один день.

Поэтому Айсель отпустила её руку и ступила за порог, обратно к Смерти.

За спиной раздался смешок.

— Она всё предсказала, как знала, — сказала Смерть и подошла к Айсель. — Сказала, что ты изменилась, поэтому не станешь ничего менять в произошедшем тогда.

— Потому что я так и не научилась беречь тех, кто рядом со мной.

— Ты умерла, пытаясь защитить племянника, — парировала Смерть, но переубедить её не смогла.

— Что там? — Айсель указала на вторую дверь.

— Настоящее. То, где ты умерла. И твой племянник, которому нужна помощь.

Дверь как по невидимому движению распахнулась. Айсель увидела то, что оставила в Рябиновом мире — Ильгизар и пылающая гневом девица-соколица с луком в руках. И себя саму, лежащую на земле в луже крови.

— Она сказала, что ты сделала свой выбор в ту минуту, когда решила ехать в Драконье княжество, — кивнула на ту дверь, в проеме которой стояла Влада. — Но я всё равно решила тебя проверить.

— Я возвращаюсь туда, если ты меня правда отпускаешь, — кивнула на Рябиновый мир Айсель. — Не знаю, за что мне такая честь, но благодарю.

— Не потеряй шанс в этот раз. И больше тебе время вспять не повернуть.

Вот так просто? Айсель было некогда задумываться над тем, что происходит, она направилась, не раздумывая, к нужной двери.

— Айсель!

Она обернулась. Уже не было никакой второй двери, Влада стояла чуть поодаль от Смерти.

— Я буду тебя ждать здесь.

За тихой улыбкой и блеском глаз Айсель увидела правду. Не раздумывая, она отвернулась и сделала шаг в настоящее, где её тоже ждали.

И, открыв глаза в Рябиновом мире, первое, что она ощутила, это как по лицу катятся слезы.

Глава 14

Стоило Айсель упасть на землю, как Ильгизар почувствовал такой ужас, какой не сковывал его ни разу в жизни. Всё их путешествие он так часто слышал от Айсель, что дракону никто не способен угрожать, кроме другого дракона. Особенно в человеческой форме!

И такое случилось прямо на его глазах.

Соколица, стоя напротив него, продолжала сверкать янтарными глазами, в которых как будто дым бродил. Она уже натянула новую стрелу на тетиву и целилась прямо в него, не давая даже шанса.

А так рано умирать Ильгизар не планировал.

— Подожди! — воскликнул он, пытаясь достучаться до соколицы. Та замерла, но взгляд её не прояснился. — Тебе нужны не мы!

— Почему ты так решил? Верил ей? — соколица кивнула на распростертое между ними тело Айсель. Ильгизар старался больше на неё не смотреть, лишь краем глаза заметив, что её окружает расплывающееся по земле темное пятно.

— Верю.

Соколица улыбнулась так, что у него кровь застыла.

— Когда-то я тоже верила…

И не успела она договорить, как полетела на землю, как подсеченная.

Ильгизар не успел опомниться, как в одну сторону полетел лук и стрелы, а Айсель нависла над соколицей, удерживая её над землей.

— Чего стоишь столбом, помогай! — заорала она на него, и только тогда Ильгизар отмер и сорвался с места. Времени обдумывать произошедшее у него не было.

Вдвоем они смогли удержать соколицу, и Ильгизар заметил, как по руке поползли чешуйки. Не время обращаться, совсем не время!

Айсель же, с почему-то мокрым лицом и ресницами, как будто рыдала часами, шипела и боролась с соколицей, не давая ей освободиться.

— Значит так! Слушай меня! — заорала она, хорошенько приложив её головой о землю. Тумана в глазах соколицы будто стало поменьше, и гореть они стали послабее. — Не собираюсь тебе ничего доказывать, но если ты не успокоишься, то мы тебя просто убьем. Что ты можешь сделать против двух драконов?

Ильгизар, несмотря на всю абсурдность ситуации, ощутил в груди тепло. Признала за равного!..

— Вам со мной не совладать! — заорала в ответ соколица. — Зелье ещё действует!

Айсель пожала плечами и ещё раз ударила её так, что соколица отключилась.

— Давай свяжем её, надеюсь, времени отойти у неё хватит.

— Ты же её не убила? — испуганно спросил Ильгизар, но сам же заметил, как мерно вздымается грудь соколицы.

— Ничего, придет в себя. Эти ведьмы-птицы чертовски живучие.

— Так значит ты знала её наставницу?

— Это я позвала их в Рябиновый мир. Линде нужна была помощь, а мне нужны были слуги. Кто ж знал, что они так надолго тут задержаться и ещё и изобретут какое-то зелье против нас!

Ильгизар тяжело вздохнул. Он уже успел понять, что Айсель не отличается дальновидностью.

— Что случилось? Ты правда умерла? — наконец решился спросить он, пока разматывал веревку и помогал связаться соколицу.

— Умерла. Повидалась с твоей бабушкой. Не надо меня спрашивать о деталях, — тут же прервала его и продолжила: — Разберемся с этой девицей — поедем быстрее, нас и правда заждались. И пока ты не научишься с собой справляться, как настоящий князь, а не мальчишка-дракон, я от тебя не отстану. Мне не нужна слава плохой наставницы, понял?

Ильгизар только кивнул, ощущая всё то же тепло в груди.

Не успели они договорить, как соколица пришла в себя. Действие зелья, видимо, совсем прошло, так что глаза её теперь стали просто карими в крапинку.

— Как зовут-то тебя, бедовая? — спросила Айсель, садясь от неё на безопасное расстояние.

— Аста, — нехотя ответила соколица и бросила взгляд на Ильгизара. — А что с тобой делает проклятый мальчишка?

— Что ты видишь про его проклятие? — тут же нашлась Айсель.

— Отец и проклял, как обычно. Что, недостаточно соответствовал отцовским требованиям? — Аста зло усмехнулась. — Оборотнем ты его тоже не устраиваешь, да?

Ильгизар вспыхнул и едва сдержался, чтобы не кинуться её душить. Сколько злобы в таком хрупком теле!..

— Знаешь, как такое снять? — не дала ей вволю поязвить Айсель.

— Знаю, но вам помогать не стану.

— И не надо. Я не собираюсь ничего менять, меня устраивает, какой я!

Сказал и сам удивился — и правда ведь привык к своей драконьей форме! Как без неё жить уже не представлял, хотя и приносила она ему поначалу столько боли.

Айсель только хмыкнула, видимо, решив оставить вопрос до лучших времен. А может, и что-то своё — разве же поймешь её?

— В то, что твою наставницу убила я, так и не веришь?

Аста замотала головой.

— Я знала её. Злобная тварь, но колдовала заправски. Я надеялась добыть у неё со временем какой-нибудь эликсир или мазь от шрамов, но не срослось.

— Долго заживали?

Айсель кивнула.

— Есть средство, но тебе так лучше — сразу видно, что ты из себя представляешь!

— А ты особо не расходись, — угрожающе протянула Айсель. — Твоё зелье уже перестало действовать, так что теперь я могу тебя убить, а не ты меня. И нас большинство, не забывай.

Аста, насколько могла, дернулась в попытке освободиться, и пришлось потуже затянуть на ней узлы веревки.

— Рассказывай, чем тебе ещё насолила эта Белая драконица, только наставницу убила или что ещё? — потребовала Айсель, наконец догадавшись вытереть лицо. Глаза остались красными, на платье зияла дыра на груди, и кровь на ткани ещё не просохла до конца.

— Зачем рассказывать то, что ты и так знаешь?

— Повторяю — я не убивала ведьму. Я десятки лет провела в пустыне, залечивая раны. Знала твою наставницу, сама её пятьсот лет назад призвала в Рябиновый мир, но больше с тех пор не встречала. Как-то не свелось — то она путешествовала по мирам, то я. Да и дел к ней не было.

— Она сожгла мое княжество, — наконец выпалила Аста и сразу сникла, будто остатки сил её покинули. — Я в ту пору служила наставнице, даже здесь бывала. Но когда закончился мой срок, так вернулась домой, к мужу и семье.

— И это Белая драконица сожгла? Ты уверена?

— Так мне сказали.

Айсель тяжело вздохнула. Ильгизар уже знал, что это означает — «убила бы тупицу, если бы могла».

— Не мне тебя учить морали, он с этим лучше справляется, — кивнула в его сторону Айсель и продолжила: — Сколько тебе лет?

— Семьдесят три.

— Неплохо сохранилась, — подмигнула ей Айсель, и Аста неожиданно покраснела. — Так вот, если ты правда ведьма-птица, то должна жить очень долго и не стареть. Твоя наставница прожила бы ещё сотни лет, если бы не вела себя как последняя тварь. Если не хочешь пойти по её стопам, то возвращайся-ка ты домой и доживай свой век рядом с семьей.

Аста фыркнула и почти засмеялась, но словно подавилась в ту же секунду.

— Они умрут, а я останусь одна!

Айсель горько улыбнулась, и вот тут-то Ильгизар и поверил, что где бы она ни была за пару десятков минут до этого, она и правда виделась с бабушкой.

— И ты будешь воспитывать новое поколение, следить за ними и оберегать. Пока не решишь покинуть этот мир. Ты же ведьма, неужели ты не сможешь защитить свое княжество от какого-то дракона? Вот меня убить же смогла, вроде рассказывали, что ещё кому-то досталось в Залесье.

— Я не умею варить это зелье.

— Попробуй научиться жить без него. Оно всё равно было противоестественно.

— Она же вернется и убьет нас! — не выдержал Ильгизар.

— Помолчи, дитеныш, — прошипела Айсель. — Не мешай взрослым разговаривать.

Он не сдержался и закатил глаза, хотя и понял уже, как её это раздражает.

— Договоримся, что ты забираешь то, что тебе нужно, и возвращаешься в свой мир. Сестер с собой можешь забрать, иначе я приду по их души.

— Почему я должна тебе верить?

Айсель пожала плечами.

— И не должна. Но договор есть договор.

Аста притихла, будто обдумывая её слова.

— Я всё равно не верю, что это не ты.

— Твоё право. Так ты едешь в Горное княжество или тут остаешься умирать?

— Не могу больше без зелья обратиться птицей, освободи меня.

— Обещаешь не нападать на нас?

Аста кивнула, и Айсель махнула рукой, чтобы Ильгизар развязал её.

— А если у неё осталось ещё зелье? — спросил он Айсель.

— Вот и проверим.

Аста неловко разминала затекшие запястья.

— Значит, здесь вы по своей воле в птицу перекинуться не можете?

— Нет, только с помощью зелья. Иначе бы я быстрее тебя нашла.

Айсель покопалась в седельной сумке, достала флягу с водой и, отпив пару глотков, кинула Асте.

— Едешь с нами? Поговорим с твоими сестрицами, нам тоже пригодится их помощь. И если тут завелся какой-то неадекватный дракон, то лучше объединить силы. Нам не нужны подрывающие мою славу конкуренты.

То, как она вела себя — будто ничего не произошло, — удивляло Ильгизара. Всё равно в ней что-то изменилось, но он ещё не понял, что именно.

— Купишь мне новое платье, если уж испортила это, — между делом бросила Айсель, взбираясь в седло. — Со мной поедешь или с дитенышем?

Аста молча протянула ей руку, чтобы помогла влезть на коня.

— Ильгизар, туши костер и поехали! — скомандовала она, и ему пришлось поторопиться. Хорошо ещё не успели разобрать вещи на привал.

Залезая в седло, он услышал, как Айсель сказала Асте:

— Не трать время на ерунду. Даже если ты бессмертна, лучше проведи его побольше с теми, кого любишь, а иначе потом придется сожалеть.

— Так ты всё-таки умерла? — решился спросить Ильгизар.

— Конечно. Сомнительное удовольствие, но интересный опыт.

Айсель никогда особо не проявляла ярких эмоций, но то, как спокойно она вела себя после своего пробуждения, пугало Ильгизара. Будто это было обещание будущих вспышек.

— Поторапливайся, дитеныш. К утру мы должны уже быть там, а потом у нас насыщенная программа. Про мазь не забудь, Аста, мне надоело ходить такой красивой.

Пока Ильгизар проверял, всё ли сложил в сумки, Айсель уже пустила коня на занимающуюся над горами вдалеке зарю. Летние ночи, хоть и были холодными, но всё ещё оставались короткими.

Как с самой первой встречи, так и сейчас, Ильгизар не понимал её. Но то, что у Айсель осталось ещё множество нерассказанных историй, было очевидно.

Он надеялся, что проведет рядом с ней достаточно времени, чтобы услышать каждую из них.

Content

Юлия Шляпникова
(Серебряная Лиса 13)
Песнь возвращения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14