Элисон Жерве

За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

© Косарева Е.А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Всем, кто читал «За 27 дней» на Wattpad, оставлял комментарии, голосовал за меня и даже делился этой историей с друзьями: без вас книги бы не было, и никакими словами не передать, как я вам благодарна.

Глава 1

Тот день

Что-то было не так. Я пока не могла понять, что именно, но в воздухе явно висело напряжение.

«Да, что-то стряслось», – подумала я, выходя из автобуса на остановке у старшей школы Джона Ф. Кеннеди. Все выглядело точно так, как и почти в любой другой день: красный кирпич, повсюду яркие вывески, ученики кучкуются на улице у главного входа. Моей школе уже больше века, так что в ней царит дух старого Нью-Йорка. Кажется, здесь никогда ничто не нарушает привычный порядок вещей.

И все же от заволакивающих небо туч не хватало воздуха в груди: они навевали чувство тревоги и… тоски. Практически удушающей тоски. Нью-Йорк никогда не спит, это город тысячи разных настроений. Но никогда раньше я не ощущала того, что происходило с ним сегодня.

– Давай, Хэдли, не стой в проходе.

Я быстро отошла в сторону, и из автобуса неторопливым шагом вышла моя лучшая подруга Тейлор Льюис.

С Тейлор мы встретились в первый день учебы в девятом классе: я в одиночестве бродила по коридорам в поисках нужных кабинетов. В тот момент она и решила взять меня под крыло, поскольку мы были одеты в одинаковые футболки из American Apparel[1], и поделилась со мной всем, что уже успела узнать о порядках в новой школе. Без нее я бы совсем заблудилась – в коридорах школы, в разговорах и, что совершенно точно, на карте социальных связей. Спустя два года мы все еще были лучшими подругами, и мне все еще было вполне комфортно существовать в тени такой популярной девчонки, как она.

– Почему у тебя такое странное выражение лица? – спросила Тейлор, когда мы влились в поток людей у главного входа.

Я оторвала взгляд от группы учителей, тихо перешептывавшихся в коридоре напротив администрации, и хмуро глянула на Тейлор:

– Что значит странное?

Она закатила глаза и пихнула меня локтем.

– Ладно, забей. Ты готова к самостоятельной по государственному строю США? Я в половине случаев вообще не понимаю, о чем там говорит Монро, да и, господи, уверена, нам никогда в жизни не пригодятся знания о том, из скольких людей состоит кабинет президента, и я… Хэдли, ты меня слушаешь?

Мое внимание было приковано к двум полицейским в форме, разговаривавшим чуть дальше по коридору с нашей директрисой, мисс Грин. Судя по их напряженным, мрачным лицам, речь шла о чем-то крайне неприятном. Но что могло привести в нашу школу полицию?

– Прости, Тейлор, я просто… – у меня не получалось подобрать слова, чтобы описать свое состояние. – Не знаю, наверное, тоже из-за самостоятельной переживаю, вот и все.

Я принялась рыться в шкафчике в поисках учебника по химии, а Тейлор невесело усмехнулась.

– Ты-то чего волнуешься, Хэдли? Ты же единственная, кто умудряется не заснуть у Монро на уроках.

– Наверное, просто везет.

«А может, все дело в том, что мой папа – адвокат и он не переживет, если у меня будут плохие оценки по государственному строю», – подумала я.

Мы с Тейлор разошлись в разные стороны, я направилась к кабинету, и вдруг мне показалось, будто кто-то идет за мной по пятам и дышит в шею. Я плюхнулась за парту на первом ряду, постаралась дышать спокойно и размеренно, и у меня получалось – ровно до тех пор, пока не прозвенел звонок, а учительница так и не вошла в класс.

Миссис Андерсон, наша классная руководительница, преподавала у нас немецкий и была, пожалуй, самым приятным человеком, которого я встречала. Она почти всегда мычала какую-нибудь песенку себе под нос и одаривала улыбкой в тысячу ватт каждого, с кем даже просто пересекалась взглядом. У меня не хватало терпения на немецкий – я и два года испанского едва выдержала, – но c миссис Андерсон было весело, и это помогало высидеть классные часы, пусть они и начинались невыносимо рано.

Опоздание миссис Андерсон лишь усилило мою тревогу. Моя подруга Челси любила говорить, что классная, должно быть, ночует в школе, ведь ее всегда можно увидеть где-нибудь в коридорах с кружкой кофе и пончиком в руках. К тому же она не пропускала ни одного школьного мероприятия или матча. Так где же она теперь? Опоздания – совсем не в ее стиле.

Прошло больше пяти минут, прежде чем дверь отворилась, и в кабинет вошла миссис Андерсон. На ее свитере было кофейное пятно, очки сидели на носу немного криво, она бросила на стол стопку папок и сказала:

– Извините, класс, прошу прощения, немного опоздала, кое-что… – она затихла и закусила губу, пытаясь оттереть пятно на свитере салфеткой. – Случилось кое-что… печальное.

В секундную паузу между ее словами мое сердце подпрыгнуло и начало беспокойно колотиться в груди. Я не могла знать, о чем «печальном» шла речь, но щемящее чувство внутри подсказывало: что бы это ни было, произошло нечто плохое.

Миссис Андерсон вздохнула, бросила салфетку в мусорное ведро и прислонилась к столу, скрестив руки на груди.

– Вчера один из учеников нашей школы совершил самоубийство.

Я откинулась на спинку стула и резко выдохнула, чувствуя, как воздух стремительно покидает легкие.

Что?

Я почувствовала неладное еще двадцать минут назад, когда вышла из автобуса. Но такое? Хотелось спросить, кто так внезапно решил прервать свою жизнь, но я вдруг обнаружила, что не могу заставить себя произнести хоть слово. Во рту было сухо, как в Сахаре, язык превратился в кусок наждачки.

– Кто это был? – спросил парень, сидящий несколькими рядами позади меня, после первых секунд напряженного молчания.

Миссис Андерсон теребила край своего свитера.

– Арчер Моралес.

Имя звучало… очень знакомо. Я слышала его раньше, но никак не могла вспомнить, как выглядел его обладатель.

«Погоди-ка, – прошептал тихий голосок в голове. – Английский в девятом».

Верно. Английский с миссис Кейси в девятом классе. Арчер Моралес – мальчик, с которым мы сидели за одной партой в первом семестре. Когда миссис Андерсон произнесла имя, я вспомнила его не сразу, поскольку за весь тот год Арчер сказал мне не больше трех слов.

Откуда-то издалека доносились слова миссис Андерсон о том, что до конца недели можно в любое время подойти к школьным психологам и поговорить о произошедшем. Вскоре я совсем перестала разбирать сказанное и теперь усиленно пыталась вспомнить все, что мне было известно об Арчере Моралесе.

Он держался очень тихо и большую часть времени не поднимал головы: прилежно следил за текстом, который читали в классе. Единственная возможность как следует разглядеть его лицо выпала, когда нам задали ответить на несколько вопросов по «Франкенштейну».

Может, я легко бы забыла о парне, который почти всегда молчал, если бы он не оказался самым притягивающим внимание человеком, с которым мне доводилось иметь дело. Я теряла дар речи в ту же секунду, когда он смотрел на меня своими ореховыми глазами, которые, словно рентгеновскими лучами, просвечивали меня насквозь.

Теперь, вспоминая те уроки английского, я вдруг поняла, что намеренно сделала все, чтобы забыть о них – из-за раздраженного выражения, которое не сходило с привлекательного лица Арчера все то время, пока мы работали вместе. Какой девушке захочется вспоминать, как парень всем своим видом показывал, что очутился бы где угодно, лишь бы не смотреть на тебя?

Если подумать, таковым было отношение Арчера Моралеса ко всему. Здание школы Дж. Ф. Кеннеди достаточно большое, но иногда я видела Арчера в коридорах – высокий рост и взъерошенные темные волосы выделяли его из толпы, – однако он всегда был один, окружающие его сторонились.

Арчер Моралес был – теперь уже навсегда в прошедшем времени – одним из школьных изгоев. И вот его больше нет.

Я подскочила на стуле, когда звонок с первого урока затрезвонил под потолком, выдергивая меня из моих мыслей. Остальные уже поднялись из-за парт и двигались к выходу из кабинета, тихо переговариваясь между собой, не болтая и не смеясь, как это бывало обычно. После урока еще очевиднее ощущалось – общее настроение переменилось. Я добиралась до кабинета химии как во сне и все никак не могла свыкнуться с мыслью, что мой бывший одноклассник мертв.

Не то чтобы я хорошо знала Арчера Моралеса. Язык бы не повернулся назвать нас друзьями. Для меня он был совершенно чужим. Так почему мне кажется, что сердце вот-вот разорвется на куски?

К концу школьного дня, когда я вышла на улицу и направилась к школьному автобусу, похолодало. Прямо сейчас хотелось свернуться калачиком в кровати и забыть о том, что этот день вообще случился.

Я села одна на заднее сидение, прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза с мыслью о том, как хорошо, что именно сегодня Тейлор сбежала с уроков на свидание с очередным ухажером. Другие девочки из компании не ездили на автобусе, так что у меня была возможность подумать в тишине. Покачивание в дороге успокаивало, как будто даже отвлекало немного от урагана мыслей, роящихся в голове. Жаль, поездка была недолгой.

Я подняла воротник пальто и скрестила руки на груди, шагая в сторону многоэтажки, в которой прожила почти всю свою жизнь. Жилой комплекс находился прямо на границе Верхнего Ист-Сайда и выглядел чуть пафоснее, чем другие здания в Манхэттене.

Я часто чувствовала себя одиноко, оставаясь одна дома из-за бешеного графика родителей, но сегодня была несказанно рада тому, что возвращаюсь в пустую квартиру. Никогда еще меня так не манили мягкая кровать и родной уют неприбранной комнаты.

– Добрый вечер, Хэдли, – поздоровался швейцар Хэнсон, когда я подошла к зданию из серого стекла. – В школе все хорошо?

Я на пару секунд задумалась, не рассказать ли Хэнсону о произошедшем. Он был хорошим человеком и всегда искренне интересовался, как прошел мой день. Но мне не хотелось произносить эти слова вслух, говорить, что мой одноклассник покончил с собой, потому что не хотелось верить, что это все взаправду.

– Прекрасно, – наконец ответила я, и он придержал мне дверь.

– Помню, каково было учиться в старшей школе, – сказал Хэнсон, когда я шагнула через порог. – Как только вырвешься оттуда, мир больше не будет казаться таким уж плохим местом.

Я не была уверена, что он прав, но, в любом случае, мило с его стороны, что он произнес эти слова.

Я пересекла мраморный холл с фонтаном, подошла к лифтам и поднялась на седьмой этаж. Прошла по богато украшенному коридору, достала из сумки ключи и открыла дверь в квартиру 7Е.

Мои родители никогда не отличались особой скромностью.

Наша квартира была обставлена ухоженной кожаной мебелью, выстлана кремовыми коврами, на стенах висели со вкусом подобранные фотографии городских пейзажей – в дополнение к окнам от пола до потолка в гостиной и столовой. Современнейшую кухню с хромированной техникой саму по себе можно было назвать произведением искусства.

Мама бывала здесь так редко, что удивительно, как у нее нашлось время на то, чтобы даже просто обустроить эту комнату.

Родители – адвокат и помощник финансового директора – постоянно пропадали на работе и, уезжая в командировки, спокойно оставляли меня дома одну на неделю или больше. В их отсутствие каждые день-два меня заходила проведать восьмидесятисемилетняя соседка миссис Эллис, но это не совсем то же самое, что быть рядом с мамой или папой.

Знаю, мне невероятно повезло жить в таком месте и ни в чем не нуждаться, но, по правде говоря, из-за всего этого «богатства» мне было немного некомфортно, пусть другой жизни я почти и не знала. Родители не всегда зарабатывали космические суммы. Порой я скучала по скромному таунхаусу в Челси, в котором мы жили до того, как маму повысили, а папа открыл свою фирму. Тогда мы хотя бы проводили время всей семьей и каждый вечер собирались вместе за ужином.

Захлопнув за собой дверь в комнату и заперев ее на замок, я облегченно выдохнула.

Здесь мне всегда было хорошо. Гирлянды на балконном окне, пробковая доска над столом с прикрепленными к ней бродвейскими афишами и фотографиями Тейлор и нашей компании, полки с бесчисленными DVD и CD, которые я собирала много лет, – все это было для меня спасением от строгих кожаных диванов и профессиональных фотографий городских пейзажей из какой-то арт-галереи в Сохо[2], которые висели в гостиной.

Я предприняла вялую попытку выучить формулы по химии, но сдалась через пять минут, швырнула учебник в стену и рухнула лицом в кровать.

Было такое чувство, словно какая-то часть меня исчезла теперь, когда Арчер Моралес мертв и больше не ходит по этой земле. И от того мне невыносимо хотелось, чтобы он снова оказался здесь, пусть мы с ним и сказали друг другу всего пару слов за все время.

Почему-то у меня просто не получалось смириться с мыслью о том, что вчера он был где-то рядом, а теперь его нет… и это навсегда. К тому же я мало понимала смерть. В шесть лет меня взяли на похороны прабабушки Луизы, но то был единственный раз, когда я столкнулась со смертью человека, которого хоть немного знала лично. Однако в тот день мне было неуютно смотреть на ее тело в гробу, и теперь неприятно было думать, что где-то сейчас лежит холодное тело Арчера.

Зарывшись под одеяло, я уткнулась лицом в подушку и, наконец, разрыдалась.

Глава 2

Два дня спустя

Два дня, один короткий репортаж в новостях и один некролог в местной газете спустя – смерть Арчера Моралеса уже было невозможно отрицать. Как бы ни было тяжело смириться с мыслью, что мой одноклассник чувствовал себя настолько плохо, что посчитал собственную смерть единственным выходом, это была правда. Я не раз ловила себя на том, что встаю на цыпочки и вглядываюсь в лица в школьных коридорах, надеясь увидеть Арчера. Но напрасно. Обычно он всегда маячил где-то в глубине толпы, но теперь все изменилось навсегда.

Я стояла перед напольным зеркалом в своей комнате и одергивала края черного платья с кружевами, которое откопала в шкафу. После привычных джинсов и футболок в платье было неуютно, но на похороны Арчера мне захотелось одеться красиво. Днем раньше на классном часе миссис Андерсон сказала, что желающие могут прийти на прощание с Арчером, но это было не очень похоже на полноценное приглашение. Надежда на то, что сегодняшний вечер поможет мне хоть немного смириться с произошедшим, понять, почему я не могу перестать думать об Арчере, перевешивала мое волнение.

Убедившись, что выгляжу подобающе, я быстро накинула куртку, взяла сумку и вышла из комнаты. Такси должно было подъехать с минуты на минуту. Я решила хотя бы попытаться что-нибудь съесть перед поездкой.

Проходя по коридору по пути в гостиную, я услышала спокойный приветливый голос. Повернула за угол и оторопела, увидев лежащего на диване папу, который оживленно болтал с кем-то по телефону.

Что великий Кеннет Джемисон забыл дома в такое время? Сейчас всего лишь начало седьмого. Такого раньше не случалось. В последние три года он никогда не возвращался раньше восьми.

– Так, Рик, мне пора, – сказал он, когда я прошла мимо. – Хэдли уже уходит.

Он завершил звонок и бросил телефон на кофейный столик, встал и, зевнув, потянулся.

– Почему ты дома, пап? – спросила я. – Ты никогда так рано не приходишь.

– Знаю, – ответил папа, следуя за мной на кухню. – Но мы с Риком сегодня закрыли дело Блэнчарда против Эмили и решили пойти домой пораньше, отпраздновать.

– А, здорово.

Повисла неловкая тишина, как будто и без нее сейчас не было тошно. Я открыла холодильник в поисках чего-нибудь, чем можно было бы перекусить.

Так происходило всегда, когда мы виделись с отцом.

Да, он мой папа, но обычно он настолько погружался в работу, что у нас не было возможности побыть вместе. Провести вечер дома не входило в первоочередные планы одного из самых известных адвокатов в городе.

– В общем…

Я отошла от холодильника с гроздью винограда и бутылкой воды и взглянула на него, удивленно нахмурившись.

– Да?

– Так вот, – он откашлялся, облокотился на кухонную столешницу и скрестил руки на груди. – Ты идешь на прощание с тем мальчиком?

– Эм… да, – ответила я. – С Арчером Моралесом.

На секунду на папином лбу появились морщинки задумчивости.

– Моралес… Почему мне кажется, что я слышал эту фамилию?

Я пожала плечами, запихивая в рот несколько ягодок винограда.

– Без понятия. В городе, наверное, тысячи людей с такой фамилией.

– Возможно.

Я прожевала еще несколько виноградин в надежде, что вот-вот зазвонит домофон и известит меня о том, что такси подъехало и я могу наконец сбежать от этого неприятного разговора.

Не хотелось говорить с папой об Арчере Моралесе.

Чего мне на самом деле хотелось, так это набраться храбрости и пойти попрощаться с мальчиком, которого я едва знала, найти способ отпустить его и не испытывать это странное чувство вины. Извиниться за то, что не уделила больше внимания, что никак не смогла поддержать.

– Тейлор тоже идет? – спросил папа после некоторой паузы.

– Нет, я иду одна, – ответила я. – У Тейлор дела.

Отец снова нахмурился, ему явно не нравилось, что я буду в городе сама по себе.

– Уверена? Мне не очень… спокойно от мысли, что ты идешь куда-то вечером, – сказал он. – Я бы мог, ну… поехать с…

Я перебила его, прежде чем он смог закончить это крайне неуместное предложение.

– Пап. Умоляю. Я знаю, как вести себя на улице ночью. Все будет нормально. Обещаю.

– Хорошо. Просто держи телефон при себе, ладно? И не задерживайся.

К счастью, через секунду затянувшуюся беседу прервал громкий звонок домофона.

– Это такси, – объявила я, допивая остатки воды в бутылке. – Я пошла.

– Э-э, да.

Я быстро обняла папу, пробормотала что-то на прощание и почти выбежала из кухни, мысленно радуясь тому, что мне пора.

Морозный воздух защипал кожу, как только я шагнула в ранний декабрьский вечер. Придерживая для меня дверь ожидающего такси, Хэнсон улыбнулся и подмигнул.

– Куда-то едешь?

– На… похороны, – призналась я. – Мой бывший одноклассник, эм, покончил с собой.

Секунду Хэнсон молчал. Он не произнес слов сочувствия, а вместо этого коснулся моего плеча и легонько сжал. Думаю, именно это мне и было нужно.

Я скользнула на упругое сиденье и туго застегнула ремень, Хэнсон захлопнул дверь машины.

– Куда едем? – буркнул водитель с грубым бруклинским акцентом.

Я назвала адрес церкви, о которой говорила миссис Андерсон. Такси отъехало от тротуара и слишком уж резво встроилось в транспортный поток. Я откинулась на спинку сиденья и зажмурилась, вдыхая через нос и выдыхая через рот.

Я не имела ни малейшего понятия, что меня ждет. Уже сложно было припомнить последние похороны, на которых я была. Будут ли все одеты в черное, будут ли плакать? Включат ли печальную музыку? Разгорится ли ссора между членами семьи Арчера, если кто-то начнет говорить вне очереди или ляпнет что-нибудь не то? Подобное происходило на всех похоронах, которые мне доводилось видеть по телевизору, но не думаю, что в реальной жизни все это имело хоть какое-то значение.

Когда такси остановилось у церкви, я вытащила из кошелька несколько купюр, чтобы оплатить поездку, и вылезла из автомобиля прежде, чем позволила себе признать, что все это было ужасной идеей, и броситься молить водителя, чтобы увез домой.

Я обняла себя руками, защищаясь от хлесткого, жуткого гуляющего ветра, от которого по коже побежали мурашки. Я ожидала увидеть на улице много людей, поддерживающих друг друга в общей скорби, но вокруг было так же пусто, как на полках магазинов после черной пятницы. Однако знакомое чувство, будто за мной наблюдают, медленно накрыло меня, пока я поднималась по ступенькам церкви.

Когда я оказалась внутри, в нос тут же ударил запах ладана. Давненько я не была в церкви – мы перестали ходить, когда карьера родителей взлетела вверх, – но знакомая атмосфера все же навевала некоторое успокоение.

В зале, где я теперь стояла, было так же пустынно, как и на улице, отчего стало еще тревожнее. Где все? Я вытащила из сумки телефон, дабы убедиться, что не перепутала время.

18:58.

Теперь так просто уйти не получится.

Я сделала глубокий вдох, макнула пальцы в чашу с освященной водой слева от меня, перекрестилась и прошла вглубь церкви.

Переднюю часть алтаря украсили букетами белых цветов и белой тканью, почти как на Рождественскую службу, только атмосфера была куда более мрачная. Перед алтарем установили скромный гроб, усыпанный еще большим количеством белых цветов.

Сама по себе церковь была прекрасна: с витражными окнами и мраморными колоннами. Но она казалась больше, чем была, из-за бесконечных рядов пустых скамеек. Заняты были лишь первые две скамьи. Я заметила нескольких учителей – учителя математики мистера Гейджа и миссис Келлер, которая вела литературу, – и еще парочку людей из нашей школы, которых знала лишь в лицо, но не по именам.

Отчасти я рассчитывала, что церковь будет набита людьми. Осознание того, что так мало людей пришло почтить память Арчера и поддержать его семью, разбивало мне сердце. Быстро шагая по центральному проходу, я глядела вперед, на алтарь, чтобы не встретиться с кем-нибудь взглядом. Не желая привлекать к себе внимания, осознавая, что пришла ровно за две минуты до начала службы, я села на пустую скамью на одном из дальних рядов, сцепила руки в замок на коленях и стала дожидаться начала церемонии.

Отпевание началось ровно в назначенный час. Присутствующие встали, и немногочисленный хор у алтаря запел тихо и мелодично. Священник в сопровождении двух диаконов и мальчика-прислужника проследовал по проходу к алтарю. Спустя всего несколько секунд речи священника об утрате столь молодой жизни раздались первые всхлипы.

Никто рядом со мной не плакал, но, встав на цыпочки и оглядевшись, я увидела в первом ряду женщину и утешающего ее мужчину. Женщина рыдала, уткнувшись ему в плечо. Мне не было видно ее лица и неоткуда было знать, кто она, но не составляло труда догадаться, что это мать Арчера.

Я подумала: мало какое страдание сравнимо со страданием матери, оплакивающей смерть собственного ребенка. Мальчик был мертв, а ведь все могло сложиться иначе. После этого я решила, что и мне позволительно поплакать.

Слезы полились быстро, неистово, когда мистер Гейдж подошел к кафедре, чтобы сказать пару слов об Арчере и о том, каким примерным учеником он был. Я плакала, когда вставший на его место мальчик с глазами, как у Арчера, произнес трогательную, полную любви речь. И всхлипывала, когда мне дали белую розу и я, спотыкаясь, побрела к алтарю, чтобы положить ее Арчеру на гроб.

Возможно, я простояла там дольше, чем положено, но что я могла сказать? Прости, что ни разу с тобой не поговорила? Мне жаль, что тебе было настолько плохо, что ты решил отнять собственную жизнь? Мне бы хотелось, чтобы ты был жив?

– Арчер, я…

– Ты знаешь моего старшего брата?

Я быстро обернулась и увидела перед собой маленькую девочку с симпатичными черными кудряшками и ясными голубыми глазами, смотрящими на меня в недоумении. Ей было не больше пяти, и почему-то мне стало еще хуже от осознания, что у Арчера такая маленькая сестра.

– Эм… да, – сказала я, вытирая глаза. – Мы вместе учились в школе.

Девчушка улыбнулась до ушей.

– Он такой классный, правда?

От этих слов меня накрыло очередной волной тоски.

Она не сказала «был». Она говорила в настоящем времени. Так, будто ее брат еще жив. Я не знала, сколько ей лет, но она выглядела достаточно маленькой, чтобы еще не в полной мере понимать, что такое смерть. Не позавидовала бы человеку, которому придется объяснять ей, что брат больше никогда не придет домой.

Я постаралась выжать из себя смешок в ответ на ее воодушевление.

– Точно.

– Я Рози, – девчушка протянула мне руку, как это делают взрослые.

– Привет, Рози, – сказала я, пожимая ее руку. – Я Хэдли.

– Мама говорит, нельзя общаться с незнакомцами, но раз ты знаешь Арчера и ты красивая, думаю, можно, – протараторила Рози.

– Оу, – произнесла я, не зная, что ответить. – Спасибо?

– Пойдем, ты должна познакомиться с мамулей!

Рози схватила меня за руку и потащила обратно к скамейкам, где переговаривались несколько людей.

– Мам! Мам! – прощебетала Рози, пробираясь между чужих ног. – Ты знаешь Хэдли?

Женщина с длинными темными волосами, в которых виднелось несколько седых прядей, и большими ореховыми глазами оторвалась от разговора с пожилой женщиной и повернулась, неодобрительно глядя на Рози.

– Рози, сколько раз я тебя просила не убегать? – она начала отчитывать дочь, поставив руку на бедро. – Я до смерти пугаюсь, когда ты так делаешь!

Рози, похоже, не придала сказанному никакого значения и махнула на меня.

– Мамуль, ты знаешь Хэдли?

Женщина удивленно повернулась ко мне, и мне показалось, что она выглядит знакомо, хотя я точно была уверена, что мы не встречались раньше. Она была довольно красивой, но из-за темных кругов под выплаканными глазами и измученного выражения лица казалось, что она вот уже много дней совсем не спала.

– Хэдли, да? – она едва заметно улыбнулась и пожала мне руку. – Спасибо, что привела обратно мою дочь.

– Ничего страшного, – быстро ответила я. – Не за что. Я просто…

– Ты училась с Арчером?

– Эм. Да, – я нервно откашлялась. Несмотря на сильную усталость, женщина смотрела на меня с невероятной добротой. – Ходили вместе на английский в девятом классе.

– Здорово, – мягко сказала она. – Я Реджина, его… м-мама.

На последнем слове ее голос дрогнул, а глаза наполнились слезами, но она сделала глубокий вдох, загребла Рози в объятия и чмокнула в щеку, очевидно, в попытке отвлечься. Неудивительно, что ее внешность показалась мне знакомой. Глаза. Такие глаза довольно трудно забыть.

Кажется, сильнее женщины, чем Реджина Моралес, я еще не встречала. Только что умер ее сын, а она все равно пыталась улыбаться своей дочери. Я не представляла, что можно ей сказать. Любые соболезнования, которые бы я из себя выдавила, ни на самую малость не изменили бы ситуацию. И хоть я и была для Реджины незнакомкой, я обняла ее. Кажется, она была не против.

Пятнадцать минут спустя я вышла из церкви. На улице похолодало настолько, что на каждом выдохе мое дыхание превращалось в облако. Я сошла с тротуара и махнула рукой, пытаясь поймать такси. Машины мчались мимо, ни один водитель даже не подумал притормозить.

– Тебе не кажется, что такой юной особе, как ты, не следует так поздно бродить одной по городу?

Я дернулась, обернувшись на звук глубокого хриплого голоса.

Света уличного фонаря в паре шагов от меня не хватало, чтобы полностью осветить ступени церкви, но я смогла разглядеть фигуру мужчины, сидящего на нижней ступеньке, вытянув ноги перед собой.

И как я его не заметила? И вообще, разве он был здесь, когда я спускалась по лестнице?

Я заговорила, запинаясь:

– Кто… Ч-что вам нужно?

– Ничего особенного.

Я, запинаясь, начала отступать назад, мужчина встал и неторопливым шагом вышел под свет фонаря.

Взглянув на него, я пожалела о том, что вышла за порог своей квартиры. Высокий, с гладкими темными волосами, одет в черную кожаную куртку, джинсы и потертые ботинки. Было сложно разглядеть его лицо, но я увидела впалые глаза и ввалившиеся щеки, из-за которых он выглядел так, будто за всю жизнь не съел ни крошки.

Однако не это так меня напугало. Дело было в глазах. Из-за пристального взгляда этих черных, бездонных глаз, казалось, что ему известна каждая мысль, которая когда-либо возникала у меня в голове.

– Я… я не хочу проблем, – сказала я, безуспешно пытаясь подавить дрожь в голосе. – Думаю, вы…

– О, я здесь не для того, чтобы доставлять тебе проблемы, Хэдли Джемисон, – ответил мужчина с улыбкой, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Кто он вообще такой?

– Откуда вы…

– Знаю твое имя? Я знаю все, Хэдли. Специфика профессии.

Я, может, и не гений, но уже достаточно знала о мире, чтобы понимать, что с этим человеком что-то было не так. Что-то было совсем не так.

– Слушайте, я не знаю, кто вы, – напряженно сказала я, – но лучше не подходите ко мне.

Мужчина порылся в карманах, выудил сигарету и тут же сделал глубокую затяжку. Я невольно поперхнулась, когда едкий дым ударил в нос.

– А то что? – спросил он, поднимая бровь. – Закричишь?

Сердце колотилось так сильно, казалось, я в любой момент могу грохнуться в обморок. Я быстро оценила свои шансы сбежать или хотя бы запрыгнуть в первое попавшееся такси, но так как сегодня я на каблуках, расклад был не в мою пользу. Вряд ли я успею снять каблуки настолько быстро, чтобы меня нельзя было легко догнать.

Что же делать?

– Кто вы? – я потребовала ответа.

Рот человека скривился в очередной широкой, пугающей ухмылке, он снова затянулся. Пожал плечами.

– Вообще-то меня знают под многими именами. Старуха с косой. Ангел Азраил. Мефистофель. Но, думаю, не будем усложнять, можешь звать меня просто Смертью.

Глава 3

Сделка

Когда мне было четыре, я приняла не самое мудрое решение: прыгнуть в бассейн тети Терезы, игнорируя то, что плавать я совершенно не умею. От резкого погружения в кусачую ледяную воду я продрогла до костей. Когда меня наконец вытащили, я вся дрожала и еще несколько минут хватала ртом воздух.

То же неприятное, пугающее чувство охватило меня, когда я стояла у церкви и глядела в бездонные черные глаза человека, назвавшегося Смертью.

– Э-э… – я сжала зубы, чтобы не стучали. – Эм… думаю… я-я…

Каждая клеточка моего тела кричала: «Сделай что-нибудь!», – молила бежать и не оглядываться, но я не могла заставить себя пошевелиться.

Смерть посмотрел на меня почти изумленно.

– А у тебя не такие слабые нервишки, как я думал, Хэдли Джемисон. Думал, к этому моменту ты уже с криками бросишься убегать.

– Еще секунда, и так и будет, – выдавила я. Тело предательски дрожало.

– О, не думаю, что ты это всерьез, – задумчиво протянул Смерть, покачивая головой. Он бросил сигарету на землю и потушил носком ботинка. – Думаю, тебе будет интересно услышать то, что я скажу.

– Я-я… Я не…

– Пойдем-ка пройдемся.

Внезапно Смерть крепко стиснул мою руку и потащил за собой на дорогу, прямо под колеса мчащихся на нас автомобилей.

– Ты больной? – заорала я, пытаясь высвободиться из железной хватки. – Ты убьешь нас обоих!

Смерть утомленно вздохнул, впиваясь ногтями мне в кисть.

– Ох, давай потише. Мне известно, когда ты умрешь, и уверяю тебя, это будет не сегодня.

Почему-то мне от этого легче не стало.

Оказавшись на другой стороне дороги, Смерть ступил на тротуар и бодро зашагал вперед, практически волоча меня за собой. Я пыталась упираться ногами в землю, вырываться, но опасалась, что если продолжу в таком духе, то точно сломаю себе руку. Была мысль закричать во все горло, может, схватиться за кого-то из прохожих, но я не смогла даже поймать чей-либо взгляд. Всем будто не было никакого дела до того, что сомнительный тип, похожий на актера массовки из «Интервью с вампиром», тащит по улице девочку-подростка.

Мы прошли два квартала. Смерть резко остановился и нагнулся к моему уху, чтобы пробормотать:

– Мы оба понимаем, что, если попытаешься сбежать, я поймаю тебя и за волосы притащу обратно. Так что предлагаю перестать упираться, мгм?

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри клокочет злоба. Никогда не считала себя слабачкой. Я же из Нью-Йорка, могу за себя постоять. Но в тот самый момент… Кажется, никогда в жизни я еще не была так напугана.

– Ладно, – сказала я, получилось что-то похожее на писк.

– Хорошая девочка.

Я оставила попытки удрать, хотя желание сделать это лишь усилилось во сто крат.

К моменту, когда Смерть, наконец, остановился, у меня уже ныли ноги.

– Мы на месте, – сказал он и изящным движением руки потянул на себя дверь Starbucks.

Я ввалилась в кофейню, крепко обхватила себя руками. Должно быть, я в каком-то странном, наводящем ужас кошмарном сне. Человек, назвавшийся Смертью, только что заявился на похороны моего одноклассника, чтобы отвести меня в Starbucks. Серьезно? Смерть положил руки мне на плечи и с усилием подвел меня к стойке. Девушка за кассой подняла глаза с ободряющей улыбкой, которая тут же сползла с ее лица, как только ее взгляд встретился со Смертью.

– Э-э…

– Добрый вечер, – поздоровался Смерть, его голос прозвучал неожиданно нормально. – Нам два черных кофе, пожалуйста.

Девушка машинально кивнула, стала дрожащими руками шарить вокруг в поисках стаканов. Смерть протянул через стойку хрустящую десятидолларовую купюру, доброжелательно улыбнулся.

– Сдачи не надо.

– Э-эм… спасибо.

По тому, как девушка возилась с кофе, не поднимая на нас взгляда, стало очевидно, что мой план беззвучно прошептать «помогите» не увенчается успехом. Когда она протянула стаканы, я взяла их, и Смерть подтолкнул меня к маленькому столику у окна, под гирляндой бумажных снежинок. Желудок сделал кувырок, когда Смерть сел за стол и свет люминесцентной лампы упал на его лицо.

Будто смотришь на неизлечимого больного в последней стадии. Кожа цвета пергамента туго натянута на скулы, глазницы впали. Неудивительно, что он назвался Смертью. Он выглядит, как она. Еще больше вопросов вызывали черные отметины, покрывавшие каждый сантиметр его рук, скрывающиеся под рукавами куртки и выглядывающие из-под воротника рубашки. Лишь спустя секунду я осознала, что эти отметины были крохотными, грубо очерченными циферблатами часов.

Губы Смерти изогнулись в мрачной улыбке, он пристально посмотрел на меня снизу вверх и указал на место напротив. И, готова поклясться, когда он пошевелил рукой, стрелочки на каждом циферблате сдвинулись.

– Садись.

Я осторожно опустилась на стул, вцепилась в свой стакан.

– Ладно, – откашлялась, внутренне пытаясь собрать последние капли храбрости, чтобы выдержать то, что последует дальше. – Зачем все это?

Смерть опустил свой стакан на стол и, сцепив руки в замок, наклонился ближе ко мне.

– Решил поболтать с тобой немного об Арчере Моралесе.

Я сделала глоток, горячая жидкость обожгла горло, и я поежилась от горечи.

– Я не… – я непроизвольно вцепилась в стакан. – Думаю, вы… – не знаю, что именно лишило меня дара речи, вся эта ситуация со Смертью или то, что он желал говорить об Арчере Моралесе. – Я… Правда, мне лучше…

Рука Смерти опустилась на мое плечо и удержала меня еще до того, как я успела подняться с места.

– Послушай внимательно, Хэдли, потому что я скажу это лишь раз. Я собираюсь дать тебе шанс вернуться на двадцать семь дней назад и помешать Арчеру совершить самоубийство.

Вполне вероятно, мое сердце перестало биться в тишине, которая воцарилась после слов Смерти. Он хочет, чтобы я сделала что?

– Простите, что вы сейчас сказали?

– Я предупреждал, что скажу это лишь раз.

– Для вас это шутка какая-то? – Каким-то образом я смогла встать и нависла над столом, склонившись прямо к его лицу. – По-вашему, самоубийство моего одноклассника – это забавно?

Смерть долго удерживал на мне пустой взгляд, а затем расхохотался.

Я бросила все свои силы на то, чтобы не схватить свой кофе и не плеснуть ему в лицо.

– Напротив, Хэдли, – заговорил он через секунду, по-прежнему подавляя смешки. – Дело крайне серьезное.

Он щелкнул пальцами.

Дальше случилось нечто очень странное. Ничего подобного со мной не случалось. Все происходило медленно, словно расползался туман, но вскоре один за одним все до последнего посетители Starbucks замерли на месте. Струя жидкости, льющаяся из кофемашины, так и застыла в воздухе. Сморкающаяся женщина замерла, скорчившись, с нелепым выражением лица. Мужчина и женщина на входе в кофейню, держащие за руки маленького мальчика, остановились в дверях, и теперь с улицы тянуло холодом.

– Что за…

– Уверяю тебя, я подхожу к делу чрезвычайно серьезно, – сказал Смерть, опуская подбородок на сцепленные в замок пальцы. – А теперь не могла бы ты присесть, чтобы мы спокойно все обсудили, как взрослые люди?

Ноги подкосились, я плюхнулась на стул. Хотелось ущипнуть себя, но рука и кисть отказывались слушаться.

– Как… – я снова сглотнула, думая, что сказать.

– Как я останавливаю время? – Смерть закончил за меня. – Ну, такая вот специфика профессии. – Он пожал плечами, отпивая кофе. – Так жаль, правда? Арчер Моралес был таким хорошим мальчиком! Из чудесной семьи. Мамин сын. Младшую сестренку любил. И ты, Хэдли, жалеешь о его смерти.

– Конечно, жалею, – огрызнулась я.

– Жизнь – ценный дар, ею нужно дорожить, – продолжил Смерть. – И как бессмысленно и нелепо, когда она так рано обрывается. Я живу тысячи лет, видел тысячи разных вещей, но никогда не встречал ничего более ужасного, чем расставание с жизнью человека, которому не была уготована такая участь. Так ответь мне, Хэдли. Если бы тебе представился шанс предотвратить нечто плохое, несмотря на все твои страхи и все возможные последствия… Ты бы это сделала?

Я подумала об Арчере Моралесе и обо всем, что он потерял. Он никогда не пойдет на выпускной, не окончит школу и не поступит в колледж, никогда не встретит любовь всей своей жизни, не женится, не заведет детей, которых, быть может, завел бы, не увидит мир и не изменит мир.

Подумала о Реджине, матери Арчера, его сестре Рози, которая слишком мала, чтобы осознать, что ее брата больше нет. О том, как сильно по нему будут скучать.

Как же я могу не пойти на это? Пусть это и значит принять предложение какого-то безумца, который умеет останавливать время.

– Ладно.

Смерть посмотрел на меня с любопытством.

– Ладно… что?

– Я… Я готова. Сделать все, что потребуется… чтобы спасти Арчера.

– Правда?

Я кивнула, чтобы больше не испытывать свою способность говорить.

Смерть несколько секунд не отводил взгляда, а я просто сидела и пыталась убедить себя в том, что все это реально и что, возможно, – только возможно, – мне действительно сейчас дают возможность спасти Арчера.

– Не могу пообещать тебе, что будет легко.

– Я не настолько глупа, чтобы считать, что все будет просто.

– Умница.

Он сунул руку под полу куртки, вытащил свернутые в тугую трубочку бумаги и бросил на стол передо мной.

– Контракт? – отголосок киношного клише показался полным абсурдом в контексте столь серьезного разговора. – Но я думала…

– Уж будь добра.

Я пододвинула к себе бумаги и взглянула на первую страницу.

– А как конкретно я должна прочитать этот контракт, если даже не могу понять, что в нем написано? – я ткнула пальцем в страницу. – Таким странным черным символам нас в детском саду не учили.

– Английский не единственный язык в мире. Весь этот контракт – лишь формальность, не более, – заверил меня Смерть. – Поверь.

– И почему же я должна вам верить?

Он снова сунул руку во внутренний карман и вытащил ручку. Протянул мне.

– Просто очередной прыжок веры.

Я предчувствовала, что меня будет ждать еще не один прыжок веры, если я сейчас впишу в контракт со Смертью свое имя.

– Мой отец адвокат, чтоб вы знали, – сказала я. – Я не настолько глупа, чтобы просто поставить подпись, не узнав, в чем уловка.

– Никаких уловок, – ответил Смерть, удивленно приподнимая брови, будто ему не верилось, что я могу даже просто заподозрить его в обмане. – Я бы никогда не солгал.

Это явно было сарказмом, так что я решила не реагировать. К тому же я ничего не знала о Смерти, но было очевидно, что этот мужчина является кем угодно, но точно не человеком. Его попытка убедить меня в обратном выглядела просто смешно.

– Чем дольше тянешь, тем тяжелее будет отправить тебя обратно. Арчер мертв уже два дня.

Упоминания Арчера было достаточно, чтобы я схватила ручку и пролистала документ до последней страницы. На секунду застыла в напряженном сомнении, прежде чем написать в нужном месте свое имя, и пихнула стопку бумаг через стол обратно Смерти.

– Что теперь? – требовательно спросила я. – И почему у меня всего двадцать семь дней?

Казалось, что двадцати семи дней недостаточно для того, чтобы убедить кого-то не лишать себя жизни.

– Время, указываемое в контракте, всегда разное, – сказал мне Смерть, потянулся за бумагами и убрал их обратно в куртку. – В нашем случае двадцать семь дней – это время, которое понадобилось Арчеру, чтобы от первой мысли о самоубийстве дойти до его осуществления.

Сердце в груди выписывало кренделя, и мне пришлось глубоко дышать, чтобы избавиться от чувства, что я вот-вот снова расплачусь. Не хотелось думать о том, каково было Арчеру.

– Но должен тебя предупредить, – сказал Смерть, выдергивая меня из болезненных раздумий.

Ну конечно, должно быть это крохотное уточнение, что-то, о чем он забыл упомянуть до того, как я подписала контракт.

– Предупредить о чем? – неуверенно спросила я.

– В этом мире есть нечто, подчиненное… определенному порядку, – осторожно произнес Смерть, как бы подбирая слова. – И есть также… нечто, которое не радо тому, что этот порядок нарушается. Ему… или им… это может не понравиться.

Было очевидно, что Смерть лишь слегка подобрался к сути своего предупреждения, и это совсем не успокаивало. Если Смерть сам был таким нечто в нашем мире, то кто и что могло быть еще?

– Знаете, могли бы сказать об этом до того, как я подписала документ.

– Да, ну, я бы посоветовал тебе не слишком забивать этим свою симпатичную головку, – ответил Смерть. – Удачи, дитя.

Он снова щелкнул пальцами и, прежде чем я успела что-либо возразить, все погрузилось во тьму.

Глава 4

Да начнется игра – 27 дней до

– Вы слышите, мисс Джемисон? Мисс Джемисон? Мисс Джемисон!

Проснувшись, я вскрикнула, подскочила на месте и чуть не свалилась со стула на пол.

Мистер Монро, вредный лысеющий учитель по государственному строю США, навис надо мной, на лице его читалось недовольство.

– Рад, что вы решили-таки проснуться и присоединиться к классу, мисс Джемисон, – произнес он с презрением.

– Простите, мистер Монро, я не хотела засыпать, я…

Я прервалась на полуслове и огляделась, осознав вдруг, что сижу на уроке государственного строя США, вокруг меня хихикающие одноклассники, а на доске, на самом виду, красуется дата.

11 ноября.

Реальность со скрипом затормозила и начала рушиться мне на голову. 11 ноября. Что? Если память мне не изменяет, еще несколько часов назад было 9 декабря. Я сходила на прощание с Арчером Моралесом, который совершил самоубийство, а потом… заключила сделку со Смертью.

Я заключила сделку со Смертью. Арчер Моралес убил себя, а я заключила сделку со Смертью, чтобы помешать ему.

Неужели я правда сижу на уроке государственного строя США, который был двадцать семь дней назад?

– П-простите, мистер Монро? Мне надо… – я встала, схватила куртку и сумку и, запинаясь, поспешила к выходу.

– Мне нужно…

Свалить отсюда? Стошнить? Отключиться? Что угодно лучше, чем еще хоть секунду провести в этом классе.

Я бросилась по пустому коридору вдоль рядов шкафчиков и хлопнула дверью в туалет для девочек. Убедилась, что в кабинках никого нет, а потом обрушилась на раковину. Воздух рваными выдохами выходил из легких.

Я открыла кран и плеснула себе в лицо холодной водой, радуясь, что на мне нет макияжа. Потом сделала еще один глубокий вдох и уставилась в свое отражение в грязном зеркале, надеясь, что хотя бы узнаю себя.

К моему облегчению, выглядела я как и всегда: все та же брюнетка со скучным карим цветом глаз и прямым носом, но щеки бледные, как простыня, а на лице застыло выражение глубокого шока. На мне джинсы и блузка, в которых я ходила несколько недель назад, последний раз я видела их на полу у себя в гардеробной.

Я отдаленно помнила гнетущую атмосферу, нависшую над школой в тот день, когда мы узнали о смерти Арчера, помнила, как мало людей было на похоронах, и я точно знала, что познакомилась с матерью Арчера – Реджиной – и его сестренкой Рози.

И я бы никогда и ни за что, даже в худших своих кошмарах, не смогла бы выдумать кого-то, похожего на Смерть. Никогда не смогу забыть его исхудалое лицо или жуткую ухмылку, то, как он глядел на меня своими необычайно черными глазами, или же исписанные странными закорючками страницы, которые мне пришлось подписать, – тот самый контракт.

– Окей, Хэдли, – сказала я своему отражению. – Либо тебе приснился безумный сон, либо все это правда, и ты только что совершила путешествие во времени.

Было нелепо даже произносить эти слова вслух. Хорошо, что никто не слышал, как я болтаю со своим отражением. Я вышла из туалета и прислонилась спиной к стене, зажмурила глаза. Надо придумать план, вот только мой мозг был словно чистый лист. Я не любительница научной фантастики, но из того, что мне было известно, знала: путешествия во времени подчинялись определенным законам, и я должна была им следовать. Возможно, я уже нарушила часть из них за те пять минут, которые прошли с того момента, как я открыла глаза.

Должна ли я вернуться в церковь? Пойти в тот Starbucks, проверить, не сидит ли там еще Смерть, попытаться с ним связаться?

Ответ пришел в голову так внезапно, что я почувствовала себя глупой, что не додумалась сразу.

Ищи Арчера.

Даже если это все сон – и на секунду мне захотелось, чтобы это было не так, чтобы Арчер был жив, – нужно его найти. Еще не успев разобраться в своих мыслях и перейти к осознанным действиям, я побрела по коридору, пару раз свернула за угол и пробежала через библиотеку. Google не просто так изобрели, надо им воспользоваться.

Я нашла свободный компьютер за одним из столов рядом с секцией научной фантастики, села за него и воспользовалась школьным ID, чтобы залогиниться.

Запустив Google, быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто за мной не следит, а потом ввела: Манхэттен, Арчер Моралес, некролог.

Выпали сотни результатов.

Я пролистала пару сайтов, но ни в какой статье или некрологах не было информации, которую я искала. Никаких заголовков в стиле: «Трагическое самоубийство местного школьника» или «Состоялось прощание с юным школьником», ничего такого. Я десять минут искала хоть какую-то информацию, которая оказалась бы сколько-нибудь полезной, а когда это не дало результатов, выключила компьютер.

И что дальше? Гулять по коридорам и заглядывать в каждый кабинет в надежде, что в одном из них найду Арчера? Над головой затрезвонил звонок, оповещающий об окончании урока. Я сверилась с настенными часами и поняла, что настало время обеда.

Вышла из библиотеки и присоединилась к толпе учеников, спускающихся по лестнице в буфет. Ловко встроилась в очередь за едой прямо за компашкой хихикающих девятиклассниц и схватила первую же порцию жареной картошки, до которой смогла дотянуться.

– ХЭДЛИ! Вот ты где!

Я обернулась на голос и увидела, как Тейлор пробирается через очередь.

– Ты где вчера была? – строго спросила Тейлор, прищурившись. – Я тебе звонила, написала примерно сто сообщений, и все без ответа! Ты забыла, что мы собирались пить кофе?

– Да? – я достала из кармана телефон и проверила сообщения. Три пропущенных и девятнадцать непрочитанных сообщений. – Ой. Прости. Увлеклась домашкой и рано уснула.

Брови Тейлор поползли на лоб.

– Что с тобой творится? Тебя и в автобусе утром не было.

– Эмм… да. Проспала, пришлось взять такси. Пропустила первый урок.

Я выглядела жалко, когда лгала. Удивительно, что Тейлор меня не раскусила.

– Ага, – Тейлор взяла салат и пошла за мной до кассы. – Ты же так часто опаздываешь.

– Слушай, это случайно вышло, – сказала я. – Поверь, все хорошо. У меня все в порядке.

Мне бы стало легче, если бы я прямо сейчас выпалила Тейлор все, что со мной произошло, но она бы ни за что в жизни мне не поверила. Никто не поверит в такую безумную историю. Я даже не уверена, что сама во все это верю. Мне надо увидеть Арчера собственными глазами, чтобы принять свою новую реальность.

Тейлор еще секунду разглядывала меня с озадаченным выражением лица, пока наконец не смягчилась и тяжело не вздохнула.

– Ладно.

И переключилась на рассказы о своем нынешнем ухажере, футболисте Ноа Паркере, пока я рассчитывалась с женщиной за кассой и высматривала нам столик. Для Тейлор все вернулось на круги своя. Жаль, я не могла сказать того же о себе.

Обед прошел как в тумане, Тейлор с девчонками щебетали на фоне, но я не слышала их слов, лишь жадно уминала картошку. Старалась незаметно разглядывать каждого, кто проходил мимо нашего стола, и тех, кто сидел рядом, надеясь, что мне посчастливится поймать взгляд ореховых глаз или разглядеть темную шевелюру Арчера. Напрасно.

Как только закончился обед, я рванула к своему шкафчику за учебниками для следующего урока. Продолжать делать вид, что ничего не случилось и моя жизнь не перевернулась с ног на голову, – последнее, чего мне сейчас хотелось, но лишь оставаясь в школе, я могла надеяться на то, что хоть одним глазком увижу Арчера. Так что я кое-как дотянула до конца дня, стараясь держать себя в руках ровно настолько, чтобы никто не заметил, что я не в себе.

После седьмого урока я на ватных ногах побрела к шкафчику, чтобы забрать свои вещи и отправиться домой. Меня ждали любимая кровать, пара таблеток от сверлящей боли над левым глазом и кружка чая. Я надеялась, что от хорошего сна в голове немного прояснится и я смогу придумать, как отыскать Арчера. Конечно, если мне это все не приснилось. До этого момента я и не представляла, насколько тонка грань между сном и реальностью. Спутать одно с другим довольно легко, когда в голове бедлам, – а у меня с головой сейчас явно было не все в порядке.

Дойдя до шкафчика, я затолкала все, что нужно, в рюкзак и двинулась было в сторону автобуса, когда вдруг влетела в кого-то и, споткнувшись, повалилась на пол.

– Ой!

– Виноват.

Раздраженно выдохнув, я отбросила волосы с лица и подняла глаза на того, с кем столкнулась. Передо мной стоял Арчер Моралес.

– Ты? – выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги. – А ты что здесь делаешь?

Арчер Моралес поднял одну бровь в недоумении.

– Странный вопрос, учитывая, что я в этой школе учусь. А ты что здесь делаешь, Хэдли?

Мысли тут же залетали на предельной скорости, но напрасно: я никак не могла придумать, что сказать или сделать, чтобы после этого меня не сочли сумасшедшей. Хотя, судя по выражению лица Арчера и его пристальному взгляду, было уже поздно.

Он вежливо кивнул мне и быстро зашагал по коридору. Тридцать секунд общения, и он уже уходит? Не очень хороший знак, уж точно.

– Эй, погоди! – мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за его шагом. – Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Едва ли я произвела на него такое сильное впечатление, что он запомнил меня после одного совместного предмета, который мы посещали два года назад.

Арчер остановился возле лестницы, повернулся и посмотрел мне в глаза.

– Ты Хэдли Джемисон, дочь того крутого адвоката и его жены-предпринимательницы. Мы вместе сидели на английском в девятом классе. Ты краснела, как лобстер, каждый раз, когда я на тебя смотрел.

«Как здорово, что он это помнит», – подумала я, закатив глаза. Просто отлично.

– Ну, я просто… Стой, куда ты?

Я, спотыкаясь, побежала вниз по ступенькам за Арчером, который снова размашистым шагом удалялся прочь. Может, у меня и нет большого опыта в общении с мальчиками, но все-таки я не дура. Было очевидно, что Арчер усердно пытается не подпускать меня к себе. К несчастью для него, я не могу просто оставить его в покое.

– Подальше от тебя, – наконец бросил он через плечо.

В подтверждение всем моим догадкам.

– Это не… То есть, я просто…

У меня не получалось связать слова в предложения. Похоже, мои ноги мчались быстрее, чем мысли, и это явно не помогало произвести хорошее впечатление на Арчера.

– В общем-то, я хотела спросить, как дела? – промямлила я. – Давненько тебя не видела. Хотела поболтать с тобой.

– Ведь девчонки вроде тебя любят поболтать с такими, как я, – то ли фыркнул, то ли усмехнулся Арчер.

Он вышел на улицу, и я поймала дверь за секунду до того, как она шлепнула меня по лицу.

– Что значит «девчонки вроде меня»?

– Богатые девочки, которые ничего не знают о том, как устроен мир, – невозмутимо ответил он. Ему явно было не привыкать произносить подобное если не вслух, то про себя.

Я бы рассмеялась, если бы его слова так сильно меня не задели.

– Эй! Ты меня даже не знаешь! – крикнула я ему в спину.

– Мне и не нужно, – крикнул он в ответ.

Арчер влился в толпу людей, снующих туда-сюда по тротуару, и за считаные секунды исчез из виду.

Я глядела ему вслед: меня с головой накрыло осознание безоговорочного поражения. Так себе первая встреча.

Поскольку я уже отчаялась и едва цеплялась за остатки былого здравомыслия, то села на городскую электричку и поехала до церкви, в которой проходило прощание с Арчером, в надежде отыскать хоть какой-то след Смерти и доказать себе, что все происходящее со мной не было затянувшимся ночным кошмаром.

Двери церкви оказались закрыты, вокруг ни души, так что, посновав пару минут туда-сюда с чувством, что веду себя как полная дура, я решила пройтись до того самого Starbucks.

Приближался конец рабочего дня, и в кофейне было много народу, но мне достаточно было встать на цыпочки и осмотреться, чтобы понять, что Смерти среди всех этих людей нет. Хотелось закричать от отчаяния, но тогда бы меня в ту же секунду выставили из помещения. Поэтому я просто взяла себе мокко и поплелась до метро.

Спустя еще час я наконец была дома. Кое-как доползла до своей комнаты, шлепнулась лицом в кровать и сразу уснула. Мне ничего не снилось, и, когда я наконец открыла глаза, за окном была непроглядная темень, все тело затекло, и я не особо удивилась, когда увидела на экране телефона все ту же дату: 11 ноября.

Я сползла с кровати и отправилась в ванную, разделась и следующие полчаса провела стоя под горячими потоками воды. Душ не принес обычного расслабления. Я вылезла, завернулась в полотенце и ощутила еще большее напряжение и тревогу, чем раньше.

Подошла к раковине, чтобы почистить зубы, и с губ сорвался удивленный вздох, когда взгляд упал на черные полосы на моей руке.

Поднеся руку ближе к лицу, я заметила маленькие грубоватые цифры, отпечатанные на коже запястья. 27.

У тебя двадцать семь дней на то, чтобы помешать Арчеру Моралесу совершить самоубийство.

Я несколько минут пыталась оттереть цифры горячей водой, мылом, мочалкой, но они словно были вытатуированы на запястье. Я порывисто выдвинула ящик комода, где хранилось несколько моих украшений, я покопалась там, пока не отыскала бусы в стиле навахо[3], которые моя подруга Челси привезла мне из одной семейной поездки в Нью-Мексико. Я несколько раз обернула их вокруг запястья, получился импровизированный браслет, закрывающий цифры на коже. Чем меньше будут бросаться мне в глаза, тем лучше. По легенде, такие магические браслеты отпугивали злых духов, оберегали от ночных кошмаров и становились защитой для их владельца – вероятно, в следующие двадцать семь дней это для меня лишним не будет.

Выйдя из ванной, я надела пижаму и залезла обратно под одеяло. Уснула, лишь когда было глубоко за полночь, – слишком страшно было закрыть глаза и встретиться с тем, что могло поджидать меня во снах.

Глава 5

Сон может стать реальностью – 26 дней до

По ощущениям, я проспала всего пять минут, когда резко села в кровати, мгновенно проснувшись от жгучей боли в запястье. Закусила губу, чтобы не закричать, – настолько сильной была боль. Я перекатилась на другую сторону кровати и зажгла лампу на прикроватной тумбочке, стягивая намотанный на руку браслет. Пока я аккуратно разматывала бусы, кожа отзывалась болезненными ощущениями. На месте числа 27, до этого выписанного черным цветом на моем запястье, теперь было число 26.

Значит, так Смерть собирается напоминать мне, как мало времени у меня осталось на то, чтобы помешать Арчеру совершить самоубийство?

«Какой бред», – пробормотала я, бережно прижимая руку к груди.

Осторожно надевая браслет обратно, я глянула на циферблат будильника и увидела, что сейчас 2:49 утра. Через секунду пазл в голове сложился. Если в этот час и эту минуту я потеряла один день, стало быть, именно в это время Арчер убил себя.

После осознания этого заснуть получилось не сразу.

Когда я открыла глаза, за окном шел сильный дождь. Во лбу сверлило острой болью, а еще я каким-то образом запуталась в одеяле, пока спала. Я перекатилась на кровати, нащупала на тумбочке телефон, увидела время и вскрикнула.

На часах было без пятнадцати семь, а значит, у меня ровно пятнадцать минут на то, чтобы собрать себя в кучу, если хочу успеть добежать до остановки школьного автобуса за углом. Маленькая часть меня надеялась, что вчерашний день был не более чем сном, но на телефоне четко высвечивалось 12 ноября.

– Что за хрень? – закричала я в потолок. Потолок ничего мне не ответил.

Я со стоном сползла с кровати и быстро натянула на себя первые чистые вещи, которые попались на глаза. Закинув школьные принадлежности в сумку, заскочила в ванную, чтобы причесаться, и нанесла минимум макияжа, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь прилично. Проглотила злаковый батончик, выпила залпом апельсиновый сок, и вот уже я в подъезде, в лифте, и, едва двери лифта открылись, в стремлении успеть на автобус несусь через холл.

Я забыла захватить зонт из шкафа в прихожей и к моменту, когда взбегала по ступенькам автобуса, уже успела вымокнуть до нитки.

– Матерь божья, – тихо присвистнула Тейлор, когда я рухнула на сиденье рядом. – Ты выглядишь так, будто ползла через болото.

– Спасибо, – сказала я. – Именно это я и хотела от тебя услышать.

Когда мы подъехали к школе, я не пошла к подружкам – все мысли были о том, чтобы найти Арчера. Сначала узнаю, где он, и тогда уже придумаю, что сказать, – у меня явно не очень хорошо получалось с лету произвести хорошее впечатление. Наш вчерашний не очень-то дружелюбный разговор не должен повториться. Пора взять быка за рога и придумать наилучший способ сблизиться с Арчером.

Все утро Арчера нигде не было видно, и, когда прозвенел звонок на обеденный перерыв, я не стала заходить в столовую и отправилась в библиотеку. Вчера я вымоталась настолько, что легла спать, не сделав вообще никакую домашку, и теперь нужно было успеть дописать эссе по «Великому Гэтсби» на английский пятым уроком. Я устроилась за одним из столов в глубине библиотеки, в тихом и спокойном месте, и принялась излагать на бумаге, почему Фрэнсис Скотт Фицджеральд был одним из величайших писателей XX века, параллельно думая о том, насколько это эссе неважно по сравнению с тем, чем мне действительно стоило бы заняться, – поисками Арчера.

Прошло двадцать пять минут, я только закончила писать. Откинулась на спинку стула, потягиваясь и встряхивая затекшую руку, и в этот момент чуть не свалилась со стула. Арчер Моралес сидел в кресле в самом углу, за стеллажами фантастики от «Р» до «Т», на столике рядом с креслом лежали его вещи.

Это была правда. Невероятная, пугающая правда. Вчерашний день мне не приснился, Арчер Моралес действительно был жив.

Я собрала свои тетрадки, сунула в сумку и, не колеблясь ни секунды, подошла к Арчеру. Он оторвался от книги, в чтение которой был погружен, и, как только меня увидел, закатил глаза. Могу поклясться, что услышала, как он пробормотал: «Опять ты».

Я попыталась не залиться краской и заговорила, пока остатки моего достоинства окончательно не иссякли.

– Мне кажется, наш разговор вчера как-то не склеился. Хотела нормально представиться. Я Хэдли Джемисон.

Он уставился на протянутую ему в качестве приветствия руку так, будто по ней ползают личинки, и насмешливо фыркнул.

– В этом нет никакой нужды, Хэдли, – он произнес мое имя, словно в нем было что-то очень смешное. – Я же сказал вчера… я и так знаю, кто ты.

– Я, эм, просто подумала, что было бы здорово узнать друг друга получше, – сказала я. – Ты кажешься мне хорошим парнем, и…

– Пожалуй, здесь я тебя остановлю, – сказал Арчер, поднимаясь из кресла. Мне пришлось откинуть голову назад, чтобы сохранить с ним зрительный контакт, настолько высоким он был. – Не знаю, что за игру ты затеяла, но на твоем месте я бы прекратил ее, пока ты не наломала дров. Мне не нравится то, что происходит.

– Что? – удивилась я. – Не веду я никакую игру. Да я просто… хочу дружить с тобой, понимаешь? – я внутренне скривилась от мысли, как нелепо это прозвучало. Жаль, ничего лучше в голову не пришло.

– Ну, тогда избавь себя от неприятностей, – ответил Арчер, скидывая вещи в рюкзак. – Я не хороший парень. Не стоит узнавать меня ближе.

Я не верила, что Арчер и правда плохой человек, и не считала, что так проявляется его истинная личность. Такой уровень нелюдимости в общении наверняка был результатом осознанного выбора. Почему же он так настойчиво отталкивает людей? Он обращается подобным образом со всеми или лишь с теми, кто решается сказать ему больше пяти слов?

Зазвенел звонок, сообщавший об окончании длинной перемены и начале пятого урока. Арчер воспользовался этой возможностью и быстрым шагом бросился к выходу из библиотеки.

– Ты можешь, пожалуйста, остановиться всего на секунду и выслушать меня, Арчер? – сказала я, догоняя его и хватая за руку.

– Ты никогда со мной не разговаривала, Хэдли, – ответил Арчер, испепеляя меня взглядом. Я быстро отпустила его руку и сделала шаг назад. – Почему вдруг передумала, а? Поспорила с кем-то? Какой-то новый тренд – дружить с отбросами школы?

– Нет! Все не так!

Смерть предупреждал, что просто не будет, но я и не представляла, что Арчер может быть таким… таким грубым.

– Отстань от меня, – отрезал Арчер. – Я начинаю уставать от того, что ты тратишь мое время, которого и так нет.

«Друг мой, ты и не представляешь, как мало у тебя времени», – подумала я.

– Все, о чем прошу, – начала я, сделав глубокий вдох, – хотя бы дай нам возможность познакомиться поближе. Может, даже провести время вместе разочек-другой. Типа, ну всякое же бывает, правда? Вдруг у нас с тобой много общего?

Судя по любопытному взгляду Арчера, похоже, он действительно обдумывал мое предложение.

– Почему? – наконец спросил он пару секунд спустя.

– Почему что?

– Почему тебе вообще есть до меня дело?

На полсекунды я задумалась о том, чтобы рассказать Арчеру правду. Что я знаю, что глубоко внутри он несчастен и отчаялся настолько, что готов проститься со своей жизнью, и поэтому я хочу ему помочь. Никто не должен справляться с таким в одиночку.

– Потому что… потому что я… – я закусила губу, тошнота подступила к горлу. – Ну, никто не должен быть одинок. Каждому нужен друг, так ведь?

Я осознала свою ошибку в тот самый момент, когда слова слетели с моих губ. Лицо Арчера ожесточилось, губы вытянулись в тонкую линию.

– А я говорил, что я одинок? – спросил он, поднимая бровь. – Скажи мне, Хэдли, тебе никогда не приходило в голову, что мне нравится быть одному? Ты никогда не думала, что, может, я просто реально не люблю людей?

После вчерашнего представления такая мысль приходила мне в голову, и не раз, но я вроде как надеялась, что он просто шутил.

– Нет, но… у тебя это на лице написано, – сказала я.

Это было ребячеством, но на несколько секунд между нами завязалась эпическая дуэль взглядов. От давления его взгляда у меня чуть не задрожали колени. Если он всегда так себя вел, неудивительно, что люди шарахались от него, как от чумного.

– Честно, не думаю, что ты такой большой и грозный, каким тебя считают, – выпалила я. – И тебе не помешал бы друг.

Он прищурился, и выражение лица стало еще угрюмее.

– Похоже, с сегодняшнего дня придется быть еще большим уродом, чем раньше. Не могу допустить, чтобы люди подумали, что я не такой уж большой и грозный.

Я мысленно отложила эту фразу в отдельную папочку. Эту сторону Арчера мне необходимо было изучить глубже, это наилучший способ начать его разгадывать. Либо он шутил – в чем я сильно сомневалась – либо и вправду намеренно отталкивал от себя людей.

– Арчер, я…

– Слушай, мне не нужна твоя жалость, – равнодушно сказал Арчер. – Выключи доброго самаритянина и отстань уже от меня.

Он ушел не оглядываясь.

Я просто стояла на месте, понимая, что опаздываю на урок, и размышляла, что мне делать дальше.

Глава 6

Третий раз – алмаз. 25 дней до

Обеденный перерыв после урока государственного строя США показался благословением. От занудной лекции мистера Монро о палате представителей гудела голова, просто чудо, что я снова не уснула. Я закинула вещи в шкафчик и снова отправилась в библиотеку. В этот раз мне не нужно было ничего дописывать, но я надеялась снова увидеть Арчера сидящим в том кресле в дальнем углу и хотела попытаться еще раз с ним поговорить.

Я чувствовала себя настоящим сталкером, крадясь по школе в поисках Арчера, выясняя его расписание, чтобы знать, где он может быть. Я быстро прошлась по библиотеке, заглядывая в проходы через книжные полки, но ни Арчера, ни его хмурого взгляда нигде не было. Возможно, именно сегодня он решил пообедать и пошел в столовую, как все остальные одиннадцатиклассники.

Я спустилась в столовую, втиснулась в очередь на раздачу и купила салат и картофель фри, потом поднялась на верхний пролет лестницы рядом с зоной отдыха и попыталась освободить место для Арчера. Тейлор сегодня не было – накануне она написала мне, что пойдет показывать город своим бабушке с дедушкой из Милуоки, – так что на сегодняшнем обеде я сама себе хозяйка.

Я радостно пискнула, когда наконец нашла его.

Арчер сидел один в дальней части столовой за маленьким столом, перед ним – раскрытая книга. Я пролавировала между столами и села на стул напротив Арчера, сняла крышку контейнера и насадила на вилку немного листьев салата и помидорку с видом, будто в этом не было ничего необычного и мы с Арчером каждый день обедали вместе.

Удивленное выражение лица Арчера быстро сменилось раздражением, когда он глянул на меня поверх книги.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил он.

– Обедаю, – ответила я. – А на что это похоже?

Ему хватило наглости на то, чтобы попытаться выпроводить меня, помахав руками.

Я уронила вилку в салат и прищурилась.

– Вообще-то, я могу сидеть, где захочу.

Арчер снова взял книгу и открыл ее, явно давая понять, что разговор окончен.

Я не думая нагнулась вперед и вырвала книгу из его рук.

– Что читаешь? – я полистала страницы, отодвинув книгу подальше от него, когда он попытался забрать ее обратно.

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я, переводя на него взгляд. – Ты читаешь «Ромео и Джульетту»? Не ожидала, что ты окажешься поклонником Шекспира.

– Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Хэдли, – огрызнулся Арчер. Я с удивлением отметила, что его щеки тронул легкий румянец. Он застеснялся, что читает «Ромео и Джульетту»? – К тому же мне нужно пересказать ее на углубленке по литературе. Отдай.

Я снова перевела взгляд на открытую страницу, на которой Ромео и Джульетта впервые целуются на балу в доме Капулетти. На полях над репликой Ромео небрежным почерком были выведены строчки.

Ромео – идиот. Он ослеплен страстной влюбленностью в девушку, которую толком и не знает. Он не понимает, что любовь станет его погибелью. В долгосрочной перспективе для него было бы лучше, если б он вообще не тратил время на Джульетту. Любовь никогда ни для кого хорошо не заканчивается.

Я не знала, что и думать, когда прочитала это.

Мне тоже не особо нравилась эта сопливая история любви, но Арчер, похоже, ее просто ненавидел. Мне стало интересно, было ли у него какое-то изощренное, пессимистичное представление о любви, или же он просто не переваривал Шекспира.

Я отдала Арчеру книгу, и он сунул ее в рюкзак, параллельно успев одарить меня свирепым взглядом.

– Ты всегда такая настырная или специально для меня сцены устраиваешь? – спросил он.

– Я не пытаюсь быть настырной, – возразила я. – Просто пытаюсь узнать тебя получше. Ну вот, например, посмотри, в чем мы с тобой уже совпадаем: оба ненавидим Шекспира, оба любим картошку фри. Представь, сколько еще общего у нас может обнаружиться, если просто проведем время вместе.

– Как заманчиво, – саркастично ответил Арчер.

– Но для начала пойдет, – отметила я.

Несколько секунд он внимательно изучал меня. Казалось, я слышала, как у него в голове крутятся шестеренки.

«Пожалуйста, дай нам шанс», – подумала я.

Прошла вечность, прежде чем он заговорил. Отрывисто и твердо, будто взвешивает каждое слово.

– Ладно. Окей. Только чтобы доказать, что у нас нет больше ничего общего. И после этого ты откажешься от своего странного социального эксперимента, или что ты там затеяла, и отвяжешься от меня.

– Значит, хорошо? – повторила я. Последние слова про отказ от дальнейших попыток еще не дошли до моего сознания. – Правда?

Едва заметная ухмылка тронула губы Арчера, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Если только ты не передумала. Лично я надеюсь, что да.

– Нет, нет, не передумала! – быстро сказала я. – Я просто… удивлена, вот и все. Что ты реально согласился.

– Согласился – громко сказано, – спокойно сказал Арчер. – Встречаемся на улице у выхода после звонка с уроков. И не задерживайся. Я тебя ждать не буду.

Как только он договорил, прозвенел звонок. Через секунду он уже был на ногах, закинул рюкзак на плечо, и я сразу сделала то же самое.

– Так, – сказала я. – Значит, увидимся после уроков.

Он посмотрел на меня немного странно, склонив голову набок, и сказал:

– Ага. Ладно.

Он зашагал прочь и быстро растворился в толпе студентов, покидающих столовую. Похоже, меня ждала крайне неловкая вторая половина дня.

«Хэдли, Хэдли, Хэдли, – пробормотала я, массируя виски. – И во что ты ввязалась?»

Глава 7

Даниши с вишней и геометрия

Когда уроки закончились и я вышла на улицу, Арчер стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, снова погруженный с головой в «Ромео и Джульетту». Я не смогла сдержать облегченный вздох. Он не кинул меня. Хороший знак.

– Привет, – взволнованно сказала я, подойдя к нему.

Он оторвал глаза от книги и кратко кивнул в знак приветствия.

– Итак, – я покачнулась на носках, сцепив руки за спиной, – чем хочешь заняться?

Арчер убрал книгу в рюкзак, забросил его на плечо и махнул рукой в сторону тротуара.

– Есть одна идея. Нам туда.

Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за Арчером, который шел большими шагами, пока мы проходили мимо автобусов, стоящих с заведенными моторами на дороге у школы. Мы были на полпути до тротуара, когда я услышала громкое «Хэдли! Постой! Эй, Хэдли!» позади себя.

Обернувшись, я увидела, что одна из моих подруг, Бри Уилсон, шагает в мою сторону. Ее выражение лица быстро переменилось: она была шокирована, когда заметила стоящего рядом со мной Арчера.

– Привет, Бри, – поздоровалась я, когда она подошла к нам, и бросила тревожный взгляд на Арчера.

– Привет, – шумно выдохнула она. – Эм… Я просто хотела…

На лице Арчера заиграло веселье, поскольку Бри уставилась на него так, будто перед ней сам дьявол.

– Ты разве… Разве не идешь сегодня к Челси? – спросила Бри, кусая губы. – Раз бабушка и дедушка Тейлор приехали, мы планировали устроить марафон «Топ-модель по-американски». Помнишь?

– Эм, нет, прости. Вообще-то я…

– Прости, Бри, – вежливо сказал Арчер. – Сегодняшний вечер Хэдли проведет со мной.

– О, эм. Ладно. – Бри глянула на меня, вопросительно вздернув бровь, и начала отступать назад. – Хорошо.

«Напиши мне потом», – быстро прошептала она одними губами, после чего бросилась по тротуару в сторону автобусов.

– Мы с Бри вместе ходили на искусство в прошлом семестре, – сказал Арчер, когда мы снова двинулись в путь. – Потрясающе умная девочка.

Голос Арчера просто сочился сарказмом, и мне стало малость неприятно. Необязательно оскорблять моих друзей, он ведь их даже не знает. Бри и правда умная – просто предпочитает притворяться, что это не так, потому что убеждена, что старшеклассникам нравятся легкомысленные девчонки, и это крайне досаждает всем в компании, ведь мы не устаем повторять ей, что она чудесна такая, какая есть.

Я ускорила шаг, чтобы поспевать за Арчером, когда он снова двинулся вниз по улице. К моменту, когда мы наконец остановились, мы проделали уже приличный путь, и у меня начинали болеть ноги.

Мы стояли на тротуаре в невзрачной части Манхэттена у здания из красного кирпича, пребывавшего в довольно плачевном состоянии. Над дверью висела, качаясь на холодном ветру, сине-белая вывеска с надписью «Кофейня мамы Розы… Кусочек Италии с 1898!» облупливающимися черными буквами.

Было очевидно, что кофейне уже много лет, но был в ней какой-то шарм, который мне не удавалось уловить.

– Вау, – я взглянула на Арчера. – Что это?

– Семейная кофейня, – пробурчал он и нырнул внутрь.

Я поспешила поймать дверь и, шагнув через порог, тут же оказалась укутана приятным теплом. Насыщенные ароматы шоколада и кофейных зерен ударили в нос, я огляделась.

С обшитых деревянными панелями стен свисали искусно вышитые гобелены, а еще картины, на которых были изображены различные деревенские пейзажи. Слева находился большой мраморный камин, в решетке пылали поленья – радушный прием после холодной улицы. Перед камином стояли мягкий красный диван и такие же кресла. Рядом к стене было придвинуто старое пианино, которое выглядело так, будто долгие годы выступало в качестве пылесборника.

Протертые деревянные полы скрипели каждый раз, когда кто-то проходил. По кофейне были расставлены круглые и квадратные столики, три-четыре стула вокруг каждого. Несколько посетителей сидели за столиками, перед ними – стаканы с кофе и съеденные наполовину булочки или тарелки супа, они что-то печатали в своих ноутбуках, читали книги или журналы.

В передней части кофейни располагалась длинная стойка со старинным кассовым аппаратом и витриной, полной свежей выпечки. На доске, висевшей на стене, цветным мелом были выведены названия предлагаемых блюд и напитков.

Арчеру, похоже, было все равно, есть в кофейне посетители или нет, потому что он крикнул: «Ба! Бабуль!», зашел за стойку и устремился к задней двери.

Я услышала, как сиплый голос прокричал что-то на языке, похожем на итальянский, а потом из подсобки, суетясь, выбежала невысокая пожилая женщина.

Ее волосы благородного оттенка седины были собраны в тугой пучок внизу, у самой шеи, на кончике слегка искривленного носа сидели очки. На ней была длинная серая юбка и кардиган в тон, и лишь секунду спустя я осознала, что видела эту женщину раньше – в реальности, которой, я надеялась, больше не существовало. Это была бабушка Арчера, хоть я и не успела тогда узнать ее имя.

– Я уже заждалась, молодой человек, – гаркнула пожилая женщина. Можно было подумать, что она выкуривает не меньше пачки сигарет в день. – Все думала, когда же ты соизволишь явиться.

– Прости, – сказал Арчер, потянувшись за данишем с вишней на витрине с выпечкой. – Я…

Женщина, в которой я мгновенно узнала маму Арчера, вышла из подсобки вслед за старушкой, она выглядела почти так же, как в момент нашей первой встречи, только сейчас улыбалась. На ней были выцветший красный свитер и черный фартук, припорошенный мукой, но она выглядела прекрасно, несмотря на измученное выражение лица.

Все было так странно… не описать словами.

Последний раз я видела этих женщин на похоронах Арчера, однако Арчер собственной персоной стоял здесь, с ними рядом, и с недовольным видом жевал этот дурацкий даниш.

– Привет, зайчик, – сказала Реджина Моралес Арчеру. – Ты уже… Оу.

Она прервалась на полуслове и уставилась на меня широко распахнутыми ореховыми глазами.

– Прости, – повторил Арчер. – В школе задержали.

Его взгляд был направлен на меня и ясно давал понять, что именно я была причиной его «задержки».

– Оу, – снова произнесла Реджина, она по-прежнему выглядела крайне удивленной. – Привет.

– Здравствуйте. – Я прямо-таки почувствовала, как щеки заливаются краской.

– Это твоя девушка, молодой человек? – бесцеремонно спросила старушка, обводя меня проницательным взглядом поверх оправы.

– Она не моя девушка, – фыркнул Арчер, откусывая кусок от булочки.

– Ну, здравствуй, – сказала Реджина, протягивая мне руку, вежливая улыбка тут же стерла с ее лица все признаки усталости. – Я Реджина, мама Арчера.

– Здравствуйте, – ответила я, старательно выдавливая из себя ответную улыбку. – Я Хэдли.

Смотреть на Реджину и делать вид, будто мы никогда не встречались, хотя я прекрасно знаю, что это не так… Как мне теперь вообще вести себя с этими людьми?

– А я Виктория, – добавила старушка, не протянув мне руки. – Бабушка Арчера.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответила я.

Виктория шмыгнула носом, словно давая понять, что мне здесь не рады, и снова повернулась к Арчеру.

– Что ж, молодой человек, а вам пора за работу. На кухне скопились тарелки, они сами себя не помоют.

– Хорошо, – сказал Арчер, уплетая остатки даниша. – Я только…

– Ах, Арчеру необязательно работать сегодня, мам, – быстро сказала Реджина, кладя руки на плечи Виктории. – Наверняка ему нужно делать уроки. Да и невежливо оставлять Хэдли одну.

– Я лучше тарелки помою, – пробормотал Арчер.

Когда до меня дошли произнесенные им слова, я чуть не лупанула себя рукой по лбу. Ну конечно.

Арчер привел меня сюда, чтобы самому поработать, наверное, решил, что я не захочу ошиваться здесь в одиночестве, предоставленная сама себе. Просто уловка, чтобы заставить меня уйти как можно раньше. Мало того – мы шли сюда от самой школы, хотя я точно знаю, что мы могли бы сесть на электричку и значительно сократить время и силы, потраченные на весь путь. Он просто хотел, чтобы я сдалась, и, более чем уверена, это не раз еще повторится.

– Глупый мальчишка, – буркнула Виктория, качая головой, будто все проблемы в мире были из-за того, что Арчер не пойдет мыть посуду. – Что ж, как минимум, тебе придется посидеть с сестрой, когда я ее заберу. Я уже опаздываю. И пошевеливайся, не тяни с работой.

– Прости мою мать, – со смущением сказала мне Реджина. – Она пару лет назад перенесла инсульт, с поражением лобной доли. Не стесняется в выражениях. Давайте вы с Арчером пойдете делать уроки, а я принесу вам что-нибудь поесть и сделаю горячее какао? – Она снова улыбнулась мне и глянула на Арчера с упреком, явно давая понять, что он должен перестать вредничать.

Он сердито посмотрел на мать, недовольный ее предложением, но не осмелился ей возразить.

– Оу, – сказала я. – Было бы… просто чудесно, спасибо.

Оказалось довольно сложно не расхохотаться, глядя на выражение лица Арчера, осознавшего, что его план спровадить меня с треском провалился. Он вышел из-за стойки и направился к столику в глубине кофейни. Я благодарно улыбнулась Реджине и пошла за ним. Может, даже попытаюсь справиться с частью домашки. Я села за столик напротив Арчера, взяла свою сумку и вытащила из нее учебник по геометрии. Геометрия была моим самым нелюбимым предметом и отнимала больше всего времени.

Арчер порылся в своем рюкзаке и вытащил учебник по высшей математике, что-то похожее на дневник по углубленному курсу литературы, «Ромео и Джульетту», автобиографию Фредерика Дугласа и стопку тетрадей.

– Охренеть, – сказала я. – Тебе надо все это делать? Какие у тебя предметы?

Он опустил стопку тетрадей и учебников на стол и заглянул в мою домашку.

– Ну явно не курс геометрии для отстающих.

– Смешно, – пробурчала я, закатывая глаза. – Ну плохо у меня с математикой. Подумаешь.

Через пару минут неловкой тишины Реджина принесла нам две больших кружки с горячим какао со взбитыми сливками, посыпанным корицей и шоколадной стружкой. Помимо этого мы получили тарелку печенья, еще один даниш с вишней и огромных размеров булочку с корицей.

Горячее какао было очень вкусным, от макушки до самых пальцев ног прошла приятная волна тепла. Я подумала, что надо не забыть попросить рецепт.

– Итак. Эм, – я откинулась на спинку стула, откусила кусочек от булочки с корицей. – У тебя есть младшая сестра?

Арчер оторвался от домашней работы и нахмурился.

– Да. Рози.

Я сдержала улыбку, вспомнив, какой очаровательной была Рози в вечер нашего знакомства, пусть оно и произошло не при самых радужных обстоятельствах.

– Сколько ей? – спросила я.

– Пять, – кратко ответил Арчер. Он не поднимал головы, старательно водя ручкой по бумаге. – Большую часть времени, когда мы вместе, она выводит меня из себя.

На этот раз я все-таки улыбнулась.

– Но ты ее любишь.

Губы Арчера вытянулись в тонкую линию, и он снова поднял на меня глаза.

– Вы закончили со своим психоанализом, господин Фрейд?

Я вернулась к геометрии, закусив губу, чтобы ничего не выпалить в ответ.

Если гигантская булочка с корицей и горячее какао отвлекали от дел, то Арчер и подавно. Он справлялся со всей своей домашней работой, почти не прилагая усилий. У меня даже появилось желание сделать свою домашку так же хорошо.

Однако ничего не выходило в основном потому, что, пока я пыталась найти нужную формулу, тарабаня пальцами по бедру, мои глаза постоянно останавливались на Арчере. Я испытывала иррациональный страх, что, если отведу от него взгляд, он исчезнет, а я проснусь и обнаружу, что все это было лишь сном.

И чем больше я тайком бросала на него взгляды, тем больше против своей воли отмечала, насколько он симпатичный. Он был одет в черную рубашку с закатанными до локтей рукавами и, похоже, регулярно тренировался, потому что выглядел подтянутым. Его волосы начинали виться кудряшками у шеи и казались мягкими на ощупь. У него было такое очаровательное лицо, что хмурое и задумчивое выражение ему совершенно не шло.

Когда Арчер поймал на себе мой взгляд и я осознала, что пялюсь на него на протяжении последних двух минут, я быстро зарылась с головой в домашку, но перед этим успела заметить, как он посмотрел на меня так, будто сомневается в моей адекватности.

«Просто сосредоточься на геометрии», – сказала я себе. Она ведь намного интереснее.

Через час на город опустилась ночь, к тому моменту мы уже успели расправиться с печеньем и булочками. Еще стало понятно, что у меня есть все шансы завалить геометрию в этом семестре. И что Арчер был вторым пришествием гребаного Альберта Эйнштейна.

– Сдаюсь, – жалобно скулила я. – Не дается мне геометрия. Лучше прямо сейчас уйду из школы, найду большую картонную коробку и…

Арчер схватил мой учебник по геометрии и полистал страницы. Уже через полсекунды он рассмеялся. Это был не тихий смешок, ничего подобного, – полноценный, до дрожи в плечах, до закидывания головы хохот. Он смеялся так громко, что несколько человек, сидящих рядом с нами, бросили на него любопытные взгляды.

Меня застала врасплох глубина его смеха. Я была бы не против еще раз послушать, как смеется Арчер Моралес. И поймала себя на мысли, что мне хотелось бы, чтобы он делал это чаще.

– Вот это? – задохнулся Арчер. – Ты не можешь разобраться с теоремой Пифагора?

Я крепко сцепила руки на груди, пытаясь игнорировать пылкий прилив крови к щекам.

– Не всем тут быть гениями математики.

– Да, но теорема Пифагора – это же просто уровень средней школы, – ответил он довольно надменным тоном. – Даже ты с ней справишься.

– Эй! Что значит «даже ты»? – возмутилась я.

Арчер проигнорировал мои слова, открыл мою тетрадь на чистой странице и начал записывать какие-то цифры.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Покажу тебе, как это решается.

Я вытаращилась на него. Было сложно поверить, что Арчер предлагает мне помощь.

– Серьезно?

Он закатил глаза и раздраженно протянул:

– Я это не ради тебя делаю. Меня передергивает от того, как бесцеремонно ты обращаешься с математикой. Пифагор, наверное, в гробу вертится.

Я не горела желанием слушать колкие комментарии Арчера, но, к сожалению, он, похоже, знал, что делает, а мне пригодилась бы любая помощь. Пара дополнительных занятий точно не повредят.

Лишь спустя долгие пятнадцать минут я наконец смогла уверенно сказать:

– Значит, я подставляю вместо А2 и B2 семнадцать и три, а потом нахожу C2?

Арчер бросил ручку на стол и сделал раздраженный глубокий выдох.

– Наконец-то! До нее дошло!

– Большое спасибо за помощь, – кисло произнесла я. – Приятно осознавать, что ты такой чудесный репетитор-альтруист.

– Как так получается, что ты не понимаешь элементарную геометрию, но спокойно орудуешь такими словами, как «альтруист»? – нахмурившись, спросил Арчер, пододвигая ко мне мою домашку.

Я подумала, что в чем-то он, может, и прав, и все же математика – отстой. Все, что было связано с математикой, вызывало во мне желание свернуться в клубочек и плакать. Как по мне, английский был гораздо более интересным школьным предметом.

– Я не могу в математику, потому что ее изобрел дьявол, – сказала я. – Предпочитаю спать со словарем под подушкой.

Судя по выражению, которое пронеслось по лицу Арчера, он считал меня чокнутой. Если раньше нет, то теперь точно.

– Ты странная, – сказал Арчер. – В смысле… реально странная.

Он был прав. Разве не я только что заключила сделку со Смертью? Я действительно странная.

Было около семи, когда я начала собираться домой. «Кофейня мамы Розы» закрывалась в семь, и Арчер сказал, что ему нужно помочь маме с закрытием.

– Спасибо, что помог с математикой и все дела, – поблагодарила я, пока Арчер складывал в стопку свое сделанное домашнее задание. – Здорово у вас здесь.

– Еще бы, – ответил Арчер, хотя в голосе его, мягко говоря, особого восторга не прозвучало.

Поняв, что лучшего прощания от него уже не дождусь, я еще раз поблагодарила Реджину за какао и угощения и направилась к выходу. И в этот момент в голову внезапно пришла одна идея, способ проводить время с Арчером, не унижаясь в попытках уговорить его на дружбу со мной.

– У меня к тебе предложение, – сказала я, возвращаясь к Арчеру после того, как проделала уже полпути до двери.

Арчер оторвал глаза от учебника, который в этот момент засовывал в рюкзак, и было видно, что мои слова застали его врасплох.

– Какое предложение?

– Предлагаю тебе стать моим репетитором по геометрии.

Он глядел на меня выжидающе, подняв брови.

– И?

– И все, – сказала я. – Просто я была бы тебе очень благодарна, если бы ты позанимался со мной геометрией. Мама убьет, если у меня по еще одному математическому предмету выйдет тройка.

В прошлом году я чуть не завалила алгебру, хотя трижды в неделю занималась с репетитором и делала кучу дополнительных заданий на оценку. Я не горела желанием повторять тот опыт, к тому же теперь у меня был идеальный предлог сблизиться с Арчером. Даже за то небольшое количество времени, что мы уже провели вместе, я поняла, что он не такой неприступный и грубый, каким пытался казаться рядом со мной. Ни один большой и грозный парень не будет так таять при упоминании своей младшей сестры, как это происходило с Арчером.

– А я что получу с того, что буду с тобой заниматься? – спросил Арчер, скрещивая руки на груди.

Мое сердце глупо екнуло в груди. Неужели он правда рассматривает такую возможность?

– Мою очаровательную компанию, – сказала я, шутливо улыбаясь. – Мою великолепную миловидную внешность. И столько картошки фри, сколько сможешь съесть.

Возможно, так упал свет, а может, мое бурное воображение заработало с удвоенной силой, но, готова поклясться, Арчер покраснел. Его щеки обрели ярко-розовый цвет, когда он быстро отвел взгляд, прокашлялся и принялся копаться в рюкзаке. Что такого я могла сказать, чтобы он раскраснелся?

– Я сделаю это ради картошки.

Я постаралась сдержать исступленный вопль.

– Чудесно!

– Ты сильно не радуйся, – пробурчал Арчер. – А теперь мне правда нужно помочь с закрытием кофейни, так что, если не возражаешь… – он ткнул большим пальцем в дверь, явно приглашая меня проследовать к выходу.

Я пожелала ему хорошего вечера и еще раз поблагодарила за помощь, получив в ответ ворчанье. Сегодняшний лимит разговоров с Арчером явно был исчерпан.

Я вышла из кофейни с чувством легкого самодовольства. Села на электричку и всю поездку доделывала домашнее задание, на которое не хватило времени из-за долгих мучений с геометрией. Все еще не верилось, что Арчер согласился мне помочь, хотя, если он и вправду был перфекционистом, каковым начинал мне казаться, логично, что ему хотелось сделать так, чтобы больше людей понимали что-то, по его мнению, настолько простое, как геометрия.

До дома я бежала, жалея, что не надела утром куртку потеплее. Было неестественно холодно для этого времени года, и мне это не нравилось. Когда я подошла к дому, швейцар Хэнсон глянул на свои наручные часы.

– Обычно в будни ты в это время уже дома, да?

– Гуляла с другом, – ответила я и не смогла сдержать легкую улыбку.

– Отлично, отлично, – сказал Хэнсон, тоже улыбаясь. – У тебя новый друг?

– Ага, – ответила я. – Даже помог мне с домашкой по геометрии.

Хэнсон, похоже, удивился таким новостям. Я никогда не скрывала своей ненависти к математике, поэтому то, что сегодня я не рыдала над домашним заданием, было достижением космических масштабов.

– Ну разве не славно?

– Хэнсон, вы просто не представляете, насколько.

Глава 8

Хоть горшком назови – 22 дня до

– Ты с нами сегодня не обедаешь, да?

Я захлопнула дверцу шкафчика и попыталась удержать в руках тетради и учебники, виновато глядя на Тейлор. Это был понедельник, да еще и такая рань, что я просто не смогла бы быстро придумать нормальный ответ на ее вопрос.

Она стояла, прислонившись к соседнему шкафчику, скрестив руки на груди поверх блестящей дизайнерской кофты. Выражение ее лица было для меня непривычным. Брови сведены, губы немножко надуты от возмущения, но в то же время она как будто готова была взорваться от нетерпения.

– Так ты снова сядешь с Арчером, – сказала она, так и не дождавшись моего ответа.

Я не могла понять, злится ли она, что я недавно ее бросила, или подшучивает надо мной.

– Он неплохой парень, Тейлор, – процедила я сквозь зубы. – На самом деле, он вроде как… приятный.

Ладно, эпитет «приятный», использованный в отношении Арчера, – это уж слишком далеко от правды, но за последние пару дней я заметила, что в некоторые моменты он не выглядит так, будто готов начистить всем морды. Считаю, это уже победа.

Тейлор вздернула бровь, на ее лице читалось крайнее удивление, которое, однако, сменилось ухмылкой, и она захихикала. Тейлор смеялась, пока не начала задыхаться, что привело меня в еще большее замешательство.

– Что смешного? – возмутилась я, не понимая, стоит ли мне на нее обижаться.

– О нет, ничего, конечно же, ничего, – ответила Тейлор, отмахнувшись. – Просто случай, похоже, совсем безнадежный, раз ты считаешь такого парня, как Арчер, приятным.

– Прости?

– Да ладно, Хэдли, я же знаю, что ты не настолько глупа.

– Ты о чем вообще?

Во мне крепло подозрение, что я знаю, на что именно намекает Тейлор, но я искренне надеялась, что ошибаюсь.

– Просто признай, – выдохнула Тейлор, в ее голосе послышалось недовольство. – Тебе ужас как нравится Арчер.

– Что? Он мне не нравится!

Надо было сразу догадаться, к чему она клонит. Я заскрипела зубами, а она принялась щебетать о том, что ей просто не верится, что я влюбилась в такого, как Арчер Моралес. Ее речь прерывалась приступами смеха.

– Слушай, Тейлор, – сказала я, засунув все вещи в рюкзак и выпрямившись. – Знаю, у меня сейчас все очень сумбурно, прости, но, поверь, мне не нравится Арчер, понятно? Он просто… ну…

А правда, кем Арчер был для меня? Я бы солгала себе, если бы сказала, что ничего к нему не испытываю, ведь это не так. Но он не нравился мне в таком смысле. И вообще дело не в этом. Не может быть, чтобы оно было в этом. Такого варианта вообще не существует, ведь отсчет дней ведется не в мою пользу. Что я испытываю, так это беспокойство. Чувство ответственности. Необходимость сделать все для того, чтобы Арчер был жив. Уверена, что Смерть не рассчитывал на то, что у меня появятся чувства к Арчеру, а потому их у меня и не будет.

Так какое тогда место Арчер занимал в моей жизни?

– Арчер просто… кто? – спросила Тейлор, веселясь.

– Просто парень, – закончила я абсолютно неубедительно, прекрасно понимая, что он значит для меня гораздо больше.

– Ты довольно много времени теперь проводишь с этим парнем, – сказала Тейлор, снова хихикая. – Не знаю, что ты в нем нашла, но я целую вечность ждала, когда же у тебя проявится интерес хоть к кому-то, так что, думаю, пока сойдет и Моралес.

– В смысле? – изумленно выпалила я. – Если я не бегаю за мальчиками, это еще не значит, что я…

– Он звал тебя на свидание?

– Нет! Мы не…

– Он уже целовал тебя?

– Нет!

Тейлор тяжело выдохнула и откинула волосы за плечо, делая вид, что безумно обижена.

– Ну, когда решишь рассказать мне правду об Арчере, ты знаешь, где меня найти.

– Да я говорю тебе правду! – я не знала, как увести ее от нелепой идеи, что мне нравится Арчер. Не могла же я просто выболтать ей всю правду о том, почему внезапно решила привязать себя к его ноге. – Просто я…

Тейлор снова театрально вздохнула, побрела по коридору и уже через секунду взорвалась от очередного приступа смеха. Сложно было сказать, правда ли она считает всю эту ситуацию невыносимо смешной, или просто пытается меня выбесить. Вероятно, и то, и другое.

Я прислонилась к своему шкафчику и тяжело выдохнула, потирая лоб основанием ладони. Часть меня хотела догнать ее и все ей рассказать, объяснить, почему мне приходится ходить за Арчером по пятам, как глупенькая, потерявшаяся собачка, потому что было бы большим облегчением разделить мою ношу хоть с одной живой душой. К тому же Тейлор – моя лучшая подруга. И все же не думаю, что даже она бы мне поверила. Я не могла позволить себе упустить хоть одну возможность провести время с Арчером, но все равно скучала по нашим обедам с подругами. И по времени, которое мы раньше проводили вместе с Тейлор после уроков. И даже по марафонам «Топ-модели по-американски».

Но теперь все, что у меня было, – это двадцать два дня. Я и так не могла доставать Арчера на выходных, вытягивая из него больше подробностей о его жизни. Целых два дня – впустую. Я подумывала о том, чтобы дойти до «Кофейни мамы Розы» в субботу в надежде, что он окажется там, но быстро отмела эту мысль, решив, что это будет совсем уж сталкерством. Должна же быть какая-то грань. К тому же я подозревала, что если начну давить на Арчера слишком сильно, то он забьется обратно в свой уголок в библиотеке и никогда больше со мной не заговорит.

Несмотря на мою небольшую словесную перепалку с Тейлор, тем утром произошло нечто хорошее. Как только я выстояла очередь на выдачу и завладела картошкой фри и сэндвичем с индейкой, то рванула через всю столовую на поиски Арчера.

У меня была для него новость. Важная новость.

Как только я подбежала к нужному столику в дальней части столовой, за которым обычно сидел Арчер, то попыталась сдержаться и не завизжать, но безуспешно.

– Арчер!

Я швырнула свою еду на стол и упала на стул напротив.

Арчер протянул руку, чтобы набрать горсть моей картошки, и забросил одну в рот, весело глядя на меня.

– Ты настолько рада меня видеть?

– Нет, не надейся, – ответила я, надеясь, что он не заметил, как я почти перестала дышать. – Но посмотри.

Я вытащила из сумки самостоятельную по геометрии и хлопнула ею по столу, чтобы он узрел чудо собственными глазами.

Он глянул вниз на листок и ухмыльнулся.

– Четыре с плюсом? И ты поэтому в таком экстазе?

– Ну как бы да. Прошлую работу я завалила, – после того занятия в «Кофейне мамы Розы» и еще одного в библиотеке на этой неделе мне показалось, что я начинаю довольно неплохо понимать математику. Себя не похвалишь – никто не похвалит.

Я занялась распаковкой сэндвича с индейкой и откусила от него кусочек, все это время Арчер выглядел так, будто вот-вот снова рассмеется.

– Ну, – сказал он, отодвигая мою самостоятельную. – Похоже, ты не совсем уж безнадежная. Видимо, я хороший учитель.

– Не льсти себе, – поддразнила его я. – Тебе просто повезло.

– Да, ладно, – фыркнул он. – Мне? Повезло? Ага.

– Ты невыносимый пессимист, – сказала я. – Ты знал?

Арчер сунул в рот сразу несколько картофельных палочек, пожал плечами.

– Чаще всего существуют причины, почему люди делают то, что они делают.

Он не шутил. У меня были свои причины подписать тот контракт, и мне отчаянно хотелось верить, что они были вескими. У Арчера были свои причины убить себя в прошлом. И хотелось бы надеяться, что скоро я смогу убедить его поделиться этими причинами со мной, и в этот раз помешаю ему довести дело до конца.

– Ладно, – медленно согласилась я. – Но… смотри. Всего два занятия, а я уже успешно справилась с целой самостоятельной по геометрии. Согласись, не так уж и плохо, что я сижу с тобой на обеде?

– Да, для тебя, может, и неплохо.

Я не сводила глаз со столешницы, вертя в руках упаковку от сэндвича.

– Я правда так сильно тебя раздражаю?

Абсолютно ничего бы не изменилось, ответь он мне, что я величайший раздражитель в его жизни. Осознает он или нет, но наши судьбы теперь сплетены на неопределенный срок. Мне просто хотелось узнать ответ на этот вопрос – для себя.

Арчер небрежно провел рукой по волосам.

– Хэдли, просто потому что я…

– Так-так, что тут у нас? Арчер Моралес наконец завел себе подружку.

Мы оба обернулись на звук сквозящего надменностью голоса, встрявшего в наш разговор. Рядом с нашим столиком стоял высокий крепкий парень с аккуратно уложенными гелем волосами и максимально нахальной ухмылкой, на какую только способен человек. Это был Тай Риттер, «золотой мальчик» старшей школы Джона Ф. Кеннеди, ведь его папа был большой шишкой в прокуратуре и владел доброй половиной Верхнего Ист-Сайда. Я уже пересекалась с ним раньше – Тейлор любила флиртовать с парнями из компании Тая, – но понятия не имела, зачем он приперся сюда. По правилам старшей школы, Арчер принадлежал к иной социальной группе, нежели Тай. Судя по отвращению на лице Арчера, он прекрасно знал, кто такой Тай, и я сильно сомневаюсь, что между ними хоть раз состоялся приятный разговор.

Я подумала, что, возможно, все дело в деньгах. Ученики попадали в нашу школу либо за счет мозгов, либо потому что за них заплатили родители. Я входила во вторую категорию, хотя мои достаточно высокие оценки по английскому и истории помогали компенсировать не самые высокие баллы по всему, что связано с математикой. Моя учительница по английскому мисс Грэм, которая, пожалуй, была моей любимой из всех учителей, делала учебу в этой школе приятной благодаря веселым, насыщенным урокам и традиции бросать конфеты ученикам, которые дают правильные ответы. Меня всегда мотивировали конфеты.

Даже если бы я не знала, где работают его родные, по тому, как Арчер одевается, было очевидно, что он не из богатой семьи. То, что он носил не брендовые джинсы, в то время как большинство мальчиков в параллели одевались у модных дизайнеров с Пятой авеню[4]или в до смешного дорогих магазинах винтажной одежды, было, очевидным показателем того, что он оказался здесь исключительно благодаря своим достижениям в учебе. Неудивительно, что он ранее отпустил едкий комментарий по поводу того, что я богата. Ему приходилось впахивать, как проклятому, чтобы быть здесь, тогда как люди вроде меня и Тая могли вообще не стараться и просто плыть по течению. Мне стало немного стыдно.

– Тебе чем-то помочь? – спросил Арчер Тая, и, судя по его тону, это было последнее, чего ему сейчас хотелось.

Тай проигнорировал Арчера и сел рядом со мной, притягивая к себе через весь стол мою картошку.

– Нам не хватало тебя на вечеринке у Беннетта в эти выходные, Хэдли.

– Вечеринки – не мое, – сказала я, все мое внимание по-прежнему было обращено на Арчера. Он то ли собирался вмазать Таю по лицу, то ли готовился вскочить и в бешенстве вылететь из-за стола. По тому, как он сидел на самом краешке стула, было видно, что ему явно некомфортно.

– Жаль, – ответил Тай с набитым картошкой ртом. – Нам всем немного грустно, что ты последнее время совсем не появляешься. Тейлор сказала, это потому, что ты проводишь все свое время с Моралесом.

«Да вы, блин, шутите, – я была в полном недоумении. – Тай Риттер хочет поговорить с Арчером обо мне?» Ему-то какое дело? До меня начало доходить, что Тай просто ищет повод задеть Арчера.

Арчер откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди.

– Я здесь ни при чем. Все вопросы к ней, Риттер.

– Знаешь, надо отдать тебе должное, Моралес, – сказал Тай, теперь глядя на Арчера. – Ты, наверное, какой-то особенный, раз смог заманить такую девушку, как Хэдли. Немного не твой уровень, брат.

– О, я в курсе, – сухо ответил Арчер. – Существует какая-то причина, по которой ты решил поделиться со мной этой информацией, или тебе просто в кайф тратить мое время?

Тай снова пожал плечами.

– Да, но еще я хотел дать тебе один совет. Ну, знаешь, просто потому что я хороший, добрый парень.

Я открыла рот, чтобы сказать Таю, куда я ему засуну остатки моего сэндвича, если он не захлопнется, но от взгляда, который метнул на меня Арчер, слова так и застряли в горле.

– И какой же?

– Ну, мы с парнями это обсуждали, – медленно начал Тай, – и подумали, – знаешь, раз твой батя в тюрьме и все дела, – что ты наверняка тоже однажды закончишь, как он, так что лучше бы ты отвалил от Хэдли. Понимаешь? Скажем, не подходил к ней ближе, чем на сто метров. Такая милашка, как она, никогда не…

Мое лицо загорелось жарким пламенем. Я не понимала, о чем он говорит, но все явно зашло слишком далеко.

– Отстань уже от него. Серьезно, блин! Как можно быть таким болваном, как ты, Тай?

Несколько секунд Тай таращился на меня широко раскрытыми глазами, пока я сидела на месте, задыхаясь, залившись краской. Я не могла взглянуть на Арчера. Боялась его реакции. Последнее, чего я хотела, – чтобы какой-то тупица вроде Тая Риттера сбил Арчера с толку, разрушил все, чего я добилась за прошлую неделю, пусть прогресс и был невелик.

– Ну, думаю, ты получил ответ на свой вопрос, – сказал Арчер к удивлению моему и Тая. – А теперь пока.

Тай отодвинул стул и поднялся, хлопнул руками по столешнице и склонился к Арчеру.

– Просто подумай над этим. Может, окажешь себе услугу.

Я сделала глубокий размеренный вдох и взглянула на Арчера, собираясь с силами и готовясь к его реакции. Он смотрел на меня с самым настоящим презрением.

– Слушай, Арчер, я…

– Никогда больше со мной не разговаривай, – в сверлящих меня глазах пылал пожар. – Ты, может, считаешь, что оказала мне услугу, но все с точностью до наоборот. Я могу за себя постоять. Так что буду признателен, если ты не будешь совать нос в мои дела. То же передай своему тупому дружку Таю Риттеру.

Он не дал мне шанса что-либо сказать в ответ и направился к выходу из столовой. Стоящие рядом люди машинально расступились, давая ему проход, и он быстро скрылся из виду.

Может, я и поторопилась, когда вот так накричала на Риттера, но разве я могла молчать, когда он говорит такие ужасные вещи? И все же теперь сомнений не оставалось: Арчер больше не захочет иметь со мной ничего общего. И могла ли я винить его за это? Проводя с ним время, я делала его еще более интересным объектом для насмешек уродов вроде Тая. Мне это совсем не помогало. А для него это было идеальным поводом держаться от меня подальше, так что теперь я могу навсегда распрощаться с идеей о нашей дружбе.

До конца дня я снова и снова прокручивала в голове то, что сказал Тай. Чем больше я думала о том разговоре, тем хуже себя чувствовала. Риттер сказал, что Арчер однажды закончит в тюрьме, «как его батя». Как я могла упустить что-то настолько серьезное, как то, что папа Арчера сидит в тюрьме?

Одно это утверждение вызывало больше вопросов ко всей сложившейся ситуации, чем я смогла бы переварить. Хотелось верить, что Тай просто придумывает, но выражение лица Арчера после его слов говорило само за себя. Тай задел Арчера за живое и прекрасно это знал.

Но, по крайней мере, теперь я знала, какую из тайн Арчера мне предстоит разгадать следующей.

Глава 9

Отчаянные времена требуют отчаянных мер – 21 день до

У меня появились новые утренние ритуалы с тех пор, как я заключила сделку со Смертью. По утрам я ездила на автобусе с Тейлор, у шкафчиков мы расставались, после чего я проводила первую половину дня, болтая с Бри в коридорах между уроками. Я изо всех сил старалась быть внимательной на уроках государственного строя США и химии, хотя болтовня с Челси – моей партнершей по лабораторным – была намного интереснее периодической таблицы. У нас с Арчером не было общих уроков, поскольку в одиннадцатом классе учеников распределяли согласно наличию в их расписании углубленных предметов – а Арчер был достаточно умен для углубленного изучения и, видимо, решил воспользоваться этим правилом.

На обеденном перерыве я брала на раздаче сэндвич или салат и картошку фри и садилась с Арчером за столик в дальней части столовой. Обед был нашей единственной возможностью побыть вместе за весь день. Я решила, что сегодня снова заговорю про репетиторство по геометрии и попристаю к Арчеру с просьбой выделить в его расписании время на то, чтобы он помог мне с формулами площадей и объемов геометрических фигур, что, опять же, поможет мне немного сблизиться с ним. Может, я и пробила себе дорогу в его жизнь, но пока понятия не имела, повлияла ли хоть как-нибудь на его решение покончить с собой.

Когда во вторник Арчера не оказалось за нашим обычным столиком в глубине столовой, я совершенно не была к этому готова. Я быстро осмотрелась, приподнявшись на цыпочки, поискала взглядом Арчера, и вскоре стало ясно, что его нигде нет. В параллели одиннадцатых было меньше двухсот учеников. Если бы Арчер был на обеде, я бы уже его увидела.

Не хотелось признавать, но мне стало страшно. Конечно, я не смогла бы контролировать его местонахождение круглые сутки, но уровень тревожности сильно подскочил, когда я поняла, что не знаю, где он. Прошла почти неделя с тех пор, как меня отправили назад во времени, но я уже привыкла быть рядом с Арчером. Я наслаждалась каждым моментом, который мы проводили вместе и начала замечать чувство внутренней опустошенности, которое появлялось моментально каждый раз, когда мы расставались.

Первой мыслью было пойти поискать его в библиотеке или, может, посторожить у его шкафчика, но что-то мне подсказывало, что так я только выведу его из себя. А потом я вспомнила, что вчера произошло на обеде с этим тупым Таем Риттером. Я сдержала стон, сжимая пальцами сэндвич. После такого Арчер ни за что не появится в столовой. И не подойдет ко мне.

«С Арчером все нормально, – пробормотала я себе под нос, поменяла направление и подошла к столику, за которым Тейлор, Бри и Челси обычно сидели на обеде с другими девчонками из класса. – Конечно, с ним все нормально».

– Ой-ой, – сказала Тейлор, когда я плюхнулась на стул напротив нее. – Над раем сгустились тучи?

– Не-а, просто хотела побыть с тобой, – уверенно ответила я, пытаясь убедить не только Тейлор, но и себя. – Все равно у Арчера дела. У него все предметы углубленные, поэтому всегда куча домашки.

Слова прозвучали неубедительно, хоть я и была уверена, что у Арчера и правда куча домашки. Девочки, похоже, тоже не купились.

– Ты должна объяснить мне, подруга, потому что я правда не понимаю, – вклинилась Челси, склоняясь ко мне. – Что ты нашла в этом парне? Он, мягко говоря, непростой.

Я тяжело сглотнула, дрожащими руками снимая пленку с помятого сэндвича. «Я много чего в нем нашла, – хотелось сказать мне. – По крайней мере, больше, чем все здесь присутствующие».

– Он занимается со мной геометрией, – отчасти солгала я, желудок сжало от чувства вины.

Мне не нравилось недоговаривать, тем более подругам, но что еще делать, когда меня буквально приперли к стенке?

– Ага, – сказала Тейлор, явно не впечатленная моим ответом. – Конечно.

– Серьезно! – я сунула руку в сумку и пошарила в поисках той самой самостоятельной по геометрии, протянула ее им через стол. – Смотрите!

Бри присвистнула, глядя на мою работу.

– Неплохо, но я бы посмотрела, как бы ты справилась с ней без калькулятора.

– Это невозможно, – сказала я, забирая листок. – На уроках миссис Лоуэлл и так несладко.

– Не такая уж геометрия и сложная, – не согласилась Бри. – Я училась у миссис Лоуэлл в девятом – легкотня.

– Осторожно, – сказала Челси. – За соседним столом Дженсен Эдвардс. Вдруг услышит, что на самом деле ты математический гений.

Я немного расслабилась, когда разговор ушел от Арчера, хотя по-прежнему переживала за него. Разговоры с девчонками, болтовня о том о сем, как в прежние дни, помогали отвлечься, но все же этого было недостаточно. На мгновение мне удалось забыть о том, что не давало покоя, но стоит оказаться наедине со своими мыслями, тревога накроет с новой силой. Отдых с подругами может позволить себе только прежняя Хэдли, не та, что заключила сделку со Смертью.

После звонка с уроков я еще какое-то время постояла у шкафчика Арчера, всматриваясь в толпу в попытках разглядеть знакомые черты. Ничего. Когда коридор почти полностью опустел, я поняла, что ошиваться здесь больше нет смысла. Разочарованно вздохнула и потопала вниз по лестнице.

До дома пришлось ехать на электричке – пока я ждала Арчера, автобус уже ушел. Час спустя, зайдя в квартиру, я вытащила телефон и написала Челси, Тейлор и Бри. Если буду торчать дома одна, пытаясь делать уроки, то уйду в собственные мысли и доведу себя до ручки.

ВЕЧЕР НЕТФЛИКСА СЕГОДНЯ? С МЕНЯ ЕДА

ИЗ КИТАЙСКОГО РЕСТОРАНА.

Всего через пару минут я получила воодушевленные ответы и была счастлива бросить сумку на стуле в столовой и забыть о домашке и проблемах, которые наваливаются на меня одна за другой. От одного свободного вечера хуже никому не станет, правда? Мне нужно снова почувствовать себя нормальной, хотя бы ненадолго.

Но на следующий день Арчера снова не было. Когда я не увидела его у шкафчика, на несколько секунд стало трудно дышать. Я прислонилась к стене и заставила себя сделать несколько глубоких, размеренных вдохов, одергивая нити браслета из бусин, который постоянно носила на запястье всю последнюю неделю. Теперь под бусинами скрывалось число 20. Осталось всего двадцать дней. Всего двадцать дней, а у меня по-прежнему чувство, будто я брожу в тумане, не зная точно, что делаю, постоянно переживая о том, что не смогу спасти Арчера. Пора что-то предпринять. Мне нужен план.

То, что Арчера нет в школе, еще ничего не значит. Может, он заболел. Все иногда пропускают день или два. Это еще не причина для панической атаки. И все же моей непроизвольной реакцией было предположение, что произошло худшее и Арчер…

«Хватит, Хэдли! – рявкнула я на себя. – Это просто чушь!»

Чушь или нет, но больше я терять время не собиралась. После звонка с уроков я вышла на улицу, быстро достала из кармана телефон и посмотрела адрес «Кофейни мамы Розы». Если Арчер не в школе, то логично, что он может быть в кофейне со своей семьей.

Улицы слегка посыпало снежной пылью, пока я бежала от метро и два квартала шла до кофейни. Оказавшись наконец перед красной дверью «Мамы Розы», я изо всех сил попыталась убедить себя в том, что мне неважно, что Арчер подумает о моем визите без приглашения – все равно я должна это сделать.

Я сжала ручку, потянула дверь на себя и шагнула внутрь, пока не растеряла всю храбрость и не повернула в сторону дома.

В решетке камина, как и в прошлый раз, горел огонь, несколько человек отдыхали за столиками с кофе и журналами. Где-то спрятанное радио было настроено на станцию с классической музыкой, мягко заполнявшей пространство, но по большей части в кофейне было пусто.

Я подошла к стойке, размышляя о том, не прячется ли Арчер под витриной с выпечкой или где-то в подсобке, но столкнулась лицом к лицу с Реджиной, выходящей из кухни.

– Ой! – на ее лице появилась улыбка. – Хэдли!

Я приятно удивилась тому, что она меня помнит и, кажется, искренне мне рада.

– Здравствуйте, – сказала я с ответной улыбкой. – Рада снова вас видеть.

И это была правда. Если Реджина держится задорно и улыбается, должно быть, с Арчером не случилось ничего ужасного. Мы пару минут вежливо поболтали, обсуждая неприятную погоду и День благодарения, который будет уже на следующей неделе.

– Арчера ищешь? – спросила Реджина, вытирая небольшую лужицу на стойке.

– Эм, да, – я попыталась не покраснеть от смущения.

– Что ж, жаль тебя расстраивать, но его здесь нет, – сказала Реджина виновато. – Он ушел в город по делам с моей мамой.

По телу прошла приятная волна облегчения. С Арчером все в порядке. Слава богу, это так.

– Ох, – я не удержалась от разочарованного вздоха, который уже начинал входить в привычку. Значит, зря я шла сюда по снегу, но, по крайней мере, теперь я знаю, что с Арчером все нормально. – Что ж. Ладно. Все равно спасибо. Наверное, я тогда…

– Погоди секунду, Хэдли!

Я повернулась к Реджине, остановившись на полпути до двери.

– Да?

– Знаешь, ты все равно можешь остаться на чашечку кофе, – сказала она. – Уверена, Арчер скоро вернется, к тому же на улице, похоже, начинается снегопад.

Я выглянула в окно, и точно – теперь снег валил стеной. Кружка горячего кофе звучит гораздо привлекательнее, чем дорога домой под снегопадом.

– А знаете что? Буду только рада, спасибо.

На губах Реджины зажглась ответная улыбка.

– Прекрасно! Садись. Сейчас быстренько приготовлю для тебя кое-что особенное.

Я присела за квадратный столик у стойки, и совсем скоро ко мне присоединилась Реджина с двумя дымящимися кружками кофе. Я поблагодарила ее и поднесла кружку к лицу, вдыхая насыщенный аромат чего-то, что я приняла за корицу.

– Здорово! – воскликнула я, сделав глоток. – На вкус, как «сникердудль»[5]!

Реджина засмеялась, отхлебывая кофе из кружки.

– Спасибо. Наш кофе – единственная причина, почему кофейня еще держится на плаву. Ну, и еще то, что у нас квартира наверху, где мы и живем.

И тогда Реджина рассказала мне о том, что они с двумя сестрами и братом выросли в этом доме и что семья Инчитти владела кофейным бизнесом с тех пор, как ее прабабушка Розалия Инчитти мигрировала с острова Сицилия в Соединенные Штаты в 1895-м. Теперь они с Арчером, ее дочкой Рози и матерью Викторией по-прежнему живут в той же квартире над кофейней.

– Ну, у вас здесь чудесное место, – сказала я, попивая кофе и оглядываясь. – Так… чарующе.

– Спасибо, – сказала Реджина. Потом помолчала. – Итак… тебе нравится мой сын?

Я выплюнула весь кофе, что был во рту, и уставилась на Реджину полным ужаса взглядом. Не верится, что она спросила меня об этом.

– Эм, нет, – пролепетала я. – Мне не нравится Арчер. Нет.

Реджина подняла брови с явным недоверием.

– Ну, я имею в виду, он хороший парень и, эм, точно симпатичный, но… – Я сжалась на стуле, пряча лицо за кружкой. Дело безнадежное. – Нет. Не нравится он мне.

– А, ясно, – сказала Реджина, расплываясь в ухмылке. В ее глазах читалось понимание, будто она точно знала, какие противоречивые мысли сейчас роятся в моей голове. Но меня правда не интересует Арчер. По крайней мере, не в этом смысле.

– Прости, что спрашиваю, мне просто было интересно, вот и все. Арчер не из тех, кто приводит домой друзей, не говоря уж о подругах, так что можешь представить мое удивление.

– Я заметила, что он немного нелюдимый, – прошептала я в кружку.

Реджина кивнула.

– Арчер всегда был тихим мальчиком.

– Почему так?

Она на секунду уставилась на меня удивленно, переваривая вырвавшиеся у меня слова. Я почти сразу пожалела о своем вопросе в лоб, но она быстро выдохнула и крепко сжала в руках кружку.

– В жизни Арчера есть вещи, с которыми он не должен был сталкиваться в таком юном возрасте. Вещи, с которыми никто не должен сталкиваться. Он, конечно же, главный мужчина в семье, и считает своим долгом заботиться обо мне, о его бабушке и младшей сестре больше, чем о себе. Видит бог, ему это нелегко далось. Я всегда говорю, что по духу он уже скорее зрелый мужчина, а не семнадцатилетний мальчик.

Значит, в словах Тая была доля правды. Отца Арчера не было рядом, иначе бы Реджина не назвала Арчера главным мужчиной в семье. Вопрос оставался открытым: где его отец? В тюрьме? Или просто тунеядец, сбежавший из семьи много лет назад?

– Ой, – глупо произнесла я. – Я… прошу прощения. Не должна была спрашивать, мне…

– Нет, все в порядке, – сказала Реджина. – Я рада, что ты спросила. Ты должна знать, что Арчер не такой неотесанный грубиян, каким кажется. На самом деле он солнце.

Солнечная сторона Арчера, должно быть, была спрятана очень глубоко внутри под совсем не дружелюбной оболочкой, и все же вряд ли кто-то знал его лучше, чем собственная мать.

– В любом случае, здорово, что вы общаетесь, – сказала Реджина. – Тебе всегда здесь рады.

– Спасибо, – ответила я.

Я с удивлением отметила, сколько искренней благодарности прозвучало в моем ответе. Семья Моралес была мне почти незнакома, но я не сомневалась, что Реджина говорит правду.

В итоге я осталась и проговорила с Реджиной гораздо больше времени, чем ожидала. Часы над каминной полкой только-только пробили новый час – пять вечера, – когда Реджина глянула на меня с любопытством, и я даже немного забеспокоилась, ожидая, что она скажет.

– Скоро конец рабочего дня, будет наплыв гостей, и раз Арчер с мамой еще не вернулись, не могла бы ты мне подсобить?

Я почувствовала, как отвисает моя челюсть.

– Н-но я никогда раньше нигде не работала, да и никогда не…

– Поверь, принимать заказы и разносить по столам супы и сэндвичи не так уж и сложно, – заверила меня Реджина. – Правда, ты бы мне очень помогла.

– Эм… хорошо, – сказала я, замечая, что мой голос дрожит. – Конечно.

– Здорово! – Реджина встала и жестом пригласила последовать за ней на кухню. – Найдем тебе фартук.

Я дала Реджине затащить меня за стойку, а потом в кухню, мысленно спрашивая себя, на что я только что подписалась. Пять минут спустя, вооруженная чистым черным фартуком, я уже стояла за стойкой, сверлила взглядом входную дверь и готовилась к тому, что оттуда вот-вот польется волна людей, делающих заказы налево и направо.

– Не нервничай так, Хэдли, – сказала мне Реджина с улыбкой, раскладывая запакованные холодные сэндвичи на нижнюю полку витрины с выпечкой. – Клянусь, наши завсегдатаи – просто душки.

Вскоре над дверью звякнули колокольчики, и в кофейню вошла пара с шестью орущими детьми. Я мысленно сказала себе, что справлюсь. Что Реджина права и принимать заказы несложно. И заставила себя натянуть самую широкую улыбку, какую смогла.

И когда в семь вечера подошел час закрытия, было уже абсолютно понятно, почему Реджина использовала слово «наплыв». Уже к пяти тридцати «Кофейня мамы Розы» была набита битком.

Реджина занималась напитками так быстро и ловко, что было даже немного страшно. Один за другим она готовила бесчисленные мокко, латте и эспрессо и не выглядела уставшей ни на толику. Не прекращая улыбаться, она отдавала напитки и выпечку и болтала с покупателями так непринужденно, словно те были ее давними друзьями.

Не с первой попытки, но я разобралась, как обращаться со старинным кассовым аппаратом и, как только приноровилась, процесс быстро превратился в рутину, я втянулась, принимая заказы и помогая Реджине разносить напитки, тарелки супа и сэндвичи. Работа оказалась не такой трудной, как я думала, и когда я наконец немного успокоилась, то даже стало немножечко весело.

Большинство из тех, кто входил, судя по всему, были постоянными посетителями, потому что меня несколько раз спросили, как давно я здесь работаю.

– Она подруга семьи, – один раз ответила Реджина, улыбаясь и протягивая пожилой женщине ее мокко в стакане навынос.

После этих слов я ощутила прилив тепла и невольно улыбнулась. Пусть это и временно, но все же приятно чувствовать себя частью чего-то большего.

Входная дверь распахнулась под звон колокольчиков, впуская поток холодного воздуха, в момент, когда я вытирала стойку, а Реджина убирала непроданную выпечку с витрины. Я быстро подняла голову и удивленно ойкнула, когда в кофейню вошел Арчер, а за ним тут же появилась Виктория, держащая на руках малышку с черными кудряшками.

Арчер резко остановился посреди кофейни и вытаращился на меня.

– Джемисон? Ты что тут делаешь?

– Да я просто…

– Хэдли помогала мне справиться с наплывом гостей, – сказала Реджина Арчеру со взглядом а-ля «даже не начинай».

– Хэдли. Как мило, – сказала Виктория, отпихивая Арчера и подходя к Реджине. – Прости, задержались. Электричка сломалась.

– Мама! – взвизгнула маленькая девочка. – Я сегодня в садике нарисовала тебе рисунок!

Реджина засияла, взяла девочку на руки, поцеловала в лоб и крепко обняла.

– Рози, это Хэдли, – представила она нас друг другу.

Рози широко улыбнулась и помахала ручкой, мило поморщив нос.

– Привет, – смущенно сказала я.

Рози выглядела точно так же, как в тот вечер на похоронах Арчера, такая же очаровательная и жизнерадостная, несмотря на любые обстоятельства.

– Ты подруга Арчера? – спросила Рози, вновь напоминая мне о той ночи. – Арчер – мой старший брат.

Я украдкой бросила взгляд на Арчера, который ходил по помещению, переворачивая стулья и ставя их на столы.

– Эм… вроде того, – ответила я Рози.

Рози изогнулась в руках Реджины, давая понять, что хочет вниз, а затем подбежала ко мне и подергала за штанину, чтобы я наклонилась к ней.

– Мне надо кое-что тебе сказать.

– Давай, – ответила я, широко улыбнувшись, и она взглянула на меня своими большими голубыми глазами. – Что такое?

Она встала на цыпочки и прошептала мне на ухо:

– Арчер – большой противный вредина.

Мне пришлось закусить губу, чтобы сдержать смешок.

– Не сомневаюсь.

– Розалия, что за ерунду ты там говоришь?

Рози прервалась на середине предложения, когда Арчер перегнулся через стойку и уставился на нее сурово.

– Ничего! – прощебетала она, лучисто улыбаясь.

Арчер закатил глаза, а после перелез через стойку, оттолкнул меня, загреб Рози в объятия и принялся щекотать. Обескураженная, я смотрела на то, как счастливо хихикает Рози, пытаясь выбраться из его рук. Без особого успеха, но, думаю, ей было все равно.

Это была трогательная сцена – Арчер играет со своей младшей сестрой. Но и немного странная. В школе Арчер держался так строго и закрыто, что казалось почти… неестественным видеть его без защитной скорлупы.

– Ладно, ладно! – громко произнесла Реджина, перекрикивая визг Рози. – Вы двое, прекращайте.

Арчер поставил Рози на ноги и повернулся ко мне, Реджина тем временем заговорила с Викторией на итальянском.

– Зачем ты здесь на самом деле, Хэдли? – тихо спросил Арчер. – И не говори, что просто пришла помочь моей маме.

Ему не нравилось, что я здесь, уж это-то было ясно.

– Слушай, – я сделала глубокий вдох, – я пришла, потому что хотела…

– Послушай, Хэдли, – сказала Реджина, подойдя к нам. – Не хочешь остаться на ужин? В качестве благодарности за то, что помогла мне сегодня.

Сначала я отработала смену в их кофейне, а теперь еще и приглашена на ужин?

– Ой, Хэдли не может остаться на ужин, мам, – затараторил Арчер, явно не веря своим ушам. – Ей надо…

Мне стало смешно, потому что вообще-то у меня не было других дел, кроме как провести еще немного времени с Арчером. Домашку я сделала в зале для самостоятельных занятий на шестом уроке, а родители наверняка поужинают на работе, как и всегда.

К тому же теперь я точно была намерена остаться назло Арчеру, пытающемуся выставить меня за дверь.

– Буду очень рада остаться у вас на ужин, Реджина, – сказала я, улыбаясь ей. – Спасибо.

– Прекрасно, – гаркнула Виктория. – С этим разобрались, а теперь пойдемте наверх, приготовим этот самый ужин, а?

Арчер, ссутулившись, поплелся на кухню, и я последовала за ним, не сильно горя желанием видеть выражение его лица.

Глава 10

Ужин в квартире наверху – 20 дней до

Квартира над «Кофейней мамы Розы» оказалась совсем не такой, как я ожидала. Она была маленькой и тесной, крошечная гостиная со старым диваном, кофейным столиком и телевизором, который, похоже, был куплен еще в семидесятые. В столовой стоял длинный стол с красивой кружевной скатертью, окна за ним завесили тяжелыми шторами.

Кухня, располагавшаяся рядом со столовой, была заставлена техникой явно не из этого века, хотя здесь можно было увидеть и мраморные столешницы, и кухонный остров в центре. За кухней и столовой длинная лестница вела на третий этаж.

Все это казалось совершенно не похожим на условия, в которых привыкла жить я, однако здесь присутствовало ощущение дома, которого у меня никогда не было в родительских пятизвездочных хоромах. Видно было, что живущие здесь люди – одна семья, что в этих стенах живет память.

Мне это очень понравилось.

– Вау, – сказала я, все еще оглядываясь. – Здесь очень мило.

Я услышала за спиной смешок.

– Да, как же. Не могла бы ты уйти с дороги, чтобы я мог заняться ужином? – Арчер отпихнул меня в сторону и направился в кухню.

– Идем, Хэдли, посмотрим мультик про дракона! – защебетала Рози, хватая меня за руку и утягивая в гостиную.

Я села на краешек дивана, а Рози схватила пульт и начала листать каналы на телевизоре. Реджина и Виктория до сих пор оставались внизу, закрывали кофейню, так что кроме Арчера, Рози и меня в квартире никого не было.

Я надеялась улучить момент, чтобы поговорить с Арчером о том, что случилось в понедельник. То, что выпалил тогда Тай Риттер, все еще не давало мне покоя, как зудящая лопатка, до которой никак не можешь дотянуться. Вряд ли я уймусь, пока хотя бы не попытаюсь загладить вину перед Арчером. Нужно выяснить, чем я его расстроила, и извиниться за это.

Пока Рози была с головой погружена в особенно красочный рекламный ролик, я встала и прошла на кухню, села на один из высоких стульев за кухонным островом. Арчер оторвал глаза от помидоров на разделочной доске, бегло смерил меня взглядом и вернулся к своему занятию.

Я неловко прокашлялась, складывая руки на столешнице.

– В общем. Эм. Помочь тебе с ужином?

Я не видела его лица, но была практически уверена, что он тихо усмехнулся, потому что его плечи задрожали. Что смешного в моем предложении помочь с ужином?

– Не парься, – сказал он. – Я просто разогреваю остатки и режу салат.

– А… ну ладно.

Я не знала, с какой стороны подступиться к нему со всей этой историей с извинениями. Арчер явно будет не в восторге, что я подняла эту тему.

– В общем, эм, – начала я, тарабаня пальцами по столешнице и хмурясь. Надо перестать говорить «эм». – Как день?

– Лучший в моей жизни, – саркастично ответил Арчер.

– Это… хорошо, – неловко произнесла я. – Но, слушай. Вообще я просто хотела…

– Эй, Хэдли! – позвала Рози из гостиной. – Пойдем смотреть вместе!

Арчер кивнул в сторону младшей сестры.

– Составь ей компанию, будь добра. Она начинает лезть на стены, если не получает достаточно внимания.

– Без проблем, – сказала я. – Ладно.

Вот и поговорили. Я слезла со стула и отправилась в гостиную, размышляя, догадался ли Арчер, что я пыталась ему сказать, или просто хотел, чтобы я посидела с его сестрой.

Когда по телеку начался повтор старой серии «Губки Боба», Рози затараторила, увлеченно рассказывая мне о том, как прошел ее день в садике, где, как оказалось, опасности подстерегают на каждом шагу: от пропадающих цветных карандашей до игрушечной кухни, которая была настолько популярна, что с ней удавалась поиграть только избранным девочкам, которых Рози окрестила «злючками».

– Наслаждайся детским садом, пока можешь, – сказала я ей. – В старшей школе неинтересно. Думаю, Арчер скажет то же самое.

– Мне нравится оставаться с мамой и Арчером, – сказала Рози, театрально надувая губки. – Мне нравится дома.

– Да, знаю, – сказала я. В этом я ее понимала. Лишь спустя месяцы после того, как пошла в садик, я перестала скучать по дому. – И дома у тебя так хорошо.

Рози захихикала.

– Знаю. Уютно. А еще здесь я могу смотреть на папу, – она скатилась с моих колен и поползла по дивану к столу, чтобы взять оттуда фоторамку. – Ты видела фото моего папы?

– Нет, я…

Рози сунула фотографию мне под нос.

– Смотри! Красивые, да?

Я взяла фотографию и вгляделась, она явно была сделана на свадьбе – на свадьбе Реджины.

Реджина была прекрасна в своем потрясающем кружевном платье, кудри волнами спадали на плечи. Приобнимавший ее за талию мужчина был высоким и очень красивым, с ясными голубыми глазами, вьющимися черными волосами и широкой улыбкой. По тому, как этот мужчина с Реджиной смотрели друг на друга… было видно, что они безумно влюблены. Этот взгляд в их глазах не перепутать ни с чем.

– Это твой папа? – спросила я Рози, показывая на фотографию.

Рози засияла.

– Ну конечно!

– Никогда его не видела, – сказала я.

Она вздохнула – я и не подозревала, что пятилетний ребенок способен вздыхать так печально, – и, забрав фотографию, провела пальцами по лицам родителей.

– Я тоже никогда не видела папу. Мамуля говорит, он улетел в рай еще до того, как я появилась.

На этих словах меня слегка затошнило. Отец Рози и Арчера, муж Реджины, умер? Мы с моим отцом были не сильно близки, но я не могла себе представить, каково это, больше не иметь его рядом.

Рози пять лет. Если то, что она сказала, – правда, значит, отец Арчера умер как минимум чуть меньше шести лет назад. Мысль о том, что именно это стало причиной самоубийства Арчера, пронеслась у меня в голове. Депрессивное состояние – естественный побочный эффект такого события, как смерть отца. Но был ли Арчер подавлен этим настолько, чтобы покончить с собой? Понятия не имею.

«Что тогда с тем, что сказал Тай? – подумала я. – Он сказал, что отец Арчера в тюрьме».

Я явно что-то упускаю. Либо Тай соврал – что вполне вероятно, – либо Рози ошибается. Может, ее папа не умер, а сидит в тюрьме, а Реджина не знала, как ей рассказать. Не самое простое, что можно объяснить пятилетнему ребенку.

Я глубоко вдохнула, потирая лоб основанием ладони, и мысленно добавила эту маленькую деталь в мой растущий список тайн.

Реджина и Виктория пришли через пятнадцать минут, когда мы с Рози смотрели очередную серию «Губки Боба».

– Ужин готов, юноша? – спросила Виктория, юркнув в кухню.

– Почти, – ответил Арчер.

– Рози, пойдем, поможешь мне накрыть на стол, – позвала дочь Реджина.

Остатки или нет, но ужином оказались приличная порция фетучини с пряным соусом маринара, нарезанные фрукты и салат с уксусной заправкой. А еще я быстро поняла, что ужин в семье Моралес нельзя назвать тихим мероприятием.

Виктория была самой громкой, она говорила с таким воодушевлением, что ее речь походила на монолог театральной героини. У нее была привычка бить ладонью по столу каждый раз, когда она хотела донести свою точку зрения, что, кстати, она делала довольно часто.

Они с Реджиной делились друг с другом рассказами о трудностях, с которыми сталкивались в управлении кофейней, а Рози то тут, то там вставляла свое слово, высказываясь почти на все темы. Я поймала себя на мысли, что за этот ужин смеялась больше, чем за ближайшие пару недель. Сложно припомнить, когда я последний раз вот так ужинала с кем-то за одним столом. Это было приятно. Легко позабыть о проблемах, когда тебя окружают люди, которые смеются, не переставая.

Ожидаемо единственным человеком, которому явно не было весело, оказался Арчер. Весь вечер он молчал, ел пасту с опущенной головой, держа руку сжатой в кулак на столе возле тарелки. Я не знала, нормальное ли это для него поведение, но Реджина с Викторией никак это не прокомментировали.

Рози начала клониться все ниже над тарелкой вскоре после того, как Реджина вынесла стаканчики с пудингом на десерт, и стала зевать, стоило ей что-нибудь сказать. Я и сама чувствовала усталость, но сидела как на иголках, понимая, что надо найти возможность остаться с Арчером наедине и поговорить.

– Спать! – объявила Виктория, хлопнув по столу, когда Рози попыталась съесть ложечку пудинга, промахнулась и размазала шоколад по лицу.

Арчер вскочил из-за стола, вероятно, радуясь возможности сбежать. Вытер Рози лицо салфеткой, потом взял ее на руки и направился к лестнице. Рози обхватила руками его шею, положила голову на плечо и уснула, прежде чем он сделал первый шаг.

Что-то в этой картине заставило мое сердце странно, неприятно сжаться. Как к Арчеру могла прийти мысль убить себя? Неужели он не видел, как сильно на него полагается семья? Как сильно они его любят? Как же он мог отказаться от всего этого?

Виктория встала и пошла за внуком, а Реджина начала собирать в стопку грязные тарелки.

– Давайте помогу, – сказала я, вставая.

– Ой, Хэдли, ничего, ты…

– Правда, мне несложно. Я хочу помочь.

Реджина взглянула на меня с благодарностью и понесла посуду на кухню. Я собрала оставшиеся тарелки и стаканчики из-под пудинга и поставила на кухонную тумбу, а Реджина наполнила раковину горячей мыльной водой – и никаких посудомоечных машин.

– Я мою, ты вытираешь, – сказала она, бросая мне полотенце.

– Отлично, – сказала я.

Мы погрузились в комфортную тишину, пока Реджина намывала тарелки, а я ополаскивала и вытирала их. И пусть мы просто мыли посуду после ужина, было вроде как приятно осознавать, что есть моменты, в которые можно вместе помолчать. Иногда молчание может быть таким же красноречивым, как и слова.

– Знаешь, я правда очень благодарна тебе за помощь сегодня, Хэдли, – сказала Реджина, передавая мне оставшиеся мокрые тарелки. – Ты отлично справилась.

– Было нетрудно, – сказала я. – Даже немного весело.

Реджина засмеялась, вынимая затычку из раковины и давая воде уйти в сток.

– Погоди, пока не станет по-настоящему холодно. Там уж не до развлечений. Мы готовим столько какао в день, что уже совсем не весело.

– Охотно верю, – согласилась я.

– А знаешь… – Реджина убрала стопку тарелок в шкаф и прислонилась к тумбе. – Думаю, мы бы легко нашли для тебя работу внизу – принимать заказы и разносить. Помощь всегда пригодится. Если захочешь, конечно.

Что?

– Вы… то есть вы мне работу предлагаете?

– Если хочешь, – снова сказала Реджина как будто бы с надеждой в глазах.

Я постаралась прокрутить в голове каждый из сценариев, которые могут произойти, если я приму предложение Реджины. Их было бесчисленное множество. Арчер не сильно обрадуется, но, что ж, придется смириться с его недовольством. Это слишком хорошая возможность, чтобы ее упускать.

– Отлично, – наконец сказала я, выдавливая из себя улыбку, и вдруг заметила, что все то время, что я мысленно вела с собой диалог, я непроизвольно дергала за браслет из бусин, скрывающий число на моем запястье. – Было бы здорово.

– Чудесно, – засияла Реджина. – Я только попрошу Арчера…

– Ты только попросишь Арчера что?

Мы одновременно обернулись и увидели, что Арчер стоит у стола и настороженно смотрит на нас.

Я взглянула на Реджину, ища поддержки, не зная, что сказать.

– Эм…

– А вот, Хэдли только что согласилась подрабатывать у нас в кофейне внизу, – сказала она, дружелюбно глядя на сына.

Арчер выглядел так, словно его треснули по затылку.

– Ты шутишь.

– Боюсь, что нет, – ответила Реджина. – Нам не помешает лишняя пара рук, а тут еще праздники на носу, пятое-десятое.

– Так попроси Карло и Лорен помочь, – огрызнулся Арчер. – Необязательно брать на работу Хэдли. Не то чтобы она сильно нуждалась в деньгах.

Я тяжело сглотнула. Не то чтобы он не прав. Наверняка есть кто-то, кому эта работа нужнее, чем мне.

– К несчастью для тебя, Арчер, это не тебе решать. Я управляю кофейней, а не ты, – сказала Реджина в повелительном тоне, которого я от нее раньше не слышала. Она добавила что-то на итальянском, отчего выражение лица Арчера в полсекунды сменилось с изумления на мужественное смирение.

– Ладно, – быстро сказал он. – Ладно. Как скажешь, ма.

– Хорошо, – явно довольная собой, Реджина повернулась ко мне. – Еще раз спасибо за помощь, Хэдли.

К моему величайшему удивлению, она потянулась меня обнять. Не помню, когда меня последний раз обнимали вот так – совершенно искренне, а не мимолетно приобняв одной рукой, как это делали родители, или наскоро в коридоре с подругой.

– Не за что, – сказала я, вспомнив, наконец, что следует ответить на ее объятия.

– Дай Арчеру свой номер, он позвонит тебе и скажет, когда мы сможем начать твое обучение.

– Звучит здорово, Реджина.

– Идем, Хэдли, – Арчер поманил меня пальцем и указал на дверь. – Помогу тебе поймать такси до дома.

Я закусила губу, не зная, как реагировать на услышанное. Арчер собирался сделать для меня что-то хорошее. Что там ему сказала Реджина?

– Хотя мне необязательно помогать тебе с такси, – сказал он, зыркнув на меня раздраженно. – Сама решай, короче.

– Нет, нет. Это… эм. Отличная идея, – неловко сказала я. – Спасибо.

Я еще раз попрощалась с Реджиной и взяла свое пальто и сумку с дивана, потом прошла за Арчером. Когда она закрыла за нами дверь в квартиру, мы молча спустились на четыре лестничных пролета, попав в задние помещения кофейни.

Остановившись у подножия лестницы, Арчер обернулся на меня в бешенстве, что не стало сюрпризом.

– Арчер… – начала я, но его голос быстро перекрыл мой.

– О чем ты вообще думала, заявилась сюда и провела полдня с моей матерью? Это, блин, ненормально, и я четко помню, что сказал тебе, что мы встретимся всего раз и, может быть, сядем вместе на обеде, и, кажется, в моих словах не подразумевалось, что ты можешь возвращаться сюда, когда меня нет, и…

– АРЧЕР, МОЖЕТ, ЗАТКНЕШЬСЯ на СЕКУНДУ И ДАШЬ МНЕ ОБЪЯСНИТЬ?

Арчер захлопнул рот, глядя на меня еще более холодным взглядом, чем до этого.

Я хожу по тонкому льду. Можно понять, почему в его глазах я выгляжу как сбрендившая обожательница, мечтающая стать его девушкой и следующая за ним по пятам в надежде привлечь внимание. Это настолько далеко от правды, что просто смешно, но я не могу рассказать ему, почему я так поступаю. Придется довольствоваться тем, что есть.

– Слушай, – я сделала шаг вниз по лестнице, сокращая расстояние между нами. – Я пришла извиниться. Я не собиралась оставаться так надолго и помогать твоей маме. Это просто случилось. В любом случае, твоя мама приятный человек, с ней очень легко.

– Ты пришла извиниться? – на лице Арчера тут же отразилось непонимание. – Извиниться за что?

Разве это не очевидно?

– За то… что я сказала тогда на обеде, – выдавила я. – Ты был прав. Не нужно было отвечать Таю. Ты взрослый мальчик. Можешь за себя постоять.

Несколько секунд Арчер молчал.

– Знаешь что? – он тяжело выдохнул, жмурясь, потирая двумя пальцами переносицу. – Забудь об этом, окей? Риттер – мудак. Из-за него все делают глупости.

Я тихо фыркнула. В этом он был прав.

– Тогда просто… не слушай его, Арчер, – сказала я, не думая. – Из его рта много говна льется, твои уши этого не заслуживают.

Арчер даже ухмыльнулся.

– Знаю.

Я почувствовала, как по телу проходит волна облегчения, и улыбнулась.

– Окей, – сказала я, делая глубокий вдох. – А теперь насчет работы…

Улыбка исчезла, и на его лице показалось привычное недовольство.

– Да, об этом, – саркастично произнес он. – Тебе настолько сильно хочется проводить со мной время, что пришлось молить мою мать взять тебя на работу?

– Нет, – огрызнулась я, даже слегка обидевшись. – Чтобы ты знал, это твоя мама первой предложила мне работу. И ничего мне не хочется проводить с тобой время.

Арчер закатил глаза, цокнул, и я начала подозревать, что он видит меня насквозь и не проглотил мою ложь.

– Конечно.

Я проигнорировала его замечание и задала вопрос, который не давал мне покоя два дня.

– Почему тебя не было в школе вчера и сегодня?

Арчер в этот момент открывал заднюю дверь, и теперь обернулся и уставился на меня с кривой ухмылкой, из-за которой мой желудок сделал неприятный кувырок.

– Я был в школе. Просто избегал тебя.

Я почувствовала, как щеки заливаются краской смущения. Мало того, что Арчер меня избегал, но он к тому же знал, что я его искала. Это заставило меня почувствовать себя супернеловко.

– Идем, – сказал Арчер, указывая большим пальцем за плечо. – Поймаем тебе такси.

Я пошла за ним, надеясь, что новая работа предоставит мне возможность узнать настоящего Арчера. Надо показать ему, что я не какая-то чокнутая, которая все время его преследует, а человек, искренне надеющийся узнать его лучше, ведь в следующие двадцать дней я никуда отсюда не денусь.

Глава 11

Случайные разоблачения – 19 дней до

– Едрить твою… Хэдли! Ты мне руку обожгла!

– Прости, прости! – взвыла я, Арчер понесся на кухню, чтобы подставить красную руку под струю холодной воды. – Я же говорила, не надо подпускать меня к приготовлению кофе, я…

– Ты и не должна была ничего делать – надо было просто вылить гущу от эспрессо, – рявкнул Арчер. – Как ты умудрилась повсюду разбрызгать горячую воду?

– Не знаю!

Моя первая официальная смена в «Кофейне мамы Розы» проходила не очень. Вчерашний день начинал казаться мне счастливой случайностью из серии «новичкам везет».

Я нечаянно вывалила в раковину полмешка импортных зерен колумбийского кофе, почти опрокинула тарелку супа одному бедному мужчине на колени, напортачила с несколькими заказами и только что ошпарила Арчеру руку. Все это время я ужасно нервничала, ведь вокруг меня ошивался Арчер, рявкал заказы и раздавал команды, что и как делать. Чудо, что я не сожгла все здание. Сегодня все было совсем не так, как когда я работала с Реджиной, и уж тем более не так увлекательно.

Я возлагала большие надежды на эту работу. Возможность проводить больше времени с Арчером вне школы, ни на что не отвлекаясь, казалась настоящим подарком, который преподнесла мне Реджина. Но на самом деле единственное, что я узнала об Арчере, – что он мог бы стать инструктором по строевой подготовке. Никогда не видела, чтобы кто-то с такой легкостью и уверенностью командовал людьми.

Тем не менее, надо отдать Арчеру должное. Я всегда предполагала, что обстановка на любой работе не может не быть нервной, но ему удавалось вести дела гладко и почти без труда – конечно, не считая одну трудность в лице меня.

– Да, ты точно будешь официанткой, – Арчер закрыл кран и осторожно вытер руки полотенцем, потом повернулся ко мне с хмурым видом. – Не думаю, что тебе подойдет должность бариста.

– Да, я и согласна, – сказала я, потирая затылок. – Хотя третий раз – алмаз.

– Да уж, – саркастично ответил Арчер. – Так, иди убери со столов и протри их. Я сам здесь закончу.

– Ладно.

Я взяла под стойкой широкое пластиковое ведро и пошла собирать в него грязные кружки, тарелки и столовые приборы. Закончив с этим, я схватила мокрую тряпку и протерла столы, потом перевернула стулья и составила на них.

Заполненное посудой ведро я отнесла в кухню, готовясь передать его Арчеру и пойти помогать Реджине, но Арчера в кухне не было. Приняв решение взбесить его еще больше, я сполоснула грязную посуду и загрузила посудомоечную машину. Ну хоть свои обязанности по мытью посуды я могу выполнять, не создавая новых проблем.

Закончив, я вышла с кухни и присоединилась к Реджине в зале, где она подсчитывала наличку за день в кассе.

– Кажется, на сегодня все, – сказала она мне. – Можешь смело идти домой. Мы сообщим тебе, когда снова выходить на смену.

– Спасибо, – неловко сказала я. – Эм. О том, что было сегодня… Простите, я не хотела создавать такой хаос…

Реджина жестом прервала меня и улыбнулась.

– Милая, даже не переживай. Сегодня твой первый день на работе, а первые дни не всегда проходят гладко.

«Не всегда проходят гладко» – это мягко сказано. Сегодня был не день, а тихий ужас.

– Ну а Арчер… – Реджина подошла ближе, понижая голос. – Слушай, ему понадобится время, чтобы привыкнуть работать не одному. Очень-очень долго были лишь он, мама, Рози и я. Он тяжело переносит перемены.

Вот уж что я легко могу понять в Арчере. Перемены даются ему непросто. Порой в его жизни они были не к лучшему. Надеюсь, прием меня на работу не стал одной из таких перемен.

– Ладно, – сказала я. – Ну, я тогда пойду.

Реджина кивнула и сжала мое плечо.

– Конечно. Увидимся.

Я попрощалась и прошла через кухню в заднее помещение, из которого вела лестница в квартиру. Сняла куртку с крючка, накинула, натянула свою вязаную шапку и надела сумку на плечо.

Я толкнула заднюю дверь и шагнула навстречу холодному воздуху, и тут же вскрикнула от неожиданности, когда чуть не запнулась об Арчера, сидящего на краю тротуара прямо перед дверью.

– Ты напугал меня! – выдохнула я, прижимая руку к груди.

– Как легко тебя напугать.

Арчер казался… другим под ярким желтым светом фонаря на крыльце. Сгорбившись, он прислонился спиной к кирпичной стене. Под глазами темные круги, будто он уже приличное время нормально не спал. На самом деле он не выглядел на семнадцать. Он выглядел гораздо, гораздо старше.

Непонятно, как я не замечала этого прежде. Раньше все, что я видела в Арчере, – как он отталкивает окружающих. Но застав его таким, без привычной маски, я вдруг осознала, что в Арчере было нечто большее, чем просто его колючесть.

Я выдохнула, внезапно тоже почувствовав себя взрослой, и села на тротуар рядом с ним.

– Я просто устала, извини.

– Да, вымоталась поди, пока портила напитки и ошпаривала чужие руки, – злобно сказал Арчер.

Парировать нечем, именно так все и было.

Мы сидели в тишине, слушая шум машин, доносившийся с соседней улицы. В мыслях Арчер явно был где-то далеко, да и я тоже. Я думала о том, что сказала мне Рози, – что их папа умер. Я пыталась придумать способ вывести разговор с Арчером на эту тему, но сейчас момент был не самый подходящий.

Я решила молчать.

– Вообще-то ты можешь идти домой, – через некоторое время заговорил Арчер.

Я помотала головой. Это была одна из немногих возможностей поговорить с ним не на работе и не в школе, не отвлекаясь ни на что другое.

– Спасибо, нет, – ответила я. – Может, поговорим?

– Поговорим о чем?

– О тебе, – честно ответила я.

– И почему ты вдруг хочешь поговорить обо мне? – спросил Арчер, и по его голосу было непонятно, разозлила я его или нет.

– Ну, да я просто… – я закусила губу, сомневаясь, стоит ли продолжать. – Пытаюсь понять тебя.

Арчер удивленно распахнул глаза и пару секунд будто бы не находил, что сказать. Я вдруг подумала, что, возможно, это первый раз, когда кто-то говорит ему эти слова.

– Рози сказала, что твой папа умер.

Я тут же зажала рот ладонью, зажмурившись. Зачем я это ляпнула? Слова сами вылетели изо рта без всяких предисловий. Я заставила себя открыть глаза, в страхе готовясь лицезреть реакцию Арчера.

Теперь он стоял, повернувшись ко мне спиной. Одна рука на бедре, другая сжата в кулак в волосах; и когда он наконец повернулся ко мне лицом, его плечи обмякли, а рука упала с волос и закрыла глаза, он сделал длинный, медленный выдох.

– У нас с Рози разные отцы, – Арчер махнул рукой, он выглядел разбитым. – Но она права. Он мертв.

Значило ли это, что Тай был прав, когда сказал, что настоящий отец Арчера в тюрьме? Мозг заработал в бешеном режиме, я мысленно перебирала тысячи возможных ответов на новые вопросы, возникшие после услышанного.

– Мне очень жаль, – заикаясь, выдавила я. – Это ужасно.

Арчер грубо, горько засмеялся.

– Ты и половины не знаешь.

Он снова сел на край тротуара, прислонившись спиной к кирпичной стене здания. После секундного колебания я пододвинулась и села рядом, оставляя несколько сантиметров между нами.

– Ты не обязан ничего мне говорить, – сказала я, хотя мысли кричали: «Лгунья, лгунья, ты хочешь узнать все!»

– Знаю, что не обязан, – сказал Арчер, покосившись на меня. – Я никогда не делаю того, чего не хочу.

В этом я не сомневалась.

– Но…

Я почувствовала небольшой прилив надежды, Арчер пнул ботинком несколько камушков, хмурясь. Он пожал плечами.

– Я не такой псих, каким могу показаться.

Я закусила щеку, чтобы не засмеяться. Я заключила сделку со Смертью, чтобы вернуться во времени и помешать Арчеру покончить с собой, причем все мои действия пока заключались в том, чтобы преследовать его повсюду, пытаться привлечь его внимание, и при этом он считает чокнутым себя? Сама эта мысль была совершенно абсурдной.

– Арчер, ты не псих, – уверенно сказала ему я. – Поверь.

– Что ты знаешь о психах? – сказал Арчер, неожиданно в его голосе послышалась желчь. – Как я посмотрю, у тебя идеальная жизнь.

Я засмеялась еще до того, как он закончил предложение.

– Моя жизнь не идеальна, Арчер. Ты знаешь, что мои родители много зарабатывают, но что толку, если они все время заняты? Почти каждый день я больше общаюсь со швейцаром, чем с собственными мамой и папой.

– У тебя есть швейцар?

– Да, а у тебя твоя мама, Рози и бабушка.

Арчер ничего на это не ответил, а я была удивлена, что призналась в чем-то настолько личном. До этого момента речь шла об Арчере, и я считала, что так и должно оставаться. Себя я в какой-то мере отодвинула на второй план, но, возможно, открывшись Арчеру, поделившись с ним деталями моей жизни, я смогу показать ему, что он тоже может делиться со мной. Дружба – это когда берут и отдают, правда?

– И я знаю, что мне нужно еще много тренироваться, но, считаю, эта работа пойдет мне на пользу, – продолжила я, улыбнувшись, взглянув на него. – Перестань идеализировать мою жизнь, или что ты там делаешь. Согласись, вашей кофейне не помешает новое лицо.

– Ну, моей маме ты нравишься, – сказал Арчер после паузы, – но настоящее испытание – это понравиться моей бабушке.

Я попыталась сдержаться, но меня передернуло.

– Да, с этим могут возникнуть небольшие сложности, но, думаю, я приму вызов.

В ближайшем будущем меня ждали гораздо более серьезные задачи. По сравнению со всем этим, завоевать расположение бабушки Арчера было как раз плюнуть.

Глава 12

Стереотипы старшей школы – 18 дней до

На следующий день на обеде Арчера не было за его столом.

Я стояла, сжимая в руках сэндвич с ветчиной и сыром и картошку фри, пытаясь не обращать внимания на неприятное ощущение в животе. Где он? Не избегает же он меня опять?

После вчерашнего разговора и моей провальной смены в кофейне мне казалось, что между нами все снова станет нормально. Ну, не то чтобы между нами когда-то все было нормально – и, возможно, не будет никогда, – но, по крайней мере, сейчас у меня было ощущение, что мы не будем грызть друг другу глотки, как раньше.

В груди все сжалось, я положила еду на стол и огляделась, надеясь хоть краешком глаза заметить где-нибудь Арчера.

Я развернула сэндвич и откусила кусочек, игнорируя взгляды, которых не избежать, когда садишься одна в столовой в старшей школе. Арчер скоро придет. Нет причин переживать. Я знаю, что он здесь, потому что до этого утром видела его у шкафчика, так что, скорее всего, он просто опаздывает.

– Привет-привет, красавица. В чем дело? Твой парень так быстро на тебя забил?

Я подняла голову и, к своему смятению, увидела Тая Риттера, стоящего рядом с моим столом в сопровождении двух спутников – еще одного футболиста Хейдена Келлера и Эйми Тернер. Я уже общалась с Эйми раньше, и вроде она не так уж и плоха, но мне не нравилось, что она с Таем. Она точно достойна лучшего.

– Что? – я сглотнула комок в горле. – Не уверена, что…

– Где Арчер? – Эйми плюхнулась на стул напротив и положила подбородок на руки, снисходительно улыбнувшись. – Вы такая милая пара, ребята.

– Мы не встречаемся, – сказала я. – Думаю, ты…

– Тай нам рассказал обо всем, что произошло, – сказал Хейден и сел рядом со мной, нелепо ероша волосы, как делают все качки. – Говорит, вы на протяжении всего разговора смотрели друг на друга глазами-сердечками.

– Что, прости?

– Так и было, – сказал Тай, пожимая плечами, на этот раз опускаясь на стул с другой стороны от меня, пододвигая к себе мою картошку, как и тогда. – Без обид, Хэдли, но было немного мерзко.

– Ой, да ладно, Тай, – сказала Эйми. – Они явно влюблены друг в друга. Без глаз-сердечек никак. Не переживай, – добавила она, подмигнув мне. – Я считаю, что вы очаровательны.

Абсолютно уверена, что мое лицо никогда не было таким красным, как в этот момент.

– Слушай, – резко сказала я. – Мы с Арчером не вместе. Мы просто друзья. Не знаю, откуда все эти домыслы, но это неправда.

– Ох, моя хорошая, – Эйми уставилась на меня с очевидной жалостью. – Тебе необязательно врать. Все хорошо.

– Я не…

– Но так как мы твои друзья, Хэдли, мы посовещались и решили, что лучше будет тебя предупредить, – сказал Хейден, легонько толкая меня плечом. – Знаешь, для твоей же безопасности.

– Именно, – кивнул Тай. – Мы действуем исключительно в твоих интересах.

– И не хотим видеть, как ты страдаешь, – добавила Эйми. – А как иначе?

– Вот спасибо, – саркастично сказала я. – Окружили меня теплом и уютом. И все-таки вы зря переживаете. Меня не надо предупреждать об Арчере.

– Я бы не был так уверен, – сказал Тай, обмениваясь мрачными взглядами с Хейденом и Эйми. – У Моралеса проблемы, милая.

– Правда? – сухо спросила я.

– Ты же знаешь, что его отец убил человека?

В памяти всплыли слова Риттера. Он сказал, что Арчер закончит в тюрьме, как его отец. Так вот за что его посадили? Он убил человека?

Шумный гомон людей вокруг отошел на задний план, я сделала несколько глубоких вдохов, вцепляясь ногтями в свои бедра сквозь джинсы.

– Я тебе не верю, – наконец ответила я. Воздуха не хватало, будто я только что пробежала пару километров. – Ты врешь.

– Ох, Хэдли, – покачала головой Эйми. – Как ты могла не знать?

– Да. Это же было во всех газетах и в новостях, – затараторил Тай. – Батя Моралеса ночью влез в их квартиру и двадцать семь раз ударил ножом его отчима. Убийственное усердие, не находишь?

Хейден с Таем обменялись одинаковыми ухмылками, и у меня внутри что-то перевернулось.

– Убийственное, – повторил Хейден, все еще хихикая. – Хорошо сказано, Тай.

– Это неправда, – сказала я, стискивая зубы. – Ты врешь. Не смешно.

– Мы не врем, Хэдли, – сказала Эйми. – Поищи в интернете. Google никогда не врет.

– Он плохой вариант, знай, – сказал Тай, кивая. – Так что будь осторожна.

– Знаешь, этот вариант истории я еще не слышал. Честно, ценю твою изобретательность, хотя не уверен, что все было именно так.

Я в ужасе обернулась на голос, и мое сердце почти остановилось, когда я встретилась глазами с Арчером. Он стоял, прислонившись к стене, в паре шагов от нашего стола, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с живым интересом.

– Моралес! – Тай широко улыбнулся и помахал рукой. – Хорошо, что наконец объявился, пацан.

– О, так вы меня ждали? Простите, что разочаровал, – Арчер отошел от стены и приблизился к столу. Я непроизвольно подалась назад на стуле, когда он подошел ближе, нервы были натянуты до предела, потому что на его лице читалась едва сдерживаемая ярость.

– Ну, вперед, – сказал он, хлопнув Хейдена по плечу и по-дружески встряхнув. – Не отвлекайся на меня, заканчивай свой рассказ. Ты же только подобрался к самому интересному. Или, может, лучше дашь мне расставить все точки над «i» и рассказать, что на самом деле произошло той ночью?

Эйми, Хейден и Тай промолчали, переглянувшись. Мне показалось, что они не знают, как быть теперь, когда неожиданно объявился Арчер.

– Арчер, – я потянулась к нему и, не думая, схватила за руку, крепко сжав ее. – Правда, не надо…

– Все хорошо, Хэдли, – сказал Арчер, не глядя на меня. – Если хотят узнать меня, то я им расскажу. Мне несложно, – он вырвал свою руку из моей и взял свободный стул, развернул его и сел, кладя локти на стол.

– Итак. Ребят, о чем хотите поговорить сначала? О том, как здорово было видеть маму с парнем, который обращался с ней достойно, или как она была счастлива до момента, пока мой отец-абьюзер не узнал об этом? Каково было найти тело моего отчима на полу посреди кухни? Как я свидетельствовал на суде?

За словами Арчера последовала зловещая тишина, и я почувствовала, как внутри все упало. Мне вдруг показалось, что я знаю, почему Арчер покончил с собой. Как ему оставить все это позади, особенно когда такие мудаки, как Тай, не упускали возможность напомнить ему о произошедшем?

Арчер пристально глядел на Эйми, Хейдена и Тая в ответ, ожидая, что они скажут. А они пялились на него.

– Ну? – надавил Арчер. – Уверяю, эта история не заставит вас скучать. Она заслуживает гораздо лучшей оценки.

Эйми отодвинула стул и встала, выжидающе глядя на Хейдена и Тая.

– Ну, ребят, оставим счастливую пару наедине.

– Но мы же просто… – заговорил Хейден, но Эйми быстро его прервала.

– Серьезно, – сказала она, свирепо глядя на парней. – Нам пора.

Эйми практически взяла парней за шею, уводя их от стола, но прежде глянула мне в глаза и одними губами прошептала: «Прости».

Я посмотрела на Арчера, ощущая, как меня заполняет чувство абсолютной беспомощности. Что я должна ему сказать?

– Арчер… – голос звучал жалко и пискляво, когда я попыталась заговорить. – Я не…

– Вставай.

– В смысле?

Арчер вскочил на ноги, схватил с пола рюкзак и забросил его на плечо.

– Вставай, – с силой повторил он.

Я подняла себя со стула и встала, не колеблясь.

– Что происходит?

Он крепко сжал мое предплечье и потащил меня из столовой вниз по коридору. Через секунду я поняла, что мы направляемся в библиотеку.

– Арчер, что ты делаешь? – потребовала я объяснений, пытаясь вырвать руку из его хватки. – Через пару минут звонок. Мы попадемся.

– И что? – сказал Арчер, решительно шагая вперед. – Не все ли равно?

– Прости, но мне не плевать на прогулы, как бы ты ни чувствовал себя из-за наших одноклассничков.

Несмотря на мои попытки добиться от него хоть какого-то ответа, до самой библиотеки Арчер молчал. Он протащил меня через ряды книжных полок в глубину библиотеки, в тот самый уголок с креслом.

– Слушай, если бы я мог решать, то ты никогда бы не узнала о большом и страшном секрете моей семьи, – сказал мне Арчер, говорил он быстро. – Можешь понять, почему я не треплюсь об этом направо и налево. Но если ты думаешь, что я позволю тебе уйти отсюда с мыслью, что то, что они тебе сказали, – это правда, то ты ненормальная.

Я не могла правильно сформулировать свои мысли, чтобы в них была хоть капелька смысла. Что ему ответить? Спасибо?

– Ладно, – все, что я смогла из себя выдавить.

Арчер кратко кивнул.

– Ладно, – он указал на задвинутое в угол кресло. – Садись.

Глава 13

Правда откроется

Я поспешно села. Невозможно было не ерзать, когда Арчер просто стоял рядом, кусал губу и, щурясь, глядел в пол.

– Вся… эта история, – медленно начал он, – это не… все не так, как они тебе рассказывали. Все началось не с этого.

– Я так и не думала, – мягко сказала я.

Он выдохнул.

– Думаю… В общем, думаю, все началось еще до того, как я родился. Когда мама познакомилась с моим биологическим отцом Джимом Сен-Пьером в старшей школе. Они начали встречаться в одиннадцатом, и спустя пару месяцев мама забеременела мной. И естественно, мои дедушка с бабушкой – глубоко верующие католики – очень хотели, чтобы они поженились. Вроде все у них было нормально, когда я родился, не знаю. Мама не очень любит об этом говорить, не могу ее винить.

Арчер говорил, и я видела, как его руки сжимаются в кулаки, а на лице играют желваки.

– Но, думаю, ты уже догадалась, что Сен-Пьер был не лучшим человеком. Через какое-то время он начал увлекаться наркотиками и алкоголем. Его отношения с родителями вроде и так были не ахти, и рождение ребенка в восемнадцать лет ситуацию никак не исправило. В любом случае, этому нет оправдания. И все же мама, она любила его, понимаешь? Несмотря на все, что он делал, как бы дерьмово с ней ни обращался. Но потом он начал ее колотить. И когда однажды поднял руку на меня, она не выдержала.

Теперь он ходил взад-вперед, зарываясь пальцами в волосы, и было сложно сосредоточиться на его рассказе, глядя на эти лихорадочные движения.

– Она вызвала полицию, подала на развод – полный набор. Мы съехали к бабушке с дедушкой. Суд завершился в нашу пользу, отцу запретили возвращаться к нам, но ему было все равно. Он приходил постоянно, в любое время дня и ночи, колотил в двери, кричал, что мама не сможет забрать меня у него. Это продолжалось какое-то время, а потом наконец он просто прекратил так делать, и мы подумали, что на этом все. А потом мама встретила Криса.

Крисом, похоже, звали отца Рози, второго мужа Реджины.

– Крис действительно сильно отличался от моего биологического отца, в лучшую сторону, – сказал Арчер. – Теперь его выражение лица было совсем другим. Мягче. – Однажды он зашел в кофейню, и, звучит глупо, конечно, но, похоже, у них случилась любовь с первого взгляда. Клянусь, никогда не видел маму такой счастливой, какой она была рядом с Крисом, и вскоре они поженились. Он был хорошим парнем. Бывший военный. Помогал мне с домашкой, объяснял математику, научил играть в бейсбол, всегда, когда мог, помогал с бизнесом, делал все это ради семьи и…

– Был твоим папой.

По тому, как Арчер говорил о нем, по выражению его лица, было очевидно, что он считал Криса своим настоящим отцом. Кровная связь здесь не играла никакой роли.

Арчер ненадолго остановился, перевел на меня взгляд.

– Да. Был, – на несколько секунд он замолчал.

– А потом… Рози? – подтолкнула его я, когда тишина затянулась.

– Рози. – Арчер кратко усмехнулся. – Рози стала полной неожиданностью. Я люблю ее, не пойми меня неправильно, но она та еще заноза в заднице, – улыбка, которая вдруг появилась на его лице при упоминании Рози, так же быстро потухла. – Но до того, как родилась Рози… Тогда все и случилось. Конечно, несложно догадаться, что Сен-Пьер был совсем не рад, что мама вышла за другого мужчину и собиралась завести с ним ребенка. Не знаю, как он об этом узнал, но узнал.

Судя по тому, что я уже услышала о Джиме Сен-Пьере, легко могу представить, что он не был рад тому, что Реджина встретила другого.

– И однажды ночью… Однажды ночью Сен-Пьер вломился к нам в дом. И Крис спустился вниз, чтобы… проверить, что произошло, и… вот уже я слышу все эти крики и ругань, все ломается и бьется, и я побежал на кухню, и он был…

Внутри все сжималось оттого, что я знала, что пытается сказать Арчер, хоть он и не мог подобрать нужных слов. Потому что я с самого начала знала, что у этой истории не будет счастливого конца.

– Арчер, тебе… тебе необязательно продолжать. Я… – я и сама не находила, что сказать.

Арчер прислонился к стене рядом с креслом и издал короткий стон бессилия, потирая лоб основанием ладони.

Мои пальцы дернулись в порыве дотянуться до него и как-то успокоить, но я сдержалась.

– Арчер, я… Мне так…

– Только не говори, что тебе жаль, – резко оборвал меня Арчер, сверкнув глазами. – И даже не думай меня жалеть. Ненавижу этот взгляд, который появляется у людей, когда они узнают о произошедшем и им сразу хочется помочь, сделать так, чтобы мне стало лучше.

Я с самого начала хотела сделать так, чтобы ему стало лучше, но могла я немногое. И тогда я подумала, что Арчеру придется осознать, что единственный человек, который может ему помочь – он сам.

– Я тебя не жалею, – честно сказала я. Это правда было так. У меня все болело за него. – Я просто… хочу тебе помочь.

– Я не хочу, чтобы мне помогали, – прошипел Арчер сквозь зубы. – Мне не нужна твоя помощь.

Это была ложь. Я знала, что помощь ему нужна. И если он получит ее не от меня, то пусть так. Мне просто хотелось донести до его упрямой головы, что он не должен проходить через это один.

– Слушай, можешь смело ненавидеть меня сколько влезет, но в ближайшее время я никуда от тебя не денусь. Ты же видишь, что я не убежала в истерике только потому, что ты рассказал о том, что случилось с твоей семьей? – сказала я. – Так может, уже перестанем друг до друга докапываться? Может, наконец дадим нашей дружбе реальный шанс?

– Дружбе, – повторил Арчер, в его голосе слышался скептицизм. – Я даже не понимаю, что значит быть другом.

– Ну… возможно, я тоже не понимаю, – согласилась я, думая о том, какой фиговой подругой была в последнее время для Тейлор и остальных, когда убегала от них и придумывала жалкие отмазки про занятия геометрией с Арчером. – Но мне хотелось бы выяснить.

Снова наступила тишина. Я не знала, что сказать Арчеру. Понимала, что требую слишком многого, когда надеюсь, что он поделится со мной чем-то еще. Сегодня он и так говорил больше, чем за все время, что мы знакомы, и пусть он не хотел, чтобы этот разговор состоялся, было приятно, что ему показалось важным рассказать мне о произошедшем.

– Арчер, это… То, что ты сказал, останется между нами, обещаю, – сказала я, снова испытывая желание взять его руку, чтобы подбодрить. – Спасибо, что рассказал мне.

Он закатил глаза, но уголки его губ дернулись, будто он подавлял улыбку.

– Ага, класс. Не за что.

И вот язвительный Арчер снова с нами. Рада, что он не пропал насовсем.

Под потолком пронесся звонок, продираясь через дрожащий от напряжения воздух. Неужели мы просидели здесь весь пятый урок?

– Надо убираться отсюда, – пробормотал Арчер, закидывая свой рюкзак на плечо. – Не дай бог пропустишь еще один урок. Похоже, это я ужасно на тебя влияю, м?

– Ой, умоляю, – сказала я, сдерживая смешок. – Ты? Плохо влияешь на меня? Если так, то разве я не должна влиять на тебя хорошо?

Арчер остановился, взвешивая то, что я сказала, его рот неодобрительно скривился.

– Может быть, – сказал он после паузы. – Во всяком случае, моя мать бы с тобой согласилась, но… посмотрим.

– Ладно, – кивнула я, еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. – Посмотрим.

Это заняло восемь дней, но я наконец сдвинулась с мертвой точки.

Глава 14

Предостережение – 15 дней до

Казалось, мы зашли в тупик. На самом деле, я начала надеяться, что наконец делаю успехи в общении с Арчером, что мы медленно, но верно, маленькими шажочками, движемся в сторону дружеских отношений. Я узнала о нем то, в чем он наверняка ни за что бы не признался, если бы не вынудили обстоятельства, то, что, по его словам, он должен был мне объяснить. Уверена, это что-то да значит. но с того момента прошло три дня, а хоть сколько порадовали меня разве что два досадно коротких занятия геометрией в относительно спокойные смены в «Маме Розе». Арчер был решительно скуп на слова, словно жалел, что не может забрать назад все, что мне рассказал.

Я не могла не думать о том, что делаю все неправильно.

Что, если мало быть ему подругой? Внутри у него спрятано так много, что мне ни за что не докопаться до всего этого за оставшиеся пятнадцать дней. Было видно, что разговор о том, что случилось с отчимом, сильно его вымотал.

Что же будет, если я продолжу копаться в его жизни в том же духе?

В церкви, где проходило прощание с Арчером, было пусто, когда я вошла. Единственным источником света были бесчисленные подсвечники с рядами мерцающих свечей, аккуратно выставленных под окнами и у главного входа, да молнии, время от времени сверкающие за окнами. В целом, картина была довольно жуткой. Я перекрестилась, просто чтобы почувствовать себя спокойнее.

Спасение Арчера было для меня как никогда важным делом, особенно теперь, когда я ближе познакомилась с ним и его семьей. Однако глубоко внутри зародилось зерно сомнения, оно всегда было там – мысль, что я могу не справиться и все запороть, и это зерно неизбежно прорастало. У меня оставалось всего пятнадцать дней. С постоянным жжением цифр на запястье об этом было невозможно забыть, и я невольно вздрагивала каждый раз, когда смотрела на намотанный на руку браслет. Едва ли он сможет защитить меня от всего плохого.

Я сделала несколько шагов и опустилась на скамью, крепко сжав руки в замок на коленях.

– Эм. Здравствуй? – я глубоко втянула воздух, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. – Знаешь, я подумала и решила прийти сюда, поскольку здесь все началось, и я… – поход в церковь показался мне более разумным вариантом, чем заявиться в Starbucks, где я подписывала контракт. В кофейне я никаких ответов не получу.

– В общем, проблема в том, что я понятия не имею, что я должна делать. Арчер… В общем, он не самый простой и открытый человек, понимаешь? Не знаю, как я должна ему помочь. Никогда не чувствовала себя так глупо. Единственное, что я точно знаю, – мне нравится быть с ним рядом, пусть он и раздражает меня больше всех, кого я встречала.

Мне нравится проводить время с ним, его мамой, сестренкой и даже ворчливой бабулей, и просто… когда я с ними, то почти забываю о том, зачем я здесь на самом деле. Нормально ли это вообще? Ведь нет, я права?

Я замолчала. Ну и что мне делать дальше? Я пришла в церковь, чтобы получить хоть какую-то подсказку, но по-прежнему чувствовала себя потерянной. Были дни, когда я открывала глаза утром и на несколько секунд убеждала себя в том, что не заключала сделку со Смертью, что живу абсолютно, совершенно нормальной жизнью. А потом замечала цифры или бусы на запястье, и эта иллюзия разбивалась вдребезги. Я вздохнула и поднялась на ноги, сильнее укутываясь в пальто.

– Ты искала меня, не так ли?

Я резко повернулась и почувствовала, как меня пробрала дрожь – я смотрела в глаза Смерти. Он стоял, прислонившись к мраморной колонне между стеллажом со сборниками гимнов и подсвечником, рот его скривился в жуткой ухмылке. Из-за мерцания свечей часть его лица была в тени, что придавало ему тот самый немного нечеловеческий вид.

– Эм, – я не знала, что и сказать. – Ты все это время слушал?

Он мог и ничего не услышать, если появился вот так из ниоткуда, пока я произносила свою речь. Мне не нравилась мысль о том, что он может за мной следить.

– Конечно, – сказал Смерть, кратко кивнув.

– Так… ты можешь мне помочь? – спросила я, осознав вдруг, что он, вероятно, последний, кто станет это делать.

– Нет, Хэдли. Не могу.

Против своей воли я почувствовала себя так, словно медленно разваливаюсь на куски. Мне нужно знать, верно ли я поступаю, на правильном ли я пути. Слишком многое на кону, нельзя все испортить.

– Не понимаю, – наконец сказала я, еле дыша. – Почему? Почему я? Почему из всех людей ты выбрал на такую роль меня?

Смерть снова пожал плечами, его лицо было пустым, как чистый лист.

– У всех нас есть причины делать то, что мы делаем.

– Этого мало! Я будто блуждаю в темноте, Смерть, и вообще не понимаю, что мне делать! Ты не очень-то хорошо разъяснил мне мои обязанности, когда заставил подписать тот контракт! Зачем заставлял меня, если знал, что я не справлюсь?

Мой голос отражался от стен, звенел пустым эхом в помещении церкви.

Я выдохлась и была вся липкая от пота, но оттого, что выговорилась, мне стало немного легче. Смерть оттолкнулся от стены и подошел ближе, словно хищник, готовящийся к нападению. Я быстро отшагнула, хватаясь за стоящую позади скамейку.

– Давай кое-что проясним, Хэдли Джемисон, – он продолжал надвигаться, пока не вцепился руками в спинку скамьи по обеим сторонам от меня, наклоняясь так близко, что наши лица оказались на одном уровне. – Я ни к чему тебя не принуждал. Ты подписала контракт по собственной воле. И, может, я не умею читать чужие мысли, но ни на секунду не сомневаюсь, что знаю, что у тебя сейчас на уме.

Мои глаза начали немного косить из-за попыток удерживать взгляд Смерти. То же я испытывала в нашу первую встречу – чувство, что кровь в венах леденеет, вернулось, но с десятикратной силой.

– Ты напугана. Знаю. Я нахожусь на этом посту дольше, чем ты можешь себе представить. И видел все это не раз, Хэдли. Ничего из того, что ты скажешь, меня не удивит.

Слова Смерти меня не успокоили.

– Ты… Ну, мог хотя бы рассказать мне, что у Арчера убили отчима, – смогла выдавить я.

– Это лишь кусочек пазла, – сказал Смерть, отодвигаясь от меня.

– Арчер – не пазл. Я не понимаю и половины его поступков, но… он живой человек.

– Значит, ты уже на половине пути, так?

– На половине пути? Смерть, я… – мой голос оборвался, только такой ценой получалось сдержать рыдания. – Что же мне делать?

Это было настолько мимолетным, что я не могла быть точно уверена в том, что видела, но всего на секунду в глазах Смерти зажглось сочувствие.

– Хэдли, я не тот, кто может дать тебе все ответы.

Это были последние слова Смерти, после чего он просто… испарился. Я сделала несколько шагов, прежде чем ноги беспомощно обмякли и я неловко приземлилась на скамью. Слезы, которые удавалось сдерживать на протяжении многих дней, наконец вырвались наружу, словно кто-то открыл шлюзы.

Я сидела и плакала, радуясь, что вокруг никого и некому лицезреть эту жалкую сцену.

– Простите. Простите, мисс. У вас все в порядке?

Я задрала голову и увидела одного из местных священников, на его изможденном лице читалось явное беспокойство. Я почти сразу узнала в нем того самого священника, который проводил заупокойную мессу на похоронах Арчера.

– Ой, да, все нормально, – быстро сказала я, вытирая щеки. – Простите, пожалуйста, я не хотела…

– Ничего страшного, – сказал священник с доброй, кроткой улыбкой. – Люди часто заходят сюда на протяжении дня, чтобы посидеть в тишине и помолиться.

Я закусила губу, чтобы не засмеяться. Не уверена, что беседу со Смертью можно назвать молитвой.

– Ладно, – неловко сказала я, вставая. – Мне пора…

Больше я не смогла выдавить ни слова, так что просто показала на двери у себя за спиной.

– Вы уверены, что все в порядке? – спросил священник, хмурясь. – Наверное, вы не просто так сюда пришли?

– Ну, я… – тяжело вздохнула я и упала обратно на скамью, внезапно чувствуя себя побежденной. – Нет, святой отец. У меня не все в порядке.

Священник вздохнул почти так же, как я, и сел рядом со мной.

– Хотите поговорить?

Я хмуро уставилась на него.

– Зачем вам слушать о моих проблемах?

Священник усмехнулся, изумленно взглянув на меня.

– Это моя работа.

– Да, точно, – сказала я, – простите. Я… давно уже не ходила в церковь.

Священник пожал плечами.

– Самый подходящий момент – тот, что мы проживаем сейчас.

– Да, наверное, вы правы, но… – я принялась скручивать и вытягивать ниточку на рукаве пальто. – В общем, я не могу кое с чем справиться.

– И с чем же ты не можешь справиться? – спросил священник.

Я рассказала ему правду. Точнее, ту, что могла рассказать.

– Я вроде как должна помогать одному человеку, – осторожно сказала я. – Но проблема в том, что он не хочет, чтобы я ему помогала.

– Должна помогать? – в недоумении повторил священник. – Что ты имеешь в виду?

Я глубоко втянула воздух через нос, обдумывая, как лучше ответить на этот вопрос.

– Этот человек в беде. Я бы сказала, в большой беде. И если я не придумаю, как заставить его меня послушать, он… Он сделает кое-что плохое. Очень плохое.

Священник кивнул, скрестив руки на груди.

– Наверное, ему очень тяжело.

– Святой отец, вы и половины не знаете, – сказала я. – Он страдает, я вижу. Но он ни от кого не принимает помощь.

Священник снова кивнул и принял задумчивый вид.

– Почему же ты хочешь помочь ему?

– Потому что должна, – тут же ответила я.

– Но почему? – настаивал он. – Помогать другим – это всегда правильно, но никто не может заставить тебя делать то, чего тебе не хочется.

На этот вопрос у меня не было ответа.

– Потому что… потому что… – я тяжело сглотнула, пытаясь усмирить свои разбушевавшиеся чувства. – Арчер – мой друг. Я беспокоюсь о нем. Мне не все равно, что будет с ним и его семьей, причем настолько, будто я знаю их гораздо дольше, чем всего двенадцать дней.

– Я беспокоюсь о нем, – ответила я священнику. – Не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Мне нужно, чтобы с ним все было хорошо.

– Значит, он важен для тебя, – произнес вслух священник, чтобы я подтвердила его мысль. – По мне, так это самая веская причина помогать кому-то.

– Ладно, да, но что если… Что если твоих сил недостаточно, чтобы помочь этому кому-то?

– Тогда показывай ему свою любовь.

Я уставилась на священника в полном недоумении. Едва верилось, что он действительно сказал это. Показывать любовь? Он выжидающе глядел на меня в ответ, и я поняла, что он абсолютно серьезен.

– Бог любит всех нас одинаково, всех его детей, согласна? – спросил меня священник. – Он хочет помогать нам и хочет, чтобы мы помогали друг другу.

– Ну да, – отозвалась я, пытаясь понять, к чему он ведет.

– Значит, все, что тебе нужно, – передавать эту любовь дальше, – сказал священник, снова пожимая плечами, как будто все было чрезвычайно просто. – Иногда любовь – это все, что ты можешь предложить.

– Но что значит любовь? – недоуменно спросила я. – Откуда же мне знать, что такое любовь, если я даже этот дурацкий курс геометрии для старших классов осилить не могу? Мне всего шестнадцать!

Священник засмеялся.

– Охотно верю, но, думаю, ты себя недооцениваешь. У каждого человека свое понимание любви. Просто ищи ее в глубине всего, и тогда найдешь.

Несколько секунд я обдумывала его слова.

– Святой отец, не хочется говорить это священнослужителю, но это какая-то бессмыслица полная.

– Не во всем в жизни есть смысл, – отозвался священник. – Но вообще… – он задумчиво промычал себе под нос, потом взял из стопки на другом конце скамьи Библию, открыл ее и принялся листать страницы, пока не остановился на нужной. – Думаю, это немного все прояснит.

Он ткнул пальцем в стих в Евангелии от Иоанна. Я прочла вслух.

– Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.

Я подняла глаза на священника, не зная, что сказать.

– Просто подумай об этом, – повторил священник, потянувшись, чтобы похлопать меня по руке.

Он встал, и я быстро последовала его примеру.

– Спасибо, святой отец, – искренне поблагодарила я.

– Я помолюсь за тебя, – ответил он, одаривая меня доброй улыбкой.

И почему-то эта мысль показалась мне успокаивающей.

– Спасибо, – еще раз сказала я.

Он зашагал по проходу между рядами.

– Стойте! Святой отец!

Священник обернулся.

– Да?

– Если бы вы знали, что вам нужно поступить правильно, но что тогда с вами может произойти что-то плохое, вы бы все равно на это пошли?

– Правильный поступок – всегда правильный поступок.

Священник еще раз улыбнулся мне и продолжил свой путь, тихо насвистывая себе под нос какую-то песенку. Перед тем, как выйти из церкви, я положила пару долларов в ящик для пожертвований, зажгла свечку и помолилась про себя.

Глава 15

Закупоренные эмоции – 14 дней до

Когда я проснулась следующим утром, то еще добрые полчаса пялилась в потолок, потерянная в собственных мыслях. Все не могла выкинуть из головы разговоры, которые состоялись у нас со Смертью и со священником. Их слова роились у меня в голове, раздражали, расстраивали и совершенно сбивали с толку.

Когда будильник наконец зазвенел в восемь, я выползла из кровати и поплелась на кухню, готовая запихнуть в себя самый большой завтрак, который смогу сообразить.

Зайдя в столовую, я застыла на месте.

– Мам? Пап?

Папа взглянул на меня поверх развернутой газеты и улыбнулся.

– Доброе утро, Хэдли.

Мама была слишком занята чем-то в айпаде, баночкой йогурта в руке, чтобы обратить на меня внимание. Она едва махнула мне рукой в знак приветствия.

– Вы дома? – спросила я, крайне удивленная. – В это время вас обычно уже нет.

– Знаю, – сказал папа, делая глоток апельсинового сока. – Мы с твоей матерью через несколько часов летим в командировку.

И так очень странно, что родители в это время суток дома, а не на работе, но совместная командировка?

– Что? Почему? – спросила я. Папа – адвокат, а мама – помощник финансового директора в компании из списка Fortune 500[6]. По работе они пересекались нечасто.

– Фирма твоего отца будет представлять нас в суде в деле о нарушении договорных обязательств, – сказала мама, выключая айпад. – Через пару часов вылетаем в Майами.

Я едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Какая же я дура… совсем забыла, что мне впервые не с кем будет провести День благодарения (ну, не считая поедание плохо пропеченного тыквенного пирога со старенькой соседкой миссис Эллис), ведь Тейлор на неделю уехала повидать своих бабушку с дедушкой в Висконсин. Меня занимали более важные мысли, и я упустила отъезд Тейлор из виду. Но после недели общения с семьей Арчера от этой мысли накатила тоска. Кому захочется проводить праздничный день в одиночестве, особенно такой, как День благодарения, ведь он просто предназначен для того, чтобы семьи собирались за одним столом?

Я открыла холодильник и взяла упаковку вафель, вытащила две и засунула их в стоящий рядом с раковиной тостер.

– Хэдли… – я глянула в сторону обеденного стола, папа с робким видом поправлял свой красный галстук. – Это значит, что на День благодарения нас не будет. Ты справишься тут одна?

– Конечно, все будет хорошо, – сухо ответила я. – Не в первый раз остаюсь одна дома.

Мама взглянула на меня, вздернув брови.

– Ну, мы думали, что кто-нибудь из подружек пригласит тебя на День благодарения к себе, – неловко сказал папа.

(Прим. пер.)

– Нет, – безразлично ответила я, захлопывая дверцу холодильника и наливая молоко в стакан. – Просто закажу доставку, наверное. Все равно у меня работа на этой неделе, так что в одиночестве не засижусь.

– Что, прости? – сказала мама. – У тебя работа?

Родители не знали, что меня взяли официанткой в кофейню. В последние дни я почти их не видела, да и сама так забегалась, что даже не подумала им сказать. Впрочем, возможность представилась сама.

– Да, – ответила я, поворачиваясь к ним лицом. Не знаю, испытывала ли я гордость или защищалась, возможно, это было что-то между. – У меня работа.

– Зачем ты пошла работать? – строго спросила мама. – В этом нет никакой необходимости. Тебе надо думать об учебе.

– Ну подожди, Микаэла, – сказал папа. – Многие старшеклассники где-нибудь подрабатывают.

– Ну да, но нашему ребенку работа не нужна, Кеннет, – резко возразила мама, зыркнув на отца. – С работой у нее могут ухудшиться оценки, а они и так плохие.

– Эй! Не такие уж и плохие, и вообще…

– Думаешь, это справедливо по отношению к ней? – спросил папа. – Если Хэдли хочет работать, полагаю, решать ей, а не нам.

– Ты не понимаешь, – рявкнула мама. – Хэдли, денег на твоем счету более чем достаточно, чтобы у тебя было все, что ты хочешь. Не понимаю, зачем тебе…

– Знаешь что, мам? Лучше уж работать, чем все время одной куковать в этой тупой квартире!

Родители глядели на меня так, будто я залепила им по пощечине. Должно быть, я сейчас выглядела точно так же. За всю жизнь я не сказала им и слова наперекор. Не представлялось подходящего момента, ведь обычно их не было рядом.

Но теперь, когда эти слова наконец вырвались из меня, после того как долгие годы вертелись на языке, за ними последовало все остальное, и я не стала сдерживаться. Проведя пару дней с настоящей семьей, я поняла, как много теряю.

– Кто-то из вас вообще понимает, как часто вас нет? Вы всегда далеко, я как будто одна здесь живу! А в те редкие моменты, когда вы решаете прийти проверить, не померла ли я еще, я словно с незнакомцами разговариваю! Я ваша дочь, а не один из ваших бизнес-партнеров!

Я выхватила вафли из тостера, взяла стакан молока и протопала из кухни прямо в свою комнату, не оставляя себе возможности прочитать выражения на их лицах. Они не последовали за мной. И это уже говорило о многом.

Я не выходила из комнаты, пока не настал час ехать на смену в «Кофейне мамы Розы». Родителей уже не было дома, умотали в свою командировку в Майами, не попрощавшись. Я пыталась убедить себя в том, что меня совсем не волнует их отъезд, что у меня есть более важные заботы, но напрасно. Волнует, и это ранит.

Я села на электричку, потом прошла пару кварталов до кофейни пешком, настроение по-прежнему было поганое. Стало ясно, что выкинуть из головы разговор с родителями и натянуть маску беспечности у меня не получится.

Войдя в кофейню, я тут же ощутила, как меня окутывает приятное тепло от костра в камине. Зашла за стойку, а затем в кухню, где царил чистейший, абсолютный хаос. У одной из раковин Реджина яростно оттирала от противня что-то похожее на сгоревшие булочки с корицей, пока Виктория, отчитывая ее на итальянском, выгружала из посудомойки стеклянные блюда и составляла их на тумбу с такой скоростью, какой я никак не ожидала от человека в ее возрасте.

Ну и, конечно, Рози. Она сидела посреди комнаты на полу и играла с кастрюлями и сковородками – а именно колотила по ним деревянной ложкой, во все горло распевая какую-то песенку. В тесном помещении было жарко до духоты, а дикий шум лишь прибавлял желания тут же развернуться и поскорее убраться отсюда.

– Здравствуйте, – сказала я, пробираясь через кухню.

Реджина обернулась и, увидев меня, облегченно выдохнула.

– Хэдли, слава богу. Можешь убрать отсюда Рози? Невозможно думать под такой грохот.

– Эм, конечно, – сказала я. – Хотите, чтобы я…

– Арчер занимается бухгалтерией наверху, – бросила Виктория. – Скажи ему, пусть погуляет где-нибудь с сестрой до вечера.

– И ты, конечно, тоже к нему присоединяйся, – согласилась Реджина. – Отдохни денек. Праздничные дни все-таки.

– Но сегодня всего лишь моя третья смена, лучше я…

– Дорогая, поверь мне, – в глазах Реджины читалась мольба, – провести полдня с Рози – это тот еще труд.

– Иди уже, – сказала Виктория, пренебрежительно махнув рукой в мою сторону. – Бери девочку и иди.

Может, я бы и продолжила спорить, но игнорировать наказ Виктории не решилась. Женщина выглядела так, словно может убить любого, стоит ей повести бровью.

Я присела на корточки рядом с Рози. Та по-прежнему барабанила по посуде ложкой и явно была довольна собой.

– Эм, Рози?

Рози перестала стучать по кастрюле и сурово глянула на меня. Было почти невозможно не растаять под взглядом ее больших голубых глаз.

– Я пою, – воодушевленно сообщила она.

– Поешь, – сказала я. – Красиво поешь.

– Знаю, – сказала Рози.

– Ну что. Как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной наверх и попробовать уговорить Арчера сводить нас куда-нибудь, где продают брауни и горячий шоколад?

Лицо Рози озарилось, как небо четвертого июля[7].

– Ладно! Давай! Идем!

Она бросила ложку и вскочила, схватила меня за руку и потянула к лестнице на второй этаж. Оказавшись перед дверью в квартиру, Рози толкнула ее и влетела внутрь с воплем:

– Арчер! Пора есть брауни!

Арчер сидел за обеденным столом, стучал по клавишам калькулятора и что-то записывал. Когда я хлопнула дверью, он поднял на нас глаза и недовольно скривился.

– Ты о чем, Рози? – спросил он, когда Рози забралась на стул напротив, мурлыкая песенку про брауни.

– Хэдли сказала, что ты купишь нам брауни и горячий шоколад!

– В смысле? – Арчер изумленно посмотрел на меня. – Когда вы это решили?

– Просто смирись, – ответила я тихо, чтобы Рози не услышала. – Можно и не брауни. Твои мама с бабушкой попросили, чтобы мы увели отсюда Рози.

– Почему? – спросил он. – Я не…

– Арчер, я сказала: «пора есть брауни», – громко произнесла Рози, после чего схватила стопку листов со стола и подбросила в воздух.

На секунду Арчер обескураженно уставился на Рози, потом тяжело выдохнул и бросил карандаш на стол.

– Иди за курткой, Розалия.

Рози восторженно визгнула, спрыгнула со стула и сломя голову понеслась к лестнице.

– Она всегда такая? – полюбопытствовала я.

– Когда дело касается сладкого? Обычно да, – Арчер встал и прошел в гостиную, взял со спинки дивана куртку и накинул ее на себя. – Но теперь есть предлог отдохнуть от подсчетов, так что не жалуюсь.

– Так, эм… как продвигается? – спросила я, кивнув в сторону хаоса на столе.

Арчер пожал плечами, избегая моего взгляда.

– Отлично, лучше некуда.

Я не очень поняла, что он все-таки хотел этим сказать, но решила не донимать его этой темой.

Через секунду Рози уже вприпрыжку бежала по лестнице, тепло укутанная, в куртке, шапке и с шарфом.

– Быстрее, идем.

Мы с Арчером спустились за ней к заднему входу кофейни, быстро попрощались с Реджиной и Викторией и шагнули навстречу зябкому ноябрю. Пересекли улочку и по тротуару направились вниз по кварталу.

– Через пару кварталов есть одна пекарня, – сказал Арчер, пока мы шагали по улице. – Можем заглянуть, вдруг у них есть брауни. Но вообще-то Рози нежелательно есть сладкое.

Несмотря на то, что из-за утреннего разговора с родителями на душе по-прежнему было паршиво, я улыбнулась, хотя ничего и не ответила. Голова была забита всяким, и на поддержание разговора сил не оставалось.

Несколько минут мы шли в тишине, прежде чем Арчер снова заговорил.

– Ну.

Я взглянула на него, приподняв брови.

– Ну.

– Расскажешь уже, что не так?

Он наблюдал за мной настороженно, прищурившись. И хотя нельзя было сказать, что он обеспокоен, но на лице его читался явный интерес.

– Я не… Все так, – сказала я смущенно. – Все хорошо.

– Лгунья из тебя никудышная, – невозмутимо произнес он. – И я не тупой. Что-то тебя гложет.

– Ну, я… просто… – Я сдалась и тихонько простонала. – Это из-за родителей.

– Родителей, – Арчер кивнул. – Хорошо. Что с родителями?

– Они… уехали в командировку, – осторожно начала я, – в Майами. И они не первый раз вот так сбегают на несколько недель, так что не страшно. Я привыкла. Но сегодня я психанула и накричала на них за то, что они дерьмовые родители, потому что мама закатила истерику по поводу того, что я работаю, доказывала, что у меня идеальная жизнь, и что раз у меня столько денег, можно лежать на диване и ничего не делать. Но она меня не знает. Никто из них не знает.

Когда я наконец замолчала, горло саднило.

– Хорошо.

Я непонимающе уставилась на Арчера.

– Что?

– Хорошо, – повторил он. – Я рад, что ты сказала им о том, что они дерьмовые родители. Знаешь, это не твоя вина. В твоей жизни точно есть люди, которым ты не безразлична. Иногда родители просто не показывают свою любовь так часто, как следовало бы.

И правда. Тейлор, Бри, Челси я не безразлична. Даже осмелюсь сказать, что и Реджине тоже.

Меня тронули слова Арчера. Он был немногословен, но я поняла, что он хотел сказать.

– Ты что, пытаешься поддержать меня, Арчер Моралес? – хитро спросила я.

Арчер открыл рот, чтобы ответить, но его прервал крик Рози:

– Может, пошевелитесь? Я очень хочу брауни!

Мы быстро заглянули в пекарню, о которой говорил Арчер, и купили Рози лишь один брауни вместо семи, как она требовала, и теперь гуляли по одной из многочисленных тропинок Центрального парка. Я решила, что будет неплохо, если мы дадим Рози выплеснуть лишнюю энергию, прежде чем вернемся в «Кофейню мамы Розы». Реджина с Викторией будут только рады, если Рози вымотается и уснет сразу по возвращении.

– У меня идея, – сказала я Арчеру, когда мы шагали по дорожке.

– Ого, что-то новенькое.

– Не груби.

– Ладно, ладно, – он вопросительно глянул на меня, ловя Рози за воротник куртки, чтобы не убегала слишком далеко от нас. – Так в чем идея?

– Хочу кое-куда вас сводить.

Судя по лицу, Арчер был не в восторге.

– Куда? Не еще в одну забегаловку с фастфудом, надеюсь?

– Нет, – заверила я. – Просто иди за мной.

И он пошел. Я свернула обратно на тропинку и зашагала в нужном направлении, а когда обернулась, то увидела, что он ведет Рози перед собой, положив руки ей на плечи. Через пару минут мы добрались до пункта назначения и уже почти были на месте, когда Арчер догадался, куда я их веду.

– О нет. Нет. Мы не…

– Зоопарк! – Рози громко запищала.

– Зоопарк? – зашипел на меня Арчер. – Почему ты хочешь в зоопарк?

– В зоопарке классно! – настаивала я. – Это же легендарный зоопарк Центрального парка! Посмотри, как рада Рози!

– Она макаронам с сыром на ужин радуется точно так же.

– Окей. Тогда ради меня, – сказала я, подводя их ко входу. – С зоопарком связаны мои приятные семейные воспоминания. Или хочешь вернуться к ведению бухгалтерии?

После слова «бухгалтерия» его долго уговаривать не пришлось. Я купила три билета, и мы с Арчером побежали ловить Рози, на всех парах несущуюся через центральные ворота.

– Куда сначала? – восторженно спросила она, когда нам наконец удалось ее схватить.

– Выбирай ты, – сказала я ей. – Мы с Арчером пойдем, куда скажешь.

Рози была на седьмом небе от счастья. Она тут же скомандовала:

– Пингвины!

Арчер простонал.

– Пингвины? Серьезно, Рози? Пингвины громкие и пахнут, как…

– Значит, пингвины, – объявила я, перекрикивая Арчера, и бросила на него недовольный взгляд. – Ну, тогда пойдемте.

Рози счастливо пискнула и схватила мою руку, потом руку Арчера и потащила нас за собой. Когда мы подошли к павильону с пингвинами, он был пуст, не считая вымотанную мать и трех мальчишек. Рози тут же понеслась к стеклу, отделяющему инсталляцию, где живут пингвины, от трибун для посетителей, тыкая пальцем в каждого из пингвинов по очереди.

Мы с Арчером подошли к первому ряду, наблюдая за Рози, которую переполнял восторг, и Арчер тяжело опустился на скамейку, деланно вздыхая.

– Расслабься, ну, – сказала я, пихнув его локтем. – Ну не нравятся тебе пингвины, подумаешь. Все-таки мы не зря пришли, гляди.

Арчер уставился на Рози. Она хихикала не переставая с момента, как мы вошли в павильон. Я улыбнулась. И хотя Арчер изо всех сил старался сдержаться, он тоже улыбнулся.

Рози подбежала и вцепилась в мои колени, продолжая улыбаться во весь рот.

– Пингвины классные, да? – ее переполняли эмоции. – Смотри, как они переваливаются! Мои любимые животные!

– И мои, – сказала я, расплываясь в улыбке. – А ты знаешь, что говорят о пингвинах? Хочешь расскажу?

Рози немного растерялась.

– Хочу!

– Да, Хэдли, – ухмыльнулся Арчер. – Что говорят о пингвинах?

– Ну, некоторые пингвины целую вечность ищут на пляже идеальный камушек, а потом дарят его пингвину, который им очень нравится. Это как с предложением, знаешь, когда двое людей влюблены и хотят пожениться и один дарит другому кольцо? Так вот, девочка-пингвин оставляет камушек себе, и они проводят остаток жизни вместе. Только они вдвоем, и никого больше.

Я всегда обожала этот факт. Пингвины – одни из немногих моногамных животных. Немало людей в наше время могли бы у них кое-чему поучиться.

– Ого, – Рози была в восторге. – Люблю камушки. Надеюсь, я тоже однажды найду своего пингвина.

«И я», – согласилась я про себя.

– Скажи, Хэдли, – заговорил Арчер, когда мы вышли из павильона с пингвинами и отправились к рептилиям. – А ты уже нашла своего пингвина?

Он явно поддразнивал меня, и я почувствовала, как заливаюсь краской в ответ на его подкол, теперь уже жалея о том, что вообще рассказала этот факт.

– Нет. Мне всего шестнадцать, – ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. – У меня еще полно времени.

– Уйма времени, – согласился Арчер.

– А ты? – спросила я. – Ты нашел своего пингвина?

– Нет, – его ответ был твердым. – Не уверен, что у меня он есть.

Я отказываюсь в это верить. У каждого есть свой пингвин, и у Арчера тоже. Если бы он взглянул чуть дальше своего носа, то, возможно, обнаружил бы, что, вполне вероятно, его пингвин находится прямо перед ним.

Глава 16

Праздничная вылазка по магазинам – 13 дней до

Я стояла на кухне в «Кофейне мамы Розы» рядом с Арчером по стойке смирно, ожидая указаний от Виктории. Она поверх очков вглядывалась в желтый листок с километровым списком покупок и вносила исправления. Не то чтобы я не видела ее такой раньше, но все равно нервничала.

До этого момента я еще не работала под началом Виктории. Обычно, когда я приходила на смену, она уже успевала уйти куда-нибудь с Рози.

– Ба, мы уже десять минут тут торчим, – сказал Арчер. – Каковы шансы, что мы выйдем отсюда в этом году?

Виктория бросила свирепый взгляд на Арчера.

– Следи за языком, юноша. Уйдете, когда я вам скажу.

Арчер запрокинул голову, громко вздохнул и закатил глаза. Я закусила губу, сдерживая улыбку. Мне всегда казалось, что девушки ведут себя более театрально, но Арчер заставил меня думать иначе.

– И глаза мне тут не закатывай.

Похоже, ничего не ускользало от Виктории. Прошло еще несколько минут, прежде чем она наконец сложила листочек пополам и вручила Арчеру вместе с конвертом, как я предположила, полным налички.

– Мне нужно, чтобы вы сходили в D’agostino’s[8]и купили все по списку, – сказала Виктория. – Не больше, не меньше, и чтобы никаких заменителей. Я понятно объясняю?

Арчер отсалютовал, как бравый солдат.

– Мэм, есть, мэм.

Виктория сорвалась с места с выдающейся для ее возраста проворностью, схватила со стойки деревянную ложку и хлестнула Арчера по костяшкам.

– Не дерзи бабушке, юноша.

Мне пришлось зажать ладонью рот и отвернуться, чтобы не рассмеяться.

– А теперь вон отсюда, – сказала Виктория, угрожающе тряся над нами ложкой. – Жду вас через три часа.

– Непременно, миссис Инчитти, – сказала я, прежде чем схватить Арчера за руку и утащить из кухни.

По пути Арчер снял несколько тканевых сумок с вешалки у заднего входа, и вот мы уже шли по переулку до тротуара на большой улице, куда выходили парадные двери кофейни.

– В вашей семье подготовка к праздникам всегда так проходит? – спросила я.

– Как? Под командованием моей бабушки? – сказал Арчер. – Хэдли, у нас так каждый день. Бабушка – глава нашей матриархальной семьи. Ей семьдесят девять, но, поверь, до таких лет она дотянула на кофе и чистой вредности.

Пока мы шли до D’agnostino’s, Арчер перечислял блюда, которые они собираются готовить на День благодарения. К моменту, как он перешел к описанию фирменных десертов мамы и тетушек, у меня уже текли слюнки от одной мысли о том, чтобы попробовать хоть ложечку их фирменных канноли или тирамису. Чем дольше он рассказывал, тем больше у меня портилось настроение. Мне-то нечего предвкушать, кроме блюд из доставки, в одиночестве пустой квартиры.

Путь до D’agnostino’s занял у нас почти полчаса. Это был большой супермаркет, в котором, однако, царила уютная атмосфера бизнеса, долгое время находящегося в руках одной семьи – прямо как в «Кофейне мамы Розы».

Арчер развернул желтый листок, который дала ему Виктория, разорвал на две части и отдал мне одну из них.

– На. Разделимся. Возьми себе тележку, встречаемся у касс через полчаса.

Ухмыльнувшись, я постаралась отсалютовать точно так, как до этого сделал он.

– Сэр, есть, сэр.

И, все еще улыбаясь, взяла тележку и отправилась в отдел с молочкой. Первыми пунктами в моем списке значились около девяти разных видов сыра.

Понятия не имею, зачем Виктории понадобилось столько сыра, но указания она дала довольно четкие. Не хотелось бы испытать на себе ее гнев, если забуду купить хотя бы один из девяти.

Ходить по рядам, хватать продукты с полок и выбирать фрукты и овощи посвежее большого ума не надо, так что, бродя по магазину, я думала об Арчере. У нас осталось всего тринадцать дней, и я чувствую, что у меня наконец получается до него достучаться. Вчерашний разговор оказался самым личным за все время нашего знакомства. Даже с Тейлор я не говорила о своих родителях так, как с Арчером. Я так долго скрывала ото всех наши странные внутрисемейные отношения, но почему-то знала, что могу поделиться этой стороной моей жизни с ним.

И большим облегчением было то, что Арчер позволил мне заглянуть в его собственный мир и открыл мне свои мысли, которые, кажется, неуемно крутятся у него в голове. Открытой книгой его ни в коем случае назвать нельзя, но у меня было чувство, что он мне доверяет, – или, по крайней мере, начинает делать это.

Возможно, именно в этом и нуждался Арчер с самого начала. В человеке, который скажет «привет», будет настойчив и даст понять, что кому-то есть до него дело. Будет делать что-то небольшое и простое, чтобы показать ему, что он важен. Маленькие действия могут изменить все.

– Извини. Тебе помочь?

Голос звучал буквально ниоткуда, я вздрогнула, глянула через плечо и увидела очень высокого, элегантно одетого мужчину, стоявшего в неприятной близости от меня. Идеально выглаженный серый костюм, светлые волосы зализаны назад в прическе, которая сегодня выглядела немного старомодно. Я дала бы ему лет под тридцать, но выправкой он казался старше своих лет.

– Прости, Хэдли, – сказал мужчина с приятным акцентом. – Не хотел тебя напугать.

Он улыбнулся мне, склонив голову набок, и я вдруг поняла, разглядев его глаза, – один темно-синий, другой смоляной, – что это не был обычный человек. За то недолгое время, что я общалась со Смертью, я развила способность распознавать в собеседнике нечеловеческие черты. Мурашки страха побежали по позвоночнику, и я подумала, что понятия не имею, откуда он может знать мое имя.

– Ой, нет, я… – мой голос звучал так, словно меня ударили в живот. – Я… Я в порядке. Справлюсь сама.

Мужчина приподнял бровь, и в его разноцветных глазах появился жуткий блеск.

– Мне несложно, правда.

Прежде чем я успела возразить, он пододвинулся ближе, протягивая руку за большой банкой с сердцевинами артишоков.

– Четыре банки, да?

Должно быть, прочитал список, лежащий в тележке на коробке с макаронами, ведь я точно уверена, что не произносила названия ни одного из продуктов вслух. Мужчина взял с полки четыре банки с артишоками и повернулся ко мне, ставя руки на боковую решетку тележки.

– Вот. Не так уж и сложно, правда, Хэдли?

Я открыла рот, чтобы потребовать объяснений о том, откуда он столько обо мне знает, но меня прервал голос Арчера:

– Вот ты где, Хэдли. Я тебя везде ищу.

Что бы ни было написано на моем лице, пока я стояла, уставившись на незнакомца, – вероятнее всего, паника, – оно моментально запустило в Арчере режим повышенной боевой готовности. Когда он заметил, что мужчина стоит настолько близко ко мне, его руки крепче сжали ручку тележки, он выпрямился так, будто проглотил железный прут, и подошел ближе.

Незнакомец даже не шевельнулся, лишь обратил свою улыбку к Арчеру, когда тот остановился перед нами, и пугающе мягким голосом произнес:

– О, здравствуй.

– Здравствуйте, – сказал Арчер. Он оставил свою тележку, встал рядом со мной и положил руку мне на талию, вынуждая мужчину сделать шаг назад.

Это был собственнический жест, создающий впечатление, что между нами есть нечто большее, чем дружба, – но, подозреваю, в этом и была задумка Арчера. Выражение его лица лишь подтвердило мою догадку.

– Просто немного помог Хэдли с покупками, – сказал мужчина. – Не могла дотянуться до верхней полки.

– Правда? – сказал Арчер. – Очень любезно с вашей стороны.

Мужчина снова улыбнулся, однако на этот раз его взгляд был напряженным.

– О, я всегда стараюсь быть любезным, – то, каким образом он произнес последнее слово, на любезность совсем не смахивало.

Я открыла рот в попытке вмешаться или, по крайней мере, придумать причину поскорее сбежать, но Арчер сильно сжал руку на моей талии, явно говоря этим: «Дай мне разобраться самому».

– Нечасто встретишь такое в наши дни, – сказал Арчер.

– Да, – согласился человек. – Полагаю, нечасто. Но мир тесен. Подозреваю, мы с вами еще встретимся.

Он подмигнул мне, отходя назад, одаривая нас еще одной из своих фирменных улыбок, после чего повернулся и неторопливой походкой двинулся вдоль по ряду.

Как только незнакомец исчез из вида, Арчер отпустил мою талию и сделал шаг назад. У меня вырвался вздох облегчения, я прислонилась спиной к полкам, держа руку на груди.

– Кто это был? – спросил Арчер. Он не сводил взгляда со стеллажей, будто ожидал, что тот может в любой момент вернуться.

– Я… понятия не имею, – медленно произнесла я. – Но он точно… странный.

– Мне не понравилось, как он на тебя смотрел, – наконец отозвался Арчер, взглянув на меня. – Как будто пожирал тебя глазами.

Все мое внимание было приковано к глазам мужчины, пронизывавшим меня насквозь, чем к выражению его лица. Я начала переживать, что это и есть одно из тех нечто, о которых предупреждал Смерть при подписании контракта. Нечто, которое не радо тому, что мировой порядок нарушается, а именно это я и сделала, когда перенеслась назад во времени, чтобы спасти жизнь Арчера.

И даже если Арчер не знал всей правды, невероятных секретов, которые я храню, он знал достаточно, чтобы понять, что с этим мужчиной явно что-то не так.

– Ну все, он ушел, – сказала я.

– Идем, – Арчер схватил тележку. – Вроде все взяли, не хочу больше здесь торчать, а то, глядишь, опять нарвемся на этого придурка.

Я охотно согласилась.

Где-то пятнадцать минут мы пробивали товары и раскладывали покупки по сумкам, а потом еще почти час тащили все обратно до «Кофейни мамы Розы». Арчер категорично заявил, что такси – это «слишком дорого», хотя я несколько раз порывалась его оплатить, так что к моменту, как мы добрались до кофейни, руки ныли от тяжелых сумок.

– Отлично. Вы рано, – сказала Виктория, когда мы с Арчером подняли сумки на кухонную тумбу в кофейне. – Теперь разберите это все.

Я подавила стон и, обмякнув, прислонилась к стойке, массируя виски.

– Окей, хорошо, но можно я хотя бы приготовлю нам напитки? – сказал Арчер. – На улице дубак.

– Ладно, – Виктория отмахнулась от Арчера и принялась рыться в сумках с продуктами. – Только поторапливайся, юноша.

Я бросила Арчеру благодарный взгляд, когда он выходил из кухни, и принялась помогать Виктории разбирать бесформенную гору покупок. Арчер вернулся пару минут спустя с двумя ореховыми латте, я тут же схватила один из них и облегченно вздохнула, когда почувствовала разливающееся по телу тепло горячего напитка.

Я все еще переживала из-за встречи с тем человеком в D’agostino’s, так что проглотить большую порцию кофеина, вероятно, стало не самым мудрым решением, но мне было как-то все равно. Не хотелось думать о том, что значит его присутствие в моей жизни, уж точно не здесь, рядом с Арчером. Придется отложить истерику на потом.

Когда чудовищная пытка в виде разгрузки продуктов наконец прекратилась, я уже точно знала причину, по которой никогда в жизни больше не захочу работать с Викторией Инчитти. Рядом с этой женщиной даже самый жесткий командир выглядел рохлей. Похоже, всю свою властность Арчер перенял у нее. Услышав, что свободна на сегодня, я даже немного обрадовалась, ведь можно было наконец пойти домой, где на меня никто не будет орать.

Я накинула пальто и уже надевала сумку на плечо, когда Арчер обернулся и сказал:

– О, и кстати. Ты идешь к нам на ужин в День благодарения.

Он произнес это так буднично, как будто говорил о погоде. Я просто застыла на месте, тупо уставившись на него.

– Что?

– Ты слышала, – Арчер захлопнул дверцу холодильника, похоже, не замечая моего удивления. – Ты идешь к нам на ужин в День благодарения. Хотел раньше тебе сказать, но забыл.

Я была в полном замешательстве.

– Да? – спросила я. – С чего это?

– С того самого, – сказал Арчер. Я не понимала, улыбается он или ухмыляется. – Я знаю, что у тебя нет других планов. Поэтому отпразднуешь День благодарения с нами. Либо ты уволена.

Я не смогла сдержаться, и улыбка невольно блеснула на моем лице.

Глава 17

День благодарения в стиле Инчитти – за 12 дней до

В утро Дня благодарения, как только забрезжил рассвет, сна не стало ни в одном глазу. Едва открыв глаза, я уже знала, что не смогу уснуть: слишком уж была взволнована, предвкушая праздничный ужин. Поэтому я выползла из кровати и пошла на кухню, чтобы сварить себе кофе (зерна купила в «Кофейне мамы Розы») и поджарить в тостере пару замороженных вафель. С тарелкой в руках я уселась перед телевизором, настроившись на то, что проведу все утро за просмотром мультиков в ожидании второй половины дня. Лучше так, чем волноваться из-за того жуткого человека в D’agostino’s. Не хочется думать об этом в праздник. Я точно знала, что он каким-то образом связан со Смертью, но заставляла себя пока не зацикливаться на этом. Чрезмерная тревога, которая преследует меня в последнее время, подсказывала, что это не последний раз, когда мы видимся. Еще будет время закатить истерику.

Около двух часов дня я встала с дивана и отправилась в душ. Простояла добрые полчаса под горячими струями воды, после вышла и завернулась в полотенце, а потом еще где-то полчаса проторчала в гардеробной. Я не из тех девушек, которые по утрам часами крутятся перед зеркалом, решая, в чем пойти. Сегодня меня ждало знакомство со всеми многочисленными родными Арчера, так что сборы затянулись.

В итоге мне потребовалось еще сорок пять минут, прежде чем я наконец решила, что выгляжу достаточно презентабельно и готова к выходу: на мне были джинсы, элегантная коричневая рубашка и ботинки. На часах к этому моменту было уже полчетвертого, и доехать до кофейни на электричке вовремя я не успевала. Такси не вариант – спасибо параду Macy’s[9], – так что у меня не было выбора, кроме как дождаться электрички и надеяться, что семья Арчера отнесется к моему опозданию с пониманием.

Выйдя на улицу, навстречу морозному дню, я поздравила швейцара Хэнсона с Днем благодарения, потом спешным шагом прошла квартал до ближайшей станции.

В поезде я сидела как на иголках, всю дорогу теребя в руках полы пальто. Раньше я ни разу не была на таких семейных праздниках (как бы грустно это ни звучало), так что я совсем не знала, чего ожидать. Родители мамы умерли, когда я была совсем маленькой, а она осталась единственным ребенком в семье. Почти все родственники со стороны папы жили далеко от нас, в Теннесси, и не слишком любили большие города, поэтому встречались мы редко.

– Ну ладно, Хэдли, – пробормотала я себе под нос, подходя ко входу в кофейню. – Ты справишься.

Шторы на окнах были плотно задернуты, так что возможности заглянуть внутрь не было, и тогда я подняла руку и постучала костяшками по двери.

Я услышала, как щелкает замок, потом дверь отворилась, и я столкнулась лицом к лицу с мальчиком с семейными чертами Инчитти – ореховыми глазами и темными волосами. По блеску глаз и ехидной ухмылке, тронувшей его губы, было понятно, что передо мной стоял не самый прилежный ребенок в семье.

– Ну, здрасьте, – сказал он, подергивая бровями. – Ты, видимо, Хэдли. Я Карло ДиРозарио.

– Приятно познакомиться, – сказала я, пожимая протянутую мне руку.

– Значит, слухи не врут? Ты реально встречаешься с моим кузеном? Не думал, что он когда-нибудь…

– Карло, ты что делаешь?

Через секунду Карло отпихнули в сторону, и вот уже в дверном проеме стоял Арчер, хмурился на нас обоих.

– Эй, братишка, – воодушевленно заговорил Карло. – Я тут просто с Хэдли поздоровался. Ты не говорил, что она…

– Закрой рот, Карло.

Арчер перетянул меня через порог, захлопнул за мной дверь и закрыл на замок.

В кофейне было битком народу, столько не бывало здесь никогда – даже в самые загруженные дни. Большая группа людей гудела у сдвинутых в длинный ряд столов посреди кофейни, все громко болтали, в основном, на итальянском, расставляли тарелки, раскладывали столовые приборы и разливали по большим бокалам вино.

А еще было много детей, бегающих повсюду, кричащих и хихикающих, играющих в игру, похожую на прятки.

Так вот они какие, родственники Арчера?

Карло раскачивался на носках и наблюдал, как я оглядываюсь, на его лице расплывалась широкая ухмылка. Смакуя слова, он сказал что-то Арчеру на итальянском, отчего Арчер тут же отвесил ему подзатыльник и процедил угрюмо:

– Сделай нам всем одолжение и помолчи, ладно?

Я открыла рот, чтобы сообщить Арчеру, что пойду положу вещи в подсобку, но громкий голос, рявкнувший «Карло!», меня остановил.

Низкая женщина с темными волосами, собранными в тугой пучок, решительно подошла к нам, руки в боки, прищурившись.

Лицо Карло вмиг изменилось, он быстро отшагнул назад, выставив руки в примирительном жесте.

– Привет, ма, я просто…

– Не ври, Карло. Прекрати донимать кузена, – отчитала его женщина.

– А ты не груби, Арчер, – сказала внезапно появившаяся Реджина.

Оба мальчика покраснели, как раки, и рассыпались в извинениях.

– Ой! Хэдли! – тепло улыбнулась Реджина, наконец заметив меня, и потянулась, чтобы крепко меня обнять. – Как хорошо, что ты смогла прийти.

– Спасибо, что позвали, – в свою очередь улыбнувшись, сказала я. Ведь если бы меня не пригласили – или, скорее, если бы Арчер не заставил меня прийти, – я бы провела сегодняшний день в одиночестве, закрывшись одна в квартире.

– Это Хэдли? – удивленно спросила другая женщина, после чего притянула меня к себе и обняла так же крепко. – Ох, так рада наконец с тобой познакомиться! Я слышала о тебе столько хорошего.

Я начала заикаться в благодарностях, а женщина тем временем взяла меня за плечи и принялась внимательно изучать.

– Oddio, ты прекрасна, – сказала она с улыбкой. – Понимаю, почему Арчер проводит с тобой столько времени.

– Zia, – пробормотал Арчер, бросая на женщину укоризненный взгляд. – Серьезно?

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Эм, спасибо?

– Я Карин, тетя Арчера, – сказала женщина, не обращая внимания на своего племянника. – А с моим сыном Карло ты уже знакома.

– Внимание всем! – прокричал Карло, подняв руки. – Хэдли пришла!

На секунду воцарилась тишина, несколько пар ореховых глаз уставились на меня, и тут раздался громкий крик «ХЭДЛИ!», и на меня навалились с таким количеством объятий и поцелуев, что мне начало казаться, что еще немного, и я задохнусь. После того как меня заключили в объятия и расцеловали в обе щеки примерно сотню раз, мне наконец представили всех находившихся в комнате родственников Арчера.

У Виктории и ее последнего мужа Чезарио четверо детей – Карин, София, Реджина и Витторио, – а у тех еще четырнадцать.

У Карин и ее мужа Арта ДиРозарио – восемь: близняшки Стефан и Августин, старшие из всех внуков, учатся в колледже в северной части Нью-Йорка; Карло ходит в девятый класс; четырнадцатилетняя Лорен; а также Мария, Джорджиана, Джозеф и Джина, которым от трех до восьми.

У Софии и ее мужа Бена Орсини – трое: семиклассница Мия, девятилетняя Стефани и Уильям, который только недавно научился говорить.

А еще Реджина с Арчером и Рози.

У последнего Инчитти, Витторио, очаровательный трехлетний сынишка по имени Исаак и очень красивая жена Анна.

– Хэдли! Привет, Хэдли! – как только я повесила пальто и сумку на крючок, из кухни ко мне подлетела Рози, сопровождаемая компанией детишек, чьи имена мне только что назвали, однако я пока не знала, кто из них кто. – Сыграем в сардинки[10]?

– Да! Сыграем в сардинки? – спросила маленькая девочка с темными кудряшками, прилипая к моей ноге. – Такая крутая игра!

Я понятия не имела, что это за игра такая, поэтому сказала:

– Но у нас же скоро ужин?

Девчушка, теперь уже повисшая на моей руке, надула губки в полном возмущении.

– Ну давай! Пожалуйста?

– Да, пожалуйста?

Неожиданно на меня налетели с обнимашками и громкими мольбами сыграть в сардинки, что бы это ни значило.

– Ребят, ну правда, нам скоро ужинать! – еле выдавила я между приступами смеха.

– Но всегда есть время на сардинки! – громко сказал один из мальчиков – кажется, Джозеф.

– Все, хватит! – в кухню с деловым видом вошла девочка с темными, как ночь, волосами, заплетенными в косички, с рукой на бедре, которая подозрительно сильно походила на Карин, тетю Арчера. – Не приставайте к Хэдли. Пора мыть руки перед ужином.

В ответ тут же зазвучали недовольные возгласы.

– О-о-о, да ладно!

– Это обязательно?

– Но сардинки!

– Никаких «но»! – скомандовала девочка, ткнув пальцем в сторону крохотного туалета в углу. – Мыть руки. Бегом.

Кучка детей покорно потопала в туалет, тихо ворча и жалуясь.

Это была настолько милая картина, что я не удержалась и крикнула им вслед: «Но обещаю, что сыграю с вами в сардинки попозже!» – в ответ зазвучали довольные смешки.

– Не обращай внимания, – сказала девочка, скромно улыбнувшись, и подошла ко мне. – Иногда они просто прохода не дают.

– Да нет, все супер, – пробормотала я. – Я не против.

– Я Лорен, – сказала девочка, протягивая мне руку для рукопожатия. – Нас представили друг другу пару минут назад.

– Точно, – сказала я. – Еще раз приятно познакомиться.

Лорен снова улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

– Знаешь, я думала, что ты будешь типичной Блэр Уолдорф. Здорово, что это не так.

Я потеряла дар речи.

– Эм…

– Арчер говорил, что ты из богатой семьи, – объяснила она. – Я решила, раз ты живешь в Нью-Йорке и у тебя есть деньги… – она не закончила мысль, позволяя мне самой додумать конец.

– Извини, что разочаровала, – улыбнувшись, сказала я.

Лорен пожала плечами.

– Не, это не плохо. Если бы ты не была прикольной, Арчер бы и близко к тебе не подошел. Не знаю, заметила ли ты, но мой кузен немного затворник. Те немногие люди, кого он одаривает своим вниманием, обычно ему дороги.

Хотелось бы верить, что это правда, что я важна для Арчера или, по крайней мере, подбираюсь к этому статусу.

– Хочешь помочь? – спросила Лорен, указывая за плечо на холодильники и стойку, уставленные километрами подносов и тарелок. Реджина, Карин и Виктория уже начали выставлять их на столы.

– Конечно, – сказала я. – Буду только рада.

Последние несколько лет я встречала День благодарения либо за праздничным столом у Тейлор, либо дома с тарелкой еды из доставки. Так что у меня и правда никогда не было ничего похожего на «традиционное, домашнее, семейное застолье по случаю Дня благодарения».

Сказать, что я была удивлена количеством расставленной на столах еды, – ничего не сказать. Я просто обалдела.

Бесчисленные блюда с сочной зажаренной индейкой, ветчина в меду, картофельный салат, блестящие румяные булочки, хлебная начинка к индейке, овощи на пару, клюквенный соус и все мыслимые и немыслимые итальянские блюда. Хотелось попробовать все.

– Ну, дорогие, – громко сказала Виктория, перекрикивая разговоры и смех. – Садимся. Пора ужинать.

Я урвала пустой стул рядом с тарелкой ветчины, на которую успела положить глаз, в итоге Арчер оказался справа от меня, Карло – слева.

– Помолимся перед едой, – сказала Виктория.

Я закусила щеку, решительно настроившись не краснеть, когда Арчер осторожно взял мою руку в свою, глядя куда угодно, но не на меня. Молились на итальянском, поэтому я даже не пыталась разобрать слов и просто мысленно произнесла свою короткую молитву.

– Ну, чего же вы ждете? – сказала Виктория, как только молитва закончилась. – Налетайте.

Арчер быстро отпустил мою руку, и я начала увлеченно накладывать ветчину в тарелку, радуясь поводу отвлечься.

За столом загудели негромкие разговоры, когда все принялись за еду. Реджина с сестрами обсуждали своих детей и их шалости, не обращая никакого внимания на то, что сами дети сидят всего в нескольких метрах от них. Витторио и мужья его сестер вели оживленную беседу о покере. На другом краю стола детишки помладше просто хохотали не переставая.

– Итак, Хэдли. – София склонилась ко мне через стол, улыбаясь, как только я расправилась с остатками пюре в тарелке. – Расскажи нам немного о себе.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда на меня, как прожекторы, уставилось несколько пар глаз.

– Эм… – я закусила губу, смущаясь столь внезапному всеобщему вниманию. – Даже и не знаю, что сказать.

– Что угодно, – сказала София. – Мне интересно узнать, как вы с Арчером познакомились.

– О, ну, мы…

– Мы вместе ходили на английский в девятом, – поспешно прервал меня Арчер, разрезая индейку на кусочки для Рози. – Конец истории.

– Увлекательно, – сказал Витторио, подключаясь к разговору. – Но что между вами происходит?

Внутри все упало. Пришлось напомнить себе, что рано или поздно эта тема все равно бы поднялась.

– Я не… – я нервно прокашлялась. – Ничего не происходит.

Конечно, кое-что между нами происходит, но навряд ли Витторио в курсе про мой контракт со Смертью.

Витторио мои слова явно не убедили.

– Серьезно.

– Мы не встречаемся, если ты к этому клонишь, – безразлично сказал Арчер. – Просто дружим.

Мое сердце легонько екнуло, ведь это был первый раз, когда Арчер назвал меня своей подругой, но я поспешила добавить:

– Верно. Просто дружим.

– Стоп. Вы двое не встречаетесь? – Карло с жаром влез в разговор. – Так значит, ты свободная пташка, Хэдли? Меня всегда привлекали брюнетки.

Я запнулась на полувдохе, лицо запылало еще сильнее, и я в ужасе вытаращилась на Карло. Он что, хочет, чтобы я умерла со стыда?

– Карло! – громко возмутилась половина стола. – Имей уважение!

Рука Арчера так быстро взлетела вверх, чтобы отвесить Карло подзатыльник, что я даже не заметила, как это произошло, – только как Карло морщится и потирает затылок.

К этому моменту я уже сползла на стуле так низко, что меня почти не было видно из-за стола.

– Юноши! – с другого края стола до нас донесся резкий голос Виктории. – Следите за языками. Здесь ваши братья, сестры и кузены. Будьте им достойным примером. В качестве наказания, вы двое, идите и начинайте мыть посуду.

– Блин, да серьезно? Я…

– Марш, – рявкнула Виктория. – Слушайтесь старших, юноши.

Арчер бросил полный ненависти взгляд на Карло, после чего отодвинул стул и встал из-за стола, хватая пустые тарелки. Карло встал тоже, тихо прыснув, набрал в руки винные бокалы и понес на кухню.

– Приношу извинения за поведение моего сына, Хэдли, – сказала Карин, раздраженно вздыхая. – Когда он открывает рот, оттуда чаще всего вылетают всякие глупости.

В течение десяти минут Арчер и Карло топали туда-сюда из кухни и до стола, убирая тарелки, и когда последние вилки, ножи и кружки наконец исчезли, один из малышей робко спросил:

– Уже пора есть десерт?

Восторженные возгласы зазвучали при упоминании десерта, который, судя по всему, был кульминацией всех праздничных застолий в семье Инчитти. К тому же, нельзя не признать, сладкое оживляет любые посиделки.

Потребовалось около пяти минут, чтобы на тележках вывезти все десерты из кухни. Блюда и подносы едва коснулись стола, как присутствующие зашумели, копошась, и руки потянулись за ближайшими десертами. Мне пришлось протискиваться между малышами, чтобы набрать себе итальянского печенья и взять одну шоколадную канноли. Я быстро отошла в сторону, пока у стола продолжалась битва за десерты, опасаясь, что не уйду живой, если случайно окажусь у кого-то на пути. И, наконец откусив свою канноли, чуть не завизжала.

Арчер не приувеличивал, когда говорил о семейных десертах. У меня был лишь один вывод: Бог наградил семью Инчитти талантом готовить лучшие в мире сладости. Я вцепилась в канноли и умяла ее примерно за пять секунд, и уже успела одолеть два печенья, когда заметила Арчера, сидящего на банкетке перед старым пианино в углу кофейни.

Заметив хмурое выражение его лица, я вздохнула. Какие мысли могли причинять ему такую боль? И что важнее, почему он всегда так поступает – отдаляется от всех и сидит в одиночестве? Я побрела в его сторону и плюхнулась на банкетку рядом с ним.

Пару минут мы сидели в тишине, доедая оставшееся у нас печенье и впитывая атмосферу приятного хаоса вокруг. Как и за ужином, отовсюду лился нескончаемый поток смеха и шуток. Я никогда не ощущала ничего подобного. И не хотела, чтобы это заканчивалось, потому что не знала, представится ли шанс ощутить все это снова.

– Спасибо, что позвал, – сказала я, глянув в сторону Арчера. – Было круто.

– Я бы сказал, что мама заставила тебя пригласить, но это была бы ложь, – сказал Арчер, не сводя глаз со своих ботинок. – Рад, что ты пришла.

Я не знала, что и сказать. В глубине души я подозревала, что это Реджина велела Арчеру позвать меня, потому что я рассказала ей о безумном расписании родителей и о том, что привыкла проводить праздники в одиночестве. И все же, выходит, инициатором приглашения был Арчер.

И это меня очень, очень сильно обрадовало.

– Ты им явно понравилась, – сказал Арчер. Он едва заметно улыбнулся, наблюдая за родственниками, продолжающими толпиться вокруг того, что осталось от десертов.

– Ну, мне они нравятся, – сказала я. – Они очень классные.

Арчер фыркнул, быстро сунул в рот остатки печенья и отряхнул руки о джинсы.

– Классные, да. Но иногда сводят меня с ума.

Прежде чем я успела ответить, у меня зазвонил телефон. Хотя в День благодарения не стоит удивляться звонкам, я все же немного не ожидала, что позвонит мама.

– Да? – ответила я, вставая и отходя в сторону, чтобы уединиться (насколько это вообще было возможно). И попыталась не обращать внимания на то, как Арчер взглядом проследовал за мной, и внезапно чувствуя, что сильно смущаюсь.

– С Днем благодарения, Хэдли, – сказала мама, ее голос звучал ласковее, чем обычно.

– С Днем благодарения, – ответила я. – Как там дела у вас с папой?

Мы обе упорно игнорировали то, на каких тонах закончилась наша последняя встреча, но все же она мне позвонила, так что ладно. Мама немного рассказала мне о том, как продвигается их дело, и заверила, что уже через день-два все должно решиться, а потом передала трубку папе.

– У тебя там шумно, – сказал папа, поздравив меня с праздником. – Ты все еще на ужине у начальницы?

– Ага, – ответила я. Вчера я написала родителям и предупредила, что планы поменялись. – У Реджины большая семья, к тому же пару минут назад вынесли десерты, так что дети вне себя от счастья.

– Здорово, – ответил он. – Ты хорошо проводишь время?

– Безусловно, – ответила я без раздумий. – Немного нервничала перед знакомством со всеми, но они… они классные. Теперь даже жалею, что не выбрала два года итальянского вместо испанского, но мне здесь очень нравится.

Услышав папин голос, я отчетливо представила, как он улыбнулся, когда сказал:

– Это замечательно, зайчик.

Спустя еще пару минут болтовни с родителями я повесила трубку и вернулась к банкетке у пианино, где по-прежнему сидел Арчер.

– Прости, – сказала я ему. – Родители. Звонили поздравить с Днем благодарения.

Когда Арчер заговорил, он выглядел очень сосредоточенным и без конца теребил края рубашки. Он всегда вертел что-то в руках, когда ему было некомфортно.

– Вы с родителями… Знаю, мы уже говорили об этом недавно. Я правильно понимаю, что ты не так много времени проводишь со своей семьей?

– Ага, – ответила я. – Родители вечно заняты, а те немногие кузены, тети и дяди, которые у меня есть, живут далеко. Мы не часто видимся.

– Значит… чаще всего ты одна, да? – сказал Арчер, наконец встретившись со мной взглядом.

– В основном да, – сказала я. Его вопросы все больше сбивали меня с толку. – То есть у меня есть Тейлор, и Бри, и Челси, и все остальные, вот, но… да. Большую часть времени я одна.

Внезапно я почувствовала себя очень одиноко. Произнеся эти слова, я вдруг осознала, что это правда.

Есть разница между тем, чтобы быть одинокой, и тем, чтобы быть одной. Я спокойно относилась к тому, что остаюсь одна, потому что привыкла к этому. Просто не осознавала, насколько мне одиноко, пока меня не приняли с распростертыми объятиями в семью Арчера, словно я своя. Я и не знала, что можно скучать по тому, чего у тебя никогда не было.

– Не переживай так, – сказал Арчер, пихнув меня локтем. – Ты им нравишься, так что держись нас. Теперь, если тебя не будет хоть на одном празднике, мне голову отгрызут.

Я рассмеялась, в глубине души чувствуя, что мне безумно приятно это слышать.

– Арчер, я с радостью буду приходить на каждый ваш семейный ужин, лишь бы это избавило меня от еды из доставки и вечеров перед телевизором.

Арчер взглянул на меня удивленно, а потом засмеялся, привлекая любопытные взгляды тетушек Софии и Карин.

И в этот самый момент из кухни донесся громкий звук бьющегося стекла.

Я вскочила и ринулась на кухню, Арчер рванул за мной. Я на ходу обогнула стойку, толкнула дверь в кухню и встала, как вкопанная.

Руки взлетели к лицу, зажимая рот.

Я почувствовала, как Арчер замер на месте позади меня, и услышала его резкий вдох.

– Мам?

Реджина сидела на полу, скрючившись, прижавшись спиной к ящикам, окруженная осколками того, что раньше было стеклянной салатницей. Она дрожала с головы до пят, лицо ее было мертвенно бледным.

Она выглядела… В общем, выглядела так, будто столкнулась лицом к лицу со Смертью.

Реджина подняла глаза на голос Арчера, с ее губ сорвался мучительный всхлип, и она попыталась сесть прямо.

– Арчер, слава богу, тут Крис, что-то… что-то… Это… Ты должен…

И в этот момент стены, которые Арчер выстраивал долгие годы, пытаясь не подпускать к себе людей, с грохотом пали. Эмоции отобразилась на его лице ослепительной вспышкой света. Он выглядел безутешным. Сбитым с толку. Раненым. Злым.

В эти короткие секунды я увидела мальчика, который пытается делать вид, будто его ничего не волнует, только потому что нужно быть сильным для своей семьи, потому что он чувствует, будто должен всех их объединять, практически не думая о себе и игнорируя собственные нужды. Я видела в нем все, о чем догадывалась все это время, и даже больше.

А потом так же быстро эта стена выросла вновь, и за нею остался лишь мальчик, который в этот момент думал только о своей матери.

– Мам, все хорошо, ты должна меня слушать, все в порядке, – повторял Арчер, склоняясь к Реджине. – Все нормально, мам, я здесь, ты…

Но Реджина не воспринимала слов утешения. Она заключила Арчера в объятия, всхлипывала ему в плечо, и я слышала, как она снова и снова твердит имя Криса голосом, от которого у меня разрывалось сердце.

– Что здесь происходит? Мне показалось, я слышала… О, господи!

Виктория стояла в дверях и изумленно оглядывалась. Она будто сразу поняла, в чем дело. Через секунду на пороге возник Витторио, сразу за ним – София и Карин.

– Только не опять, – пробормотал Витторио, подошел со стороны Арчера и положил руку на голову Реджины. – Она же пьет таблетки?

– Естественно, – огрызнулась Виктория. – Каждый день, – хоть обычная бесцеремонность Виктории и была при ней, по ожесточившемуся лицу было видно, что ей больно видеть дочь в таком состоянии.

– У нее же несколько лет не было таких флешбэков, – сказала Карин отчаянно. – Ни разу с того дня.

Флешбэков? Я не очень понимала, о чем речь, но легко сложила два и два. Реджина заново переживала ту ночь, когда умер Крис, и никто, кроме нее, не мог видеть того, что видела она. С убийства Криса прошло несколько лет, но, очевидно, Реджина так и не оправилась. И судя по ее состоянию… сомневаюсь, что когда-нибудь оправится.

– Отведи ее наверх, Вито, – сказала София, судя по голосу, она плакала. – Не нужно детям на это смотреть.

Витторио взял Реджину на руки и пошел к лестнице. По тому, как ее голова покачивалась на его плече, я поняла, что она потеряла сознание. Виктория, Карин и София поспешили следом.

Я, не думая, дернулась за ними, чтобы собственными глазами убедиться, что с Реджиной все будет хорошо, но Арчер поймал меня за плечо, как только я сделала пару шагов.

– Останься здесь, – сказал он, понизив голос.

– Арчер, я…

– Пожалуйста.

Хотелось ослушаться его и пойти наверх с остальными, несмотря на его слова, но я заставила себя остаться. Все в Арчере кричало, что ему плохо, пусть он ни за что бы в этом не признался. Не хотелось сделать еще хуже.

– Ладно, – мягко сказала я. – Ладно. Просто…

Кажется, Арчер все понял, хоть я и не знала точно, что пытаюсь сказать.

Он коротко кивнул, а потом вышел из кухни и последовал за своими тетями и дядей наверх. Я смотрела, как он уходит, чувствуя себя еще более беспомощной, чем пару секунд назад.

– Хэдли? Что происходит?

Я обернулась – Лорен и Карло вертелись в дверях, оба с тревогой на лицах. Интересно, как много они знают о том, что произошло той ночью много лет назад и что та ночь сделала с их тетей.

– Я… не знаю, – сказала я. – Она…

– С ней все будет в порядке, – сказала Лорен, кивнув, в попытке убедить саму себя. – Zia Реджина. Она справится. Она сильная.

Я не ожидала, что Лорен протянет руки, чтобы обнять меня, но обняла ее в ответ. Карло сжал мое плечо в жесте поддержки, когда я отпустила Лорен, напряженно улыбнулся, а потом повернулся и вышел из кухни. Мы с Лорен несколько секунд стояли в напряженном молчании, не зная, что сказать. Что будет дальше?

Я знала, чего хочу, – пойти наверх и попытаться помочь Реджине. Неудивительно, что Арчер так оберегает свою маму. У меня до сих пор не укладывалось в голове, как Арчер так долго в одиночку тащил на себе груз защитника семьи.

– Надо идти, – сказала Лорен, взглянув на меня. – Поиграть с детьми, например. Стоя, как вкопанные, мы делу не поможем.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из состояния полусна и вернуться в реальность.

– Дети, – сказала я. – Точно. Да… Наверное, так будет лучше всего.

Лорен кивнула, и мы вместе вышли из кухни, обогнули стойку и вернулись туда, где сидели остальные члены семьи. Малыши даже не замечали, что что-то не так. Они бегали по кофейне, кричали и хохотали, очевидно, обезумев от сладкого после всех поглощенных ими десертов.

Вторые половинки Карин, Софии и Витторио – Арт, Бен и Анна – ютились у камина, склонив головы и тихо и быстро переговариваясь: они были в курсе произошедшего. Я села на один из мягких стульев у дивана, а Лорен и Мия – дочка Софии – попытались сдержать малышню, пытающуюся вылизать тарелки из-под десертов.

Я услышала звук приближающихся шагов по скрипучему деревянному полу, а когда подняла глаза, то увидела перед собой Арта ДиРозарио, он выглядел озабоченным.

– Как я понимаю, ты не знаешь о Реджине, – сказал он, сразу переходя к делу.

Я покачала головой.

– Нет. То есть я знала про Криса и все такое. Арчер рассказал, но об этом… об этом не говорил. Так Реджина… всегда?..

Сложно было подобрать слова, но Арт, кажется, понимал, что я пытаюсь сказать. Он опустился на край дивана в нескольких шагах от меня, вздохнул и сказал:

– Да, Реджину все это время мучает ПТСР.

– ПТСР? – повторила я, хмурясь.

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – объяснил Арт. – Из-за него у человека могут случаться ужасные флешбэки.

Я сразу вспомнила уроки психологии в прошлом году. Наш преподаватель мистер Хэтэуэй рассказывал, что у солдат, возвращающихся домой с войны, часто развивается посттравматическое стрессовое расстройство – и это не самое приятное психическое состояние. Когда убивают твоего мужа, такое событие явно остается с тобой надолго.

– Часто у Реджины бывают флешбэки? – спросила я Арта.

Он задумчиво нахмурился.

– Знаешь, последнее время – нет. Когда все только случилось, было гораздо хуже. В то время она была беременна Рози, что тоже не помогало делу. Простые мелочи вызывали у нее истерику: его старые вещи, запах одеколона. Не представляю, что могло спровоцировать приступ теперь.

Тем больше болело мое сердце за Реджину. Просто несправедливо, что настолько доброму и хорошему человеку, как Реджина Моралес, приходится проходить через подобное. Никто этого не заслуживает.

– И мы не можем никак ей помочь? – спросила я Арта. – То есть… Карин сказала, что Реджина пьет таблетки, но разве больше ничего нельзя сделать?

Арт коротко, мрачно улыбнулся.

– Мы мало что можем сделать, Хэдли, пока она отказывается идти на психотерапию.

– Но почему? – непонимающе спросила я. – В психотерапии нет ничего постыдного. Уверена, это бы помогло, если бы она попробовала.

– Поверь мне, мы не раз поднимали эту тему, но она каждый раз делает вид, что не слышит. Обычно просто делает щенячьи глаза и ведет себя, будто все в порядке. И Арчер не лучше.

– Что? – сказала я, его фраза застала меня врасплох. – Что значит «Арчер не лучше»?

Арт выдохнул, снова пожимая плечами.

– Арчер унаследовал от матери не только внешность. Он в десять раз упрямее нее. Любит делать вид, что его собственных проблем не существует.

– И, полагаю, к психотерапевту тоже не идет, – сказала я, уже и так зная ответ.

– Он скорее выколет себе глаза, чем даст отвести себя к мозгоправу, – сказал Арт.

На секунду он замолчал.

– А теперь о более приятном. Кажется, твоя компания идет ему на пользу. Мы очень удивились, когда Реджина сказала, что на ужин придет подруга Арчера.

– Это правда так странно? – спросила я. Наверняка они раньше уже встречались с друзьями Арчера.

Арт ответил без промедления:

– Да. Арчер не любит подпускать к себе людей. Мне кажется, это потому, что он боится, что и с ними что-нибудь произойдет, как с Крисом.

В ту же секунду все встало на свои места. Неудивительно, что Арчер всех отталкивает. Сложно представить, как одиноко он себя, наверное, чувствует. Он будет горячо все отрицать, но это не спасет его от многих лет изоляции. Нельзя закрываться от всего мира из страха, что тебе причинят боль. Есть люди, которые стоят твоей боли.

– Надеюсь, это не изменит твоего мнения о них, – сказал Арт, глядя на меня с любопытством. – Я об Арчере и Реджине.

– Конечно, нет, – я не хотела, чтобы мои слова прозвучали так категорично, однако это помогло донести мою точку зрения. – Порой Реджина относится ко мне нежнее, чем моя собственная мама, а Арчер – замечательный друг.

Арт улыбнулся, кажется, ему был приятен мой порыв.

– Рад слышать. Не пропадай, ладно?

– Я пока что никуда и не собираюсь, – заверила его я.

Он встал и наклонился, чтобы дружески хлопнуть меня по плечу.

– Как бы там ни было, – сказал он, прежде чем повернуться и пойти обратно к своему зятю, – здорово снова слышать, как наш парень смеется.

Глава 18

Ты не понимаешь

В итоге мы больше часа развлекали детей играми в салочки и прятки, и когда их родители спустились, чтобы разъехаться по домам, почти все малыши уже засыпали. Я помогала как могла, ловила детей и одевала на них куртки. И хотя было бы преувеличением сказать, что прощались мы со слезами на глазах, все же мне было немного грустно расставаться со всеми членами большой семьи Арчера. Я не знала, увижу ли их снова, и эта мысль нагоняла тоску.

Буквально все зависело от того, что будет происходить в следующие двенадцать дней.

Я не хотела идти домой, пока не получу хоть малейшее подтверждение того, что с Реджиной все в порядке, так что, оглядываясь по сторонам в поисках причины задержаться, я направилась в кухню и начала прибираться. Игнорируя прекрасно работающие посудомоечные машины, я освободила одну из раковин, заполнила горячей мыльной водой и принялась за посуду. Намывая тарелки, я все возвращалась в мыслях к той сцене, которую уже никогда не смогу забыть, сколько бы лет мне ни предстояло прожить.

Как ни старалась, я не могла понять, что произошло. Курс психологии в десятом классе еще не делал из меня эксперта в области психического здоровья. Знаю, в психических расстройствах в принципе мало чего хорошего. Но у Реджины совсем другое – она заперта в темном, пугающем месте, куда не может заглянуть никто, кроме нее. Это место спрятано за закрытой дверью внутри ее сознания, а когда то, что внутри, просачивается наружу, оно становится для нее единственной реальностью. Я не могла не подумать о том, что Арчер, возможно, чувствует то же самое. Он был там той ночью. Видел то, чего не должен видеть одиннадцатилетний ребенок.

Из-за той ночи он так долго отталкивал от себя всех, кто не был частью его семьи, – да и едва ли он полностью честен с родными в выражении своих чувств. С чего бы, ведь он считает, что они куда важнее его самого? Арчер не хочет, чтобы что-то произошло с его семьей, как тогда – с Крисом, поэтому ставит их интересы выше своих. Такая жертвенность восхищает, но в то же время… как же тяжело ему, должно быть, живется.

– Почему ты все еще здесь?

Я вскрикнула, когда за спиной неожиданно раздался голос Арчера, и обернулась, расплескивая повсюду мыльную воду.

– Арчер! – выдохнула я, хватаясь за край кухонной тумбы, сердце отбивало бешеный ритм. – Клянусь, тебе нужен колокольчик на шею. Как ты так бесшумно передвигаешься?

Арчер пропустил мои слова мимо ушей, огляделся по сторонам и оперся спиной о дверной косяк.

– Почему ты еще здесь? – повторил он. – Я слышал, как все расходились.

– Эм, да, – смущенно произнесла я. Закусила губу и вернулась к грязным тарелкам и стаканам, по-прежнему сваленным у раковины. – Я просто, эм, хотела помочь с посудой, раз ее так много… э-э…

Арчер тупо смотрел на меня, пока я пыталась выдумать отмазку, почему я до сих пор не дома. Его волосы были взъерошены, будто он постоянно зарывался в них пальцами, глаза красные. Не думаю, что он плакал, но он явно был не в лучшем состоянии. Было больно видеть его таким.

– У нас есть посудомоечные машины.

– Эм, верно, – протараторила я. – Я собиралась загрузить все в посудомойку, просто, эм… проверяла, всю ли еду соскребли с тарелок.

Арчер приподнял бровь, сжав губы в тонкую линию, – явно не поверил.

– Ладно, хорошо. Я задержалась, потому что хотела узнать, как там Реджина. И ты тоже. Я волновалась.

– Ну, спасибо за беспокойство, Хэдли, но у нас с мамой все хорошо.

Я не поверила ни на секунду. И, думаю, Арчер это прекрасно понимал. Я скрестила руки на груди в знак протеста и выжидающе уставилась на него. Он не сводил с меня глаз в ответ.

– Арчер, я не настолько глупа, как ты думаешь, – сказала я. – Я же знаю, что ничего у тебя не хорошо.

– Чего я не понимаю, – громко произнес Арчер, не обращая на меня внимания, схватил со столешницы столовые приборы и закинул их в раковину, – так это почему ты до сих пор ведешь себя так, будто все это имеет для тебя хоть какое-то значение. Это не твоя семья, и мы с тобой не встречаемся. Какая тебе разница, все ли у меня хорошо?

– Я знаю, что твои родные мне не семья, – меня задело, что он вообще заговорил об этом. – Конечно, я это понимаю. Я просто…

– Да ладно, Хэдли, – Арчер закатил глаза. – Ты едва меня знаешь. Не нужно делать вид, будто я что-то для тебя значу.

Этого комментария было достаточно, чтобы я наконец сказала то, что уже приличное время вертелось на языке. Как он мог решить, что мне плевать на то, что он думает, или чувствует, или делает?

– А тебе не приходило в голову, что ты действительно что-то для меня значишь? – я пыталась подавить поднимающуюся внутри бурю эмоций. – Понимаю, тебе, может быть, непривычна дружба, но если ты считаешь, что я притворяюсь – притворяюсь, что мне не плевать на тебя и твою семью, – то, возможно, тебе бы не помешало ущипнуть себя хорошенько и вернуться уже в реальный мир, потому что ты явно что-то упускаешь.

Арчер молчал, пока я говорила. Я заметила, как напряжены его плечи и то, как крепко он сжимал край столешницы перед собой. Он не встречался со мной взглядом и все поглядывал в сторону двери из кухни, будто раздумывал, не попытаться ли ему сбежать. Этого было недостаточно, чтобы удержать меня от того, что я сказала дальше.

– Не тебе решать, кому разрешено заботиться о тебе, переживать за тебя или спрашивать, все ли в порядке. Жизнь так не работает. Знаю, мне не понять всего, что случилось с тобой и твоей семьей. И, может, я никогда этого не пойму. Но мне необязательно понимать, чтобы проявлять к тебе искреннее участие.

Я глубоко втянула воздух, чувствуя, как подкашиваются ноги, когда Арчер наконец оторвал глаза от ботинок и поднял взгляд на меня. Он глядел с выражением, которое невозможно было описать, – как будто впервые по-настоящему увидел меня.

– Арчер, я не лгу, когда говорю, что ты мой друг, – я мысленно уговаривала себя не останавливаться. – И можешь сколько угодно сопротивляться, сколько угодно мне заливать, что это не так, но я никуда не денусь. В следующий раз, прежде чем строить догадки о том, что я чувствую, просто попробуй поговорить со мной, окей?

Я не осознавала, как сильно хотела произнести эти слова, пока они не сорвались у меня с языка. А Арчер по-прежнему молчал. Он сделал шаг ко мне, и мое сердце пропустило удар, когда он с полным решимости взглядом прикусил губу.

– Я… Вообще-то я… – я тяжело сглотнула, заикаясь. – Вообще-то я умею слушать, просто дай мне этот шанс.

– Ты правда не отступишься, да? – тихо спросил Арчер. Он выглядел так, словно смирился с этим, но при этом чуточку довольным. Как если бы вовсе и не хотел, чтобы я отступилась.

– Да, – твердо произнесла я. – Уже пора бы понять, что я упрямая.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но оттуда не вылетело ни слова. Несколько секунд мы просто стояли посреди кухни и оба молчали. Вряд ли было что-то еще, что мне стоило бы сказать, чтобы донести свою мысль. Я с самого начала понимала, что Арчер упрям и несговорчив и не особо открыт к переменам. Но неужели совсем нет смысла надеяться, что Арчер когда-либо смирится с нашей дружбой?

– Я… пойду тогда, – дрожащим голосом произнесла я, вытащила пробку из раковины и взяла кухонное полотенце, чтобы вытереть руки. – Я все равно буду здесь завтра в шесть, но…

– Подожди.

Я уже почти накинула куртку и обернулась, вопросительно глядя на Арчера.

– Что?

Он подошел ближе, слишком близко, сжал ворот моей куртки, мягко прижал меня спиной к стене.

– Что ты делаешь? – пискнула я, думая только о том, как близко он стоит. Слишком, слишком близко. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, и он склонялся все ближе. Мысли носились в голове на космической скорости. Я осознала, что Арчер собирается меня поцеловать, лишь когда его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от моих. Он замер, ожидая моей реакции, – оттолкну ли я его или сокращу расстояние между нами.

И по какой-то безумной причине, не до конца понятной мне самой, я захотела, чтобы этого расстояния не было.

– Арчер, – я глубоко втянула носом воздух, пытаясь выровнять дыхание. – Что ты делаешь?

Он отодвинулся ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. Легонько выдохнул, снова прикусил губу, и у меня возникло внезапное, неконтролируемое желание: мне захотелось, чтобы человеком, кусающим его губу, была я.

– Не знаю, – признался он почти шепотом.

Никто из нас не понимал, что делать дальше. Мы просто замерли в этом моменте. Как будто все до единого ужасные события сегодняшнего дня испарились, а остальной мир разваливался на кусочки и размывался.

Я сделала глубокий вдох, чтобы выдавить из себя: «Возможно, мне лучше пойти домой», потому что, ну, а что мы делаем? Неужели я реально сейчас поцелую Арчера?

– Пока ты не открыла рот и не сказала, что это плохая идея, – сказал Арчер, его пальцы остановились над моей шеей. – Не надо.

Я потянулась, чтобы зарыться пальцами в его волосы и притянуть его к себе, и когда мы наконец-то, наконец-то были в одном мгновении от поцелуя, я услышала громкое хриплое: «Кхм».

Мы с Арчером так резко отпрыгнули друг от друга, что стукнулись лбами. К моему величайшему ужасу, прямо перед нами в дверном проеме стояла Виктория, и вид у нее был невеселый.

– Когда закончите, не забудь запереть все двери, юноша, – сказала она Арчеру. – Я иду спать, – она скрылась на втором этаже, даже не удостоив меня взгляда.

Как только она оказалась вне пределов слышимости, Арчер повернулся ко мне и сказал:

– Хэдли, нам нужно…

Я была слишком смущена и могла решиться только на побег, а потому сказала:

– Мне правда пора идти. Ты был прав, уже поздно. Увидимся завтра!

Я шмыгнула в заднюю дверь так быстро, как только смогла, чтобы при этом не запутаться в собственных ногах и не приземлиться лицом в асфальт.

И Арчер не пошел за мной.

Глава 19

Невыполнение условий контракта – 11 дней до

На следующий день в полшестого утра я, едва сумев продрать глаза, на трясущихся ногах вышла из квартиры. По ощущениям, я поспала всего пару минут, прежде чем зазвенел будильник. Сегодня черная пятница, и «Кофейне мамы Розы» нужна дополнительная пара рук, чтобы справиться с потоком гостей, которые наверняка захотят забежать за кофе и выпечкой в перерывах между походами по магазинам.

Швейцар поймал мне такси до кофейни. Я не была уверена, что смогу добраться до метро, не рухнув с лестницы и не упав в обморок.

По-прежнему было сложно переварить все, что произошло прошлым вечером. Мне и так непросто далась история с внезапными флешбэками Реджины, но то, что я почти поцеловала Арчера Моралеса?..

Лицо вспыхнуло, как только я вспомнила напряженный, пристальный взгляд Арчера, когда он прижал меня к стене и наклонился так близко, что я почти почувствовала прикосновение его губ. Этот поцелуй не был бы моим первым, но точно стал бы тем, который я запомню надолго, – в этом я не сомневалась.

Но что такого нашло на Арчера, что он решил меня поцеловать? Я никогда не замечала, чтобы он рассматривал меня в таком ключе. Какой бы ни была причина, нужно сосредоточиться и понять, что происходит. Сегодня нельзя позволять себе отвлекаться на мысли о «почти поцелуе» – если хочу остаться целой, пока варю кофе и разношу еду.

Свет в кухне горел, когда я скользнула внутрь. Я сняла куртку и шарф и повесила на крючок у задней двери, прежде чем осторожно направиться в кухню.

Виктория стояла у одной из плит – вынимала оттуда противень со свежеиспеченными булочками с корицей. Она подняла глаза и кивнула, когда я вошла. Я почувствовала, как краснею и быстро кивнула в ответ. Вряд ли я еще когда-нибудь смогу посмотреть Виктории в глаза и тем более заговорить с ней. А как, если она вошла в комнату в тот самый момент, когда я собиралась поцеловать ее внука?

Арчер стоял у кухонной раковины и оттирал несколько кофейников в мыльной воде. Он мельком глянул на меня и кратко кивнул. Я встала, как вкопанная, пытаясь придумать, что ему сказать, но не успела, потому что со мной заговорила Виктория.

– Хэдли, будь добра, начинай протирать столы, а потом поможешь мне выложить выпечку на витрину.

– Я… Я… – я подавила вздох. – Хорошо.

Я принялась кружить по кофейне, протирая столешницы, а потом отправилась помогать Виктории с выкладкой разных видов выпечки на витрину.

К тому времени Арчер уже успел помыть кофемолку и кофемашину, до краев забил мини-холодильник молоком, готовой смесью молока и сливок и взбитыми сливками, и теперь подсчитывал мелочь в кассовом аппарате.

– Арчер, пойди отопри двери, – сказала Виктория, командирским шагом выходя из кухни. – Уже шесть.

Арчер послушно направился к главному входу.

Когда мне сказали, что на черную пятницу будет непросто, я не отнеслась к этому всерьез. Чего бояться, когда это всего один день с небольшой переработкой? «Кофейня мамы Розы» – это не какой-нибудь универмаг. Я была уверена, что все просто преувеличивают.

К сожалению, я ошибалась. Сильно ошибалась.

К восьми часам мои ступни гудели, а руки ныли от бесчисленных подносов с сэндвичами, напитками и выпечкой. Похоже, «Кофейня мамы Розы» была довольно популярным местом, куда многие забегали перекусить и выпить кофе между походами по магазинам. В кофейне собралась куча народу с утра и до самого закрытия, с небольшим перерывом во второй половине дня.

Работа официанткой заменяла мне любые тренировки, а быстрый темп работы помогал отвлечься. На мысли обо всем произошедшем в День благодарения почти не оставалось времени. И не считая того раза, когда я чуть не опрокинула на себя латте, все прошло максимально гладко – а на лучшее я не могла и надеяться. Чудо, что Виктория, Арчер и я продержались до конца дня втроем, управившись со всем без посторонней помощи. Я все ожидала, что позже к нам подключится Реджина, но, к моему смятению, она так и не появилась.

Я простонала в изнеможении, перевернув неоновую табличку «открыто» и щелкнув замком на входной двери в начале восьмого.

– Напомните мне никогда не идти работать в ритейл или общепит.

Виктория издала лающий смешок, в этот момент она подсчитывала выручку на кассе.

– Это ты сейчас так говоришь, девочка. Вот погоди. В наши дни следует использовать любой шанс, который тебе выпадает.

Виктория раздала указания подмести и пройтись шваброй по каждому сантиметру кофейни, дочиста отдраить кухню и упаковать и отложить в сторону непроданную выпечку, чтобы курьер смог забрать ее завтра утром. Договорив, она вышла из кухни – и, скорее всего, отправилась на второй этаж.

Я схватила ведро за стойкой и приступила к работе, собирая грязные стаканы и тарелки. Я убрала почти половину столов, когда подняла взгляд и увидела Арчера: он стоял, прислонившись к стойке, и ел сэндвич.

Я нахмурилась.

– Ты не собираешься помогать?

Арчер пробубнил что-то похожее на: «Щас, только доем».

– Вау, спасибо.

Он пожал плечами и удалился в кухню, не проронив больше ни слова.

Поэтому я включила стоявший на стойке небольшой радиоприемник, настроенный на какую-то станцию с классической музыкой, и пошла убирать оставшиеся тарелки. Протерев столы дезинфицирующим средством и задвинув стулья, я аккуратно завернула каждую булочку, как было сказано, и убрала выпечку в коробку для курьера.

Сделала небольшую передышку, чтобы быстро выпить чаю со специями – нужен любой кофеин, который я смогу достать, – после чего достала веник и совок и принялась подметать пол.

Я направлялась в кухню за тряпкой и ведром, когда вдруг поняла, что музыка больше не играет.

Что-то в этой тишине показалось мне… странным. Неправильным. На меня повеяло холодом, отчего я вздрогнула и обхватила себя руками.

Весь вечер в камине потрескивал огонь, спасающий от морозной погоды за окном, он отдавал свое тепло, и в помещении приятно пахло горящими дровами, но теперь здесь было холодно, как внутри айсберга.

Я подошла к камину и взяла кочергу, надеясь, что если пошевелю и попереворачиваю дрова, то какая-то часть тепла вернется. Нагнулась над каминной решеткой и стала двигать дрова кочергой.

– И снова здравствуй, Хэдли.

Чуть не потеряв равновесие, я обернулась и вытянула руку, хватаясь за ближайший стул.

На диване с беззаботным видом сидел мужчина из супермаркета. Он лениво улыбнулся мне, его ноги были скрещены, руки сложены в замок за головой.

– Что… – мой голос дрогнул, когда я попыталась заговорить. – Кто вы? Что вы здесь делаете?

Губы человека растянулись шире, хотя это походило скорее на оскал, нежели на искреннюю улыбку. Меня передернуло от страха.

– Не пугайся так, – сказал мужчина с элегантным британским акцентом. – Уверяю, я здесь не для того, чтобы навредить тебе… Ну, по крайней мере пока.

– Как… – я взглянула на входную дверь. Она по-прежнему была заперта изнутри. – Я только что закрыла дверь на замок. Как вы сюда попали?

Если бы он прокрался через задний вход, Арчер точно бы его заметил. Разве что Арчер поднялся наверх вслед за бабушкой, оставив меня одну разбираться со всей этой работой. От мысли о том, что я осталась один на один с этим незнакомцем, ладони вспотели, и меня замутило.

Вытянув руку в мою сторону, мужчина пошевелил пальцами, не прекращая улыбаться.

– У меня свои хитрости.

Когда он шевельнул рукой, я увидела, что каждый сантиметр кожи на его пальцах покрывают странные черные крестообразные символы. Узор доходил до самых рукавов его рубашки. Символы были пугающе похожи на те, что отпечатались на моем запястье, только вот эти не складывались ни в какие цифры.

– Вы работаете со Смертью.

Другого объяснения у меня не было.

Он грациозно пожал плечами.

– О, не сказал бы, что мы работаем вместе, однако, конечно, старина Смерть мне знаком. У нас с ним долгая история, понимаешь ли.

От ухмылки, в которой скривились его губы при упоминании имени Смерти, мне стало не по себе. Кто бы ни был этот человек, похоже, они со Смертью играли за разные команды.

Я крепче сжала в руке кочергу, словно меч.

– Думаю, вам лучше уйти.

– Но почему? – теперь мужчина насупился. – Я же только пришел. Надеялся немного поболтать с тобой.

– Простите, – сказала я. В руках появилась легкая дрожь. Не знаю, как долго еще смогу оставаться в сознании, если буду и дальше находиться в непосредственной близости к этому человеку. – Мне это неинтересно.

– Я не скажу ничего слишком неприятного для твоих ушей, дорогая, обещаю. Все произойдет быстро и безболезненно. – Он похлопал по свободному месту на диване рядом с ним. – Присядь.

Словно кусочек льда скатился по моему позвоночнику, когда он произнес слова «быстро и безболезненно».

– Мне и тут хорошо, спасибо, – выдавила я.

Мужчина снова пожал плечами.

– Ну, пусть так. Надеюсь, ты простишь мне, что я промедлил с зачином, – сказал он, как будто готовился к долгому, основательному разговору. – При нашей первой встрече я попросту радовался тому, что мне наконец выпал шанс с тобой поговорить. А теперь, когда я получше тебя рассмотрел, должен сказать… – мужчина потер челюсть своей большой рукой, склонив голову набок и оглядывая меня с головы до ног. Я прижала кочергу ближе к груди. – Не то чтобы я сильно впечатлен. Ты ведь совершенно заурядная, я прав? Не представляю, что Смерть в тебе нашел.

– Ну, что ж, – мой голос дрожал. – Может, вам стоит обсудить это со Смертью. Ну или, знаете, уйти отсюда.

Мужчина засмеялся, громко и задорно. Я глянула в сторону кухни, надеясь, что Арчер окажется там, что он слышал часть разговора и придет узнать, в чем дело. Этот человек не станет затевать разборки со мной, если Арчер будет рядом, правда?

– С чего бы мне это делать? – спросил он. – Я еще не добрался до цели моего визита. На самом деле, я даже не представился.

– Тогда говорите, что хотели, и убирайтесь отсюда.

– Вот тебе на! Не очень-то ты дружелюбна, Хэдли. Кто-то должен поучить тебя хорошим манерам, – мужчина поднялся на ноги, и я тут же отшатнулась, когда он навис надо мной на пугающей высоте своего роста. – Прежде всего, меня зовут Хаос. И, к счастью для тебя, я намерен закрыть глаза на твою грубость, ведь я пришел тебе помочь.

– Ну, п-простите, если я вам не верю, – пролепетала я, запинаясь.

– Конечно, не веришь, – Хаос удрученно цокнул языком, качая головой. – Ты заблуждаешься. То, что ты делаешь. Это неправильно.

Каким-то образом я поняла, что речь идет об Арчере.

– Ничего я не делаю…

– Не дури меня, – голос Хаоса резко изменился, стал глубже и гораздо грубее. – Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Я тяжело сглотнула, по телу прошла очередная волна мурашек.

– А что, если так?

– Послушай меня очень внимательно, Хэдли, – мужчина придвинулся ближе, и я ударилась спиной о каминную полку, когда попыталась отпрянуть. – Видишь ли, я наблюдал за тобой с самого начала. За каждым твоим шагом. Пытался выяснить, что тобой движет. Это моя работа.

– Почему? Зачем вы это делаете? – грубо спросила я.

– Все просто, правда. Мне нужно, чтобы ты оставила Арчера Моралеса в покое, – резко произнес Хаос. – Мне нужно, чтобы ты позволила ему покончить с собой.

В этот момент мое сердце совершенно точно перестало биться.

– Что?

– Ты слышала, – Хаос вцепился в каминную полку по бокам от меня, склоняясь ближе. – Ты играешь в опасную игру, Хэдли. Ты связалась с вещами, в которые соваться не следует. Менять судьбу человека, не дать ему умереть… это крайне серьезно. Это – не то, чем должен заниматься обычный человек.

– Арчер не просто умер, – выпалила я в приступе напускной храбрости. – Он убил себя.

– Именно об этом я и говорю, – спокойно сказал Хаос.

Мое горло словно сжималось, становилось трудно дышать. Я не могла говорить.

– Нельзя вот так просто вмешиваться в ход времени, – продолжил Хаос, понижая голос. – Во вселенной царит определенный порядок, а потому каждое твое действие имеет последствия. Последствия имеет каждая секунда, которую Арчер Моралес остается в живых, когда он должен быть мертв. И эти последствия настолько серьезны, что я не уверен в том, что ты готова с ними столкнуться.

Мне хотелось кричать на него во все горло, объяснить ему, что не существует ни одной причины, по которой кто-либо должен чувствовать себя настолько плохо, чтобы захотеть лишить себя жизни, но не могла собраться с силами, чтобы произнести хоть слово.

– Люди совершают самоубийства, – рявкнул Хаос. – Так было с начала времен, и так будет всегда.

– Не в этом случае, – выдавила я, задыхаясь. – Не сейчас. Никогда. Люди… Люди важны. Арчер важен. У вас никогда не получится убедить меня в обратном.

Несколько секунд Хаос смотрел на меня с высоты своего роста, склонив голову набок, а потом рассмеялся. Он смеялся и смеялся, и казалось, что это никогда не закончится.

– Хэдли, ты еще не все?

Всхлип вырвался из моего горла при звуках голоса Арчера, кричащего из кухни, но Хаос зажал мне рот рукой, прежде чем я успела облечь мысли в слова.

– Да, дай мне еще пару минут, – крикнул он в ответ голосом, пугающе похожим на мой. – Я почти все.

Не отрывая руки от моего рта, Хаос склонился ближе, и его нос почти скользнул по моей щеке, голос понизился до шепота.

– Считай меня коллектором, Хэдли, – сказал Хаос. – Смерть – это долг, который должен быть уплачен, чтобы восстановить равновесие, которое ты нарушила. И не думаю, что ты захочешь быть платой за долг Арчера, правда?

После этого он исчез.

Кочерга выскользнула из моих пальцев и с громким стуком приземлилась на пол. Я еле добралась до дивана, прежде чем мои ноги превратились в вату. Я вся дрожала, слезы жгли глаза, но не текли по щекам.

Если этот человек – Хаос – говорил правду, то я ставила жизнь Арчера под угрозу в той же мере, в какой пыталась ее спасти. Я видела достаточно фильмов из области научной фантастики, чтобы понимать, что вмешательство людей в ход времени влечет за собой неприятные последствия. Эта мысль впервые возникла у меня, еще когда я познакомилась со Смертью, когда подписала контракт, но я была слишком поглощена спасением Арчера, чтобы беспокоиться о том, к чему приведет изменение прошлого. Теперь я начинала понимать, что могу заплатить за это огромную цену.

Что я сделала с Арчером? Со всей его семьей? С собой?

Я услышала громкие шаги, а потом и голос Арчера:

– Хэдли, все нормально? Я слышал, как что-то упало, подумал… Эй, что ты делаешь?

Я подняла голову, отрывая руки от лица, и увидела сидевшего передо мной на корточках Арчера, в его глазах читался взгляд, которого я никогда еще не видела.

– Прости, – пробормотала я, потирая щеки. – Просто присела передохнуть. Еще пара минут, и закончу.

Я встала и проскользнула мимо Арчера, чтобы взять в кухне тряпку, за которой и собиралась идти с самого начала. Арчер понял, что я не в настроении делиться тем, что у меня сейчас на душе, и я впервые была рада, что он дает мне побыть наедине с собой.

Глава 20

Ночные дилеммы – 10 дней до

После столкновения с Хаосом я не могла заснуть. Боялась, что, закрыв глаза, увижу его пугающую ухмылку, отпечатавшуюся на моих веках. Счастье, что мне не нужно выходить на смену в субботу после черной пятницы, иначе бы я наверняка заснула, принимая заказы или пытаясь сделать латте.

Всю ночь пропялившись в потолок в попытках думать о чем угодно, но не о встрече с Хаосом, Арчере или о том, что у меня чуть больше недели до истечения срока, массируя цифры, выгравированные на моей коже, я сползла с кровати и побрела на кухню. Было всего начало восьмого, и солнце медленно всходило за крышами зданий, а розоватые отблески солнечных лучей заливали улицу за моим окном.

Я варила кофе, когда услышала, как входная дверь открылась и кто-то зашуршал в гостиной.

– Хэдли, это ты?

В дверном косяке появилась мама, а за ней и папа. Они выглядели уставшими и измотанными дорогой, но оба улыбнулись при виде меня.

– Мам! Пап!

Обычно я не бросалась к ним на шею, но сейчас рада была их видеть. Проведя столько времени с семьей Ин-читти, я почувствовала, что очень хотела бы наладить отношения в собственной семье.

– Ты почему не спишь в такой ранний час? – спросила мама, вылезая из своего пальто и кладя его на спинку стула в столовой. – Ты сегодня работаешь?

Она произнесла это так легко – похоже, успела обдумать всю эту ситуацию, пока была в командировке, и наконец смогла смириться.

Я помотала головой.

– Нет. Просто не спалось, и все.

– Ну, украду у тебя немного кофе, – сказал отец, беря кружку из шкафчика. – Как же я устал от ночных полетов!

Я взяла из холодильника несколько яиц и начала готовить скрэмбл, а мама достала из морозилки бекон и принялась его обжаривать. За пару минут мы сварганили простой завтрак и подали его на стол.

– Как поездка? – спросила я, уплетая яйца за обе щеки.

– Отвратительно, – глубоко выдохнула мама, отпивая кофе. – Я всегда говорила, что Клинтону нужно быть осторожнее с холодными звонками потенциальным клиентам. Наткнулся на крепкого орешка.

Я не совсем понимала, о чем говорят мои родители, вдаваясь в подробности командировки, но они надеялись, что дело разрешится в их пользу и без лишних проволочек.

– Как прошел твой День благодарения? – спросила мама.

– Здорово, – ответила я, не вдаваясь в детали, которых было слишком много. – Я рада, что меня пригласили. Арчер сказал, что его родные теперь будут ждать меня на каждом праздничном ужине.

Папа улыбнулся, уплетая остатки бекона.

– Кажется, они хорошие люди.

– Правда хорошие.

Как раз поэтому мне будет очень сложно, если Хаос сдержит слово и вмешается. Больше всего я хотела спасти Арчера, но точно не ценой чьей-либо жизни.

Я удивилась, когда родители пошли в спальню, чтобы привести себя в порядок и немного отдохнуть. Сегодня суббота, офисы закрыты, но обычно в этот день они ездили по делам или встречались с клиентами. Не помню, когда они последний раз оставались дома в субботу.

Я убрала тарелки после завтрака, взяла из комнаты тетради с домашкой и принесла их в столовую. Сложила все на кофейный столик и устроилась на диване, взяв пульт. Нужно занять чем-нибудь голову, и под «занять голову» я имею в виду избавиться от раздумий о том, что может и не может учинить Хаос. Или о непрекращающейся тревоге об Арчере. Часть меня все молила узнать, как он там, может, послать ему пару сообщений, но в переписках он был немногословен. Те пару раз, что мы обменивались сообщениями, он отвечал исключительно односложно.

Я все еще сидела на диване и продиралась через домашку по парламентской процедуре, когда родители вышли из спальни. После отдыха они выглядели куда лучше, чем пару часов назад.

– Ты вообще не двигалась с места? – спросила мама из кухни, наливая себе чашку холодного кофе.

– Не-а, – ответила я. – Но вообще я поджарила себе вафли на обед.

Папа засмеялся, садясь на диван рядом со мной.

– Вечно ты со своими вафлями.

Мне даже было приятно, что он дразнил меня из-за моих пристрастий. Значит, заметил.

– Почему бы тебе не позвонить Тейлор или кому-нибудь из девочек? – спросила мама, устраиваясь поудобнее в кресле-трансформере у большого окна. – Повеселиться в оставшиеся дни каникул.

– Можно, наверное, – ответила я.

Дело в том, что мне не очень-то хочется выходить из дома. Да, частично причиной этого являются вчерашние события, но по большей части я просто хочу провести время с родителями, у нас уже вечность не было такой возможности. А так как меня завертело на этой страшной карусели со Смертью, Хаосом и Арчером, наверное, мне не помешает немного побыть с мамой и папой. Вдруг больше такой возможности не представится.

Остаток дня я провела, бездельничая дома с мамой и папой, что было весьма необычно и немного неловко, но в то же время очень-очень мило. Мы заказали на ужин китайскую еду из ресторанчика неподалеку, и после марафона старых ситкомов родители решили пойти спать пораньше.

Бессонная ночь вымотала меня, но даже сейчас я не была готова закрыть глаза. Родители спят в нескольких шагах от меня по коридору в своей спальне, и меня успокаивает мысль о том, что они рядом, что я не одна. Тем не менее, я не могу избавиться от страха, что Хаос каким-то образом проникнет в мою комнату через закрытую дверь.

Больше невыносимо было пялиться в потолок после того, как я, не смыкая глаз, пролежала в кровати до половины второго ночи. Я вышла из комнаты и пошла в кухню, тихо порылась в шкафчиках в поисках чайных пакетиков, чтобы заварить его себе. И замерла в двух шагах от кулера, боковым зрением заметив темную тень в столовой. С тревогой я ждала, пока тень сдвинется с места, издаст какой-то звук или сделает что-то еще, но ничего не происходило.

Может, потому что я уже сталкивалась с очевидно сверхъестественным существом, которое точит на меня зуб, а может, потому что бессонница придала мне храбрости, я тут же подошла к выключателю, не тратя время на размышления о собственной безопасности. Если это снова Хаос, лучше видеть его лицо, чем беспокоиться о том, что он прячется в тени.

Когда глаза привыкли к свету, я была удивлена, но безусловно рада видеть Смерть сидящим на столе в столовой. Он сцепил руки перед собой и вежливо улыбнулся в ответ на мой долгий взгляд. Мое дыхание медленно вернулось к норме.

– Ну, доброе утро, Хэдли.

– Как давно ты тут сидишь?

– О, недолго.

– Ну тогда другое дело, – я вздрогнула. Пусть Смерть и лучше Хаоса, но не слишком приятно осознавать, что он за мной следит.

Смерть пожал плечами.

– Мог бы и сказать что-нибудь, – бросила я, отодвигая стул и садясь напротив.

– Полагаю, это не у меня здесь скопились вопросы, – ответил Смерть.

Я прищурилась, смеряя его взглядом. Смерть уже не выглядел так жутко, как в вечер нашего знакомства или тогда, в церкви. Он все еще был мертвенно бледен, походил на скелет, и улыбка ему не очень-то шла, но на этот раз что-то изменилось. Вероятно, потому, что титул самого жуткого существа в моей жизни перешел к Хаосу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я у Смерти, обхватывая пальцами пустую кружку. – Я тебя не звала.

Смерть надул губы, с сомневающимся видом принялся барабанить пальцами по столу.

– Признаю, мне это действительно несвойственно.

– Что, появляться ниоткуда в чужих квартирах посреди ночи и сидеть в темноте?

– Нет, вообще-то это я делаю довольно часто.

Я откинулась на спинку стула, вздыхая.

– Ты что, шутить пытаешься?

– Нисколько.

По моим представлениям, обычно Смерть не объявляется вот так внезапно. Ну, не считая случаев, когда он предлагает людям заключать сделки или приходит к ним в церкви. Но он совершенно точно не откликнулся, когда у меня были вопросы, или когда я нуждалась в помощи. Должна быть причина, из-за которой он здесь, но почему-то он уходит от главной темы. А мне известно так же хорошо, как и ему, что этой темой является Хаос.

– Ты знал, что он явится? – взглянув на Смерть, я перешла сразу к делу.

Без лишних объяснений он понял, о чем я.

– Я всегда надеюсь, что он не станет создавать проблем, но… да. Хотя, если говорить честно, я тебя предупреждал.

– Ах да, – фыркнула я. – Когда сказал, что в этом мире есть нечто, которому может не понравиться то, что я нарушу естественный порядок. Отличное предупреждение. Это самое неопределенное, что ты мог сказать.

– Я сказал правду. Уверяю тебя, Хаосу точно не нравится то, что ты пытаешься изменить ход жизни, – ответил Смерть.

– Ага, это я поняла и без тебя, спасибо, – огрызнулась я. – Так все, что он сказал, правда? Он, типа, коллектор и убьет меня, если Арчер не умрет, как ему предначертано? Вся эта история с жизнь-за-жизнь? Потому что прозвучало именно так, и, врать не буду, я в панике.

Смерть явно почувствовал себя неловко.

– Получается так, да.

– Тогда что ты здесь забыл? Просто пришел сказать, что опять мне не поможешь?

– Не в этот раз, – Смерть помотал головой, продолжая барабанить пальцами по столу.

Я опешила от его слов.

– В смысле?

Он сделал жест рукой, отмахиваясь от моего комментария, и сказал:

– Я просто хочу поговорить.

– В прошлый раз, когда ты так сказал, ты предложил мне контракт. И я совсем не горю желанием ставить очередную подпись в конце страницы.

Смерть склонился ближе, облокотившись на стол, его взгляд был крайне серьезным. Неуютно было видеть его без фирменной ухмылочки.

– Хаос… непрост. Он питается неудачами и болью других и сделает все, чтобы так было и дальше. Уклад жизни, кажется, так он это называет. Даже само его имя несет в себе разрушение, и он стремится перевернуть мир с ног на голову и создавать всевозможный беспорядок, чтобы тьма не исчезала. Он хочет сохранить это равновесие. Чтобы у добра не было и шанса в этой борьбе.

– Почему ты не сказал мне раньше? – прошипела я, от новой информации внутри поднималось чувство тошноты. Такое будничное упоминание тьмы и битвы добра и зла было за гранью моего понимания. Звучит слишком по-голливудски, но с момента, как все началось, невозможное все чаще становится для меня нормой.

– Я не хотел рассказывать тебе о Хаосе, понятное дело, – сказал Смерть, словно это было нечто совершенно очевидное. – Подумал, это может тебя отпугнуть. Но теперь, когда он сам к тебе пришел…

– Дело дрянь, – закончила я за него.

– Но ты с самого начала знала, что так будет.

– Да, но легче от этого не становится.

– Разве в жизни что-то бывает просто?

Я недовольно простонала и обмякла, положив голову на стол. Хотелось покончить со всем этим. Внезапно я ощутила невыносимую усталость, и ничего не влекло меня больше, чем любимая кровать. Уж точно не хотелось сидеть в ночи и слушать, как Смерть говорит загадками и прибаутками.

– Чем-нибудь еще хочешь поделиться с классом? – спросила я с несчастным видом. – Может, дашь совет-другой, как справиться с этим парнем?

Когда Смерть заговорил, в его голосе послышалось что-то, что моментально заставило меня выпрямиться. Предостережение. Возможно, немного вины.

– Существуют нечто, недоступное твоему понимаю, Хэдли. Плохое случается где-то вовне, но оно проникает и сюда тоже, – он ткнул пальцем в мой лоб.

– Что это должно значить? – возмущенно спросила я.

– Деяния Хаоса… – лицо Смерти не выражало совсем никаких эмоций, и это выглядело странно, будто он старается себя сдерживать. – Их не всегда можно увидеть глазами. Возможно, ты обнаружишь, что что-то меняется скорее… в твоей голове.

Мое сердце в самом буквальном смысле пропустило удар.

– Что это должно значить? Я сойду с ума?

Смерть мотнул головой, но того, что он не спешил отвечать, хватило, чтобы я запаниковала. Что если Хаос сведет меня с ума? Что если он сведет с ума Арчера? Настолько, что он решится на какое-нибудь безумие, скажем, навредит себе?

– Он толкнет Арчера на что-то плохое, да? – я начала перечислять все возможные исходы, в моем голосе появилась истеричная нотка. – Он навредит его семье, да? Он…

Смерть поднял руку, прерывая мой бурный поток вопросов.

– Мой совет тебе, Хэдли: прежде чем начнешь задыхаться от волнения, сохраняй ясный ум.

Я выжидающе смотрела на него, надеясь, что за этим последует еще какой-нибудь совет. Смерть глядел на меня в ответ с тем же пустым выражением лица.

– И все? – тупо произнесла я. – Сохраняй ясный ум? Как прикажешь мне это делать?

Если судить по последним двум неделям, в этом я не очень-то хороша.

Смерть вздохнул, сцепляя руки на столе в замок.

– Я не тот, кто может дать тебе все ответы, Хэдли.

– Может, перестанешь это повторять? – раздраженно спросила я. – Ну ты же можешь сделать хоть что-то, чтобы мне помочь? Ты же Смерть! Во времени перемещаешься! Пожалуйста! Просто скажи, как остановить Хаоса?

– Прости, дитя.

Родительская спальня находилась на другом конце коридора, так что мне пришлось подавить крик отчаяния, когда Смерть испарился, натянуто улыбнувшись и раздражающе взмахнув рукой на прощание. Я откинулась на спинку стула, потирая лицо руками и пытаясь побороть накатывавшую волну слез, которая готовилась накрыть меня с головой.

Глава 21

Признания – 8 дней до

Я с нетерпением ждала возвращения в школу после праздничных дней. Хотелось влиться обратно в рутину уроков, а домашка помогла бы мне отвлечься от растущего чувства ужаса, вившего гнездо внизу моего живота. Я села на раннюю электричку, горя желанием поскорее смыться из квартиры, и приехала в школу одной из первых. Подумывала о том, чтобы закончить домашку по государственному строю США, на которую забила вчера, но в итоге просто пошла бесцельно слоняться по коридорам.

От Хаоса не было новостей с тех пор, как он явился ко мне в тот вечер пятницы. Но то, что я его не вижу, не означает, что он не рядом. Судя по всему, он прячется за углом, ждет подходящей возможности нанести удар. Непонимание, каким образом он испортит мою жизнь, одновременно сбивало с толку и приводило меня в ужас. Мне с самого начала хватало причин для беспокойства, а теперь эти страхи увеличились десятикратно, и, судя по всему, совет Смерти оказался для меня абсолютно бесполезен.

Странно то, что, оглядываясь назад, можно было бы даже сказать, что во всех других сферах моей жизни дела налаживались. Я – неслыханное чудо – провела с родителями целый день и совсем не жаждала отказываться от подобных возможностей в будущем. Арчер не отталкивал меня каждый раз, как подвернется такая возможность. И теперь настало время загладить вину перед последним человеком, а еще совершить признание, с которым я давно опоздала.

Проведя много дней в попытках отогнать малейшую мысль об этом разговоре, я устала все отрицать. Взорвусь, если не признаюсь, и причем скоро. Это нужно сделать. Я выложу все как на духу, и эта мысль прельщает меня гораздо больше, чем перспектива накручивать себя из-за Хаоса. Я встретила Тейлор у ее шкафчика за несколько минут до первого звонка.

– Мне нравится Арчер.

Тейлор захлопнула шкафчик и попыталась запихнуть тетрадь в сумку, почти не глядя в мою сторону.

– Прости, что?

Я громко простонала, жмурясь. Не хотелось произносить это снова, но в последнее время была дерьмовой подругой и вполне это заслужила. Сегодня – первый день после праздничных каникул, а я слишком давно держала все в себе. Кажется, никогда раньше я так долго не хранила секретов от Тейлор. Достаточно того, что я храню за семью замками все остальные свои секреты, она заслуживает моей честности.

– Ты была права, – повторила я. – Насчет Арчера. Мне он нравится. Я к нему… кое-что испытываю. Просто не очень понимаю, что именно.

Это правда. Мои чувства к Арчеру… они есть и вряд ли пропадут. Просто я пока не могу дать им имя.

Тейлор так резко вздернула голову, что, казалось, сейчас сломает себе шею, и тут же заулыбалась во весь рот.

– Я знала. Ох, знала! Ты запала на Арчера Моралеса!

– Тейлор, потише, – огрызнулась я, поднося палец к губам. – Всей школе об этом знать необязательно!

Тейлор взглянула на меня с жалостью, мотая головой.

– Уверена, вся школа и так уже все знает, дорогая. Ты не очень-то и шифруешься.

– Ну, тогда поздравляю, – сказала я. – Ты все это время была права.

– Я всегда права, – самодовольно ответила она. – По крайней мере, когда дело касается мальчиков.

– Точно, – думаю, в этом стоит отдать ей должное.

– Итак. Что там между вами происходит?

– В смысле?

Тейлор раздраженно фыркнула, глядя на меня с ты-реально-такая-глупая-или-притворяешься в глазах.

– В смысле, вы встречаетесь или что? Вы почти каждый день проводите вместе. Ты работаешь в кофейне его семьи!

– Мы не вместе, – твердо ответила я.

В этом я старалась убедить не только Тейлор, но и себя. Помимо того почти случившегося поцелуя, ничто не указывало на заинтересованность Арчера во мне. Не помню, чтобы он просил стать его девушкой. Вообще, уже не раз и не два он категорично давал мне понять, что мы просто друзья.

– Ага, и ты считаешь, я в это поверю, – усмехнулась Тейлор. – Ты точно что-то от меня скрываешь. Выкладывай.

– Мы почти поцеловались на День благодарения, – выпалила я, больше не в силах сдерживаться.

– Что? И ты ждала все это время, чтобы рассказать мне об этом?

– Да ничего не случилось!

– Как это ничего не случилось? Он поцеловал тебя!

– Почти поцеловал, – поправила я и почувствовала, как запылало лицо при одной мысли об этом.

– Ну, так что его остановило? – потребовала подробностей Тейлор, теперь сжимая мое предплечье и чуть ли не тряся меня в желании вытащить всю информацию.

Я втянула носом воздух, закусывая губу.

– Его… бабушка вошла в комнату.

Она взорвалась от смеха.

– О нет. Пожалуйста, скажи, что шутишь.

– Если бы.

Тейлор понятия не имеет, как сильно я ждала этого поцелуя. Я и сама-то еще не успела смириться с произошедшим.

– И что? Никакого выступления на бис? – надавила она, вздергивая брови.

– Не знаю, – призналась я. Каждый сантиметр меня совершенно точно ждал продолжения. – Мы больше об этом не говорили. Не могу сейчас об этом думать, если только Арчер не поднимет эту тему первым.

Тейлор выглядела разочарованной. На секунду она уставилась на меня, склонив голову набок, и, нахмурившись, сказала:

– Ну, конечно, можешь. Он тебе нравится.

– Да знаю, – пробормотала я. – Просто… у нас все по-другому.

– Но не настолько же, чтобы не признавать чувства друг к другу? – намекнула Тейлор.

– Теперь я в этом уже не уверена, – ответила я. Хотя знала, что эта тема рано или поздно всплывет. Арчер не дурак. В конце концов он бы понял, что я к нему испытываю. Но если говорить об Арчере, у меня есть более серьезные причины для беспокойства, чем его чувства ко мне.

Я сделала глубокий вдох. Вторая половина моей покаянной речи должна была стать извинением перед Тейлор.

– Слушай… мне нужно в класс. Но я хотела извиниться, что в последнее время была такой дерьмовой подругой для вас с девочками. Обещаю, рано или поздно все станет, как раньше.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Тейлор больше не сказала об Арчере ни слова, но по выражению ее лица я понимала, что разговор еще не окончен.

– Надеюсь. Но ты прощена, – она дружелюбно пихнула меня локтем. – И все же: если собираешься уделять свое внимание парню, хотя бы убедись, что тоже ему нравишься, окей? Потому что если нет, то он – точно идиот.

Я засмеялась.

– Сделаю все, что в моих силах.

По дороге до кабинета химии я смотрела под ноги, думая о том, что сказала Тейлор. Теперь я мысленно готовилась к похожему разговору с Челси на уроке. Скорее всего, Тейлор была права и вся школа уже в курсе того, что я неравнодушна к Арчеру, но Челси и Бри захотят услышать об этом именно от меня. И хотя мне не нравится признавать собственную неправоту, надо сказать, было здорово снова разговаривать с подругами.

Прозвенел звонок с уроков, а я так и не увидела Арчера в коридорах и немного переживала, что он каким-то образом узнал о том, что я хожу и треплюсь о своих чувствах всей школе. Хотя, опять же, мне пришлось пропустить ланч, чтобы посидеть в библиотеке и поработать над очередным эссе по «Великому Гэтсби» для английского. Зря я забила на часть домашки на каникулах.

От кабинета по гончарному искусству я прошла на второй этаж, где находится шкафчик Арчера, надеясь найти его там. Встала на цыпочки, оглядела толпу на лестничном пролете и тут заметила его.

– Эй, Арчер!

Он поднял глаза на звук своего имени, и на его лице появилась эта маленькая, почти незаметная улыбка. Что ж, даже если он и узнал, что нравится мне, это не сильно выводит его из себя.

– Привет. Не забывай о завтрашней смене…

Но продолжения фразы я не услышала. Внезапно я потеряла равновесие, повалилась назад и кувырком полетела вниз по лестнице. Будто кто-то вырвал пол у меня из-под ног, хотя я точно уверена в том, что еще секунду назад твердо стояла на лестничной площадке. Скорость была слишком высокой, чтобы успеть выставить руки, зацепиться за ступеньки и остановить падение.

Было слышно, как моя голова бьется о ступени, удар за ударом, в ушах стоял жуткий звон. Когда все прекратилось, я бесформенной кучей осталась лежать у подножия лестницы, не решаясь открыть глаза и встретиться с вращающимся потолком.

– Хэдли!

Каким-то образом я узнала этот голос – голос Арчера – сквозь белый шум и треск в ушах, и вдруг почувствовала, как большие теплые руки мягко разворачивают мое тело.

– Хэдли, ты в порядке?

Я осторожно открыла глаза и увидела нависшего надо мной Арчера.

– Хэй, – сказала я. – Я упала.

– Да, знаю. Я видел.

Я попыталась сесть, но это оказалось невозможным – все вокруг вертелось и тряслось. Взгляд не сразу, но все же сфокусировался на Арчере – его глаза были широко распахнуты, лицо исказилось – он был потрясен. Одна его рука лежала на моей щеке, другая на моей талии, и из-за нашей с ним близости собраться с мыслями было еще сложнее. Я еще раз попыталась подняться.

– Нет, не надо… Подожди немного, ладно? – рука Арчера скользнула на мое плечо и сжала его, мешая мне встать на ноги. – Просто посиди спокойно. Ты сильно ударилась головой.

– Да, уже чувствую, – сказала я, зажмуриваясь.

Я несколько минут сидела на нижних ступеньках лестницы и не открывала глаза, пока дыхание не выровнялось.

Хотя с Арчером под боком это было довольно непросто. Он все еще прикасался ко мне, и это успокаивало. Дарило чувство безопасности. А еще немного пьянило.

– Можешь пошевелить руками и ногами? – спросил Арчер, и я взглянула на него. – Ничего не сломано?

Я подвигала пальцами рук и ног.

– Пока нормально.

– Окей. Попробуешь встать?

– Ага. Дай мне пару секунд.

Я крепко схватилась за его предплечье и, опираясь на него, встала. Немного пошатнулась, но в конце концов смогла выпрямиться.

Арчер сжал мою руку.

– Уверена, что все нормально?

– Да, я в порядке, – ответила я. – А с каких пор у тебя две головы?

Он обреченно вздохнул.

– С давних, – Арчер забрал у меня сумку и надел себе на плечо. – Идем.

– Стой, куда это мы? – спросила я, когда Арчер обхватил меня за талию и мягко повел по коридору.

– Веду тебя к администратору, – ответил Арчер. – Медсестра, наверное, уже ушла, но, может, отыщем тебе пакет со льдом. У тебя уже шишка размером с яйцо на голове.

Я подняла руку, с опаской потрогала лоб и поморщилась, нащупав вышеупомянутую шишку.

– Ай.

Арчер снова сердито вздохнул. Когда мы дошли до школьной администрации, сотрудница ресепшена уже собиралась уходить, почти весь свет был выключен, ее сумка собрана, она возилась с ключами. Когда мы вошли в кабинет, женщина подняла на нас взгляд.

– Простите, – протараторил Арчер. – Она упала с лестницы и сильно ударилась головой. У вас есть лед? Надеюсь, это не сотрясение.

Я тоже надеялась, что это не сотрясение. Голова начинала болезненно пульсировать, а в уголках глаз рябили подозрительные черные пятна.

Сотрудница зашла в подсобку, и я услышала, как она выдвигает и задвигает ящики, потом совочком набирает лед и накладывает его в пакет. Спустя секунду она появилась в проеме и бросила мне лед со словами:

– Еще что-нибудь?

– Нет, – сказала я. – но спасибо большое! Вы просто душка.

Арчер быстро вывел меня из кабинета и расхохотался, как только мы оказались вне пределов ее слышимости.

– Поймаю тебе такси, – сказал он, и на его лице снова появилась моя любимая ухмылка. – Лучше тебе пока избегать автобусов – только колдобины собирать.

– Да, буду тебе благодарна.

Пришлось отойти подальше от шумных автобусов и родителей, еще ожидающих своих детей у школы, чтобы Арчер смог поймать мне такси.

– Уверена, что все будет в порядке? – спросил Арчер, придерживая мне дверь такси. – Завтра точно проснешься вся в синяках.

– Я в курсе, спасибо, – ответила я, осторожно залезая в автомобиль. – Но ничего, справлюсь.

– Слушай, скоро начинается моя вечерняя смена, но я могу отпроситься и свозить тебя в травмпункт, мало ли…

– Погоди, – я быстро прервала его на полуслове. – Никто не едет в травмпункт. Я в порядке.

Арчера это явно не убедило, и он так и пререкался бы со мной, если бы я не сказала:

– Правда, Арчер. Мне приятно твое беспокойство, но со мной все нормально. Не нужно пропускать из-за меня работу.

– Ничего страшного, – усмехнулся Арчер. – Мама проживет один вечер без меня.

– Если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты волнуешься за меня, Арчер Моралес, – сказала я, еле сдерживаясь от распирающего меня самодовольства.

Розовые пятна выступили на его щеках, и озабоченность в его взгляде на секунду сменилась смущением.

– Я только что наблюдал, как ты нырнула рыбкой с вершины лестницы. Конечно, я хочу убедиться, что у тебя все хорошо.

– Справедливо, – задумчиво кивнула я. Плохо ли, что в душе я ликую от того, что Арчер за меня переживает? – Но, честно, все нормально. Если что, сразу позвоню тебе, обещаю.

– Ладно, – Арчер по-прежнему держал дверь автомобиля открытой, наблюдая, как я пристегиваюсь. – Дай знать, если решишь не выходить на завтрашнюю смену.

– Об этом не переживай, – сказала я. – Я приду.

Не дам дурацкой головной боли и парочке синяков лишить меня работы, которую я искренне люблю.

– Да?

– Да.

– Вы так и будете чесать языками или, может, уже закроете дверь, и я поеду?

– Ага, простите, – ответил Арчер таксисту тоном, в котором не было ни капли сожаления.

Он хлопнул дверцей и поднялся на тротуар, а такси вывернуло на дорогу и встроилось в поток машин. Я глянула в окно и успела увидеть, как Арчер махнул двумя пальцами на прощание, прежде чем двинуться вниз по улице.

Я откинулась на спинку сиденья, все еще прижимая пакет льда к синяку. Головокружение стихло лишь спустя несколько кварталов, и я медленно, по кусочкам начала восстанавливать картину произошедшего. Несмотря на головную боль, одно мне было ясно.

Я упала с лестницы не потому, что потеряла равновесие и оступилась. Мои ноги твердо стояли на земле, я крепко держалась за перила. Никто меня не толкал. Нет, произошло что-то другое – как будто что-то невидимое сбило меня с ног.

Я не могла быть уверена на сто процентов, но неприятное чувство в животе подсказывало, что здесь мог быть замешан Хаос. Да, признаю, меня не назовешь грациозной, но я никогда вот так просто не теряла равновесие.

Я с нетерпением ждала, когда наконец вылезу из такси и поднимусь в свою уютную, безопасную квартиру, где смогу спокойно разобраться со своими подозрениями и подумать о возможных последствиях. Когда такси остановилось у жилого комплекса, я расплатилась с водителем, и, к счастью, рядом тут же возник швейцар Хэнсон, который помог мне выйти из машины.

– Какая кошмарная шишка, – сказал Хэнсон, ведя меня до дверей. – Ты нормально себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, – призналась я. – Пара часов сна и таблетка от головы все исправят. – Я очень на это рассчитывала.

Я пересекла холл и поднялась на лифте на седьмой этаж. Удерживая пакет со льдом у лба, порылась в сумке в поисках ключей, отперла дверь в квартиру 7Е.

Сумка упала на пол, а за ней полетел и пакет с тающим льдом, когда я зашла в прихожую и увидела слова, выведенные изящным почерком черным маркером на окнах в гостиной.

Тик и так – минуты вспять.

Скоро встретимся опять.

А все же, как тебе полет? Ты не одна, кого теперь несчастье ждет.

Глава 22

Откровения – 7 дней до

Реджина вытирала стойку, когда я зашла в «Кофейню мамы Розы» вечером во вторник, впуская за собой в помещение вихрь снежинок.

– Хэдли, – Реджина заметила меня, и ее щеки заалели. – Привет.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, снимая пальто. – Простите, немного опоздала. На улице просто кошмар, и…

Что-то в выражении лица Реджины заставило меня немедленно заткнуться.

Ее взгляд был прикован к стойке, слегка сутулясь, она терла ее немного сильнее, чем нужно.

– Что-то… случилось? – неуверенно спросила я.

– Нет, – быстро ответила она, поднимая глаза. – Нет-нет, все отлично. Наверное, надо было тебе позвонить. Напрасно ты пришла. Сегодня мало народа.

Я огляделась. «Мало народа» – это еще мягко сказано. В кофейне было пусто, как на кладбище.

– Ничего, – сказала я. – Я… тогда просто не платите мне за сегодняшний день.

– Хэдли, правда. Можешь идти домой, – Реджина попыталась выдавить улыбку. – Арчер поехал по делам, скоро вернется. Как раз поможет мне закрыться. Иди, все нормально.

Дело в том, что мне не хочется уходить. Не хочется возвращаться в пустую квартиру, где на окнах черным маркером были выведены слова, – слова, которые по-прежнему стояли у меня перед глазами после многочасовых попыток их оттереть. Последнее, чего мне сейчас хочется, – остаться наедине.

– Мне совсем не сложно, – искренне заверила я Реджину. – Честно. Я хотела бы остаться.

Пара секунд, и она все же сдалась, тихо усмехнулась и махнула в сторону кухни.

– Ну, раз ты настаиваешь.

Я повесила пальто и сумку на крючок у задней двери, завязала фартук и присоединилась к Реджине за стойкой. Теперь она стояла, склонившись перед витриной с выпечкой, доставала оттуда маффины и трубочки и укладывала их в коробку.

Это наша первая встреча с Реджиной после Дня благодарения. После черной пятницы у меня еще не было смен. Хотелось спросить, все ли у нее в порядке после того, что случилось на праздничном ужине, но ее ПТСР явно было запретной темой в семье. Мне по-прежнему непросто было осознать, через что проходит Реджина, живя в постоянном страхе, что к ней в любой момент могут вернуться ее самые страшные воспоминания.

– Слушай, Хэдли.

Я замерла с тряпкой в руке и взглянула на Реджину, она выпрямилась, ставя коробку с выпечкой на стойку.

– Да? – спросила я.

Реджина глубоко вдохнула, отбрасывая волосы за плечо.

– Слушай, я… Не хочу, чтобы ты думала… что я всегда такая. Какой ты видела меня на День благодарения. Потому что я не такая. Все… сложно. Я…

Я перебила Реджину, прежде чем она успела пуститься в дальнейшие объяснения.

– Арчер уже рассказал мне о произошедшем. Все в порядке.

Хотелось сказать, что я все понимаю, но кого я обманываю? Не представляю, через что проходят Реджина и ее семья. Такая боль… Даже не хочу знать, каково это.

– Да? – Реджина явно была удивлена. – Арчер тебе рассказал?

Я кивнула.

– Да.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы отойти от шока, после чего она вздохнула и сцепила руки на груди.

– Что ж, тогда, наверное… Все будет немного проще.

– Реджина, пожалуйста, не извиняйтесь, – слова слетели с губ, прежде чем я успела себя остановить. – Вам не за что просить прощения.

Она попыталась улыбнуться, но улыбку омрачали застывшие в глазах слезы.

– Клянусь, мы – не такая чокнутая семейка, какой можем показаться.

– Не такая, – быстро согласилась я. Как она могла даже просто подумать о том, что я считаю их чокнутыми? Семья Реджины чудесная. – Иногда несчастья просто… случаются. А мы ничего не можем с этим сделать. Но это не ваша вина. Пожалуйста, не думайте так.

– Несчастья, – повторила Реджина с горькой усмешкой. – Да, слово вполне подходящее.

– Реджина, у вас прекрасная семья, а еще вы лучшая мать, которую я видела. Рози вас просто обожает, и Арчер тоже, пусть он этого и не показывает. Он нуждается в вас. Они оба нуждаются. И если бы ваш муж был здесь, уверена, он был бы того же мнения – что вы сильная женщина и можете горы свернуть.

Я искренне верила в то, что сказала, но имела ли я право произносить эти слова?

– Простите, – прошептала я через секунду. – Простите, я не должна была…

– Все хорошо, Хэдли, – сказала Реджина. – Правда. Спасибо за то, что сказала это.

– Это я должна вас благодарить, – ответила я. – Вы приняли меня как свою, предложили работу, позволили ходить к вам на семейные ужины и… В общем, здорово в кои-то веки ощутить все это.

Реджина сжала мое плечо в жесте поддержки и улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему. Неудивительно, что Крис в нее влюбился. Она прекрасна – как внутри, так и снаружи.

– Ты не должна благодарить меня, Хэдли, – ответила она. – Ты вернула моего сына к жизни, это правда так. Конечно, ты теперь часть нашей семьи.

– Как… что вы имеете в виду? – спросила я, не сводя глаз с ботинок.

Реджина какое-то время медлила, думая над ответом, а потом неторопливо, вдумчиво заговорила.

– После убийства Криса нам всем было непросто. Но Арчер… ему было особенно тяжело. Крис был ему отцом. А после всего… в общем, он замкнулся в себе. Перестал заниматься тем, что ему нравилось. Перестал разговаривать, перестал смеяться. Бывали дни, когда он просто лежал и ничего не делал, просто смотрел в стену затуманенным взглядом, потому что не хотел ни с кем видеться. Да и после всего, с чем он столкнулся в школе, когда его дразнили, били, говорили ему, что он кончит, как его отец… Не представляешь, как я переживала, у меня сердце разрывалось, когда я видела, что мой ребенок страдает, а я ничего не могу с этим сделать.

Реджина остановилась, сделала глубокий вдох, закусила губу.

– Поэтому Арчер остался на второй год, – продолжила она, зарываясь пальцами в волосы. В том же жесте, который я раньше замечала за Арчером. – Ему будет девятнадцать, когда он выпустится из школы. Он не хотел ходить из-за того, что говорили люди, как поступали с ним. И разве я могла пустить его после всего, что случилось? – ее глаза были полны боли, которую способна испытать лишь мать к своему ребенку, и я почувствовала, как в моей собственной груди что-то болезненно сжимается. – Хэдли, с тобой Арчер улыбается. И это после того, как я несколько лет не видела его улыбки. Конечно, я сделаю все, чтобы причина его радости была рядом с ним как можно чаще.

Невозможно представить, как горько было Арчеру в последние несколько лет. Как часто его поливали дерьмом, как это делал Тай Риттер?

– Поэтому вы предложили мне у вас работать, да? – спросила я. – Из-за Арчера. Явно не из-за моего таланта к приготовлению кофе.

Кажется, Реджина немного смутилась.

– Я не занималась сводничеством и не пыталась вас свести, если ты об этом. Арчеру просто нужен друг. А ты его подруга, Хэдли.

– Подруга, – повторила я. Было сложно сдержать улыбку. – Это я могу.

– Хорошо, – сказала Реджина, улыбаясь в ответ. – Я рада.

Атмосфера немного разрядилась. Больше не было такого удушающего напряжения.

Хорошо, что я смогла поговорить об этом с Реджиной. Наш разговор позволил мне посмотреть на многое под другим углом.

Поток холодного воздуха хлынул в кофейню, когда дверь распахнулась и зашел мужчина, явно продрогший до самых костей. Я рассчитала его, а Реджина в два счета сварила мокко с карамелью. Уходил он уже гораздо более довольным.

Мы с Реджиной погрузились в обсуждение того, как прошел день. Учитывая предыдущую тему нашего разговора, от беседы о чем-то более будничном на душе было гораздо спокойнее.

– Нет, правда, у меня все очень плохо с геометрией, – сказала я, и Реджина громко засмеялась. – Если бы Арчер мне не помог, я бы точно завалила ту самостоятельную!

– Неужели он правда так сказал? – строго спросила Реджина. – «От твоих издевательств над математикой у меня сыпь»?

– Да! Я не шучу! Он…

Старенький телефон рядом с кассовым аппаратом зазвонил прежде, чем я успела закончить предложение.

Реджина вмиг перестроилась и вежливым тоном ответила: «Кофейня мамы Розы, чем могу помочь?»

Пока человек на том конце провода говорил, в помещении повисла тишина.

– Да, это я.

Самый настоящий страх начал сдавливать меня в тиски, когда лицо Реджины побледнело до цвета простыни. Она втянула воздух через зубы, почти как умирающий больной на последнем вздохе.

– С ними все нормально? Можно поговорить с Арчером? – ее голос был пустым, мертвым. – А он… Нет, я сейчас приеду. Вы звонили Карин ДиРозарио? Так звоните еще, пока не возьмут трубку! Хорошо. Ладно. До свидания.

Она медленно положила трубку на базу и вцепилась в стойку обеими руками.

Я боялась спросить, что случилось: не было ни единого шанса, что новости окажутся хорошими.

– Реджина? – я взяла ее руку и сжала. – Все в порядке?

Она потрясла головой. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила. В почти удушающем напряжении тишина затягивалась.

– Произошла… авария, – медленно сказала она, голос ее дрожал. – Арчер и Карло… Были… Они ехали в автобусе, и-и… он разбился.

Глава 23

Случайности

Я неправильно услышала Реджину. То, что она сказала, просто не может быть правдой.

– Вы… нет. Это не… это какая-то ошибка, – сказала я.

Во время нашей встречи Хаос ясно дал понять, что надвигается нечто плохое. Взять только записку со словами «ты не одна, кого теперь несчастье ждет». Если «теперь» наступило прямо сейчас, если это его рук дело…

– Хэдли, нужно ехать, – Реджина сжала мои плечи, возвращая в болезненную реальность. – Идем.

Я сорвала с себя фартук и в бешеном порыве понеслась через кухню за нашими куртками, пока Реджина быстро звонила Виктории, которая ушла с Рози в гости к семье Карин.

– Они оба в больнице Бельвю, – сообщила Реджина, когда я подавала ей куртку. – Отсюда недалеко.

– На поезде будет слишком долго, – сказала я, направляясь к двери. – Нужно поймать такси.

Реджина перевернула табличку «открыто» на двери и заперла кофейню, а я стояла на тротуаре и ловила такси. Запрыгнула в первую остановившуюся машину, ко мне тут же присоединилась Реджина. Пока таксист петлял по улицам, направляясь в сторону больницы Бельвю, я внимательно наблюдала за Реджиной, опасаясь, что у нее может случиться приступ, как тогда, в День благодарения. Но ничего не происходило. Она сидела, уставившись перед собой невидящим взглядом, сцепив руки на коленях.

Кажется, прошла вечность, прежде чем такси, наконец, остановилось у входа в реанимационное отделение Бельвю. До того, как Реджина успела возразить, я расплатилась с водителем, мы вышли из машины и бросились к дверям больницы.

– Извините? – пробираясь через толпящихся в холле людей, Реджина подлетела к стойке информации, я – сразу за ней. – Извините!

Сидящая за компьютером женщина в зеленом медицинском костюме подняла на нас глаза.

– Да?

– К вам только что привезли Арчера Моралеса и Карло ДиРозарио. Мне нужно узнать, в какой они палате, – потребовала Реджина.

Женщина подняла брови.

– Вы родственники?

Я сделала шаг назад, когда на лице Реджины вспыхнула самая настоящая ярость, такая неподходящая к ее мягким, красивым чертам. Она хлопнула ладонями по столешнице и склонилась к женщине, понижая голос.

– Послушайте, дамочка. Это мои сын и племянник. Я вам такое устрою, если вы прямо сейчас не скажете, где они.

Женщина заметно побледнела и откинулась на стуле, потом быстро кивнула и застучала по клавишам.

Я чуть не взвизгнула: «Вперед, Реджина!».

– Карло ДиРозарио за теми дверями, – женщина показала на двери справа от нас. – Третья палата слева. А вот Арчера Моралеса я в базе не вижу.

– Что? – разом выдохнули мы с Реджиной.

– Простите, но его нет в системе, его не привозили, – ответила женщина.

Мы не стали терять время на то, чтобы ее дослушать.

Я бросилась в двери справа, Реджина – вслед за мной, мы пробежали по коридору, пробираясь через снующих туда-сюда врачей и медсестер. Я резко затормозила у палаты, которую назвала медсестра, и без предупреждения отдернула зеленую шторку.

На горе из подушек лежал Карло. Лицо изрезано легкими царапинами, а на предплечьях и шее уже начинали формироваться жуткие синяки, но, главное, он был жив. Похоже, он совсем не ожидал увидеть здесь нас с Реджиной.

– Где вечеринка? – ухмыльнулся он.

– Карло, слава богу, с тобой все хорошо. – Реджина кинулась к племяннику и крепко сжала его в объятиях. – Я так волновалась.

Лицо Карло побелело, и он поморщился, неловко похлопывая Реджину по спине.

– Все со мной нормально, zia, но, э-э… ты меня сейчас задушишь.

– Ой, – Реджина отпрянула, утирая слезы со щек. – Прости.

Карло перевел взгляд с Реджины на меня, и его ухмылка вернулась, растягиваясь еще шире, чем раньше.

– Рад снова тебя видеть, Хэдли.

– Врать не буду, Карло, я тоже очень тебе рада, – призналась я, подходя к койке и мягко сжимая его руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Ну, – он театрально вздохнул, откидываясь на подушки. – Если не считать того, что мне больно двигаться, все зашибись.

– Caro, что случилось? – Реджина села на краешек койки и накрыла руку Карло своей. – У меня чуть сердце не остановилось, когда мне позвонили.

– Без понятия, zia, – ответил Карло после некоторых раздумий. При мысли о произошедшем на его лице снова отразилась боль. – Я просто сидел в автобусе, слушал музыку в наушниках, и вдруг поднялся громкий визг, автобус повалился и…

Ему явно было трудно закончить предложение.

– Твоя мама скоро приедет, солнце, – сказала Реджина, сжимая руку Карло. – Мне так жаль.

– Знаю, zia, я просто…

– Где Арчер?

Я не хотела прерывать Карло, но вопрос вертелся на языке с момента, как я только вошла в палату. Не люблю драматизировать, но пока не увижу своими глазами, что Арчер в порядке, не смогу думать о чем-либо еще. Пока не буду уверена, что он жив, дышит и будет дышать еще долго. Что у меня будет возможность лично проследить за тем, чтобы он не прекращал дышать.

– Фиг его знает, – ответил Карло. Мне не понравилось, как он улыбается. Как будто знает что-то, о чем не знаю я. – Где-то тут должен быть. Был тут, когда меня привезли. Почему бы тебе не пойти и не поискать его?

Реджина открыла рот и собралась было возразить, но Карло украдкой подмигнул ей, и она осеклась.

– Да, иди, Хэдли, – она глянула на Карло с любопытством. – Я останусь с Карло, пока не подъедет Карин, а потом сразу к тебе. Хочу поймать врача и выяснить, что к чему.

Просить дважды не пришлось. Я повернулась и вышла из комнаты, спеша отыскать Арчера. Среди всех этих медсестер и врачей в коридоре было почти невозможно выцепить знакомые черты, к тому же задачу усложняли громоздкие тележки с медицинским оборудованием и выстроенные вдоль стен койки. Стараясь ни в кого не врезаться, я почти бегом прошла по коридору и свернула налево.

Увидев его посреди коридора, торопливо и тихо говорящим с кем-то по телефону, я почувствовала, как меня накрывает волной облегчения. Страх по-прежнему бурлил в каждой клеточке моего тела, но вот же он, живой, и внезапно это стало единственным, что имело для меня хоть какое-то значение.

– Арчер?

Он обернулся на звук своего имени, и на его лице появилась растерянность.

– Хэдли? Ты откуда здесь?

Когда он произнес мое имя, я всхлипнула. Не успев осознать, что делаю, я бросилась ему на шею. Когда я обвила ее руками, он ошеломленно выдохнул и, выронив мобильный, попытался поймать меня, чтобы мы оба не рухнули.

– Эй, – тяжело выдохнул он, когда я провела пальцами по его волосам и вдохнула знакомый запах. – Что ты делаешь?

Я затараторила.

– Я думала, с тобой случилось что-то ужасное, я думала…

– Хэдли, хватит. Хватит.

Он мягко снял мои руки со своей шеи и отодвинул меня от себя на шаг, крепко держа за плечи.

– Со мной все нормально, поняла? Ничего не случилось. Меня даже не было в том автобусе. Я ждал Карло на следующей остановке.

Мои плечи дрогнули, и я в очередной раз вздохнула, хватаясь рукой за сердце. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Слава богу, – промямлила я. – Честно, я думала, что просто не смогу…

– Ты думала, что просто не сможешь… что? – неловко спросил Арчер, прочищая горло.

Я ослабила железную хватку на его куртке и отодвинулась.

– Думала… Думала, что больше никогда не смогу… спорить с тобой по поводу геометрии, – неубедительно закончила я, хотя мы оба понимали, что я подразумевала гораздо большее.

По большому счету, мы не так много времени провели вместе. Еще так многого не узнали друг о друге. Я боялась лишиться этого шанса.

Арчер взглянул на меня – было видно, как в нем бушуют противоречивые чувства, – а потом неожиданно подошел ближе, взял в руки мое лицо и поцеловал меня.

Я так удивилась, что несколько секунд просто стояла как вкопанная. Вцепилась пальцами в его куртку, то ли для того, чтобы оттолкнуть, то ли для того, чтобы притянуть ближе, я еще точно не знала. Я чувствовала, как бешено бьется сердце в его груди, и ноги задрожали, но никто из нас не отстранился. Мы целовались отчаянно, будто хватаясь за что-то, до чего не способны были дотянуться. Конечно, это не был идеальный поцелуй, но это были мы. Хотелось остаться в этом моменте навсегда.

Я не осознавала, что Арчер прижал меня к ближайшей стене, пока не почувствовала, как сползаю по ней, когда он, опустив руки, отстранился.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, воздух дрожал от напряжения.

– Я… прости, – наконец произнес он, задыхаясь. – Я не…

– Нет, – сказала я. – Не извиняйся.

Бесполезно отрицать, что поцелуй в тысячу раз все усложнил. Тем не менее, я ни о чем не жалела.

– Я не должен был… – судорожно выдохнул Арчер, отворачиваясь.

– Арчер? – я взяла его за предплечье и развернула к себе. – Я ответила на поцелуй, разве нет?

Арчер несколько секунд неподвижно глядел на мою руку, сжимавшую его предплечье, а потом осторожно высвободился, наклоняясь за телефоном.

– Пойду обратно к Карло, – сказал он, не глядя мне в глаза. – Раз ты здесь, видимо, мама тоже приехала?

– Да, она…

– Уже поздно. Тебе незачем здесь оставаться. Поезжай домой.

Я даже не успела ничего сказать в ответ, прежде чем Арчер зашагал по коридору в сторону палаты Карло, не оглядываясь.

Глава 24

Пора расставить все на свои места – 6 дней до

На следующее утро я открыла глаза за час до будильника, хотя за всю ночь выдалась всего пара часов беспокойного сна. Я тихо прошла по коридору, пересекла гостиную и зашла на кухню. Не удивилась, когда увидела в раковине две пустые чашки из-под кофе, а на мамином стуле в столовой развернутую утреннюю газету. Вчера вечером я слышала, как родители вернулись домой, но была слишком вымотана, чтобы встать с кровати и выйти к ним. Я тихонько улыбнулась, когда заметила на холодильнике стикер, маминым почерком на нем было написано: «Хорошего дня!», а рядом с надписью красовался немного косой смайлик – его явно нарисовал папа. Они по-прежнему вертятся как белки в колесе, но хотя бы делают какие-то шаги.

Я налила себе чашку свежесваренного кофе, села в столовой и положила перед собой газету. И чуть не выплюнула весь кофе обратно, когда взгляд упал на небольшую статью в конце раздела новостей, всего пятьдесят слов, не больше. Первая строка гласила:

Джеймс Сен-Пьер, 36 лет, ранее осужденный за убийство первой степени, требует возобновить производство по его делу.

Биологический отец Арчера, человек, который почти шесть лет назад убил Криса Моралеса, требует пересмотреть дело. Ну, может, я и не эксперт в американском судопроизводстве, но моих знаний достаточно, чтобы понимать, что эта новость не означает ничего хорошего.

В тысячный раз с сегодняшней бессонной ночи я прокрутила в голове вчерашние события, наши разговоры с Реджиной в кофейне, а потом то, что происходило в больнице с Карло и Арчером. И ничто не указывало на то, что Арчер или его мама были в курсе новостей, способных перевернуть их жизнь с ног на голову – например, о попытках осужденного за убийство бывшего мужа Реджины выйти из тюрьмы.

Возможно, потому что они еще не знают.

Я сделала глубокий вдох. Вопреки маминому пожеланию, хорошим сегодняшний день точно не будет.

Когда часом позже я приехала в школу, по коридорам уже бродило несколько ранних пташек. Я подошла к своему шкафчику, взяла оттуда тетрадки, которые понадобятся на сегодняшних уроках, и недоделанное домашнее задание. Классный час должен был начаться лишь через полчаса. Успею пробежаться по своим записям по химии или перечитать конспекты по государственному строю США, чтобы получить нормальную оценку за внезапный тест, который нам сегодня устроят. Вот он, единственный плюс путешествий во времени – могу подготовиться к работам, которые я уже писала.

Я укрылась в библиотеке, какое-то время поделала домашку и в итоге первой зашла в классный кабинет. Было тяжело сосредоточиться – все мои мысли вились вокруг Арчера. Успел ли он уже прочитать ту газетную статью? А если нет, буду ли я первой, кто ему расскажет?

Переживания не помешали мне особенно внимательно вслушиваться в материал, который рассказывал нам учитель по государственному строю на четвертом уроке. Лекцию мистера Монро о процессе внесения изменений в Конституцию США можно было бы даже назвать интересной, учитывая все изменения в законодательстве Соединенных Штатов, происходившие в течение нескольких веков, но мне не давало покоя кое-что другое. Когда прозвенел звонок, сообщавший о начале обеда, я не рванула прочь из класса, как обычно. Я долго копалась с сумкой, а потом осторожно подошла к мистеру Монро, сидевшему за своим столом. Он прекрасно знает, что его уроки меня не шибко интересуют, но все же я больше других старалась прилежно высидеть до конца урока.

– Эм, извините, мистер Монро?

Он оторвал глаза от чьей-то работы, которую правил красной ручкой, и явно удивился, увидев меня.

– Мисс Джемисон, – произнес он отрывисто. – Вам чем-то помочь?

– Дело в том, что у меня возник один вопрос, – сказала я. – И я подумала, может, вы сможете на него ответить.

Брови мистера Монро полезли на лоб, теперь он был в еще большем замешательстве. Я крайне редко задавала вопросы на его уроках.

– Конечно, – ответил он, собравшись. – Буду рад помочь вам, чем смогу.

Я решила выложить все как есть.

– Каковы шансы человека добиться пересмотра дела после того, как состоялся суд?

– Ну, зависит от ситуации, – задумчиво ответил мистер Монро, снимая очки и кладя их на стол. – Важны обстоятельства дела, а также тяжесть преступления. Тем не менее, каждый человек имеет право подать заявление о пересмотре судебного постановления. Получится или нет – все будет зависеть от того, появились ли в деле новые улики, которых было бы достаточно для повторного рассмотрения. К тому же, если будет вынесен тот же приговор, возникает риск того, что называется вторичным привлечением к уголовной ответственности за одно и то же преступление. Я ответил на ваш вопрос?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить слова мистера Монро. Мне не были известны все подробности суда над Сен-Пьером, но едва ли кто-то отнесется легкомысленно к человеку, осужденному за убийство первой степени. Мистер Монро сказал, что каждый человек имеет право подать заявление о пересмотре судебного постановления, но зачем Сен-Пьер ждал шесть лет? Почему он решил потребовать пересмотра дела именно сейчас?

Первым делом я подумала о Хаосе. Может ли и это быть одной из его козней? После нашего с ним разговора в «Кофейне мамы Розы» все, что могло пойти не так, шло не так. Я начинала подозревать, что случайности больше не случайны.

– Да, – я вспомнила о мистере Монро. – Вы ответили на мой вопрос. Спасибо.

К «Кофейне мамы Розы» я подходила с тревожным чувством, не зная, чего ждать по ту сторону двери. Хорошо, что сегодня у меня последняя смена перед завтрашним выходным, иначе бы я, возможно, не набралась смелости прийти в кофейню по своей воле. В школе Арчер весь день меня избегал – если вообще был там. Может, из-за нашего поцелуя, а может, потому что уже успел прочитать заметку. В любом случае, ему, возможно, захочется с кем-то поговорить. Этим кем-то буду я.

Шторы на окнах были раздвинуты, на двери мигала неоновая табличка «открыто», и вообще казалось, что все идет своим чередом. За стойкой никого, и только несколько посетителей сидели за столами и на диване у камина.

Я обогнула стойку и прошла на кухню, собираясь отнести вещи к заднему входу. Арчер стоял у большой раковины и ополаскивал тарелки, но, когда я вошла, глаз не поднял.

Я громко покашляла, сообщая о своем присутствии, чтобы не напугать его, и сказала:

– Привет, Арчер.

Почему-то все, о чем я сейчас могла думать, – как он поцеловал меня в больничном коридоре. И все же это был далеко не первый пункт в списке того, что сейчас важно. Арчер, должно быть, уже и забыл о поцелуе, и глупо отрицать, что такой исход был бы проще для всех. У него есть более серьезные причины для переживаний, чем я.

Арчер обернулся на мой голос и, либо мне это лишь показалось в свете ламп, либо его щеки были розовее обычного. Он поставил вымытую миску на тумбу, взял полотенце и повернулся ко мне.

– Привет, – его голос был непривычно тихим. – Там, эм… все нормально?

– Да, – ответила я, снимая куртку и вешая ее и сумку на крючок у задней двери. – По крайней мере, очереди нет.

– Окей. Это хорошо. Тогда поможешь мне с посудой, – прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение.

Я взяла чистый фартук, надела его, закатала рукава и подошла к раковине. Пару минут мы работали в уютной тишине: он соскребал с тарелок остатки еды, а я ополаскивала и выставляла их в посудомоечную машину.

– Как дела у Карло? – я попыталась завязать беседу.

– Хорошо, – быстро ответил Арчер, отмывая очередную тарелку. – У него легкое сотрясение, поэтому оставили в больнице на ночь – убедиться, что все в порядке. Сегодня утром выписали.

Когда я услышала эту новость, дышать стало немного легче.

– Это хорошо. Я рада.

Он уклончиво хмыкнул, протягивая мне тарелку.

– Ну и… как поживаешь?

Арчер выронил тарелку – та с громким стуком приземлилась в раковину – и повернулся ко мне, в его взгляде читалось напряжение.

– Ты знаешь, да?

Я не была готова к такой внезапной перемене в настроении.

– В смысле? – спросила я.

– Ты знаешь, – с нажимом повторил он. – Я прав? Ты знаешь о пересмотре дела. Ну, конечно, знаешь. Откуда?

Я виновато выдохнула, взяла тарелку, которую выронил Арчер, и принялась ее мыть.

– В сегодняшней газете была заметка.

– Что?

– А когда не увидела тебя в школе, подумала, что ты наверняка здесь, с семьей.

И без лишних слов было понятно, что Арчер и Реджина сейчас не в лучшем состоянии. Я могла бы сказать ему, что все будет хорошо, что шансы Сен-Пьера на освобождение крайне малы, но ему бы не стало от этого легче. Я знаю лишь то, что рассказал мне в пятиминутном разговоре мистер Монро. Мой отец – один лучших адвокатов города, но сама я непозволительно плохо разбираюсь в праве.

– Просто… может, пойдешь встанешь за стойку? – сказал Арчер, возвращаясь к горе грязных тарелок, избегая моего встревоженного взгляда. – Думаю, ты уже успела разобраться, что там нужно делать.

– Ладно, – ответила я. – Могу встать.

Я вышла из кухни и оставила его одного, хотя мне и очень хотелось остаться. Даже необязательно разговаривать или смотреть друг на друга. Я просто хотела, чтобы он знал, что я рядом. Ему не нужно через все проходить одному – особенно сейчас. После двух недель общения с Арчером я почти научилась понимать, когда ему нужно побыть наедине с собой.

В пять часов люди начали возвращаться с работы, и посетителей стало больше, так что Арчеру пришлось присоединиться ко мне в зале, хотя за все время он не сказал мне ни слова. Я принимала заказы и рассчитывала гостей, пока Арчер работал проворно и без запинки, готовя напитки и разогревая сэндвичи и супы.

Оставалось пять минут до конца рабочего дня, и я уже начала убираться перед закрытием, когда входная дверь распахнулась и кто-то вошел, впуская за собой снежный вихрь.

Я оторвалась от протирания столов и заговорила:

– Здравствуйте! Сейчас кто-нибудь…

Я прервалась на полуслове и затихла, когда вошедший мужчина снял с шеи шарф и стряхнул снег с элегантно уложенных седеющих волос.

– Мистер Ван Окен?

Услышав свою фамилию, папин бизнес-партнер глянул в мою сторону и удивленно улыбнулся.

– Хэдли? Вау! Ты только посмотри! Сколько лет, сколько зим!

– Эм…

Я не знала, что сказать. Я видела Рика Ван Окена всего пару раз с тех пор, как он стал папиным бизнес-партнером, мне тогда было тринадцать. Удивительно, что он вообще вспомнил, что у Кеннета Джемисона есть дочь. Судя по тому, что мне о нем известно, Рик богаче царя Мидаса. И да, «Кофейня мамы Розы» находится на Манхэттене, но в гораздо менее элитной части, чем та, в которой обитал Ван Окен. Как его занесло в эти края?

– Ты здесь работаешь? – спросил Ван Окен, подойдя ко мне.

– Эм, да… – неловко ответила я.

– Здорово, здорово, – сказал он, потирая руки в перчатках. – А Реджина Моралес здесь?

Это сбило меня с толку еще больше, чем сам визит Ван Окена в кофейню вроде этой. Откуда он знает Реджину? Такие люди, как Ван Окен и Реджина Моралес, принадлежат к разным кругам, которые обычно не пересекаются, разве что вселенная не решит выкинуть какой-нибудь фокус.

– Э-э, да, наверное, – медленно произнесла я. На самом деле, это мне было неизвестно. Я не видела ее со вчерашнего вечера. – Погодите секунду, хорошо? Эй, Арчер? Арчер!

– Я тут, на кухне! – услышала я из-за двери в задние помещения.

– Можешь, пожалуйста, подойти на секунду?

Через несколько секунд Арчер вышел из кухни и нахмурился, заметив мистера Ван Окена.

– Твоя мама случайно не здесь? – нервно спросила я.

– А кто спрашивает? – Арчер не стал церемониться.

Он явно не был рад незнакомцу, заявившемуся под закрытие кофейни, к тому же еще и разыскивающему его маму.

– Рик Ван Окен, – представился мистер Ван Окен, подходя ближе и протягивая руку. – Ты, наверное, меня не помнишь, но я раньше работал в окружной прокуратуре. Выступал на стороне обвинения в суде над твоим отцом.

Я стояла, разинув рот так широко, чтобы могла бы поймать парочку мух. Рик Ван Окен, папин бизнес-партнер, был обвинителем в суде над отцом Арчера за убийство первой степени.

– Я слышал, что он требует пересмотра решения суда. Знаю, тебе немного странно видеть меня здесь, – продолжил мистер Ван Окен, – но я помню то дело. Было… непросто. Я бы хотел поговорить с твоей мамой о том, чтобы, если понадобится, представлять вас в суде.

Арчер глубоко вдохнул, открыл рот, чтобы ответить, но издал лишь раздраженное ворчание. Тогда он жестом пригласил гостя на кухню. Мистер Ван Окен, кажется, понял, что Арчеру непросто говорить об этом, и прошел с ним за угол, затем на кухню и по лестнице наверх, в квартиру.

Я плюхнулась на диван, чувствуя, как одежда липнет к телу от холодного пота. Закрыла глаза, молясь, чтобы хоть на одну секунду мысли перестали бешено роиться в голове. И подпрыгнула от неожиданности, когда пару минут спустя Арчер опустился на диван рядом со мной со своим обычным непроницаемо-угрюмым выражением лица. Интересно, сколько я здесь просидела?

Было бы совсем нелепо задать вопрос: «Все ли нормально?», так что я остановилась на:

– Как Реджина?

– Удивлена, – сухо произнес Арчер, наклоняясь, чтобы опереться локтями в колени, сцепляя руки под подбородком. – В порядке. Не знаю. Мы все уже забыли, что Ван Окен был государственным обвинителем в том деле. Но, кажется, она рада, что он пришел, – продолжил Арчер. – С ним хоть что-то прояснится. Даже сказал, что займется нашим делом pro bono[11]. Наверное, копит часы опыта или типа того, но тем не менее.

– Тогда это хорошо, – медленно ответила я. – Хорошо.

Арчер глянул на меня, уголки его губ хмуро опустились.

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет.

– Нет-нет, все нормально, – я замотала головой. – Со мной все хорошо.

– Ага, выглядишь ты не очень хорошо. О чем ты думаешь?

– Рик Ван Окен – бизнес-партнер моего отца. Они уже пару лет являются совладельцами фирмы «Уотсон и Блумфилд», с тех пор как прошлые владельцы ушли на пенсию.

Если Арчер и удивился, ему удалось скрыть эмоции под маской совершенного безразличия. Когда он заговорил, его голос был столь же монотонен.

– Ты шутишь.

Я помотала головой, сдерживая тяжелый выдох.

– Нет, – ответила я. – Я не знала, что мистер Ван Окен раньше работал в окружной прокуратуре. Он из родовитой богатой семьи. Почему-то я всегда считала, что он с самого начала занимал высокое положение, как сейчас. Это… странно.

– Странно, – повторил Арчер. – Странно, что бизнес-партнер твоего отца случайным образом оказался обвинителем в уголовном деле моего отца? Нет, не странно – это просто бред какой-то. Как ты могла об этом не знать?

Я пожала плечами.

– Не то чтобы мы проводили много вечеров в его теплой дружеской компании, да и папа никогда не обсуждает со мной дела. Я даже о твоем отце не знала, пока ты мне не рассказал.

– Ты доверяешь этому Ван Окену?

– Я почти его не знаю.

– Могу только сказать, что он один из лучших. Твоя мама в надежных руках.

Арчер вздохнул, зарываясь пальцами в волосы.

– Надеюсь. Последнее, что хотела бы услышать моя мать, – что наши шансы в суде ничтожны.

– Каждый человек, осужденный за тяжкое преступление, имеет право подать заявление о пересмотре судебного постановления, но это не означает, что он обязательно выйдет, не говоря уже о том, что дело вообще может не дойти до суда.

Арчер озадаченно уставился на меня.

– С каких пор ты слушаешь то, что рассказывают на уроках государственного строя США? – скептически спросил он.

– С тех самых, когда решила, что четверка меня больше не устраивает, – ответила я, мысленно радуясь, что нашла время поговорить с мистером Монро. Я подумывала о том, чтобы поговорить еще и с папой, но не смогла придумать способ упомянуть это дело, не приплетая Арчера и прошлое его семьи. – И, как видишь, усилия не прошли даром.

Если подумать, я давно могла бы попросить папу помочь мне с этим предметом, но как же неловко выглядели бы наши занятия. Как-нибудь справлюсь сама.

– Люди постоянно находят способ обойти закон, – сказал Арчер. – Кто знает, вдруг моему отцу тоже повезет?

– Очень сомневаюсь.

Мы с Арчером одновременно подпрыгнули, когда раздался голос мистера Ван Окена, и, обернувшись, увидели их с Реджиной в дверях.

– Сен-Пьер будет сидеть. Я об этом позабочусь.

Несмотря на уверенный тон мистера Ван Окена, Арчера его слова, похоже, не успокоили.

– Почему вы так уверены?

– Арчер, – укоризненно прервала Реджина. – Не надо…

– Потому что, – сказал мистер Ван Окен, – доказательства против вашего отца были железные. Отпечатки на орудии убийства. Дубликат ключа от дома в кармане. На одежде кровь Кристофера Моралеса. Если в деле и была какая-то неувязка и суд решит пересмотреть приговор, ему понадобится ну очень хороший адвокат. Но никаких неувязок нет. Ему откажут.

Прежде чем Арчер успел возразить, он повернулся к Реджине и сказал:

– У вас есть моя визитка. Звоните, если появятся вопросы или что-то будет беспокоить, хорошо?

– Хорошо, – Реджина кивнула, натянуто улыбнувшись. – Спасибо, мистер Ван Окен.

– Пожалуйста, зовите меня Рик. По возможности буду держать вас в курсе, но, уверен, все закончится хорошо.

Мистер Ван Окен пожал Реджине руку, еще раз улыбнулся мне и, кратко кивнув в сторону Арчера, вышел из кофейни навстречу продолжающемуся снегопаду.

Когда за ним захлопнулась дверь, мы втроем переглянулись.

– Ну, эм… – Реджина глубоко вздохнула, крепко сцепляя руки на груди. Она была бледной и немного измученной, но при этом выглядела… нормально. «Нормально» – лучшее слово, которое я смогла подобрать. – Что ж, не самая приятная беседа в моей жизни, но все не так плохо. Возможно, все разрешится.

– Ну просто замечательно, – саркастично сказал Арчер. – А между прочим, ты знала, что Ван Окен – бизнес-партнер папы Хэдли?

– Что? – Реджина изумленно посмотрела на меня. – Правда?

Я не смогла сдержать раздраженного выдоха и метнула взгляд на Арчера.

– Да, но они стали партнерами через несколько лет после суда над Сен-Пьером.

– Это… весьма необычно, – Реджина нахмурилась. – Но, думаю, вполне вероятно.

– Вот именно, – поддержала я, бросив колкий взгляд на Арчера. – Если надо, я могу помочь. Разузнать побольше о том, что происходит.

– Ему это непросто дается, да? – спросила я, глядя на Реджину, когда Арчер ушел обратно в кухню. Я услышала, как тарелки с грохотом упали в раковину.

Она покачала головой, отпивая чай.

– Да. Все, что связано с биологическим отцом, выводит Арчера из себя. Он… жутко злится.

Это было очевидно. Но едва ли можно его винить. Он имеет полное право злиться на Сен-Пьера.

– И как бы мне ни было противно даже думать о бывшем муже, – заговорила Реджина, вздохнув, – мистер Ван Окен привел весомые аргументы. Непросто будет убедить в этом саму себя, но… кажется, у него и правда почти нет шансов выйти.

– Хорошо, – я выдавила улыбку. – Я рада.

Реджина напряглась, поставила кружку с чаем на стойку и повернулась к кассовому аппарату.

– Ну, думаю, пора закрываться.

У нее явно не было желания продолжать разговор, так что мы принялись за дело в тишине.

На этот раз я не чувствовала необходимости прерывать молчание нескончаемым потоком вопросов. Оставалось лишь надеяться, что завтра будет более удачный день и все, что связано с делом Сен-Пьера, забудется. Мистер Ван Окен – один из самых престижных юристов города. Свое дело знает. Вряд ли бы он прошел такой путь, чтобы разрушить надежды Реджины. Против Сен-Пьера гора доказательств. Даже Хаос не сможет вмешаться в нечто настолько прочное и непоколебимое, как истина.

Глава 25

Внезапный тест – 5 дней до

Весь следующий день Арчер был тихим. Почти не разговаривал со мной на обеде, зарывшись с головой в книгу. Даже не притронулся к моей картошке. Не могу винить его за то, что он вот так уходит в себя. Подозреваю, все его мысли по-прежнему были заняты семьей и тем обстоятельством, что его отец пытается выйти из тюрьмы.

Я с нетерпением ждала обсуждения «Великого Гэтсби» – анализ которого я так и не закончила – на английском шестым уроком, лишь бы ненадолго отвлечься от всего происходящего. Но когда зашла в кабинет, к своему удивлению, никого там не обнаружила. Я сверилась с часами над дверью – как я и думала, до урока оставалось всего пять минут. Но разве в классе не должно быть хоть кого-то? Например учительницы, мисс Грэм?

Я вытащила из сумки «Великого Гэтсби» и тетрадку, размышляя о том, куда все могли подеваться. Раньше я никогда не приходила в класс первой – обычно заскакивала в кабинет за несколько секунд до звонка. Я открыла тетрадь на новой странице и принялась бесцельно рисовать что-то своей любимой фиолетовой ручкой.

Должно быть, прошли всего одна-две минуты, и я вдруг ощутила накатывающую усталость, будто с каждым новым рисунком на странице меня все плотнее накрывало покровом густого тумана. Все те ночи, что я провела, ворочаясь в постели, в конце концов настигли меня. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – закрыть глаза, опустить голову на парту и проспать много-много часов. Я почувствовала, как моя голова тяжелеет и клонится вниз, а глаза медленно закрываются, но в следующий миг рывком вернулась к реальности, когда на плечо легла чья-то рука, а тихий, бархатный голос прошептал:

– Ну здравствуй, милая моя Хэдли.

Я подпрыгнула от того, как близко ко мне стоял Хаос, попыталась сдвинуться со стула и вырваться, но он намертво вцепился в мое плечо. Я огляделась, не понимая, почему никто не замечает нависшего надо мной Хаоса, но парты по-прежнему стояли пустые, будто одноклассники и не приходили. В кабинете не было никого, кроме нас двоих.

– Что ты здесь делаешь? – огрызнулась я, голос дрожал, несмотря на все мои попытки сохранять спокойный вид. – Отпусти!

Хаос не обратил на возгласы никакого внимания, обошел парту и оперся на нее, по-прежнему крепко сжимая мое плечо.

– Я пришел предложить тебе разорвать ваш со Смертью контракт, – сказал он вежливым тоном. – Ведь у тебя и так выдалась насыщенная неделя, не правда ли?

Это еще мягко сказано. Эта неделя была самой странной и страшной в моей жизни.

– Неделя выдалась… нормальная, – ответила я.

– Нормальная? Я бы подобрал несколько другое слово. Знаешь, что мне понравилось больше всего? – губы Хаоса растянулись в жуткой улыбке. – Наблюдать, как ты оступаешься, летишь с лестницы и бьешься своей драгоценной головкой. Видеть выражение лица Арчера, когда он решил, что с тобой случилось что-то серьезное. А как тебе мое небольшое послание?

– Чудесно, – ответила я, заставляя себя сохранять спокойствие.

– Что же мне такого сделать, чтобы заставить тебя передумать, хм-м? Может, устроить небольшую аварию, когда Виктория решит прокатиться на электричке? Или нам нужен господин, которому ну очень понравится Реджина? О, и Рози, ну какой очаровательный ребенок! Как думаешь, что будет с Арчером, если с его сестрой вдруг что-нибудь случится? – он наклонился ближе. – Потому что кто-то должен умереть, Хэдли. Либо ты позволишь умереть Арчеру, либо я выберу кого-нибудь другого. Правда, мне ведь совершенно без разницы.

Слова вырвались из моего рта, прежде чем я успела обдумать последствия сказанного.

– Если ты так на это смотришь, то тебе следовало бы выбрать меня. Не Викторию. Не Реджину. Уж точно не Рози.

Хаос приподнял бровь, казалось, он был приятно удивлен.

– Правда?

Раз уж я это сказала, то уже не могу забрать слова обратно, да и не хочу. Я кивнула, стиснув зубы.

– Что ж, как я понимаю, ты только что дала свое согласие на то, чтобы я повысил ставки, – весело произнес Хаос. – Поначалу я не понимал, почему Смерть решил заключить сделку с какой-то маленькой девочкой, но теперь вижу. Ты не сдаешься без боя, верно?

Я почувствовала привкус крови во рту и поймала себя на том, что уже какое-то время нервно кусаю губу.

– Не сдаюсь и не собираюсь, – сказала я, когда, наконец, нашла в себе силы ответить.

– О, я на это и рассчитываю, – заверил Хаос, и его глаза жутко блеснули. – В этом все веселье.

Я не успела ничего ответить.

Я моргнула и уже в следующую секунду очутилась на уроке мисс Грэм – она чертила на доске какую-то схему, увлеченно рассказывая о сложных отношениях Джея Гэтсби с Дейзи Бьюкенен. Одноклассники сидели за своими партами, только треть из них слушала учительницу. Все было, как и на любом другом уроке в любой другой день.

– Эм, мисс Грэм? – я попыталась поднять руку, но она будто налилась свинцом.

Мисс Грэм прервалась на полуслове и глянула на меня через плечо.

– Да? Хэдли?

– Можно, эм, выйти, пожалуйста? Мне как-то нехорошо.

Видимо, на моем лице было написано, что меня вот-вот вырвет, потому что мисс Грэм тут же кивнула и махнула в сторону двери.

– Иди.

Я сгребла свои вещи в сумку и рванула к выходу. В туалете в конце коридора ошивалась пара девочек, но я не обратила на них никакого внимания и забежала в ближайшую кабинку.

Меня не стошнило, но ноги задрожали, и я медленно сползла на пол. Спрятала голову в колени и судорожно вдохнула, мысленно моля о том, чтобы желудок перестал рычать.

– Эй, у тебя все нормально? – я услышала, как кто-то стучит в дверь кабинки, на которую я по-прежнему опиралась спиной. – Ты, эм, давно уже там сидишь. Мы слышали стоны.

– Да, все хорошо, – слабо откликнулась я. – Просто мутит немного.

Незнакомка пожелала мне скорее поправиться, и я услышала звук удаляющихся шагов и хлопающей двери.

Голова закружилась, как только я поднялась на ноги, цепляясь за держатель для туалетной бумаги в качестве опоры.

Я дала себе пару секунд отдышаться, потом взяла сумку и вышла из кабинки.

Не было никакого желания возвращаться на урок мисс Грэм. Ноги бы моей там больше не было. Так что я прошлась по пустому коридору, радуясь, что перемена еще не началась. А подойдя к своему шкафчику, поняла, что лучше бы я все-таки вернулась в кабинет. Я прочитала четыре строчки, выведенные черным маркером на железной дверце, и кровь застучала в висках.

Тебе по душе был мой первый стишок?

Значит, черед для второго пришел.

Аврал на дорогах, сто бед за углом…

Чье место опустеет за праздничным столом?

Арчер щелкал пальцами перед моим лицом, и я вдруг осознала, что он уже примерно минуту повторяет мое имя.

– Хэдли, ты вообще меня слушаешь?

– Что? Ой. Прости.

Мой голос звучал отрешенно, как будто издалека, оттуда, где я сейчас была в своих мыслях. Сегодня я отработала в кофейне короткую смену, всего три часа, и ее смело можно было назвать худшей из всех моих смен. Я никак не могла собраться, постоянно прокручивая в мыслях стычку с Хаосом в школе. Даже обошла все уголки в кофейне, чтобы убедиться, что его здесь нет.

Было тяжело отвести глаза от Арчера. Пока он работал, я наблюдала за каждым его шагом, говоря себе снова и снова, что он жив, у него все прекрасно, занимается своими делами, как и все, и так все и останется.

Когда через некоторое время пришла Виктория, я стиснула Рози в объятиях, и несколько секунд мне было страшно ее отпускать. Я не удержалась и заобнимала Реджину тоже, когда та появилась в кофейне. Предупреждение Хаоса выжигало мозг изнутри, его слова просто невозможно было выкинуть из головы. Я не могла вынести даже мысли о том, что из-за меня что-то может произойти с таким маленьким ангелом, как Рози, – то же касалось и остальных членов семьи Арчера.

– Я просил тебя вытащить маффины десять минут назад, – выпалил Арчер, рывком открыв дверцу духовки и прихваткой достав оттуда противень с явно сгоревшими черничными маффинами. – Что с тобой сегодня происходит? Нет, правда, все даже хуже, чем обычно. И, может, перестанешь уже дергать эту штуку!

Он бросил противень на кухонный стол и схватил меня за запястье. Прежде чем я успела возразить, он размотал бусы, и из-под них показалась неровная циферка 5, отпечатанная на моей коже. От его прикосновения на коже затанцевали электрические иголочки, и я поморщилась. Что бы он ни намеревался сказать, слова застряли в его горле, и он уставился на меня в растерянности.

– Что такого важного в цифре пять? – тихо спросил Арчер.

«Пять дней на то, чтобы не дать тебе убить себя, и они истекают в следующий вторник», – чуть не ответила я.

Вот и все. За пять дней я должна сделать все, чтобы Арчер остался со мной, когда срок, указанный в контракте, истечет. А теперь, когда в игру вступил Хаос, я не могла думать о будущем, едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Но и сдаться сейчас не могла. Это невозможно, такого варианта просто не существует. Что бы ни случилось, я пройду этот путь до конца. Я должна.

– Столько часов мне нужно заниматься каждый день, чтобы сдать экзамены, – выпалила я, вырывая руку и быстро наматывая бусы обратно, чтобы скрыть цифру 5.

– Да ладно, правда, что ли, – фыркнул Арчер. – Правда считаешь, что я куплюсь на такое? Так зачем ты ее написала?

– Дети, живо сюда! – из кухни донесся голос Реджины. – У нас посетители!

– Постарайся не спалить кухню, – бросил Арчер, направляясь мимо меня в сторону зала.

– Будем надеяться, – пробормотала я.

Глава 26

Чем богаты, тем и рады – 4 дня до

Арчер читал хорошо потрепанный жизнью экземпляр «Гамлета» и не поднял на меня глаза, пока я не хлопнула по столу своей работой по геометрии, подсовывая ее ему под нос.

– Узри, – сказала я. – Будь свидетелем моей гениальности.

Арчер оторвался от «Гамлета», чтобы одним глазком пробежаться по моему листку, остановился, перепроверил еще раз.

– У тебя пятерка?

– Говорила же, что смогу! – воскликнула я, немного уязвленная его изумленным выражением лица.

Его губы начали растягиваться в едва заметной улыбке, пока он бегло просматривал листок, проверяя ответы.

– И даже использовала правильные формулы. Моя ж ты умница!

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, села и принялась разворачивать свой сэндвич с жареной говядиной. Арчеру потребовалась всего секунда, чтобы понять, почему мое лицо вспыхнуло, и он быстро отодвинул самостоятельную и подтянул к себе мой поднос с картошкой фри. Уверена, Арчер никогда не краснеет, и, тем не менее, сейчас он выглядел несколько смущенным.

Он только что назвал меня своей. У меня возникло внезапное неконтролируемое желание захихикать.

– Может, в следующий раз хотя бы подождешь, пока я сяду, прежде чем таскать мою еду? – сказала я, пытаясь поскорее перевести разговор на другую тему.

– Да, ладно, – рассеянно ответил Арчер, снова беря в руки «Гамлета». – Ты все равно свою картошку никогда не доедаешь.

– Потому что я оставляю ее тебе, тупица.

Он оторвался от книги и изумленно уставился на меня.

– Что? – даже странно, что это настолько его удивляет.

– Что значит «что»? – я нахмурилась. – Забыл, что я плачу тебе картошкой за наши занятия геометрией? Да и, к тому же, я пытаюсь разнообразить твой рацион. Не все же тебе мясной нарезкой и данишами с вишней питаться.

Арчер молча съел несколько картофельных палочек, изумление в его глазах сменилось насмешливыми искорками.

– Картошка вредная.

– Да, то ли дело даниши с вишней, – сказала я, отпивая воду из бутылки.

– Очевидно же, что даниши с вишней выигрывают, – Арчер отложил «Гамлета», набирая еще горсть картошки. Долго жевал, прежде чем сказать:

– Эй. А что ты делаешь вечером?

– Ничего, – подумав, ответила я. – А что?

– Моей семье явно не терпится снова с тобой встретиться, – сказал Арчер, – так что меня попросили передать, что ты приглашена на сегодняшний приходской ужин.

Он тараторил, стремясь как можно быстрее с этим покончить, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить сказанное.

– Тебя попросили… Стой, что? – я отложила сэндвич, сосредоточивая все свое внимание исключительно на Арчере. – Ты хочешь, чтобы я пришла на ужин в вашей церкви?

– Ты не подозреваешь, какое впечатление произвела на моих родственников.

Это же потрясающая возможность. Сегодня нет работы, а значит, мне даже не придется уламывать Арчера провести вместе время после школы.

– Арчер, я с удовольствием схожу с тобой на приходской ужин, – сказала я, безуспешно пытаясь сдержать ухмылку.

– Ладно, все, нечего тут воображать, – сказал Арчер недоверчиво.

– Что? Ничего я не воображаю, – ответила я, прикусывая щеку, чтобы не рассмеяться. – Я люблю ходить в церковь, и ужины люблю. И просто рада тому, что снова встречу всех твоих кузенов и…

– Ты каким-то образом принудила мою мать взять тебя на работу, а теперь и семью мою заберешь, так? В этом изначально и был твой план?

– Эй! Надо уметь делиться!

Он взял пригоршню картошки, и его губы растянулись в улыбке.

– Как скажешь.

Я искренне радовалась приглашению на ужин в церкви Арчера. Хотелось провести больше времени с семейством Инчитти, а мероприятие ожидалось явно нескучное. Когда я пристала к Арчеру с расспросами, он объяснил, что раз в год в декабре прихожане устраивают благотворительный ужин, чтобы собрать деньги для местных фондов в рождественский сезон. Судя по всему, размах мероприятия немаленький – «Кофейня мамы Розы» закроется пораньше, а еще на ужине будет живая музыка.

Я решила немного принарядиться и надела простое красное платье с черными леггинсами и балетками, и завершила образ жакетом. Пару секунд разглядывала себя в зеркале, пока не решила, что выгляжу достойно, после чего схватила сумку со стола и вышла из квартиры.

– Решила выбраться в город? – спросил Хэнсон на улице.

– Идем на благотворительный ужин с другом, – ответила я.

– Это тот друг, с которым ты теперь проводишь все свободное время? – Хэнсон подмигнул.

– Да, – я расплылась в улыбке. – Выяснилось, что у нас с ним много общего.

Может, у нас с Арчером и не сходятся интересы – я бы никогда в жизни не стала решать математические задачки по приколу, – но кое-что нас действительно объединяет: мы оба готовы на все ради тех, кто нам дорог. Это сходство между нами я заметила довольно быстро.

Хэнсон поймал мне такси, я запрыгнула внутрь и назвала таксисту адрес церкви. Мы с Арчером и его семьей должны встретиться в спортивном зале при церкви. Официально мероприятие начинается только в шесть, но, судя по пробкам, вряд ли я приеду вовремя.

Когда я прибыла на место, двери спортзала были распахнуты, асфальт залит светом ламп, а вечерний воздух наполняла ритмичная живая музыка. Несколько людей топтались у входа с газировкой или стаканами кофе в руках и здоровались с новоприбывшими. Когда я подошла к дверям, пара-тройка прихожан улыбнулись мне. Войдя в зал, я купила билет у пожилой пары, сидящей за столом прямо у входа, и прошла вглубь помещения, осматриваясь.

Под потолком были растянуты гирлянды, заливающие пол приглушенным золотистым светом. В дальнем углу стояли выстроенные в ряд ярко украшенные елочки, а под ними – горы подарков. Длинные ряды столов были уставлены всевозможными блюдами, контейнерами и подносами с едой, и люди выстраивались в очередь, чтобы взять себе порцию.

Вглядываясь в лица, я пробралась через столы, за которыми смеялись и делили трапезу семьи. И почти уже дошла до очереди за едой, когда заметила, что ко мне с улыбкой спешит Лорен ДиРозарио.

– Хэдли! Я так рада, что ты пришла! – воодушевленно защебетала она, сжимая мои плечи. – Правда, я думала, с ума сойду, если буду единственной девочкой за нашим столом.

Я засмеялась.

– Обращайся.

Она взяла меня под руку и подвела к двум столам, за которыми разместилась вся семья Инчитти. Как и в День благодарения, на меня тут же набросились с объятиями, поцелуями и «Как мы тебе рады, Хэдли!»

Не было лишь Софии, Бена и трех их детей, все они живут в трех часах езды отсюда, в Олбани.

Арчер не встал, чтобы поздороваться, но все же улыбнулся мне. Он сидел, сгорбившись, и ковырялся вилкой в тарелке с курицей и рисом. По выражению его лица я поняла, что мыслями он был где-то далеко отсюда.

– Привет, – сказала я, опускаясь на пустой стул рядом с ним.

Он поднял глаза от своей тарелки, открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и не вышли наружу. Смерил меня взглядом с ног до головы и, подняв бровь, сказал:

– Милое платье.

– Эм, – я одернула края платья, внезапно почувствовав, что смущаюсь. Может, зря я отказалась от своих привычных джинсов и футболки. – Спасибо.

Арчер вздохнул, положил вилку, повернулся на стуле и склонился ближе ко мне.

– Когда поедим, может, ты захочешь…

– Хэдли, идем! Сходи со мной за едой!

Рози и Лорен подняли меня со стула и потащили к очереди за едой, прежде чем Арчер успел закончить предложение. Я глянула на него через плечо, но в ответ получила лишь ухмылку. Одна из женщин за столами с раздачей протянула мне тарелку, и я наполнила ее до краев курицей с рисом, пюре, взяла печенье и горстку фруктового салата.

Меня усадили между Лорен и Карин через несколько мест от Арчера, который теперь оживленно обсуждал с Витторио и Артом сборную Италии по футболу. За едой я слушала непринужденную болтовню, пытаясь выбросить из головы все события, что случились со мной за последние несколько дней.

В кругу семьи Инчитти было легко забыть о том, по какой причине я изначально сблизилась с Арчером. Мне казалось, будто здесь мое место, среди этих людей, относящихся ко мне, как к полноценному члену их семьи. А главное, мне нравилось находиться в их компании. Нравилось быть рядом с Арчером. Ужасно нелепо осознавать, что для того, чтобы мы сблизились, ему нужно было убить себя. Имей я достаточно смелости и не будь я такой мямлей на уроках английского в девятом, возможно, ничего из этого бы не случилось.

– Минуточку внимания!

Я подняла глаза на Реджину – она встала из-за стола с бокалом вина в руке, и разговоры за столом моментально стихли. Я не знала, о чем она собирается говорить, но предположила, что это может быть связано с делом ее бывшего мужа.

– Ну, думаю, ни для кого не секрет, что последняя пара дней выдались не из легких, – начала она, делая размеренный глубокий вдох. – Карло попал в аварию, а еще мы узнали, что мой бывший муж хочет оспорить свой приговор.

– Надеюсь, этот мудак никогда больше света белого не увидит, – прошептала Лорен себе под нос.

– Что ж, после того, как нам удалось поговорить с помощником прокурора, который участвовал в том процессе со стороны обвинения, – продолжила Реджина, ее губы начали растягиваться в улыбке, – мы почти уверены, что шансы на освобождение моего бывшего мужа близятся к нулю.

За столом зазвучали возгласы и аплодисменты настолько громкие, что они привлекли внимание половины присутствовавших в зале людей. «Вполне заслуженно», – подумала я. И, когда Реджина, обняв свою сестру Карин, села обратно на свое место, взглянула на Арчера. Я заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших вилку в тарелке с пюре, однако лицо Арчера выглядело даже расслабленным. Хороший знак.

В следующий миг Арчер поднял глаза, поймал на себе мой взгляд, и самая незаметная из улыбок коснулась его губ. Совершенно точно хороший знак.

Полностью опустошив свою тарелку, я вышла из-за стола и отправилась за десертом. Когда не знаешь, что делать, съешь десерт. Я взяла еще одну тарелку и положила в нее печенье, пару штучек брауни и огромный кусок ванильного торта с розовым кремом. Желудку явно будет несладко, но Тейлор в таких случаях говорит, что «калории, съеденные в праздники, не считаются», и я абсолютно с ней согласна.

Вернувшись за стол, я отломила вилкой кусочек торта и довольно прожевала. И едва успела расправиться с половиной куска, как передо мной ниоткуда возник лукаво улыбающийся Карло. Если не считать желтоватые синяки и десятки красных царапин на его лице, в остальном, похоже, он довольно быстро шел на поправку.

– Рада видеть тебя не на больничной койке, – улыбнулась я. – Как себя чувствуешь?

– Да у меня все просто великолепно, Хэдли, спасибо, что спросила, – сказал он, протягивая руку к моей тарелке с десертами. Поставил мою тарелку на ближайший стол и приобнял меня за талию, увлекая за собой на танцпол.

– Карло! – завопила я, вцепляясь в его предплечье. – Эй, стой! Я хотела доесть торт!

– Торт подождет. Хочу танцевать.

Я поняла, что отвертеться не получится и, позволив Карло вести меня в танце, положила одну руку на его плечо, а другой сжала ладонь.

– Ты что удумал? – спросила я, пытаясь не запутаться в собственных ногах. – Пытаешься меня опозорить?

– И вовсе нет, – мягко ответил Карло. – Просто хочу, чтоб мой дорогой братец приревновал.

– Он не станет меня ревновать, – возразила я. Захотелось поскорее уже уйти с танцпола. – Все не так.

– Видеть, как твоя девушка танцует с другим? Да любой бы приревновал.

– Я не его девушка, – сказала я, однако не могла не вспомнить того, как Арчер выразился сегодня на обеде.

Судя по выражению лица Карло, он прекрасно понимал, что я вру, и вру бесстыдно. Тут он тихонько вздохнул, и его лицо приняло необычно серьезное выражение. Когда с его лица исчезла привычная обаятельная улыбка мне стало не по себе. А царапины и синяки только усугубляли ситуацию.

– Что такое? – настойчиво спросила я, когда он так и не заговорил.

– Не хочу показаться грубым, Хэдли, но ты не знаешь Арчера так, как знаем его мы. Ты не знаешь, каким счастливым он был раньше, до убийства Криса.

Я совсем не была готова к такой внезапной смене разговора. Почему он решил это сказать?

– Да, я понимаю, – неуверенно начала я. – Реджина сказала мне то же самое.

Мне не довелось увидеть Арчера с такой стороны, и это причиняло мне необъяснимую боль. Та, прежняя, личность Арчера утрачена и едва ли когда-нибудь вернется. Какое же странное чувство – скучать по человеку, которого ты никогда не знала.

– Потому что она права, – сказал Карло. – Ты не видишь в нем перемен, которые замечаем мы. Он меняется. Он… счастлив. Видела бы ты лицо бабушки в День благодарения, когда она услышала, что Арчер смеется.

Я сверлила взглядом свои балетки, пытаясь отогнать назойливые мысли о том, что могло явиться причиной его счастья. Получалось плохо.

– И ты думаешь… Думаешь, я причина того, что он счастлив?

– Думаю, ты играешь в этом большую роль.

Разве не этого я пыталась добиться с самого первого дня отведенного мне времени?

– Не сомневайся в себе, – сказал Карло, выдергивая меня из размышлений.

– Я не…

– Просто хотел сказать тебе, чтобы ты не сомневалась в том, что являешься важным человеком для Арчера. Потому что это правда так. А я люблю своего кузена. Мне нравится видеть его счастливым. Нам всем это нравится.

Я не сумела сдержаться, и улыбка тронула уголки моих губ. Мне нравится Карло. Большую часть времени он был типичным мальчишкой для своего возраста, но вместе с тем умел зрить в корень. Наверное, мы могли бы сдружиться.

– А ты проницателен, – сказала я.

Ухмылка дьяволенка снова была тут как тут.

– Ты тоже.

– А вот… Арчер – нет, – сказала я, подумав.

– Он – нет, – согласился Карло. – Но он видит тебя.

Песня закончилась, парочки разошлись по сторонам, вежливо похлопав выступающей группе. Я отошла от Карло, и мы оба присоединились к аплодисментам.

– Спасибо, Карло, – сказала я ему. – За танец.

– Спасибо тебе, Хэдли, – Я замерла, когда он приблизился ко мне и с необыкновенной нежностью прижался губами к моей щеке – жест крайне нетипичный для пятнадцатилетнего мальчика. – Не пропадай, ладно?

Он одарил меня своей фирменной улыбкой и побрел прочь, оставляя меня одну на танцполе. Не знаю, что только что произошло, но рада, что получила возможность поговорить с Карло. Нет никаких причин сомневаться в искренности его слов. Я правда постараюсь к ним прислушаться.

Я заставила себя сдвинуться с места и уйти из центра зала, когда заиграла следующая композиция и пары снова принялись танцевать. Я отправилась на поиски туалета, а выйдя в узкий коридорчик сбоку от спортивного зала, столкнулась с Арчером.

– Прости, – я сделала шаг назад. – Я тебя не видела…

– Потанцуй со мной.

Этих слов я точно не ожидала от него услышать. Я не танцую. Он не танцует. Или?

– Что?

– Потанцуй со мной, – повторил Арчер. Он был абсолютно серьезен.

У меня просто в голове не укладывалось. С чего бы Арчеру хотеть потанцевать со мной? Неужели у Карло действительно получилось вызвать в нем ревность?

– Ты готова танцевать с моим кузеном, но не хочешь танцевать со мной? Вау, спасибо, Хэдли.

Я тут же рассмеялась.

– Я отдавлю тебе ноги, – предупредила я. – Спроси Карло.

Уголки губ Арчера приподнялись в ухмылке.

– Они у меня большие.

Он сплел пальцы с моими, потащил меня за собой по коридору и завел обратно в зал, прямо на танцпол, пока я в полном смущении бормотала что-то бессвязное. Музыканты заиграли медленную, красивую мелодию, напоминающую музыку сороковых годов.

Арчер приобнял меня за талию и притянул ближе, беря мою ладонь в свою. Мои мысли невольно сосредоточились на том, какая теплая у него была рука. Вне всякого сомнения, на таком расстоянии он не мог не слышать, как бешено колотится мое сердце. Я успела дважды запнуться об его ноги, но все же начинала потихоньку втягиваться в танец. А потом стало даже приятно. Мы были вместе, и на тот момент этого было достаточно.

Глава 27

Это случилось однажды ночью

Чувство радости наполняло меня, когда, попрощавшись с семьей Инчитти, я вышла из спортивного зала. Мы с Арчером станцевали всего один танец, но каждый раз, когда я думала о наших переплетенных пальцах, внутри бурлили головокружительные пузырьки эйфории. Я хотела было вытянуть руку, чтобы поймать себе такси, но, услышав свое имя, замерла на месте.

– Хэдли? Погоди секунду! Хэдли!

Я обернулась и увидела бегущего в мою сторону Арчера.

– Что, я что-то забыла? – спросила я, когда он остановился прямо передо мной.

– Ага, – ответил Арчер. – Меня. Я провожу тебя домой.

На секунду мне показалось, что я ослышалась.

– Проводишь меня домой, – повторила я.

– Кажется, когда мы последний раз разговаривали, тебе не нужен был слуховой аппарат, – иронично заметил он. – Ты слышала. Я отвезу тебя домой.

Я не стала возражать. Даже если бы и захотела, все равно не смогла бы подобрать слов.

– Знаешь, Моралес, все это подозрительно сильно смахивает на свидание, – сказала я, когда мы двинулись вниз по улице, чтобы поймать такси. – Сначала ужин, потом ты пригласил меня на танец, сейчас вот едешь со мной до дома.

Арчер засмеялся.

– Когда я позову тебя на свидание, Джемисон, в это никоим образом не будет впутана моя семья.

Мне чудесным образом удавалось переставлять ноги, хотя сердце вдруг подпрыгнуло в груди, а вдох застрял в горле. Он сказал: «Когда я позову тебя на свидание». Не «если». Я безуспешно попыталась подавить растущую внутри надежду.

– Ладно, в любом случае, – сказала я, пытаясь сохранять ровный голос. – Спасибо.

Арчер пожал плечами и сунул руки в карманы. Мы шли дальше, но на улицах почти не было машин и других пешеходов. Даже странно, что в Нью-Йорке может быть так тихо. Плавными волнами падали снежинки, покрывая город белым одеялом. Словно в сказке.

Мы прошли три квартала, прежде чем смогли поймать такси. Я назвала водителю свой адрес, и мы с Арчером устроились в салоне. Без пробок дорога заняла не так много времени, и я была этому рада. Хотелось как можно скорее выйти из машины. Я положила ладонь на сиденье рядом с собой, и было все сложнее бороться с желанием коснуться руки Арчера и переплестись с ним пальцами.

Я позволила Арчеру заплатить за поездку, заметив на себе его грозный взгляд, как только потянулась за кошельком, и вышла из машины. Смена Хэнсона уже закончилась, и он ушел домой, а жаль – я бы познакомила его с Арчером.

Ночной швейцар с вежливым кивком распахнул перед нами дверь жилого комплекса, и мы прошли через холл к лифтам. Пока мы ехали до седьмого этажа, я украдкой поглядывала на Арчера. Не могла избавиться от чувства, что между нами есть какая-то недосказанность. Что именно значил для нас сегодняшний вечер? Что-то явно изменилось. Наверняка он понимает это так же хорошо, как и я.

Когда двери лифта открылись, я вытащила из кармана пальто ключи, и мы с Арчером в тишине прошли по коридору до квартиры 7Е.

– Ну, – рука замерла на ключе, вставленном в замочную скважину. Я слишком нервничала, чтобы обернуться и посмотреть на Арчера через плечо. – Спасибо… что, эм, отвез меня домой, – слабым голосом сказала я.

– Все-таки я не полный урод, – поддразнил Арчер. – Мама растила меня джентльменом, так что нет уж, спасибо. Я не позволил бы девушке идти домой ночью одной.

Я глянула на него с ухмылкой.

– Да что ты говоришь! Хочешь зайти?

Слова вырвались, прежде чем я успела осознать, что говорю. Мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался, и пусть для этого придется переступить через себя и, возможно, выставить себя полной дурой, я сделаю это ради того, чтобы провести еще немного времени с Арчером.

Арчер явно был в замешательстве.

– Что?

Я глубоко втянула воздух и попыталась выдавить улыбку.

– Хочешь зайти ко мне? В это время суток на одном из кабельных всегда показывают какое-нибудь хорошее кино.

Ему потребовалось время подумать, и в эти несколько секунд я была абсолютно уверена, что он откажется, но он вдруг ухмыльнулся.

– Только если у тебя есть попкорн.

– Уверена, мы решим этот вопрос.

Я отперла дверь и зашла, нащупывая на стене выключатель. Арчер осторожно последовал за мной, с интересом осматриваясь. И едва шагнул через порог, как произнес:

– Да ты шутишь.

– Что? – я положила сумочку на кофейный столик, глядя на него с любопытством. – Ты что-то…

– Ты живешь здесь? – Он красноречиво обвел рукой гостиную, кожаные диваны, телевизор с плоским экраном и окна от пола до потолка.

– Эм, ну да, – неловко ответила я. – Мама кое-что смыслит в обустройстве интерьера. Странно, что она занимается бизнесом, – вполне могла бы стать дизайнером.

Арчер так и остался стоять у входа, и я забеспокоилась, что он сейчас убежит, его взгляд по-прежнему блуждал по комнате.

– Ну, – наконец сказал он смущенно, – похоже, ты реально работаешь на нас просто потому, что тебе с нами нравится. Вовсе не потому, что нуждаешься в деньгах.

«Да неужели, – подумала я, внутренне ликуя. – Мне нравишься ты, идиот». Надеюсь, он знает о наличии в уравнении этой важной переменной.

Как и заказывали, я приготовила в микроволновке два пакета с попкорном, и мы устроились на диване, включив телевизор, по которому шел черно-белый фильм «Это случилось однажды ночью». Может, это и не было похоже на то, как проводят вечер пятницы наши одноклассники, но, думаю, никому из нас не было до этого дела. Наш пятничный вечер был гораздо, гораздо лучше.

Когда я открыла глаза, по телеку все еще шел фильм. Арчер спал на другом конце дивана, подложив руку под голову, а другой рукой закрыв часть лица, он дышал медленно и ровно. Я села, отбросила волосы с лица и глянула на время на приставке. Мы вырубились всего полчаса назад, но все-таки, похоже, оба устали больше, чем думали.

– Арчер?

Он не шелохнулся.

– Арчер? – повторила я, на этот раз громче.

Ничего.

– Ты спишь? – спросила я, встала на колени и склонилась над ним.

– Теперь нет, – он тяжело вздохнул и открыл глаза, приподнимаясь на локтях. Огляделся и глянул на меня, нахмурившись. – Мы что, уснули?

– Ага, – ответила я. – Уже почти одиннадцать.

– Ха, – произнес Арчер.

Его безразличие по поводу позднего часа меня удивило.

– Твои мама с бабушкой, наверное, будут не сильно рады.

– Вероятно, да, – сказал он. И улыбнулся, такой завораживающей улыбки я у него прежде не видела. – Смирятся как-нибудь. Они знают, что я поехал тебя провожать. К тому же, не то чтобы я шатаюсь по опасным районам.

– О, ну да, – я попыталась саркастично усмехнуться. – То ли дело Верхний Ист-Сайд, – я высвободила свои ноги и, вставая, перекинула их через подлокотник дивана. – Но, эм. Если не хочешь встретиться с моими родителями, то тебе лучше поехать домой.

– Хм-м, – Арчер заставил себя подняться, взъерошил себе волосы и потянулся, сложив руки за головой. – Что, они настолько ужасные люди?

– Нет, – ответила я, подумав. – Но, думаю, они полагают, что раз я до этого никогда не приводила домой мальчика, то это не произойдет так внезапно. Хотелось бы избежать этой неловкой беседы, если ты не против.

– Ой, – Арчер выглядел немного смущенно. – Ну да.

Он прошел в прихожую, натянул ботинки и надел куртку. Я пошла за ним, сцепив руки за спиной, не зная, что сказать.

– Наверное… То есть, завтра увидимся, – сказал он, взявшись за ручку двери и повернувшись ко мне.

– Ага, – ответила я. – В полдень, когда начнется моя смена.

– Ну хорошо.

Не знаю, что мной двигало. Прежде чем я успела подумать, что, возможно, это не слишком хорошая идея, я подошла ближе и стиснула его в объятиях.

Он не отпрянул, как это было в больнице. Наоборот, медленно и осторожно обнял меня за талию в ответ и прижался щекой к моим волосам. Он стоял в напряженной позе, и мне показалось, что ему неловко, и физический контакт для него непривычен, и все же эти объятия были гораздо приятнее и происходили в гораздо более приятных обстоятельствах.

Мы простояли так, прижимаясь друг к другу, немного дольше, чем следовало, и в конце концов мне пришлось вернуться с небес на землю, отпустить его и сделать шаг назад.

– Э, ладно. Эм, – Арчер прокашлялся, уставившись в потолок, будто ему было слишком неловко взглянуть мне в глаза. Что-то новенькое. – Ну тогда до завтра.

Я, похоже, утратила способность мыслить рационально и решила смириться с этим. Прямо сейчас мне не хотелось анализировать каждое свое действие, как я делала это с тех пор, как пошел отсчет моих двадцати семи дней.

Мои пальцы сжали куртку Арчера, и я мягко притянула его к себе, сокращая расстояние между нами. Мои намерения были очевидны. Я собиралась его поцеловать, и он не стал меня останавливать.

Этот поцелуй был совсем не похож на тот, первый, в коридоре больницы. Кажется, мы оба не слишком опытны в этом деле, но от нашей прежней неуверенности не осталось и следа. Дышать стало еще труднее, когда рука Арчера легла на заднюю часть моей шеи, притягивая меня к нему.

Не могу сказать, что до этого много целовалась с мальчиками, но Арчер был лучшим из всех. В этом я была точно уверена. Какое-то невесомое чувство клокотало у меня под кожей, когда мы целовались. Я слышала, как пульс стучит у меня в ушах. Если бы не голоса родителей по ту сторону двери, я бы вряд ли прервала наш поцелуй так скоро.

– Блин.

Я быстро отошла от Арчера, глубоко дыша и приглаживая взъерошенные его пальцами волосы. Арчер взглянул на меня с выражением одновременного веселья и ужаса и прошептал:

– Это твои родители?

– Да, – пробормотала я. – Прости, но похоже тебе придется…

Мои извинения прервал щелчок замка, дверь отворилась, и в квартиру вошли родители. Они часто возвращались поздно вечером в одно время – их офисы находятся не очень далеко друг от друга. Однако прийти домой и застать меня с парнем… такого не было еще ни разу.

– Привет, Хэдли, – папа устало улыбнулся, снял куртку и подошел к шкафу для верхней одежды. Каким-то неведомым образом он прошел мимо Арчера, даже не заметив его.

– Привет, пап, – быстро сказала я. – А это…

– Видела твою эсэмэску. Как прошел ужин? – спросила мама и, не отрывая взгляда от телефона, кинула свою сумочку на кофейный столик.

– Все было очень здорово. И вкусно. Но тут…

В этот момент Арчер сделал шаг вперед, громко покашлял и протянул руку моей матери.

– Здравствуйте. Я Арчер.

На пару секунд повисла напряженная тишина, мама с папой застыли на месте, глядя в замешательстве то на меня, то на Арчера. Это определенно самый неловкий момент в моей жизни. Лучше бы в полу прямо сейчас разверзлась огромная дыра и сожрала меня целиком.

– Приятно познакомиться, – наконец, сказала мама сдержанным тоном, пожимая Арчеру руку.

– Ты, наверное, друг Хэдли с работы, – догадался папа, подходя к Арчеру, чтобы тоже пожать ему руку.

– Мы познакомились еще в девятом классе, но да, – ответил Арчер. Я с удивлением наблюдала за тем, как мягко и уверенно он держится, вежливо улыбаясь моим родителям. – Моя мама держит кофейню, в которой мы оба работаем.

– Правда?

Папа завел с Арчером вежливую беседу о том, как продвигается его семейное дело, мама же просто стояла как вкопанная, лишившись дара речи, прямо как я. Все это было странно. До этого я и подумать не могла, что Арчер однажды познакомится с моими родителями. Он принадлежит к совсем другой стороне моей жизни, далекой от них, и то, что он сейчас представился маме и папе, которые чаще ведут себя так, будто живут со мной на разных планетах, – это по меньшей мере не укладывалось в моей голове.

– Слушай, пап… Эм. Арчер, кажется, говорил, что ему пора домой, – встряла я, когда наконец набралась сил, чтобы выдавить из себя хоть что-то.

– Ах да, конечно, – согласился папа, глянув время на телефоне. – Уже довольно поздно.

– Было приятно с вами познакомиться, – вежливо сказал Арчер родителям, улыбнувшись.

– Нам тоже, – ответил папа, снова пожимая Арчеру руку. – Ну и, конечно, приходи в любое время.

Я попыталась выйти из состояния шока, быстро натянула свою обувь и проводила Арчера до двери.

– Что ж, это было странно, – сказала я, захлопнув за собой входную дверь. – Прости, я не…

– Да не, – Арчер пожал плечами. – На самом деле, твои родители не так уж и страшны.

Я не ожидала услышать подобные слова от Арчера, но испытала некоторое облегчение.

– Хотя у твоей мамы был такой вид, будто она учуяла запах тухлятины, – добавил он через секунду, усмехнувшись.

– Знаю, – согласилась я. – Она всегда такая, когда ее застают врасплох. Издержки работы в большом бизнесе, полагаю.

Я прошла с Арчером по коридору до лифта, ощущая внезапный прилив волнения. Мы с Арчером только что целовались, но никто из нас не произнес и слова на этот счет.

– Ну, значит, до завтра? – спросила я, когда двери лифта открылись и Арчер зашел внутрь.

– Ага, – ответил Арчер, покашляв. – До завтра.

Он улыбнулся – по-настоящему, искренне улыбнулся, – махнул двумя пальцами в знак прощания, после чего двери лифта закрылись, и он уехал.

Я побрела обратно в квартиру, мысленно готовясь к неизбежно ожидающему меня расспросу. Как только я закрыла за собой дверь, мама встала с дивана и спросила:

– Нам нужно провести с тобой разговор о том, что бывает, если приводить домой мальчиков?

Я стиснула зубы, чтобы не расхохотаться.

Глава 28

Человеческие слабости – 3 дня до

На следующий день я пришла в кофейню сильно раньше назначенного времени. Наверное, не хотела сидеть без дела, хотя, вероятнее всего, причиной было непреодолимое желание снова увидеть Арчера. Прошлой ночью вместо того, чтобы мысленно готовить себя к кошмарам о Хаосе, я снова и снова прокручивала в голове наш поцелуй. Это было гораздо более приятным занятием. Я боялась только, что по мне сразу будет видно, как я жажду повторения.

– Ты немного рано, – заметил Арчер, когда я за полчаса до полудня зашла в кофейню через заднюю дверь и направилась на кухню.

– Да просто хотелось вырваться из дома, – ответила я будничным тоном, снимая куртку и вешая свои вещи на крючок. – Сегодня хорошая погода.

Арчер глянул в маленькое окно над кухонной раковиной.

– Там снег идет.

– Ага.

Он водрузил на стойку поднос со свежими сэндвичами, который достал из холодильника, и повернулся ко мне, складывая руки на груди. На его лице зажглась ехидная улыбочка.

– Так не терпится поскорее меня увидеть, Джемисон?

Он уже в шутку задавал мне этот вопрос, и я всегда отвечала на него сарказмом или раздражением. Сегодня мой ответ будет немного другим.

– Да, – сказала я. – Точно подметил.

Арчер явно не ожидал этого услышать, однако его ухмылка до ушей тут же вернулась на место, когда он подошел, приобнял меня одной рукой за талию и притянул к себе. Не знаю точно, кто из нас сделал первый шаг, но поцелуй получился бесподобным.

– Это… теперь будет происходить на регулярной основе? – спросила я, задыхаясь, когда мы отстранились друг от друга.

Кажется, вопрос его озадачил, так что отвечал он медленно, явно осторожно подбирая слова.

– Не знаю. Я бы этого хотел. Считаю, что ты самая раздражающая из всех девушек, которых я знаю, но я и не думал, что целовать тебя будет так… Ты что, серьезно только что себя ущипнула?

– Прости. Хотела убедиться, что я не сплю.

Я испытала облегчение: значит, это точно не сон. Арчер хочет быть со мной – пока только на уровне поцелуев, но и это неплохое начало, правда? Не то чтобы мне есть на что жаловаться.

Арчер отпустил меня, фыркнув в усмешке.

– Я наконец нашел девушку, с которой мне нравится целоваться, а теперь выясняется, что ей еще и нравится себя щипать. Какой же я везунчик. Ну ладно, раз уж ты здесь, начинай помогать.

Я рассмеялась в ответ и подошла к раковине, закатывая рукава, чтобы помыть руки, пока Арчер отвозил поднос с сэндвичами на тележке к витрине в главном зале. Закрыла кран и вытерла руки бумажным полотенцем, глядя на падающий за окном снег.

И высоко подпрыгнула, сдерживая крик, когда увидела вырисовывающиеся на стекле черные буквы, будто кто-то невидимый скрючился на кухонной тумбе и черным маркером оставлял для меня послание.

Я стала шумно дышать, почти задыхаясь, когда прочитала получившиеся строчки:

Игра развлечений была полна,

Но, жаль, к завершению стремится она.

Утратишь все то, что пыталась сберечь,

Уже приготовлен дамоклов меч.

Очередное любезное письмецо от Хаоса, и, как и в случае с предыдущими его посланиями, я понятия не имею, что оно должно значить, разве что Хаос собирается стараться с двойной силой, пока все не закончится. Я перечитала строки раз сто, проговаривая текст одними губами.

– Хэдли! – голос Арчера выдернул меня из размышлений. – Можешь мне тут кое с чем помочь?

– Иду! – крикнула я в ответ.

Я быстро оторвала еще одно бумажное полотенце, намочила и терла им стекло, пока послание не исчезло.

Кофейня была погружена в неуютную тишину. Тихо. Те немногие гости, что были в зале, погрузились в свои отдельные миры книг и электронных устройств и почти не разговаривали. Надо было бы радоваться тому, что не приходится носиться туда-сюда, принимая заказы и разнося тарелки горячего томатного супа и, возможно, случайно выплескивать часть его себе на одежду.

Но вместо этого я чувствовала себя… неуютно.

Когда мои пальцы не были заняты выдергиванием торчащих ниточек из фартука, я потирала кожу под браслетом и цифры, отпечатанные на моем запястье. От одного взгляда туда, где раньше были десятки, а теперь оставалась всего одна цифра, я чувствовала себя опустошенной. Вот и финишная прямая – остается всего три дня. И Хаос знает это.

Услышав чьи-то гулкие шаги по вымощенному плиткой полу кухни, я глянула через плечо и увидела Реджину. По сравнению с последними несколькими днями, она выглядела достаточно беззаботно. Одета немного наряднее, чем обычно, а волосы симпатично уложены на одну сторону.

– Брат с сестрой ведут меня отдыхать, – объяснила она. – Немного развеяться. Повеселиться. С нами даже мама идет.

– Отлично, – улыбнулась я. – Вы заслужили вечер отдыха.

Реджина улыбнулась, сжала мое плечо и внезапно взглянула на меня с беспокойством.

– Вы же справитесь одни? Только ты, Арчер и Рози?

– Конечно, – ответила я. – Все равно скоро закрываться. И Рози обычно не капризничает, когда Арчер главный.

– Не парься, мам, – я услышала голос Арчера, он вышел из кухни и вручил Реджине ее куртку и сумку. – Тебе нужно сходить отдохнуть. Я уже кучу раз сам закрывался. Знаю, что здесь и как.

Реджина кивнула, всовывая руки в рукава куртки, хотя по-прежнему выглядела взволнованной.

– Ну, все равно. Звони если что. И не забудь уложить сестру в восемь, ладно?

– Да, мама, я помню, во сколько Рози ложится спать.

Я услышала несколько тяжелых, грузных шагов, и в дверях кухни появилась Виктория. Она пихнула Арчера в бок.

– Не стой в проходе, юноша. Реджина, ты готова?

– Конечно, – ответила Реджина, изображая уверенную улыбку. – Идем.

Откуда-то появилась Рози, малышка протиснулась между ног Арчера, чтобы подобраться к Реджине, жалуясь, что с ней еще не попрощались. Мы проводили Реджину и Викторию до выхода, обняли их и пожелали обязательно хорошо провести время.

Когда дверь за Реджиной и Викторией захлопнулась, Арчер глянул на часы на каминной полке.

– Полчаса до закрытия.

– Думаю, полчаса мы как-нибудь продержимся, – сказала я.

– Ну не знаю, – отозвался Арчер. – Займешься уборкой перед закрытием или будешь приглядывать за маленьким чудовищем?

Он имел в виду Рози, которая в этот самый момент пыталась достать с витрины с выпечкой один из оставшихся пончиков с посыпкой.

– Начну-ка прибираться, – ответила я.

Ближе к семи клиенты начали потихоньку расходиться. Я бродила между столами, собирала грязные кружки и тарелки и складывала их в большое пластиковое ведро, которое всегда хранилось под стойкой. Арчер ходил за мной и протирал столы, Рози же устроилась на одном из диванов и пыталась читать детскую книжку.

– Переложи их в холодильник, чтобы курьер завтра забрал, – сказал Арчер, показывая на коробку с нераспроданными сэндвичами. – А я пошел мыть посуду.

– Как скажете, босс, – ответила я.

– Эй, подожди меня! – крикнула Рози, спрыгивая с дивана. – Ты обещал, что дашь мне кинуть ту мыльную штучку в посудомойку, Арчер! – она обогнула барную стойку и кинулась вслед за Арчером, в восторге предвкушая, как ей позволят воспользоваться средством для посудомоечной машины.

– Верно, – сказал Арчер. – Обещал. Но на этот раз тебе придется помочь мне загружать посуду, Рози.

Рози вздохнула и тихо буркнула: «Ладно», – слишком сильно походя в этот момент на своего старшего брата.

Сунув коробку с сэндвичами в холодильник, я прошла по залу, перевернула и составила стулья на столы.

Я чистила кофемолку, когда с кухни раздалось громкое «БУМ!».

Как будто я вернулась в вечер Дня благодарения. По пути в соседнюю комнату я не могла побороть страх, что мне снова придется столкнуться с той ужасающей картиной: всхлипывающая Реджина, закрывающая руками лицо.

Я оглядела место происшествия и быстро сложила два и два. Рози сидела на полу посреди груды разбитого стекла. Ее руки были сплошь покрыты неглубокими порезами, из которых сочилась кровь. Должно быть, запнулась по пути к посудомойке и разбила несколько стаканов.

– Солнышко, все нормально? – спросила я, наклоняясь и стряхивая с ее коленей мелкие осколки. – Ты упала?

Рози не обратила на меня внимания, она глядела вверх на Арчера, по щекам ее катились слезы.

– Арчер? – скорее проскулила она.

Разве что… что-то было не так с Арчером. Он крепко вцепился в столешницу позади себя, широко распахнутыми глазами глядел неподвижно на кровь на руках Рози. Кровь отлила от его лица, и он был белым, как простыня, его губы дрожали. Я слышала, как воздух выходил из его легких короткими, резкими выдохами.

– Арчер? – повторила Рози, протягивая к нему руку.

Она даже не дотронулась до него, но Арчер отпрыгнул так, словно его ударило током. Рози разрыдалась еще сильнее.

– Ты в порядке? – медленно спросила я, хотя было вполне очевидно, что это не так. – Арчер, ты…

Он не сводил взгляда с рук Рози. И вдруг я поняла, что не так: Арчер не выносит вида крови.

Когда спустя несколько секунд удушающей тишины он наконец заговорил, его голос звучал явно выше обычного.

– Я не могу… Просто… кровь… мне надо… Лучше ты…

Он повернулся и на ватных ногах вышел из кухни, направился к заднему входу и вышел на улицу, хлопнув за собой дверью.

– Эй, Рози, все хорошо, – сказала я, наклоняясь, чтобы взять ее на руки, благо для своих пяти лет она была довольно легкой. – Все нормально. Я помогу тебе умыться, ладно?

– Но я не хочу, чтобы ты, – она шмыгнула носом мне в плечо. – Хочу, чтобы Арчер.

– Знаю, солнышко, но Арчер сейчас не очень хорошо себя чувствует, – сказала я, стараясь не обращать внимания на комок в горле, образовавшийся после ее слов. – Он придет позже, обещаю. Ему нужно немного проветриться.

Я быстро поднялась по лестнице в семейную квартиру, включила свет в коридоре по пути в ванную. Посадила Рози на тумбу и принялась рыться в шкафчике с аптечкой в поисках пластырей и дезинфицирующего средства, чтобы обработать ее ранки. Отыскала несколько отдельных пластырей и тюбик «Неоспорина» и отложила их в сторону, чтобы использовать позже, когда уговорю Рози помыть руки теплой водой с мылом.

Она по-прежнему всхлипывала, пока я мягко вытирала ей руки полотенцем. Теперь, когда мы смыли кровь, царапины не выглядели так уж страшно, и, к счастью, в них не осталось осколков стекла. Я помазала ранки мазью и залепила несколькими пластырями.

Потом перенесла Рози из ванной в гостиную, уложила на диван и укрыла свернутым на подлокотнике шерстяным пледом. Взяла пульт и включила мультики, надеясь, что ребенок отвлечется на время, а я пока успею сходить и проверить Арчера.

– Пойду приведу Арчера, – сказала я Рози. – Лежи пока здесь и смотри телевизор. Кричи, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?

Рози кивнула, она уже успела укутаться в плед и была полностью погружена в происходящее на экране.

Я оставила дверь квартиры открытой нараспашку и спустилась на кухню. Арчера нигде не было, но это и неудивительно. Наверняка он до сих пор на улице.

Я решила дать ему еще несколько минут, а потом сходить и проверить, все ли у него хорошо.

Достав из-за холодильника совок с веником, я принялась подметать остатки стекла, затем вытряхнула их в мусорное ведро, убедившись, что собрала все осколки до единого. И, прежде чем идти на поиски Арчера, внезапно решила заварить ему чашку чая. Думаю, так поступила бы Реджина, тем более, что на улице морозно.

Арчер сидел на краю бордюра у двери, согнув колени и ссутулившись, пальцами левой руки проводя по волосам.

Эта картина странным образом напомнила мне тот вечер, когда я отработала свою первую смену, только вот с тех пор в наших жизнях все значительно изменилось.

Арчер не взглянул на меня, когда я села рядом, поставив кружку с чаем на асфальт. Я прислонилась спиной к стене, сложила руки на коленях. Я не заговорю первой. Пусть этот разговор произойдет на условиях Арчера. Если он вообще соберется об этом говорить.

– Ты принесла мне чай?

– Подумала, чай не помешает.

– Вы что, из Англии? – он говорил натянуто, но я услышала в его голосе нотку благодарности.

– С Рози все хорошо, – сказала я, стараясь не касаться темы его самочувствия. – Смотрит телек.

Арчер молча взял чай и сделал глоток. Его пальцы, крепко сжимавшие кружку, дрожали.

– Ну вот, получается, теперь ты знаешь, – пробормотал он, прежде чем сделать еще глоток.

– Знаю что? – мягко спросила я.

– Что все ходящие по школе слухи – ложь. Большой и грозный Арчер Моралес не так уж и страшен. На самом деле он просто…

– Человек?

– Человек? – Арчер резко усмехнулся, удивленно уставившись на меня. – Если человеком называют того, кто теряет рассудок при виде крови, тогда, конечно, да, я по-любому человек.

– Ты так говоришь, будто это что-то плохое, – сказала я. – Арчер, все чего-то боятся. Думаю, было бы странно, если бы с тобой было не так.

– Ты не понимаешь, Хэдли. Дело не только в этом, – простонал он, запрокинув голову и прислонившись к стене. – Это не фобия. Я не боюсь крови. Просто не могу… Не могу… Я как будто возвращаюсь в ту ночь, когда Крис… Знаешь что? Думаю, я никогда не смогу тебе этого объяснить.

– Просто попытайся, – вырвалось у меня. – Я хочу понять, Арчер.

Он поднялся на ноги и несколько секунд стоял молча.

– Не хотел, чтобы ты видела меня таким. И уж тем более, чтобы это видела моя сестра. Наверное, она меня теперь ненавидит.

Я тут же возразила:

– Рози не ненавидит тебя, Арчер. Просто хочет, чтобы ты всегда ее успокаивал. Ты ее старший брат. Она бы ни за что не стала тебя ненавидеть.

– Ага, да, и как мне это делать, если я начинаю задыхаться, когда просто вижу мелкие царапины у нее на руках? – голос Арчера становился все громче, он повернулся ко мне, по-прежнему сжимая в руке кружку. – А что будет дальше? Рози упадет и разобьет коленку, а у меня случится паническая атака, потому что у нее выступила капля крови? Или я порежусь, пока буду готовить ужин, и грохнусь в обморок на глазах у мамы? Такое уже было.

Я подпрыгнула от неожиданности, когда Арчер вдруг дернул рукой и швырнул кружку в стену кофейни. Она разбилась о кирпич, осколки звонко посыпались на землю.

Я никогда еще не испытывала столь сильного порыва крепко обнять его и больше не отпускать, однако заставила себя остаться на месте. Когда Арчер снова повернулся ко мне лицом, его щеки горели, а глаза непривычно блестели.

– Прости, – пробормотал он, садясь рядом, облокотился о колени и сцепил руки под подбородком.

– Слушай, Арчер… – я осторожно потянулась, чтобы положить руку ему на предплечье и мягко сжать в знак поддержки. – Знаю, вряд ли я могу сказать что-то, от чего тебе станет лучше, но думаю, что… то, что ты чувствуешь… не так уж и странно. То, что тебе довелось увидеть той ночью… от такого так просто не избавишься. Возможно, не избавишься никогда. То есть… я не буду тебе врать. Я знаю, что ты этого не терпишь. Просто тебе нужно… нужно…

Я трепыхалась, как рыба о дно лодки, пытаясь нормально подобрать слова, но безуспешно. Хотя, когда Арчер глянул на меня, на его лице промелькнула тень улыбки.

– Тебе когда-нибудь говорили, что тебе совершенно не даются мотивационные речи?

– Спасибо, – кисло ответила я. – Я тут вообще-то все усилия прикладываю.

– По-видимому, да, раз после той сцены ты все еще здесь.

Я проглотила чуть не сорвавшийся с губ смешок.

– Может, хоть сейчас ты начнешь понимать, что я с тобой надолго?

Какое-то время Арчер глядел на меня в задумчивости.

– Может.

Еще несколько минут мы молча сидели на тротуаре, слушая успокаивающие звуки города.

– Нам пора идти, – тихо сказал Арчер. – Как минимум, проверить, как там Рози.

– Верно, ты прав, – согласилась я.

Я встала и наклонилась собрать осколки, чтобы никто случайно не поранился.

В момент, когда Арчер открыл дверь, на соседней улице послышался шум автомобиля, и фургон, который, кажется, принадлежал Карин, тете Арчера, подъехал к кофейне и остановился в паре метров от нас.

– Zio Арт?

Арчер в замешательстве смотрел, как Арт ДиРозарио глушит двигатель, вылезает из машины и подходит к нам.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Арчер. Он явно нервничал.

Арт стоял перед нами, мрачный, и потирал заднюю поверхность шеи.

– Кое-что случилось.

Глава 29

Таких совпадений не бывает

– Zio, – настаивал Арчер. – Ну же, объясни, что происходит.

Арт глубоко вдохнул, наконец поднимая на нас глаза.

– Твоя бабушка. Она в больнице.

Я готова была поклясться, что просто не так услышала, – настолько тихо он это пробормотал, – но в ужасе, отобразившемся в глазах Арчера, сомневаться не приходилось.

– Ты шутишь, – просто сказал он.

– У Виктории снова случился приступ, – торопливо продолжил Арт. – Во время ужина. Они вызвали скорую, отвезли ее в больницу. И, Арчер, похоже, дела плохи.

Арчер сделал шаг назад, все еще не веря в происходящее.

– Нет.

Я провела рукой по лицу, сдерживая тяжелый вздох. Это же не могло случиться просто потому, что Хаос пытается мне отомстить? Неужели в его силах подстроить инсульт?

А если Виктория не поправится… чья это будет вина?

– Мы решили, что будет лучше, если дети пока побудут вместе, – сказал Арт, пока я помогала ему отстегивать ремни и вытаскивать младших ребятишек из машины. – И, Арчер, я подумал, ты тоже захочешь поехать в больницу.

Арчер лишь напряженно кивнул, относя Джину к заднему входу в кофейню. Я помогла Джорджиане подняться по лестнице в квартиру, остальные, включая Лорен и Карло, гуськом проследовали за нами. Когда в двери показался Арчер, лицо Рози озарилось, и она почти закричала на него.

– Арчер!

– Эй, bambina, – сказал Арчер, подходя к дивану и садясь на корточки рядом с ней. – Как ты?

– Нормально, – ответила Рози. – Хэдли наклеила мне на руки пластыри.

– Какая Хэдли молодец, – сказал Арчер. – Я рад, что ты в порядке. Но послушай. Zio Арт и я сейчас уедем ненадолго. Ты останешься здесь с Лорен, Карло и остальными, хорошо?

Нижняя губа Рози задрожала, однако она кивнула с серьезным видом, будто уже понимала, что что-то не так. Арчер с Артом быстро попрощались с присутствующими и направились к выходу. Когда Арчер проходил мимо меня, я схватила его за руку, чтобы успеть сказать ему хоть пару слов до того, как он уйдет. Неизвестно, когда мы с ним сможем увидеться снова.

– Что? – спросил он, вырывая руку. Даже не посмотрел мне в глаза.

– Мне кажется, я должна… Как думаешь, я могу… Можно мне с тобой?

– Нет, – резко ответил Арчер, даже не задумываясь. – В этом нет нужды.

– Арчер, пожалуйста, – сказала я. Не хотелось умолять, но я уже почти была готова и на это. – Хочу убедиться, что с Викторией все в порядке.

Этот Арчер был совсем не похож на того, с которым мы смеялись и поддразнивали друг друга несколько минут назад. Он выглядел так, будто мир рушится у него на глазах, – а я знала, что в таком состоянии он начинает отталкивать от себя людей. Но я просто не могу не поехать с ним.

Арчер обернулся и глянул на Арта, Лорен и Карло, после чего оттащил меня в сторону и сказал:

– Хэдли, ты мне небезразлична. Ты знаешь, что это так. Но нет ни одной причины для того, чтобы ты поехала со мной. Без обид, но правда в том, что ты работаешь на нас. Вот и все. Работаешь на нас. А то, что происходит сейчас, – это семейное дело. Слишком много всего навалилось, и я просто не могу… Все, нам пора, окей?

Он отвернулся и пошел, не проронив ни слова, остановился только, чтобы еще раз попрощаться с Рози, а затем они с Артом вышли из квартиры. Звук захлопнувшейся за ними двери эхом отразился от стен комнаты. Больше никому не было дела до телевизора, все уставились на меня. Даже самые маленькие члены семьи притихли и глядели, удивленно хлопая глазами.

– Хэдли, – Карло сделал пару шагов в мою сторону, протягивая руки, как будто намереваясь меня поддержать. – Арчер, он… он не хотел. Он просто расстроен, потому что…

– Нет, Карло, все в порядке, правда, – сказала я, и мой голос дрогнул. – Он прав. Лучше пойду домой.

– Хэдли, тебе необязательно уходить, – встряла Лорен, но я уже направлялась к выходу, готовая бежать.

– Потом расскажете, как там Виктория, ладно? – попросила я, прежде чем выйти и захлопнуть за собой дверь, и побежала по ступенькам вниз, на кухню.

Я схватила куртку с крючка и накинула на себя, взяла сумку и вышла через задний вход.

Подписывая контракт со Смертью, я знала, что будет нелегко. Но я и подумать не могла, что так сильно привяжусь к ним. На День благодарения я не врала, когда сказала Реджине, что чувствую себя частью их семьи. Она стала мне близка, я могу доверять ей и могу на нее положиться, так что она уже не просто начальница или мать моего друга. Рози – милейший человечек, и я начала видеть в ней младшую сестру, которой у меня никогда не было. И даже Виктория при всей ее угрюмости успела стать неотъемлемой частью моей жизни.

А Арчер… Никогда не могла понять, в каких именно отношениях мы с ним находимся. Он мой друг, но между нами явно что-то происходит. Что-то, с чем я не могу так просто распрощаться. Чувства, которые я к нему испытываю… сбивают с толку, они сложные и запутанные, и в то же самое время они такие, какими должны быть.

Каким-то образом, несмотря ни на что, Арчер впустил меня. Но мое время на исходе, и я не намерена отступать. Просто не могу. Мне нужно быть с Арчером, когда обратный отсчет подойдет к концу. Иначе как мне убедиться, что с ним все будет в порядке?

«Так отправляйся в больницу, – закричал на меня голос в голове. – Кого волнует, что об этом думает Арчер?»

Не давая себе время на то, чтобы передумать, я отыскала в ближайшем квартале такси и запрыгнула в него, выпалив водителю адрес больницы, в которую, по словам Арта, увезли Викторию. Хмыкнув, водитель вывернул на дорогу и встроился в поток машин.

Когда автомобиль наконец остановился у входа в отделение реанимации, я кое-как выбралась из него, бросила водителю двадцатку и кинулась через дорогу. Я пробежала примерно пять шагов, когда услышала визг шин. Подняла глаза и увидела ярко-желтый спорткар, несущийся по улице прямо на меня.

Мне едва хватило времени на то, чтобы осознать, что я стою прямо на пути автомобиля, а потом я застыла. Когда автомобиль влетел в меня, я не ощутила ничего, кроме чувства, что весь воздух разом вырывается из моих легких.

В кувырке меня отбросило назад, где я столкнулась с другим автомобилем, несущимся по встречной полосе. Я услышала, как под весом моего тела треснуло лобовое стекло, и скатилась по капоту.

Результатом стал этот ужасный треск костей, когда я приземлилась на дорогу, и мир вокруг завращался так бешено, что в глазах помутнело. Я лежала на спине и больше не могла дышать. Ледяное оцепенение с пугающей скоростью захватывало мое тело.

– О боже! Кажется, ты навлекла на себя неприятности, не правда ли, Хэдли?

Я не могла двигаться, но сумела перевести взгляд на склонившегося надо мной Хаоса; широкая улыбка красовалась на его крайне довольном лице. Работники больницы через дорогу, похоже, даже не заметили его, когда подбежали ко мне и принялись перекрикиваться на медицинском жаргоне, которого я не понимала.

Было тяжело сосредоточить взгляд на его лице. В глазах прыгали черные разводы, от которых его черты размывались. Хотелось кричать, но все, что вырвалось из груди, – сдавленный, рваный выдох. Я почувствовала, как мои губы заливает кровь.

– Справедливости ради – я тебя предупреждал, – сказал Хаос, похлопав меня по щеке. – Пытался рассказать тебе, что будет, но ты не слушала. – Он театрально вздохнул. – Ох, ну ладно. Полагаю, теперь твое желание исполнится. Ты умрешь героиней, и возможно, лишь возможно, твой друг Арчер будет жить. Никогда не знаешь, что у человека в голове, правда? А жаль. Ты же передашь Смерти от меня привет?

Глава 30

Кульминация

Когда я была в том возрасте, в котором уже осознаешь смертность всего живого, я хотела, чтобы в день моей смерти шел дождь. Почему-то это казалось мне символичным: вода смывает все плохое и темное в жизни, и все начинается сначала. Но дождь не шел, пока я чувствовала, что меня утягивает на дно, по крайней мере, я его не чувствовала. Хотелось оставаться в сознании, доказать Хаосу, что он не победил меня, но я устала сражаться, барахтаться в попытках выплыть на поверхность. Все вокруг начинало угасать. И именно тогда я поняла, что смерть действительно неизбежна – не через шестьдесят, не через семьдесят лет, а в этот самый момент.

Вопреки моим ожиданиям, больно не было. Было легко – как будто погружаешься в сон. Закрыв глаза, я почувствовала себя намного лучше, зная, что мне больше не придется открывать их снова.

Мысль, промелькнувшая у меня в голове, прежде чем мозг, как часовой механизм, щелкнул в последний раз и остановился, была о том, что если я и должна умереть так рано, то, по крайней мере, я умираю за людей, которых люблю.

А это должно чего-то стоить.

Глава 31

Между

– Рано или поздно тебе придется проснуться. Давай, дитя. Просыпайся.

Я хотела, чтобы голос замолчал. Пока он не заговорил, мне было хорошо. Спокойно.

– Тебе нельзя больше спать, Хэдли, – голос становился ближе, где-то у меня над головой. – Проснись.

Я раздраженно выдохнула и разлепила один глаз, готовая наорать на обладателя голоса, но вместо этого вскрикнула и резко села, когда столкнулась лицом к лицу со Смертью.

– Смерть? Что за… – у меня перехватило дыхание, я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. – Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю? Здесь… мы вообще где?

Я лежала, распластавшись, на полу огромной, размером с главный зал собора комнате. Белые стены, белый потолок – все вокруг было белым.

– Спокойно, Хэдли, – предупредил Смерть. – Все в порядке.

Я оглядела себя. Я в тех же джинсах, футболке с длинными рукавами и куртке, которые были на мне утром.

Только вот футболка вся изодрана, куртка висит клочьями, джинсы порваны. И вся одежда в крови. Открытые участки тела в синяках, а в некоторых местах кожа, похоже, сожжена от трения об асфальт. Но ничто не болело. Это пугало больше всего.

– Смерть, я… – я взглянула на него снизу вверх, слова застряли в горле. – Я… что…

Смерть ничего не ответил, он опустился на пол рядом со мной, вытянув ноги.

В волнении я ждала, что он скажет хоть что-то, поможет мне понять, что со мной случилось. На его лице не отражалась ни одна эмоция, словно оно было маской.

– Смерть… – слезы сами собой потекли по щекам. – Я… я умерла. Я умерла, да?.. Да?

Смерть кивнул. В его взгляде пронеслось нечто, похожее на сочувствие, и тут же пропало.

– Да.

Меня предупреждали о том, что бывает, когда вмешиваешься в ход времени, и я понимала, что помочь человеку, который не хочет помощи, будет сложно, но к такому я себя подготовить просто не могла. Я и не думала, что все может закончиться моей смертью, чем бы и как сильно ни угрожал мне Хаос.

Я спасла Арчера – я надеялась на это. Но потеряла людей, которых начала считать своей семьей. Друзей. Родителей. Арчера. Всех.

Я через силу сделала вдох, сжав зубы, когда по телу прокатилась новая волна боли. Боли эмоциональной, не физической. Я не ожидала, что больнее всего мне будет от этого – от мысли: «А что бы могло быть…».

На мое решение подписать контракт прежде всего повлияло осознание того, сколько всего Арчер, сам того не понимая, выбросил из своей жизни. Он должен был понять значимость того, от чего отказывается, пусть даже и думал, что все это больше не стоит его усилий. То, что он сделал, было необратимым и бесповоротным решением временной проблемы. Его боль не длилась бы вечно. Ничто не длится вечно. Я хотела, чтобы Арчер это знал. Мне необходимо было, чтобы он это знал.

Я понятия не имела, что готовило для меня будущее, когда соглашалась на сделку со Смертью. И теперь никогда не получу возможности узнать это. Вопреки всем обстоятельствам, куда бы ни завела нас наша безумная, странная, нелепая дружба, часть меня знала, что мы с Арчером будем вместе – так просто должно было быть. А теперь у меня – у нас – это забрали. И от этого мне было больнее, чем от всех сломанных костей разом.

Рукавом разодранной кофты я вытерла слезы со щек. Я была на грани истерики, но мне нужны были ответы.

– Так… где я?

– Считай это место… в каком-то смысле залом ожидания, – сказал мне Смерть. – Не раем. Не адом. Просто… местом.

– И что я делаю в этом месте, если… если… – я сглотнула накатывающую волну слез. – Почему я здесь, если я умерла? Разве я не должна лежать в гробу под толстым слоем земли или типа того?

– Это тебе и предстоит узнать. – Смерть встал и наклонился, протягивая мне руку. – Прогуляемся немного?

Я схватила холодную руку Смерти, и он рывком поднял меня на ноги. Мне удалось сделать несколько осторожных шагов, но колени неожиданно дрогнули. Я бы рухнула на пол, если бы Смерть не поддержал меня за талию. Я все не могла избавиться от мысли, что он ведет себя намного учтивее теперь, когда я мертва.

– Первые несколько минут всегда самые тяжелые. Нам сюда, – сказал он, кивая в сторону двери, внезапно возникшей в дальнем углу комнаты. На ватных ногах, с поддержкой Смерти я подошла к двери, и он толкнул ее – массивную, деревянную, с изящно вырезанными на ней символами и цифрами, на которые я не могла не обратить внимания.

– Смерть, что мы… Ой.

Я была в комнате, полностью построенной из стекла.

За ним не было видно ничего, кроме белого тумана, жавшегося к стенам комнаты и даже к полу, отчего казалось, будто мы спрятаны внутри огромного облака. В центре комнаты стоял длинный стол, окруженный большими кожаными креслами, который гораздо лучше бы вписался в какой-нибудь конференц-зал.

– Почему бы тебе не присесть? – сказал Смерть, махнув рукой на одно из кресел. – Нам многое нужно обсудить, а времени у нас довольно мало.

– Почему? – спросила я. – Я же мертва, разве нет? У меня теперь должно быть полно времени.

– Сделай одолжение. Просто сядь.

Решив не проверять его терпение, я подошла ближе, к счастью, даже не шлепнувшись на пол. Рухнула в ближайшее ко мне кресло и откинулась на спинку, выжидающе глядя на Смерть.

Он откинулся в своем кресле и водрузил ноги на стол, закладывая руки за голову.

– Будем считать это… разбором полетов, – начал Смерть.

– Разбор полетов, – повторила я. – Касательно чего?

– Выполнения тобой условий контракта, конечно же. – Смерть сунул руку в карман пиджака и достал оттуда стопку мятых бумаг, тех самых, что я подписала, не читая, двадцать пять дней назад.

– Оу.

Звучало мало обнадеживающе. Теперь, когда я умерла, означает ли это, что контракт отныне разорван? Я не дожила до конца срока в двадцать семь дней. Вернется ли мир к прежней хронологии событий, той, в которой Арчер убивает себя?

– Не пугайся ты так, – сказал Смерть, его губы растянулись в кривой улыбке, он не сводил с меня взгляда. – Учитывая все обстоятельства, ты справилась неплохо.

Я тупо уставилась на него.

– Неплохо? Ты считаешь, что это было неплохо? Да я только что умерла! Я умерла до истечения двадцать седьмого дня, Хаос заявился, как ни в чем не бывало, и разрушил примерно все, Виктория в больнице, и кто знает, что сейчас с Арчером? Если он решит… – я не смогла закончить предложение. – Смерть, я провалила задание. Это максимально далекий от «неплохого» результат.

Смерть тихо присвистнул, откидываясь на спинку кресла.

– Да ладно, девочка, неужели ты правда думала, что будет легко? Сказочки да цветочки, и стоит тебе взмахнуть твоей чудесной маленькой ручкой, как все решится само собой?

– Естественно, я так не думала, – огрызнулась я. – Просто думала, что…

– Возможно, тебя это удивит, Хэдли, но в жизни мало что дается просто. Так было испокон веков, и, уверен, так будет всегда. Но знаешь что? – Смерть пододвинулся ближе в своем кресле и сжал мое колено, вынуждая посмотреть ему в глаза. – В жизни есть вещи, которые стоят того, чтобы пережить любое дерьмо. И ты хватаешься обеими руками за эти моменты, этих людей, и бежишь, и сражаешься во что бы то ни стало, чтобы их не потерять. А в конце жизни, оглянувшись на прожитые годы, ты будешь рада, что не сдалась без боя.

Это была самая длинная его речь за все время. Я не знаю ничего об этом… человеке, кроме того, что он зовет себя Смертью и, похоже, не прочь поиграть жизнями моей и Арчера, как будто мы все персонажи какой-то компьютерной игры. В нем нет абсолютно ничего человеческого – по крайней мере, я ничего такого не замечала, – но сказанные им слова были самыми человечными из всех, которые мне доводилось слышать.

– Ты сказала, что провалила задание, – продолжил Смерть. – Думаю, ты не права. Я выбрал тебя по множеству причин, но, надо сказать, мне сразу было ясно, что ты собой представляешь. Возможно, ты этого и не осознавала, но ты была так же одинока, как и Арчер. Так же потеряна. Так же боялась того, что готовит для тебя будущее. Просто выражала это по-другому. Я не ошибся, выбрав именно тебя. И ты справилась.

На несколько минут в комнате стало тихо. Я обдумывала слова Смерти.

– Может, ты и прав, – когда я заговорила, мой голос дрогнул. – Но есть столько всего, что я могла сделать лучше или воспринимала бы по-другому, если бы разобралась во всем раньше, я могла бы…

– Милая, тебе всего шестнадцать. Ты на том жизненном этапе, когда человеку кажется, что, что бы он ни делал, он обязательно все испортит.

– Спасибо.

– Если бы в тебе не было нужных качеств, ты бы ни за что не выстояла перед Хаосом, но ты это сделала, и как! – сказал Смерть. – Все, что произошло за эту неделю, все эти несчастные случаи – так вышло, что это самые страшные события, которых боялся Арчер. Хаос взял его худшие кошмары и воплотил их в жизнь.

Совершенно очевидно, что Арчер больше всего на свете дорожит своей семьей и сделает все для того, чтобы их защитить. Я видела, что он расстроен и подавлен из-за того, что происходит, но не осознавала, что на его глазах разыгрываются сцены из его самых страшных и мрачных кошмаров.

– А ты заметила, что тоже оказалась в этом списке?

Я так быстро подняла голову, чтобы взглянуть на Смерть, что услышала хруст в своей шее.

– Что, прости?

– Ты стала одной из немногих людей не из семьи, кто поддержал его, – объяснил Смерть. – Ты оставалась рядом, когда он боролся с самыми большими своими страхами, и не осуждала его. Как он мог после такого по-своему не привязаться к тебе? Я наблюдал за вами в тот день, когда ты упала на лестнице в школе, и видел выражение его лица. Он очень боялся, что ты пострадаешь. Так что не думай, что не важна для него. Что ни на что не повлияла. Не лги себе.

Может быть, я и повлияла на что-то, но у меня оставалось два дня, чтобы точно убедиться в том, что я справилась, а теперь я никогда не узнаю правды. Я задала вопрос, который все это время боялась озвучивать.

– Что будет, если окажется, что я сделала недостаточно? Что если я не справилась?

– Полагаю, всегда есть такая вероятность, – неуверенно сказал Смерть.

– Тогда почему я умерла? – спросила я.

– Я не ожидал, что это случится, – с робким видом признал он. – И мне правда жаль. Ну, впрочем, не так уж и сильно.

– Не так уж и сильно? Что это значит? – спросила я, не сдерживая ярость. Смерть рад, что я умерла? Похоже на него.

– Ты не должна была умереть, – продолжил Смерть. – На самом деле это прописано в нашем контракте отдельным пунктом. Видишь? – он взял у меня из рук бумаги и открыл последнюю страницу, ткнув пальцем на короткий параграф прямо над моей неаккуратной подписью. Язык документа по-прежнему был мне незнаком.

– И откуда мне было знать об этом? – вскрикнула я, вырывая бумаги у него из рук и тряся ими. – Уж извини, не могу разобрать эти мелкие закорючки!

– Не надо грубить, – резко ответил Смерть. – Я с радостью тебе переведу, – он взял у меня контракт и просмотрел абзац, прежде чем вслух прочитать: – Тут говорится, цитирую: «…в случае моей смерти в результате действия сверхъестественных сил любые договоренности, связывающие меня со Смертью, утрачивают свою силу».

– Сверхъестественных сил? Ты это про Хаоса? И что это значит? – взволнованно спросила я.

Я была мертва, но необъяснимым образом чувствовала, что сердце в груди отбивает бешеный ритм.

– Твоя очередь принимать решение, Хэдли, – сказал Смерть, кладя бумаги на стол. – Я предусмотрел лазейку в договоре на случай какого-нибудь несчастья. Я всегда так делаю. Хаос пытался навредить многим людям, так что я научился перестраховываться, хотя, надо признать, это первый раз, когда ему удалось убить человека, с которым я работаю. Не питай иллюзий, ты действительно мертва, но у тебя два варианта. Можешь выбрать смерть, куда бы это ни привело тебя дальше, или же можешь вернуться.

– И… и все? – спросила я. Я не узнала собственный голос, таким высоким он был. – Я могу вернуться, словно ничего и не было, и мы никогда не заключали сделку?

Что это должно значить? Что всего того, что произошло за последние двадцать пять дней, никогда не было? Я никогда не встречала семью Арчера и не сближалась с ними? Будет ли Арчер мертв? При таком раскладе я не уверена, что хочу обратно. Знаю, мне есть ради чего жить и мне повезло иметь то, что я имею, но без них мое существование было бы очень… одиноким.

– Наоборот, – ответил Смерть. – Сделка была заключена. То время, что ты провела с семьей Инчитти, оставило свой след, – спокойно пояснил Смерть, понимая мою панику. – Это прошлое уже не изменится. Реальность, в которой Арчер совершил самоубийство, перестала существовать.

На меня нахлынуло такое огромное чувство облегчения, что я чуть не свалилась с кресла.

– Когда… когда это случилось? – спросила я, не решаясь встретиться с ним взглядом.

– В первый день, когда ты пришла в кофейню его семьи. Он помогал тебе с домашкой. Он понял, что ты пытаешься получше узнать его, и… ему это понравилось. Он ни за что в этом не признается, но ему невыносимо хотелось, чтобы хоть кто-то проявил искреннюю заинтересованность его жизнью.

Было тяжело поверить, что Арчер принял это жизненно важное решение в самом начале моего двадцатисемидневного срока, но что если этого и правда достаточно? Одного мимолетного момента, чтобы показать кому-то, что тебе искренне не все равно? от этой мысли по телу разлилось тепло, я почувствовала себя окрыленной и совершенно невесомой.

– Хорошо, – сказала я, и губы сами собой расплылись в улыбке. – Я рада.

Значит, я все-таки справилась.

Смерть хлопнул ладонью по столу.

– А теперь приступим.

– Приступим к… Мы уходим? Вот так просто?

– Вот так просто. Если только не хочешь остаться здесь.

Смерть уже встал и направлялся к двери, и я запуталась в ногах и почти приземлилась носом в пол, пытаясь поспеть за ним. Нет уж, спасибо, оставаться я точно не намерена.

– Куда мы идем? – нервно спросила я.

– Следующий шаг, – ответил Смерть, распахивая дверь.

Я задержалась в проходе, колени немного подкосились не то от волнения, не то от осознания того, что я передвигаюсь в своем странном, неосязаемом теле. Смерть нетерпеливо прокряхтел, осторожно взял меня за предплечье и подтянул к себе, чтобы, придерживая за талию, вывести из комнаты.

– Время поджимает, Хэдли, так что, если ты не против.

– Да, – ответила я, чувствуя себя неловко из-за того, что не могу контролировать собственное тело. – Конечно.

Когда мы вышли из стеклянной комнаты и дверь закрылась за нами, Смерть повел меня налево, туда, где я очнулась вначале. Однако на этот раз коридор становился все короче и короче, перед глазами возникли очертания грубой деревянной двери, едва держащейся на старых петлях.

– Та да! – Смерть торжественно показал на дверь.

– Это и есть мой свет в конце туннеля? – с любопытством спросила я. Дверь немного не оправдывала моих ожиданий. Я представляла себе величественные врата Рая или что-нибудь такое… более шикарное и впечатляющее.

Смерть закатил глаза, его губы раздраженно скривились.

– Если и есть то, что тебе следует вынести из этого опыта, так это то, что никогда не стоит верить тому, что показывают в голливудских фильмах. Это, а еще то, что всегда есть как вход, так и выход.

– Я запомню.

Смерть слегка толкнул дверь, и она отворилась. Я подошла ближе, пытаясь разобрать, что там за порогом, но увидела лишь темноту. Что мне точно было понятно – один шаг отделял меня от падения туда, где я очень, очень сильно не хотела бы оказаться. Не думаю, что Смерть стал бы в чем-то меня обманывать – кроме того случая с подписанием судьбоносного контракта, – однако меня не прельщала мысль о первом шаге в неизвестное будущее.

– Ну что, давай, – сказал Смерть, ободряюще подталкивая меня в спину. – Просто иди и не останавливайся. Ты не заблудишься, обещаю.

– Так… это все? – я обернулась на Смерть, по-прежнему не в состоянии избавиться от этого странного страха. – Конец.

– Или начало, – предположил он.

– Часть меня хочет рассыпаться в благодарностях и сказать: «Еще увидимся», – сказала я. – Но в то же время другая желает, чтобы ты держался от меня подальше.

Смерть коротко усмехнулся, в уголках его глаз появились веселые морщинки.

– Ты не первая, Хэдли. Но не переживай. С этого момента у тебя все будет хорошо и без моей помощи.

– Мы же не станем обниматься, да?

Мои слова привели Смерть в ужас.

– Точно нет. Ты уйдешь и снова станешь жить своей жизнью.

Наверное, не смог подобрать лучшие слова, чтобы сплавить меня отсюда.

– Тебе правда стоит поработать над коммуникацией с людьми, Смерть. Но… спасибо. За все, – я надеялась, что он поймет, насколько искренни эти слова, пусть я и не смогла выразиться так, как хотела бы.

– Удачи тебе, дитя, – были последние слова Смерти перед тем, как он толкнул меня в спину, и меня полностью поглотила темнота.

Глава 32

Несказанное – 2 дня спустя

Первыми я услышала голоса. Они становились все громче и громче, искаженные, пока я наконец не сумела разобрать смысл слов.

– Еще раз, как долго она не приходит в себя?

Тихий вздох.

– Уже три дня.

Кто-то прокашлялся, и голоса снова стихли.

– Мы надеемся на то, что в медикаментозной коме ее организму будет легче восстановиться, но не хочу вас обнадеживать, мистер и миссис Джемисон. Ваша дочь сильно пострадала в той аварии. Трещина в черепе, разрыв аппендикса, перелом трех ребер и руки.

Судя по звукам, кто-то в комнате… заплакал?

– Так каков ваш прогноз, доктор?

– Я говорю лишь, мисс Джемисон, что есть вероятность того, что ваша дочь никогда не придет в себя. Мы сделаем все от нас зависящее, но она сама должна бороться, иначе – шансов мало.

– Но она… – голос дрогнул, переходя на всхлип. – Она должна прийти в себя. Должна. Она не может просто… просто…

Я попыталась открыть глаза, но не смогла, веки будто придавило кирпичами. Даже попытки пошевелиться причиняли боль, но я должна остановить плач, должна помочь. Нужно открыть глаза.

Не знаю, как долго я боролась, но когда наконец разлепила веки, меня встретил ослепляющий свет. Я застонала от боли, пронзившей мои щеки, когда я поморщилась. Похоже, что-то было не так с моим лицом.

Я находилась в маленькой, тесной комнате, на узкой кровати с грубой простыней. «Больничная койка», – быстро догадалась я. Стены были выкрашены в оттенок белого, выцветший за все те годы, что пациенты поступали и выписывались. Вокруг кровати множество каких-то аппаратов издавали различные звуки, моя левая рука была загипсована, а из правой торчало множество трубок, и что-то сжимало грудь, отчего было трудно дышать.

В кресле рядом с койкой, ссутулившись, дремала мама, лохматая и совсем не похожая на эффектную леди с железной выдержкой, которую я знала. На диване у окна лежал папа, он выглядел таким же уставшим, как и мама, даже во сне.

Я попыталась пошевелить запястьем, чтобы дотронуться до маминой руки, но это оказалось даже тяжелее, чем открыть глаза.

Пришлось несколько секунд уговаривать мозг работать, прежде чем я смогла заговорить. Когда я наконец поняла, как превращать мысли в действия, и издала первый звук, мой голос был скрипучим, как заржавевшая дверь.

– М-м-мам…

Мама открыла глаза и в следующую же секунду вскочила с кресла, бросилась к моей койке и схватила меня за руку.

– Ох, слава богу, Хэдли, ты очнулась, – выдохнула она. – Ты спала несколько дней, я думала… Кеннет! Кеннет, просыпайся! – она наклонилась и хлопнула папу по бедру, потрясла за ногу. – Хэдли очнулась!

Папа резко сел и заморгал, прогоняя сон. Он взглянул на меня, и я увидела на его лице невероятное облегчение.

– Проснулась, – он вскочил и подошел ко мне. – Как же я рад видеть тебя с открытыми глазами, Хэдли.

Теперь я запуталась еще больше.

– Долго я спала? – медленно спросила я.

Папа вздохнул и мягко положил свою руку поверх моей.

– Уже четыре дня как.

– Милая… – мама мягко сжала мою руку. Я не стала говорить, что мне больно. Похоже, ее этот жест успокаивал. – Ты попала в аварию.

Память возвращалась по кусочкам. Авария. Меня сбила машина. Две, если быть точнее. И я… умерла. Смерть. Я говорила с ним. Это я помню отчетливо.

– Схожу за медсестрой, – тихо сказал папа и выскользнул из комнаты.

– Хэдли, солнце, – мама снова сжала мою руку, все еще глядя на меня с беспокойством. – Как ты себя чувствуешь?

– Я… не знаю, – честно ответила я.

Онемение потихоньку спадало, и тело стало наполняться тупой болью. Через секунду открылась дверь и вошел папа, а за ним – медсестра в фиолетовом медицинском костюме.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты пришла в себя, – сказала медсестра, широко улыбаясь. – Ты здорово нас всех напугала.

– Простите, – смущенно ответила я.

Медсестра принялась проверять показатели на аппаратах, как птичка, порхая по палате, спрашивая, как я себя чувствую и больно ли мне, как меня зовут, кто президент США, в какую школу я хожу и в каком я классе.

Я знала ответы на все вопросы, но мне потребовалось время, чтобы их вспомнить. Голова будто была заполнена плотным, густым туманом, вероятно, из-за лекарств, которыми меня накачали.

– Ладно, пойду позову доктора Шермана, он сразу же к вам спустится, – сказала медсестра, поворачиваясь к маме и папе. – Как же он обрадуется, узнав, что Хэдли очнулась.

– Да, конечно, – кивнул папа.

Медсестра задумчиво нахмурилась.

– Может, стоит сказать тому мальчику, что она пришла в себя? Он столько времени здесь проводит, наверное, и сейчас где-нибудь в холле сидит.

Тому мальчику?

– Ой, – при каждом вдохе моя грудная клетка разрывалась от боли. – Арчер.

«Мои двадцать семь дней истекли. Сегодня вообще уже двадцать девятый. И мне не нужно сверяться с цифрами на запястье, чтобы знать это».

Где он? Мне нужно его увидеть, я должна его увидеть, я…

– Хэдли, ты должна успокоиться, – мягко сказала медсестра, снова сверяясь с аппаратами, к которым я была подключена, когда те начали бешено пищать. – Полегче, ладно? Если будешь на взводе, лучше тебе от этого не станет.

– Пойду отыщу Арчера, – папа направился к двери. – Подожди.

Медсестра снова пробормотала, что пойдет за врачом, и вышла из палаты вслед за папой. Мама стояла надо мной, пока я пыталась глубоко вдыхать через нос и выдыхать через рот. Попадающий в легкие воздух моментально обжигал их болью.

Прошла вечность, прежде чем дверь наконец открылась.

– Арчер!

Он стоял передо мной с большими воспаленными глазами, взлохмаченный, и выглядел неважно, но все же был жив и здоров.

Арчер жив.

Меня накрыло приятное чувство облегчения, при этом боль, излучаемая каждым сантиметром моего тела, никуда не ушла, но это того стоило.

– Все в порядке? С Викторией все хорошо? Умоляю, скажи, что ни с кем ничего не случилось, потому что я просто…

Арчер поднял руки, чтобы остановить мой бурный поток вопросов.

– Хэдли, стой. Выдохни на секунду, окей?

– Но я просто… – я вдохнула, сдерживая подступившие слезы. Один из аппаратов начал пищать интенсивнее по мере того, как учащалось биение моего сердца. – Хочу убедиться, что все в порядке.

– Ты только что пришла в себя после четырехдневной комы и спрашиваешь, в порядке ли остальные? – удивленно спросил Арчер.

– Микаэла, идем, – обратился папа к маме, положив руку на ее плечо. – Пусть пообщаются.

Судя по маминому лицу, она уже была готова возразить, но папа что-то прошептал ей на ухо, что заставило ее замолчать. Она быстро глянула на Арчера, а потом сказала:

– Хэдли, если мы понадобимся, сразу зови, хорошо?

– Обещаю, – ответила я в нетерпении, выжидая, когда они наконец уйдут и мы с Арчером сможем поговорить. Только он и я.

Родители вышли из комнаты, и папа тихо закрыл за собой дверь.

Я взглянула на Арчера, впитывая каждую черточку, испытывая такое невероятное облегчение от того, что он в порядке – или, по крайней мере, так выглядит, – что едва могла складывать слова в предложения. Он осторожно изучал меня взглядом, словно опасался, что у меня случится нервный срыв. Что в данный момент было вполне вероятно.

– Ты в порядке, – наконец выдавила я, судорожно вздыхая.

Арчер недоуменно нахмурился, подходя ближе к койке.

– Ну конечно, я в порядке. А что со мной могло случиться? Ты-то сама как?

Существовала уйма причин, по которым Арчер мог быть не в порядке, но я точно была не в настроении делиться с ним своими соображениями на этот счет. Не думаю, что когда-нибудь смогу это сделать.

– Не знаю, я просто… Думала, что ты… – моей первой реакцией было пожать плечами, но я тут же пожалела об этом, когда попытка пошевелиться отдалась резким приступом боли. – Как… как там Виктория?

– С бабушкой все нормально, – ответил Арчер. – Врачи говорят, она выкарабкается. К тому же она слишком упрямая, чтобы умереть.

Я хотела посмеяться, но заставила себя сдержаться. От смеха мне наверняка будет еще больнее, чем от пожимания плечами.

– Хорошо, – выдавила я.

Арчер опустился в кресло рядом с койкой, где до этого сидела моя мама, и откинулся на спинку, закрыв глаза рукой.

Мы оба упорно обходили главную тему стороной.

– Знаешь, если еще раз так со мной поступишь, я убью тебя собственными руками.

– Я… стой, что?

Арчер пододвинулся в кресле ближе ко мне, глядя с таким напряжением во взгляде, что я начала волноваться.

– Я не особо эмоциональный или нежный парень, Хэдли, не привык миндальничать, думаю, ты и так это знаешь.

– Знаю, – ответила я. Я не понимала, куда он клонит.

– Они сказали, что ты умерла. Ты вообще представляешь, каково это? Сидеть там и слышать, как врачи и медсестры бегают туда-сюда, кричат, что ничего не могут сделать, чтобы тебя спасти? – в какой-то момент Арчер поднялся и стал зарываться пальцами в волосы, как он делал всегда, когда был взволнован. Что-то не меняется никогда.

– Я был там, – Арчер упал обратно в кресло и наклонился вперед, облокотившись на колени, сцепив руки в замок под подбородком. Он отводил взгляд. – Мы сидели в холле, ждали новостей о состоянии бабушки, и тут они привозят тебя, а ты…

На последнем слове его голос дрогнул, и он затих. Он не плакал, но лицо его приняло странное выражение. Брови сдвинуты, губы хмуро поджаты. Я заметила, как его ногти впиваются в основания ладоней.

– А я все думал о том, что сказал тебе напоследок. И, Хэдли, ты просто… Ты умерла на несколько минут. Не хочу думать, что бы я сделал, если бы тебя потерял.

– Ты бы справился с этим, – ответила я. Он бы скучал по мне, я знаю. Но хочется верить, что он жил бы дальше. – Сам знаешь, ты бы справился без меня.

– Нет, – Арчер ответил яростно, моментально. – Не тебе решать. Ты не можешь говорить мне, что я должен испытывать по отношению к тебе, Хэдли. Разве не ты сказала мне то же самое на прошлой неделе? Если бы ты умерла, я бы…

Он будто хотел продолжить говорить, но не мог. Мы погрузились в неловкую тишину. Если честно, мне приносило успокоение даже то, что он здесь, что я могу видеть его собственными глазами. Не знаю, что еще мы могли друг другу сказать. Арчер здесь, прямо передо мной. Виктория поправится, а мои родители снаружи, ждут меня. О большем я не могла и мечтать.

– Можно кое-что спросить? – голос Арчера звучал спокойнее и был уже не таким возбужденным.

– Ты же знаешь, что да, – ответила я.

– Чего я не понимаю… – начал Арчер, потом остановился, делая глубокий вдох. – Почему тебе вообще было не плевать?

– Не плевать на что? – недоуменно спросила я. – Почему я поехала в больницу?

– Почему взялась за меня. Почему сейчас? Почему ты вообще вдруг захотела узнать меня поближе? Мне кажется, я ясно дал понять, что не нуждаюсь в друзьях, но нет, тебе надо было все испортить.

– Такое ощущение, что ты злишься на меня за то, что я твоя подруга, – сказала я, борясь с желанием улыбнуться.

Почему-то это так было похоже на Арчера. Не представляю, кто еще мог бы злиться из-за того, что у него появился друг.

– Не сказал бы, что злюсь, – не согласился Арчер. – Скорее раздражен. Раздражен, потому что ты меня раздражаешь.

– Я намерена настаивать на том, что где-то в глубине твоей реплики спрятан комплимент.

– Хэдли, я вообще-то пытаюсь быть серьезным.

– Ладно, ладно. Прости.

Он устало простонал, снова закрывая лицо руками.

– Я не искал себе друзей, окей? Я не хотел себе друзей и уж точно не хотел, чтобы ты изменила мое мнение на этот счет. Потому что поначалу я все думал: «Кем эта девчонка себя возомнила? В какой это вселенной нормально вот так без спроса врываться в мою жизнь, чтобы все испортить?»

– Я… все испортила? – спросила я, стараясь побороть чувство обиды.

– Да, именно, – сказал Арчер. – У меня были все причины злиться на жизнь, Хэдли, и меня это устраивало. Думаю, мне даже казалось, что я этого заслуживаю. Это то, к чему я привык. А потом, когда появилась ты, ты помогла мне осознать, что… что мне на самом деле не хочется продолжать так жить. Но проблема в том, что другой жизни я не знаю.

Было тяжело понять, что он пытается сказать.

– Так ты боишься… Меня? – мне стоило усилий сдержать улыбку.

Арчер, похоже, действительно говорил откровенно, потому что он даже не попытался отрицать это.

– Перемены пугают, понимаешь? Мне они даются непросто. И пусть мне дико не нравилось отталкивать людей, так мне было спокойнее, это было привычно, и тут заявляешься ты и переворачиваешь все с ног на голову, и я испугался, потому что не думал, что когда-либо реально захочу этих перемен.

– Но перемены к лучшему – это ведь хорошо? – с надеждой спросила я.

Моя жизнь значительно изменилась с того момента, как Смерть впервые подошел ко мне у церкви в вечер похорон Арчера. Мне нужно еще время, чтобы все обдумать, но я уже знаю, что не все из того, что происходило, было плохим. Было ли страшно? Однозначно, да. Но плохо? Я так не думаю.

– Не знаю, – сказал Арчер, его голос звучал натянуто. Он не прекращал нервно стучать ногой и кусал губу, не встречаясь со мной взглядом. – Я не знаю. В этом все дело. Потому что… Я смотрю на тебя и вижу человека, которым хочу быть. Человека, который может дать тебе все, в чем ты нуждаешься. А потом вспоминаю каждую дурацкую мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, и понимаю, что никогда не буду достоин такой девушки, как ты. И меня ужасает даже само желание попробовать что-то изменить.

Я вдруг поняла, что пялюсь на него с открытым ртом, как дура, и быстро попыталась сформулировать хоть немного разумный ответ.

– Я разве когда-нибудь говорила, что хочу видеть в тебе кого-то, кем ты не являешься, Арчер? Не могу не согласиться с тем, что иногда ты ведешь себя как придурок, но это лучше, чем принц на белом коне. Я бы не хотела ничего в тебе менять.

– И это… должно меня как-то успокоить? – спросил Арчер, глядя на меня, сжимая губы в тонкую линию.

– Нет, – ответила я. – Ты высказал, что было у тебя на душе, а теперь моя очередь.

Он на секунду задумался, а потом жестом позволил мне продолжить.

– Я говорила, что хочу быть тебе другом, потому что хотела узнать тебя ближе, и я не врала. Конечно, я не думала, что будет настолько сложно растопить твое сердце, но когда ты начал оттаивать, я и сама удивилась тому, как сильно мне это нравится. Как сильно мне нравишься ты. В итоге ты стал моим лучшим другом, в котором я, сама того не подозревая, нуждалась, а все дело в том, кто ты есть. Ворчливый, нелюдимый Арчер Моралес.

– Ворчливый и нелюдимый? – повторил Арчер, поднимая бровь.

– Даже не пытайся отрицать, – сказала я немного весело. – Сам знаешь, ты ворчливый и нелюдимый. А я теперь твоя веселая, бодрая напарница.

Уголки его губ вздернулись в едва заметной ухмылке.

– Это тяжелая ноша.

– Не ноша, – сказала я. – А обмен. Как и любая дружба. Так что, если в какой-то из дней я буду не в настроении и начну ворчать, как бабка, то есть войду в твое привычное состояние, ты будешь рядом, скажешь мне: «Прекрати!», – а потом съешь всю мою картошку на обеде, как ты всегда делаешь.

– Уже пора дарить друг другу браслеты дружбы? Возьмемся за руки и запоем в унисон? Еще можем плести друг другу косички и красить ногти. Мой любимый цвет – красный.

В этом не было нужды. Я засмеялась и тут же застонала от сковывающей боли в диафрагме.

– Хэдли, прекрати смеяться! – воскликнул Арчер, вскакивая и подбегая ко мне.

– Тогда перестань меня смешить! – сказала я, не в силах остановиться, несмотря на боль.

– Мне привести медсестру? – отчаянно спросил Арчер. – Серьезно, прекрати, не то у тебя швы разойдутся или что-нибудь еще, я не…

– Арчер, все нормально, окей? – несмотря на все трубки, присоединенные к моей руке, я успела схватить его за запястье, останавливая. – Просто останься.

Во взгляде Арчера появилась задумчивость, он посмотрел на меня, а затем высвободил руку, чтобы убрать прядь спутанных волос с моего лица. От его прикосновения кожа запылала.

– Что такое? – смущенно спросила я.

– Я сейчас еще кое-что понял, – неуверенно произнес он.

– Что? – повторила я высоким голосом.

– Я… – он втянул носом воздух, на щеках выступили розовые пятна. – Я правда… стал понимать, в чем прикол пингвинов.

Поначалу я не разобрала, что он говорит, но, когда эти слова наконец уложились в моей голове, я не смогла не улыбнуться. Было больно, от движения мышц лица многочисленные царапины натянулись, но остановиться я не могла.

– Ты думаешь, что я твой пингвин, – сказала я. В моем голосе звучало трудно скрываемое самодовольство.

Он не ответил, а вместо этого наклонился, чтобы осторожно коснуться моих губ своими. Поцелуй длился всего несколько секунд, но был настолько мягким и приятным, что, когда Арчер отстранился, у меня закружилась голова.

– Отдохни, – сказал он, подходя к двери. – Я еще вернусь, хотя, полагаю, твоя мама уже сыта мной по горло.

– Медсестра говорит, ты часто здесь бываешь, – сказала я, снова не в состоянии сдержать улыбку.

– Ну мне же надо было убедиться, что с тобой все нормально, – ответил Арчер, покашляв. – Тебе придется брать дополнительные смены, чтобы отработать все дни, которые ты пропустила.

– Буду только рада, подождешь, пока я хотя бы не буду прикована к кровати?

– Думаю, так бы поступил настоящий джентльмен.

– То-то же.

Глава 33

Праздничное настроение – 2 недели спустя

В больнице я сходила с ума от скуки. Врач был уверен, что я поправлюсь, но меня пока не отпускали домой из-за пережитых внутренних кровотечений и повреждений внутренних органов, не говоря уже о трещине в черепе.

– Это чудо, что ты жива, Хэдли, – сказал он мне, сочувствующе улыбаясь. – Благодари вселенную. Держись, ладно?

Медсестры не хотели даже, чтобы я вставала и гуляла по комнате или сама ходила в туалет, но мне постепенно давали все больше свободы, и я наконец начала передвигаться самостоятельно.

Родители приезжали каждый день. Поначалу было странно проводить так много времени вместе после стольких лет, что мы отдалялись друг от друга. Мои отношения с мамой и папой никогда не были идеальными, но теперь все как будто было… иначе. Все наладится, я надеюсь на это, но нам потребуется время.

Еще ко мне заходили Тейлор, Челси и Бри. Они были рады, что я иду на поправку, и с еще большей радостью делились со мной новостями из школы и пересказывали все интриги и скандалы, которые я пропускала. Как же здорово было снова очутиться в этой атмосфере нормальности и повседневности.

Арчер тоже нередко ко мне заглядывал. Чаще всего он заходил на свой пост в кресле у моей койки, когда родителей не было, и мы болтали о его семье и о кофейне, но редко когда разговор переходил на школу. Пару раз я просила его пересказать мне пропущенный материал, но он категорически отказывался, настаивая, что у меня и так не очень с геометрией, а после травм головы ситуация вряд ли наладится. Несколько учителей передали мне записки со словами о том, что мне не стоит сейчас тревожиться о школе и домашка подождет.

К моему отчаянию, я не успела полностью восстановиться к праздникам, так что застряла в этой дурацкой палате и вынуждена была праздновать Рождество здесь. Однако в день Рождества получила лучший подарок, на который могла надеяться. Я открыла рот, и кусочек пудинга приземлился мне на колени, когда в комнату неспешным шагом вошел Арчер, а за ним Реджина, Рози и Лорен с Карло.

– Здорóво, Хэдли! – восторженно воскликнула Рози, когда вошедшие собрались вокруг моей койки с завернутыми в яркую бумагу подарками и пакетами еды в руках.

– Ч-что… – я тяжело сглотнула, почувствовав, как меня резко накрывают эмоции. – Вы что здесь все делаете?

– Ой, не делай вид, что сильно удивлена, – сказал Арчер, кладя подарок у изножья моей койки.

– Рождество все-таки, – сказал Карло, будто все и так очевидно. – Как будто мы позволили бы тебе провести этот день в одиночестве.

– Но я не одна, родители только что ушли и…

– Вообще-то, мы тоже твоя семья, – сказала Рози, оттягивая простыню, чтобы залезть ко мне.

На этих словах я сразу перевела взгляд на Арчера, вспоминая последнее, что он мне сказал перед тем, как меня сбила машина. Такова особенность слов. Произнесешь их не в том месте и не в то время, пусть и сомневаясь в правдивости сказанного, и они еще долго будут крутиться в памяти.

– Просто смирись, – сказал Арчер и улыбнулся.

– Мы принесли десерты, – возбужденно произнесла Лорен, ставя одну из сумок на тумбочку рядом с койкой. – Zia Реджина приготовила для тебя канноли!

Не раздумывая, я отправила недоеденную порцию пудинга в мусорку. Кому нужен покупной пудинг, когда есть канноли?

– Я запомнила, что на День благодарения они тебе особенно понравились, – рассмеялась Реджина, глядя, как я жадно роюсь в стоящей на тумбочке сумке.

– Не стоило, правда, – сказала я, хотя уже сняла крышку контейнера и занырнула туда вилкой.

– Caro, никто не заслуживает торчать в больнице на Рождество, – сказала Реджина, опускаясь в кресло.

– Теперь вы все тоже здесь торчите, – заметила я с полным ртом канноли.

– Шутишь? Да тут рай по сравнению со сборищем наших родственничков, – фыркнул Карло. – Если они продолжат выпивать и играть в карты, как это было, когда мы уходили, кто-нибудь из соседей точно вызовет копов.

– Не могу не согласиться, – кивнул Арчер.

– Конечно, все хотели прийти тебя повидать, – сказала Лорен, – но Zia Реджина решила, что для тебя это будет слишком.

Сильно сомневаюсь, хотя в чем-то Реджина и права. Кучка малышей, играющих в сардинки в больничной палате, – так себе идея.

– Смирись, Хэдли, теперь ты одна из нас, – Карло ухмыльнулся, как маленький дьявол. – А как только попадешься на крючок, нет пути назад.

– Ну что, ты собираешься открывать подарки? – спросила Рози, все еще пытаясь вскарабкаться на койку.

– А, ну да.

Если честно, я бы предпочла продолжить поедать десерты – мы с Тейлор решили, что калории, съеденные после того, как тебя сбила машина, тоже не считаются, – но раз они изменили свои планы, чтобы завезти мне подарки, разве я могу сказать нет?

Мои родители привезли мне рождественские подарочки в виде нового айпада – на случай, если лежать в больнице станет невыносимо, то есть буквально на каждый день, – несколько подарочных сертификатов в Barneys, American Apparel и Forever 21[12]– больше чем на двести долларов в сумме – и коробочку шоколадных трюфелей. Я оценила жест и была рада тому, что теперь могу не пялиться в телек 24/7, но дороговизна их подарков сильно бросалась в глаза. Очевидно, мама с папой просто пытались загладить вину, и, надеюсь, они скоро поймут, что меня не интересуют вещи – мне нужны только они сами.

– Сначала мой! – нетерпеливо воскликнула Рози, теперь уже сидя на моей койке, суя мне под нос запакованный в яркую бумагу сверток.

Несмотря на все торчащие из руки трубки, после некоторых усилий я все же смогла распаковать подарок.

– Вау, раскраска!

Гигантская раскраска «Страна Фантазий», которую я держала в руках, была идеальным подарком от Рози, что я не могла перестать улыбаться.

– Смотри, там еще набор восковых мелков, 64 штуки! – сказала Рози, тряся мелками у меня перед лицом.

– Уверен, это больше для нее, чем для тебя, – усмехнулся Арчер, опершись на прикроватную тумбочку.

– Какая разница? – ответила я. – Раскраски подходят всем возрастам. К тому же меня уже тошнит от Candy Crush[13].

Рози уже успела распаковать коробку мелков, открыла книжку на новой странице и теперь раскрашивала дракона ярко-розовым цветом. Позже я точно составлю ей компанию.

– А это от нас, – Лорен передала мне сверток, похожий на запакованную книгу. – Ну, то есть выбирала мама, но это от нас всех.

Это оказалась книга с рецептами всех видов итальянских блюд, от фрикаделек и соуса Альфредо до печенья и маскарпоне. На форзаце была надпись:

На случай, если не сможешь побывать на всех наших семейных ужинах.

С большой любовью от Семьи ДиРозарио

– Идеально, – сказала я, расплываясь в улыбке. – Я как раз хотела научиться готовить.

– Будем надеяться, что повар из тебя лучше, чем бариста, – пробормотал Арчер себе под нос, но мы все его услышали.

Реджина отчитала его на итальянском, отчего Лорен с Карло принялись хихикать. Я в свою очередь бросила в него пустой стаканчик из-под овсянки.

Следующий подарок был от Софии, ее мужа и их детей. Чудесный, связанный вручную, сиреневый шарф, а еще поздравительная открытка с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Я сразу накинула шарф себе на плечи, и он начал приятно согревать меня среди прохладного больничного воздуха.

Реджина подарила мне прекрасный серебряный браслет с маленькими розовыми камушками на цепочке, они сверкали и переливались, отражая каждый лучик света.

– Я купила его, когда ездила в Сицилию летом, мне было пятнадцать, – сказала она. – Теперь он мне маловат, а Рози еще не доросла до подобных украшений, так что я подумала, что ты могла бы стать его новой хозяйкой.

– Реджина, это… – я не могла подобрать слов, чтобы выразить, как я тронута ее подарком.

– Рада, что тебе нравится, – с улыбкой ответила она.

– Нравится? Да он прекрасен!

– Сможешь носить его, когда выпишешься из больницы, – сказал Арчер после того, как я минуту пыталась надеть браслет одной рукой.

– Да, наверное, – буркнула я, вздыхая.

Дурацкая больница.

– А это от тебя, Арчер? – спросила я, беря в руки последний подарок у изножья койки, когда он убрал браслет обратно в коробочку.

– Да, и такое бывает, иногда я тоже дарю подарки, – пожал плечами Арчер.

Еще не развернув подарок, я знала, что там книга, но чего я точно не ожидала, так это…

– «Геометрия для тупиц?» Зашибись, спасибо! Кажется, это худший подарок в истории всех подарков!

Мне все еще было больно смеяться, но, когда все вокруг заливаются смехом, невозможно устоять.

– Я не смогу всегда быть рядом, чтобы заново объяснять тебе теорему Пифагора, – ответил Арчер, ухмыляясь.

– Секундочку! Это было всего один раз, и, если ты помнишь, за последнюю самостоятельную я получила пятерку. Просто потому, что ты…

– Хэдли?

В дверях стояли мои родители с пакетами с едой из китайского ресторана в руках и в полном недоумении рассматривали собравшихся вокруг меня посетителей.

– Привет, мам, пап, – сказала я с растущей в груди тревогой.

– Познакомишь со своими гостями? – спросил папа, повернувшись ко мне.

– Арчера вы помните, – сказала я. – А это Реджина, его мама – и моя начальница, а это его кузина Лорен, кузен Карло и младшая сестра Рози.

– О, здравствуйте, – сказал папа, мама по-прежнему растерянно молчала. – Получается, это вы владеете кофейней?

– Да, я, – Реджина встала, протягивая папе руку для рукопожатия. – Очень приятно наконец с вами познакомиться.

– Если бы мы знали, что вы придете, взяли бы больше еды, – сказал папа, выкладывая одноразовые контейнеры на тумбочку.

– Ничего страшного, – махнула рукой Реджина.

– Мы просто решили сделать Хэдли сюрприз, – объяснил Карло, снисходительно улыбаясь. – Мы все очень ее любим, понимаете.

– Ваша дочь – усердная работница, – добавила Реджина, одаривая меня нежной улыбкой.

Я уже начала мысленно готовиться к комментарию Арчера по поводу того, что я даже латте не могу нормально приготовить, однако он сказал:

– С Хэдли не соскучишься.

Учитывая контекст, полагаю, это задумывалось как комплимент.

– Наверное, нам пора, – продолжила Реджина, глядя на Лорен, Карло и Арчера. – Рози, давай, дочка. Начинай собирать мелки в коробку.

Мне жутко захотелось крикнуть, чтобы не уходили, но неожиданно мама сказала:

– Может, останетесь на обед? У нас на всех хватит.

– Да, пожалуйста, останьтесь, – быстро повторила я, пораженная маминым дружелюбием. Это была ее новая приятная сторона, о которой я еще не знала.

Арчер незаметно бросил на меня взгляд и прошептал:

– Не хочешь, чтобы я уходил?

– Заткнись, – буркнула я, сдерживая улыбку.

Обед прошел даже лучше, чем я ожидала. Родителям понадобилось время, чтобы перейти на дружеское общение с Инчитти, чья шебутная семья так сильно отличалась от нашей, но вскоре они присоединились к общему хохоту. Папа не смог устоять перед очарованием Рози, а мама удивительно долго обсуждала работу с Реджиной. Я и представить не могла, что такие разные части моей жизни сойдутся вместе, и не ожидала, что мне так понравится за этим наблюдать. Очень сильно понравится.

Когда время посещений подошло к концу, все начали собираться. Родителям можно было оставаться здесь со мной, они уже ночевали в больнице раньше, но я смогла убедить их, что ничего страшного не произойдет, если эту ночь они проведут в своей кровати.

– Так что, – сказала я Арчеру, пока Реджина пыталась запихать Рози в ее куртку, а Лорен с Карло убирали остатки еды по пакетам. – Когда ты навестишь меня снова?

Арчер засмеялся и взглянул на меня с улыбкой, надевая куртку.

– Я еще даже не ушел.

– Попробуй проторчать столько дней в больнице и посмотрим, как тебе понравится одиночество, – сказала я.

– Нет уж, спасибо, – ответил Арчер. – Хватает того, что я сижу на обеде в школе без тебя. Твои друзья теперь всегда хотят сидеть со мной. Клянусь, если еще раз услышу от Тейлор, как горяч красавчик Лиам Хемсворт, я тронусь умом.

– Тебе это должно льстить, – хихикнула я. – Значит, ты им нравишься.

– Подумаешь.

Он как будто не размышлял ни секунды, когда наклонился и быстро прижался губами к моим – прямо на глазах своей матери и моих родителей.

– Эм, – пролепетала я, заливаясь краской. – Ну… тогда увидимся?

– Да, да, – сказал Арчер, ухмыляясь. – А как же.

Через секунду после того, как Арчер с семьей вышли из палаты, мама, естественно, принялась задавать вопросы.

– Так ты теперь встречаешься с этим мальчиком? – сказала она, подняв брови.

– Я… пока не уверена, – призналась я, немного смущаясь. – Мы разберемся с деталями чуть позже.

Сейчас не время для этого разговора. Не думаю, что кто-нибудь из нас торопится поскорее решить все вопросы. Я и так знаю, что это произойдет довольно скоро. И буду рада подождать.

Глава 34

Возвращение к привычной жизни – 2 месяца спустя

– Я думала, что готова, но… теперь не уверена.

Я стояла на тротуаре у старшей школы Джона Ф. Кеннеди, держа за руку Арчера, и глядела на старинное кирпичное здание, по которому, как ни странно, успела соскучиться за время своего отсутствия.

– Ну, ты всегда можешь пойти домой, – Арчер взглянул на меня. – Врач сказал, тебе можно было бы отдохнуть еще недельку.

Выписали меня только после нового года. Ужасно раздражало и расстраивало, что приходится восстанавливаться так медленно и продолжать пить обезболивающее, но я хотела как можно быстрее вернуться в школу. И так уже придется ходить на дополнительные занятия летом, чтобы наверстать все, что я пропустила, пока лежала в больнице. Я готова была вернуться к своей нормальной жизни.

– Да, но лучше уж здесь, чем весь день сидеть дома одной, – сказала я. – Я скучаю по людям. Даже по школе скучаю.

Арчер нахмурился и ладонью свободной руки потрогал мой лоб.

– Ты не температуришь случайно? Дать таблеточку «Парацетамола»? Потому что, готов поклясться, ты только что сказала, что скучаешь по школе.

– И такое бывает, когда попадаешь под колеса.

Зазвенел звонок, извещающий о начале занятий, но я не могла бежать сломя голову в класс, как раньше. Мы с Арчером влились в поток учеников у дверей школы, и, хотя он и поймал на себе несколько любопытных взглядов и получил много теплых улыбок, в остальном казалось, что с момента, когда я последний раз здесь была, совсем ничего не изменилось.

– Тебе разве не в ту сторону? – спросила я, махнув в противоположном направлении от лестницы, к которой подвел меня Арчер.

– Да, но мне разрешили сопровождать тебя на все уроки, – ответил он, приобняв меня за талию, чтобы помочь спуститься по ступенькам.

– Серьезно?

– Нет. Мне просто пофиг, опоздаю я или нет.

Я невольно улыбнулась.

Перед аварией у нас было всего двадцать пять дней на то, чтобы узнать друг друга, и, хотя с тех пор прошло чуть больше двух месяцев, я знала, что успела увидеть лишь вершину айсберга из всего, что составляло личность Арчера. Но пока я лежала в больнице, он показал себя с совершенно новой стороны. Я не представляла, что он может быть таким мягким и нежным. Конечно, его фирменный сарказм никуда не делся, но это меня мало беспокоило. Без него Арчер не был бы собой.

Похоже, что, несмотря на все старания Хаоса, жизнь Арчера не погрузилась обратно во тьму. Виктория выздоровела, хотя теперь и казалась мне еще суровее, чем до этого. Да и то, что Сен-Пьеру официально отказали в пересмотре дела, определенно радовало Арчера. Несчастий больше не случалось, и за это я была бесконечно благодарна.

Что же касается нас с Арчером… Да, остаются еще вещи, над которыми нам придется поработать, но меня успокаивала мысль, что мы можем пройти через это вместе. Мы пройдем через это вместе. У меня больше не было никаких сомнений по поводу статуса наших с ним отношений.

– Держи, – сказал Арчер, осторожно передавая мне мою сумку, забитую учебниками и тетрадками. – На перемене увидимся.

– Спасибо, – я улыбнулась. – Пожелай мне удачи.

Когда я забирала сумку, Арчер нахмурился, взглянув на мое запястье.

– Эй, ты сняла браслет.

Он говорил о том самом магическом браслете из бусин, единственном предмете, который был на мне во время аварии и пережил ее. Все время, проведенное в больнице, он был на мне, и вот вчера я, наконец, сняла его. Бусы лежали теперь в моей шкатулке с украшениями, где они точно будут в целости и сохранности. Я привыкла носить их, не снимая, но больше в таком напоминании не нуждалась.

– А, да, – я глянула на запястье, где на месте темных цифр, которые приходилось скрывать, теперь была лишь ровная кожа. – Я, эм, дома его забыла.

– Жаль. Прикольный браслет.

Не знаю, расскажу ли когда-либо Арчеру о моей сделке со Смертью, о том, что я сделала, чтобы спасти его. Этот разговор точно будет непростым, и даже если он мне поверит, не уверена, что он воспримет все спокойно и не встревожится. Пока лучше оставить эту часть нашей истории в секрете.

Но хотя восстановление протекало непросто, я ни капли не сомневалась в том, что поступила правильно. Ради Арчера, ради себя самой. За последние месяцы я узнала о себе больше, чем могла бы. Тогда я еще не подозревала, но Арчер был именно тем человеком, в котором я нуждалась.

– Хэдли! – в дверях класса возникла улыбающаяся во весь рот миссис Андерсон. – Как я рада тебя видеть! Заходи, заходи!

Арчер едва заметно улыбнулся мне и пошел по коридору. Я смотрела ему вслед, по-прежнему удивляясь, какой большой путь мы прошли. Честно, не представляю, куда заведет нас жизнь, – по крайней мере пока, – но мне не терпится поскорее это выяснить.

Я уже один раз стерла мрачный сценарий будущего. И готова узнать, что ждет меня дальше.

Благодарности

Я хочу и просто обязана поблагодарить огромное количество людей за то, что «За 27 дней» увидела свет, и, честно говоря, даже не знаю, с кого начать.

Прежде всего огромное спасибо моим родителям, Шерон и Тони. С самого моего детства вы вдохновляли меня следовать за мечтой стать писательницей, и, если бы не вы, не знаю, где бы я была сегодня. Я люблю вас. Хочу также поблагодарить моих сестер и брата: Эмили, Мэттью и Калину. А также всех моих родных и друзей – вас так много, что ваши имена просто не уместятся на этих страницах. Те, о ком я говорю, поймут, что я говорю о них. Не думаю, что зашла бы так далеко без вашей большой любви и поддержки.

Я благодарна Джиллиан Мэннинг, удивительному редактору из издательства Blink, которая нашла меня на Wattpad и дала уникальную возможность напечатать мою работу в виде книги. Арчер, Хэдли и их история дороги вам так же сильно, как и мне, и для меня это бесконечно много значит.

Шеннон Хассан, мой замечательный агент в Marsal Lyon, вы поверили в неизвестную писательницу из интернета и прошли огонь, воду и медные трубы, чтобы сегодня привести меня к лучшему результату, о котором я могла только мечтать, – тысяча благодарностей. Вы абсолютно фантастический человек.

Профессор Дж. Моралес в Колорадском университете в Пуэбло, я также благодарна вам за вашу помощь. Вы были моим наставником на протяжении всего процесса, делились взглядом со стороны и подбадривали меня с самых истоков и по сей день. Можете не сомневаться, вас ждут максимально положительные отзывы студентов в рейтинговании преподавателей за следующий семестр.

Я также хочу сказать спасибо всем членам Swanky 17’s – группы для нетворкинга авторов, публиковавших свои первые произведения в 2017 году. Даже если кто-то из вас не читал «За 27 дней», вы, однако, были для меня невероятной поддержкой и на протяжении всего процесса мотивировали не останавливаться, за что я бесконечно вам благодарна. Вы все очень добры, и я горжусь тем, что знакома с вами.

Что касается сайта Wattpad, его администраторов и каждого читателя, простого спасибо и упоминания вас на странице с благодарностями недостаточно, чтобы выразить мою признательность вам, но знайте: я ценю абсолютно каждого из вас и всегда буду вам благодарна.

Ну и, наконец, потрясающая команда издательства Blink, без которой не было бы этой книги: возможно, я не встречала кого-то из вас лично или даже не пересекалась с вами, но вы помогли мне осуществить мою величайшую мечту, и за это я безмерно вам благодарна.

Хочется еще?

На следующей странице вы найдете интервью с Алисон Джервейс и вопросы для обсуждения к книге «За 27 дней»!

Интервью с автором

В честь выхода книги «За 27 дней» редакторы Blink сыграли с Алисон Джервейс в игру «Пять вопросов». Ниже вы узнаете, как проходил процесс написания книги Алисон и без какого блюда она не может обойтись. Приятного чтения!

Редакторы. Уникальная задумка книги «За 27 дней» заключается в том, что главная героиня Хэдли вынуждена идти на огромный риск, чтобы спасти парня, которого почти не знает. Откуда появилась такая идея сюжета?

Алисон. Честно говоря, понятия не имею откуда! Просто однажды вечером вдруг взбрело в голову, и я решила писать, не останавливаясь, и посмотреть, куда меня заведет эта история. И я чертовски довольна результатом.

Редакторы. Изначально книга публиковалась онлайн, на сайте Wattpad, глава за главой. Комментарии читателей как-то повлияли на историю или у тебя с самого начала было четкое понимание того, как все сложится у Хэдли и Арчера?

Алисон. Как ни странно, читатели на Wattpad внесли большой и крутой вклад в эту историю, хотя, думаю, я почти с самого начала знала, в каком направлении хочу двигаться.

Редакторы. Некоторые локации в книге как будто списаны с мест, в которых ты часто бывала, например, церковь, где проходили похороны Арчера. Как много деталей из твоего личного опыта появляется в книге?

Алисон. На самом деле, я никогда не была в Нью-Йорке! Всегда была очарована этим городом – столько разных культур в одном месте и такая богатая история. Однако я действительно росла в католической семье, так что мы каждое воскресенье ходили в церковь и частенько посещали приходские мероприятия – прямо как те, в которых участвовала семья Арчера.

Редакторы. Ужинает ли Хэдли в кофейне или на семейной встрече Инчитти/Моралесов, описания еды всегда звучат просто великолепно! Если бы Арчер или кто-нибудь из его родственников пригласил тебя в гости, какой кулинарный изыск ты бы точно хотела увидеть в своей тарелке? И вообще, есть ли блюдо, без которого ты не представляешь своей жизни?

Алисон. Я большая фанатка всех видов пасты, но еще просто обожаю курицу пармиджана. Мне нравится думать, что это блюдо, которое семья Арчера готовила бы довольно часто. В моей же семье у нас есть такое венгерское блюдо, называется куриный паприкаш, мы всегда готовим его на праздники и дни рождения, и вот без этого блюда я точно не проживу!

Редакторы. Ну и, наконец, у твоей книги очень много поклонников. Что из того, что тебе говорили фанаты, впечатлило тебя больше всего?

Алисон. Не могу выбрать один конкретный случай, потому что за эти годы их было очень много и все мои фанаты совершенно чудесные, но разные люди говорили мне, что «За 27 дней» помогла им в тяжелый период их жизни, что эта история заставила кого-то отказаться от решения о самоубийстве, а кому-то помогла понять, что суицид – не выход. Это вообще, наверное, одна из самых классных вещей, которую мне могли сказать, и не только как автору, но и как человеку. Осознание того, что твоя книга кому-то помогла, – одно из лучших в мире чувств.

«За 27 дней»:

Вопросы для обсуждения

1. Если бы вы оказались на месте Хэдли, готовы бы вы были пойти на что угодно ради спасения мальчика, которого почти не знаете? И почему?

2. Как вы думаете, почему Смерть выбрал именно Хэдли, чтобы спасти Арчера? Какие личностные качества Хэдли помогли ей в выполнении этой миссии?

3. Хэдли не сразу влюбляется в Арчера, но тут же влюбляется в его семью. Что именно в родных Арчера сразу привлекает Хэдли?

4. Хэдли быстро понимает, что Арчер предпочитает одиночество. Как вы думаете, почему Арчер боится подпускать к себе людей?

5. Арчер часто груб или пренебрежителен по отношению к Хэдли. Как бы вы реагировали на месте Хэдли? Почему может быть трудно помогать тому, кто не хочет, чтобы ему помогали?

6. Хотя Смерть иногда и дает Хэдли советы, на многие из ее вопросов он не отвечает. Как вы думаете, почему он держит дистанцию?

7. Хаос появляется уже в самый разгар истории. Как вы думаете, какое событие заставило его явиться к Хэдли? Чувствовал ли он угрозу из-за того, что Хэдли сблизилась с Арчером? Почему?

8. Чем похожи Хаос и Смерть? Чем они отличаются друг от друга?

9. За двадцать семь дней отношения Хэдли с друзьями и семьей проходят серьезную проверку на прочность. Как бы вы чувствовали себя на месте Тейлор? А на месте родителей Хэдли? Как вы думаете, меняются ли к лучшему отношения Хэдли с друзьями и родными к концу книги?

10. Как вы считаете, кто к концу истории изменился больше: Арчер или Хэдли?

Об авторе

Сколько себя помнит, Алисон Джервейс всегда писала истории. В 2011 году она начала выкладывать свои работы на Wattpad.com и делает это по сей день. В 2012 году благодаря своему роману In 27 Days она стала победительницей Watty Award – ежегодного конкурса для писателей с Wattpad. В свободное от писательства время Алисон перечитывает «Гарри Поттера», смотрит сериал «Сверхъестественное» или пытается завоевать расположение двух своих кошек Кову и Рокет.

Примечания

1

American Apparel – американский бренд одежды, делает акцент на экологичном и этичном производстве и проводит различные социальные кампании. (Прим. пер.)

2

С о х о – модный квартал в Манхэттене, Нью-Йорк, со множеством ресторанов, магазинов и арт-галерей. (Прим. пер.)

3

Н á в а х о – один из индейских народов Северной Америки. (Прим. пер.)

4

Пятая авеню – улица в центре Манхэттена в Нью-Йорке, на которой располагается множество дорогих модных бутиков. (Прим. пер.)

5

С н и к е р д у д л ь – традиционное рождественское печенье с присыпкой из сахара и корицы.(Прим. пер.)

6

Fortune 500 – рейтинг 500 крупнейших по выручке компаний США, ежегодно составляется американским деловым журналом Fortune.

7

День независимости в США, когда пускают много салютов. (Прим. ред.)

8

D’agostino’s – семейная сеть супермаркетов в штате Нью-Йорк, основанная двумя братьями-иммигрантами из Италии. (Прим. пер.)

9

Парад Дня благодарения от Macy’s – ежегодный праздничный парад на Манхэттене в Нью-Йорке, впервые был организован в 1924 году сетью розничных магазинов Macy’s. (Прим. пер.)

10

Детская подвижная игра, «прятки наоборот», где один игрок прячется, а остальные его ищут. Тот, кто находит спрятавшегося, должен незаметно присоединиться к нему. К концу игры много игроков оказываются сидящими в одном месте, как рыбки в банке, – отсюда и название игры. (Прим. пер.)

11

На безвозмездной основе. (Прим. ред.)

12

Barneys, American Apparel, Forever 21 – американские бренды, выпускающие одежду. (Прим. пер.)

13

Бесплатная игра-головоломка. (Прим. ред.)

Content

Элисон Жерве
За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

Глава 1 Тот день

Глава 2 Два дня спустя

Глава 3 Сделка

Глава 4 Да начнется игра – 27 дней до

Глава 5 Сон может стать реальностью – 26 дней до

Глава 6 Третий раз – алмаз. 25 дней до

Глава 7 Даниши с вишней и геометрия

Глава 8 Хоть горшком назови – 22 дня до

Глава 9 Отчаянные времена требуют отчаянных мер – 21 день до

Глава 10 Ужин в квартире наверху – 20 дней до

Глава 11 Случайные разоблачения – 19 дней до

Глава 12 Стереотипы старшей школы – 18 дней до

Глава 13 Правда откроется

Глава 14 Предостережение – 15 дней до

Глава 15 Закупоренные эмоции – 14 дней до

Глава 16 Праздничная вылазка по магазинам – 13 дней до

Глава 17 День благодарения в стиле Инчитти – за 12 дней до

Глава 18 Ты не понимаешь

Глава 19 Невыполнение условий контракта – 11 дней до

Глава 20 Ночные дилеммы – 10 дней до

Глава 21 Признания – 8 дней до

Глава 22 Откровения – 7 дней до

Глава 23 Случайности

Глава 24 Пора расставить все на свои места – 6 дней до

Глава 25 Внезапный тест – 5 дней до

Глава 26 Чем богаты, тем и рады – 4 дня до

Глава 27 Это случилось однажды ночью

Глава 28 Человеческие слабости – 3 дня до

Глава 29 Таких совпадений не бывает

Глава 30 Кульминация

Глава 31 Между

Глава 32 Несказанное – 2 дня спустя

Глава 33 Праздничное настроение – 2 недели спустя

Глава 34 Возвращение к привычной жизни – 2 месяца спустя

Благодарности

Интервью с автором

Об авторе

Примечания