Майкл Морс, Димитра Папагианни

Неандертальцы. Недооцененные конкуренты Homo sapiens

Элеане, Янни и Васили

THE NEANDERTHALS REDISCOVERED

by Dimitra Papagianni and Michael A. Morse

Published by arrangement with THAMES & HUDSON Ltd, London,

The Neanderthals Rediscovered © 2013, 2015 and 2022

Thames & Hudson Ltd, London

Text © 2013, 2015 and 202 Dimitra Papagianni and Michael A. Morse

This edition first published in Russia in 2023 by Eksmo Publishers, Moscow

Russian Edition © 2023 Eksmo Publishers, Moscow

© Дейниченко П. Г., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Краткая хронология каменного века

Главные события последнего миллиона лет. Показаны изменения климата (темными полосами обозначены теплые стадии по данным изотопного состава морских отложений), этапы истории рода Homo и развитие технологий каменных орудий в Африке, Европе и Азии.

Предисловие

Взлет и падение неандертальцев – одно из самых удивительных событий доисторического прошлого. Археологи уже более 150 лет занимаются их изучением, и сегодня об этом виде людей нам известно больше всего (если не считать наш собственный). Неандертальцы приходятся современному человеку близкими родственниками, однако отличаются от нас как строением тела, так и разумом. Они сосуществовали с нами совсем недавно: ко временам последних неандертальцев в Европе самые ранние произведения искусства, созданные людьми нашего вида, насчитывали, возможно, уже тысячи лет. Вот почему ученых так интересуют неандертальцы. Желание рассказать о них возникло у нас давно, нужно было только правильно выбрать время.

Чтобы оценить наследие неандертальцев, необходимо мыслить сразу в двух разных временных плоскостях. С одной стороны, они жили в глубоком прошлом, их миграции и развитие технических навыков шли на протяжении сотен тысяч лет. С другой стороны, представления ученых о неандертальцах меняются в считаные месяцы, поскольку современные технологии позволяют отвечать на вопросы, которые еще несколько лет назад мы даже не рискнули бы задать. Нам нужно было каким-то образом совместить два этих аспекта в одной книге, что стало непростой задачей. К счастью, нас выручили странные и неожиданные обстоятельства: начало проекта совпадало с рождением наших сыновей-близнецов. В тот самый день 2007 года, когда малыши появились на свет, издательство Thames & Hudson предложило нам контракт на книгу. Удивительный факт, когда события, разные по масштабу, сошлись в одной конкретной дате, оказался удачей (хотя в то время мы так не считали!). С двумя новорожденными детьми в доме нам пришлось отложить работу над книгой, и на достаточно долгое время, что позволило включить в нее некоторые важные новые открытия, ставшие в сюжете главными. Самым значимым из них можно считать публикацию о первом геноме в 2010 году неандертальца с сенсационной новостью, что небольшой процент ДНК всех живущих ныне неафриканцев унаследован от неандертальцев. Позже выяснилось, что африканцы тоже несут толику неандертальской ДНК, хотя и в еще меньшем количестве.

Ко времени первого издания этой книги – в 2013 году – мы все еще не знали, что значит эта крошечная доля неандертальской ДНК в современных людях, знали только, какую роль она сыграла в вымирании самих неандертальцев. И снова две временные плоскости странным образом совпали для нас. В январе 2014 года мы обсуждали книгу с группой студентов-медиков, и тут кто-то в дальнем конце комнаты поднял руку. Для студентки, возможно, впервые услышавшей, что она несет в себе немного неандертальской ДНК, вопрос был естественным: как это сказывается на здоровье и развитии нашего организма и что именно кодирует этот малый процент? Как ни странно, в то самое утро первая публикация с попыткой ответить на этот вопрос появилась в журнале Nature.

В 2015 году вышло в свет исправленное и дополненное издание нашей книги. Мы смогли включить в него большую часть новой информации, уже попавшей в общий доступ. Это время ознаменовалось началом быстрого роста палеогенетических исследований: к началу 2015-го существовали лишь единичные публикации о последовательностях древних генов, к концу же года количество таких материалов исчислялось сотнями. С 2018-го ежегодно публикуется более тысячи древних геномов, и хотя большинство из них относятся к более поздним временам, чем эпоха неандертальцев, мы многое узнали о ДНК нашего предка, обнаруженной в современных геномах. Множество интересных фактов стало известно и о денисовцах, о которых в первом издании лишь кратко упоминалось. Теперь им посвящен целый раздел. Вся эта информация позволила нам совершенно по-новому подойти к пониманию наследия неандертальцев.

Мы взялись за эту книгу, уверенные в новизне информации о неандертальцах – никто еще не рассказывал этой истории во всей драматической полноте, от завязки до кульминации и печального финала. Большая часть книг со словом «неандерталец» в названии, похоже, сводится к внеисторическому перечню особенностей этого вида и мест важных находок – и быстро превращается в рассказ о тех, кто пришел ему на смену. Нам же хотелось написать книгу именно о неандертальцах, не уделяя излишнего внимания ошибкам и заблуждениям в долгой истории исследований и не отвлекаясь на историю появления Homo sapiens – людей современного вида. Проще говоря, мы задумывали книгу исключительно о неандертальцах.

Потребность в такой книге стала очевидной, когда Димитра начала вести курс «Мир неандертальцев» в рамках различных университетских программ повышения квалификации. Ее курс рассматривал эволюцию человека с точки зрения неандертальца и поэтому пользовался огромной популярностью. Студенты просили Димитру порекомендовать какую-нибудь книгу, и она поняла, что о неандертальцах нет ни одной хорошей обобщающей работы. Самая подробная книга – «В поисках неандертальцев» Криса Стрингера и Клайва Гэмбла – была опубликована еще в 1993 году, поэтому давно устарела и ничего не сообщала о захватывающих новых открытиях. И хотя можно порекомендовать немало хороших книг, касающихся этой темы, мы в своей работе попытались собрать все нити истории неандертальцев воедино.

Почти невозможно охватить за раз миллион лет доисторической эпохи, упоминая при этом археологические памятники от Западной Европы до Центральной Азии, а также столь далекие друг от друга области, как биологическая антропология, генетика, геология и археология. Мы в долгу перед нашими многочисленными друзьями и коллегами, которые помогли направить ход наших мыслей, без их колоссальной помощи книга не была бы написана. В то же время мы представили историю неандертальцев через фильтр наших собственных пристрастий, и ответственность за это и любые ошибки лежит только на нас.

Мы особенно хотели бы поблагодарить Мирчу Ангелину, Ника Эштона, Джилл Кук, Клайва Гэмбла, Айвора Караваника, Марка Лэмстера, Пола Петтитта, Нелли Фока-Косметату, Мэтта Поупа, Вила Робрукса, Антонио Росаса, Кэтрин Скотт, Криса Стрингера, Аарона Штутца, Кэролин Шмидт и Кэрол Уоткин.

Очень большую роль в том, какой в итоге получилась эта книга, сыграл наш первый редактор в Thames & Hudson Колин Райдлер, и мы безмерно ему обязаны. Искренней благодарности заслуживают также Ким Ричардсон, Луиза Томас, Сэйра Вернон-Хант, Аарон Хейден, Терри Мартин, Селиа Фэлконер и Стив Рассел.

Мы хотели бы поблагодарить нашего нового редактора Бена Хейса за его помощь и поддержку при работе над этим изданием. Мы также благодарим Изабеллу Луту и всю команду Thames & Hudson. Мы благодарны Эвану Эйхлеру и Дэвиду Райху за помощь в понимании древней ДНК. Сейчас, когда наши сыновья, а вместе с ними и этот проект, вошли в подростковый возраст, интересно задуматься, как менялся популярный образ неандертальцев за время трех изданий книги. Мы рады сообщить, что уже давно никто в шутку не предлагал нам включить в нее [вставьте здесь имя ненавистного политика или нелюбимого коллеги]. Когда мы начинали проект, это было сплошь и рядом. Либо шутка устарела, либо, когда выяснилось, что и в наших жилах течет немного неандертальской крови, это уже не очень смешно.

Глава 1

Недооцененный род человеческий

Нас, Homo sapiens, может подстерегать искушение смотреть на эволюцию человеческого рода с чувством торжества исторической неизбежности. Крупный мозг, умелые руки, быстрые ноги, сложные социальные связи – нет ничего удивительного, что, как только сложились благоприятные условия, мы по праву заняли главенствующее положение в природе. Но, возможно, не стоит с такой легкостью утверждать, что у нас не было серьезных соперников – и речь сейчас не о животных.

Мы, «современные люди» (или «люди современного вида»), всего лишь один из нескольких видов человеческих существ, населявших этот мир за последние два миллиона лет (или около того). И наши прямые предки не всегда были на ведущих позициях. Даже каких-то 120 тысяч лет назад, когда мир был таким же теплым и стабильным, как сегодня, мы едва ли чувствовали бы себя в исключительном положении – а ведь впереди были десятки тысяч (в основном ледниковых, с неустойчивым климатом) лет. На передовых позициях в то время были неандертальцы – вид людей, очень похожих на нас, только физически более крепких. Способные выживать в холодном климате, они (как конкурирующий с нами вид) могли бы стать главными кандидатами на то, чтобы, распространившись из области своего происхождения в Европе, заселить всю Землю и привести другие виды людей к вымиранию. Но на протяжении десятков тысячелетий климат становился более суровым, и с севера двинулись огромные ледники. Каким-то образом видам людей, исконно обитавшим в Европе, удалось пережить тяжелые времена, в то время как наши прямые предки столкнулись с вызовами, которые бросал им более теплый климат Африки, а затем и тропической Азии.

Несколько десятков тысяч лет спустя (примерно 45 тысяч лет назад) современные люди впервые проникли в Европу, наполовину покрытую ледниками. Здесь они столкнулись с видом людей, который, в отличие от них, уже пережил несколько ударов холода. Тем не менее последний ледниковый период смогли пережить именно приспособленные к теплому климату Homo sapiens. Приспособленные же к холоду неандертальцы потерпели неудачу и вымерли спустя несколько тысячелетий после того, как наши предки пришли в Европу.

Неандертальцы, которых можно назвать нашими двоюродными братьями, явно отличались от современных людей большой бочкообразной грудью, коренастым и мускулистым телом, широкими носами и невыступающими подбородками. Поведение их во многом походило на наше, но, кажется, они отставали от нас в некоторых ключевых аспектах, например, в способности к символическому выражению. Даже их мир был чужд нашему. Ландшафты неандертальцев не были похожи ни на степи современной Евразии, ни вообще на какие-либо другие ландшафты современного мира. Залитые солнцем открытые пространства, преобладавшие в Европе во времена расцвета неандертальцев, были богаты растительностью, кормившей огромные популяции мамонтов, бизонов, оленей и лошадей – видов, на которых строился рацион наших «братьев». Неандертальцы – единственный преимущественно европейский вид в генеалогическом древе человечества, и уже одно только это способствовало постоянному интересу к ним. Европа, в отличие от других частей света, имеет гораздо более длинную историю археологических изысканий и исследований и, следовательно, более обширный комплекс летописей далекого прошлого. А поскольку неандертальцы – относительно недавний вид, их окаменелые кости, следы их повседневной жизни и даже их ДНК хорошо сохранились. Они – не просто одни из наших ближайших родственников, а те, кого мы знаем лучше всего. Во всем эволюционном прошлом человечества нет вида более близкого нам, чем неандертальцы.

Как многие из тех, кого мы считаем «другими», неандертальцы не избежали участи сделаться уничижительной кличкой, некоторое время довольно популярной. В этой книге мы не претендуем на то, что сможем исправить это словоупотребление, но надеемся вернуть некоторое достоинство тем, кому мы пришли на смену. Неандертальцы всегда казались слишком похожими на нас, отчего западный обыватель испытывал беспокойство. Их имя вызывает в воображении образы мускулистых, но туповатых пещерных людей, полагавшихся на силу, а не на изобретательность. Когда художественный критик The New York Times писал о «неандертальском телевидении», он имел в виду не документальные фильмы об эволюции человека, а программы, в которых показаны «весьма ущербные» мужчины с «антисоциальными наклонностями». А еще над «неандертальцами» очень легко посмеиваться. Рок-группа The Neanderthals одевается в шкуры и поет простенькие песни о девушках. Мы считаем, что все это несправедливо. Слишком часто историю неандертальцев рассказывают просто как фон нашей собственной, а между тем, как и наши рассказы о сотворении мира, она оказывается лишь подтверждением нашей увлеченности самими собой. Однако этот сапиенсоцентризм встречает мягкое противодействие, растущее чувство коллективной вины, которое появляется в самых неожиданных местах.

Однажды мы наткнулись на пробку от бутылки, на которой почему-то было написано: «Мозг неандертальца был крупнее, чем у современного человека». Это своего рода напоминание о том, что из всех крупных видов млекопитающих, вымиранию которых человечество стало свидетелем в последние тысячелетия, по крайней мере один, похоже, был нам ровней – если не по чисто человеческим качествам, то по возможностям мозга. Исследования последних лет значительно приблизили неандертальцев к нам. Выяснилось, что мозг их был того же размера (хотя их черепа были более плоской формы), что они хоронили своих мертвых, ухаживали за инвалидами, охотились на полных сил животных, владели речью и даже селились зачастую в тех же местах, что и люди нашего вида, которые, в общем-то, были их современниками. Хотя в диете неандертальцев преобладало мясо, они ели также и растительную пищу, в том числе семена и травы, умели ловить рыбу и собирать морепродукты. Все эти формы поведения до определенного времени ученые считали свойственными исключительно нашему виду.

Золотой век исследований

Мы все лучше и лучше понимаем неандертальцев, и прогресс в этой области ускоряется. Благодаря недавним захватывающим открытиям и достижениям науки сегодня можно исследовать историю неандертальцев глубже, чем ранее считалось возможным. В изучении неандертальцев наступил воистину золотой век, лучшее время, чтобы проследить, как разрозненные свидетельства совмещаются в единое повествование о возвышении и упадке столь долго пребывавшего в тени вида человеческих существ.

Когда в начале 1990-х еще студентами-старшекурсниками мы начали изучать неандертальцев, большая часть того, что сегодня хорошо известно, была предметом горячих споров. В основном эти споры касались роли неандертальцев в нашей собственной истории. Тогда, например, еще оставалось неясным, обитали ли неандертальцы и современные люди на одном континенте одновременно. Сейчас известно, что обитали.

Археологи в то время еще не понимали, какие выводы можно сделать из генетического исследования, подтвердившего теорию, известную под названием «Из Африки», согласно которой все современные люди генетически происходят от одной женщины (или небольшой группы женщин), жившей в Африке южнее Сахары. Приток генетических данных в археологию выявил резкие разногласия в этой науке. Хотя теория «исхода из Африки» касалась эволюции всех популяций современного человека, ключевой частью дискуссий оставались Европа и проблема неандертальцев. Тогда еще не было ясно, являются ли неандертальцы этапом в эволюции нашего собственного вида или же современные люди, появившиеся в Африке и мигрировавшие в Европу, пришли им на смену, – либо вытеснив их с места исконного обитания (возможно, даже уничтожив их), либо заняв это место после какого-то перерыва.

В 1993 году Крис Стрингер и Клайв Гэмбл выпустили свою этапную книгу «В поисках неандертальцев», в которой выдвинули теорию, согласно которой современные люди не произошли от неандертальцев, а пришли им на смену. Мы и не подозревали, что это было только начало волны новых данных о наших эволюционных родственниках и что вопрос о замещении нами неандертальцев вновь станет актуальным в связи с дальнейшими генетическими исследованиями.

С тех пор ежегодно появлялось несколько важных новостей о неандертальцах. Только в пещерах Атапуэрка в Испании обнаружили останки около тридцати особей «протонеандертальцев» (поразительное количество, если учесть, что известно всего несколько сотен ископаемых особей неандертальцев). В 2007 году в другой части Атапуэрки было сделано открытие, впервые подтвердившее, что возможные предки неандертальцев проникли в Европу более миллиона лет назад. А совсем недавно группа ученых из Германии под руководством Сванте Пэабо сделала ошеломляющие заявления, основанные на определении ДНК неандертальца, что привело к возникновению совершенно новой области знания. Разобраться в этом потоке информации иногда очень нелегко.

Число научных дисциплин, вносящих вклад в изучение неандертальцев, за последние годы увеличилось. Наши знания пополняли специалисты разных областей: геологи (исследующие отложения со дна океана и керны с ледников, покрывающих Гренландию и Антарктиду), археологи (просеивающие и сортирующие во время раскопок каждую щепотку земли, стремясь найти хоть что-то, от семян до зубов грызунов), генетики (которые ради того, чтобы извлечь древнюю ДНК, в стерильных костюмах высверливают кости неандертальца, чтобы найти кусочки, которые не окаменели и не были загрязнены чешуйками кожи самих ученых) и, конечно же, студенты-археологи (которые, стоя на коленях, с совком и кистью послойно расчищают квадраты земли, тщательно записывая местоположение каждого каменного орудия или кости).

Сегодня мы знаем о неандертальцах и об их мире больше, чем недавно могли представить. Оказалось, что их повседневная жизнь была куда богаче, а социальное поведение куда сложнее. И тем более непонятно, почему этот отдельный вид человека, почти столь же развитый, как мы, биологически и культурно, вымер. Судьба неандертальцев оставалась тайной более 150 лет.

Долина нового человека

Но прежде чем обратиться к судьбе неандертальцев, стоит вспомнить об их открытии. Есть приятная ирония в том, что своих былых соперников люди впервые обнаружили, добывая энергию и материалы для соперничества теперь уже друг с другом. Без преувеличения, наши первые знания о неандертальцах стали неожиданным побочным продуктом промышленной добычи полезных ископаемых в XIX веке. Сведения о прошлом Земли быстро накапливались по мере того, как горные инженеры уходили все глубже в поисках минеральных ресурсов.

«Вскоре уже и открывать будет нечего» – так описывала лондонская The Times геологическую науку в 1863 году. Поводом послужило ежегодное летнее собрание Британской ассоциации содействия развитию науки в Ньюкасле. Конференция была представительной: на ней присутствовало множество минералогов, геологов, химиков и других специалистов десятков развивающихся научных дисциплин. Именно здесь малоизвестный профессор Уильям Кинг впервые, основываясь на окаменелостях, определил вымерший вид, тесно связанный с нашим. Основным докладчиком на конференции был сэр Уильям Армстронг, местный промышленник и инженер. Отмечая быстрый темп открытий, он обратил внимание, что в короткие сроки Чарльз Дарвин закончил «Происхождение видов», Джон Спик и Джеймс Грант нашли исток Нила, а Чарльз Лайель опубликовал «Геологические свидетельства древности человека», отодвинувшие начало человеческой истории глубоко в прошлое.

Сэр Уильям Армстронг отмечает быстрый прогресс науки, обращаясь к ежегодному собранию Британской ассоциации содействия науки в Ньюкасле. Гравюра из «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» (Illustrated London News). Чуть позже именно на этой конференции неандертальцам было дано научное название: Homo neanderthalensis.

Один из протеже Лайеля, профессор Кинг из Куинс-колледжа в Гэлуэе в Ирландии, приехал на конференцию, чтобы представить короткое сообщение о недавней находке в известняковом карьере близ Дюссельдорфа в тогдашней Пруссии. До этого, почти шестнадцать лет назад, его вынудили уйти с должности куратора Музея в Ньюкасле. Теперь он надеялся на триумфальное возвращение.

В докладе Кинг описывал кости, напоминающие человеческие, которые семь лет назад нашли в пещере Фельдгофер в долине Неандер. Среди них были ребра, кости руки и ноги, а также верхняя часть черепа, отличавшаяся заметным выступом над глазницами. Отступив от преобладавшего мнения, что найденные кости – это останки какого-то уродливого представителя нашего собственного вида, Кинг утверждал, что они относятся ко временам ледникового периода и ближе к шимпанзе, чем к любому современному человеку.

Профессор Уильям Кинг из Куинс-колледжа в Гэлуэе в Ирландии, предложивший название Homo neanderthalensis – «Человек неандертальский».

Рисунок первого найденного черепа неандертальца. Из книги Томаса Гексли «Место человека в природе».

Он предложил назвать новый вид Homo neanderthalensis – по названию места, где его обнаружили, долины Неандер, невольно обессмертив имя немецкого церковного композитора XVII века Иоахима Ноймана. Нойман (в дословном переводе с немецкого «новый человек»), следуя филэллинской моде, использовал греческий вариант своей фамилии – Neander. В честь него и была названа долина (по-немецки Tal), где он писал свои псалмы и где в гроте Фельдгофер были найдены загадочные кости. Так, с легкой руки Кинга, представители давно вымершего вида, обнаруженные там, получили известность под удивительно ироничным названием «неандертальцы» (люди из долины нового человека).

До этого ближайшими к современному человеку видами считали человекообразных обезьян. Сегодня в нашем генеалогическом древе выделяют более двадцати видов, появившихся уже после того, как предки людей отделились от обезьян, а с учетом недавних открытий, таких как обнаруженный в 2003 году индонезийский Homo floresiensis (прозванный «хоббитом») и денисовцы из Сибири, гены которых идентифицированы в 2010-м, кажется вероятным, что это число будет продолжать расти. Фактически со времени выхода первого издания этой книги в 2013 году мы приняли в человеческую семью Homo naledi (из Южной Африки) и Homo luzonensis (из Индонезии).

До находки в долине Неандер в 1856 году другие останки неандертальцев – череп маленького ребенка из Энгиса (Бельгия), найденный в 1829-м, и череп взрослого человека из Гибралтара (в 1848-м) не признавали отдельным видом. В последующие десятилетия были найдены дополнительные кости, в частности в 1880-х в гроте Спи (также в Бельгии). И все же неандертальцы оставались на задворках истории эволюции человека, даже когда другие виды, такие как найденный в 1890-х Homo erectus в вариантах Яванского человека из Триниля (Индонезия) и Пекинского человека, обнаруженного в Чжоукоудяне (Китай) в 1920-х и 1930-х, быстро приобрели ярлык «недостающего звена» между нами и обезьянами.

На сегодняшний день свидетельства обитания неандертальцев были найдены от Уэльса до Сибири. В этой книге мы рассмотрим эволюцию неандертальцев в Европе, их распространение в Азии, а также встречу с нашими предками. Каждая последующая глава приближает нас к настоящему и охватывает все меньшие и меньшие отрезки времени. Это не потому, что в далеком прошлом было меньше примечательных событий – хотя изменения, по-видимому, происходили медленнее, – а потому, что свидетельства более поздних времен лучше сохранились.

Новые вопросы

Прорыв в изучении неандертальцев породил новые интригующие и порой неожиданные вопросы. Считавшиеся ранее достоверными научные представления иногда опровергались новыми свидетельствами. На каждом этапе эволюции неандертальцев и в каждой главе этой книги возникают вопросы, на которые у нас нет определенного ответа, но теперь мы можем хотя бы попытаться ответить. Самое интересное для нас – и, надеемся, для вас тоже – использовать все возможные свидетельства, чтобы выстроить непротиворечивую историю.

Она начинается примерно миллион лет назад, с первого проникновения человека в Европу, которая в конечном итоге станет домом для неандертальцев. Кто впервые освоил Европу и почему людям потребовалось так много времени, чтобы добраться туда, тогда как за миллион лет до этого они из Африки добрались до Юго-Восточной Азии? (Интересно, что гораздо позже тот же путь проделают и современные люди, также достигнув Юго-Восточной Азии раньше Европы.) Прибыли ли они в Европу из Африки или Азии? Насколько успешной была эта первая волна? Хотя Европа была заселена людьми около миллиона лет назад, только 500 тысяч лет назад у них впервые появились зарождающиеся черты неандертальцев. Европейцы в то время использовали то же самое изначальное каменное орудие – ручное рубило, распространенное в Африке и большей части Азии. Что же заставило их пойти по иному пути эволюции, чем их соседи, когда у них было так много общего?

Выраженные черты неандертальцев сформировались у европейцев около 250 тысяч лет назад. Тогда же изменилось и их каменное орудие, а технология в известной мере усовершенствовалась. Вместо большого, громоздкого ручного рубила они стали использовать более легкое каменное орудие с длинными острыми краями. Самая большая загадка, связанная с этим новым видом режущего инструмента, заключается в том, почему он появился почти одновременно в трех местах: в Европе, на западе Азии и в Южной Африке. Говорит ли это, что между ранними неандертальцами Европы и предками современных людей в Африке существовали какие-то контакты, или же легкое универсальное каменное орудие – неизбежный результат работы более крупного мозга? Здесь возникает и другой вопрос: почему у европейцев и африканцев, явно параллельно, мозг стал крупнее?

Устойчивый теплый период, начавшийся около 130 тысяч лет назад, позволил неандертальцам и людям современного вида одновременно распространиться за пределы своей прародины, завершив эру изоляции, на протяжении которой они развивались как два разных вида. (Мы следуем сложившейся традиции считать их разными видами на основании различной формы их костей, но не по какому-либо иному признаку, например, их способности приносить общее потомство.) Пока оба человеческих рода распространялись в Азии, еще не было ясно, какой из них сможет получить преимущество и увеличить свою численность. На тот момент существовало, вероятно, пять или шесть разных видов людей. Нам сегодня мир кажется небольшим. Современные транспортные средства позволяют за сутки достичь почти любой точки Земли. Как же на нашей маленькой планете могло существовать так много разных вариантов людей?

Кости, найденные в 1856 году в пещере Фельдгофер в долине Неандер близ Дюссельдорфа, которые впервые были признаны останками вымершего вида человека.

С очень похожими каменными орудиями Homo neanderthalensis и Homo sapiens, распространяясь соответственно из Европы и Африки, были главными претендентами на мировое господство. Неясно, какие виды людей обитали в Азии в это время: существовал ли еще Homo erectus в восточной части континента, сохранялся ли тогда, возможно, еще более архаичный карликовый вид человека, Homo floresiensis, недавно открытый на острове Флорес в современной Индонезии. Вполне вероятно, что на острове Лусон все еще обитал Homo luzonensis. Другая группа, называемая денисовцами и, скорее всего, также являвшаяся отдельным видом, скорее всего, была широко распространена в Азии. Насколько близка Земля оказалась к тому, чтобы стать миром неандертальцев? Все шло к тому, что именно они станут хозяевами планеты. Из всех видов людей они были самыми сильными. Они выживали в таких холодных условиях, которые для остальных стали бы невыносимыми. И у них был крупный мозг. Современные люди считались их соперниками, но физически были намного слабее неандертальцев и в прямой схватке не имели шансов. У Homo sapiens было лишь одно известное нам крошечное преимущество: они активно изготавливали украшения из мелких бусин и ракушек. Позже станет ясно, какое это имело значение.

Одно из интереснейших событий доисторического прошлого произошло около 130 тысяч лет назад, когда неандертальцы и люди современного типа добрались до Ближнего Востока и какое-то время сосуществовали на одной территории. Мы очень многого не знаем о той эпохе – начиная с вопроса о том, одновременно ли они жили (бок о бок), были ли между ними какие-то контакты и скрещивались ли они между собою? Известно нам, однако, что происходило это примерно в то время, когда современные люди начали устанавливать свою власть над планетой. Но и неандертальцы были все более успешны, проникая все дальше в Азию.

Все изменилось для неандертальцев около 40 тысяч лет назад, когда Homo sapiens пришел в их прародину, вглубь Европы. Это ознаменовало конец великолепного вида. Но почему они потерпели неудачу? Уходили ли они незаметно, отступая и вырождаясь? Встретили они пришельцев враждебно или доброжелательно? И как нам удалось оказаться победителями? В какой мере здесь сыграло роль скрещивание?

Другое будущее

Ныне только мы выжили в мире, некогда населенном многими вариантами человечества. Теперь лишь фантастам осталось воображать альтернативное будущее, в котором группы неандертальцев живут, например, в Таджикистане, на севере Калифорнии или в британском Суиндоне. Мы не можем не задаваться вопросом: если бы наши предки не успели раньше, заселили бы неандертальцы всю планету, заместив более архаичные виды? Создали бы они все то, что создали люди современного вида: сельское хозяйство и архитектуру, государство и военное дело, науку и психоанализ?

Нам удобно воспринимать неандертальцев как своего рода запасной план воцарения человечества на планете (на тот случай, если бы нас не было). С другой стороны, размышляя о вымирании ближайших родственников, нам трудно не задумываться о собственных перспективах. Парадоксально, но расплатой за знания о неандертальцах – или, во всяком случае, за саму нашу цивилизацию, позволившую нам узнать о глубоком прошлом, может оказаться нестабильность, благодаря которой мы зашли так далеко. Наш мир вот-вот потрясет еще одно серьезное изменение климата. Если мы переживем резкое потепление (почти наверняка возможное в течение следующих нескольких поколений) или новое оледенение, которое обязательно наступит, если глобальное потепление каким-то образом не отсрочит его приход, выживание нас как вида может оказаться под угрозой.

Эти серьезные размышления с самого начала сопровождали изучение неандертальцев. Давайте вернемся к речи сэра Уильяма Армстронга в Британской ассоциации в 1863 году, касавшейся последствий развития промышленности, прославившей тогда Ньюкасл. За минувшие двадцать пять лет, отметил Армстронг, развитие железных дорог и трансатлантического парового судоходства достигло такого уровня, что жизнь стала почти немыслимой без транспорта, работающего на угле. Даже на этой ранней стадии индустриализации Армстронг предвидел, что процветание, которое Ньюкасл переживал в 1863 году, не продлится вечно.

В духе сегодняшних пугающих предсказаний о конце нефтяного века Армстронг подсчитал, что запасы угля в Великобритании к 2075 году окажутся исчерпаны, и предположил, что дальнейший прогресс будет основываться на солнечной энергии. Сейчас, по мере приближения к этой дате, нас больше тревожит не конец поставок энергии, хотя это действительно очень важно, а последствия для мировой климатической системы двухсот лет постоянно увеличивающихся выбросов парниковых газов (среди которых сжигание угля является одним из основных факторов). И мы все еще ждем, оправдает ли солнечная энергия возлагаемые на нее надежды.

И все же Армстронг был уверен в нашем будущем. Благодаря Лайеллу и его коллегам в 1863 году ученые знали, «что человеческий род существовал на земле в варварском состоянии в течение периода, превышающего предел исторических записей», со времен, когда глобальные температуры были намного ниже. Человечество и раньше выживало в экстремальных условиях.

Неандертальцы также не раз переживали серьезные изменения климата, но они не дожили до момента таяния льдов в Северной Европе на заре голоцена – нынешнего теплого периода, который начался около десяти тысяч лет назад. Размышляя о взлете и падении наших ближайших родственников и о том, что современные люди унаследовали мир, в котором нет других человеческих видов, мы надеемся понять, что может ждать нас в будущем.

Ждет ли нас в конечном итоге судьба неандертальцев, обитавших в Европе сотни тысяч лет – в отличие от наших десятков тысяч? По сравнению с тем, что пережили неандертальцы, история современного человечества только начинается.

Глава 2

Первые европейцы

1 миллион – 600 000 лет назад

На протяжении пяти или шести миллионов лет после отделения от обезьян предки людей не заходили в Европу. Там обитали всего три или четыре вида, восходящих к обезьянам, – их называют гомининами[1]. Неандертальцы – единственный вид из примерно двадцати в нашей родословной, который почти наверняка эволюционировал там. С точки зрения глубокой предыстории Homo sapiens – относительные новички на континенте, где возникли неандертальцы и который долгое время оставался основным местом их обитания. Однако мы не знаем, как долго предки неандертальцев населяли Европу. Прибыли ли они туда более миллиона лет назад (вместе с первыми людьми) или это случилось только 600 тысяч лет назад (после жестокого ледникового периода, возможно, погубившего первопроходцев)? Для нас, людей современного вида, вопрос этот важен, поскольку связан как со временем нашего эволюционного отделения от неандертальцев, так и с возможным древним обменом генами между Европой и Африкой.

Мы знаем, что около миллиона лет назад некоторая часть Европы была заселена предками людей. Но есть много вопросов, на которые нет ответов, начиная с того, как следует называть этот вид: Homo erectus (который в этот период обитал в Азии), Homo antecessor (название, предложенное группой испанских ученых, обнаруживших ряд самых древних европейских окаменелостей) или Homo heidelbergensis (название более позднего европейского вида)? Каким бы ни был этот вид, прибыл ли он непосредственно из Африки или был ответвлением уже сформировавшейся азиатской популяции Homo erectus? Почему у него не было характерного для Homo erectus каменного орудия – ручного рубила, распространенного в то время в Африке и на Ближнем Востоке? Были они предками неандертальцев или вымерли из-за все более суровых холодных периодов (или, возможно, конкуренции с видами, пришедшими позже)?

Вплоть до середины 90-х годов прошлого века ни один из этих вопросов даже невозможно было задать. Не было почти никаких свидетельств, что люди жили в Европе ранее 500 тысяч лет назад. Но убедительные данные с нескольких раскопок в Испании и Великобритании значительно отодвинули эту дату. Две такие стоянки находятся всего в нескольких сотнях метров друг от друга в Атапуэрке на севере Испании. Это входящие в сеть пещер Сима-дель-Элефанте («Слоновья яма», названная в честь найденного там ископаемого слона) и Гран-Долина («Большой бассейн»). Их отличают неожиданно древние датировки (самая ранняя – около 1,2 млн лет назад[2]) и большое количество человеческих останков.

Места, где были обнаружены свидетельства древнейшей человеческой деятельности за пределами Африки, о которых говорится в этой главе

Еще два таких места, разделенных всего лишь 56 км береговой линии, расположены в Восточной Англии. В 2000-х оба произвели сенсацию: в Пейкфилде в 2005 году датировка, сделанная по зубам вымершего 650 тысяч лет назад вида полевок, показала, что люди жили так далеко на севере намного раньше, чем предполагали археологи, а в 2010-м выяснилось, что лежащий еще севернее Хапписбург куда старше (после датирования по той же полевке, ряду других видов и по ориентации намагниченности мелкозернистых отложений).

И в Испании, и в Британии памятники сохранились и были открыты благодаря уникальным местным условиям. Этим объясняется, почему они оказались практически рядом (на небольшой территории). Но что можно на основании этого сказать о населенности остальной Европы? Изменение дат благодаря находкам в Испании и Британии привело к переоценке множества других памятников в странах по всей Европе (вплоть до территории современной России), где археологи прежде утверждали, что находят каменные орудия столь раннего периода, но доказательства были неоднозначными. Даже если все эти более древние даты подтвердятся (а споры еще продолжаются), свидетельства об эпохе от миллиона до 600 тысяч лет назад скудны и говорят об очень небольшой численности первых обитателей Европы.

По большей части распределение ранних стоянок показывает, что эти европейцы, как и их африканские предки, все еще были приспособлены к жизни в теплом климате. Большинство стоянок находится в Южной Европе; даже самые северные из них, в Британии, использовались в основном, когда климат был очень теплым. Единственное исключение – Хапписбург, где раскопки говорят, что регион был заселен в более холодные времена. В любом случае эти стоянки опровергли давнее убеждение, что первая волна распространения людей из Африки обходила Европу вплоть до полумиллиона лет назад. В этой главе мы рассмотрим свидетельства первого заселения Европы во времена, когда оледенения еще не сильно сказывались на ее климате, а также судьбу первых обитателей континента: потерпели ли они в конечном счете неудачу или же преуспели, положив начало эволюции неандертальцев?

Первый землепроходец

Род Homo возник в Африке, и способность распространяться за пределы одного континента была одной из его определяющих черт. Впервые человек вышел из Африки около 1,9 млн лет назад, и потомки этих ранних гоминидов, по-видимому, населяли более теплые районы Азии примерно сто тысяч лет назад. Это необычайно долго, возможно, в двадцать раз дольше, например, чем присутствие в Азии нашего собственного вида.

Предком человека, которому мы обязаны этим первым завоеванием мира, был Homo erectus («человек прямоходящий»), хотя некоторые теперь утверждают, что более ранний вид, связанный с Homo habilis («человек умелый»), возможно, покинул Африку еще раньше. (Свидетельства настолько разрозненны, что есть, по крайней мере, вероятность того, что род Homo возник в Азии и уже потом мигрировал в Африку.) Однако все согласны с тем, что erectus из нескольких видов наших предков был одним из самых успешных. Основные черты, отличающие Homo erectus от предшественников, – это ноги и таз, наиболее важные части тела для ходьбы на большие расстояния, а также размер мозга, достигавший примерно 75 % от нашего.

Чем вызваны эти изменения? Самое распространенное объяснение связывает их с началом нынешнего ледникового периода около 2,5 млн лет назад. Слова «ледниковый период», возможно, вызывают в воображении пустынные, покрытые ледниками ландшафты. Но геологи считают, что этот ледниковый период продолжается и сегодня. Особенность его – длительные эпохи холодного климата (гляциалы, или ледниковья, во время которых ледники расширяются), перемежающиеся более короткими теплыми периодами (межледниковьями), подобными голоцену, который мы наблюдаем в настоящее время. По мере развития ледникового периода холодные периоды становились все более экстремальными и продолжительными, и примерно 650 тысяч лет назад в Европе началось первое крупное оледенение.

С началом ледникового периода условия в Африке стали более сухими (леса сократились, уступив место саваннам), что, в свою очередь, могло привести наших предков, первоначально обитавших в лесах, к отказу от в основном растительной пищи в пользу животной. Поиски еды, в том числе падали, а также охота ради мяса и жира требовали огромного расширения зоны обитания и заставили Homo erectus следовать за мигрирующими животными. Возможно, этим и объясняется, почему эректус смог проникнуть вглубь Азии почти сразу после своего появления.

Переход к более интенсивному потреблению мяса имел много преимуществ. Животный белок усваивается легче, чем растительный, и позволяет сократить кишечный тракт и соразмерно увеличить мозг. Логика, стоящая за этой гипотезой, известной как «гипотеза тканевых затрат», предложенная антропологами Лесли Айелло и Питером Уилером, заключается в том, что кишечник требует большого количества энергии, хотя и не такого, которое требуется мозгу, самому «затратному» органу в наших телах. Следовательно, более короткий кишечный тракт освободил энергию для более крупного мозга.

Этот эволюционный поворот, возможно, привел к положительной обратной связи: увеличение потребления мяса вело к увеличению мозга, что, в свою очередь, способствовало развитию умения добывать мясо. Некоторые исследователи считают, что наш вид продолжает развиваться в сторону совершенствования мозга, хотя, по иронии судьбы, мы уже знаем, как контролировать диету, чтобы «кормить» наш требовательный мозг без необходимости есть мясо вообще.

Летопись окаменелостей для этого периода довольно скудна, особенно за пределами Африки. Что мы знаем о Homo erectus? То ли это самый успешный человеческий вид из всех известных ныне (судя по длительности его существования), то ли нечто вроде общего понятия, за которым скрывается более сложная картина. В неясной сфере ранней человеческой эволюции, где число поименованных видов едва ли не равно количеству мест, где находили окаменелости, Homo erectus действительно является единственной надежной точкой отсчета. Это единственный азиатский гоминид (кроме нас и неандертальцев), само существование которого как отдельного вида не вызывает серьезных сомнений. Особое место Homo erectus в истории человечества во многом связано с необычными обстоятельствами его открытия.

Во времена, когда все известные окаменелые останки предсапиенсов – предтеч людей современного вида – исчерпывались только неандертальцами, голландский анатом Эжен Дюбуа отправился в Индонезию и начал раскопки в донкихотской попытке найти «недостающее звено». В начале 1890-х работа его группы увенчалась необычайным успехом. На острове Ява, в Триниле, он обнаружил небольшую примитивную черепную коробку, а также бедренную кость, назвав найденное существо Pithecanthropus erectus («прямоходящий человек-обезьяна»).

Известный «охотник за динозаврами» Отниел Чарльз Марш отметил это открытие в American Journal of Science, заявив: «Он доказал науке существование новой доисторической антропоидной формы, конечно же, не человеческой, но по размеру, силе мозга и прямохождению гораздо более близкой к человеку, чем любое животное, обнаруженное до сих пор, живое или вымершее». Марш написал эти слова более чем через тридцать лет после того, как обрел свое имя Homo neanderthalensis, но неандертальцы казались ему даже более далекими от человека, чем эректусы. К середине XX века, когда близость вида, открытого Дюбуа, к человеку стала более очевидной, название изменили на Homo erectus.

По иронии судьбы бедренная кость, которая сыграла столь важную роль в именовании эректусов, на самом деле может быть современной. Тем не менее идея Дюбуа о переходном виде, передвигавшемся вертикально и расселившемся по всей Азии, подтвердилась открытиями ряда особей, явно похожих на первые найденные археологом окаменелости.

Черепная коробка, обнаруженная Дюбуа, теперь является типовой окаменелостью Homo erectus, а это значит, что она становится точкой отсчета при любой классификации более поздних открытий. Тем не менее ей, вероятно, меньше миллиона лет, да и она слишком повреждена, чтобы ее можно было использовать для сравнения с другими окаменелостями. Проще говоря, Homo erectus – определение, удобное своей широтой, и в любом случае относится ко временам, отстоящим, возможно, на миллион лет от первого исхода людей из Африки.

Древнейшее местонахождение гоминидов за пределами Африки – Дманиси в Грузии, возраст которого между 1,7 и 1,8 млн лет. Его обнаружили в начале 1990-х, когда при раскопках руин горного средневекового замка археологи нашли окаменелый зуб носорога (давно вымершего в Западной Азии). У пяти обнаруженных здесь особей гоминидов небольшой мозг, характерный для Homo erectus, а различия между ними в размерах и массивности не исключают того, что останки принадлежат разным видам. Многие считают, что окаменелости Дманиси тесно связаны с более ранним африканским видом, Homo habilis, а некоторые исследователи используют термин Homo georgicus, утверждая, что эти окаменелости уникальны. Отношения между Homo habilis, Homo erectus и более грацильными африканскими родственниками эректуса, Homo ergaster, являются предметом споров (что осложняет классификацию). Однако с уверенностью можно сказать, что люди из Дманиси, вероятно, были примитивной версией Homo erectus или, возможно, одними из его непосредственных предшественников.

Каменные орудия из Дманиси похожи на те, что были найдены в африканских стоянках того же возраста: простые отщепы с острыми краями, изготовляемые за несколько минут ударом твердым камнем по куску необработанной породы. Как и люди, некоторые из найденных в Дманиси окаменелостей животных принадлежали видам, которые на тот момент также недавно мигрировали из Африки, – есть вероятность, что гоминиды просто следовали за ними и что природа Дманиси не сильно отличалась от субтропиков Северной Африки или Южной Азии.

Следующие по древности евразийские окаменелости найдены на Яве и в Китае. Возраст их определяют в 1,5 или 1,8 млн лет, но большинство точных мест находок неизвестно. В Китае самые ранние останки эректусов, вероятно, датируются примерно миллионом лет назад, но есть и спорные утверждения, что находки эти столь же древние, как и самые ранние окаменелости на Яве. Возраст находок в Израиле (Убейдия) – около 1,5 млн лет.

Находки в Грузии и Израиле показывают, что ранние люди оказались на пороге Европы почти одновременно с появлением Homo erectus. Но эректус был приспособлен к тропической и субтропической среде. Европа лежит в более высоких широтах, и ее суровые зимы и короткий вегетационный период вряд ли влекли первопроходцев из Африки.

Характерное каменное орудие Homo erectus, появившееся 1,76 млн лет назад в Восточной Африке и затем в Израиле, – ручное рубило. Это крупный многоцелевой режущий инструмент, обточенный с обеих сторон, который в большинстве случаев удобно ложится в руку. Рубило было полезно практически для всех видов работ по разделке крупных животных, как убитых на охоте, так и павших (включая очистку костей от мяса).

Значение этого инструмента в истории науки, не говоря уже об эволюции человека, обычно недооценивают. Но рубила сыграли роль в одном из величайших достижений современной науки – установлении древности человечества. Это случилось в 1830–1840-х годах, когда в галечных отложениях реки Соммы в Аббевиле (Франция) Жак Буше де Перт обнаружил множество ручных рубил в слое с костями древних слонов, носорогов, бегемотов и больших кошек, относящихся к более ранней геологической эпохе. Эти находки впервые показали, что люди существовали на Земле намного больше нескольких тысяч лет, как было принято считать до этого открытия.

Три проекции ручного рубила, найденного в Аббевиле (Франция). В XIX веке находка в Аббевиле таких рубил в сочетании с костями вымерших животных способствовала признанию существования человека в глубокой древности.

Для широкой научной общественности присутствие этих орудий в древних пластах – и, следовательно, бо́льшая древность их создателей – подтвердилась после того, как британские геологи Джозеф Прествич и Джон Эванс посетили отложения в апреле 1859 года. Одно из ключевых мест, где они побывали, находилось близ Сент-Ашеля, и потому технологию изготовления рубил такого типа называют ашельской. Эти события сыграли важную роль в 1863 году, когда вышла в свет книга Чарльза Лайеля «Геологические свидетельства древности человека», высоко оцененная собранием Британской ассоциации, на котором Уильям Кинг дал имя неандертальцам, как мы упоминали в первой главе.

Рубила продолжают оказывать огромное влияние на наши знания о предыстории. Например, только потому, что в зоне прилива случайно нашли рубило, удалось обнаружить пять относящихся к разным периодам стоянок древнего человека в Хапписбурге на британском побережье Норфолка, в том числе и древнейшую, о которой шла речь в этой главе.

Судя по долговечности, рубило – величайшее изобретение человечества. С момента его первого появления люди продолжали использовать этот инструмент вплоть до примерно 40 тысяч лет назад. Это означает, что традиция изготовления ручных рубил просуществовала гораздо дольше ее первоначальных изобретателей и практиковалась целым рядом потомков эректусов, включая, вероятно, и наш собственный вид. Хотя ранние рубила Homo erectus были распространены в Восточной Африке и Азии к западу от Гималаев, европейские первопроходцы начали использовать их только 500 тысяч лет назад. Можно предположить, что население Восточной Азии и Европы оказалось в изоляции от более поздних нововведений, возникших в Африке. Однако отличие Восточной Азии можно объяснить тем, что вместо камня удобнее было использовать бамбук. В Европе же рубила просто появились поздно.

Как распространялись в Европе первые люди? По существующим данным, после первоначального пребывания в Дманиси им потребовалось более полумиллиона лет, чтобы достичь континента. Самая ранняя известная стоянка в Европе находится на другой стороне, в Атапуэрке, в Испании. Но Испания наименее вероятна как ворота на континент, потому что там не было сухопутного моста в Северную Африку, и нет никаких доказательств того, что гоминиды пересекали море в столь ранний период. Вполне возможно, что в Центральной или Восточной Европе есть еще не обнаруженные древние стоянки. Сегодня мы переживаем нечто вроде золотого века открытий памятников той эпохи, и учебники, возможно, еще придется переписывать заново.

Ритмы ледниковых эпох

Как только Homo erectus и его потомки распространились по всей Евразии, возрастающая частота ледниковых циклов стала главной движущей силой эволюционных изменений, кульминацией которых стало появление и последующее вымирание неандертальцев. Поэтому мы кратко остановимся на феномене ледниковых циклов, сыгравших заметную роль в переменчивой судьбе родственного нам вида.

За последний миллион лет ледники расширялись и отступали в Европе примерно десять раз. Некоторые из этих оледенений были очень мощными, другие не слишком. Чередование холодных ледниковых эпох и теплых межледниковий само по себе не было равномерным, и случались серьезные изменения климата продолжительностью всего лишь в одну человеческую жизнь. Поскольку существование этих ледниковых циклов было обнаружено в XIX веке, их причины поставили исследователей в тупик. Однако сочетание астрономических наблюдений, глубоководного бурения и сложного компьютерного моделирования приблизило нас к пониманию стоящей за ними закономерности.

Эти колебания климата, которые за последние миллионы лет стали более экстремальными, начались, когда Земля вступила в нынешний ледниковый период около 2,5 млн лет назад. Причиной стал ряд факторов: смещение континентов в сторону более высоких широт; возникновение Панамского перешейка, соединившего Северную и Южную Америки и мешающего притоку к полюсам теплых экваториальных вод, поднятие Гималаев и Тибетского плато. Это создало благоприятные условия для расширения ледниковых покровов и одновременно уменьшило количество парникового углекислого газа в атмосфере. Когда Земля охладилась до критической точки, на глобальной температуре стали сказываться и астрономические циклы, влияющие на количество солнечной радиации, получаемой Землей, тогда оледенения стали более суровыми.

Во время ледникового периода на климат оказывают влияние три ключевых астрономических цикла, названные циклами Миланковича (в честь Милутина Миланковича, математика, впервые обнаружившего их в начале XX века). Эффект их проявляется в том, что количество солнечного света, достигающего различных частей земной поверхности, не остается неизменным с течением времени. Миланкович ключевым фактором оледенения считал количество солнечного тепла в высоких широтах Северного полушария летом. Если лето прохладное, рассуждал он, то зимние снега не тают полностью, и каждый год происходит накопление снега и льда, которые постепенно распространяются на юг.

Всем известны два основных цикла, которые, как и циклы Миланковича, влияют на доступ солнечного света: смена дня и ночи в результате вращения Земли и смена времен года. Сезонность вызвана наклоном земной оси, из-за которого интенсивность освещенности Северного и Южного полушарий меняется. Три цикла Миланковича куда более длительны, но основаны на том же принципе.

Главный цикл Миланковича связан с формой орбиты нашей планеты вокруг Солнца. Орбита Земли не является идеальной окружностью, она представляет собой эллипс, в центре которого находится Солнце. Однако на протяжении ста тысяч лет она меняется от почти строгой окружности до более вытянутой яйцевидной формы. В течение тысячелетий, когда орбита более вытянута, Земля удаляется от Солнца дальше, чем когда орбита почти круговая. Это может привести к накоплению льда, если в соответствующие сезоны наша планета получит меньше солнечного света.

Внутри этого основного цикла есть два более коротких. Каждые 42 тысячи лет наклон оси вращения Земли колеблется от 22,1 до 24,5 градуса, что сказывается на климате зимы и лета. Кроме того, существует цикл продолжительностью 21 тысячу лет, связанный с «покачиванием» планеты во время вращения, что влияет на сезонные колебания температуры. Если, как в настоящее время, зима в Северном полушарии начинается, когда Земля находится ближе всего к Солнцу, то зима относительно мягкая, а лето умеренное. Но в другой половине этого цикла с наступлением зимы в северных широтах Земля будет дальше от Солнца, и различия между сезонами окажутся более выраженными, с более суровой зимой и более жарким летом.

Эти три цикла накладываются друг на друга, смещая климат Земли то в одном, то в другом направлении. Большую часть времени циклы Миланковича толкают и тянут в разных направлениях, и их совместный эффект помогает объяснить, почему каждая крупная фаза похолодания или потепления не является равномерной, а перемежается более короткими эпизодами потепления или похолодания.

Теория Миланковича подтвердилась только в 1970-е благодаря кернам[3], взятым из глубоководных морских отложений, и кернам льда из Гренландии и Антарктиды. Бурение океанского дна началось в 1950-е, а бурение ледяных шапок – в 1970-е, и исследования продолжаются и сегодня. Дальнейшее изучение ледяных кернов оказало огромное влияние на реконструкцию климата прошлого, поскольку ледяные керны имеют более высокое разрешение, то есть регистрируют более краткосрочные события, именно поэтому они предоставили поразительные доказательства того, насколько быстро происходило изменение климата в прошлом. Например, за минувшие 100 тысяч лет резкие потепления, похоже, иногда происходили всего за несколько десятилетий.

В обоих типах кернов исследователи могут «читать» историю климата по соотношению обычных атомов кислорода (16О), состоящих из восьми протонов и восьми нейтронов, и более тяжелого изотопа кислорода (18О), который содержит восемь протонов и десять нейтронов. Во время ледникового периода большее количество обычного (более легкого) кислорода накапливается в ледяных шапках, оставляя более высокое соотношение 16O/18О в океане и атмосфере. Это соотношение затем сохраняется в окаменелых оболочках микроорганизмов на дне океана и в крошечных воздушных пузырьках в ледяных кернах. Снижение уровня тяжелого кислорода (18О) в кернах, взятых со дна океана, указывает на межледниковье, или теплый период.

Исследования кернов морского дна и ледников дали представление о последних 1,2 млн лет или около того (датировка древнейших слоев последовательности еще не точна) и выявили серию из двадцати трех изотопных стадий кислорода (сокращенно OIS; или МИС для морских изотопных стадий – см. краткую хронологическую таблицу в начале книги), в которой нечетные номера представляют теплые периоды, а четные – оледенения. В настоящее время мы живем в межледниковой стадии OIS 1.

Что говорят эти циклы о будущем человечества? Орбита Земли сейчас приближается к идеальной окружности, и можно ожидать, что нынешние теплые условия – уже необычайно длительные и стабильные – продолжатся. Например, цикл прецессии сейчас уже 6000 лет в фазе охлаждения, а наклон земной оси движется к минимальному значению, что оказывает охлаждающее воздействие, но это компенсирует форма орбиты, способствующая потеплению. Некоторые компьютерные модели предсказывают, что до следующего ледникового периода осталось не менее 5000 лет.

Голоцен уже самый продолжительный и стабильный теплый период с тех пор, как Homo erectus вышел из Африки. Как сказывается на столь сложной системе антропогенное потепление, еще не до конца понятно, но некоторые климатологи предполагают, что мы вовсе не в пяти тысячах лет от следующей ледниковой фазы – а ведь это примерно столько, сколько прошло от начала бронзового века или строительства Стоунхенджа до наших дней, – потому что мы, возможно, уже сломали цикл оледенений по крайней мере на ближайшие 45 тысяч лет.

Каннибалы и пещеры

С 90-х годов прошлого века ряд самых сенсационных открытий палеолита Европы (т. е. «древнего каменного века», до голоцена) был сделан в районе Атапуэрки на севере Испании. Это существенное изменение по сравнению с предыдущими 150 годами, когда в центре внимания были Германия, Франция и Бельгия. Один из руководителей проекта Атапуэрка, Хуан Луис Арсуага, справедливо хвастается: «Сегодня Пиренейский полуостров занимает особое место в древнейшей истории Европы». Начать можно с того, что это старейшее место обитания людей на континенте.

Холмы Атапуэрки пронизаны обширной сетью пещер, часть из которых использовалась в качестве убежищ на протяжении сотен тысяч лет. Некоторые из этих пещер были открыты более ста лет назад при прокладке железнодорожных путей горнодобывающей компанией. Три стоянки в Атапуэрке уже изменили наше представление о палеолите в Европе: Сима-дель-Элефанте, древнейшая на континенте с надежной датировкой; Гран Долина – вторая по возрасту, где найдены самые ранние свидетельства каннибализма среди гоминидов; но даже эти два уникальных места затмевает Сима-де-лос-Уэсос («Костяная яма») с богатейшим в мире набором окаменелостей гоминидов, которую мы рассмотрим в следующей главе.

Почему именно в этой местности на севере Испании оказалось такое необычное скопление уникальных древних стоянок и окаменелостей? Остатки растений и животных из пещер Атапуэрки говорят, что эта местность привлекала множество видов. Люди жили на одной территории с двурогими носорогами, бегемотами, бизонами, саблезубыми кошками, рысями, медведями и гиенами. Вероятно, это разнообразие отражает разнообразие окружавших холмы Атапуэрки мест обитания: речных долин, лугов и лесов. От пещер были прекрасно видны стада животных, пасущихся у слияния двух рек, и, следовательно, два пути миграции.

Но подобные сочетания выгодного расположения, разнообразия мест обитания и доступа к ресурсам можно найти во многих других местах Европы. Уникальность археологического богатства пещер Атапуэрки стала следствием удачной сохранности отложений. Они не были сильно нарушены естественными процессами – эрозией или тектонической активностью. Когда своды пещер обрушились, отложения оказались запечатаны и, следовательно, защищены, пока не были прорезаны железной дорогой, что сделало всю долгую последовательность археологических слоев доступной для раскопок. В Гран Долине, например, железнодорожная выемка достигает глубины 18 метров, открывая слои отложений, датируемые от 300 тысяч до почти миллиона лет назад.

Схема пещерных стоянок в Атапуэрке на севере Испании. Обширная система пещер была прорезана железнодорожной выемкой, и на разных стоянках этой системы обнаружились многочисленные свидетельства обитания древнего человека, в том числе старейшие из известных сегодня в Европе.

Летом 2007 года при раскопках Сима-дель-Элефанте обнаружилось сочетание артефактов, о котором археолог может только мечтать: сколы камней, явно обработанные людьми при изготовлении орудий (в отличие от камней, которые могли быть расколоты в результате естественного разрушения); кости животных с признаками того, что люди рубили их с помощью этих каменных орудий; подтвержденный несколькими научными методами чрезвычайно древний их возраст (от 1,1 до 1,2 млн лет назад); и, возможно, главное – кости самих людей. На многих других стоянках обнаруживали лишь одно или два из подобных свидетельств, и археологам приходится спорить о таких ключевых аспектах, как даты, виды обитавших там гоминидов, или даже о том, есть ли вообще какие-либо убедительные признаки человеческой деятельности.

Окаменевшие человеческие останки – это фрагмент нижней челюсти и нижний зуб. Люди, вероятно, собирали крупные гальки в пределах нескольких километров от стоянки и раскалывали их в пещере, используя в качестве молота куски твердой породы, чтобы получить простые острые отщепы, которыми разделывали туши животных. На некоторых костях, найденных на стоянке, видны следы от подобных инструментов, а также следы от ударов, которыми эти кости раскалывали, чтобы добраться до костного мозга. Фауна и микрофауна свидетельствуют о том, что стоянка использовалась во времена, когда климат был теплым и влажным, что отвечает общему представлению, согласно которому люди в столь ранний период еще не умели постоянно пользоваться огнем и не могли справиться с сезонными холодами.

Свидетельства из Гран Долины богаче, чем в Сима-дель-Элефанте, и дают убедительное представление о жизни и сознании этих первых европейцев. Например, в Гран Долине в слое возрастом около 960 тысяч лет были найдены кости животных, каменные орудия и ископаемые кости гоминидов, принадлежащие по меньшей мере шести взрослым и детям. Анализ пыльцы показывает, что это место использовалось в то время, когда климат был влажным и умеренным. Как и в Сима-дель-Элефанте, каменные орудия, найденные вместе с окаменелостями, были изготовлены из местного материала и представляют собой простые мелкие отщепы, некоторые из них были изменены и усовершенствованы, например, добавлением зазубренного края.

Наиболее интригующий аспект находок в Гран Долине связан с вопросом о том, как человеческие останки оказались перемешаны с остатками пищи. Человеческие кости очень фрагментарны, и большинство их, независимо от возраста человека, имеют следы надрезов, сделанных каменными орудиями в процессе удаления мяса. Они были найдены вместе с костями крупных растительноядных млекопитающих, и кости обеих групп, похоже, очищались одинаково и отбрасывались в сторону. Другими словами, Гран Долина, похоже, представляла собой место переработки пищи, и люди здесь были съедены другими людьми. Как это произошло, можно только догадываться. Беглый взгляд на практику каннибализма у нашего собственного вида указывает на некоторые вероятные сценарии.

Каннибализм задевает наши чувства, потому что в процветающем современном обществе он остается почти исключительно уделом девиантов, психопатов или людей, оказавшихся в крайне тяжелом положении. Некоторым сама идея о том, что наши предки практиковали каннибализм, кажется оскорбительной. Например, Эрик Тринкаус и Пэт Шипман в книге «Неандертальцы» (1992) рассказывают, что ученые, которые хотели отдалить неандертальцев от современного человечества, часто обвиняли их в каннибализме. Но каннибализм не должен удивлять нас ни у неандертальцев, ни у более древних гоминидов, потому что это хорошо подтвержденная часть поведения нашего вида.

Возможно, самый известный современный пример человеческого каннибализма был разыгран в фильме «Живые» (1993). В 1972-м самолет, на котором летела уругвайская команда по регби и их друзья, разбился высоко в Андах. Оказавшимся в отчаянном положении людям, до своего невероятного спасения более двух месяцев отрезанным от каких-либо источников пищи, пришлось есть тела погибших при катастрофе. Известно, однако, что современные люди едят друг друга не только при подобных критических ситуациях. Такое поведение также наблюдается при хронической нехватке белка.

Если мы оглянемся в далекое доземледельческое прошлое, то увидим, что доступ к мясу зависел от времени года, успеха в охоте, местонахождения диких стад и других факторов, не зависящих от человека. Можно провести параллель с народом форе в Папуа – Новой Гвинее, о чем говорится в классическом антропологическом исследовании Ширли Линденбаум, проведенном в 1960-е и опубликованном под названием Kuru Sorcery («Колдовство Куру») в 1978 году. Форе обитают в очень отдаленном районе, где традиционное натуральное хозяйство и каннибализм просуществовали дольше, чем в других местах региона. Когда кто-то умирал от причин, не связанных с инфекционными заболеваниями, практически все его тело разделывали с помощью бамбуковых и каменных орудий и затем съедали. Это происходило в строго ритуализированных формах, как акт почтения памяти умерших (из уважения к их семьям), при этом определенные части тела предназначались для близких родственников. С каннибализмом было покончено лишь после того, как народ форе поразила эпидемия прионной болезни, сходной с болезнью Крейцфельда – Якоба (человеческий вариант «коровьего бешенства»), передающейся при поедании человеческого мозга.

Возможно, употреблявшиеся в пищу человеческие останки из Гран Долины в Атапуэрке, которые археологи, производившие раскопки, сочли принадлежащими новому виду, Homo antecessor.

Мы не знаем причины каннибализма в Гран Долине. Случилось ли нападение другой группы, отражал ли он простую потребность в пище или же был обычным способом почтить память тех, кто скончался, не выдержав тягот жизни. Можно сказать, что каннибализм не отдаляет, а скорее приближает жителей Гран Долины к людям. Кроме того, это указывает, что избавление от мертвых путем каннибализма, вероятно, предшествовало намеренным захоронениям и погребальным ритуалам на сотни тысяч лет. В пятой главе мы вернемся к этому вопросу в связи с очевидными случаями каннибализма у неандертальцев и обсудим продолжающиеся по этому поводу споры.

Первые жители Британии[4]

Пейкфилд, расположенный на восточном побережье Англии, был известен своими окаменелостями еще до того, как в 1863 году неандертальцы были названы так, как мы называем их сейчас. Но только в первом десятилетии XXI века Пейкфилд и близлежащий Хапписбург прославили этот район Восточной Англии как одно из немногих мест, где были найдены следы древнейшего пребывания людей в Европе.

Судя по материалам с этих двух стоянок, спустя примерно 100 тысяч лет со времен каннибалов, обитавших в Гран Долине, первые европейцы продвинулись на север дальше, чем когда-либо заходили представители рода Homo. Свидетельства скудны – десятки, а не сотни грубых каменных орудий, – но этого достаточно, чтобы доказать, что гоминины достигли широт, лежащих севернее Монголии или юга Канады. В это отдаленное время – которое, по мнению археологов, составляет около 700 тысяч лет назад для Пейкфилда и от 800 тысяч до миллиона лет назад для Хапписбурга – Ла-Манш еще не сформировался и Британия соединялась с Европой сухопутным мостом. Местность между Пейкфилдом и Хапписбургом – единственный участок восточного побережья Англии, который вплоть до наших дней не покрывался морем. Счастье, что стоянка в Пейкфилде, расположенная у подножия прибрежного клифа, который быстро размывается морем, вообще уцелела. Когда в 2005 году археологи обнаружили здесь несколько десятков каменных орудий, им пришлось внимательно следить за приливами и отливами, чтобы оставаться в безопасности. Это напоминает о том, как много важной информации о древних людях уже поглотили океаны.

Некоторые орудия из Пейкфилда, представлявшие собой простые отщепы, изготовленные из речной гальки, были отретушированы (обработаны посредством заточки по режущей кромке). Также среди находок оказались ядрища, или нуклеусы (остатки камней, от которых откалывали отщепы). Эти орудия фактически были такими же простыми режущими инструментами, как и орудия из Атапуэрки. Их было гораздо проще изготовить, чем ручные рубила, которые уже давно использовались за пределами Европы.

Кремневое орудие, найденное в Саффолке, Англия. Подобные орудия указывают на древнейшие признаки присутствия человека столь далеко на севере.

Пейкфилд, вероятно, был заселен во время межледниковья с умеренным климатом. По остаткам конкретных грызунов и растений ясно, что стоянка являлась обитаемой в то время, когда лето было теплее и суше, чем сейчас, а зима была влажной и без морозов. А во время учебы в близлежащем Кембридже мы на себе почувствовали, что с ноября по февраль людям там приходилось сталкиваться с очень ограниченным световым днем.

В Европе осталось не так много крупных млекопитающих, и сегодня их обилие ассоциируется у нас с заповедниками Африки. Однако в то время, несмотря на высокие северные широты, Англия была домом для множества впечатляющих зверей. Пейкфилд изначально находился в болотистой пойме устья реки, недалеко от лесов и пастбищ. Это было идеальное место, где кормились бегемоты, носороги, бизоны, мамонты, слоны и олени – все эти виды идентифицированы по костям животных, найденным при раскопках. Это, в свою очередь, привлекало хищников, в частности людей, у которых была и другая причина приходить сюда – наличие кремневых галек для изготовления каменных орудий.

Самым поразительным аспектом найденных в Пейкфилде каменных орудий был их неожиданно древний возраст – около 700 тысяч лет. В настоящее время это является достаточно доказанным благодаря способу датировки, прозванному «часы полевок» (форма зубов различных видов полевок развивалась в темпе, удобном для датировки археологических слоев). Орудия из Пейкфилда связаны с Mimomys savini, видом полевок, который также присутствовал в Гран Долине, наряду с Mimomys pusillus, другим видом, который, похоже, вымер около 650 тысяч лет назад[5]. Таким образом, мы знаем, что люди изготовили такие орудия немного раньше этой минимальной даты.

До открытия Пейкфилда считалось, что люди в это время все еще были в основном тропическим или субтропическим видом, который не мог жить так далеко на севере. Теперь мы знаем, что они оказались способны выживать в высоких широтах, и, возможно, не только тогда, когда климат был очень теплым.

В 2005 году находки в Хапписбурге также поставили под сомнение то, что, как нам казалось, мы знали о древних людях. Стоянка, расположенная на берегу реки, предшествовавшей современной Темзе, до 2010 года за пять сезонов раскопок дала около восьмидесяти каменных орудий. Как и в Пейкфилде, их возраст определен по вымершим полевкам. Но другие способы датировки указывают на то, что они еще старше. Орудия найдены в слое песчаных отложений, сформировавшихся в эпоху, когда магнитные полюса Земли менялись местами. Мы знаем по другим местонахождениям, что это произошло 780 тысяч лет назад, что дает нам минимальную дату для Хапписбурга. В Гран Долине человеческие останки также происходят из слоя обратной полярности.

Следы пыльцы, обнаруженные в слое, указывают на то, что этот район покрывал лес и что климат был холоднее тропического, в котором до этого жили люди. Археологи считают, что в Хапписбурге было достаточно прохладно, чтобы людям, изготовлявшим орудия труда, понадобилась одежда и, возможно, огонь, чтобы пережить зиму. Означает ли это, что первых бриттов можно также считать и первыми людьми, которые носили одежду? Предполагать такое, вероятно, было бы слишком смело, особенно потому, что некоторые археологи полагают, что Хапписбург может оказаться не таким старым, как думают те, кто вел раскопки. Но урок Хапписбурга и Пейкфилда состоит в том, что наше представление о человечестве в эти древние времена быстро меняется.

Кто были первыми европейцами?

Самый надежный способ определить, что за люди первыми заселили Европу, – это взглянуть на то единственное, что от них осталось, – на их кости. Но в данном случае, как и почти во всей истории неандертальцев, окаменелые свидетельства достаточно противоречивы, и согласия относительно их значения еще нет. И здесь перед нами встают два вопроса. Были ли первые европейцы ветвью азиатского Homo erectus или же частью более поздней волны миграции из Африки? И были ли они предками неандертальцев?

Самые ранние ископаемые останки человека в Европе найдены только в тех местах, которые мы уже упоминали: Сима-дель-Элефанте и Гран Долина в Испании. В общей сложности это фрагменты около десятка особей, включая мужчин, женщин и детей. В Хапписбурге в 2013 году обнаружили несколько десятков отпечатков ног, но они не очень помогли в определении вида. У нас нет человеческих костей с британских стоянок этого периода, поэтому резонно предположить, что люди там принадлежали к одному из видов, обитавших на юге Европы.

По сравнению с Homo erectus первые европейцы были более современными по ряду признаков. Их мозг был немного больше, телосложение их было не таким мощным, зубы были меньше. Эти признаки, как правило, более тесно связывают первых европейцев с африканцами, которые эволюционировали в направлении людей современного вида, а не с азиатской линией Homo erectus. Ситуация осложнена тем, что окаменелости из Атапуэрки, особенно из Сима-дель-Элефанте, имеют некоторые общие черты и структуру костей с китайскими окаменелостями примерно того же периода.

Из всех европейских окаменелостей того периода самая поразительная – череп ребенка из Гран Долины. Его мозг больше, чем у взрослого Homo erectus, а скулы выдаются вперед (в отличие от плоских лиц Homo erectus). Производившие раскопки ученые считают, что этот ребенок выглядит очень современным, и утверждают, что первые европейцы относятся к предковой линии Homo sapiens. Учитывая древность окаменелостей, специалисты пришли к выводу, что люди из Гран Долины были последними общими предками неандертальцев и людей современного вида.

Однако всегда трудно сравнивать юных особей одного вида человека со взрослыми особями другого. Есть мнение, что современные люди в некотором смысле представляют собой «одомашненный» вариант наших более свирепых предков, подобно тому как домашние собаки сохраняют во взрослом возрасте черты игривых волчат. Может ли быть, что мы, современные взрослые люди, внешне походим на детей наших предков? Останки людей, которых съели обитатели Гран Долины, кажется, указывают на это.

Так кто же были эти первые обитатели Европы? С тех пор, как Homo erectus и, возможно, также Homo habilis покинули Африку, существует по крайней мере дюжина определенных учеными видов, взаимосвязь которых далеко не ясна. Если оставить за скобками миры фэнтези в духе Толкиена, нам кажется естественным, что на Земле одновременно существует только один вид человека. Однако последние 30–40 тысячелетий можно считать исключением, поскольку почти все это время кроме нас на планете не было других приматов с крупным мозгом. До этого мир людей был гораздо более разнообразным.

Многие из ранних видов человека известны только по одной особи или из одного места, и неясно, сколько было видов на самом деле. Десяток – завышенная или заниженная оценка. Это классический спор между «объединителями», которые склонны видеть множество вариантов в рамках скрещивающихся популяций или считают, что эта вариативность отражает нормальные различия, вызванные возрастом, полом и болезнями в пределах вида, и «дробителями», считающими подобные различия признаками разных видов.

Раскопки в Хапписбурге (Саффолк, Англия), чуть выше на берегу от Пейкфилда, давшие около восьмидесяти каменных орудий возрастом не менее 780 тысяч лет.

С учетом этой неопределенности ученые в Атапуэрке пошли по единственному оставшемуся пути и в 1997 году назвали новый вид Homo antecessor. В переводе с испанского это слово означает «предок», или «первопроходец». Чтобы запутать ситуацию, существует еще одна возможность, которая заключается в том, что первые европейцы могли принадлежать к тому же виду, что и обитавший в Алжире и идентифицированный в 1954 году как Homo mauritanicus, известный по трем челюстям и нескольким зубам. Но данные о нем слишком фрагментарны, чтобы их можно было сопоставить с европейскими материалами.

Что касается происхождения Homo antecessor, то современные черты ребенка из Гран Долины свидетельствуют о том, что он унаследовал признаки, которые развились в Африке позже первой волны распространения человека в Азии. Однако некоторые находят параллели с азиатскими популяциями, так что этот вопрос кажется далеко не решенным.

Не менее спорной кажется и первоначальная идея, что Homo antecessor является общим предком Homo sapiens и Homo neanderthalensis. Аргументы против этого включают относительную «современность» антецессора по сравнению с неандертальцами. К тому же, судя по небольшому количеству стоянок этого периода, антецессор был не очень успешен и, вероятно, не пережил первое крупное оледенение Европы. Однако последние генетические данные указывают на период от 700 тысяч до 900 тысяч лет назад как на вероятное время расхождения двух популяций. Homo antecessor оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы стать кандидатом в общие предки. По крайней мере, он мог быть в близком родстве с популяцией, давшей начало и неандертальцам, и современным людям. В следующей главе мы сосредоточимся на Атапуэрке, где познакомимся с популяцией, представители которой с большими основаниями претендуют на то, чтобы считаться прямыми предками неандертальцев.

Глава 3

Побеждая холод

600 000–250 000 лет назад

Чуть более 650 тысяч лет назад Европа вступила в самый холодный и продолжительный ледниковый период с момента появления человека. Оледенение длилось почти 40 тысяч лет. Для приспособленного к тропикам рода Homo это, вероятно, стало концом первых робких попыток заселения континента.

После таяния льдов в Европе появился новый вид человека с такими орудиями, как ручные рубила и деревянные копья. Эти люди конкурировали с другими серьезными хищниками за крупную добычу – например, носорогов. К следующему ухудшению климата люди смогли удержаться в Европе, пережив все более продолжительные и жестокие оледенения. Вторая волна европейцев эволюционировала в новую форму человечества, которая около 250 тысяч лет назад обрела явно неандертальские черты.

Кто были эти более успешные европейские поселенцы, давшие начало неандертальцам? Три черепа из Эфиопии, Замбии и Южной Африки дают ключ к разгадке. Датируемые периодом, о котором пойдет речь в этой главе, они демонстрируют сходство с видом, впервые появившимся в Европе чуть более полумиллиона лет назад и, вероятно, имевшим общего недавнего предка. Ряд ученых определяют этот вид в Африке как Homo rhodesiensis, Homo bodoensis или «архаичный» Homo sapiens. Некоторое время их считали тем же видом, что и европейский, а поскольку приоритет отдавался первому названному ископаемому виду, и африканские, и европейские ископаемые назвали Homo heidelbergensis. Сейчас, когда ситуация в Африке кажется более разнообразной, чем предполагалось ранее, большинство исследователей относят Homo heidelbergensis только к европейской разновидности. Имя их общего предка пока не определено, но может быть чем-то вроде Homo antecessor, с которым мы познакомились во второй главе. Даже в Европе есть сомнения в том, что heidelbergensis представляет собой какой-то отдельный вид, и вскоре его могут назвать просто неандертальцем. Мы будем продолжать использовать это название, которое было в ходу на протяжении нескольких десятилетий.

Расположение упомянутых в этой главе основных стоянок Homo heidelbergensis в Европе и Homo rhodesiensis или Homo bodoensis в Африке.

Из-за того что два знаменитых вида древнего человека названы в честь мест в Германии, легко забыть, что эволюция человека протекала в основном в Африке. Неандертальцы, как мы уже говорили в первой главе, названы в честь долины Неандер, расположенной недалеко от Дюссельдорфа. Далее по шоссе E31, менее чем в 300 километрах, расположен Гейдельберг, древний университетский город Европы, в последние десятилетия ставший пристанищем военных штабов США и НАТО на континенте. Именно в честь Гейдельберга назвали вид человека, определенный по челюсти, найденной в карьере в районе близлежащего Мауэра в 1907 году.

Мало кто слышал о гейдельбергском человеке (Homo heidelbergensis), несмотря на его заметную роль в истории нашего вида. Если неандертальцы – ближайшие родственники современного человека, то Homo heidelbergensis – кто-то вроде любимого дяди. Ископаемые находки говорят о том, что этот вид произошел от популяции, обитавшей в Африке и Европе более 600 тысяч лет назад. Некоторые исследователи, основываясь на окаменелостях из Китая и Индии, считают, что он проникал и в Азию.

Если рассматривать все в мировом масштабе, возможно, что Homo heidelbergensis был частью второй крупной волны миграции из Африки, последовавшей за первоначальным исходом Homo erectus. Ко времени последней волны – когда из Африки вышли наши предки Homo sapiens – европейская популяция гейдельбергского человека превратилась в неандертальцев. В этом сценарии первоначальная колонизация Европы Homo antecessor, вероятно, представляет собой незначительную, менее успешную миграцию из Африки в период между распространением Homo erectus и Homo heidelbergensis. Другая возможность заключается в том, что Homo antecessor эволюционировал в Homo heidelbergensis в Евразии, а три африканских черепа хотя и похожи на этот вид, но лежали на эволюционном пути к Homo sapiens. Небольшие группы, вероятно, входили и выходили из Африки на протяжении большей части последних двух миллионов лет, и лишь несколько раз эти события совпадали с эволюционными изменениями и оставляли свидетельства, которые мы можем прочитать в каменной летописи.

Пребывание гейдельбергского человека в Европе связано с двумя крупными изменениями в технологии изготовления каменных орудий. В отличие от простых галечных орудий и отщепов, которые применял Homo antecessor, гейдельбергский человек использовал ручные рубила. Примерно 250 тысяч лет назад, когда, по мнению большинства исследователей, появились неандертальцы, произошло еще одно изменение: режущие инструменты стали меньше и сложнее. Как мы увидим в следующей главе, этот поздний технологический сдвиг, похоже, произошел одновременно в Европе, Западной Азии и Южной Африке.

В отличие от более раннего вида Homo antecessor, населявшего Европу, свидетельства о гейдельбергском человеке широко распространены, и мы знаем гораздо больше о его эволюции, анатомии и поведении. И, как и в отношении Homo antecessor, наши знания о Homo heidelbergensis расширяются благодаря множеству новых открытий. За последние несколько десятилетий велись раскопки богатейшей в мире стоянки гоминидов в Атапуэрке, в Шенингене (Германия) обнаружены древнейшие деревянные предметы – по-видимому, копья, а в Англии в Боксгроуве в ходе раскопок найдено хорошо сохранившееся место разделки животных.

Изготовление ручного рубила с помощью кости или рога.

По мере того как наши представления о непосредственном предке неандертальцев становятся полнее, поражает, насколько он похож на них по поведению и внешнему виду. В Европе полмиллиона лет назад существовал разумный, изобретательный и даже способный к тонким чувствам вид людей. Homo heidelbergensis тесно связан с нами, и его современные черты не должны нас удивлять. Интереснее другое: как неандертальцы развивались от Homo heidelbergensis, в какой степени они следовали параллельным курсом с нашими непосредственными предками и чем отличались? Эта глава посвящена нашей общей стартовой позиции. Следует помнить, что находок той эпохи в Европе гораздо больше, чем в Африке, и поэтому именно здесь мы обнаруживаем наиболее ясное понимание нашего собственного происхождения.

Найденные в Англии заостренное рубило из Сванскомб и овальное из Боксгроув (длина – около 140 и 160 мм).

Помпеи палеолита

В карьере Боксгроув на юге Англии археологи раскрыли поверхностный слой земли возрастом 500 тысяч лет, сохранившийся настолько хорошо, что удалось определить точное место, где древний человек сидел, чтобы сделать рубило. С 1985 года за десятилетия раскопок было найдено не менее 300 рубил, а также остатки крупных животных, таких как слоны, носороги, лошади, бизоны и олени.

Почему там так хорошо сохранились следы разделки животных и кремневые орудия? Боксгроув расположен под клифом – крутым склоном, который когда-то образовывал южный берег Британии. Сегодня он оказался довольно далеко на суше. Когда уровень моря начал снижаться в результате роста ледникового покрова, освободившаяся территория превратилась в солоноводную лагуну, а возникшая прибрежная низменность привлекла стада животных. Между тем сам клиф был хорошим источником кремня для изготовления ручных рубил. Наличие крупной дичи и сырья для изготовления орудий труда на ограниченной территории превратило Боксгроув в место, словно специально созданное для жизни человека.

Место это хорошо сохранилось благодаря лагуне. Подобно тому, как жизнь в Помпеях навеки зафиксировал вулканический пепел извержения 79 года, полмиллиона лет назад в Боксгроуве (хотя и не столь драматическим способом) сохранился ряд мест обработки кремня и разделки животных. Они были погребены под накапливающимся илом лагуны. Ее мелководье позволило нам увидеть результаты деятельности, которая, вероятно, продолжалась всего около пятнадцати минут (не более часа). Возможность увидеть такой моментальный снимок древней жизни – невероятная редкость, но в Боксгроуве это еще и свидетельство невероятно далекого прошлого.

Однако самый большой ажиотаж вызвала не сама сохранность находок в Боксгроуве, а тот факт, что они опрокидывают некоторые давние представления о возможностях наших предков. По костям животных ясно видно, что люди были первыми хищниками, добравшимися до них. К тому времени, когда падальщики, такие как гиены и волки, питались костями и оставляли на них следы зубов, на них уже были следы рубил. И из этих костей можно составить полный скелет животного, то есть туши были еще целы, когда люди начали их разделывать.

Другими словами, независимо от того, охотились ли люди на таких крупных зверей или нет, они, по крайней мере, могли отогнать конкурирующих хищников и получить свою долю мяса и жира. Вполне возможно, что наши предки могли загонять животных в лагуну, чтобы те оказались в ловушке, и убивать их там. До недавнего времени некоторые исследователи считали, что неандертальцы были всего лишь второстепенными падальщиками, питавшимися объедками животных, убитых другими хищниками, поэтому для них стало неожиданностью, что даже предшественники неандертальцев, вероятно, охотились на крупных животных, таких как слоны и носороги, и могли отгонять львов и волков, кости которых также были найдены в этом месте.

Вопрос о том, были ли древние люди падальщиками или также охотились, решился, когда ученые нашли ясное свидетельство охоты – лопатку лошади, пронзенную копьем. В 1997 году нашлось и яркое тому подтверждение, когда на стоянке Шенинген в Германии ученые обнаружили реальные образцы таких копий возрастом около 340 тысяч лет, некоторые из них так и застряли в остатках лошадей. В конце этой главы мы обсудим практику охоты из засады на коротких дистанциях, применявшуюся европейскими гейдельбергцами, и задумаемся, могло ли это стать решающим фактором в эволюционном расхождении между неандертальцами и современными людьми.

Ближе к завершению раскопок в Боксгроуве новое открытие вновь потрясло археологический мир. В мае 1994 года журнал Nature опубликовал сообщение, что найденная в Боксгроуве берцовая кость была того же возраста, что и челюстная кость из «образцовой» гейдельбергской стоянки в Мауэре, что делало ее одной из самых древних окаменелостей в Европе, известных в то время. Прозванный «Роджером» (в честь первооткрывателя Роджера Педерсена), обладатель этой берцовой кости до сих пор считается древнейшим британцем. Через год в Боксгроуве были найдены два зуба, подтвердившие, что люди из Боксгроува принадлежали к виду Homo heidelbergensis.

Реконструкция мужчины, прозванного Роджером, из стоянки Боксгроув, основанная на найденной там мощной берцовой кости, а также на других окаменелостях Homo heidelbergensis. Он вооружен деревянным копьем, похожим на обнаруженные в Шенингене в Германии.

По этим немногим ископаемым останкам можно представить несколько иной моментальный снимок жизни в Боксгроуве. По сохранившимся останкам мы знали, чем занимались люди на этом месте. Теперь мы больше знаем о том, как они выглядели. Берцовая кость принадлежала человеку атлетического сложения, скорее всего, мужчине лет сорока. Оценки его роста и веса (180 см и 90 кг) удивительно близки к данным боксера-тяжеловеса чемпиона Майка Тайсона. Что касается зубов, то их износ указывает на то, что обладатель их был правшой и работал ими как тисками или резцом.

Виды животных со стоянки Боксгроув относятся к теплому периоду, предшествовавшему похолоданию, известному как Английская стадия оледенения[6], когда большая часть Северной Европы была покрыта льдами или представляла собой полярную пустыню. В Британии в таких условиях людям выжить не удалось, но они выжили на континенте.

Первое массовое захоронение?

В темной и мрачной пещере Атапуэрка есть, казалось бы, бездонная дыра. В 14 метрах вниз от узкой шахты находится небольшая камера. Впервые она была исследована палеонтологами в 1970-е, а в 1990-е здесь собрали наилучшую в мире коллекцию окаменелостей древних людей – как по количеству, так и по сохранности. Удачно названное Сима-де-лос-Уэсос («Костяная яма»), это место представляет собой двойную загадку: кто те несчастные, что упокоились в этом колодце, и как они туда попали?

Первоначально возраст этих останков определили в 250 тысяч лет, но благодаря последующим достижениям в технологии датирования он постепенно отодвигался в прошлое. Недавняя датировка указывает на период около 430 тысяч лет назад. Человеческие останки в Симе уже демонстрируют зарождающиеся неандертальские черты, что делает их одними из самых ранних, которые мы можем с уверенностью отнести к предковой линии неандертальцев. Некоторые исследователи, такие как Крис Стрингер, заходят так далеко, что утверждают, будто это и есть ранние неандертальцы. Данная точка зрения получила распространение в 2016 году, когда группе из Института эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге (Германия) под руководством Маттиаса Мейера удалось извлечь ядерную ДНК из костей на месте раскопок. Учитывая возраст костей и тот факт, что их морфология не была полностью неандертальской, другие исследователи, такие как Хуан Луис Арсуага (испанский археолог), считают, что они принадлежат позднему Homo heidelbergensis. Поскольку сторонники обеих точек зрения согласны с тем, что гейдельбергский человек эволюционировал в неандертальца, это можно в некотором смысле считать вопросом терминологии.

Раскопки на дне тесной ямы были трудными, но плодотворными. В этом месте ученые обнаружили более 6500 ископаемых костей и зубов гоминидов, представляющих около тридцати особей, а также ископаемые кости сотен пещерных медведей и других хищников, таких как львы, волки и лисы. Как столько людей оказалось в таком маленьком месте? В отличие от соседней Гран Долины, здесь нет остатков животных, которые можно было бы считать пищевыми отходами. Это была не просто мусорная яма.

Разгадку, возможно, дает единственный предмет, найденный среди костей. Это красивое рубило, выточенное из красноватого кварца, редкого материала среди речной гальки, используемой для изготовления каменных орудий в районе Атапуэрки. Археологи назвали его Экскалибур, чтобы подчеркнуть свою идею о возможном символическом значении этого предмета и тот факт, что произошедшее в Сима-де-лос-Уэсос было своего рода погребальным обрядом. Это необычное заявление в отношении столь древних гоминидов, которых до недавнего времени считали неспособными к символическому мышлению, чтобы придавать смерти особое значение. Но Сима-де-лос-Уэсос – исключительная стоянка, и, возможно, она заслуживает исключительного подхода.

Еще один ключ к разгадке тайны дает возраст умерших. Прекрасно сохранившиеся зубы означают, что большинство людей умерли в расцвете сил. Если бы Сима была чем-то вроде общинного захоронения, то мы бы ожидали, что кости будут принадлежать в основном детям и пожилым людям, которые обычно умирают в большом количестве. Но из порядка тридцати похороненных там человек лишь один ребенок и только трое взрослых старше тридцати лет.

Археологи, производившие раскопки, считают, что причиной стало какое-то катастрофическое событие. Заставить этих гоминидов искать убежища в холмах Атапуэрки могла, например, засуха. В этом сценарии до пещеры добрались только самые сильные члены группы. Но когда удача закончилась, последние оставшиеся в живых унесли умерших друзей и родичей вглубь пещеры и сбросили их в колодец вместе с символическим красным рубилом.

История гипотетическая, но невероятно трогательная, подчеркивающая человечность предков неандертальцев. Более пристальный взгляд на окаменелости показывает, насколько эти люди были похожи на нас. Например, в отличие от более ранних гоминидов, у которых не отмечается ведущее положение какой-либо из рук, они были в основном правшами, что видно по их более мощным костям правой руки и костям ног, а также по отпечатку мозга на внутренней стороне черепа. Кроме того, люди из Симы, похоже, активно пользовались зубочистками, оставившими борозды на их зубах.

Разница в размерах тела мужчин и женщин (половой диморфизм) в Симе вполне соответствует и нашему виду. Это признак современности, поскольку у нечеловекообразных приматов и ранних гоминидов самцы намного крупнее самок, в то время как у современных людей самцы лишь немного больше. Многие ученые считают, что уменьшение полового диморфизма сопровождалось переходом от брачных отношений гаремного типа с преобладанием самцов к более простой полигамии «две самки на одного самца» или даже моногамии с парными связями, как это распространено сегодня. Проще говоря, обитатели Симы, вероятно, были правшами, создававшими связи, похожие на наши нуклеарные семьи, и уделяли особое внимание чистке зубов.

Однако мужчины и женщины Симы выглядели и вели себя не совсем так, как мы. Их мощные кости ног свидетельствуют о том, что они были очень мускулистыми, возможно, даже более мускулистыми, чем классические неандертальцы, жившие 60 тысяч лет назад, которые считались одими из самых крепко сложенных предков человека. Телосложением люди из Симы походят на самых крепких современных игроков в регби или американский футбол. У многих из них мозг был таким же большим, как у нас, но более плоским. Черепа их имели продолговатую форму, с низким лбом, выдающимися надбровными дугами, мощными челюстями и без выступающих подбородков. Судя по износу зубов, они, должно быть, использовали челюсти в качестве «третьей руки», чтобы удерживать мясо, шкуры или растительный материал, освободив руки для разделки.

В Симе мы встречаем ранний пример расхождения между физическим обликом неандертальцев и близостью их поведения к ранним Homo sapiens. Как считает Антонио Росас, палеоантрополог, начинавший карьеру с изучения человеческих челюстей в Симе, неандертальцы, если так можно сказать, это «отдельная биологическая сущность (отличная от современного человека), чья анатомия и, очевидно, физиология явственно отличались от нашей. С другой стороны, чем полнее становятся наши знания об их поведении и репродуктивной биологии, тем больше обнаруживается общих черт с образом действий современного человека (нечто туманно определяемое). За этими двумя крайностями есть что-то такое, из-за чего мне становится сложным их совместить». Разрешение этого несоответствия – главное для понимания того, что значит быть человеком.

Одно из чисто человеческих качеств – наша способность заботиться о старых и больных людях. По этой причине, возможно, самой примечательной находкой в Симе стал череп № 5, принадлежавший пожилому человеку (что для палеолита означает старше пятидесяти лет), у которого были серьезные проблемы с зубами, а размер мозга меньше, чем у современного человека. Это самый хорошо сохранившийся ископаемый череп раннего человека в мире. Он (поскольку мы предполагаем, что это был мужчина, судя по пропорциям лица), должно быть, испытывал трудности с пережевыванием пищи. Его присутствие в Симе – еще одна часть загадки, как там оказались эти люди.

По стратиграфии невозможно определить, накапливались ли кости в результате одного катастрофического события, как предполагают археологи, или более постепенно. Помимо идеи экологического кризиса можно придумать всевозможные сценарии. Например, единственный ребенок в группе забрел в непригодную для жизни пещеру и упал в яму, а остальные члены клана один за другим оказались в ловушке в ходе неудачных попыток спасения. Или, возможно, молодые взрослые были предприимчивыми исследователями пещер и погибали в ходе разных трагических происшествий на протяжении многих поколений.

Некоторые ученые рассматривают более традиционную альтернативу – что тела, вместе с пещерными медведями и другими хищниками, сначала находились в других местах пещерной системы, а затем оказались смыты в Симу и стали смешанной, расчлененной массой. Археолог Пол Петтитт описывает это как ранний пример намеренного погребения, то есть оставления человеческих трупов в предпочтительном месте. Эта теория, однако, не вполне объясняет малое количество детей и стариков, а также полноту скелетов. Сима-де-лос-Уэсос, одна из самых ранних известных стоянок предков неандертальцев, является древней загадкой, которая до сих пор хранит множество тайн.

ДЕЛО ПЕТРАЛОНЫ

В хранилище Салоникского университета на севере Греции, укрытый от окружающих его споров, лежит один из самых хорошо сохранившихся черепов Homo heidelbergensis из когда-либо найденных. Когда местные жители на близлежащем полуострове Халкидики обнаружили его в пещере Петралона в 1960 году, это вызвало большой переполох. Но мало кто мог предвидеть, что этот ключевой фрагмент загадки происхождения неандертальцев станет предметом судебной тяжбы, которая продлится несколько десятилетий.

Главный герой этой истории – Арис Пулианос, вся научная карьера которого не выходила за пределы Антропологической ассоциации Греции, организации, которую он основал и возглавлял в течение десятилетий, пока не передал ее своему сыну Никосу. На этом основании он получил единоличный контроль над правами на раскопки, а также над доступом туристов на одну из важнейших палеолитических стоянок в Европе. Чтобы понять, как это произошло, мы должны погрузиться в сложную политическую историю страны, в которой все еще свежи шрамы Второй мировой войны и последующей гражданской войны между соперничающими фракциями «сопротивления».

Согласно сайту Антропологической ассоциации Греции, Пулианос сражался против нацистских оккупантов в рядах коммунистического сопротивления. После войны он защитил докторскую диссертацию по теме «Происхождение греков» в Москве, а в 1965 году вернулся в Грецию в надежде изучить череп Петралоны. Вскоре он поступил на государственную службу в качестве научного консультанта. В 1968-м, используя свое положение вице-президента Антропологической ассоциации Греции, он начал раскопки в Петралоне. Однако археологическая служба вскоре приостановила проект, и Пулианос из Антропологической ассоциации Греции был исключен.

Поворот судьбы, позволивший Пулианосу вернуться к раскопкам, стал следствием реакции греков на политику ультраправой военной хунты, находившейся у власти с 1967 по 1974 год. Хунта была печально известна подавлением академических свобод, и Пулианос, которого заключили в тюрьму в первые дни режима, теперь выглядел ученым, пострадавшим за свои политические взгляды. В 1974 году вновь восстановленное демократическое правительство выдало ему разрешение на раскопки в Петралоне, а в 1979-м Пулианос подписал соглашение с Греческой национальной туристической организацией о проведении дальнейших раскопок и развитии этого места как туристической достопримечательности. В 1983 году (при левом правительстве) греческое государство во второй раз изгнало ученого из Петралоны, и он обратился в суд. Власти утверждали, что Пулианос ведет раскопки ненаучным образом и разрушает объект.

Слепок черепа, найденного в пещере Петралона на полуострове Халкидики.

Пулианос всячески превозносил череп и место его находки. Во-первых, он настаивал, что этот череп – самый древний в Европе. В статье, опубликованной в 1971 году, ученый определял его возраст в 70 тысяч лет – древнее всех известных на тот момент. В статье 1981 года он добавил ноль к дате, в результате чего возраст черепа составил уже 700 тысяч лет, сохранив статус древнейшего в свете и более поздних открытий. Пулианос задним числом изменил стратиграфию находки, переместив ее из слоя 10 (как он говорил в 1971 году) в слой 11, в котором, как первоначально утверждал ученый, не содержалось никаких человеческих останков или предметов.

В настоящее время научные методы датировки дают вероятный возраст черепа от 160 тысяч до 620 тысяч лет, и преобладает мнение, что истинная дата лежит близко к середине отрезка между этими двумя точками. Когда Крис Стрингер, сотрудник лондонского Музея естественной истории, в 1988 году на конференции в Лондоне отстаивал эту дату, Пулианос бросился на сцену, и его пришлось удерживать (об этом рассказывается в превосходной книге Джеймса Шрива «Загадка неандертальцев»).

Эмоции, охватившие Пулианоса из-за возраста черепа, – лишь одна из причин его все более и более оригинального взгляда на доисторическое прошлое. Он воспользовался черепом, чтобы дать название новому виду, Archanthropus europeus petralonsiensis, никем, кроме него, не признанное, и объявил, что это и есть прямой предок современного народа саракацани (скотоводов-кочевников, обитающих в том же районе). Пулианос утверждает, что обнаружил в Петралоне фрагменты костей еще пятнадцати человек, хотя никогда не публиковал доказательств. Впрочем, он предоставил фотографии орудий, имеющих отношение к черепу, но они больше походили на необработанные камни.

С появлением на сцене сына Пулианоса Антропологическая ассоциация Греции сделала еще более невероятные заявления – будто в Петралоне и близлежащем местечке Неа Триглиа найдена скульптурная фигурка возрастом 500 тысяч лет, свидетельства использования огня миллион лет назад, а также еще одного нового вида, названного Homo trigliensis, на основании каменных и костяных орудий возрастом 10–11 миллионов лет. Эти даты в лучшем случае спорны (а последняя – и вовсе возмутительна) и не нашли поддержки в международных рецензируемых научных журналах.

В 1996 году Пулианос выиграл судебную тяжбу с греческим правительством и на следующий год на основании сохранения «интеллектуальной свободы» смог взять Петралону под полный контроль. С тех пор Министерство культуры не раз предпринимало попытки вернуть пещеру, и в конце концов ему это удалось. Тем временем череп Петралоны остается под замком.

Становление неандертальца

После Сима-де-лос-Уэсос и Боксгроува чувствуешь себя избалованным. Ископаемые останки человека за следующие несколько сотен тысяч лет, предшествовавших появлению несомненных неандертальцев, фрагментарны и плохо поддаются датировке. Каждая из окаменелостей этого времени представляет собой уникальную смесь неандертальских и эректусоподобных черт, что мешает провести линию развития от гейдельбергского человека к неандертальцам.

В отсутствие точных дат возраст обычно оценивается по тому, как выглядят ископаемые, похожие на неандертальцев. По мере совершенствования методов датировки стало ясно, что неандертальские черты появились раньше, чем считалось. Возраст костей этого периода часто пересматривают в сторону увеличения (иногда они оказываются старше на сотни тысяч лет). Вполне вероятно, что по мере получения новых датировок нас еще ждут сюрпризы.

Один из ключевых нерешенных вопросов: эволюционировало ли все население Европы в сторону неандертальцев или же присутствовало несколько видов? Некоторые ученые склоняются к двухвидовому сценарию. Крис Стрингер заметил заставляющие задуматься отличия в каменных орудиях, когда оказалось, что рубила и орудия из отщепов (последние в индустрии, называемой клактонской, по имени Клактон-он-Си, морского курорта в Эссексе, Англия, где были найдены такие орудия) никогда не встречаются в одном и том же археологическом слое, и считает, что это может указывать на существование двух отдельных популяций.

Возможно ли, что «клактонцы» представляют собой менее успешную ветвь человеческого семейного древа, отдельную от «людей с ручными рубилами», эволюционировавших в неандертальцев? Мы по-прежнему скептически относимся к тому, что отсутствие рубил – орудий, которыми пользовались самые разные варианты людей, – может указывать на существование отдельного вида. Тем не менее характер окаменелостей позволяет допустить, что те, кого мы относим к гейдельбергскому населению Европы, на самом деле представляют собой два вида.

Что говорят нам кости о происхождении неандертальцев? Среди самых древних датированных ископаемых Homo heidelbergensis – нижняя челюсть из Мауэра, давшая название виду, берцовая кость и два зуба из Боксгроува, возраст которых составляет около полумиллиона лет, но они слишком малы, чтобы внести какую-то ясность. Фрагмент черепа из Сима-де-лос-Уэсос также может быть очень древним, как и череп из Петралоны, который до находки черепа № 5 в Симе считался самым полным из известных черепов Homo heidelbergensis. Как и многие другие ископаемые останки, в черепе из Петралоны присутствует свое особое смешение современных и архаичных черт, и, как мы уже заметили, его точный возраст неизвестен.

Спереди череп Петралоны выглядит еще более неандертальским, чем череп № 5, в то время как его затылок ближе к Homo erectus. В передней части черепа массивный надбровный гребень напоминает эректуса, но, в отличие от массивного сплошного надбровного валика эректуса, дуга над каждой глазницей отдельная, а внутри валик пронизывают большие воздушные камеры, так называемые лобные пазухи, подобные неандертальским. Скулы и большое носовое отверстие предвосхищают черты неандертальцев, но лицо шире и более плоское. Объем черепа (около 1220 мл) – на грани между эректусами и неандертальцами.

Черепная коробка из Чепрано в Италии (хоть она и неполная) демонстрирует аналогичную смесь гейдельбергских и более архаичных черт. Какое-то время даже считалось, что она старше 400 тысяч лет, которые показала ее современная датировка. Примерно к этому же времени относятся фрагментарные окаменелости из местечка Араго во французских Пиренеях. Некоторые археологи полагают, что обитатели пещеры Араго охотились на диких баранов, кости которых также найдены в этом месте. Ряд найденных в Араго фрагментов удалось соединить, реконструировав лицо и правую сторону черепа, который напоминает череп из Петралоны и является переходным между эректусом и неандертальцем. Бедренная кость и другие кости тела подтверждают уже отмеченное в Боксгроуве и Симе очень крепкое, но вполне современное телосложение гейдельбергского человека.

Здесь стоит остановиться и ответить на вопрос, почему европейской популяции гейдельбергского человека было свойственно столь мощное телосложение, как у современных боксеров. Одна из теорий гласит, что они специализировались на охоте из засады, используя деревянные копья в ближнем бою против крупной добычи. Эта стратегия контрастирует со стратегией наших африканских предков, которые были способны преследовать добычу на больших расстояниях. Современные африканские охотники-собиратели до сих пор используют подобную технику, загоняя добычу, которая в конце концов устает и теряется, и убить ее после долгого преследования оказывается сравнительно легко. Охота с преследованием может быть эффективной в жаркой африканской саванне, в основном равнинной и лишенной деревьев, но в более умеренном климате даже в частично поросшей лесом европейской речной долине такой прием не сработает. Возможно, что это расхождение в охотничьих стратегиях объясняет разницу в телосложении между неандертальцами и современными людьми.

От эпохи очень холодного оледенения и последующего длительного теплого периода, называемого Великим межледниковьем[7], у нас есть череп из Британии возрастом 400 тысяч лет, похожий на черепа из Симы. В карьере близ Сванскомба (Англия) были найдены три фрагмента черепа, которые, несмотря на то что их обнаружили в 1935, 1936 и 1955 годах, принадлежали одному и тому же человеку. На затылке черепа из Сванскомба есть небольшое углубление, называемое надынионной ямкой. Эта особенность типична для неандертальцев; вероятно, она как-то связана с тем, как сильные мышцы шеи крепились к задней части черепа. К сожалению, лицевую часть найти не удалось, но мы знаем, что предполагаемый размер мозга (1300 мл) был больше, чем у черепа из Петралоны.

Череп из Штейнгейма (Штайнхайма), Германия, примерно на 100 тысяч лет моложе черепа из Сванскомба, поэтому ставит под сомнение представление о плавной эволюции от самых ранних ископаемых европейских гейдельбергцев к полностью сформировавшимся неандертальцам. Найденный в 1933 году череп из Штейнгейма меньше (1100 мл) черепов из Сванскомба и Петралоны, и его характер «неандертализации» противоположен тому, который наблюдается в Петралоне и Симе, где неандертальские черты раньше появились в передней части черепа. С поправкой на то, что череп из Штейнгейма сохранился не полностью и его передняя половина смята, задняя часть выглядит гораздо более похожей на неандертальскую.

Две стоянки, примерно соответствующие Штейнгейму, – Бильцингслебен (Германия) и Вертешселлеш (Венгрия) – бросают более серьезный вызов идее постепенной, равномерной эволюции к неандертальским формам. В Бильцингслебене в 1970-х были найдены фрагменты трех человеческих черепов. В Вертешселлеше один фрагмент черепа был обнаружен 21 августа 1965 года, в день религиозного праздника в честь пророка Самуила, так что этого древнейшего обитателя Венгрии прозвали Саму. Ян Таттерсаль утверждает, что фрагменты черепов из этих двух мест, кажется, вообще не имеют неандертальских черт и связаны с орудиями из отщепов, похожими на клактонские. Стрингер считает, что они родственны гейдельбергским, но находит их более примитивными.

Может ли быть так, что одна часть европейской популяции гейдельбергского человека эволюционировала в неандертальцев, а другая не эволюционировала? Или более архаичные гоминиды периодически проникали в Европу из Азии, в то время как местные гейдельбергцы развивались по своей эволюционной линии? Этот сценарий возможно подтвердить данными митохондриальной ДНК, полученной из человеческих костей в Сима-де-лос-Уэсос и связывающей эту популяцию с денисовцами в Азии. Есть некоторая горечь при мысли, что полностью сформировавшиеся неандертальцы, появившись около 250 тысяч лет назад, незадолго до этого превзошли более архаичную европейскую популяцию. Если это так, то историю неандертальцев обрамляют две встречи с другими формами человека. В первой неандертальцы вышли победителями, став единственными хозяевами Европы. Во второй они уступили континент (да и планету) нам.

250 тысяч лет назад, по мере того как удачливые «люди с рубилами» приобретали все более неандертальскую форму головы, их технология изготовления каменных орудий постепенно совершенствовалась, и они все меньше полагались на громоздкое рубило. Именно в этот момент по-настоящему начинается история неандертальцев.

Глава 4

Встречайте неандертальцев

250 000–130 000 лет назад

В случае с мозгом далеко не все упирается в размер, однако и он имеет значение. С самого начала существования рода Homo человеческий мозг развивался в сторону увеличения объема. Череп из Рейлингена (Германия) возрастом в 250 тысяч лет содержал мозг большего объема, чем у половины людей, которые читают эту книгу. Именно тот момент, когда в Европе был достигнут современный порог размера мозга, большинство исследователей считают началом эпохи неандертальцев.

О чем говорит нам размер мозга? Сам по себе не так уж много. Но он является частью интригующей картины этого периода, наряду со свидетельствами крупномасштабной совместной охоты и изготовления все более сложных каменных орудий. Это свидетельство значительного прогресса в поведении первых неандертальцев. Все эти «нововведения» так вплетены в нашу повседневную жизнь, что легко забыть, насколько революционными они были, появившись впервые. Поведение, которое отделило неандертальцев от их гейдельбергских предков и отличало их почти от всех других видов людей, можно кратко выразить двумя словами: перспективное планирование.

Составление планов на долгий срок требует воображения – способности представить будущую ситуацию и то, какие промежуточные шаги необходимы для ее реализации. Оно также требует понимания – знания того, что животные, растения, камни и другие люди обладают предсказуемым и последовательным поведением или свойствами. Во многих случаях перспективное планирование требует такого сотрудничества, которое может быть достигнуто только в результате сложной коммуникации.

Все гоминиды должны были обладать способностью к перспективному планированию, по крайней мере в некоторой степени. 250 тысяч лет назад заметен прорыв – увеличение количества шагов, на которые люди могли надежно планировать, и расстояний, на которые они путешествовали и переносили материалы. Хотя видно это только по данным об охоте и об изготовлении орудий труда, мы можем с уверенностью предположить, что это распространялось и на другие области.

Одна из важных областей, где построение планов могло дать неандертальцам преимущество, – это социальные отношения, позволившие им увеличить размер группы и ареал обитания. По мнению антрополога Робина Данбара, разработавшего так называемую гипотезу социального мозга, выстраивание сложных социальных отношений, дававших репродуктивные преимущества, было главной движущей силой увеличения размера мозга в нашем эволюционном прошлом. Мы видим, что более крупный мозг мог способствовать улучшению пищи за счет более эффективной охоты.

Все эти данные – размер мозга, морфология костей, групповая охота, технология каменных орудий – позволяют нам считать, что в полной мере неандертальцы заявили о себе именно 250 тысяч лет назад. Тогда же, когда европейские неандертальцы обрели характерный внешний облик (особенно проявившийся в форме черепа), конкурирующая популяция в Африке совершила аналогичный рывок в развитии. Неандертальцы Европы и архаичные Homo sapiens (которых некоторые называют Homo rhodesiensis или Homo bodoensis) в Африке развивались параллельно, и ни один из них еще не мог претендовать на какое-либо преимущество перед другим.

Расположение упоминаемых в этой главе ключевых стоянок неандертальцев, принесших данные о поведении и внешнем облике ранних неандертальцев.

Разумеется, группы эти не были неизменными. Популяции не стали «неандертальцами» или «человеком разумным» за одну ночь, и мы не можем точно определить, что именно считать началом этого пути. Мы, как и многие исследователи, выбрали дату 250 тысяч лет назад как важную точку эволюционного развития, длившегося сотни тысяч лет, в течение которых их телесный облик обретал различные формы, а поведение становилось все более сложным. Неандертальцы продолжали эволюционировать в так называемых «классических» или «поздних» неандертальцев. Мы используем схожие термины для описания параллельного развития в Африке, поэтому предпочитаем называть этот вид архаичным Homo sapiens (и мы будем избегать оксюморона «архаичные современные люди», хотя, по сути, они были именно такими).

В период, о котором пойдет речь в этой главе, неандертальцы и архаичные Homo sapiens – и те и другие уже не похожие и более развитые, чем Homo heidelbergensis, – процветали обособленно друг от друга на своих территориях. Однако данных о том, что кто-либо из них тогда проникал в Азию, очень немного. Обоим видам еще предстояли значительные изменения. Свидетельства того, что неандертальцы и Homo sapiens проникли в Азию, где конкурировали за ресурсы и территорию, появятся, когда в пятой главе мы будем говорить об эпохе 130 тысяч лет назад.

Первые неандертальцы

Окаменелости, дошедшие до нас от эпохи 250 тысяч лет назад, немногочисленны, но несколько сохранившихся человеческих костей указывают на то, что в Европе с тех пор произошли серьезные изменения. Эти изменения наиболее ярко выражены в строении черепа.

В 1978 году фрагменты древнего черепа были обнаружены в гравийном карьере в Рейлингене (Германия). Найденные вместе с ними кости животных позволяют предположить, что этим человеческим окаменелостям более 200 тысяч лет. Ученые исследовали фрагменты черепа всеми возможными способами и спорили, какому виду он принадлежит.

Есть мнение, что некоторые особенности – в частности, небольшое углубление и караваеобразный выступ в затылочной части черепа – указывают на эволюцию в направлении неандертальца. Кто-то, например Иен Таттерсаль, полагает, что это гейдельбергский человек с выраженными неандертальскими чертами. Другие, такие как Хуан Луис Арсуага, утверждают, что этот череп принадлежит одному из первых «настоящих и полных неандертальцев». Поскольку эволюция – постоянная черта европейской летописи окаменелостей, это можно считать спором о терминах. Принимая во внимание происходившие в то время изменения в поведении, о которых говорится в этой главе, мы считаем, что череп вполне можно считать одним из первых черепов неандертальцев. Кроме того, с нашей точки зрения, наиболее показательна оценка его объема.

Как определить размер мозга древнего человека, если у вас есть только часть черепа? Ученые использовали более полные черепа позднейших периодов, чтобы смоделировать вероятную форму недостающих частей. Затем заполнили внутреннее пространство черепа силиконом и поместили полученную форму в емкость с водой, определив по количеству вытесненной жидкости объем мозга. Они проделывали это несколько раз, с разными вариантами формы, и получили средний результат около 1350 мл. Для столь древнего человеческого черепа это очень много – больше всех известных ранее в этой эпохе (из когда-либо найденных во всем мире). Объем мозга гейдельбергского человека варьируется в пределах 1100–1350 мл или около того. Объем мозга человека из Рейлингена соответствует среднему объему мозга современного Homo sapiens. Позже мозг неандертальца стал еще больше.

Есть еще один череп из Германии, датированный тем же периодом. Обнаруженные в начале XX века в известняковых отложениях близ Веймара окаменелости из Эрингсдорфа, помимо фрагментов черепа, включают в себя разрозненные останки нескольких человек. В черепе продвинутые черты (высокий свод и лоб, большой мозг) присутствуют наряду с более примитивными (выраженной надбровной дугой). Найденные там же кости животных, беспозвоночные и растительные остатки говорят об умеренном климате. Считалось, что им около 129 тысяч лет – именно тогда климат палеолитической Европы был таким же теплым, как в наше время. Все это выглядело вполне логично, потому что существовало общее мнение, что к этому времени неандертальцы уже полностью сформировались, а морфология окаменелостей была достаточно похожа на неандертальскую, чтобы не противоречить заявленной оценке возраста. Но в последние годы новые научные методы отодвинули возраст стоянки и окаменелостей до 230 тысяч лет назад, поместив их в более раннюю теплую стадию плейстоцена.

Новые датировки совсем недавно получили еще два черепа, подкрепив свидетельства того, что неандертальские черты появились около 250 тысяч лет назад. Они были обнаружены в 1929 и 1935 годах в гравийном карьере в Саккопасторе (местности недалеко от Рима) и были не такими массивными, как классические неандертальские, а объем их меньше, чем у рейлингенцев. Рейлинген, Эрингсдорф и Саккопасторе дают убедительные доказательства, что к тому времени люди Европы двигались в направлении «классических» неандертальцев, которые появились позже и от которых сохранилось гораздо больше ископаемых свидетельств. Что мы можем сказать об отчетливо неандертальских признаках в этот ранний период?

Их характерной чертой были выступающие дуги над каждым глазом, в противоположность единому надбровному валику Homo erectus и почти полному отсутствию надбровных дуг у Homo sapiens. Эти дуги, вероятно, придавали неандертальцам довольно свирепый облик. И нельзя не отметить, что современному человеку неандертальцы, вероятно, показались бы уродливыми. В отличие от высоких скул и выдающихся подбородков, которые нас так привлекают, у неандертальцев были огромные, широкие носы, вытянутые вперед лица, а подбородков и вовсе не было.

На затылке у них имелись выступ и небольшая ямка (на латыни антропологи называют их occipital torus и suprainiac fossa). Эти особенности, вероятно, возникли в местах крепления сильных мышц, позволявших неандертальцам использовать свои челюсти как тиски или третью руку (что подтверждают их зубы, которые, как правило, сильно изношены). Все это говорит о том, что у неандертальцев были крупные, но более плоские, чем у нас, головы, несколько продолговатые, тогда как у нас головы более шаровидные с высокими лбами. Недавние исследования показали, что и у неандертальцев, и у современных людей при рождении мозг продолговатой формы, однако у современных людей в течение первого года жизни мозг (и череп) округляются, в то время как черепа неандертальцев сохраняли первоначальную форму. Относительно телосложения неандертальцев один из студентов Димитры предложил такую аналогию: если современные люди выглядят как футболисты, то неандертальцы были больше похожи на игроков в регби. Мы можем развить эту аналогию дальше: если современный человеческий череп с закругленной верхней и задней частью похож на футбольный мяч, то череп неандертальца вытянутой формой, низким лбом и выступающим затылком напоминает мяч для регби.

Сравнение черепа неандертальца, найденного в Ла-Шапель-о-Сен (вверху) и анатомически современного человека из Кро-Маньон (внизу) (оба места во Франции) с указанием основных особенностей.

Еще одно место находки ранних неандертальцев – пещера Понтневидд в Уэльсе. Всего там обнаружено девятнадцать зубов детей и взрослых, датированных периодом примерно 230 тысяч лет назад. Их отличает так называемый тавродонтизм, когда корни коренных зубов не разветвляются надвое (что типично для современного человека), а образуют единое «пульпарное» пространство в глубине челюсти. Тавродонтизм типичен для коренных зубов неандертальцев, но у нас это редкая аномалия.

Понтневиддские неандертальцы примечательны тем, что были не только одними из первых в Европе, но и одними из последних в Британии на протяжении более 100 тысяч лет. По словам ученых из междисциплинарного проекта «Заселение Британии древним человеком», в котором совместно участвуют несколько научных организаций, похоже, что в период примерно с 200 до 60 тысяч лет назад в Британии нет следов присутствия человека. Возможно, это связано с образованием Ла-Манша, отделившего Британию от континента, что привело к постепенному вымиранию ранних неандертальцев на тогда еще молодом архипелаге. Когда во время последующего оледенения между современными Великобританией и Францией вновь возникла суша, неандертальцы наконец вернулись.

Барбекю на острове Джерси

В 2008 году археолог-любитель из Нидерландов Ян Мюлмейстер обнаружил двадцать восемь рубил и кости мамонта в куче песка, оставленной компанией, занимавшейся углублением дна Ла-Манша. Трудно представить себе более сильное напоминание о том, что этот пролив когда-то был сухопутным мостом. И все же часть его сохранилась.

Остров Джерси, расположенный в 22 км от побережья Нормандии, – крупнейший из Нормандских островов. Хоть он и известен больше как офшор, на нем найдена одна из самых впечатляющих стоянок неандертальцев в Европе. Похоже, наши ближайшие родственники возвращались сюда снова и снова на протяжении большей части периода, о котором говорится в этой и следующей главах. Джерси был связан с континентом и в те времена, когда Британия уже была отделена морем. Место это, к счастью для нас остававшееся выше уровня моря, привлекало их великолепными условиями для охоты.

В 1910 году антрополог из Оксфорда Роберт Маретт начал раскопки в живописном приморском утесе на Джерси, известном как Ла-Котт-де-Сен-Брелад. Он нашел то, что оказалось зубами неандертальца, и обширные свидетельства их жизнедеятельности. Его группа была первой из трех, работавших на этой стоянке. Следующая, под руководством археолога из Кембриджа Чарльза Макберни, работала в Ла-Котте на протяжении большей части 1960-х и 1970-х, обнаружив обширную груду костей мамонта и носорога, возраст которых был старше последнего межледниковья 130 тысяч лет назад.

Когда работа Макберни подходила к концу, его ассистент Кэтрин Скотт заворачивала кости животных в бинты из стеклоткани, чтобы сохранить их на обратном пути в Кембридж. На мгновение она подняла голову, подставив лицо ледяному дождю. Она взглянула на высящийся прямо над ней утес, и ее осенила догадка: похоже, груда костей возникла, когда мамонты и шерстистые носороги упали с обрыва. Решающим аргументом стало количество черепов в куче. Головы мамонтов тяжелы, а их питательная ценность невелика. Если неандертальцы убивали и разделывали животных где-то в другом месте, то зачем принесли сюда столько бесполезных частей тела?

Учитывая, что кости лежали очень близко друг к другу, Скотт предположила, что остатки мамонтов говорят о двух отдельных эпизодах массового забоя. Она утверждала, что животных загоняли на утес, чтобы те срывались и погибали, – метод охоты, хорошо документированный в других частях мира в более поздние времена, – что давало неандертальским охотникам мгновенное, хотя и избыточное изобилие пищи.

Чтобы загнать стадо мамонтов на утес, требуются поистине неимоверные усилия. Существуют многочисленные свидетельства того, как американские индейцы выстраивали «загонные тропы», по которым гнали бизонов на скалы. Для этого они использовали контролируемый поджог травы: члены охотничьей группы занимали ключевые места на маршруте, а затем в нужный момент вспугивали бизонов, направляя движение стада. Чтобы загнать животных на обрыв, неандертальцам нужен был организатор охоты, который, как хореограф, выстроил бы всю сложную серию шагов, что свидетельствует о способности этого вида людей к долгосрочному планированию и умению сообщить о плане.

Ла-Котт – старейшее и крупнейшее из всех известных в Европе мест, где, как считается, неандертальцы в ходе охоты загоняли на обрывы стада самых разных животных, в том числе лошадей, бизонов, северных оленей и диких быков. Более чем столетие археологических работ в Ла-Котте сделало это место источником вдохновения для поколений исследователей неандертальцев. Даже сам кабинет Макберни в Кембридже производил впечатление. Археолог Клайв Гэмбл вспоминал: «В его комнате было несколько черепов носорогов, и он подробно рассказывал, как животные сорвались с обрыва, а после их перетаскивали под нависающую скалу. Увлекало и богатство стоянки – для британского среднего палеолита это нечто выдающееся, настоящее суперместо».

Зарисовка части груды костей, найденных при раскопках под нависающей скалой в Ла-Котт-де-Сен-Брелад на острове Джерси, скопившихся, возможно, в результате загонной охоты неандертальцев.

В 2010 году очередная команда возобновила раскопки в Ла-Котте с надеждой дать новую интерпретацию этой стоянки. Проект под руководством Мартина Бейтса, Шанталь Коннеллер, Мэтью Поупа, Бекки Скотт и Энди Шоу представляет собой партнерство, охватывающее пять учреждений. По соображениям техники безопасности группа ученых не вела раскопки под обрывом, где находится груда костей. Анализ местности над гротом заставил их усомниться в теории падения животных с высоты, поскольку именно в этом месте такой прием охоты был бы несколько непрактичным. Кроме того, груду костей можно истолковать как место забоя и жилище, а не просто как останки упавших с обрыва животных, потому что каменный грот, откуда открывался великолепный вид на ныне затопленную прибрежную равнину, являлся удобным убежищем.

На многих костях в Ла-Котте видны следы огня. Достоверно известно, что неандертальцы владели огнем, без которого в Европе, особенно в ледниковые периоды, выжить было попросту невозможно. Эти кости могли быть сожжены в процессе приготовления пищи или просто как горючий материал – на ум сразу приходит этакое барбекю из мамонтятины.

В дополнение к сложному поведению, связанному с охотой и приготовлением пищи из крупных животных, еще один признак современности неандертальцев был обнаружен при изучении того, как они использовали руки. Напомним, что население Сима-де-лос-Уэсос (см. главу 3) состояло преимущественно из правшей. Изучение того, как в Ла-Котте изготавливались орудия, показало, что около 80 % задействованных в работе неандертальцев также были правшами, что близко к доле правшей среди людей, живущих сегодня. По причинам, возможно, связанным с функциями полушарий мозга и восходящим к самым ранним представителям линии Homo, наш вид эволюционировал, становясь все более праворуким, и в Ла-Котте мы видим, что неандертальцы в этом плане развивались параллельно с нами.

Когда Поуп описывал Ла-Котт как важнейшую долговременно обитаемую стоянку в Европе, он подразумевал, что неандертальцы постоянно возвращались сюда на протяжении многих тысячелетий, но не жили здесь постоянно. Кроме того, возможно, этой стоянке с самыми древними свидетельствами жарки мяса более 200 тысяч лет. Ла-Котт также примечателен тем, что неандертальцы импортировали кремень хорошего качества и изготавливали так называемые леваллуазские отщепы (которые требовали такого же тщательного планирования, как и сама охота), затачивая камень до предела. Теперь обратимся непосредственно к этим орудиям, чтобы узнать, что они говорят о когнитивных способностях неандертальцев.

Первая французская революция

На протяжении первых полутора миллионов лет после изобретения ручного рубила новшеств в технологии обработки камня было немного. Этот промежуток времени продолжался более 80 % всего срока, начавшегося 1,76 млн лет назад, когда Homo erectus сделал первое рубило на берегу озера Туркана в Кении. Трудно вообразить, как долго это продолжалось – сколько человеческих существ решали сделать рубило, использовать его, выбросить, – и ведь они даже вообразить не могли, что существуют лучшие способы изготовить режущее орудие.

Нам с высоты сегодняшнего дня легко заметить, как неэффективно люди использовали рубила. Они большие и неудобные, чтобы изготовить их, требовалось много времени и труда, и это были не те инструменты, которые хотелось нести с собой в долгом переходе. Люди тратили огромное количество времени, изготавливая рубила, чтобы с их помощью убивать и разделывать добычу практически в том же месте, оставляя все, что не могли съесть или унести с собой. Рубила, несмотря на свои размеры, были чем-то вроде одноразовых лезвий доисторической эпохи.

Первые намеки на новшества стали появляться более 400 тысяч лет назад на севере Франции. Идея закреплялась с перерывами, и есть свидетельства экспериментов с новыми методами во времена, когда Европа вступила в Великое межледниковье, длительный период благоприятного климата. Примерно с 427 до 301 тысячи лет назад в Европе в основном было тепло, благоденствие было прервано лишь одним коротким (по геологическим меркам) оледенением, длившимся 30 тысяч лет. Это период, о котором речь шла в главе 3, когда во многих европейских окаменелостях обнаруживаются признаки «неандертализации».

Затем в Европе опять похолодало, и около 250 тысяч лет назад, с окончанием очередного оледенения, новые идеи о лучших способах изготовления режущих орудий созрели и пустили корни по всему континенту. Они позволили людям путешествовать на большие расстояния. Имея при себе не только свои орудия, но и заготовки для изготовления новых инструментов, люди могли уходить дальше от источников кремня, совершать более длительные и рискованные путешествия и встречать на своем пути больше других представителей своего рода.

Пожалуй, самое удивительное в этом новшестве то, что оно есть логичное продолжение изготовления рубил (кажется странным, что за полтора миллиона лет никто до этого не додумался). И вторая не менее удивительная вещь, по крайней мере для тех, кто ранее скептически относился к способностям неандертальцев, состоит в том, что они в Европе придумали этот способ независимо от предков современного человека. Мы знаем об этом, потому что технология не появилась внезапно, ее можно проследить в прошлом тех же стоянок, где она процветала 250 тысяч лет назад. В Южной Африке предки Homo sapiens шли по похожей траектории совершенствования орудий, а в Грузии (где нет костей гоминидов[8]) было обнаружено более позднее местное появление подобных орудий, но европейские даты так же стары, как африканские и азиатские.

Эта перемена в технологии создания орудий настолько значительна, что археологи используют ее для обозначения перехода от нижнего палеолита (нижний «старый каменный век», самый ранний период, которому археологи дали название) к среднему палеолиту. Это первый технологический переход в серии, которая позже приведет нас в верхний палеолит, неолит («новый каменный век»), бронзовый век, железный век и далее в исторические времена. Другими словами, для археологов появление среднепалеолитических орудий было первым крупным шагом на пути к современным технологиям с момента появления человека и создания сложных орудий труда в Африке.

Деревня Леваллуа расположена в северо-западном пригороде Парижа и названа так по имени Николя-Эжена Леваллуа, полузабытого застройщика XIX века. Сейчас этот район называется Леваллуа-Перре. Он долгое время был промышленным районом, известным ныне закрытым заводом Citroën. Жорж Пьер Сера написал там картину «Воскресный полдень на острове Гранд-Жатт» (1884). Подобно Иоахиму Нойману, в честь которого назван вид неандертальцев (как мы знаем из первой главы), историческая случайность связала Леваллуа не с французским автомобилестроением или картинами импрессионистов, а с орудиями древних людей.

В ходе раскопок в Леваллуа-Перре на Сене в конце XIX века были найдены окаменелости вымерших животных, в частности, северные виды носорогов и слонов, а вместе с ними часто встречались своеобразные небольшие заостренные каменные орудия. Великий французский археолог Габриэль де Мортилье утверждал в своем труде «Предыстория: происхождение и древность человека» (1883), что они принципиально отличались от рубил, связанных с Сен-Ашелем, и поэтому ученый проводил различие между типами ашельских и леваллуазских орудий.

С тех пор леваллуазская техника изготовления инструментов стала обозначать первую из так называемых технологий «подготовленного ядра», ознаменовавших переход от нижнего палеолита к среднему (в Европе) и появление неандертальцев. Как сделать леваллуазский инструмент и почему он представляет собой такой важный когнитивный скачок вперед? И как леваллуазская техника развилась из изготовления рубил?

Есть два общих способа, которыми мастер может обтесывать камень, чтобы создать режущий инструмент. Первый состоит в том, чтобы сделать то, что можно назвать орудием, последовательно отбивая от камня отщепы. Второй – отколоть отщепы, а затем превратить некоторые из них в конечный продукт. В первом случае ядро и есть будущий инструмент, тогда как во втором – это просто отход производства, кусок сырья, из которого можно «добыть» полезные отщепы.

Леваллуазская технология позволяет получить отщепы разных форм и размеров, что предопределяется несколькими предшествующими этапами изготовления. Многие из каменных орудий, о которых мы уже говорили, были сделаны из отщепов. Например, во второй главе мы видели, как Homo antecessor использовал простые отщепы для изготовления орудий от 1,2 млн до примерно 600 тысяч лет назад в Атапуэрке, Пейкфилде и Хапписбурге. А в главе 3 были рассмотрены свидетельства присутствия клактонских орудий, сделанных из отщепов на стоянках Бильцингслебен и Вертессоллеш. До этого момента орудия из отщепов сделать было проще, чем рубило из целой заготовки, и их могли изготавливать неопытные мастера. В неандертальской Европе леваллуазская революция перевернула это уравнение с ног на голову, в результате стал преобладать более сложный тип производства инструментов на основе отщепов.

Рубило было орудием, которое вытесывалось из цельной заготовки. Для этого мастер последовательно стесывал отщепы с одной стороны, а затем поворачивал заготовку и обтесывал ее с другой. Получалось симметричное, с двумя плоскими поверхностями, миндалевидное орудие с острым краем.

Главная новизна леваллуазской техники заключается в том, что она привнесла определенную степень контроля и планирования в изготовление орудий из отщепов. И в технике леваллуа, и при изготовлении рубил мастер начинает с того, что придает ядрищу желаемую форму, последовательно обтесывая его с двух сторон. И в обоих случаях ему приходится обдумывать дальнейшие действия и с каждым отколотым отщепом определять следующий шаг. Вот почему многие ученые считают, что техника леваллуа естественно происходит из изготовления рубил. Отличие леваллуа в том, что две стороны не симметричны, потому что отщеп желаемой формы и нужного размера откалывают только с одной стороны заготовки.

Леваллуазские отщепы из Коккинопилоса (Греция). Справа отщеп с классической леваллуазской черепаховидной спинкой (длина 53 и 47 мм).

Откалывание леваллуазского отщепа от заготовки. В серии шагов, предшествующих показанному на рисунке, мастер подготавливает заготовку, удаляя отщепы с лицевой стороны.

Легко запутаться в техническом определении леваллуазского отщепа. Но тут, пожалуй, важнее отходы производства. При изготовлении рубила само ядро, от которого откалывают отщепы, в итоге становится орудием. В леваллуазской технике ядро становится орудием для изготовления других орудий – леваллуазских отщепов. Когда-то считалось, что людей отличает от животных способность изготавливать орудия труда. Теперь, когда мы знаем, что другие приматы и даже птицы используют орудия, это представление изменилось, и сейчас принято считать, что людей отличает способность создавать орудия, предназначенные для производства других орудий. Именно таким орудием было леваллуазское ядро-заготовка, поэтому неандертальцев по праву можно считать такими же людьми, как и Homo sapiens.

Леваллуазское острие (слева) и заготовка (справа) из Коккинопилоса (Греция). Заготовка была выброшена сразу же после того, как был отколот леваллуазский отщеп (на стоянке его не обнаружили). Неровное треугольное углубление посередине лицевой стороны заготовки – своего рода негатив, след от удаленного леваллуазского острия (длина около 46 и 60 мм).

Стоянка Каньи-ла-Гаренн расположена в долине реки Сомма, той же долине на севере Франции, где найденные на стоянках Сен-Ашель и Аббевиль древнейшие рубила способствовали установлению человеческой древности. Этот район известен множеством месторождений высококачественного кремня, и здесь существовала обширная традиция изготовления рубил. Именно в таком месте можно ожидать, что кто-то в доисторические времена начнет делать рубило, а затем экспериментировать, перейдя к изготовлению инструментов из отщепов. Во многих случаях такие эксперименты, по-видимому, связаны с ошибкой, когда в ходе обтесывания рубило ломалось. И действительно, в Каньи-ла-Гаренн были найдены древнейшие в Европе леваллуазские отщепы возрастом более 400 тысяч лет. Подобно тому, как зачаточные черты неандертальцев прослеживаются в окаменелостях в Сима-де-лос-Уэсос, в столь же древний период можно увидеть зачатки леваллуазской технологии того времени, но только в ограниченной области. Лишь 250 тысяч лет назад все тенденции – физическая форма, размер мозга, способность к долгосрочному планированию и техника леваллуа – объединяются и получают широкое распространение.

Почему этот новый метод обработки камня стал доминировать в неандертальской Европе, заменив по значимости рубило? В чем было его конкурентное преимущество? Во-первых, режущие инструменты меньше по размеру и их можно носить на большие расстояния. Кроме того, наконечники леваллуа можно надевать на копье, и есть свидетельства того, что неандертальцы использовали для этой цели красную охру. Из более поздних периодов есть свидетельства, что они использовали березовый деготь в качестве клея, а это требует еще большего количества производственных шагов и, следовательно, более длительного планирования.

Во многих случаях можно установить происхождение камня, из которого изготавливались орудия, использовавшиеся на месте. Таким образом ученые могут узнать, далеко ли от места стоянки располагались залежи материала, был ли необработанный камень привезен на стоянку или же его обтесывали рядом с месторождением. Мы также можем понять, использовались ли орудия, сделанные из определенных материалов, повторно, затачивали ли их заново или же выбрасывали, воспользовавшись раз или два.

В ряде неандертальских стоянок, подобных Ла-Котт, установлено, что камень из отдаленных месторождений был лучшего качества, чем из близлежащих. Кроме того, видно, что каменные орудия из отдаленных месторождений поступали на стоянки уже в виде отщепов или отретушированных орудий и повторно использовались более интенсивно, чем изготовленные из материалов, взятых поблизости. Техника леваллуа позволяла неандертальцам путешествовать дальше и с лучшими каменными орудиями, чем их предшественники. Археолог Стивен Кун развил эту идею, увидев в леваллуазских орудиях способность заранее планировать потребности в ресурсах и сопоставлять их с конкретными стоянками, что указывает на то, что неандертальцы были эффективными охотниками и собирателями пищи.

Леваллуазские орудия позволили бы неандертальцам добывать больше пищи, особенно из мигрирующих животных, что, в свою очередь, давало возможность повстречаться с большим количеством других групп, а это расширяло зону поиска возможных сексуальных партнеров. Увеличение связей также способствовало обмену идеями и технологическими новшествами. Таким образом, леваллуазские орудия одновременно требовали нового уровня предварительного планирования для их изготовления и имели огромные преимущества по сравнению с ручными рубилами и простыми отщепами, которые им предшествовали.

Каньи-ла-Гаренн и другие подобные стоянки показали, что технология леваллуа является самой ранней формой изготовления орудий из заготовки – предварительно обработанного ядра. Но были и другие. Столь же важным можно назвать изготовление лезвий. Было бы естественно предположить, что все каменные орудия с режущей поверхностью являются лезвиями, но на самом деле это технический термин, обозначающий удлиненные отщепы. Длина лопастей по определению должна быть как минимум в два раза больше ширины, кроме того, у них должно быть одно или несколько ребер, идущих параллельно длинным краям. Если исключить случайное везение, такие лезвия можно изготовить, только используя технику подготовленного ядра.

В течение многих лет считалось, что только человек современного вида впервые начал делать режущие орудия – лезвия, или острия. Но с недавнего времени все больше данных со стоянок по обе стороны Ла-Манша свидетельствуют о том, что неандертальцы на самом деле умели делать лезвия на очень ранней стадии, как раз тогда, когда технология подготовленного ядра начала набирать обороты. Отличие состоит в том, что Homo sapiens развил технологию дальше, используя более эффективные методы производства, и превратил острия в главное каменное орудие своего времени. Неандертальцы же известны в основном более широкими каменными орудиями, формой напоминающими ранние леваллуазские отщепы.

Если Германия известна ставшими классическими находками гейдельбергского человека и неандертальцев, то Франция прославилась вкладом в археологическую номенклатуру. По ее стоянкам были названы индустрии каменных орудий: ашельская, леваллуазская и мустьерская. Отчасти это связано с тем, что европейские неандертальцы обитали в основном на территории нынешней Франции, оставив много каменных орудий, честь классифицировать которые выпала французским археологам. С конца XIX века и по сей день французы относятся к исследованиям каменного века примерно так же, как к высокой моде или изысканной кухне.

Неандертальские инструменты, сделанные с помощью леваллуазских или нелеваллуазских методов, известны как мустьерские (по имени стоянки Ле-Мустье во Франции). Ле-Мустье – это скальное убежище в Дордони, где в начале XX века был найден хорошо сохранившийся скелет неандертальца вместе с орудиями. Благодаря этому открытию мустье долгое время считалось почти синонимом неандертальцев, хотя позже ученые обнаружили, что архаичные Homo sapiens за пределами Европы также изготавливали мустьерские инструменты, неотличимые от неандертальских. В пятой главе мы увидим, что ко времени своего появления в Азии и неандертальцы, и ранние люди современного вида делали похожие каменные орудия.

В любопытном примечании к истории Ле-Мустье, рассказанной Эриком Тринкаусом и Пэт Шипман в книге «Неандертальцы» (The Neandertals, 1992), говорится, что найденный первоначально в скалистом убежище скелет после раскопок много путешествовал, был продан Берлинскому этнографическому музею, а позже вывезен в Ленинград в качестве военного трофея[9]. Второй скелет неандертальца из Ле-Мустье, на этот раз детский, был утерян на многие десятилетия и вновь обнаружился в начале XXI века в коллекциях Национального музея предыстории в Лез-Эзи.

Мустьерские отщепы и наконечники (имеющие острый кончик) выглядят на удивление однотипными во всем обширном географическом и хронологическом ареале присутствия неандертальцев. За исключением некоторых особых, локализованных форм и различий в сырье было бы трудно отличить мустьерское каменное орудие, скажем, со стоянки двухсоттысячелетней давности во Франции от орудий стоянки в Крыму возрастом 50 тысяч лет. Отчасти из-за этого единообразия неандертальцев упрекали в ограниченной способности к инновациям.

Однако за этой поверхностной однородностью внутри мустьерских технологий существует огромная изменчивость, происходящая из-за различных способов расчленения ядра на отщепы и лезвия. Иначе говоря, у неандертальцев было много способов получить один и тот же конечный продукт, и ученые могут разглядеть закономерности в том, какие методы предпочитали в разное время и в разных местах. Комплексы каменных орудий из некоторых мустьерских местонахождений содержат один или несколько различных вариантов леваллуазских и даже других технологий подготовки нуклеусов. В других мустьерских памятниках леваллуа практически не используются. Эти памятники не менее «мустьерские», чем те, где леваллуазская обработка встречается чаще.

Борд и Бинфорды

Хотя именно каменные орудия дают большую часть данных об интеллектуальных способностях ранних неандертальцев, по иронии судьбы многие ученые, впервые изучавшие эти орудия, не придавали способностям неандертальцев особого значения. Тем не менее эти ученые придумали многие термины и первыми разработали методы анализа, которые до сих пор преобладают в исследованиях мустьерских каменных индустрий.

Французский археолог Франсуа Борд, один из патриархов современной археологии палеолита, впервые обратил внимание на изменчивость неандертальских орудий труда в 1950–1960-х. Он намеренно избегал разговоров о когнитивных способностях неандертальцев или их социальной жизни. Эпилог опубликованной на английском языке книги Борда «Повесть о двух пещерах» (A Tale of Two Caves, 1972), отчасти научно-популярного рассказа о его десятилетней работе в двух мустьерских пещерах (Пеш-де-л’Азе и Ком-Греналь в Дордони), начинается так: «Возможно, эта повесть о двух пещерах вас разочаровала. Возможно, в ней было слишком много сухой науки и мало говорилось, как жили люди тех далеких времен. Но, если я не хочу писать научно-фантастический рассказ, я не могу пойти дальше». К слову, Борд, писавший под псевдоним Фрэнсис Карсак, и в самом деле был плодовитым фантастом. Например, в его романе «Робинзоны космоса» целая французская деревня оказывается на далекой планете. Несмотря на нежелание археолога напрямую затрагивать вопрос об интеллекте неандертальцев, он явно был о нем невысокого мнения.

Если его предшественники делали выводы, исходя только из наличия или отсутствия некоторых характерных типов орудий, Борд исследовал весь набор каменных предметов с каждой стоянки. Он без устали разделял и подразделял типы мустьерских орудий, выделив пятьдесят девять различных типов модифицированных, отретушированных инструментов, а также четыре типа не подвергшихся обработке отщепов и лезвий, произведенных с помощью техники обработанного ядра. Затем с помощью такой классификации он подсчитывал, какие из типов преобладали в собранных материалах.

КАМЕННЫЕ ОРУДИЯ: ОСНОВЫ

Есть некая ирония в сравнении того небольшого количества времени, которое наши предшественники тратили на изготовление каменных орудий, с бесконечными часами, которые археологи – специалисты по палеолиту (включая одного из авторов этой книги) тратят на их измерение, зарисовку, описание и анализ. Древние, по крайней мере, получали пищу и престиж за свои усилия. Что же достается нам? Тем, кто плохо знаком с анализом каменных орудий и других предметов из камня, мы предлагаем краткое введение в эту вспомогательную археологическую дисциплину, которая, возможно, даст лучшее представление о том, как мыслили неандертальцы.

Каменные орудия являются наиболее распространенным типом артефактов палеолита. Органические остатки, такие как кости животных, инструменты из кости или рога, а также семена или другие растительные остатки, сохраняются куда реже. И совсем редко встречаются окаменевшие останки людей, а также инструменты и емкости из дерева или тростника. В большинстве случаев в ходе раскопок археологи вообще не обнаруживают никаких окаменелых останков людей или животных.

Выделка каменных орудий может показаться непосвященным не более чем битьем камня о камень. Но на самом деле это контролируемый и предсказуемый процесс, подчиняющийся законам механики разрушения. Если вы с упавшим сердцем и долей любопытства когда-либо наблюдали, как разбивается на осколки прекрасная хрустальная чаша или журнальный столик, то наверняка уже уловили суть. Обычно к куску камня прикладывают силу, ударяя по нему булыжником-отбойником. Возникнет трещина, которая будет распространяться от точки, где отбойник ударяет по скале. При достаточной силе удара камень расколется на две или более частей. Только определенные виды камня можно использовать для выделки орудий. Он должен ломаться легко и предсказуемо. Чем ровнее, тем лучше, поэтому самый искусно обработанный материал, который находят археологи, это вулканическое стекло – обсидиан. Чуть менее однородные, мелкозернистые кремень и кварц распространены в природе шире и потому стали основными материалами, использовавшимися для производства каменных орудий в доисторические (и исторические) времена.

Также использовались и более крупнозернистые материалы. Обычно мы склонны связывать их с более примитивными каменными орудиями, сделанными нашими древнейшими предками, однако подобные материалы использовали на протяжении всей доисторической эпохи. В районах, где хорошее сырье было недоступно, наши предки делали орудия, раскалывая морские раковины, известняк или дерево.

Если мастер умеет контролировать угол и силу удара, а также точно определять место, где отбойник бьет о камень, он может определять форму и размер сколов от камня (отщепов) и форму того, что останется от глыбы породы (ядра, или нуклеуса). Контролируя форму как отщепов, так и ядра, мастер способен, последовательными ударами удаляя отщепы, изготавливать сложные орудия.

Первоначально люди раскалывали камни с помощью твердых отбойников (молотов). К более точной обработке с помощью более мягких ударников (роговых, деревянных или костяных) они перешли, вероятно, около 700 тысяч лет назад. Техника отслаивания под давлением, когда мягким ударником нажимают (а не бьют), чтобы создать трещину, появилась в верхнем палеолите, после эпохи неандертальцев.

Мустьерский скребок из Морфи (Греция), длина около 93 мм.

Отщепы или лезвия, отколотые от ядра, иногда переделывают (или, как принято в специальной терминологии, «ретушируют»). При этой доработке крошечные чешуйки срезаются с краев отщепа, чтобы придать ему желаемый вид (например, прямой или изогнутый) или определенную морфологию (например, зазубренную или заостренную).

Ретушь также можно использовать для заточки инструментов, которые затупились в результате использования. В течение срока службы каменные артефакты потенциально могут быть переработаны в различные формы с различными функциями. В отличие от инструментов, сделанных с помощью большинства других технологий, каменное орудие практически никогда не приходит в негодность.

Традиционно «орудием» считался либо желаемый конечный продукт из отесанного камня, либо ретушированный отщеп. В последние несколько десятилетий новые методы исследования микроскопических следов износа и остатков, оставленных на поверхности бывших в употреблении каменных артефактов, показали, что отщепы, которые вообще не ретушировались, древние люди также регулярно использовали. На самом деле, когда отщеп выбивается из сердцевины, его края свежие и очень острые (часто острее и тоньше современного хирургического скальпеля).

Как археологи распознают каменные орудия? При раскалывании, когда молот бьет по куску породы, сила распространяется по материалу в виде концентрических ударных волн. Следы этих волн хорошо заметны, а также близко расположены друг к другу в области удара, и наоборот – становятся менее заметными по мере удаления от нее (подобно ряби на воде от камня, брошенного в пруд). Если сколотый кусок породы расколется на две части, каждая из этих двух частей будет иметь новую, слегка изогнутую поверхность с концентрическими следами ряби, напоминающими волнистую поверхность морской раковины (отсюда официальный термин, обозначающий такого рода излом – «конхоидальный» или «раковистый», происходящий от греческого слова, обозначающего раковину). Эти две волнистые поверхности точно совпадают друг с другом, как негатив и позитив. В месте удара отбойника о породу на отщепе получается полуконическая выпуклость, называемая ударной луковицей, в то же время на этом же месте на ударнике сохраняется негатив луковицы.

Конхоидальный излом, с лучами и рябью, которые он оставляет на отбитых кусках камня, является основой археологического анализа каменных орудий. На самом элементарном уровне он позволяет отличить каменные орудия (камни, намеренно обработанные человеком) от похожих на них камней, расколотых в результате естественных процессов, таких как обвалы. Это особенно полезно на ранних стоянках, где найденные орудия часто являются простыми резцами и могут не сопровождаться окаменелостями гоминидов или другими данными. Действительно, часто возникают споры, связана ли форма камней в таких местонахождениях с деятельностью человека.

Обработка кремня – это, по сути, процесс скалывания материала с куска камня, слой за слоем, подобно очистке луковицы. На основании характера волнистых следов, оставленных на ядре-заготовке, можно реконструировать, как каждый последующий «слой» материала «счищался» с ядра.

На оборотной стороне каждого отщепа также остаются следы ударов по ядру от удаления предыдущих. Специалисту по каменной технологии каждый отщеп и каждое ядро могут последовательно рассказать историю своего создания. Собирая воедино все маленькие истории десятков или даже тысяч каменных орудий, обнаруженных на стоянке, можно воссоздать общую картину производства.

По мере того, как мастер последовательно откалывает отщепы, каждый кусок, вытесанный из камня, остается на земле рядом с местом работы. Иногда даже удается точно определить, где именно на стоянке было это место. Часто две волнистые поверхности можно снова соединить (или, как говорят специалисты, «подогнать»). Соберите словно трехмерную головоломку все или большинство отщепов, отколотых от одного ядра, и вы получите исходный кусок камня. Это было успешно сделано на многих объектах, в частности, в Боксгроув и Маастрихт-Бельведер.

Неудивительно, что из двух авторов этой книги именно специалист по технологии обработки камня оказался поклонником трехмерных головоломок. Но это не просто сложное интеллектуальное развлечение, а игра, неподвластная мозгу современного человека. Благодаря подгонке и экспериментальному воспроизведению хода изготовления орудий труда мы можем максимально приблизиться к тому, чтобы увидеть мыслительные процессы наших предшественников в действии.

Леваллуазское острие из Морфи (Греция). На левом крае остался тонкий след шершавой внешней поверхности каменной глыбы, из которой было вытесано орудие. Мастер сделал это намеренно, так как шершавая поверхность позволила получить готовый край, за который удобно держать оружие. Согласно типологии Борда, это нож с естественной рукояткой. Правый край – острое лезвие (длина около 78 мм).

Собранное из отщепов ядро со стоянки Маастрихт-Бельведер (Нидерланды).

Отщепы от одного леваллуазского ядра были старательно собраны вместе.

Выбор изготовителя орудий начинается не тогда, когда он садится за работу, и заканчивается не в тот момент, когда итоговый продукт успешно изготовлен. Мастер выбирает заготовку, подходящую для того, что хочет сделать в каждом конкретном случае. Прежде чем приступить к работе, он должен решить, какие именно материалы ему понадобятся, где их можно раздобыть, сколько времени и усилий пустить на добычу хорошего сырья, делать ли орудия «дома» или на охотничьей стоянке. Иными словами, всякий раз, еще до нанесения удара, мастер должен оценить ситуацию и продумать несколько разных способов дальнейших действий.

На некоторых палеолитических стоянках мы можем достаточно подробно проследить «поиски» мастера, чтобы на каждом этапе видеть, с какой ситуацией он сталкивался, какие были альтернативные варианты действий и что он предпочел. Всякий раз выбор связан с тем, когда, где и для каких действий будут использоваться, затачиваться, повторно использоваться и в конечном итоге выбрасываться каменные орудия. Различные этапы «жизни» инструмента (добыча сырья, раскалывание, использование и выбрасывание) взаимосвязаны, и на каждом из них наши предшественники делали выбор, требовавший планирования и предвидения о далеко идущих последствиях этого выбора.

Из шестидесяти трех типов орудий, что выявил Борд, двадцать один представляют собой различные разновидности «боковых скребков» – отщепов или лезвий, на одном или обоих длинных краях которых имеется непрерывная ретушь по всей длине. Несмотря на название, боковые скребки также могли быть полезны для резки. Почти навязчивая категоризация Борда подчеркивает, как рискованно называть тип артефакта в соответствии с его предполагаемой целью.

Когда Борд рассмотрел относительное обилие боковых скребков и других основных типов орудий в мустьерских комплексах из местонахождений на севере и юго-западе Франции, ученый понял, что они распадаются на отдельные группы: шарентский мустье (с преобладанием боковых скребков), который Борд подразделял на группу Феррасси (Ferrassie), в которой часто использовалась техника леваллуа, и группу Кина (Quina), в которой техника леваллуа была редкостью; зубчатый мустье (преобладают орудия с зазубренными краями, которые он назвал зубчатыми выемками); типичный мустье (у которого обычные и боковые скребки, и зубчатые, и выемки примерно в равных пропорциях); и мустьерская ашельская традиция (в которой, помимо обилия боковых скребков и зубчатых лезвий, присутствуют рубила и ножи с затупленной тыльной стороной, чтобы их было легче держать). Дальнейшие исследования, проводимые с 1960-х в Европе и на Ближнем Востоке, подкрепили выводы Борда о том, что это действительно отдельные группировки внутри мустье.

В «Повести о двух пещерах» Борд интерпретировал разные варианты мустьерской каменной индустрии как «разные способы выполнения одних и тех же действий с разными наборами инструментов». Для него корни этой изменчивости были культурными. Людей учили определенными способами делать вещи, и они продолжали использовать их и передавать из поколения в поколение: «Наша точка зрения состоит в том, что в мустьерские времена на земле сосуществовали разные культуры с разными традициями изготовления и использования инструментов, но они очень слабо влияли друг на друга».

Фактически Борд использовал свои названия групп каменных индустрий, чтобы обозначить их создателей как отдельные, почти этнические группы (например, «типичные мустье», «зубчатые мустье»). Каменные орудия превращаются в людей: «Смешанные браки трудно утверждать или опровергать, но в первобытных обществах консерватизм обычно очень силен. Если предположить, что мужчина мустье-ашельской традиции женился на женщине из племени кина [Quina], она могла бы продолжать пользоваться привычными ей толстыми скребками, но мы сомневаемся, что ее дочь поступила бы так же». Тут почти не остается места для перемен, инноваций и распространения новых идей.

Сильнейшее опровержение интерпретации Борда пришло из-за Атлантики. Льюис Бинфорд, невероятная, почти мессианская фигура, которой приписывают появление «Новой археологии» 1960-х, в совместной статье с Салли Бинфорд утверждал, что выявленные Бордесом разделения были функциональными, а не культурными. Хотя Салли Бинфорд остается менее известной, чем Льюис, именно она написала большую часть их основополагающей статьи. Салли, которая познакомилась с Франсуа Бордом и его женой Дениз де Сонневиль Борд в 1960 году, была знакома и с французским материалом. Она опубликовала ряд важных статей вместе с Льюисом в конце 1960-х, но развелась с ним и в 1969-м оставила археологию, занявшись общественной деятельностью.

В своей статье Бинфорды утверждали, что разные варианты мустьерских производств были созданы не разными группами неандертальцев, а могут быть проявлениями разных видов деятельности, осуществлявшихся в пределах одной группы. Некоторые орудия использовались вместе как составляющие одного набора, каждое только для определенных функций и действий. Деятельность на стоянке зависела от распределения природных ресурсов в округе. Бинфорды не стали подробно рассказывать о составе и использовании этих комплектов орудий, детально остановившись лишь на двух из них: это скребки и лезвия с одной стороны и пилы и зубила – с другой. Они предположили, что скребки и лезвия использовались для разделки и обработки туш животных, в то время как пилы и зубила – для обработки растений, в том числе дерева, и, возможно, вскрытия черепов и длинных костей (для доступа к содержимому).

Но Бинфорды пошли еще дальше, предположив, что первичной обработкой животных занимались в основном самцы группы, тогда как обработкой растений или костей занимались самки. Другими словами, «женщина кина» Борда была заменена «женщиной-зуборезкой» Бинфордов, которая делала только зубцы и насечки (а не более сложные скребки и острия) и выполняла скромную работу по обработке растений или раскалыванию костей.

Аргумент Бинфордов был частью особого взгляда на неандертальское общество, взгляда, который в течение некоторого времени был очень популярным, по крайней мере в англосаксонском мире неандертальской археологии: мужчины и женщины существовали как бы обособленно друг от друга, как в отношении добычи пищи, так и в трудовой деятельности. Сотрудничество между группами было невелико. Жизнь неандертальцев была практичной, ограниченной будничными заботами, а все планирование сводилось к реакции на неотложные потребности и наличие ресурсов.

Теперь мы знаем, что Бинфорды ошибались почти по всем пунктам. Они считали, что мустьерские орудия делались, использовались и выбрасывались на одной стоянке, а на самом деле некоторые из них перевозились далеко от места изготовления. Ученые думали, что неандертальцы в основном собирали павших животных или убивали более слабых молодых, старых или больных особей, но на самом деле они охотились на животных в расцвете сил. И наконец, Бинфорды думали, что каменные лезвия неандертальцев невозможно было использовать в качестве метательных орудий, но исследования показали, что это не так.

Несмотря на эти недостатки, подход Бинфордов оказал огромное влияние на науку. По словам Клайва Гэмбла, статья Льюиса и Салли Бинфорд о мустье «изменила правила игры во многих отношениях, поскольку авторы пытались взглянуть на каменные орудия не только с точки зрения описания и типологизации. Оглядываясь назад, трудно вспомнить, насколько это было спорно. Однако из их статьи вытекает столько всего с точки зрения ландшафтной археологии неандертальцев, что она оказала на меня мгновенное и продолжительное влияние».

Франсуа Борд и Льюис Бинфорд вместе со своими женами, которые были их партнерами по исследованиям, преследовали цель сделать неандертальскую археологию более научной, в значительной степени полагаясь на статистику. Подход Борда к анализу всего комплекса каменных орудий и акцент Бинфордов на их функции до сих пор остаются популярными. Совсем недавно археологи, такие как Гарольд Диббл, расширили свою работу, продемонстрировав, что многие типы орудий могут быть результатом долгой цепи обработки (например, в результате частого использования и повторной заточки односторонние скребки могут превратиться в двусторонние, а затем в сходящиеся боковые скребки). В чем Борд и Бинфорды потерпели неудачу, так это в том, что их теории не допускали, что неандертальцы способны к инновациям. Однако этот вид был намного более развит, чем предполагали ученые.

Общество неандеральцев

На основе каменных орудий и костей, а это почти все, что дошло до нас из той далекой эпохи, что мы можем определенно сказать о социальной жизни неандертальцев? Применяя концепцию перспективного планирования к социальным явлениям, мы можем утверждать, что неандертальцы лучше, чем их предки, предвидели, что их друзья и семья могут сделать в различных ситуациях. Другими словами, они становились все более развитыми, это позволяло им создавать более прочные связи и более крупные социальные единицы, что в конечном итоге улучшало способность неандертальцев к выживанию.

Эти рассуждения соответствуют гипотезе социального мозга, о которой мы упоминали ранее. Ключевым моментом гипотезы является то, что наш вид очень социален и что размер группы – важная часть нашего успеха. Все мы знакомы с опьяняющим чувством принадлежности к своей группе, и в хоре, и когда болеем за спортивную команду, и в совместной молитве. В повседневной жизни люди не просто жаждут этого чувства групповой принадлежности – само их выживание и развитие зависят от сплоченности группы. «Группа» – это не обязательно собрание людей, живущих вместе. Пожалуй, лучше определить ее как сеть взаимоотношений. Группа состоит из людей, которых мы узнаем по внешности или голосу и считаем надежными друзьями или союзниками.

Согласно гипотезе социального мозга, возрастающая сложность социальных навыков, необходимых для навигации в человеческих группах, вероятно, была основным эволюционным фактором увеличения размера мозга, которое мы наблюдаем у самых ранних Homo. По существу, работала положительная обратная связь. С увеличением социальной группы для достижения успеха человеку требовалось больше работать головой, что, в свою очередь, вело к усложнению мозга. Проблема сложных социальных отношений играла роль как для неандертальцев, так и для архаичных Homo sapiens, что может объяснить, почему в обеих популяциях параллельно шел процесс увеличения мозга, а вместе с ними росли и размеры групп.

Автор гипотезы социального мозга Робин Данбар связал размер социальной группы с размером неокортекса – внешних слоев серого вещества. Неокортекс является центром функций мозга более высокого порядка, таких как зрительное и слуховое восприятие, социальная и эмоциональная обработка, речь, память и обучение. Здесь размер – это еще не все, что касается мозга, поскольку у современных людей череп имеет куполообразную форму, вмещающую больший объем коры, чем относительно плоский череп неандертальца, несмотря на тот факт, что общий объем мозга неандертальца был таким же или даже больше, чем объем мозга человека современного вида.

Согласно Данбару, шимпанзе, как, вероятно, и наш с ними общий предок, живут группами от пятидесяти до пятидесяти пяти особей. Мозг современных людей, утверждает он, способен поддерживать социальные отношения примерно со 150 людьми. Это так называемое число Данбара, которое проявляется во многих аспектах человеческой деятельности – от эффективного размера военных подразделений до численности персонала компаний или отделов, а также в социальных сетях.

Груминг у шимпанзе служит подтверждением дружбы и способствует социальной сплоченности. Гипотеза социального мозга утверждает, что в какой-то момент в нашем эволюционном прошлом функции груминга стала эффективнее выполнять речь (точнее, какие-то несущественные доброжелательные замечания), что позволяло создавать более крупные социальные группы.

Шимпанзе поддерживают групповую сплоченность за счет груминга – ухода друг за другом. Но груминг требует времени, полагая естественный предел количеству тех особей, с которыми могут взаимодействовать разные члены группы. Мы поддерживаем сплоченность с помощью светской беседы, которая происходит намного быстрее и позволяет создавать более эффективные группы. Где-то между нашим общим предком с шимпанзе (около 6–8 млн лет назад) и настоящим временем у наших непосредственных предков возникла речь, позволившая резко увеличить размер группы. Данбар считает, что произошло это примерно 500 тысяч лет назад, отдавая в этом должное Homo heidelbergensis и его современникам. Генетические исследования, особенно гена FOXP, который мы обсудим в шестой главе, приписывают это развитие по крайней мере такому же далекому прошлому, а может, и еще более раннему времени. Идею о том, что речь появилась в глубокой древности, подтверждает и критически важная для способности говорить подъязычная кость неандертальца из пещеры Кебара в Израиле. Выглядит она вполне современной.

Теория Данбара позволяет выстроить картину общественной жизни неандертальцев, которая, вероятно, была очень похожа на жизнь наших предков в Африке в то время. Возможно, социальные связи у неандертальцев были не столь широки, как у нас, ограничиваясь примерно 120 индивидуумами и выстраиваясь по модели современных охотников-собирателей, которые живут группами примерно по тридцать человек (четыре – шесть семей) и поддерживают хорошие отношения с соседними группами.

Следует отметить, что некоторые исследователи считают, что неандертальцы жили еще более мелкими группами, судя по небольшим размерам пещер и скальных укрытий, в которых они обитали. Одна из учениц Данбара, Эйлунд Пирс, утверждает, что у неандертальцев глазницы были больше, чем у современных людей, а это указывает на то, что их мозг был занят обработкой не столько социальной, сколько визуальной информации. Основываясь на закономерностях полового диморфизма, Данбар считает, что неандертальцы практиковали многоженство, когда на каждого мужчину приходилось по две женщины. Любопытно, что эти теории редко воплощаются в музейных экспозициях и иллюстрациях, которые делают акцент на не соответствующей той эпохе моногамной нуклеарной семье.

С умением строить долгосрочные планы, каменными орудиями, сделанными в технике леваллуа, и хорошей организацией, позволявшей охотиться на крупных и сильных животных, неандертальцы получили возможности для дальнейшего развития. Однако большую часть периода, продолжавшегося с 250 тысяч до 130 тысяч лет назад, климат оставался устойчиво холодным. В северных широтах Европы выживание стало для неандертальцев приоритетом. Когда эта трудная эпоха закончилась, Земля вступила в последнее, или Эемское, межледниковье, теплый период продолжительностью десять тысяч лет, самый теплый, который испытала планета вплоть до нынешнего голоцена. Именно в это время неандертальцы впервые вышли за пределы Европы. Но когда они отважились на это и достигли Азии, оказалось, что они не одиноки.

Глава 5

Конец изоляции

130 000–60 000 лет назад

В ясный день можно разглядеть другой берег Гибралтарского пролива, через 14 км водного пространства, отделяющего Испанию от Марокко, Европу от Африки и, что для нас важнее всего, территорию неандертальцев от территории людей современного вида. Около 600 тысяч лет назад Homo heidelbergensis попал в Европу, вероятно, из Африки. В течение сотен тысяч лет после этой миграции европейские и африканские линии Homo, разделенные Средиземным морем, шли разными путями. Обе развивались параллельно: их мозг становился все больше, а их поведение – сложнее. Тем не менее во внешнем их облике появлялось все больше различий.

Около 130 тысяч лет назад, в начале долгого и теплого эемского межледниковья, неандертальцы занимали земли к северу от Гибралтарского пролива, в частности, в пещере Горама, в то время как Homo sapiens жили на другом его берегу, например, в Куэва Бензу (Марокко). Налицо два человеческих вида по обе стороны узкого пролива, которые даже могли бы видеть другой его берег, но, вероятно, не подозревали о существовании друг друга. Оба вида вскоре распространились в Азию, положив конец сотням тысячелетий географической изоляции.

Мы знаем, чем закончилась эта история, потому что нам выпало ее рассказывать. Хотя до сих пор нет ответа на многие вопросы (например, о том, как от начала эемского мира мы пришли к нынешней ситуации, при которой на планете обитают более семи миллиардов Homo sapiens и нет никакого иного человеческого вида), общую последовательность событий можно обрисовать. Недавние открытия и новые научные методы преподнесли настоящие сюрпризы. С 1980-х наше понимание первых этапов распространения неандертальцев и современных людей по планете полностью перевернулось. В этой главе мы рассмотрим начало проникновения в Азию и покажем, какие виды добились там более устойчивого присутствия, продвигаясь все дальше вглубь континента. И это не те, о ком вы думаете.

Расположение упоминаемых в этой главе стоянок неандертальцев и древних людей современного типа. На врезке стоянки в Израиле.

В предыдущей главе говорилось о том, как неандертальцы и архаичные Homo sapiens совершенствовали свои способности к построению долгосрочных планов, что видно по способам изготовления каменных орудий и охоты. В эпоху, которой посвящена эта глава, оба вида выработали еще один тип поведения: погребение мертвых. В главе 3 мы рассказывали о скоплении человеческих останков на дне Сима-де-лос-Уэсос в Атапуэрке, относящемся ко временам гейдельбергского человека. Это вполне можно назвать первым в мире массовым захоронением, но вне зависимости от того, попали ли эти останки туда преднамеренно (т. е. их специально поместили в глубокий колодец) или же трупы просто были оставлены в пещере и позже смыты в колодец, считать это именно погребением, включавшим в себя преднамеренное рытье могилы, а затем помещение в нее тела (а иногда и погребального инвентаря), скорее нельзя.

Существуют свидетельства скорби и привязанности к умершему родственнику (особенно ребенку) у многих разных видов, и не только у приматов, в частности, у гиппопотамов, которые, как известно, плачут перед лицом утраты. Но преднамеренное захоронение, особенно в закрытых жилых помещениях, например в пещерах, подразумевает более сложное представление о смерти, возможно, даже веру в душу. Погребение демонстрирует уважение к человеку за пределами жизни и представление о том, что если с умершими обращаются хорошо, если их упокоить, как будто они находятся в постоянном сне, то память о них будет жить, позволяя им продолжать утешать живых. Столкновение со смертью – это событие жизненного цикла, которое связывает нас вместе и напоминает нам о святости жизни и нашей общей человеческой сущности.

Около 100 000 лет назад эта специфически человеческая практика распространилась и у Homo sapiens, и у Homo neanderthalensis. Неточность датировки не позволяет сказать, принадлежат ли древнейшие погребения людям современного вида или неандертальцам. Все согласны с тем, что оба вида примерно в одно и то же время начали хоронить мертвых в пещерах и убежищах в скалах, и эта практика прижилась в дальнейшем.

К концу этой главы наш рассказ затронет и последние 100 тысячелетий. Имелись ли какие-либо очевидные различия между неандертальцами и современными людьми, указывающие на то, какой из видов возобладает? Различия существовали, но были невелики. Люди современного вида начали выходить вперед, но выражалось это не в охотничьих орудиях, физической силе или общем размере мозга, а в появлении украшений – красок. Наши предки открыли способы символического выражения, тогда как свидетельства подобного у неандертальцев ограниченны. Было ли это ключом к нашему успеху?

Приход в Азию

Большая часть наших знаний о неандертальцах и людях современного вида того времени происходит из группы стоянок на севере Израиля. В этом крошечном кусочке Азии есть хорошие источники пресной воды, большое количество пещер, а сухие условия и почва способствуют сохранению костей. Нам вдвойне повезло, что в это время оба вида начали намеренно хоронить своих мертвецов в пещерах, что облегчает поиск полных скелетов, а также то, что в этом районе уже около века ведутся исследования палеолита.

Очень необычно, что такой крошечный регион стал основным источником сведений о том, как развивались события на всем континенте. Это сродни изучению изменения численности населения города по данным о квартирах на одном этаже здания. Но столь небольшой участок дал нам огромное количество информации. Останки более сорока пяти человек, живших в период от 130 до 60 тысяч лет назад, были обнаружены по меньшей мере в шести пещерах или скальных убежищах на севере Израиля. Поистине ошеломляющее число для такой небольшой территории.

Большинство ключевых стоянок гоминидов на севере Израиля были обнаружены в 1920–1930-х, и большая часть ранних работ была выполнена двумя британскими археологами, Дороти Гаррод и Фрэнсисом Турвилем-Петре. Они поступили в Оксфорд в 1921 году, чтобы учиться у Роберта Маретта, который ранее нашел зубы неандертальцев в Ла-Котт-де-Сен-Брелад на острове Джерси.

Вскоре после окончания университета Турвиль-Петре присоединился к проекту Британской археологической школы в Иерусалиме, в тогдашней подмандатной Палестине. В возрасте всего двадцати четырех лет в 1925 году он обнаружил «галилейского человека» – так был назван череп, найденный при раскопках в пещере Зуттиех. Споры о том, к какому виду относится «галилейский человек», продолжаются до сих пор. Его возраст оценивается более чем в 250 тысяч лет, и он, вероятно, предшествовал появлению неандертальцев и Homo sapiens. Черты, общие с обоими этими видами, возможно, восходят к региональному варианту Homo heidelbergensis – по сути, двоюродному брату неандертальцев и, возможно, связанному с загадочными денисовцами – популяцией, первоначально идентифицированной по ДНК, извлеченной из костей на одной из стоянок в Сибири. Почти через сто лет после находки в пещере Зуттиех в Нешер-Рамле (Израиль) были найдены фрагменты черепа и нижняя челюсть с похожими архаичными чертами. Археологи из Еврейского университета Иерусалима определили их возраст примерно в 126 тысяч лет, что слишком поздно, чтобы они оказались предками неандертальцев или современных людей. И «галилейский человек», и человек из Нешер-Рамлы напоминают нам о том, что далеко не все варианты древних людей подпадают под точные категории.

Фрэнсис Турвиль-Петре на раскопках в пещере Зуттиех (Израиль), где в 1925 году он обнаружил «галилейского человека».

Первые свидетельства того, что неандертальцы и Homo sapiens (которых называют ранними современными людьми, поскольку внешний их облик еще не был полностью современным) достигли этого небольшого участка на севере Израиля, начали появляться через несколько лет после первого открытия Турвиля-Петре. В 1927 году в карьере на горе Кармель близ Хайфы были обнаружены новые стоянки, и в 1929 году Гаррод инициировала раскопки, продолжавшиеся много лет. Она была старше и опытнее Турвиля-Петре (прежде чем получить в Оксфорде диплом археолога, Гаррод несколько лет изучала историю в Кембридже). К тому времени она уже вела раскопки в Великобритании, во Франции, в Гибралтаре и Ираке, а также в Схуле и Табуне, двух пещерах на горе Кармел, где обнаружился кладезь древних человеческих останков. Несмотря на их близкое расположение друг к другу, в Схуле были найдены останки, по-видимому, Homo sapiens, а в Табуне – кости с явными чертами неандертальца. Вскоре Гаррод распространила свою деятельность на Кебару, еще одну пещеру в этом районе, и пригласила Турвиля-Петре помочь ей. В Кебаре были найдены очень важные останки неандертальцев. В 1938 году, сразу после завершения знаменитых раскопок на горе Кармель, Гаррод избрали на Диснеевскую кафедру археологии в Кембридже, так она стала первой женщиной-профессором в этом древнем университете, почти за десять лет до того, как женщины получили там равный с мужчинами статус и права. Между тем Турвиль-Петре оставил археологию, много путешествовал по Европе и наконец арендовал греческий остров.

Археологи вернулись в пещеру Кебара (Израиль). Дороти Гаррод начинала работать в этой пещере в начале XX века. В 1982 году Офер Бар-Йосеф и его команда обнаружили здесь останки взрослого неандертальца, который был намеренно захоронен.

Тогда же, когда Гаррод и Турвиль-Петре работали на горе Кармель, француз по имени Рене Нёвиль начал раскопки в гроте Кафзех близ Галилеи, столь же богатом на находки, как и другие знаменитые стоянки (его часто упоминают вместе со Схулом, так как здесь обнаружилось большое скопление костей раннего современного человека из этого региона). В пещере Амуд, расположенной недалеко от Зуттиех, первоначально вел раскопки Хисаси Судзуки из Токийского университета (в конце 1950-х – начале 1960-х). В Амуде были найдены останки шестнадцати неандертальцев, один из которых имел самый большой объем мозга (1760 мл) среди всех когда-либо найденных древних людей. Совсем недавно в ходе раскопок в пещере Тиншемет в центральной части Израиля, которые с 2016 года ведет Йосси Зайднер из Еврейского университета в Иерусалиме, было обнаружено несколько захоронений, но к какому виду относятся найденные там останки, пока не установлено.

Впервые с момента разделения двух человеческих ветвей мы имеем один регион, в котором сохранились останки конкурирующих популяций неандертальцев и современных людей. Именно здесь мы должны попытаться ответить на два самых актуальных вопроса: какой из двух видов прибыл в Азию раньше и какой смог там закрепиться? Заодно мы коснемся вопроса, есть ли доказательства скрещивания или вообще какого-либо контакта между популяциями.

Как мы можем определить, какой вид первым достиг Азии или по крайней мере северной части Израиля? С 1920–1930-х, когда начинались эти исследования, различные методы ответа на поставленный вопрос сменялись более совершенными технологиями датировки. Только в 1980-е у археологов появились сравнительно надежные методы. Когда наконец удалось получить достоверную дату, это не просто заставило пересмотреть предыдущий ответ, но и ознаменовало конец общепринятого в то время взгляда на эволюцию человека.

До 1950-х не существовало методов абсолютного датирования, охватывающих эпоху среднего палеолита. И, к сожалению, не было способа сравнить стратиграфию разных мест в регионе, чтобы понять, были ли кости в одном месте старше, чем кости в другом. Поэтому археологи прибегли к единственному оставшемуся у них способу – стали считать, что каменные орудия, которые выглядят древнее, и в самом деле более древние (в соответствии с установленной последовательностью из Франции) и что черепа, которые выглядят архаичнее, на самом деле старше черепов, у которых больше общих черт с современными. Другими словами, они просто подгоняли доказательства под уже существовавшие теории о том, как эти доказательства сочетаются друг с другом, пытаясь придумать правдоподобные хронологии. Современные методы датировки открыли нам, что многое казавшееся тем первым археологам неправдоподобным, изначально было интерпретировано верно.

Многие из первых исследователей полагали, что неандертальская стоянка Табун была старше стоянки раннего современного человека Схул, расположенной всего в нескольких метрах от нее, поскольку считалось, что неандертальцы в этом регионе появились раньше Homo sapiens. Другие утверждали, что эти стоянки относятся к одному и тому же времени, а неандертальцы и современные люди были частью одной смешанной и очень изменчивой популяции. Третьи видели в этих стоянках свидетельство того, что неандертальцы не были изолированным европейским видом, а представляли собой глобальный этап эволюции от Homo erectus к Homo sapiens.

Сегодня даже забавно вспоминать эти дебаты начала XX века, зная, что все их участники, по сути, были неправы. Любопытно, что разработка первого радиометрического метода абсолютного датирования в 1950-х слабо способствовала выявлению недостатков теорий археологов. Углеродное датирование сравнивает соотношение обычного 12С (атомы углерода с шестью протонами и шестью нейтронами) и радиоактивного изотопа 14С (атомы углерода с шестью протонами и восемью нейтронами), который распадается с образованием 12С с известной скоростью. Проследив, сколько 14C сохранилось в органических останках, можно определить, как долго углерод подвергался радиоактивному распаду и, следовательно, как давно умер организм (и перестал поглощать новый углерод).

Основная проблема углеродного датирования заключается в том, что оно становится все менее надежным для материала, возраст которого около 40 тысяч лет и более. До недавних разработок, использующих ускорители углерода и ультрафильтрацию, предельный возраст, определяемый углеродным методом, составлял 40 тысяч лет, а более старый материал давал идентичный сигнал, независимо от того, насколько он был старше. По совпадению, считалось, что тогда же, примерно 40 тысяч лет назад, на Ближнем Востоке впервые появились люди современного вида. Оказалось, однако, что случилось это гораздо раньше, но подтвердить подобную догадку с помощью углеродного датирования было невозможно. Вместо этого многие ученые считали минимальный возраст, определенный по углеродному датированию, за истинный. Это все равно что сказать: если вашей матери должно было быть не менее шестнадцати лет, когда она вас родила, то ей, вероятно, как раз и было шестнадцать.

Считалось, что Табун и Схул представляют собой последовательность: Табуну около 60 тысяч лет, а возраст Схула – на углеродном пределе в 40 тысяч лет. Это, по крайней мере, вписывалось в ряд общих представлений об эволюции человека и могло бы соответствовать как теории о том, что неандертальцы превратились в современных людей, так и о том, что современные люди пришли на смену неандертальцам.

Первый намек на то, что все это может быть не так, появился в докторской диссертации Криса Стрингера. После грубого математического сравнения нескольких различных атрибутов черепа Стрингер стал утверждать, что люди современного вида из Схула никак не связаны с неандертальцами Табуна и Амуда, а ближе к двум черепам, найденным в Африке в 1960-х. Второй сигнал в 1980-х принес проект археолога Офера Бар-Йосефа, когда палеозоолог Эйтан Чернов изучал микрофауну нескольких памятников на севере Израиля. Как и везде, микрофауна (мелкие животные, такие как грызуны) эволюционирует с достаточно высокой скоростью, поэтому виды, присутствующие в археологическом слое, позволяют определить его возраст – так возраст древнейших стоянок в Британии удалось определить по ископаемым полевкам. Чернов и Бар-Йосеф стали утверждать, что принятый возраст стоянок несовместим с данными микрофауны.

Все окончательно перевернулось в 1989 году благодаря внедрению новых методов абсолютного датирования. Всего годом ранее Newsweek побил рекорд тиража, рассказав в статье под названием «В поисках Адама и Евы» о теории, согласно которой у всех живых людей есть общий предок, живший в Африке 100–200 тысяч дет назад. Для большинства ученых основанная на генетике теория «Из Африки» положила конец представлению о том, что современные люди могли произойти от неандертальцев или что Homo erectus эволюционировал в Homo sapiens по всей Евразии и Африке одновременно. В 1989 году естественно-научное датирование памятников на севере Израиля подтвердило теорию «Из Африки».

Что представляли собой новые методы датирования? Их было три. Урановые способы датировки напоминают углеродный метод, поскольку сравнивают соотношения нестабильных изотопов урана (235U и 238U) с элементами, на которые они распадаются, только применяется этот метод для неорганических материалов, таких как сталагмиты. Термолюминисцентное, или ТЛ-датирование, изучает, сколько свободных электронов накопилось со временем в микроскопических ловушках в материале, таком как кремень или кварц. Если кремень был сожжен в огне или если кварц достаточно долго находился на солнце, а затем был захоронен, то электроны были выбиты, фактически установив «часы» на ноль, так что по количеству электронов, попавших в ловушку, можно судить о количестве времени, прошедшем с тех пор. Обожженный кремень легко узнать, так как огонь оставляет заметные отметины и может изменить цвет камня. И наконец, электронный спиновый резонанс, или ЭСР, работает по тому же принципу, что и ТЛ, и особенно полезен при изучении древней зубной эмали.

Эти методы были новыми и экспериментальными. Археологи решили использовать их все, чтобы подтвердить свои результаты, и действительно – результаты урановых, термолюминесцентных и электронно-спиновых датировок, а также данные микрофауны совпали: Кафзех и Схул больше не могли считаться самыми поздними из израильских стоянок. Напротив, оказалось, что они-то как раз древнейшие. ESR и TL поместили ранних современных людей из Схула в интервал от 100 до 135 тысяч лет назад. Возраст останков из Кафзеха, датированных теми же методами, оказался от 90 до 120 тысяч лет. В отличие от них, возраст неандертальцев из Амуда и Кебары оказался в два раза меньше – 50–60 тысяч лет.

Череп человека современного вида из Схула (Израиль), возможно, несколько старше черепа из Кафзеха. С разработкой новых методов датирования в 1980-х возраст людей современного вида со стоянок Кафзех и Схул был пересмотрен. Выяснилось, что они появились там раньше близлежащих неандертальских стоянок Амуд и Кебара.

Череп человека современного вида возрастом около 100 тысяч лет, найденный на стоянке Кафзех (Израиль).

Ученые с удивлением обнаружили, что первые современные люди достигли северной части Израиля, а возможно, и Азиатского континента гораздо раньше неандертальцев. Никто даже не предполагал такую возможность до появления абсолютной датировки. Это важный урок для науки: в отсутствие доказательств всегда опасно делать выводы, основанные на ожиданиях, какими бы очевидными они ни казались. Прошлое человечества, похоже, обладает непреходящей способностью удивлять нас.

Поэтому важно стремиться использовать более одного метода абсолютного датирования, так как по отдельности методы не всегда надежны. С 1950-х углеродное датирование прошло через последовательные этапы калибровки и коррекции, поскольку ученые стали лучше понимать его ограничения и научились делать поправки на возможное загрязнение образцов и изменения концентрации 14C в атмосфере. TL– и ESR-датирование также были улучшены с 1980-х. Всегда поучительно, когда разные методы (или даже один и тот же метод) дают разные результаты на одном и том же материале, а потому наблюдается общая тенденция к тестированию образцов меньшего размера, чтобы исключить загрязнение.

Мы не упомянули в связи с датировками стоянку Табун, которая вынуждает особо оценить сенсационное утверждение о том, что Homo sapiens пришел в Азию раньше неандертальцев. Некоторые радиометрические даты для Табуна относят это место к тому же времени, что и Кафзех и Схул, если не раньше. Главную проблему здесь представляет древнее погребение, где был найден скелет, обозначенный Табун С1. Датировка с помощью ESR определила его возраст в 100–120 тысяч лет, однако термолюминесцентная датировка указывает на 160 тысяч лет. Последние урановые датировки, однако, предполагают, что ему может быть не более 20 тысяч лет. Если это так, что крайне маловероятно, он окажется последним неандертальцем в мире. Возможно, что, когда неандертальцы использовали Табун в качестве места захоронения, они выкопали глубокую могилу и кости оказались в глубоких стратиграфических слоях, что придало им более древний возраст. К сожалению, датировка Табуна является трудноразрешимой задачей, особенно потому, что раскопки проводились до того, как были разработаны современные методы, а стоянка была полностью перекопана, что исключает возможность повторного изучения слоев.

Остается неясным, кто первым достиг Леванта, архаичные современные люди или неандертальцы. В 2019 году возраст челюсти человека современного вида из пещеры Мислия на горе Кармель (недалеко от Табуна и Схула) был определен как не менее 177 тысяч лет. Это делает ее старше, чем Кафзех, Схул и Табун, что подтверждает преобладающую теорию, что люди современного вида уступили там место неандертальцам. Это, однако, говорит о том, что люди не развивались (как считалось раньше) как единая глобальная популяция, постепенно эволюционировавшая от самых ранних Homo до наших дней. Вместо этого мы наблюдаем разнообразие, в рамках которого до недавнего времени существовало множество видов людей, населявших планету на любом этапе.

В мире есть лишь еще одно место, где подобную картину можно увидеть воочию, – пещера Апидима в Греции. В 2019 году ученые применили урановые датировки, подтвердившие, что обнаруженному там черепу человека современного вида 177 тысяч лет – древнее, чем любые останки современного человека в Азии. Череп был найден в 1970-е вместе с черепом неандертальца. По урановой датировке возраст неандертальца составляет 170 тысяч лет. Оба черепа в пещере, по-видимому, подняло выше потоком воды, после чего они оказались запечатаны в отвердевших осадках. Эти даты еще не подтверждены другими методами датировки и пока что должны рассматриваться как предварительные.

Помимо вопроса о том, какие виды прибыли в Азию первыми, наиболее яркой чертой стоянок на севере Израиля стали обнаруженные там свидетельства намеренного захоронения. Как определить, что скелеты попали в пещеры и гроты в результате погребения? Чтобы подтвердить факт намеренного захоронения, археологи ищут относительно целые скелеты, расположенные так, как будто они были опущены на землю, доказательства того, что скелеты были помещены в предварительно выкопанные ямы, а также связи с возможными погребальными принадлежностями. Археолог Пол Петтитт изучил ранние свидетельства захоронений по всему миру и считает, что в Схуле были похоронены не менее четырех древних людей современного вида и по крайней мере шесть – в Кафзехе. Скелеты в основном полные, есть свидетельства копки могил, и, что несколько трогательно, на обеих стоянках прослеживается связь между захоронениями матери и ребенка.

В отношении неандертальских стоянок Петтитт полагает, что в Амуде были похоронены по меньшей мере три человека, один в Табуне и двое в Кебаре. Женщина, похороненная в Табуне, возможно, связана с младенцем – не исключено, что она скончалась при родах. Не вызывающее сомнений погребение взрослого человека в Кебаре открыл Бар-Юсеф в 1982 году. Останки возрастом около 60 тысяч лет помещены в яму, явно уходящую вглубь более ранних археологических слоев, а положение тела говорит о том, что оно было помещено туда вскоре после смерти.

Ранее считалось, что только современные люди сознательно хоронили своих мертвых, но теперь ученые считают, что неандертальцы делали то же самое. Справа – захоронение человека современного вида в Кафзехе (Израиль), слева – неандертальца в Кебаре (Израиль) и в центре захоронение неандертальца в Шанидаре (Ирак).

Неандерталец из Кебары разрешил старый спор о том, умели ли представители этого вида говорить. Несмотря на то что череп не сохранился, в погребении была найдена подъязычная кость современного облика, которая является важной частью речевого устройства Homo sapiens, и она вполне могла функционировать у неандертальцев так же, как и у нас, позволяя им издавать целый ряд звуков, образующих сложную речь. И все же эти захоронения начинают указывать на различие в поведении между двумя видами человека. Оно прослеживается не только в костях, но и в том, что было захоронено вместе с ними. В Амуде детское захоронение неандертальца связано с костью оленя, а в Кебаре детское захоронение неандертальца содержит зуб носорога. Что касается ранних стоянок современного человека, то в захоронении в Схуле найдена большая нижняя челюсть дикого кабана, а поверх детского захоронения в Кафзехе были положены оленьи рога. В погребения Homo sapiens помещали кости животных, несколько более заметных, чем те, что находят в погребениях неандертальцев, и это намекает на важное различие.

И в Кафзехе, и в Схуле были найдены бусины из раковин моллюсков, возможно, имеющие отношение к скелетам. Поскольку раскопки проводились давно, без современных методов регистрации, мы не можем быть уверены, что это были погребальные принадлежности. Однако мы можем быть уверены, что у людей в Кафзехе и Схуле были украшения. Кроме того, по крайней мере в двух могилах в Кафзехе была найдена красная охра. Значение красной охры неоднозначно, поскольку она может использоваться как клей (например, для привязки леваллуазского острия к деревянному копью), как материал при обработке шкур и как краситель. Красная охра появляется на европейских стоянках неандертальцев, таких как Маастрихт-Бельведер в Нидерландах, уже 250 тысяч лет назад. Археологи утверждают, что в Кафзехе она использовалась в качестве красителя.

Использование украшений и красителей – это символическое поведение, что является одним из немногих поведенческих отличий, которые мы можем заметить, по крайней мере в некоторой степени, между ранними современными людьми и неандертальцами, жившими около 100 тысяч лет назад. Израиль – не единственное место, где можно найти бусы из раковин и красную охру. Они также встречаются на стоянках в Марокко, Алжире и Южной Африке, и это указывает на африканское происхождение людей из Кафзеха и Схула.

Люди из Кафзеха и Схула были Homo sapiens, как и мы, но они не являлись полностью современными. Люди с современной анатомией пришли из Африки в Азию позднее. Homo из Кафзеха и Схула не были и предками современного населения региона. Вместо этого мы сталкиваемся с неудобным фактом, что тот выход ранних современных людей в Азию, похоже, потерпел неудачу. Это разрушает распространенное представление о том, что появление нашего вида было своего рода неизбежным итогом совершенствования человека. Десятки тысяч лет после Кафзеха и Схула неандертальцы жили на севере Израиля и, как мы узнаем далее, продвигались все глубже и глубже в Азию. Что же случилось с сапиенсами? И откуда они взялись?

Большой африканский прорыв

В поисках места происхождения поведения и анатомии современного человека археологов смущает тот факт, что наибольшее количество соответствующих археологических памятников находится на северном и южном побережьях Африки, между которыми более восьми тысяч километров. До сих пор не установлено, возникли ли эти формы поведения одновременно на двух концах континента или же современные люди распространили их по всему африканскому побережью. Сейчас археологи считают, что в возникновении современных людей участвовало множество африканских популяций, а не одна исходная область.

Когда современные люди наконец-то успешно перебрались из Африки в Азию, они быстро распространились по всему миру, дойдя по побережью до самой Австралии. Похоже, что прибрежная среда сыграла значительную роль в появлении и развитии нашего вида. (Это может быть хорошей новостью для диетологов, которые предполагают связь между развитием мозга и жирными кислотами омега-3, которые содержатся в рыбе.)

Прежде чем обратиться к вопросу о происхождении полностью современных людей, надо сказать о первой волне Homo sapiens, достигшей Азии. Еще в 1970-е Стрингер связал людей из Кафзеха и Схула с двумя африканскими черепами, один из Омо Кибиш в Эфиопии, другой из Джебель Ирхуд в Марокко. Оба были обнаружены в 1950-х и теперь датируются 195 тысячами лет назад (Омо Кибиш) и 315 тысячами лет назад (Джебель Ирхуд). Палеоантропологи Катерина Харвати и Жан-Жак Юблен связали с этой же группой еще один марокканский череп, из Дар-Эс-Солтана, датируемый 80 тысячами лет назад. Харвати также утверждает, что типы зубов, найденные в Северной Африке в этот период, очень похожи на те, что были найдены в Кафзехе и Схуле. От Марокко до Ливии ранние современные люди развили региональную традицию изготовления орудий труда, известную как атерийская. Орудия атерийского типа, происходящие от африканской традиции технологий подготовленного ядра, имеют треугольную форму и, вероятно, использовались в качестве наконечников для копий.

Были ли люди из Кафзеха и Схула частью атерийской культуры? В строгом смысле, если судить по способу изготовления каменных орудий, то нет. Их орудия были мустьерскими и похожи на те, которыми пользовались неандертальцы на Ближнем Востоке. Однако каменные орудия из других мест связывают жителей Ближнего Востока с Африкой. Археолог Джери Роуз обнаружил в Омане тайник с треугольными каменными орудиями возрастом более 100 тысяч лет, которые удивительно похожи на орудия из Судана того же периода. Хотя эти леваллуазские орудия не связаны с человеческими останками, многие археологи видят в их сходстве свидетельство миграции из Африки. Возможно, в этот период произошла серия небольших миграций на Ближний Восток, и мы видим лишь их тени в археологической летописи.

Миграции между Северной Африкой и Ближним Востоком облегчались тем, что Сахара тогда цвела. Пустыни не было – и это одно из самых значительных следствий эемского межледниковья. Огромные озера и сеть рек связывали североафриканское побережье с остальной частью континента, и Сахара, по-видимому, оставалась пригодной для жизни примерно до 60 тысяч лет назад. Археологи рассматривают периодическое открытие и закрытие путей через Сахару как важнейший фактор, не раз соединявший и разъединявший популяции людей современного вида в ходе нашей эволюционной истории.

Северная Африка только недавно стала считаться важным регионом в эволюции человека. Ее статус в истории Homo обусловлен не только костями, облик которых почти современный, но и одними из самых ранних свидетельств совершенно современного поведения людей. В Марокко и Алжире есть пять стоянок, где, как в Кафзехе и Схуле, были найдены раковины моллюсков с характерными отверстиями, указывающими, что эти раковины использовали в качестве украшений. Похожие бусы были найдены и в пещере Бломбос в Южной Африке.

Ряд стоянок в Южной Африке, включая пещеру Бломбос, устье реки Класиес, Пиннакл-Пойнт и пещеру Сибуду, также содержат ранние свидетельства современного поведения Homo sapiens. В начале 2000-х в пещере Бломбос, расположенной на южном побережье континента, были обнаружены свидетельства древнейшего символического поведения, датированные естественно-научными методами в 100 тысяч лет назад. Это убедило большинство археологов, что корни современности, так называемой верхнепалеолитической революции, хорошо задокументированной в Европе, уходят в Африку. Пещера Бломбос содержит свидетельства целого набора современных форм поведения, в том числе украшения (бусы из раковин моллюсков), рыболовство и продвинутую технику изготовления каменных орудий (см. обсуждение каменных орудий в четвертой главе), которую неандертальцы никогда не использовали. Возраст двух наиболее ярких предметов с этой стоянки не менее 70 тысяч лет. Один из них – бляшка из красной охры, на которой выгравированы перекрестные штрихи. Другой – осколок камня, окрашенный красной охрой. Как мы уже говорили в связи с Кафзехом и Схулом, красная охра может использоваться как клей или краситель. Эти предметы в пещере Бломбос убедительно доказывают, что ее использование здесь было символическим и что ранние современные люди на этом месте использовали краску для украшения предметов и, возможно, своих тел. Археологи также обнаружили то, что напоминает «набор инструментов» для рисования и мастерскую по обработке краски. Зубы, найденные в пещере Бломбос, почти типичны для современных людей.

В пещерных стоянках в устье реки Класиес, относящихся к тому же периоду, также обнаружены человеческие останки почти современного вида. На костях Класиес есть признаки возможного каннибализма. Между Класиес и Бломбос находится место Пиннакл-Пойнт, где обнаружены одни из самых древних в мире свидетельств добычи раковин (более 160 тысяч лет назад), а также красная охра.

Свидетельства с северного и южного побережья Африки указывают на значительные изменения среди Homo sapiens, которые начались до эемского периода и ускорились после него. Эксплуатируя прибрежную среду, люди на обширной территории начали использовать символику в виде украшений и красного пигмента.

Почему появление символической деятельности знаменует важный этап в эволюции человека? В целом она свидетельствует об усложнении мыслительных процессов – возникновении способности понять, что вещь (например, раковина моллюска) в определенном контексте (например, в ожерелье) может иметь социальное значение (например, то, что у владельца хороший вкус и связи). Появление символизма, вероятно, было также связано с усложнением языка, например использованием метафоры. На этом этапе неандертальцы применяли красную охру, но неясно, была ли это форма символизма (возможно, в этот период неандертальцы начали использовать птичьи когти для украшения, но это не было распространено, свидетельства имеются лишь в нескольких местах). В конечном итоге символика свидетельствует о расширении социальных сетей, что было ключевым конкурентным преимуществом современных людей перед группами, не совершившими этот скачок. Гораздо позже в пещере Гибралтара неандертальцы тоже оставили крестообразный рисунок (названный первым неандертальским «хештегом»), который, как и птичьи когти, может указывать на зарождающееся символическое мышление, но подобные свидетельства распространены не столь широко, как украшения из раковин, сделанные людьми современного вида.

Сначала современные люди, по-видимому, совершали ограниченные вылазки в Азию, достигли Израиля и Аравийского полуострова, но, вероятно, закрепиться там им не удавалось. Мнения относительно точной даты окончательного успешного исхода из Африки отличаются, однако большинство исследователей относят его к периоду после Кафзеха и Схула. В 2015 году ученые объявили, что в Израиле в пещере близ ливанской границы обнаружен череп человека современного вида, датируемый примерно 55 тысячами лет назад, который может относиться к той волне распространения современных людей. В это время Евразию населяли неандертальцы, современные люди, денисовцы и, возможно, другие группы, такие как Homo floresiensis. Континент стал сценой для последнего испытания – какая линия человека окажется наиболее приспособленной.

Тем временем в Европе

Что говорит археология о ситуации на родине неандертальцев в Европе во времена, когда ранние Homo sapiens распространялись из Африки в Азию? Это событие пришлось на эемское межледниковье. Континент, как и прежде, населяли неандертальцы, пользовавшиеся мустьерскими каменными орудиями. Возможно, их охотничье мастерство улучшилось, и есть данные, что они добывали огромное количество самых разных животных: бизонов, медведей, мамонтов и особенно крупных двурогих носорогов Мерка. Есть также некоторые свидетельства того, что они ели других неандертальцев, хотя это вызывает множество споров.

Несмотря на то что стоянок этого времени с мустьерскими орудиями в Европе немало, человеческие останки, которые надежно датируются эемским периодом и временем, непосредственно следующим за ним, не столь многочисленны. Самая примечательная находка – более 800 человеческих останков в обрушившейся пещере Крапина в Хорватии, недалеко от границы со Словенией, где с 1899 по 1905 год шли раскопки. К той же эпохе относится стоянка Мула-Герси во Франции, где обнаружено несколько десятков фрагментов костей неандертальца.

На момент обнаружения Крапина представляла собой одно из крупнейших скоплений костей древних людей, когда-либо найденных, и, безусловно, до сих пор сохраняет свое место в этой высшей лиге, которое вполне сравнимо с Сима-де-лос-Уэсос в Атапуэрке. Оценки количества людей, представленных в Крапине, доходили до семидесяти пяти или восьмидесяти, но впоследствии были пересмотрены в сторону уменьшения и составили около одной трети от этого числа. Кости неандертальцев очень грубые и фрагментированные. Некоторые имеют признаки остеоартрита и заживших переломов. Как и в случае с Сима-де-лос-Уэсос, существуют различные теории о том, как такая масса расчлененных человеческих останков оказалась в пещере. Из-за следов порезов на многих костях археолог Драгутин Горянович-Крамбергер предположил возможность каннибализма. В последнее время ряд ученых, в частности Эрик Тринкаус и Мэри Рассел, предположили, что следы разрезов появились в результате ритуального обезглавливания и вторичного захоронения мертвых, а не каннибализма. Антрополог Дэвид Фрейер занимает среднюю позицию, утверждая, что большинство следов разрезов все-таки свидетельствуют о каннибализме, но некоторые – о ритуале.

Как мы отмечали во второй главе, обсуждая случаи каннибализма в Гран Долине, ученые считают, что каннибализм является наиболее логичным объяснением следов порезов на этих костях. Неандертальцы, привыкшие к разделке крупной дичи, не испытывали бы особых проблем с разделкой других неандертальцев. Мы знаем из исследований зубов этого вида, что эпизоды сильного голода не являлись редкостью, и было бы удивительно, если бы они позволили белку пропасть, особенно после того, как взяли на себя труд обезглавить своих умерших сородичей.

Археолог Тимоти Тейлор в своей книге «Искусственная обезьяна» (The Artificial Ape, 2010) отметил, что, несмотря на широко распространенные свидетельства каннибализма в доисторические времена, включая каннибализм у вполне современных людей, исследователи часто отвергают убедительные этнографические, исторические и археологические доказательства этой практики, возможно, из благонамеренного антирасизма. Например, Тринкаус назвал каннибализм «этой ужасной, звериной практикой» и утверждал, что археологи, желающие показать четкое разделение между «нами» и «ими», использовали эту интерпретацию как своего рода унижение неандертальцев.

Каннибализм, возможно, и «отвратительный призрак», по выражению Тринкауса, но без хитрой умственной эквилибристики невозможно поверить, что массовое обезглавливание в Крапине происходило без последующего употребления плоти. И мы должны помнить, что практика каннибализма, может быть, сегодня и отделяет наших доисторических предков от нас, но ее определенно нельзя считать признаком, отличающим неандертальцев и людей современного вида. Человеческая плоть может быть съедена по целому ряду причин, например, из уважения к мертвым или как часть награды при победе в конфликте. Эта практика не обязательно означает, что неандертальцам не хватало уважения к себе подобным. Скорее всего, она отражает то, что им приходилось переживать сложные времена, когда белка не хватало.

Дебаты о признаках каннибализма в Крапине продолжаются до сих пор. Наша собственная интерпретация получила определенную научную легитимность благодаря повторному исследованию костей антропологами Тимом Уайтом и Николасом Тотом. Уайт и Тот установили формальные критерии каннибализма, основанные на следах разрезания и отложения костей, а также на предпочтениях в выборе костей для разрезания, и сравнили следы разделки диких животных неандертальцами с тем, что можно наблюдать на человеческих костях. Основываясь на серии таких исследований, они утверждают, что Крапина является одной из многих неандертальских стоянок в Хорватии, Франции и в других странах, демонстрирующих серьезные доказательства каннибализма.

В 1990-х Уайт также участвовал в исследовании Мула-Герси, пещере над рекой Роной во Франции, где доказательства каннибализма получили более широкое признание. Возраст расчлененных останков шести обнаруженных там неандертальцев более 100 тысяч лет. Кости в Мула-Герси подверглись несколько более тщательной обработке, чем в Крапине.

Исторически Крапина стала не только отражением наших собственных предубеждений, но и ключевым памятником среднего палеолита. Помимо дебатов о каннибализме, существует тот факт, что археологическое сообщество долгое время игнорировало эту стоянку, больше сосредоточившись на памятниках во Франции и Германии, чем на европейской периферии. Но нам еще более важной представляется главная роль, которую Крапина сыграла в решении вопроса о возможной роли неандертальцев в эволюции современного человека.

В начале XX века, до появления методов радиометрического датирования, гарвардский антрополог Эрнест Хутон предложил называть «классическими неандертальцами» наиболее массивные особи из Западной Европы, с которыми мы познакомимся в шестой главе. Он считал, что неандертальцы Крапины с более легким костяком представляют другую расу. Теперь мы знаем, что крапинцы предшествовали «классическим неандертальцам» на десятки тысяч лет. Работа Хутона о человеческой изменчивости чрезмерно полагалась на концепцию расы, так как пришлась на тот этап в истории антропологии, которым не стоило бы гордиться, и неудивительно, что ученый интерпретировал человеческую эволюцию в расовых терминах.

Перенесемся в 1970-е, когда Милфорд Уолпофф изучал зубы Крапины и утверждал, что они находятся на эволюционном пути к современным человеческим зубам. В последующие годы Уолпофф разработал мультирегионалистскую теорию эволюции человека, которая утверждала, что со времен Homo erectus люди по всему миру обменивались генами в рамках одной размножающейся популяции, несмотря на различия во внешности, которые другие приписывали распространению различных видов. Проще говоря, Крапина помогла убедить Уолпоффа, что в каждом из нас есть немного неандертальца.

В противовес этой точке зрения Крис Стрингер, также изучавший материалы Крапины в 1970-е, выдвинул теорию замещения. В рамках этой теории, которую также называют «Из Африки» или «Недавнее африканское происхождение» (термин, который предпочитает сам Стрингер), он предположил, что Homo sapiens эволюционировал в Африке и вытеснил все другие разновидности человека, включая неандертальцев. В пользу теории Стрингера говорит тот факт, что европейские неандертальцы эволюционировали в сторону «классического» типа и отдалялись от сходства с современными людьми. Судьба неандертальцев занимает центральное место в шестой главе.

Были ли они среди наших прямых предков или Homo sapiens заменил их и стал причиной вымирания этого вида? Благодаря современным технологиям ДНК мы наконец можем получить ответ на этот вопрос. Любопытно, что ответ позволил и Стрингеру, и Уолпоффу – сторонникам теории «Из Африки» и мультирегионалистам соответственно – заявить о своей правоте.

В 2015 году Крапина снова попала в заголовки газет, когда на орлиных когтях из этого места были обнаружены следы износа, соответствующие использованию предмета в качестве украшения. Возможно, эти неандертальцы начали идти по пути современных людей в Африке с их украшениями из раковин. Этот единичный случай показывает, что наши ближайшие родственники по крайней мере могли иметь потенциал для современного поведения.

СТРАНА КРАСНОЙ ГЛИНЫ

Археологи любят рассказывать о том, как они вдруг случайно наткнулись на важные находки. Часто в таких историях фигурирует автомобиль – ехали, остановились, чтобы просто посмотреть из окна на еще не исследованное новое место. Стоянка Коккинополис в Эпире на северо-западе Греции занимает в этом жанре особое место. В момент ее счастливого обнаружения немногие могли предположить, какое значение это будет иметь – и как крупнейшая стоянка неандертальцев в регионе, и как учебная площадка, на которой вырастет несколько поколений молодых археологов.

Шел 1962 год, когда кембриджский историк, специалист по доисторической эпохе Эрик Хиггс привез группу студентов в Грецию на своем «Лендровере» в надежде найти какие-то новые памятники палеолита. Как руководитель раскопок, Хиггс был так поглощен работой, что редко задумывался о практических вещах, даже забывая иной раз накормить команду. Поэтому его студенты научились разыскивать любую еду, какую могли отыскать, забегая в магазины при каждой возможности и надеясь, что Хиггс не уедет без них.

Одна из причин, по которой Хиггс выбрал Грецию, заключалась в том, что здесь не было столько проблем, сколько в Ливии, где кембриджская команда под руководством Чарльза Макберни работала в течение многих лет в пещере Хауа-Фтеах (Хауа-Фто) недалеко от Бенгази.

Хиггс вел исследования в горах Пиндос в Эпире. В городе Метсово, где проживают этнические влахи, говорящие на языке, похожем на румынский; один из учеников Хиггса Рис Джонс (сделавший блестящую карьеру в Австралии) смог общаться с местными жителями, опираясь на свои знания латыни, которую они вроде бы понимали. В далекие доисторические времена неандертальцы не забирались в горы на такую высоту, и команда не нашла там ничего интересного.

Хиггс вез группу к прибрежной равнине, и, когда они из живописной Янины спускались к предгорьям по главной дороге, кто-то из группы заметил что-то похожее на пещеру, и Хиггс остановил «Лендровер». Студенты, без сомнения, надеялись, что в этой пещере могут быть сокровища, подобные Хауа Фтеах, содержавшей непрерывный ряд отложений с классических времен вплоть до 200 тысяч лет назад. Но вместо этого – печальное подтверждение их плохой наблюдательности – студенты Хиггса обнаружили в Эпире не пещеру. Это был туннель, пробитый в скале во времена Римской империи как часть акведука, который снабжал близлежащий город Никополь пресной водой. По одной из версий того, что произошло дальше, Хиггс отправил Джонса на вершину холма над туннелем, чтобы посмотреть, что там может быть интересного. По другой версии, Джонсу просто нужно было отлучиться.

Так или иначе, то, что он увидел, было неожиданным в этом цветущем крае козопасов и мелких фермеров. Джонс нашел обширную бесплодную землю, почти лунный ландшафт, с толстыми красновато-желтыми песчаными и глинистыми отложениями, вымывающимися в глубокие овраги, где под открытым небом оказалось множество мустьерских предметов прямо как из учебника. Команда наконец нашла в Греции то, что искала.

Группа вернулась в Янину, чтобы сообщить о находке Сотириосу Дакарису, главе археологической службы региона. По словам Джонса, Хиггс сохранил артефакты, которые они первоначально нашли, но спрятал их в запасном колесе автомобиля, потому что они выполняли только разведку и не получили разрешения что-либо собирать. Когда Дакарис позже вместе с командой посетил красные отложения, Хиггс кивком велел Джонсу незаметно взять древние орудия и рассыпать их по стоянке, чтобы продемонстрировать большой потенциал дальнейших исследований. Дакарис был взволнован, они с Хиггсом выкопали два разведывательных шурфа и собрали дополнительные образцы. Эти каменные орудия легли в основу первой профессиональной публикации Пола Мелларса, впоследствии ставшего профессором археологии в Кембридже, ведущим мировым экспертом по мустьерским орудиям и автором книги «Наследие неандертальцев» (The Neanderthal Legacy, 1996).

В последующие десятилетия стоянка Коккинопилос (буквально «красная глина» по-гречески) и другие, меньшие по размеру, но подобные ей, на таких же бесплодных красноватых глинистых землях этого региона, не раз привлекали известных специалистов в области палеолитической археологии, включая Хиггса, Мелларса, Джеффа Бейли, Джона Гаулетта, Клайва Гэмбла, Кертиса Раннелса и Тйерда ван Андела. Помимо того что Коккинопилос предоставил пищу для исследований таким выдающимся историкам, влияние Коккинопилоса также распространилось на популярную культуру. Романист Хэммонд Иннес сделал основным местом действия в триллере «Лефкадский человек» (1971), в центре которого спорная археологическая теория Питера ван дер Воорта, персонажа, прототипом которого был Хиггс. В драматическом финале Ван дер Воорт скрывается в глубоких расщелинах Коккинопилоса.

Неромантическая реальность Коккинопилоса и большинства стоянок этого района заключается в том, что каменные орудия составляют большую часть сохранившихся артефактов. Но словно предвкушая открытие в 1985 году во Франции пещеры Коскер близ Марселя, в триллере Иннеса древние рисунки оказываются на близлежащем острове Лефкада в пещере, доступной только для дайверов. Археология Эпира и Ионических островов, возможно, не столь захватывающа, но она сыграла ключевую роль в нашем понимании неандертальцев и современных людей в регионе и в Юго-Восточной Европе в целом.

Почему так много неандертальских орудий оказалось на поверхности в результате эрозии красноземных отложений на северо-западе Греции? Скорее всего, красноцветы представляют собой остаточные отложения древних озер или сезонных прудов, служивших ловушками для наносов, смытых с окружающих горных склонов. За тысячелетия землетрясений и тектонических сдвигов вода ушла, оставив после себя бесплодную красную глину. Каменные орудия свидетельствуют о том, что неандертальцы посещали озера, чтобы поймать добычу, которую привлекала вода. Местонахождение Коккинопилоса было обнаружено первым и содержит самый богатый набор орудий. На других, более мелких стоянках в регионе неандертальцы использовали различные методы для изготовления мустьерских инструментов. Коккинопилос – единственная стоянка, где обнаруживаются сразу все эти методы. А это значит, что природные ресурсы были там в изобилии и привлекали неандертальцев на протяжении многих тысячелетий.

Бетонная будка, смотрящая на долину реки Лурос со стоянки Коккинопилос (Греция), где было обнаружено множество мустьерских каменных орудий.

В дополнение к римскому акведуку, проходящему под Коккинопилосом, одной любопытной современной архитектурной особенностью на этом месте является небольшая бетонная будка, которая служит убежищем для пастухов. По словам местных жителей, эта постройка, из которой открывается вид на дорогу, использовалось немецкими солдатами во время Второй мировой войны для охраны основного пути снабжения в Янину. Похоже, что нацисты использовали это место почти так же, как неандертальцы, – для наблюдения за движением по узкому ущелью, которое является основным путем с прибрежных равнин в горы. Неандертальцы, конечно, контролировали доступ к давно исчезнувшему древнему озеру и выслеживали стада животных в долине, тогда как нацисты искали бойцов Сопротивления.

Продвигаясь на восток

Мы начали эту главу, вообразив неандертальца в пещере Горам в Гибралтаре – он смотрит через пролив, но не может увидеть людей современного вида, населяющих северное побережье Африки. Эти люди с развитым символическим поведением использовали природные ресурсы побережий, распространяясь по оси север – юг от Марокко до Южной Африки. Неандертальцы в этот период шли на восток. Но как далеко они продвинулись?

Неандертальцы расширили свой ареал примерно вдвое по сравнению с тем, что было раньше. Кроме того, есть свидетельства того, что они хоронили своих мертвых так же, как и современные люди. А их мозг продолжал увеличиваться, причем у человека из Амуда, датируемого периодом 45 тысяч лет назад, мозг был более 1740 мл, что является крайней верхней границей человеческих вариаций.

Табун, Кебара и Амуд на севере Израиля расположены примерно в 4000 км к востоку от Гибралтара. Еще примерно в 1000 км восточнее находится пещера Шанидар в Иракском Курдистане, недалеко от иранской границы, где Ральф Солецки из Колумбийского университета в 1950-х обнаружил девять скелетов неандертальцев (в ходе последующих исследований были найдены доказательства существования десятой и одиннадцатой особей, а возможно, и двенадцатой). Чтобы добраться до Тешик-Таша в Узбекистане, где в 1938 году советский археолог Алексей Окладников раскопал неандертальского ребенка, нужно проехать еще столько же. Еще дальше на восток, в 2000 км, благодаря анализу ДНК костей неоднозначной принадлежности из пещеры Окладникова (названной в честь уроженца Сибири, раскопавшего Тешик-Таш) и костей из соседней Денисовой пещеры (якобы там некогда жил отшельник по имени Денис), мы теперь знаем, что неандертальцы, тесно связанные со своими европейскими сородичами, достигли Алтайского края в Сибири.

Есть некая ирония в том, что на пути к вымиранию неандертальцы одновременно расширили свой ареал до максимума, причем в таких негостеприимных районах, как Сибирь, в то время как глобальный климат становился все холоднее. Возраст стоянки Шанидар примерно 40–70 тысяч лет, Тешик-Таш ближе к более раннему концу этого диапазона, а пещера Окладникова – к позднему. Неандертальцы в конечном счете распространились почти на те же 8000 км по оси восток – запад, как и Homo sapiens по оси север – юг в пределах Африки. Как мы увидим в следующей главе, ко времени пребывания поздних неандертальцев в Сибири современные люди не только покинули Африку, но и пришли на родину неандертальцев – в Европу.

Непосредственно человеческие черты неандертальцев становятся все более очевидны на этих азиатских стоянках. Опираясь на находки в Шанидаре и Тешик-Таше, археологи заговорили о таких качествах наших ближайших родственников, как сострадание и сентиментальность. Не все доказательства выдержали испытание временем, но все же осталось множество подтверждений тому, что неандертальцы имели большинство из тех качеств, которые, как мы когда-то думали, отделяют нас от них.

Череп мужчины неандертальца, найденный в пещере Шанидар I в Ираке. Этот человек получил значительные травмы, которые частично зажили, это говорит о том, что за ним ухаживали другие члены группы. Он послужил вдохновением для образа Креба, искалеченного шамана в романе Джин Ауэл «Клан пещерного медведя» (1980).

Пещера Шанидар в Ираке. В этой пещере были обнаружены останки не менее одиннадцати неандертальцев, датируемые 70–40 тысячами лет назад.

В Шанидаре останки по меньшей мере одиннадцати человек (некоторые захоронены, другие, очевидно, раздавлены камнепадом) были найдены вместе с очагами, а это указывает на то, что они жили, умирали и иногда были похоронены в этом конкретном месте. Один из найденных людей, обозначенный как Шанидар I, при жизни был тяжелым инвалидом, судя по частично зажившим ранам, которые, скорее всего, появились в результате травмы. Тот факт, что человек смог выжить после жестоких повреждений рук, ног и головы, говорит о том, что за ним хорошо ухаживали.

Шанидар получил свою первоначальную известность благодаря другому человеку, известному как Шанидар IV. Археологи утверждали, что он был намеренно похоронен и что могила была усыпана цветами. Мы еще раз обсудим это захоронение в седьмой главе в связи с его ролью в создании определенного литературного образа неандертальцев. Теория захоронения с цветами с тех пор была поставлена под сомнение не только из-за полной неправдоподобности того, что срезанные цветы сохранились в археологической летописи, но и благодаря лучшему пониманию того, как пыльца сохраняется в древних слоях почвы. В любом случае Шанидар I является более чем убедительным доказательством того, что неандертальцы заботились друг о друге.

Начав раскопки в 2014 году, группа под руководством Грэма Баркера, Кристофера Ханта и Тима Рейнольдса стала первой с 1950-х, работающей в Шанидаре. Они опубликовали свидетельства о том, что на этой стоянке обнаружен одиннадцатый неандерталец, и надеются пролить свет на вопрос о намеренных захоронениях. Археологи также указали, что в пещере могут быть и другие останки, которые еще предстоит обнаружить. После того как террористическая группировка ИГИЛ (деятельность запрещена в РФ) была вытеснена из этого района, Шанидар стал популярен среди посетителей.

Череп неандертальца из Амуда (Израиль), датируемый примерно 45 тысячами лет назад. Он обладал самым большим объемом мозга среди всех когда-либо найденных ранних людей.

Источником мяса в окрестностях Шанидара могли служить местные дикие бараны и козлы. На участке недалеко от пещеры находятся самые ранние в мире свидетельства одомашнивания этих животных, которое произошло во время заселения Ближнего Востока человеком современного типа в голоцене. Для современных людей Шанидар являлся важным местом в развитии цивилизации, в то время как для неандертальцев это был всего лишь изолированный форпост.

В Тешик-Таше ребенок не старше десяти лет был найден вместе с рогами горного козла в том, что сначала казалось одним из самых явных неандертальских ритуальных захоронений. Теперь археологи сомневаются, что это было намеренное захоронение, отмечая, что ребенка и рога могли затащить в пещеру гиены. В то же время останки неандертальцев в пещерах Окладникова и Денисовой показывают, что представители этого вида Homo могли проникать в негостеприимные условия в горах Центральной Азии.

Независимо от того, был ли похоронен ребенок Тешик-Таш, совершенно ясно, что скелет неандертальца из Кебары, датируемый периодом в 60 тысяч лет назад, был преднамеренным захоронением. Это совпадает со временем, к которому генетики относят исход из Африки, приведший к господству Homo sapiens на планете. Когда неандертальцы достигли своего пика, они вступили в контакт с современными людьми, покинувшими свой изначальный континент. Но в Азии существовала и другая группа, о которой мы не знали до изобретения технологии расшифровки древней ДНК. Прежде чем мы познакомимся с третьей человеческой популяцией в Азии этого времени, денисовцами (а возможно, были и другие, обитавшие на островах Индонезии), давайте сначала посмотрим на эти самые ключевые открытия в области ДНК.

Взламывая генетический код

Как мы видели, кости неандертальцев содержат огромную библиотеку информации. Их форма и толщина могут рассказать нам о строении тела, а также намекнуть на эволюционные связи с другими видами гоминид. Соотношение нестабильного изотопа углерода 14C и стабильного изотопа 12C может сказать нам, как давно умер человек. А соотношение стабильных изотопов углерода и азота говорит о том, чем он питался.

Есть еще одна часть информации, содержащаяся в некоторых костях неандертальцев, и ее труднее всего идентифицировать среди возможных загрязнителей, поскольку она представляет собой структуру, общую для всех живых существ. ДНК – это строительный блок жизни: она содержит гены, которые определяют индивидуальность или вид. Некоторые кости неандертальцев все еще содержат их ДНК. Однако получить доступ к ней очень непросто. ДНК людей, которые раскапывают и исследуют кости неандертальцев, чрезвычайно похожа на ту, что они стремятся определить. Своя ДНК есть и у бактерий, живущих в костях.

По иронии судьбы впервые выделить ДНК неандертальца смогли только после того, как не удалось решить проблему загрязнений при определении ДНК человека современного вида в более поздних останках. Кроме того, «определение ДНК неандертальца казалась мне самой крутой вещью, которую только можно себе представить», – пишет Сванте Пэабо в книге «Неандерталец: в поисках исчезнувших геномов» (Neanderthal Man: In Search of Lost Genomes, 2014), посвященной его великим открытиям в области палеогеномики. В Институте эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге Пэабо и его команда нашли способы обойти проблемы загрязнения, чтобы создать черновик, а затем и геном неандертальца с высоким разрешением.

Первое сообщение о ДНК неандертальца было опубликовано в журнале Cell в 1997 году. Пэабо и его коллеги смогли восстановить митохондриальную ДНК (мтДНК) из оригинальных костей, найденных в долине Неандера еще в 1856 году. Митохондриальную ДНК легче восстановить и упорядочить, поскольку она намного меньше ядерной. Недостатком мтДНК является то, что она прослеживается только по материнской линии, подобно тому, как генеалогия прослеживается только по фамилиям, которые передаются по линии отца, что исключает информацию о других прямых предках.

В отношении неандертальцев два первых результата исследования мтДНК должны были пролить свет на вопрос о возможном скрещивании с людьми современного вида и на вопрос о времени существования нашего общего с неандертальцами предка. В течение двух десятилетий после первой публикации выводы, вытекающие из обоих исследований, были отменены. Это напоминание о том, что новой научной технологии часто требуются годы, прежде чем ее результаты станут достаточно надежными, чтобы переписать учебники.

Первая публикация мтДНК неандертальцев поражала тем, что, казалось, подтверждала теорию о том, что современные люди, вышедшие из Африки, полностью вытеснили все архаичные виды, включая неандертальцев. По сравнению с мтДНК современного человека (нашей сегодняшней мтДНК) неандертальская версия выглядела совсем по-другому. Это означает, что у неандертальских женщин нет прямых потомков по женской линии (т. е. от матери к дочери, от дочери к дочери и т. д.), живущих сегодня. Многие исследователи пришли к выводу, что из этого результата следует, что у неандертальцев нет ни одного живого потомка. Но ошибка в такой логике очевидна. Цепочки от матери к дочери могут довольно легко прерваться в любой линии потомков.

Другим вкладом первого исследования мтДНК была оценка эволюционного расстояния современных людей от неандертальцев. Поскольку мтДНК передается по материнской линии, не смешиваясь с отцовской, и, как полагают, мутирует с постоянной скоростью, можно рассчитать время, прошедшее с момента появления общего предка у двух индивидуумов. К началу 2000-х генеалогический потенциал мтДНК пропагандировал и популяризировал оксфордский генетик Брайан Сайкс в своей книге «Семь дочерей Евы» (The Seven Daughters of Eve, 2001). Он разделил современных европейцев на семь групп потомков (гаплогрупп), различающихся по признакам мтДНК. Несмотря на отличия, эти семь групп тесно связаны друг с другом. Люди европейского происхождения, купившие один из первых генетических тестов, могли проследить свою родословную по материнской линии на несколько тысяч лет назад с помощью этой технологии.

Ученые использовали аналогичную технологию, чтобы проследить мтДНК до популяции – основателя современных людей, покинувших Африку примерно в то же время, около 80–65 лет назад. Неафриканская мтДНК имеет настолько низкую изменчивость, что кажется, будто люди, живущие сегодня с предками из Европы, Азии, Австралии и Америки, могут проследить свои материнские линии до этой небольшой группы. Еще в более глубокой древности в Африке обнаруживается так называемая митохондриальная Ева, прародительница всех современных людей по материнской линии, жившая, как полагают, около 150 тысяч лет назад.

Позднее, в 2000-х, ученые попытались заглянуть еще глубже в прошлое и распространить этот результат до последнего общего материнского предка с неандертальцами. В 2008 году заголовки возвестили об итогах изучения мтДНК неандертальцев, извлеченной из одиннадцати особей из разных мест: долины Неандер (Германия), Мезмайской пещеры (Россия), Виндии (Хорватия), Энгиса и Складины (Бельгия), Ла-Шапель-о-Сен и Роше-де-Вилленев (Франция), Монти Лессини (Италия) и Эль-Сидрона (Испания). Согласно этим данным, общий предок неандертальцев и людей современного вида жил около 500 тысяч лет назад (впоследствии дата была отодвинута в прошлое, примерно к 700 тысячам лет назад). Это, казалось бы, подкреплялось окаменелостями, указывающими, что африканская и европейская линии Homo имели общего предка примерно в то время, когда Homo heidelbergensis появился в Европе. Это также подтверждало предыдущий результат исследований Пэабо о том, что в дальнейшем виды не скрещивались.

Но как только появились эти результаты, картина начала кардинально меняться. Благодаря двум технологическим разработкам восстановление ДНК неандертальцев шло полным ходом. Полимеразная цепная реакция (ПЦР) была разработана в 1980-е как способ усилить сигнал небольшого количества ДНК и сделать возможным анализ малых и деградировавших фрагментов древних костей. А высокопроизводительное секвенирование было разработано компанией 454 Life Sciences, основанной в 1999 году в Брэнфорде (штат Коннектикут), что позволило быстро и не слишком дорого получать предварительные варианты генома из ядерной ДНК, а не из гораздо более мелкой мтДНК.

Предварительный вариант генома неандертальца, основанный на ядерной ДНК, в 2010 году действительно был представлен в журнале Science, принеся поразительное известие. Основываясь на образцах, извлеченных из трех костей трех разных людей из пещеры Виндия в Хорватии, Пэабо и его команда утверждали, что между двумя популяциями имело место скрещивание. Они зашли еще дальше, заявив, что в современных человеческих популяциях, за исключением коренных африканских (то есть всех от современных европейцев до аборигенов Австралии) в геномах постоянно присутствует от 1 до 4 % интрузивной неандертальской ДНК (с тех пор эта цифра снизилась до процента), в то время как в геномах неандертальцев нет интрузивной ДНК Homo sapiens. Кроме того, ученые утверждали, что современные коренные жители Африки вообще не имеют неандертальской ДНК. (Последующие исследования в 2020 году показали, что африканцы и, следовательно, все люди, живущие сегодня, несут в себе некоторое количество ДНК неандертальцев, хотя в африканской популяции этот процент гораздо меньше, что свидетельствует о возможной обратной миграции.)

Эти результаты указывают, что по крайней мере однажды, на ранних стадиях экспансии за пределы Африки, до того, как современные люди достигли Европы или Австралии, скрещивание произошло. Коммерциализация этого открытия не заняла много времени. Ряд компаний вскоре предложили тест на процент ДНК неандертальцев в качестве стандартной части своих услуг по тестированию ДНК.

Более подробная картина скрещивания между неандертальцами и современными людьми появилась при секвенировании генома с высоким разрешением из бедренной кости человека современного вида, жившего в Сибири 45 тысяч лет назад[10]. Это был первый случай, когда ДНК была извлечена из останков древнего человека современного вида (что само по себе является прорывом в исследованиях древней ДНК, так как неандертальская ДНК сохранилась в кости в более длинных фрагментах, хотя доля ее не больше, чем у людей нашего времени).

Это позволило ученым определить, что скрещивание произошло от 50 до 60 тысяч лет назад. Оно могло повторно происходить и позже, но влияние более поздних случаев скрещивания было не столь значительным. Точно так же потенциальное скрещивание между неандертальцами и ранними современными людьми, обитавшими на Ближнем Востоке около 100 тысяч лет назад, похоже, не оказало существенного влияния на геном современных людей. Частично сохранившийся череп современного человека, найденный в пещере Манот на севере Израиля, датируемый приблизительно 55 тысячами лет назад, может происходить из популяции людей современного вида, которые скрещивались с неандертальцами после расселения из Африки и до распространения по Евразии.

Открытие в 2010 году ядерной ДНК неандертальцев и подтверждение скрещивания с современными людьми стало не единственным шокирующим сообщением того года. В мае был опубликован геном неандертальца, а декабрь принес известие о существовании еще одной группы, названной денисовцами в честь пещеры в Сибири, в которой нашли фалангу пальца и зуб, генетически отличающиеся как от современных людей, так и от неандертальцев. Судя по мтДНК денисовцев, скорее всего, они как-то связаны с зарождающимися неандертальцами Сима-де-лос-Уэсос, что предполагает недавнее общее происхождение денисовцев и неандертальцев. Более того, в генах современных меланезийцев была идентифицирована денисовская ДНК, составляющая 6 % их геномов (или меньше).

Итак, в Азии мы наблюдаем сложную картину со смешением по крайней мере трех человеческих популяций, которые ранее были разделены, возможно, на протяжении сотен тысяч лет. В следующей главе мы рассмотрим, как могли развиваться события, приведшие к выживанию только одного человеческого вида. Но прежде мы обратимся к растущему количеству свидетельств о загадочных денисовцах, о существовании которых даже не подозревали, приступая к работе над первым изданием этой книги.

Денисовцы

Денисовцы отличаются тем, что являются первым человеческим вариантом или, возможно, отдельным видом Homo, который был идентифицирован не по конкретной форме костей и тел, а по ДНК. Всего за десятилетие после найденного в Денисовой пещере мизинца, с которого все началось, количество свидетельств о них значительно выросло. И все же данных о них по-прежнему гораздо меньше, чем о неандертальцах в середине XIX века.

Денисова пещера в горах Алтая была обитаема в среднем палеолите начиная, возможно, с 300 тысяч лет назад. Именно здесь были впервые обнаружены денисовцы, и именно здесь сохранилась большая часть известных свидетельств.

Однако обнаружение относительно большого количества денисовской ДНК в современных популяциях Юго-Восточной Азии предполагает, что когда-то этот вид был шире распространен в Азии. На данном этапе невозможно сказать, были ли денисовцы чем-то вроде восточного варианта неандертальца, азиатскими потомками Homo heidelbergensis, родственниками «галилейского человека» (ни неандертальца, ни современного) из пещеры Зуттиех в Израиле или кем-то еще. Ясно то, что в то время в Азии существовало по крайней мере четыре вида людей: неандертальцы, распространяющиеся на восток, Homo sapiens, вышедшие из Африки, денисовцы в Сибири (и, возможно, в других местах) и Homo floresiensis в Индонезии.

Первые доказательства существования денисовцев появились в 2010 году, когда была опубликована ДНК, извлеченная из части кости пальца. Саму кость раскопали вместе с зубами, крупными и казавшимися архаичными по форме. Часть кости пальца является чем-то вроде археологической загадки. Она была обнаружена российским археологом Анатолием Деревянко, который отправил части кости в две разные лаборатории. ДНК денисовца была обнаружена и опубликована Пэабо из части, отправленной в Институт Макса Планка в Лейпциге. Другая часть пальца была отправлена в Национальную лабораторию Лоуренса Беркли, а затем в две другие лаборатории, и она исчезла где-то в своих путешествиях. Тем не менее реконструкция полного фрагмента пальца до того, как он был разделен и изучен, показывает, что он был удивительно тонкий и современный.

В 2016 году дальнейшие раскопки в Денисовой пещере обнаружили два фрагмента черепной коробки. Кости выглядели крепкими и архаичными, как коренные зубы, найденные ранее, но были слишком неполными, чтобы ученые могли сказать что-то определенное о месте денисовцев в человеческой семье. Денисова пещера была привлекательным местом как минимум для трех разных человеческих популяций: неандертальцев, денисовцев и современных людей. Поскольку многие из человеческих останков – более дюжины – представляют собой крошечные фрагменты, считается, что пещера являлась логовом гиены, так что не все человеческие обитатели пещеры прибыли туда добровольно. Фрагментарность многих костей в Денисовой пещере была проблемой для археологов. Метод, называемый масс-спектрометрической зооархеологией (ZooMS), позволяет исследователям отделить коллаген, вероятно, оставшийся от человека, от того, что принадлежал животным. Затем приходят эксперты по древней ДНК, которые знают, какие крошечные фрагменты наиболее перспективны для дальнейшего изучения.

Кости из пещеры не только предоставили первые доказательства ДНК денисовцев, но и дали нам второй геном неандертальца. Возможно, самые захватывающие доказательства ДНК из пещеры были получены в 2018 году, как по неандертальцам, так и по денисовцам. У женщины, жившей примерно 90 тысяч лет назад (Сванте Пэабо, Вивиан Слоун и их команда дали ей прозвище Денни, именно фрагмент ее кости был впервые взят для изучения методом ZooMS), похоже, была мать-неандерталка, а отец-денисовец. Это самое драматическое доказательство скрещивания между человеческими популяциями.

Данные о денисовцах появляются и в других местах. В 1980 году буддийский монах отправился в карстовую пещеру Байшия на Тибетском плато для медитации. Находясь там, он нашел челюстную кость, в том числе два необычно больших коренных зуба. На протяжении десятилетий челюстная кость оставалась диковинкой, хранившейся в Ланьчжоуском университете в Китае. Затем, в 2019 году, ученые определили ее возраст (160 тысяч лет) и идентифицировали как денисовскую. ДНК из древней кости ученые не извлекали, но использовали метод, называемый протеомной масс-спектрометрией (аналогичный ZooMS, упомянутой выше), чтобы исследовать коллаген в зубах, и он оказался денисовским. Последующие раскопки в пещере обнаружили более позднюю денисовскую мтДНК из отложений, а не из окаменелостей, связанную с населением Сибири. Для нас Тибет стал вторым местом в Азии, где были идентифицированы останки денисовцев.

У тибетского монаха и его денисовского предшественника в этой пещере могло быть еще кое-что общее. Современные тибетцы приспособлены к жизни на больших высотах с помощью гена, регулирующего гемоглобин. Оказывается, у денисовцев был тот же вариант этого гена, и современные тибетцы, вероятно, унаследовали его в результате скрещивания между двумя видами. Удивительно, что денисовцы адаптировались к Тибетскому нагорью, а затем позволили современному населению сократить эволюционный процесс, просто унаследовав ген от группы людей, которая попала туда первой.

Еще одна интригующая окаменелость обнаружилась в 2018 году на северо-востоке Китая. Удивительная история стойкости и памяти, которая начинается в 1933-м (в годы японской оккупации), когда китайский рабочий нашел древний череп. Он спрятал череп на дне колодца и ждал до 2018 года, перед смертью назвав место, чтобы кто-то мог его отыскать. Исследователи из Музея наук о Земле при Хэбэйском университете наук о Земле (Китай), где сейчас хранится череп, датируют его более чем 146 тысячами лет и называют Homo longi или «Человек-Дракон». Все согласны с тем, что этот череп не человека современного вида и не неандертальца. Многие исследователи за пределами Китая утверждают, что это может быть первый полный череп денисовца, что позволяет нам судить о том, как они могли выглядеть.

Помимо костей, все имеющиеся у нас доказательства существования денисовцев находятся в современной ДНК. В отличие от нашего неандертальского наследия, максимум которого составляет около 2 %, денисовская достигает 5–6 %. Любопытно, что современные популяции с самым высоким процентом денисовской ДНК проживают в Меланезии, а также среди коренных народов Филиппин.

В 2019 году исследование, проведенное компьютерным биологом Мюрреем Коксом, показало, что в современных популяциях существуют три отдельные линии денисовской ДНК. Команда обнаружила две отчетливые линии среди современных людей в Папуа – Новой Гвинее и третью линию в Восточной Азии. Этот результат указывает на то, что, хотя Азия была центром большого количества скрещиваний (неандертальцы и денисовцы, неандертальцы и современные люди, современные люди и денисовцы), это также достаточно большой континент, на котором население на протяжении многих тысячелетий существовало раздельно.

Самая любопытная находка, которая может быть связана с денисовцами, – это крестообразный рисунок, выгравированный на кости, со следами красной охры, найденный в провинции Хэнань (Китай), датируемый более чем сотней тысяч лет назад. На данный момент связь с денисовцами скорее косвенная, так как рисунок мог быть сделан неандертальцами или той ранней волной современных людей, покинувших Африку. Он напоминает артефакт из Южной Африки и наскальные рисунки в Испании. Китайский рисунок, однако, более древний и напоминает, как мало мы знаем об Азии и денисовцах и что сюрпризы еще впереди.

Для трех основных линий человеческого рода Азия тогда стала глобальным перекрестком. Первая возможность для неандертальцев встретиться с Homo sapiens появилась в Азии, когда ранние современные люди впервые покинули Африку, а неандертальцы распространились на восток. Первый исход Homo sapiens из Африкм, очевидно, не был успешным, и, когда температура планеты вернулась к холодным ледниковым условиям, неандертальцы оказались успешнее, распространяясь по самому большому континенту мира. В Азии они встретились с денисовцами, с которыми, вероятно, у них был общей предок, живший гораздо позже общего предка неандертальцев и Homo sapiens.

Пережившая ледниковые периоды в Евразии примерно с 60 тысяч лет назад линия неандертальцев подошла к завершающей стадии своего существования. Это совпало с пришествием следующей волны Homo sapiens. В шестой главе мы попытаемся ответить на вопрос, почему события на этот раз разворачивались совершенно иначе, чем во время первого прихода людей современного типа в Азию. Мы также внимательно рассмотрим классических неандертальцев и их образ жизни, поскольку именно на последней стадии своего существования они сильнее всего отличались от своих африканских сородичей и приобрели ту форму, которая ассоциируется у большинства из нас с этим удивительным человеческим видом.

Глава 6

Финал

60 000–25 000 лет назад

Если бы история неандертальцев была фильмом, то финал был бы драматическим, с невероятными поворотами – тут и дикие колебания температуры, и вымирание крупных европейских млекопитающих, и вторжение конкурирующего человеческого вида. И в то же время период, о котором у нас сохранилось больше всего свидетельств об образе жизни неандертальцев, остается довольно загадочным.

Эта эпоха делится на три отдельные фазы. Фаза «классических неандертальцев» началась 60 тысяч лет назад, когда климат Земли вступил в мягкое, но очень изменчивое межледниковье, которое не имело ничего общего с теплом и стабильностью, характерными для эемского периода или нынешнего голоцена. Неандертальцы воспользовались этими условиями, увеличив свой ареал в Европе и заселив северные районы, а после продолжали распространяться на восток в Азию.

Вторая фаза началась примерно 45 тысяч лет назад, когда наш вид прибыл в Европу. Этот период, который долгое время был предметом как литературных, так и археологических домыслов, в последние годы обрел более ясные черты. Его основная проблема заключается в том, что он приходится как раз на горизонт эффективного углеродного датирования. Ряд последних научных достижений – усовершенствование технологии датирования, получение данных о климате прошлого с точным разрешением и внедрение компьютерного моделирования – пролили свет на один из поворотных моментов в эволюции человека. Возможно, самым большим сюрпризом в новом исследовании стало то, что современные люди изначально не имели больших преимуществ перед неандертальцами.

Последняя фаза начинается около 37 тысяч лет назад. В это время присутствие современного человека в Европе претерпело драматические изменения. Появилась археологическая культура, названная граветтской, она, вероятно, пришла с волной новых людей и стала более успешной, чем неандертальская, – ранняя волна Homo sapiens, обитавших в Европе в течение почти 10 тысяч лет.

К моменту распространения культуры граветт по Европе неандертальцы вымерли. Прожив сотни тысяч лет в качестве хозяев континента, наши собратья по роду человеческому исчезли. Все, что они оставили после себя, – более устойчивые следы своего существования: каменные орудия, очаги, остатки пищи и, конечно, кости, которые мы позже будем использовать для определения даты их вымирания и выделения ДНК.

Чтобы лучше увидеть всю картину, вообразим, что весь ход эволюции человека, начиная с появления первого Homo habilis в Африке и до настоящего времени, укладывается в одни сутки. Для удобства начнем отсчет с полуночи, то есть с 2,4 млн лет назад, что соответствует времени появления рода Homo. В этот сжатый день, каждый час которого составляет 100 тысяч лет, люди покинули Африку на рассвете, примерно с 5 до 6 утра, и прибыли в Европу в полдень, уже пройдя полпути с появления человеческого рода. В ходе, вероятно, последующей экспансии за пределы Африки, Homo heidelbergensis или его предки распространились из Африки в Европу в сумерках, незадолго до шести вечера. К девяти вечера неандертальцы развились в Европе, начали делать леваллуазские орудия, и тогда же технологически продвинулись их собратья в Африке.

Карта важнейших стоянок неандертальцев и людей современного вида, обсуждаемых в этой главе. Река Дунай стала для первых Homo sapiens дорогой в Европу – от побережья Черного моря до Германии и далее в богатую ресурсами Южную Францию.

Примерно в 20:45 на Ближнем Востоке появилась ранняя форма Homo sapiens. К 23:20 неандертальцы стали преобладающим типом человека в Западной Азии и неуклонно продвигались на восток в сторону Сибири, которой они достигли около 23:30. К 23:40, всего за двадцать минут до настоящего времени, все следы неандертальцев исчезают. Когда в 23:54 закончился последний ледниковый период, современные люди были на пороге создания долгосрочных поселений и изобретения сельского хозяйства.

В этой главе мы обратимся к загадке вымирания неандертальцев. Возможно ли, что их организмы не смогли приспособиться к изменившимся условиям на планете? Испытывали ли они недостаток в пище или проиграли конкуренцию за ее источники? Были ли они слишком связаны со специфическими условиями среды? Была ли их культура в чем-то неполноценной, свидетельствуя о критических когнитивных слабостях? Каково было влияние прихода Homo sapiens? Изучая возможные причины их гибели, мы сформируем новое представление о неандертальцах. Как говорят: истинную сущность лучше всего проявляют суровые испытания. Изучая сущность неандертальцев, которые не смогли пережить эти тяжелые времена, мы также узнаем и кое-что о наших предках, которым это удалось.

Вымирание: не так все просто

Вымирание неандертальцев стало удачным сюжетом для СМИ, неотразимой историей, в которой каждое новое доказательство, хотя бы самое малое, преподносится как возможный окончательный ответ на главный вопрос. Но как только очередное единственно верное решение обнародовано, оно, как правило, быстро опровергается или просто забывается. Обзор последних новостей о вымирании неандертальцев наглядно демонстрирует эти подводные камни. Читателям следует скептически относиться к любой свежей новости на эту тему. Приведенные ниже заголовки интригуют, но в совокупности, как правило, нивелируют друг друга – ведь все они не могут быть правдой.

Ученым и научным журналистам свойственно преувеличивать важность небольших открытий. Пресса способна привлечь более широкую аудиторию, а исследователи могут получить хорошее освещение своего малоизвестного проекта, если им удастся связать его с вопросом вымирания. В числе примеров: питание («Неспособность охотиться на кроликов – часть вымирания неандертальцев?» – National Geographic News, 12 March 2013), теории социальной организации («Гендерное разделение труда дало современным людям преимущество перед неандертальцами» – Science Daily, 5 December 2006) или, казалось бы, небольшие биологические различия («Переносимость дыма могла дать нам преимущество перед неандертальцами» – New Scientist, 2 August 2016; «Неандертальцы могли вымереть из-за формы мозга» – History.com, 31 August 2018; «У неандертальцев чаще болели уши, что привело их к гибели» – The Economist, 12 September 2019).

Теория охотников на кроликов, если ее когда-либо воспринимали всерьез, продержалась шесть лет («Кости кроликов говорят о том, что неандертальцы были лучшими охотниками, чем мы думали» – New Scientist, 6 March 2019). Теории социальных или биологических различий оставляют множество вопросов без ответа. Если бы гендерное разделение труда ставило неандертальцев в невыгодное положение, они, несомненно, перестроили бы свою работу. И если второстепенный признак, такой как «ухо пловца», грозил бы всему виду вымиранием, то, вероятно, нашлось бы хоть несколько особей вида без этого признака, и их ДНК быстро распространилась бы в популяции.

Еще один распространенный способ получить ответ на вопрос о вымирании – найти катастрофическую внешнюю причину. Возможно, источник вдохновения здесь – астероид, погубивший динозавров. Сложность в том, что и неандертальцы, и современные люди населяли Евразию в одно и то же время, то есть обе популяции столкнулись бы с одним и тем же вызовом. Несмотря на это, ученые продолжают смотреть в небо («Ультрафиолетовое излучение обрекло неандертальцев на гибель?» – University of Florida News, 3 June 2019), на изменение температуры («Изменение климата, вероятно, привело к исчезновению неандертальцев» – Smithsonian Magazine, 28 August 2018) и на экстремальные погодные условия, вызванные инверсией магнитного поля («Конец неандертальцев связан с изменением магнитных полюсов Земли, предполагают ученые» – The Guardian, 18 February 2021). Как мы расскажем далее в этой главе, в самый критический момент случилось извержение Флегрейских полей в Италии. Могло ли это стать причиной? («Вулканы убили неандертальцев, предполагают ученые» – National Geographic, 22 September 2010). Возможно, нет («Супервулкан не виноват в гибели неандертальцев» – Live Science, 24 October 2014).

Компьютерные модели – мощный инструмент, позволяющий увидеть, как могло происходить изменение количества населения. Но СМИ зачастую их переворачивают, путая модель с причиной («Снижение уровня рождаемости может объяснить вымирание неандертальцев, предполагает новая модель» – Phys.org, 29 May 2019). Если бы коэффициенты рождаемости снижались, то это, очевидно, могло бы привести к вымиранию, но это не объясняет, почему коэффициенты снижались. Самые популярные объяснения вымирания наиболее драматичны, поскольку они отводят главную роль людям современного вида («Неандертальцы, возможно, вымерли из-за болезней, принесенных людьми из Африки» – The Guardian, 11 April 2016; «Вторжение людей могло случайно погубить неандертальцев» – CNN, 15 April 2016; «Могло ли скрещивание уничтожить неандертальцев?» – Daily Mail, 11 November 2018; «Союз собак и людей изгнал неандертальцев?» – National Geographic, 5 March 2015).

Заголовки, возвещающие о единственной и главной причине вымирания неандертальцев, никуда не исчезают, хотя немногие археологи рискнули бы говорить о какой-то одной. А потому, прежде чем перейти к исследованию возможных причин, начнем с того, что мы знаем о неандертальцах непосредственно перед их падением.

Классические неандертальцы

Как мы упоминали в первой главе, останки, впервые идентифицированные учеными как неандертальские, были обнаружены в пещере Фельдгофер в долине Неандер в 1856 году. Подтверждение того, что это не какой-то уродливый экземпляр, а особая и уникальная популяция или вид, было получено в результате последующих открытий пары скелетов в Спи (Бельгия), восьми особей в Ла-Ферраси (Франция) и почти полного скелета в Ла-Шапель-о-Сен (Франция). Все эти особи неандертальцев датированы временем от 70 тысяч лет назад (верхний предел дат Ла Ферраси) до 40 тысяч лет назад (Спи и Сен-Сезер).

Совсем недавно были обнаружены и другие почти полные скелеты неандертальцев, возраст которых попадает в тот же временной отрезок. Археолог Пол Петтит составил список скелетов неандертальцев, возможно, преднамеренно похороненных, и этот список прекрасно иллюстрирует, насколько богаты археологические данные о «классическом» неандертальском периоде, в отличие от более ранних времен, когда мы могли говорить лишь о нескольких местонахождениях. Во Франции есть скелет неандертальца из Ла-Кины, два из Ле-Мустье, один из Рок-де-Марсаль и один из Сен-Сезер (вероятно, самый важный в группе по причинам, которые мы обсудим ниже). В Сирии в пещере Дедерия были обнаружены два детских скелета. В Крыму – два скелета неандертальцев из Киик-Кобы и еще три – из Заскальной. В предгорьях Кавказа скелет неандертальского младенца найден в Мезмайской пещере.

Мы должны добавить к этому списку два места, где кости неандертальцев имеют признаки каннибализма: стоянку Эль-Сидрон в Испании, обнаруженную в 1994 году, с останками около тринадцати неандертальцев, и пещеру Виндия в Хорватии, содержащую несколько слоев отложений, обширные раскопки в которой вели как в начале, так и в конце XX века. Эти два места были ключевыми источниками для извлечения ДНК неандертальцев. Есть и другие локации с останками неандертальцев этого периода, но те, что перечислены выше, стали одними из самых важных.

Череп неандертальца из Ла-Шапель-о-Сен 1, найденный в 1908 году, когда был впервые обнаружен относительно полный скелет неандертальца.

В конце 1970-х ученые начали устанавливать формальные критерии, чаще всего на основе костей, обнаруженных в конце XIX и начале XX века, для идентификации неандертальцев. Альберт Санта Лука и Жан-Жак Юблен выделили четыре уникальные характеристики неандертальских черепов. Все эти довольно специфические особенности задней части черепа, по-видимому, связанные с его архитектурой, необходимой для поддержки чрезвычайно сильных челюстных мышц. На передней стороне черепа отсутствие выступающего подбородка также могло быть связано с жевательной способностью. Лица неандертальцев имели выдвинутую вперед форму, поэтому некоторые исследователи сравнивают их с аэродинамикой гоночных автомобилей. Такие лица, возможно, облегчили использование челюстей в качестве тисков, что подтверждают следы сильного износа на зубах.

Джеффри Шварц и Иен Таттерсаль добавили еще несколько диагностических критериев, связанных с большой носовой полостью неандертальцев. У этого вида были очень большие, широкие носы, и антропологи даже предлагали конкурирующие и несовместимые объяснения: от приспособления к холодному климату (для нагревания воздуха во время вдоха) до механизма охлаждения (для компенсации повышенной температуры тела из-за интенсивного обмена веществ). Другие думают, что носы были просто случайной вариацией, не требующей адаптивного объяснения.

Крис Стрингер отметил и другие особенности, в том числе бочкообразную грудь, короткие конечности и две тяжелые надбровные дуги (в форме двух соединенных арок над глазами) – пожалуй, их самая яркая отличительная черта по сравнению с Homo sapiens. Как и в случае с носом, для этих особенностей, по-видимому, нет общепринятого адаптивного объяснения. Надбровные дуги той или иной формы были характерными чертами человеческой анатомии со времен Homo erectus (у которых был один валик, похожий на монобровь), что делает современных Homo sapiens с нашими гладкими лбами исключением.

В пещере Эль-Сидрон на севере Испании были обнаружены останки тринадцати неандертальцев с признаками каннибализма, из которых ученые извлекли ДНК. Возможно, они были членами большой семьи.

Что говорят нам о неандертальцах их тела? Из базовой структуры костей мы знаем, что они были чрезвычайно крепкими. Судя по большому количеству повреждений, обнаруженных на костях, и относительно раннему предполагаемому возрасту смерти (немногие скелеты неандертальцев принадлежали людям, дожившим до сорока лет), мы можем предположить, что жизнь их была тяжелой. Они, скорее всего, сражались с животными на близком расстоянии, применяя охоту из засады, развившуюся еще во времена Homo heidelbergensis. И конечно, вполне вероятно, что неандертальцы сражались друг с другом, как и все человеческие группы, за исключением того, что у них была развитая способность причинять долговременный урон.

Как и мы, неандертальцы были в основном правшами (кости показывают, что мышцы их правой руки были сильнее, чем мышцы левой). Однако, в отличие от нас, их правая рука была сильнее левой в разы (сегодня такое различие встречается редко, разве что у профессиональных теннисистов). Вполне вероятно, что неандертальцы выполняли повторяющиеся действия, такие как скобление шкур для одежды, что приводило к выраженной асимметрии тела. Возможно, изготовление одежды посредством выскабливания шкур в те времена давалось чрезывчайно тяжело. Костяные иглы известны только из стоянок людей современного вида в более поздние периоды. Однако находка в 2020 году «волоконной технологии» (т. е. струны) в Абри-дю-Марас (Франция) указывает на то, что неандертальцы действительно обладали способностью прикреплять каменные орудия к древку и изготавливать непрочные предметы, такие как веревки, мешки, сети и даже кое-какую одежду.

Неандертальцы развивались иначе, чем современные люди. Крис Стрингер и ряд его сотрудников изучали зубы представителей этого вида, в которых остаются следы роста, подобные годичным кольцам деревьев[11]. Они утверждают, что неандертальцы созревали намного быстрее, чем Homo sapiens. Например, ребенок-неандерталец из Ле-Мустье показал уровень зрелости современного шестнадцатилетнего подростка, но, по оценкам, ему было всего двенадцать лет. С другой стороны, Антонио Росас и его коллеги, изучавшие восьмилетнего мальчика-неандертальца из Эль-Сидрон, считают, что скорость его роста была такой же, как у нас сегодня, хотя, по их словам, его мозг развивался немного медленнее. Тем не менее зубы ребенка уже были сильно изношены, а это означает, что он выполнял работу по подготовке шкур.

Пещера Виндия в Хорватии – одно из мест, где были обнаружены кости неандертальцев, из которых впоследствии была извлечена ДНК.

Из всего перечисленного можно сделать вывод, что неандертальцы быстро взрослели – или, по крайней мере, начинали выполнять взрослые обязанности в раннем возрасте – и умирали молодыми. Большинство из них знали, что такое сражаться, скорее всего, с крупными животными. Несмотря на эти трудности, они были заботливыми. Некоторые (со времен Сима-де-лос-Уэсос и до классического неандертальского периода в Шанидаре) получали тяжелые травмы (которые мы можем видеть на частично заживших костях) и не могли бы выжить без поддержки.

Многие черты неандертальцев, в том числе их крепкое телосложение и коренастые тела, долгое время интерпретировались как приспособление к холодному климату. В рамках современных человеческих вариаций существует корреляция между широтой, на которой живут люди, и строением их тел. Дело в том, что человеческое тело лучше приспособлено к холоду, когда площадь его поверхности меньше за счет более коротких конечностей, так как это способствует сохранению тепла – как гласит так называемое правило Аллена (названное в честь гарвардского зоолога XIX века Джоэла Асафа Аллена). Также существует правило Бергмана (названное в честь немецкого биолога XIX века Христиана Бергмана), которое связывает крупные размеры тела с низкими температурами.

Согласно этим правилам, тела неандертальцев отражают их долгое существование в холодном климате – в отличие от более стройных Homo sapiens. Но период вымирания неандертальцев кажется парадоксальным. Их тела приспособились к холоду во время предшествующего сильного оледенения. Около 37 тысяч лет назад климат Европы в очередной раз начал постепенно ухудшаться, и 26 тысяч лет назад настала кульминация – последний ледниковый максимум. Ко времени этого пика оледенения неандертальцы уже вымерли. Почему они вымерли в не самый суровый холодный период, во время которого процветали более приспособленные к тропикам Homo sapiens?

Физические качества явно не выводили наших предков вперед. Однако ученые считают, что терморегуляция неандертальцев давала им лишь небольшое преимущество перед их предками Homo erectus или такими конкурентами, как Homo sapiens, всего на 1 °C повышая устойчивость к холоду. Во время европейских зим и ледниковых периодов это слабо помогало, и неандертальцы все равно зависели от хорошей одежды, огня и, возможно, пищи с высоким содержанием жира, чтобы согреться. Тем не менее их масса тела и пропорции имели свою цену. По сравнению с более грациозными Homo sapiens, неандертальцам требовалось больше калорий для поддержания своих мускулистых тел. Как они находили эти обильные припасы? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим диету неандертальцев.

Есть два способа реконструировать диету неандертальца. Один из них – посмотреть на кости животных, выброшенные на стоянках. Этот метод может многое рассказать нам о том, что ели наши ближайшие родственники, выбирали ли они дичь в расцвете сил или довольствовались добычей старых и немощных зверей, а также в какие сезоны они стремились забивать животных. Но этот метод далеко не полон, поскольку он исключает растения, остатки которых плохо сохраняются, и крупную дичь, которую неандертальцы, вероятно, съедали там же, где убивали. Еще одна проблема заключается в том, что трупы животных могли быть принесены в пещеры другими хищниками.

Преодолеть эти недостатки археологи могут, изучая соотношение некоторых изотопов в древних костях и зубах. Извлекая костный коллаген (который происходит из пищевого белка) из останков неандертальца и выясняя соотношение стабильных изотопов углерода и азота, ученые могут получить представление о том, какие виды белка шли в пищу. Соотношение изотопов у хищников, как правило, отличается от соотношения изотопов у травоядных, поэтому археологи могут сравнить соотношения изотопов в неандертальском коллагене с соотношениями, обнаруженными у других животных из той же местности. Этот метод, как и радиоуглеродное датирование, включает в себя уничтожение ценных останков неандертальцев, пусть даже самых малых, поэтому археологи не хотят делать это слишком часто. К счастью, соотношение стабильных изотопов можно определить в процессе радио-углеродного датирования, поэтому обе процедуры могут проводиться в одной лаборатории на одном и том же материале.

Сравнение анатомии и формы тела неандертальца и современного человека:

Все вместе эти свидетельства рисуют неандертальцев как высших хищников, потреблявших огромное количество мяса, особенно от крупных млекопитающих, таких как мамонты. Они также употребляли в пищу лошадей, благородных оленей, северных оленей и бизонов. Множество стоянок во Франции – в первую очередь Комб-Греналь (Дордонь), который был раскопан Франсуа Бордом в 1950–1960-х, с 13-метровым культурным слоем, с датировками от более чем 125 тысяч лет назад до менее чем 50 тысяч лет назад, – показали, что неандертальцы были настоящими мясниками (т. е. они не подбирали животных, убитых другими хищниками, или животных, умерших естественной смертью, а выбирали лучшую добычу вместо самой слабой). По этому вопросу велись долгие дебаты, с одной стороны возглавляемые Льюисом Бинфордом, который утверждал, что неандертальцы были простыми падальщиками. Нет никаких сомнений в том, что этот вид в поисках пищи подбирал и павших животных, но в последнее время преобладает мнение о неандертальцах как об опытных охотниках.

Совсем недавно появились новые доказательства того, что неандертальцы ели не только мясо. Антрополог Карен Харди изучала состав зубного налета их останков из Эль-Сидрон на северном побережье Испании и выяснила, что этот вид ел жареные овощи и ромашку, возможно, в лечебных целях. Аналогичное исследование зубов из Шанидара и Спи подтверждает употребление в пищу растений, в том числе дикорастущих злаков. Изучение бактерий на древних зубах показало, что как у неандертальцев, так и у ранних современных людей микробиом ротовой полости специализировался на высвобождении сахаров из крахмалистых продуктов. А значит, часть рациона неандертальцев составляли углеводы. Вероятно, они ели много орехов, корнеплодов и зерен, возможно, в некоторых случаях приготовленных. Копролиты (окаменелые экскременты) из пещеры в Испании также показывают, что хоть неандертальцы и ели много мяса, они также питались и растительной пищей. Иными словами, их диета была гораздо более разнообразной, чем следует из одних только изотопных данных, хотя это не противоречит представлению о том, что неандертальцы были прежде всего мясоедами.

По мнению археолога Клайва Гэмбла, «революция изотопов положила конец всем бесконечным домыслам о собирательстве и охоте и вынесла вердикт, что неандертальцы были высшими хищниками, хотя и не ели много рыбы, в отличие от самых ранних людей современного вида в Европе». Отказ от рыбы стал, пожалуй, самым большим отличием в питании неандертальцев от сменивших их в Европе Homo sapiens.

Есть одна часть Европы, где климат, окружающая среда и пищевые ресурсы сильно отличались от таких областей, как Франция, по которой складывается портрет неандертальцев как прежде всего мясоедов. Мы имеем в виду область, которую Клайв Финлейсон, директор Гибралтарского музея, более десяти лет изучавший пещеру Горама и другие стоянки неандертальцев в Гибралтаре, назвал «Средиземноморским Серенгети». Финлейсон утверждает, что пища, доступная неандертальцам в Испании в этот период, была более разнообразной, чем та, которую они находили в самом сердце Европы.

Неандертальцы в Гибралтаре, начиная с эемского межледниковья и вплоть до своего вымирания, ели кроликов и других травоядных, в том числе горных козлов и благородных оленей. Кроме того, они ели моллюсков, черепах, тюленей-монахов и, что кажется невероятным, дельфинов. Как и люди современного вида в Африке, неандертальцы здесь начали есть моллюсков с глубокой древности, возможно, еще до эемского периода. Стоянки всего Средиземноморья и Ближнего Востока схожи с испанскими в том, что неандертальцы там ели мелкую дичь, а также черепах, морепродукты и растения.

Напомним, что в Африке большой скачок в поведении ранних современных людей, похоже, произошел в прибрежной среде, о чем свидетельствует множество важных стоянок и в Марокко, и в Южной Африке. Homo sapiens в то время, похоже, осознал важность моря, поскольку некоторые из первых в мире символических действий включали создание украшений из морских раковин. Конечно, возможно, что Homo sapiens просто выиграли из-за особой географии Африки (с ее длинными береговыми линиями, к которым прилегали пастбища со стадами дичи).

Напротив, география Европы такова, что основные прибрежные районы находились в менее продуктивных регионах на юге. Средиземноморское побережье не столь продуктивно, как побережье Южной Африки, где возникли некоторые из самых ранних современных форм поведения. И все же в Испании неандертальцы учились осваивать побережье и пользоваться его богатыми ресурсами. Проблема в том, что побережье Испании, как части Пиренейского полуострова, ограниченно, а Пиренеи, особенно в холодное время, служили барьером от остальной Европы. Есть свидетельства того, что неандертальцы потребляли моллюсков и в Италии и, похоже, ныряли за раковинами (найденными в местечке Гротта дей Москерини), чтобы использовать их в качестве орудий труда, но, как и в Испании и Португалии, они не смогли значительно расширить свою численность или ареал.

Некоторые ученые представили убедительные доказательства того, что неандертальцы Пиренейского полуострова не ограничивались добычей морепродуктов. Некоторые исследователи, например Финлейсон, предположили, что в Гибралтаре и других районах неандертальцы использовали перья и когти несъедобных птиц, в том числе орлов, возможно, как украшения. В 2015 году археологи Даворка Радовчич и Анкица Орос Сршен утверждали, что на стоянке Крапина неандертальцы использовали когти орлов в декоративных целях. Аналогичным образом в 2017-м итальянский археолог Франческо д’Эррико сообщил о находке зазубренной кости ворона из неандертальской стоянки Заскальная в Крыму, что подкрепляет идею о том, что наши ближайшие родственники интересовались птицами по символическим причинам. И дальше появились свидетельства еще более сложного символического поведения. В 2014 году в пещере Горам Финлейсон и его группа обнаружили крестообразный рисунок, выцарапанный на стене. А в 2019-м немецкие археологи нашли абстрактную резьбу на кости крупного животного, которую они датировали древнее радиоуглеродного предела в 50 тысяч лет назад, отнеся ее к неандертальским временам.

Более спорно утверждение португальского археолога Жуана Зильяна, что неандертальцы экспериментировали с пещерным искусством и создавали краски разных цветов. Его мнение основано на урановой датировке – методе, который измеряет количество распада радиоактивного урана и тория в отложениях поверх доисторических наскальных рисунков. Команда Зильяна указала на возможное искусство в трех испанских пещерах: геометрические фигуры в Ла-Пасиега, ручной трафарет (сделанный путем выдувания краски на руку, прижатую к стене, для создания контура) в Мальтравьесо и линии в Куэва-де-Ардалес, все с минимальными датами около 65 тысяч лет назад (последующее исследование подтвердило эти даты). В другой пещере, Эль-Кастильо в Кантабрии (Испания), обнаружены еще более сложные рисунки: серия красных точек и отпечатков ладоней. Это место датируется более чем 40 тысячами лет назад и может как быть работой неандертальцев, так и говорить о появлении новой популяции.

С помощью того же метода Зильян установил, что просверленные раковины и краски со стоянки Куэва-де-лос-Авионес старше 115 тысяч лет. Эти даты остаются спорными. Подтверждение столь раннего символического поведения неандертальцев пришло из Франции в 2016 году, когда исследователи обнаружили в пещере Брюникель круглое кольцо сталагмитов возрастом 175 тысяч лет. Неандертальцы использовали красную охру еще 250 тысяч лет назад, первоначально в качестве красителя и клея. Для Криса Стрингера одним из самых больших сюрпризов в его карьере стало «недавнее свидетельство использования [неандертальцами] подвесок, пигментов и клея для изготовления составных инструментов». Хотя в вопросе о переходе наших ближайших родственников к символическому поведению нет ясности, кажется, что если бы они это сделали, то, как и рыбалка, нечто подобное, возможно, не было бы широко распространено.

О чем говорит нам ДНК

Все чаще свидетельства ДНК позволяют составить более полное представление о том, какими были неандертальцы, а также пролить свет на обстоятельства их вымирания. Возможно, самым важным открытием является однородность их глобальной популяции. Наш собственный вид необычен по сравнению с другими приматами тем, что мы также очень однородны. Однако у неандертальцев и денисовцев было гораздо меньше генетических различий, чем у современных людей, даже за пределами Африки. «У неандертальцев низкое разнообразие», – говорит генетик из Гарварда Дэвид Райх.

Первый ключ к разгадке малой изменчивости неандертальцев появился в 2000 году, когда ученые опубликовали три последовательности мтДНК (из долины Неандер, Виндии и Мезмайской). Согласно расчетам Пэабо, различия были довольно малы, а это означало, что все три особи имели относительно недавнего общего женского предка.

Дальнейшие исследования и достижения в области секвенирования ДНК показали, что примерно 50 тысяч лет назад генетическое разнообразие неандертальцев стало уменьшаться. Также имел место инбридинг. Высококачественный геном из кости пальца ноги неандертальской женщины из Денисовой пещеры в Сибири (первый геном неандертальца, когда-либо секвенированный с высоким качеством) показал, что в некоторых частях ее генома две нити ДНК были идентичны. Ее родители, должно быть, были близкими родственниками, возможно, двоюродными братом и сестрой. Среди недавних предков денисовской женщины также было распространено близкородственное скрещивание, что обычно является признаком небольших групп, живущих в относительной изоляции. Второй хорошо изученный геном был получен из пещеры Виндия в Хорватии, той, по материалам которой в 2010 году осуществили предварительную расшифровку генома неандертальца. Третий геном ученые получили в 2020 году из Чагырской пещеры на Алтае, подтвердив результат из близлежащей Денисовой пещеры, что неандертальцы в этом районе жили малыми группами, в которых имело место близкородственное скрещивание.

В 2021 году Пэабо и его коллеги Бенджамин Петер и Лауриц Сков смогли сравнить гены дюжины отдельных неандертальцев, в основном из Чагырской пещеры. Они обнаружили, что мужчины приходились друг другу близкими родственниками, то есть неандертальцы были патрилокальными. Это означает, что мужчины, как правило, остаются в семье, а женщины покидают свою исходную группу. Исследование также показало, что генетическое разнообразие мужчин было на опасно низком уровне, так как лишь немногие из них участвовали в размножении. Возможно, эта проблема была особенно серьезной для сибирских неандертальцев, живших в стороне от более населенных районов на западе. Или, может быть, вид в целом просто шел к вымиранию.

Что ДНК говорит нам о внешности неандертальцев? Как и у современных людей, у них были гены зеленых глаз и рыжих волос[12]. Многие ученые предполагают, что в ходе эволюции в Европе неандертальцы стали светлокожими. Удивительно, но генетика также говорит нам, что они могли улыбаться, чтобы показать дружелюбие и, возможно, завоевывать сексуальных партнеров. Что касается их способностей, гены подтверждают, что у неандертальцев была какая-то форма речи. Как и у современных людей, у них имелся ген под названием FOXP, первоначально провозглашенный «языковым геном». Он связан с мелкой моторикой, координацией движений и функциями, необходимыми для производства сложных звуков, а также, предположительно, для изготовления сложных каменных орудий. Это значит, что оба вида унаследовали FOXP от общего предка.

Изучение древней ДНК пока что делает первые шаги, и нам еще многое предстоит узнать о внешности и поведении неандертальцев. По словам Стрингера, «геномная работа продвинется, как только мы сможем получить высококачественные реконструированные геномы неандертальцев, чтобы сравнить их с геномами шимпанзе, [современных] людей и денисовцев. Мы начнем выявлять черты, типичные для каждой линии, и, по крайней мере, начнем рассматривать возможные различия в функциях мозга». Со времени выхода первого издания этой книги был достигнут значительный прогресс, но мы коснулись только самой верхушки проблемы.

Появление ориньякцев

В 2012 году костяные флейты и предметы портативного искусства, в том числе человеческие фигурки (некоторые с головами животных) из поселения Гайсенклестерле в Германии были датированы более чем 42 тысячами лет назад. Аналогичное искусство из других мест в Швабской Юре, таких как Хохле-Фельс, датируется почти тем же возрастом. Гайсенклестерле и Хохле-Фельс – первые примеры фигуративного искусства в Европе, что представляет собой важный новый этап. Помимо этих мест, существует только один пример в мире, где были найдены произведения искусства, изображающие химерические образы человека и животных, – это наскальные рисунки на индонезийском острове Сулавеси.

В течение многих лет углеродное датирование не позволяло надежно определить возраст, если он был более или около 40 тысяч лет. Однако с появлением техники, называемой ультрафильтрацией, надежность значительно повысилась[13]. Это ограничивает влияние загрязнений изотопами углерода более позднего происхождения, которые могут «омолаживать» органический материал. Уменьшение объема необходимых образцов также означает, что хранители музеев с большей вероятностью позволят провести непосредственное датирование ценных находок, таких как обработанные кости животных, бусины из раковин и человеческие кости, не нарушая их целостности.

Аналогичная революция произошла и в урановом датировании. Благодаря использованию малых проб метод U-серии можно применять для определения возраста наскальных рисунков, не причиняя им серьезного ущерба. Благодаря ультрафильтрации и урановому датированию, преодолевающему ограничения углеродного метода, большая часть мелких предметов и наскальных рисунков в Европе и других странах мира отодвинулась глубже в прошлое.

Дудочка из кости птицы возрастом более 42 тысяч лет, найденная на стоянке Гайсенклестерле в Германии, возвещающая о появлении в Европе человека современного вида.

Искусно сделанные статуэтки и костяные флейты – признак перемен, начавшихся в Европе немногим более 40 тысяч лет назад и связанных с появлением ориньякской культуры, названной по одноименной пещере в Средних Пиренеях во Франции. Пол Мелларс перечислил шесть элементов, образующих ориньякскую культуру и отличающих ее от мустьерской, преобладавшей у неандертальцев с 250 тысяч лет назад. Это: (1) усовершенствованное производство лезвий с помощью отжимной техники (см. наше обсуждение каменных орудий в четвертой главе); (2) более сложные каменные орудия с заостренными краями; (3) использование орудий из кости, рога и бивней слонов и мамонтов, а также камня; (4) украшения (бусы из раковин); (5) искусство; (6) широкие сети обмена.

Появление ориньяка представляет собой настолько радикальный отход от предшествующих (существовавших более 200 тысяч лет) мустьерских приемов изготовления орудий, что археологи считают этот момент концом среднего палеолита и началом верхнего. Данный рубеж также традиционно понимают как конец времени неандертальцев и начало эпохи современных людей. Однако фактически переход не столь заметен, и вопрос о том, были ли неандертальцы способны создавать верхнепалеолитические орудия труда, оставался фундаментальным в дебатах об их интеллектуальных способностях. За исключением нескольких инакомыслящих, таких как Зильян и д’Эррико, которые считают, что ряд ориньякских новшеств привнесли сами неандертальцы накануне прибытия Homo sapiens, большинство исследователей приписывают весь набор ориньякских форм поведения вторгшимся в Европу людям современного вида. Кем были эти Homo sapiens и как они попали на континент?

Внезапное и повсеместное появление современного человека в Европе более 40 тысяч лет назад требует некоторого объяснения. Поскольку археологи пытаются проследить распространение Homo sapiens по всему миру, возможно, самая важная линия доказательств, появившихся в последние годы, исходит от ДНК. Хотя кажется, что среди человеческих популяций за пределами Африки существуют большие различия, ДНК рассказывает другую историю, которая демонстрирует, что самые большие различия между современными людьми обнаруживаются в Африке. И напротив, остальная часть мирового населения происходит от группы основателей, которая могла состоять всего из нескольких сотен человек.

Археологи и генетики до сих пор выясняют детали удивительной истории заселения планеты. Все больше людей сходятся во мнении, что главный исход из Африки случился от 80 до 65 тысяч лет назад либо через пролив Баб-эль-Мандеб («Ворота скорби» на арабском) откуда-то из района современного Джибути на Африканском Роге к Йемену на Аравийском полуострове, либо по побережью Красного моря. С этого момента распространение по миру происходило с невероятной скоростью. В 2017 году исследования показали, что первые люди проникли в Австралию 65 тысяч лет назад, что близко к нижней оценке начала расселения.

Чем объясняется такое быстрое появление людей современного вида в Австралии в сравнении со временем, которое потребовалось им, чтобы достичь Европы? Даже сегодня береговая линия сохраняет центральное место в социальной и экономической жизни Homo sapiens. Это место отдыха и добычи морепродуктов. Будучи, по сути, одномерной географической зоной (тонкая линия между кустарником и краем моря), она благоприятствует безопасному исследованию и продвижению вперед (всегда можно вернуться), а также социальным контактам. Можно считать, что для пионеров пляжного туризма, вышедших из Африки, это был своего рода пляжный отдых, длящийся тысячи лет, когда каждое поколение могло продвигаться немного вперед вдоль берега в свободные земли. Прибрежный путь в Австралию, несмотря на большое расстояние в абсолютном выражении, легче преодолеть, чем путь вглубь материка.

Конечно, не все остались на пляже. Те, кто первыми пробрался в Европу, могли идти несколькими маршрутами – прямо на север из Йемена, через Плодородный полумесяц в Ираке, или по более извилистому пути. Большая часть этих маршрутов привела бы их в Турцию, Болгарию и Румынию, где они обнаружили бы Дунай как своего рода доисторическую магистраль (еще одну, по сути, одномерную географическую зону), ведущую в Центральную Европу, – и как раз туда, где были найдены некоторые из самых ранних предметов искусства.

У ворот в Европу самыми ранними местами обитания современного человека являются пещера Оасе в Румынии, открытая в 2002 году, и близлежащие пещеры Темната и Бачо Киро в Болгарии. Пока остаются спорными результаты углеродного датирования с помощью ультрафильтрации зубов человека современного вида из старых раскопок, давшего дату более чем 41 тысячу лет назад для Кентской пещеры в Торки (Англия) – до Великобритании тогда можно было добраться по сухопутному мосту – и более 43 тысяч лет назад для Гротта-дель-Кавалло в Апулии (Италия).

Совершенно полный череп Homo sapiens из Оасе имеет любопытную смесь современных и архаичных черт. В 2015 году было показано, что древняя ДНК из челюстной кости второго человека из Оасе содержит более 6 % ДНК от недавнего неандертальского предка, и это намного больше, чем у людей, живущих сегодня. Классификация челюстей из Бачо Киро вызвала споры – в 2021 году исследования ДНК трех человек показали, что они были Homo sapiens с неандертальскими предками в пределах предыдущих пяти-семи поколений. Дальше по Дунайскому коридору, к югу от Праги (Чешская Республика) находится Златы Кун, где был найден череп, возможно, самого старого современного человека в Европе. Он также имеет неандертальское происхождение, но гораздо глубже уходящее в прошлое (более чем на 60 поколений). Эти кости ясно показывают, что современные люди прибывали в Европу несколькими волнами и что к тому времени они уже смешивались с неандертальцами на Ближнем Востоке.

Ориньякский культурный взрыв связан с вторжением современных людей (хотя и с некоторой примесью неандертальцев) в Европу. На стоянке Фумане на севере Италии протоориньякская группа имеет зубы с мтДНК современного человека. Это подводит нас к следующему подозреваемому в нашем списке возможных причин гибели неандертальцев. Не ориньякцы ли уничтожили их? Ключом к ответу на этот вопрос является анализ того, как разные виды людей распределялись по планете в разные периоды времени. Начнем с побережья Юго-Восточной Европы, которое иногда предлагают в качестве возможного пути ориньякцев на континент. Постдокторское исследование Димитры было посвящено именно этому вопросу. Доказать, накладывались ли друг на друга мустьерские и ориньякские популяции, довольно сложно. Многие стоянки существовали долгое время, и культурные слои могли накапливаться на протяжении десятков тысяч лет, смешиваясь друг с другом. Ученые, как правило, использовали уклончивые термины для смешанных мустьерских/ориньякских археологических памятников, называя их финальным средним палеолитом, переходным средним/верхним палеолитом, начальным верхним палеолитом или ранней порой верхнего палеолита. Все эти термины сводятся к одному и тому же: коллекции каменных орудий сложно точно классифицировать как мустьерские (и, вероятно, неандертальские) или ориньякские (принадлежащие, вероятно, людям современного вида).

Раскопки в пещере Мухина-Печина, Хорватия.

Димитра утверждала, что самые молодые радиометрические даты, связанные с мустьерскими орудиями из таких стоянок, как Мухина-Печина в Хорватии и пещера Лаконис в Греции, относят их ко времени более 40 тысяч лет назад. Между тем самые ранние ориньякские памятники в этом регионе были датированы всего 37,5 тысячами лет назад. Димитра считает, что это указывает на то, что смешанные наборы орудий нельзя считать подтверждением пересечения популяций. По ее мнению, ориньякская культура могла появиться на балканском побережье позже. К тому времени местное неандертальское население уже давно исчезло, и регион был безлюден.

Можно ли где-либо еще наблюдать такого рода зазор между уходом неандертальцев и появлением современных людей? Неандертальский ребенок из Мезмайской пещеры на Кавказе (Россия) когда-то считался одним из последних представителей этого вида, жившим около 35 тысяч лет назад. Однако в 2011 году повторная датировка показала, что возраст останков около 40 тысяч лет, а тогда люди современного вида в этот район еще не пришли. В настоящее время считается, что к моменту прибытия современных людей на Кавказ неандертальцев там уже не было. Ультрафильтрационная революция в углеродном датировании отодвигает многих поздних неандертальцев ко временам ранее 40 тысяч лет назад, что заставляет усомниться в том, что два вида могли пересекаться в Европе.

Еще одним регионом, вызывающим споры, стала Италия. Существовавшая на юге полуострова местная культура Улуццо каменных орудий долгое время считалась «переходной» от среднего к верхнему палеолиту, в основном потому, что она не мустьерская и не ориньякская, а связанные с ней человеческие кости не были точно отнесены ни к неандертальцам, ни к современным людям. Улуццианцы известны своими ножами в форме полумесяца с обширной ретушью. Никто не мог точно сказать, были ли создатели инструментов неандертальцами, которые «прогрессировали» от мустье, или современными людьми, которые еще не освоили полный ориньякский набор технологий, так что все обозначили словом «переходный».

До недавнего времени считалось, что улуццианцы представляли собой ограниченную адаптацию неандертальцев к верхнепалеолитическим формам орудий, с которыми они соприкасались. Но в 2011 году два зуба на стоянке Гротта-дель-Кавалло – первой улуццианской стоянке, обнаруженной в 1960-х, – были идентифицированы как принадлежавшие людям современного вида и, как мы упоминали выше, датированы более чем 43 тысячами лет назад. И хотя некоторые оспаривают эти даты, многие все же склонны считать, что улуццианскую культуру оставили люди современного вида, и данных о том, что неандертальцы сохранялись в Италии намного позже появления современных людей в других частях Европы, больше нет. Италия сейчас представляется мозаикой: улуццианцы и ориньякцы (вероятно, современные люди) и мустьерцы (вероятно, неандертальцы) жили в разных ее частях в разное время.

И хотя споры о новых технологиях и конкретных датах до сих пор продолжаются, общепризнано, что неандертальцы и современные люди сосуществовали в Европе с момента появления там современного человека около 45 тысяч лет назад до вымирания неандертальцев. Но это не значит, что они пересекались друг с другом все это время и повсюду. Новые даты и новые методы датирования появляются очень часто, и картина событий на континенте быстро меняется. Учитывая это, можно сказать, что неандертальцы уже отступили из многих областей задолго до прибытия современных людей. Но так было не везде.

На самом деле есть некоторое совпадение между мустьерским и ориньякским (и, предположительно, неандертальским и «современным») заселением Северной Испании и Франции. По мере уточнения датировки период этот, по оценкам исследователей, сократился с десяти до, возможно, всего нескольких тысяч лет. О характере взаимодействия между неандертальцами и Homo sapiens в этих областях нет единого мнения. Некоторые утверждают, что на протяжении тысячелетий эти две популяции были настолько немногочисленны, а плотность населения так мала (возможно, всего один человек на квадратный километр), что они, скорее всего, не замечали друг друга. Другие полагают, что прямое взаимодействие было частым. До недавнего времени бытовало мнение, что по крайней мере одна группа неандертальцев на юге Франции «аккультурировалась» в верхнепалеолитическую технологию своих «современных» соседей. Эта группа связана с шательперронской культурой, которая долгое время была в центре споров о когнитивных способностях неандертальцев.

Шательперронская культура была впервые обнаружена на стоянке в Оверни в Центральной Франции. Она получила известность благодаря Андре Леруа-Гурану, одной из величайших фигур в истории французской археологии. Леруа-Гуран сыграл важную роль в сохранении некоторых сокровищ Лувра во время Второй мировой войны. Он также впервые предпринял широкомасштабные площадные раскопки доисторических памятников, чтобы выявить области деятельности и общую организацию стоянки, а не сосредотачиваться на стратиграфии. С 1949 по 1963 год он вел раскопки в Гроте дю Ренн, пещере в Арси-сюр-Кюр в Бургундии. Найденные им каменные орудия, как и улуццианские, казались переходными между мустьерскими и ориньякскими типами. Преобладали лезвия с обширной ретушью на длинной изогнутой поверхности, которая была преднамеренно притуплена, предположительно для того, чтобы ее можно было держать в руке (для резки). Они, вероятно, были сделаны с помощью мягкого отбойника, что делает шательперронскую индустрию верхнепалеолитической.

Сравнение культур каменных орудий верхнего палеолита. а—в Ориньяк:

призматический стержень (а.: длина около 46 мм), ретушированное лезвие (б: длина около 95 мм) и ретушированное лезвие (в: длина около 31 мм) из Косавы, Румыния; г—е Шательперрон: острия (г: длина около 64 мм), перфорированные зубы животных («подвески») (д: наибольшая длина около 46 мм) и костяной артефакт (е: длина около 112 мм) из Гротт-дю-Ренн, Арси-сюр-Кюр, Франция; ж, з Граветт: пластинка с тыльной стороной (ж: длина около 30 мм) и призматический сердечник (з: длина около 42 мм) из Бистричоара-Ла-Мал, Румыния.

В Гроте дю Ренн Леруа-Гуран также нашел украшения из слоновой кости и просверленные зубы. Эти артефакты имели символический характер и не были похожи ни на что, связанное с неандертальцами. Однако в шательперронских слоях археолог обнаружил и зубы неандертальца. Это значило нечто совершенно необычайное. Такие специалисты, как Франсуа Борд и Пол Мелларс, утверждали, что шательперронские каменные орудия произошли от местного мустьерского варианта, причем мустьерского варианта ашельской традиции (единственного мустьерского варианта, который Борд считал хронологически ограниченным и самым поздним). Изукрашенная слоновая кость и зубы казались сделанными грубо, словно людьми, видевшими украшения, но не умевшими их делать и, возможно, не до конца понимавшими их назначение. В 1978 году эта линия рассуждений была серьезно подкреплена находкой скелета среди шательперронских артефактов в Сен-Сезере, недалеко от побережья Атлантического океана. В то же время скелет из Сен-Сезера помог опровергнуть другую теорию, согласно которой неандертальцы в Европе эволюционировали в современных людей. Присутствие «классического» скелета неандертальца древностью всего в 40 тысяч лет среди орудий верхнего палеолита стало веским доказательством того, что современные люди пришли со стороны и эволюционировали отдельно от неандертальцев.

Сегодня ситуация снова меняется. Повторное датирование шательперронских слоев в Грот-дю-Ренн с использованием ультрафильтрации показало, что они перемешаны с материалом возрастом 49 тысяч лет (до начала шательперронского яруса) и намного более молодым, возрастом 21 тысячу лет (уже после вымирания неандертальцев). Ученые также сомневаются в том, что в Сен-Сезере есть какая-то связь между неандертальскими и шательперронскими орудиями. Теперь также установлено, что скелет находится в смешанном слое, мало чем отличающемся от слоев «переходного среднего/верхнего палеолита» в Греции, что ставит под сомнение его очень позднюю дату. Еще один удар идее аккультурации нанесли эксперты по каменным орудиям, такие как Жан-Гийом Борд (не родственник Франсуа), которые ставят под вопрос происхождение шательперрона от мустье.

Рисунок черепа «классического» неандертальца, найденного в Сен-Сезере и датированного периодом около 40 тысяч лет назад (слева), и черепа и нижней челюсти (не от того же черепа) современного человека эпохи верхнего палеолита, обнаруженного в Чехии.

Если выяснится, что шательперронская культура создана людьми современного вида, станет ли это аргументом против когнитивных способностей неандертальцев? И да и нет. В то время как шательперрон когда-то считали неандертальской «аккультурацией» верхнего палеолита, он во многом уступал соседней ориньякской традиции. Его воспринимали как предел достижений неандертальцев. Если мы сейчас примем, что нет убедительных доказательств того, что неандертальцы использовали технологии верхнего палеолита, мы больше не сможем утверждать, что неандертальцы могли лишь плохо имитировать ориньякцев. Но тогда остается вопрос: если шательперронскую культуру оставили люди современного вида, следовало ли всегда считать ее «низшей» по сравнению с ориньякской?

Можем ли мы винить в вымирании неандертальцев людей современного вида, впервые пришедших в Европу? На данный момент, с сохраняющимися неясностями в отношении радиометрических дат, косвенные доказательства убедительны, но вопрос так и не решен. Во многих областях, таких как Кавказ, Юго-Восточная Европа и некоторые части Италии, Homo sapiens проникли на территории, где неандертальцев уже не было. На других же территориях, таких как Франция, Южная Германия и Северная Испания, мы видим две популяции, живущие бок о бок с возможной локальной аккультурацией. Поскольку ДНК доказывает, что неандертальцы и современные люди скрещивались за тысячи лет до вымирания первых, нам остается только гадать: что же изменилось 40 тысяч лет назад? Возможно, долгий процесс упадка подошел к концу. Возможно, неандертальцы столкнулись со множеством испытаний, и появление современных людей стало последним ударом, который они не смогли выдержать.

По мере того как это происходило, 39 тысяч лет назад началось извержение Флегрейских полей в Италии. Сведения о существовании неандертальцев после этого времени противоречивы. Но они были не единственными людьми, исчезнувшими в то время. Шательперронская и культура Улуццо, обе, возможно, созданные современными людьми, прекратились вместе с мустьерской. Ориньякская долго не продержалась. Новая культура людей современного вида, граветтская, вскоре распространится по Европе.

РОЛЬ ВУЛКАНОВ

Где-то примерно 71–75 тысяч лет назад началось извержение супервулкана Тоба на острове Суматра в Индонезии. Это было, пожалуй, самым мощным взрывом вулкана, случившимся за все время человеческой эволюции с тех пор, как род Homo впервые появился в Африке. Извержение Тоба оказало сильнейшее (как мгновенное, так и долговременное) воздействие на окружающую среду. Ближе к родине неандертальцев и к тем тысячелетиям, на которые пришлось их вымирание (39 тысяч лет назад недалеко от Неаполя на Флегрейских полях) произошло извержение не такое сильное, но вполне способное вызвать «вулканическую зиму», которая длилась многие годы.

Вид со спутника на озеро Тоба в Индонезии, остаток супервулкана, извергавшегося где-то между 71 и 75 тысячами лет назад. Возможно, это крупнейшее извержение вулкана с момента зарождения человечества. Могло ли оно или другое, не столь мощное, извержение на Флегрейских полях недалеко от Неаполя 39 тысяч лет назад сыграть роль в вымирании неандертальцев?

Могли ли эти два извержения быть истинными виновниками вымирания неандертальцев, а Homo sapiens – не более чем оппортунистами, появившимися впоследствии? Суперизвержение Тоба выбросило целых три тысячи кубических километров лавы и пепла (обломки были обнаружены даже в Индии). Вполне вероятно, что большинство млекопитающих и птиц в пределах 350 км мгновенно погибли. Глобальные температуры понизились на несколько лет, а негативные экологические последствия продолжались несколько сотен лет. Как это сказалось на человечестве?

Индонезия находилась тогда вдали от главных мест обитания людей. Неандертальцы были ограничены Европой и Западной Азией, а современные люди только начинали или только что начали свой исход из Африки. Остров Флорес, где обитал карликовый Homo floresiensis, находился за пределами 350-километровой зоны поражения, но тем не менее подвергся сильному воздействию.

Археолог Майкл Петралья, работающий в Джвалапураме в Индии, приводит доводы в пользу преемственности в изготовлении каменных орудий до и после извержения Тоба. Главный вопрос здесь (Петралья нашел всего несколько сотен артефактов как выше, так и ниже линии пепла Тоба в Джвалапураме): кто их сделал? Сам археолог считает, что они были созданы современными людьми, в то время как другие исследователи, ссылаясь на генетические данные, считают, что современные люди покинули Африку позже этого времени.

Тайна индийского среднего палеолита подчеркивает тот факт, что все различные виды гоминидов в Азии в этот период использовали одинаковую каменную технологию, что затрудняет разделение неандертальцев, денисовцев и современных людей в отсутствие человеческих останков. В любом случае похоже, что те, кто делал каменные орудия в Индии во время извержения вулкана Тоба, выжили.

Когда речь идет о вулканах близ Неаполя, чаще всего приходит на ум Везувий, извержение которого похоронило римский город Помпеи. Примерно в 20 км западнее по побережью находится залив Поццуоли, который является частью кальдеры другого вулкана. Именно этот вулкан, известный как Флегрейские поля, извергся 39 тысяч лет назад, когда современные люди уже обосновались в Европе, а судьба неандертальцев была неопределенной. Это извержение выбросило около 250 кубических километров лавы и пепла, что в общем-то немного по сравнению с суперизвержением Тоба, но вулканический пепел – его можно обнаружить по микроскопическим частицам стекла, запечатлевшим химический след события, – достиг Азии.

В годы, близкие к извержению Флегрейских полей, в северной Атлантике появилось множество айсбергов, понизивших глобальные температуры (так называемое событие Хайнриха[14]). Конечно, это было трудное время. Свидетельства двух крупных вулканических событий служат тревожным напоминанием о хрупкости нашей окружающей среды. Второе из этих извержений произошло, когда неандертальцы были уязвимы, поскольку современные люди уже вторглись на их территорию. Не исключено, что это мог быть последний удар, ускоривший давно идущий процесс.

Мы знаем, что современные люди пережили удар, тем самым продемонстрировав определенную степень устойчивости – или, возможно, просто демографическое преимущество за счет более многолюдной Азии, – чего неандертальцам, очевидно, не хватало. Также вероятно, что неандертальцы и первые современные люди в Европе оказались не в том месте и не в то время.

Стадия 3: тихое исчезновение

Каким был климат Европы в эти насыщенные событиями годы? Мог ли ледниковый период объяснить исчезновение неандертальцев? Эти вопросы лежали в основе крупной междисциплинарной научной программы под названием «Проект Третья Стадия», детища сэра Николаса Шеклтона и Тйеерда ван Андела из Кембриджа. Стадия 3 относится к геологическому периоду от 60 до 24 тысяч лет назад, когда соотношение изотопов кислорода, измеренное в глубоководных кернах, указывает на межледниковый или теплый период. Стадия 2 включала в себя последний ледниковый максимум, а сейчас мы живем в стадии 1 – межледниковье, известном как голоцен.

Третья стадия была далеко не такой теплой и стабильной, как современная (начавшаяся 11–12 тысяч лет назад) или эемское межледниковье (130–120 тысяч лет назад), которое мы обсуждали в предыдущей главе и относящееся к стадии 5. Отличие стадии 3 – в невероятной изменчивости, что само по себе было основным источником стресса. Температуры колебались между теплом и холодом, иногда меняясь на протяжении всего лишь одного тысячелетия. В теплые периоды климат был довольно мягким. Например, 45 тысяч лет назад средняя температура июля на северо-востоке Франции составляла, как полагают, от 16 °C до 22 °C. (Сегодня около 20 °C.)

Климатические данные показывают, что Северная Европа оставалась пригодной для жизни на протяжении большей части стадии 3. Низины Скандинавии не были покрыты ледниками по крайней мере до 26 тысяч лет назад. Сохранение теплых условий указывает, что один только холодный климат не мог быть причиной вымирания неандертальцев, поскольку их численность сократилась задолго до того, как климат сделался исключительно неблагоприятным. С другой стороны, общее потепление во время стадии 3 дало возможность современным людям проникнуть в Европу.

Один из способов исследовать влияние изменчивости климата на неандертальцев – изучить его воздействие на других животных. Многие крупные млекопитающие, такие как северный олень, лошадь, шерстистый носорог и мамонт, а также более мелкие виды, такие как росомаха, волк и лиса, пережили стадию 3 и существовали на протяжении последнего ледникового максимума. Млекопитающие, которые не выжили в Европе, включают в себя леопарда, некоторые виды куньих, а также крупные виды, такие как носорог Мерка и прямобивневый лесной слон. Существуют любопытные параллели в схемах отступления и вымирания между носорогом Мерка, слоном и неандертальцами. Возможно, популяция наших ближайших родственников сокращалась вместе с предпочитаемой ими средой обитания.

Главенствующей тенденцией к концу стадии 3 стало расширение открытых пространств, покрытых травами. Одна из моделей вымирания неандертальцев, выдвинутая Клайвом Финлейсоном, раскопавшим пещеру Горама, состоит в том, что граветтская культура была первой, использовавшей эту среду. Финлейсон утверждает, что Homo sapiens, подобно волкам и медведям, были лучше приспособлены к охоте с преследованием, которая привела к успеху в безлесных тундрах Евразии. Охота с преследованием включает в себя длительный бег за добычей, которая в конечном итоге может сдаться в изнеможении. Неандертальцы, напротив, придерживались рек и лесных опушек, где могли продолжать охоту из засады, которую усовершенствовали за сотни тысяч лет. Интересно, что первые современные люди, достигшие Европы, с которыми связывают ориньякскую культуру, как и неандертальцы, предпочитали более теплые и защищенные районы. По мере расширения степей, утверждает Финлейсон, территория современных людей граветтской культуры росла, в то время как область обитания неандертальцев (и современных людей ориньякской культуры) сокращалась в соответствии с изменениями природных условий. Эта закономерность могла действовать на неандертальцев в предыдущие эпохи расширения степи. Но на этот раз было одно принципиальное отличие: они были не одиноки.

Граветтская культура впервые появилась в Дунайском коридоре не позже 37 тысяч лет назад. Это было началом постепенного похолодания, которое, как показывают исследования проекта «Третья стадия», привело к сильному воздействию на окружающую среду, несмотря на то что температуры еще не достигли экстремальных значений. В этот момент расширение пастбищ было заметно в Северной Европе, но еще не охватило Францию. В холмистых районах с защищенными долинами, таких как Дордонь, где находятся многие неандертальские (а также шательперронские) поселения, сохранялись деревья. 25 тысяч лет назад граветтская культура распространилась на большую часть Европы, включая Великобританию, Испанию, Португалию, Италию, Грецию, значительную часть Восточной Европы и глубь России. В это позднее время неандертальцы и мустьерская культура исчезли и, вероятно, исчезла и ориньякская.

Что представляет собой граветтская культура? Археологически она определяется появлением некоторых типов инструментов, новой формы кремневого лезвия и костяных наконечников. Но что действительно отличало ее от мустьерской и ориньякской культур, так это гораздо большая плотность населения, с большим количеством стоянок на территориях с самыми разными природными условиями (в частности, на холодных равнинах Северной Европы), а также долгосрочные поселения и склады. Культура граветт хорошо известна своими статуэтками с преувеличенными женскими формами – так называемыми палеолитическими Венерами. В отличие от неандертальцев Европы, зависящих от мяса, граветтцы ловили в реках рыбу. Они также научились охотиться на сезонно мигрирующих степных животных, в отличие от более оседлых, предпочитаемых неандертальцами. Важно отметить, что некоторые Homo sapiens, использующие ориньякскую технологию, вполне могли быть первыми, кто развил граветтскую индустрию. Другими словами, граветтцы могли быть как новыми пришельцами из азиатских степей, так и просто ориньякцами, разработавшими новые технологии.

Еще до того, как в Европе появились первые современные люди, численность неандертальцев начала сокращаться. Почему это произошло, не совсем понятно. Возможно, это было проявление закономерного процесса, через который не раз проходили неандертальцы и их предки на протяжении более 500 тысяч лет. При ухудшении климата область их распространения сокращалась до убежищ – рефугиумов, а затем вновь расширялась. И хотя появление ориньякской культуры и последующее извержение вулкана, вероятно, стало сильнейшим стрессом для неандертальцев, приход граветтцев вообще изменил правила игры. Впервые появились люди современного вида, фактически расширяющие свой ареал во время фазы охлаждения.

Теперь обратимся к Пиренейскому полуострову, который, по мнению многих, мог быть последним прибежищем неандертальцев в Европе. В Азии картина вымирания менее ясна, и вполне вероятно, что количество неандертальцев там никогда не было значительным, даже когда они двигались на восток. Иберия, как мы видели, представляет собой особый случай. Природные условия здесь отличаются от Франции, Германии и Дунайского коридора, и полуостров частично защищен барьером Пиренеев. На испанской стороне гор протекает река Эбро, исторически важная географическая граница. Жуан Зильян утверждал, что «граница Эбро» приближается к линии, которую современные люди не пересекали до относительно позднего времени.

К тому времени, когда ориньякская культура в Европе уступила место граветтской, эта линия была нарушена. Вопрос о том, как долго продержались неандертальцы, сейчас является предметом споров. Некоторые утверждают, что самые поздние представители вида жили в Гибралтаре менее 30 тысяч лет назад, другие считают, что 35 тысяч лет назад ближе к последней достоверной дате присутствия неандертальцев к югу от реки Эбро, тогда как третьи до сих пор не видят надежных доказательств ни позднего выживания неандертальцев, ни позднего прибытия современных людей в этот регион.

Фигурка «Венеры» из Дольни-Вестонице (Чехия) из обожженной глины, датируемая граветтским периодом.

В 2013 году была предпринята попытка решить эту проблему путем повторного датирования костей из одиннадцати мест в южной Иберии с использованием ультрафильтрации. К сожалению, сохранность костей в этом районе, как и везде в средиземноморской Европе, плохая, и только два памятника предоставили материал, пригодный для датирования. Эти новые даты оказались гораздо более ранними, между 50 и 45 тысячами лет назад. Таким образом, в Иберии к югу от реки Эбро имеется пробел в достоверных датах, охватывающий период с 40 до 30 тысяч лет назад, что может быть связано как с плохой сохранностью костей, так и с отсутствием неандертальцев или современных людей, или вообще обеих популяций в этом регионе. Южная Иберия могла быть последним пристанищем наших ближайших родственников в Европе, или, возможно, 40 тысяч лет назад их там уже не было, как, вероятно, в Крыму и на юге Балкан.

Что касается возможных взаимодействий между современными людьми и неандертальцами на последнем этапе, то в Португалии есть одно интересное место. Останки четырехлетнего ребенка были обнаружены в 1998 году в граветтском скальном убежище под названием Лагар Велью в долине Лапедо, примерно в 150 км к северу от Лиссабона. Датируемый 27 тысячами лет назад так называемый ребенок Лапедо был похоронен с проколотой раковиной, визитной карточкой Homo sapiens за предыдущие 100 тысяч лет, а также с красной охрой. Останки явно принадлежат человеку современного вида. Но Зильян и американский антрополог Эрик Тринкаус утверждают, что у ребенка также есть черты неандертальца, которые указывают на смешанное происхождение.

Другие специалисты, такие как Крис Стрингер и Ян Таттерсолл, оспаривают этот вывод и видят в ребенке Лапедо просто современного человека без явных недавних неандертальских примесей. Были моменты, когда эти дебаты становились довольно горячими, что делает Лагар Велью идеальным местом для завершения нашей истории, поскольку оно напоминает нам, что из всего, что мы узнали о неандертальцах, очень многое остается спорным.

С точки зрения Тринкауса и Зильяна, неандертальцы не вымерли, а постепенно были поглощены вторгшимися людьми современного вида. Однако Стрингер и Таттерсаль считают, что современные люди просто заняли Европу после неандертальцев, которые исчезли до прихода «захватчиков». Недавно они использовали термин «текущая замена» для объяснения ограниченного межвидового скрещивания ДНК. В некотором смысле этот спор теперь превратился в спор о степени, поскольку одна сторона утверждает, что Homo sapiens сменили неандертальцев, а скрещивание в процентном соотношении было невелико (вероятно, около 50–60 тысяч лет назад в Западной Азии, вскоре после исхода из Африки), а другая сторона, ссылаясь на гибриды, такие как черепа из пещеры Оасе и, возможно, ребенок Лапедо, говорит о более значительном проценте скрещивания. В любом случае в Европе было так много последующих волн поселенцев, сменяющих друг друга, что у современных европейцев такой же процент неандертальской ДНК, как и у остального мира за пределами Африки.

Почему ставки в этом споре так высоки, а дебаты так ожесточенны? Хотя отчасти это связано с профессиональной гордостью несогласных палеоантропологов, главное здесь – вопрос о человечности неандертальцев. Некоторым это кажется продолжением вековых споров о том, были ли неандертальцы полностью людьми или представляли собой низшую линию. Например, двойственное отношение к неандертальскому человечеству было продемонстрировано журналом Discover, опубликовашем в 2011 году статью, в которой сообщалось о примеси ДНК неандертальца и денисовца у современных людей. Ироничный вынос на обложке гласил: «Ты не человек».

Наша точка зрения, если рассматривать неандертальцев не как моментальный снимок, а на всем протяжении их существования, состоит в том, что они в общем-то шли по той же траектории, что и наш вид. Потомки Homo heidelbergensis, они стали опытными охотниками, разработали леваллуазские каменные орудия, изготовление которых требовало более тщательного планирования, чем изготовление рубил. Они выживали в суровом климате, придумывая одежду и добывая огонь, хоронили умерших и заботились о больных. Они эксплуатировали ряд пищевых ресурсов, в том числе морских, использовали красную охру и орлиные когти, возможно, в символических целях и, очевидно, рисовали в пещерах и других сооружениях, у них был язык, они распространились на Ближнем Востоке, Средней Азии и Сибири и выживали в суровых северных широтах.

Скелет ребенка, найденный в Лагар Велью (Португалия), оказался в центре дебатов о том, скрещивались ли люди и неандертальцы в Европе в тысячелетия, непосредственно предшествовавшие вымиранию последних.

Все эти достижения ставят неандертальцев в один ряд с Homo sapiens эемского межледниковья, наступившего 120 тысяч лет назад. Когда два вида впервые встретились в Азии, неандертальцы были на подъеме. А когда современные люди с ориньякской индустрией появились на родине наших ближайших родственников (в Европе), оба вида, казалось, сосуществовали, хотя и предпочитали одни и те же места обитания.

Многие из величайших достижений неандертальцев произошли на стадии 3, менее чем 60 тысяч лет назад. Увеличилось использование захоронений, что объясняет большое количество останков неандертальцев этого периода. Также увеличилось расстояние, на которое представители вида переносили камень для изготовления орудий. Клайв Финлейсон и другие утверждают, что они использовали для украшения перья птиц – орлов, грифов и соколов, а также нарисовали «хештег» в пещере Горама. А Зильян в Испании обнаружил заманчивые свидетельства, что, помимо использования красной охры, неандертальцы экспериментировали с более широким диапазоном красок и начали перфорировать и украшать раковины. Невозможно сказать, чего бы они достигли, если бы у них было еще, скажем, 100 тысяч лет, чтобы наверстать упущенное.

Только когда современные люди из граветтской культуры смогли значительно увеличить свою численность и расширить использование окружающей среды и ресурсов, мы можем точно сказать, что население неандертальцев сократилось до нуля. Возможно, та же участь постигла и первую волну современных людей, проникших в Европу. Можем ли мы утверждать, что любую из этих групп нельзя считать в полном смысле людьми? История полна случаев, когда люди были подавлены вторгшимся населением. В некотором смысле это было нормой человеческого существования. В подобных случаях часто имел место низкий (а иногда и значительный) уровень скрещивания между коренными жителями и колонизаторами. В исторических случаях, когда обе популяции явно принадлежат к одному и тому же виду, было бы расизмом приписывать поражение одной из сторон их биологии. По словам Дэвида Райха, «идея о том, что процессы, которые происходили с неандертальцами, происходили все время, очень продуктивна».

Биологию неандертальцев действительно можно назвать иной. Они были сильнее, возможно, им требовалось немного больше пищи, чтобы поддерживать силы, а лобная кора их мозга, возможно, была меньше, однако взрослели они быстрее. Их мозг сохранил ту форму, которую наш имеет при рождении, и, вероятно, был устроен по-другому. «Другой» не обязательно означает худший. Готовы ли мы принять «другой» разум как человеческий разум? Означало ли это, что у них не было потенциала для процветания, как у нас? Все стороны согласны в том, что неандертальские образ жизни и телосложение не сохранились. Вопрос о том, а могло ли это произойти, лучше всего предоставить нашему воображению, к чему мы и обратимся в седьмой главе.

Глава 7

Все еще с нами?

«Неандертальцы среди нас, даже сейчас!» – такой лозунг был на футболке, которую мы когда-то купили у некоего «Савла Левита» в здании, которое он назвал Центральным управлением неандертальцев. Виды могут быть вымершими, но в этом лозунге есть доля правды. Неандертальцы не совсем исчезли. Во всяком случае, сейчас они набирают популярность. От рок-группы до известных романов, культовых фильмов и научных реконструкций – неандертальцев трудно не заметить. Но автор футболки, вероятно, мыслил не метафорически.

Задолго до исследований ДНК такие люди, как г-н Левит, да и многие университетские антропологи, считали, что линия неандертальской крови продолжается и до наших дней. Теперь, когда есть доказательства ДНК, подтверждающие идею о том, что неандертальцы живут внутри нас, может возникнуть соблазн сказать, что интерес к этому виду возрос, хотя их место в культурном лексиконе современного человека уже устоялось. Кроме того, савлы левиты этого мира будут счастливы только в том случае, если затерянное племя неандертальцев будет найдено скрывающимся на горе, вероятно, в Азии.

Для большинства из нас неандертальцы – не более чем символ – сравнение, которое приходит на ум, когда речь заходит о грубых манерах и внешности. Представление о могучих людях с лицами странной формы, которые выглядели и действовали так же, как и мы, примерно 40 тысяч лет назад, безусловно, никуда не денется. Но насколько близка поп-культура неандертальцев к подлинному их облику? Хотя мы многое знаем об их конкретной истории, для большинства людей они занимают примерно то же культурное пространство, что и пещерные люди. В большинстве культурных ссылок эти два термина взаимозаменяемы. Слово «неандерталец» является синонимом примитивности, брутальности, отсталости мышления и вообще несоответствия эпохе.

Американская страховая компания GEICO в 2005 году создала блестящую пародию на это упрощенное представление о наших предшественниках в серии телевизионных рекламных роликов. В рекламе группа самопровозглашенных пещерных людей, или «кромагеров» (производное от кроманьонца), доживших до настоящего времени, борется с негативными стереотипами в СМИ о них, особенно в собственной неполиткорректной кампании GEICO по привлечению новых клиентов: «Проще некуда, это мог бы сделать и пещерный человек». Живя среди нас как своего рода этническое меньшинство, они обижаются на то, что мы используем термин «пещерный человек» как насмешку. Хотя кромагеров и не называют неандертальцами, их внешний вид – широкие носы, массивные надбровные дуги, выдающиеся зубы – очень характерен. Настоящие кроманьонцы выглядели бы точно так же, как современные люди, и весь юмор был бы потерян. Эта серия рекламных роликов превратилась в ситком под названием «Пещерные люди», недолгое пребывание которого в сети ABC стало одновременно отражением и тонкости шутки, и давно вымерших палеолитических пережитков.

Сатирический взгляд GEICO на популярные изображения неандертальцев и пещерных людей отражается в комиксах. Подобно человеку, застрявшему на необитаемом острове, или пациенту на кушетке у психоаналитика семья пещерных людей оказывается одним из сюжетов такого рода юмора, который чаще всего сводится к двум архетипам: в одном семья пещерных людей ведет себя довольно примитивно, а в другом она удивительно сложна, несмотря на то, что живет в пещере. В обоих случаях юмор строится на нашем предвзятом представлении о пещерных людях и неандертальцах, олицетворяющих противоположность цивилизации, и в конечном счете на нашем глубинном недовольстве тем, что развитое современное общество возникло из скромного и недостойного начала. Мы смеемся не потому, что пещерные люди и неандертальцы ниже нас, а потому что они – это мы.

Типичные пещерные люди, часто с чертами неандертальцев, долгое время были предметом шуток и карикатур, в основном нелестных и, как правило, основанных на устаревших идеях.

Такие карикатуры – пародия на иллюстрированные реконструкции повседневной жизни пещерных людей, которые можно найти в книгах, подобных нашей. В обзоре культовых иллюстраций пещерных людей антрополог Стефани Мозер утверждала, что многие из стандартных изображений – охота, изготовление инструментов, сидение у костра, противостояние животным, совместное питание – являются частью устоявшейся художественной традиции, которая на самом деле предшествует археологическим открытиям и теориям, которые они якобы иллюстрируют.

Такого рода иллюстрации часто способствуют закреплению устаревших идей. Например, на переднем плане находятся мужчины, часто вооруженные дубинками, а женщины либо отсутствуют, либо спокойно сидят на заднем плане. В кинообразах подобные реконструкции увековечивают странные представления о прошлом, из-за чего пещерные люди всегда выглядят такими серьезными и недружелюбными, когда едят или занимаются сексом. Однако исследователи из Миланского университета на основе изучения ДНК утверждают, что на самом деле неандертальцы, как и современные люди, были способны улыбаться, чтобы показать дружелюбие и завоевать сексуальных партнеров.

Главным источником популярных заблуждений о неандертальцах являются первые реконструкции, такие как этот «Старец» (хотя ему было всего 30 лет) из Ла-Шапель-о-Сен (Франция), воссозданный в 1909 году.

Ошибочное представление о том, что неандертальцы передвигались сгорбившись, восходит к плохо реконструированному скелету, который был найден в 1908 году при раскопках в Ла-Шапель-о-Сен, Франция. После того как этот скелет был обнаружен, французский палеонтолог Марселин Буль из Музея естественной истории в Париже стал первым исследователем, который изучил почти полный скелет неандертальца, и первым, кто истолковал его абсолютно неправильно. Буль придал «Старцу» из Ла-Шапель-о-Сен явно обезьяноподобную, сутулую позу. Сейчас считается, что он умер в возрасте тридцати лет, но оказалось, что этот «Старец» страдал тяжелым артритом и преждевременной дегенерацией костей, и, если бы не эти недуги, он стоял бы так же прямо, как и любой другой человек сегодня. Никакое количество новых исследований, прослеживающих прямохождение и выпрямленное положение тела на миллионы лет назад, кажется, не способно вытеснить образ сутулого пещерного человека из нашего воображения.

Хотя неандертальцы, как правило, подпадают под общее и мифическое представление о пещерных людях, у них также есть особый образ в популярной культуре. Термин «неандерталец» носит явно уничижительный характер, чего нет ни у одного другого архаичного человеческого вида. Вряд ли можно было бы жаловаться на поведение, которое было бы «австралопитековским» или «гейдельбергским». Смысл обвинения кого-либо в том, что он «неандерталец», широко понятен даже людям, плохо знакомым с эволюцией. Некогда образ человека, управляемого животными инстинктами, имел большой общественный резонанс.

В 1970-х группа «10CC», которая впоследствии стала легендарной, записала эксперимента ради барабанный трек и без долгих раздумий добавила слова: «Я неандерталец – Ты неандертальская девушка – Давай займемся неандертальской любовью – В этом неандертальском мире». Песня исполнялась не раз, сингл был продан двухмиллионным тиражом и занял второе место в британских чартах.

Коммерческая эксплуатация предполагаемых сексуальных способностей неандертальцев продолжается и сегодня. Компания Primeval Labs продает «неандертальские» капсулы, которые обещают повысить уровень тестостерона у мужчин среднего возраста. В Великобритании Neandertal® – это название унисекс-парфюма, который продается во флаконах, напоминающих рубила. А Premium neandertal – это масло для смягчения бороды.

Возможно, из-за несправедливого отношения неандертальцы сделались своего рода предметом культа у людей, которые хотели бы прославить их как благородных дикарей, непонятый, вдумчивый вид, заслуживающий нашего восхищения. Они так близки к тому, чтобы быть похожими на нас, и все же остаются предметом наших шуток. Кажется, что существует всеобщее желание иметь возможность общаться с ними, что позволило бы нам искупить грех сегодняшних насмешек и, возможно, грех истребления наших ближайших родственников в прошлом.

И все же есть способ пообщаться с этим видом, как если бы он существовал и сегодня. Фантазии о том, что живые неандертальцы каким-то образом существовали незамеченными в течение последних 40 тысяч лет, является частью легенды о Биг Футе, также известном как Йети, Снежный человек или Алма, в зависимости от того, в какой части света ее рассказывают. Ученый приезжает, чтобы из первых уст услышать рассказы об этих наблюдениях, но каким-то образом загадочные существа всегда оказываются вне пределов досягаемости.

Подобные истории обычно служат пищей для романов, бульварных газет и телевизионных документальных фильмов, вроде тех, что рассказывают о самовозгорании человека, Лохнесском чудовище и домах с привидениями. В 1980-х археолог из Университета Лестера отважилась на относительно серьезное научное исследование мифа о Снежном человеке, оценив вероятность того, что различные случаи наблюдения этого существа по всему миру на самом деле были встречами с живыми неандертальцами. В своей книге «Все еще живы?» (Still Living? 1986) Майра Шекли опровергла все подобные возможности одну за другой, но сохранила надежду на то, что во время поездки в Монголию она приблизится к обнаружению неандертальцев в горах Алтая.

Несмотря на столь заманчивое заявление, Шекли вскоре оставила археологию и занялась управлением культурными ресурсами, чтобы изучать туризм в священные места. Поскольку монгольские исследования Шекли остались незавершенными, возможно, другой бесстрашный ученый однажды продолжит поиски и возродит романтическое представление о том, что наши ближайшие родственники-люди просто ждут своего часа, чтобы воскреснуть.

Неандертальцы в литературе

В первой сцене сексуально-археологического приключенческого фильма Джона Дарнтона «Неандерталец: их время пришло» (Neanderthal: Their Time Has Come, 1996) партизан-моджахед укрывается высоко в горах Памира в Таджикистане и получает удар по голове от неандертальца, изголодавшегося по человеческим мозгам. Представление о том, что выжившая группа наших ближайших родственников скрывалась лучше, чем Аль-Каида, типично для невероятных сюжетов, которые авторы используют, чтобы свести неандертальцев и современных людей в драматических ситуациях.

Известно, что вымышленные неандертальцы веками прятались в горах и пещерах от Баскского региона Испании до Скандинавии, Армении и Северной Калифорнии. Вымышленные клонированные неандертальцы создали свою собственную общину в Суиндоне (Великобритания). А вымышленные неандертальцы как из нашего собственного прошлого, так и из параллельных вселенных попали во всевозможные машины времени и неисправные квантовые компьютеры. Лишь немногие сюжеты происходят в мире палеолита, где современные люди и неандертальцы действительно встречались, и хотя они, как правило, более наглядно показывают, как могли бы жить неандертальцы в реальной жизни, на наш взгляд, в художественной литературе нет почти ничего, что выглядело бы более-менее правдоподобно.

Неандертальцы фигурировали в художественных произведениях впечатляющего количества писателей, включая Дарнтона (лауреата Пулицеровской премии), гигантов научной фантастики Герберта Уэллса, Филипа К. Дика, Майкла Крайтона, Айзека Азимова и Роберта Сильверберга, нобелевского лауреата Уильяма Голдинга и, неизбежно, Уильяма Шатнера. Бестселлером неандертальского романа является «Клан пещерного медведя» Джин М. Ауэл, в котором рассказывается о подвиге девушки нашего вида, воспитанной племенем неандертальцев. Как гласит надпись на обложке одного из последних изданий, с момента публикации в 1980 году книга разошлась десятками миллионов экземпляров. В 1986 году по роману был снят фильм с Дэрил Ханной в главной роли. Ауэл написала пять популярных сиквелов под общим названием «Дети Земли». Помимо того, что писательница легитимизирует свои знания, посещая конференции и создавая персонажей на основе настоящих скелетов неандертальцев, успех Ауэл в значительной степени объясняется тем, что она ловко использует сюжетный поворот, с которым экспериментировали многие «неандертальские» авторы: межвидовой секс.

Когда неандертальцы впервые стали появляться в художественной литературе в начале прошлого века, они были, по сути, примитивными. Основой этого жанра является роман Ж. Рони-старшего «Борьба за огонь» (La Guerre du feu, 1911), по которому был снят знаменитый одноименный фильм (Quest for Fire, 1981). Когда более архаичный вид людей нападает на поселение неандертальцев (уламров) и гасит их очаги, трое членов группы отправляются украсть огонь у конкурирующего племени (кзаммов, или современных людей[15]). Говоря только от третьего лица и полагаясь на обостренное обоняние, три героя побеждают и убивают большое количество страшных животных и соперников-людей. В фильме они также вступают в сексуальные отношения.

Кадр из фильма 1981 года «Борьба за огонь», одно из многих изображений неандертальцев в кино, которые оказались популярными, но которые усиливают ошибочные стереотипы.

Совсем недавно вымышленные неандертальцы были превращены в нежных, одаренных, безупречных людей с необыкновенными способностями к слежке, напоминающих коренных американцев в литературе XIX века. Джаспер Ффорде создал блестящую пародию в виде неандертальского детектива в серии 2.13 «Бартоломью Стиггинс» сериала «В следующий четверг» (Thursday Next). Вымышленные неандертальцы, похоже, обретают собственную жизнь, становясь удивительно последовательными в литературе, но все больше расходясь с археологическими представлениями о них. На своем сайте Ффорде описал дилемму, связанную с изображением вымышленных неандертальцев: «Я начал с того, что сделал их полными тупицами, неспособными поначалу сообразить, как можно угнать подъемник в Суиндоне и приказать ему ехать в универмаг в Аугсберге. Поскольку кажется вероятным, что неандертальцы были вытеснены с планеты современным человеком, я решил сделать их неагрессивными, но высокоинтеллектуальными. У них не было слова „я“, и они жили в идеальном социальном порядке, не нуждаясь в правительстве».

Читатель, знакомый с неандертальцами только по художественной литературе, может поверить, что все они поклонялись пещерным медведям, имели жестко разделенные гендерные роли и тщательно разработанные ритуалы (особенно связанные с захоронениями), могли выслеживать дичь и недружелюбных современных людей с помощью собачьего обоняния, а также обладали своего рода телепатическими способностями – вопрос лишь в том, могли ли они «видеть» глазами друг друга или «делиться» воспоминаниями. Само собой, ни одна из этих идей не имеет широкой поддержки в нехудожественной литературе. Даже правдоподобные стереотипы не основаны на каких-либо археологических данных.

Из всех книг о неандертальцах в мягкой обложке есть два рассказа, которые заставляют задуматься о возможных встречах с нашими доисторическими родственниками. «Танец тигра: роман ледникового периода» Бьорна Куртена (Dance of the Tiger: A Novel of the Ice Age 1980) – это беллетризация теории о возможной причине вымирания неандертальцев. В романе мальчик современного вида по имени Тигр попадает в клан неандертальцев, женится на неандертальской женщине и стремится отомстить за убийство своего отца. Идея Куртена заключается в том, что современные люди и неандертальцы скрещивались между собой, но имели бесплодное потомство. Автор считает, что это могло привести к вымиранию неандертальцев, если бы стерильные гибриды стали альфа-самцами в неандертальских племенах, но их избегали бы современные люди. Куртен был палеонтологом, и его описания флоры и фауны ледникового периода богатые и яркие.

Другой запоминающийся рассказ – «Уродливый мальчуган» Айзека Азимова, написанный в 1958 году, доступный также в расширенной версии книги Роберта Силверберга «Дитя времени» и в сборнике «Неандертальцы» (Isaac Asimov’s Wonderful Worlds of Science Fiction No. 6). В 1977 году по рассказу был снят фильм, в котором исследуются проблемы, с которыми столкнется воспитатель, если мальчик-неандерталец будет доставлен в настоящее на машине времени. После трудного начала мальчик хорошо адаптируется к современному миру, но его расстраивает заточение в лаборатории, где законы физики почему-то не позволяют ему выйти из комнаты. В конце концов ученые решают отправить его обратно, практически на верную смерть, а воспитательница мальчика должна придумать, как она может его спасти. Этот пронзительный финал напоминает о непреходящей человечности неандертальцев, контрастирующей с порой бездушной поступью научного прогресса.

Совсем недавно вышла книга «Последняя из древних» (The Last Neanderthal: A Novel, 2017) Клэр Кэмерон, в которой рассказывается о параллельном опыте неандертальской девочки, которую так и зовут Дочь, и современного археолога, которая, будучи беременной, обнаружила останки Дочери. Эта книга была отмечена за то, что в ней используются обновленные теории, а также за яркое изображение жизни неандертальцев.

На данный момент Энтони и Джозеф – знаменитые братья Руссо, сорежиссеры популярных телешоу и фильмов, включая самый кассовый фильм всех времен «Мстители: Финал», работают над фильмом под названием «Последний неандерталец», но не по книге Кэмерон.

Книга «Фауна» (Fauna, 2020) австралийской писательницы Донны Мацца представляет будущее, в котором педиатры-эволюционисты могут помочь в лечении бесплодия, подмешивая ДНК вымерших существ в развивающиеся плоды. В книге персонаж по имени доктор Димитра помогает рассказчице Стейси родить гибрида неандертальца и современного человека. Когда мы начинали этот проект, мы и представить себе не могли, что ученый в научно-фантастическом произведении о детях неандертальцев может быть назван в честь одного из нас. И вот мы здесь, пройдя полный круг. Донна Мацца была вдохновлена предыдущим изданием этой книги и ввела доктора Димитру в свой роман, и теперь настоящий доктор Димитра с радостью говорит, что эта книга – прекрасный и провокационный взгляд на то, куда может привести нас наука о ДНК неандертальцев.

Неандертальские имена

В художественной литературе неандертальцев называют тремя способами: простейшими именами (Ха), прозвищами (Левит) или как бы иностранными (Стефан Антонеску). В простейшем, звучащем как хмыканье варианте обычно члены племени имеют рифмованные или аллитерационные имена. Например, у Уильяма Голдинга последние выжившие неандертальцы в романе «Наследники» (1955) называются Фа и Ха, Нил и Мал, Лок и Лику. Клан неандертальцев в книге Ауэл «Клан Пещерного медведя» состоит из самок Ага, Ога, Она, Аба, Ука, Ика, Иза, Эбра и Овра, а также самцов Дорв, Друг, Гув, Грод, Ворн, Борг, Бруд, Брун, Круг, Креб и Зуг. Читателям рекомендуется завести шпаргалку, чтобы избежать путаницы. В «Борьбе за огонь» Рони-старшего неандертальские имена больше основаны на гласных: Фаум, Нао, Уаг, Аоум.

Прозвища подразумевают более высокую степень метафорического мышления, чем примитивные имена. В некоторых случаях они даются современными людьми. У Джона Дарнтона в «Неандертальце» в племя входят Ланселот, Бытие, Исход, Левит (но почему-то не Второзаконие или Числа), Голубоглазый, Темноглазый и Длиннолицый. У Азимова в рассказе «Уродливый мальчуган» главного героя зовут Тимми. В романе Майкла Стюарта «Первородство» (Birthright, 1990) его зовут Адам. А еще есть прозвища, которые неандертальцы дают друг другу. Когда Роберт Силверберг переработал рассказ Азимова в роман «Дитя времени», он дал героям прозвища Серебряное облако, Наездник мамонта, Сражается как лев, Вонючий мускусный бык и Та, кто знает. В «Танце тигра» Куртен неандертальцы названы в честь деревьев и цветов: Вайда, Дудник, Белозор, Огнецвет, Серебряная Береза, Прибрежная Ива (Woad, Angelica, Parnassia, Torchflower, Silverbirch, Baywillow).

Иностранными именами называют неандертальцев, которые более-менее похожи на нас. В трилогии Роберта Дж. Сойера «Неандертальский параллакс» («Гоминиды», 2002; «Люди», 2003; «Гибриды», 2003) используются географически неопределенные, но «иностранно» звучащие имена: Понтер Боддит, Адикор Хульд, Делаг Боуст, Жасмель Кет и Мегамег Бек. Бартоломью Стиггинс Джаспера Ффорде не совсем иностранец, по крайней мере, с нашей точки зрения (он живет в Суиндоне, близ того места, где мы начали писать эту книгу), но его имя определенно не то, которое вы можете встретить в реальном англосаксонском мире. В романе «Шелковый код» (The Silk Code, 1999) Пола Левинсона герои Стефан Антонеску и Макс Сорос с помощью некоего трюка генной инженерии незаметно перемещаются по Нью-Йорку и Лондону.

Когда сталкиваются две этнические группы, они, как правило, придумывают общие и часто оскорбительные названия друг для друга, и два вида, вероятно, будут вести себя так же. Например, люди из превосходного романа Филипа К. Дика «Симулякры» (1964) называют зловещих и отсталых неандертальцев «чупперами», а в романе Майкла Крайтона «Пожиратели мертвых» (Eaters of the Dead, 1975) средневековые неандертальцы-каннибалы, напоминающие врага Беовульфа – Гренделя, зовутся «вендолы». В свою очередь, неандертальцы Сойера называют нас «гликсинами». Неандертальцы Куртена с точки зрения людей современного вида – «черных» палеолитической Европы – «белые» или, не так вежливо, «тролли». В романе Рони-старшего неандертальцы называют современных людей «людьми без плеч»[16]. Вероятно, самый яркий пример унизительного прозвища – в «Эволюции» Стивена Бакстера (Evolution: A Novel, 2002), в которой люди современного вида относятся к своим угнетенным соседям-неандертальцам как к безымянным «костоголовым», намекая на выдающиеся надбровные дуги. Неандертальцы у Ауэл – это «клан», который противостоит «другим» (нам), подобно «людям» (неандертальцам) Силверберга и «другим» (нам). По словам Ффорде, «аргументы о расизме в отношении неандертальцев совершенно беспочвенны, неандертальцы – это другой вид».

Роберт Дж. Сойер, автор трилогии «Неандертальский параллакс», в которой изображен альтернативный мир, где неандертальцы, а не современные люди стали доминирующим видом человечества. Сойер более известен как автор романа «Видение будущего» (Flash Forward), по которому даже поставили высокобюджетное, но недолговечное научно-фантастическое телешоу.

За исключением безымянных звероподобных неандертальцев Бакстера, все эти вымышленные имена несут одно и то же послание: неандертальцы похожи на нас тем, что у них есть имена для отдельных людей и групп, и тем, что у них есть чувство собственного достоинства. В то же время все имена напоминают, что представители этого вида в корне отличаются от нас.

Медведи, флейты и цветы

Писатели-фантасты, похоже, ухватились за незначительные или устаревшие интерпретации трех пещерных местонахождений, в частности: Драхенлох в Швейцарии является источником идеи культа пещерного медведя, которая благодаря Ауэл закрепилась в общественном сознании; Шанидар в Иракском Курдистане дал нам идею, что неандертальцы были сентиментальными существами, усыпавшими могилы большим количеством цветов; наконец, Дивье Бабе I – пещера в Словении, где якобы была обнаружена неандертальская флейта из бедренной кости пещерного медведя, – дала идею, которая легла в основу книги Левинсона «Шелковый код», детективной истории, где действуют музыканты-неандертальцы и генетические инженеры-амиши.

В фильме «Клан пещерного медведя» героиню (современного человека) изгоняют из племени неандертальцев, и вождь драматично вставляет бедренную кость пещерного медведя в череп, чтобы отметить ее изгнание. Этот образ происходит непосредственно из раскопок в Драхенлохе в начале XX века, когда археолог Эмиль Бехлер интерпретировал такое расположение костей пещерного медведя, найденных рядом с некоторыми мустьерскими каменными орудиями, как доказательство, что у неандертальцев была религия. В настоящее время археологи считают, что это была просто случайная конфигурация и нет никаких убедительных доказательств того, что неандертальцы располагали черепами пещерных медведей в ходе особого ритуала. Даже если они и специально поместили бедренную кость в череп, это единичная находка, и нет никаких оснований думать, что она была частью ритуала, не говоря уже о культе.

Есть в фильме «Клан пещерного медведя» и сцена похорон, в которой неандертальцы украшают покойника охапкой цветов. Как мы отмечали в пятой главе, это взято из книги Ральфа Солецки «Шанидар: как были найдены цветочные люди» (The First Flower People, 1971), о его раскопках пещеры Шанидар, которые закончились десятью годами ранее. Ауэл за основу для нескольких своих персонажей взяла конкретные скелеты неандертальцев, найденных в Шанидаре. Солецки считал, что пыльца в почве, связанная с одним из скелетов неандертальца в этом месте, указывает на ритуальное захоронение с цветами. С тех пор археологи предложили другой, более правдоподобный способ попадания пыльцы на этот участок земли: грызуны, роющие норы. Здравый смысл подсказывает, что букет цветов на могиле не сохранится 50 тысяч лет[17], но это не остановило распространение идеи о том, что неандертальцы имели тщательно разработанные ритуалы погребения. Для историка науки сказать, что на интерпретацию Солецки повлияла контркультура 1960-х, было бы слишком просто. Последний сочлененный скелет, найденный в Шанидаре, информация о котором была опубликована в 2020 году, был также связан с цветочной пыльцой, что вновь привлекло внимание к гипотезе. Мы же по-прежнему настроены скептически.

Иной случай – Дивье Бабе I. Здесь небольшая, недавно ставшая независимой европейская страна желает считаться родиной древнейшего в мире музыкального инструмента. Несмотря на доказательства обратного, археолог Иван Турк поглощен идеей о том, что найденная кость – именно флейта. Его теорию поддерживают и власти Словении, продвигая ее с помощью правительственного управления по связям с общественностью и Национального музея, а также музыковед Боб Финк, включившийся в дебаты вместе со своей книгой «Происхождение музыки» (The Origin of Music, 2003). На кости, найденной в куче других, никак не связанных с неандертальскими предметами, два или четыре отверстия (в зависимости от того, как интерпретировать сломанные части), и вопрос заключается в том, случайные ли это следы зубов или намеренные отверстия от сверла неандертальца. Хотя находка относительно недавняя (1996) по сравнению с черепами пещерных медведей из Драхенлоха (1917) и якобы цветами из Шанидара (1960), она уже проникла в мир вымышленных неандертальцев, распространившись куда шире, чем в сдержанно принявшем ее научном мире.

Кажется, вне всякой связи с этой историей Национальный музей Уэльса поручил джазовому музыканту написать семидесятипятиминутное произведение на неандертальскую тему в качестве фоновой музыки к выставке неандертальских зубов и рубил. В 2009 году с этой композицией певцы и музыканты, игравшие на якобы доисторических каменных инструментах, отправились в тур по Уэльсу. Прослушав фрагмент, мы можем сказать, что это нечто среднее между церковной литургией из страны музыкальных инвалидов и песнями «Битлз», сыгранными задом наперед. Американская телекомедия «Гриффины» высмеяла подобные идеи в 2005 году, изобразив четырех неандертальцев в пещере, изобретающих музыку, причем их ритмичное ворчание превратилось в песню Билли Джоэла The Longest Time.

«Флейта» из Дивье Бабе I была найдена в Словении и восстановлена из сломанных частей, что привело некоторых ученых к мысли, что неандертальцы делали музыкальные инструменты.

Помимо популярных, но ничем не подтвержденных идей о культе пещерных медведей у неандертальцев, неандертальских детях-цветах и неандертальских музыкантах, еще одним устоявшимся представлением о вымышленных членах этого вида стала телепатия. Она, похоже, возникла на основе того факта, что мозг неандертальцев был в среднем таким же большим, как и наш. Логично предположить, что если такой мозг в чем-то отставал от нашего, то в чем-то другом он выигрывал – раз уж серого вещества было столько же.

Эта идея хорошо сочетается с устаревшей теорией о том, что неандертальцы не могли говорить, так как телепатия дает им другой способ общения. В киноверсии «Клана пещерного медведя» неандертальцы полагаются на язык жестов, когда им не хватает звуков, но в книге общение идет скорее с помощью совместного мышления. Скелет неандертальца, обнаруженный в пещере Кебара в Израиле в 1983 году, указывает на сильное сходство между подъязычными костями наших ближайших родственников и современных людей, позволяющими управлять речью; это предполагает, что неандертальцы могли издавать диапазон звуков, похожий на наш. Кроме того, из теории Робина Данбара о размере группы и из доказательств того, что у неандертальцев, как и у нас, был тот же ген FOXP, необходимый для способности говорить, мы знаем, что они почти наверняка обладали разговорным языком, хотя можно спорить, была ли их речь так же сложна, как наша.

Неандертальцы среди нас

В 1939 году американский антрополог Карлтон Кун опубликовал книгу «Расы Европы», в которую включил изображение неандертальца в типичном для XX века деловом костюме и шляпе. Хотя этот факт часто упоминается как лежащий в основе концепции «они были такими же, как мы», он имел и другое следствие: распространение идеи о том, что неандертальцы могли бы незаметно жить среди нас, если бы только у них была подходящая одежда. Идея о том, что неандертальцы живут в нашем мире, стала распространенным способом изучения того, насколько они от нас отличались.

Каждый раз при открытии нового музея с экспозицией о неандертальцах можно быть уверенным, что там будет актер в звериных шкурах и в соответствующей маске. А телевизионные документальные фильмы об эволюции человека обычно оживляют прошлое с помощью людей, демонстрирующих, как могли бы вести себя неандертальцы. Кроме того, есть фильмы и реклама GEICO. Сразу приходит на ум, как бы смеялись неандертальцы, увидев, с каким упорством представители нашего вида пытаются выдать себя за них.

Полемический смысл рисунка Куна заключался в том, что образ неандертальца в костюме был полярно противоположен более ранним реконструкциям, основанным на скелете из Ла-Шапель-о-Сен. В течение десятилетий ошибочная интерпретация этого скелета Марселином Булем исключала возможность того, что неандертальцы могли бы ходить среди нас незамеченными. Из этого следовало, что мы не могли произойти от них и наши предки, конечно же, не были заинтересованы в сексуальных связях. Ведь именно в этом заключается подтекст, когда мы всякий раз одеваемся как неандертальцы, – это способ исследовать вопрос, в какой мере они – это мы сами, и возможно ли, чтобы мы нашли их сексуально привлекательными (что, по сути, является биологическим определением различия между ними и нами).

«Неандерталец в костюме» – рисунок Карлтона Куна 1939 года – ставит вопрос: мог бы неандерталец в современной одежде остаться незамеченным в современном обществе, используя грим в голливудском стиле. Мы приблизились к ответу.

Кун своим рисунком вновь поставил этот вопрос, и, похоже, мы все еще пытаемся ответить на него самыми разными способами. В документальном фильме BBC под названием «Британские острова: Естественная история» (2005), знаменитый британский садовод Алан Титчмарш наложил на лицо грим, чтобы посмотреть, заметит ли кто-нибудь его, идущего по лондонской Оксфорд-стрит в образе неандертальца. Эксперимент оказался несколько неудачным из-за глубины английской сдержанности или простого безразличия. Но камерам удалось запечатлеть людей, бросающих косые взгляды в сторону Титчмарша, из чего мы можем сделать вывод, что неандертальцы действительно выделялись бы, если бы пытались слиться с толпой.

На рубеже тысячелетий британское телевидение, похоже, переживало период неандертальцев, причем эксперимент Титчмарша был лишь одним из множества случаев, когда люди переодевались в неандертальцев перед камерами. Основными движущими силами этой неандерталомании стали появление реалистичной компьютерной анимации, совершенствование грима, новые открытия и теории. Фильм BBC «Прогулки с пещерным человеком» (на канале Discovery в США, 2003), в котором неандертальцы появляются в восьмом и последнем эпизодах, стал логическим продолжением суперуспешных «Прогулок с динозаврами» (1999); в нем широко использовалась компьютерная анимация. Однако по мере приближения наших предков к современности высокотехнологичный компьютерный реализм исчезал. В фильме «Неандерталец» (Neanderthal, 2000) канала Channel 4 также частично использовалась анимация, в частности, во впечатляющей сцене со стадом мамонтов, но в основной части фильма, чтобы изобразить наших ближайших родственников, актеры пользовались гримом. В США фильм «Столкновение пещерных людей» (Clash of the Cavemen, 2008) канала History Channel был, по сути, обновленной версией сериала Channel 4.

Совсем недавно на канале BBC был показан фильм «Неандертальцы – встреча с предками» (Neanderthals – Meet the Ancestors, 2018), в котором Энди Серкис использовал технологию, похожую на ту, с помощью которой он оживил Голлума во «Властелине колец» Толкиена, чтобы показать нам, как могли бы выглядеть неандертальцы в современном мире. Этот же мысленный эксперимент лег в основу художественного фильма «Уильям» (William, 2019), в котором главный герой – неандерталец, единственный представитель своего вида, оживленный с помощью генетической технологии, – должен ориентироваться в современном мире. Хотя в реальной жизни это было бы невероятно неэтично, читатели могут быть спокойны: наши знания о ДНК неандертальцев еще не настолько полны, чтобы ученые могли осуществить нечто подобное на практике.

При просмотре документальных и художественных фильмов, в которых актеры играют неандертальцев, трудно избавиться от ощущения недостоверности, возможно, поэтому легкомысленные рекламные ролики и вечеринки по случаю открытия музеев кажутся более эффективными. На наш взгляд, лучший способ попытаться представить себе мир неандертальцев – это не телепередачи или фильмы о пещерных людях, а посещение археологических раскопок.

Неандертальский туризм

Нам повезло жить в золотой век неандертальского туризма. В последние годы на ключевых стоянках появились новые музеи, а продвинутые технологии позволяют создавать все более реалистичные реконструкции. Неандертальцы, похоже, оказались в благоприятной зоне, на перекрестке регионального развития, научного образования и новых захватывающих исследований.

Многие из основных стоянок теперь доступны для всех желающих. Туда можно попасть либо через центры посещения, либо через близлежащие музеи. В числе таких стоянок Шапель-о-Сен и Ле Мустье во Франции, Атапуэрка в Испании, Крапина в Хорватии, долина Неандер в Германии и горы Загрос в Иране. В регионе Дордонь на юго-западе Франции неандертальцы входят в общий палеолитический туристический комплекс, который включает в себя большую часть самых древних и впечатляющих наскальных рисунков в мире. Лез-Эйзи рекламирует себя как «Столицу доисторического мира» и имеет огромную статую стилизованного неандертальца, смотрящего на долину под поселением на утесе. В городе также открыт Национальный музей доисторического периода. Хотя большую часть достопримечательности Лез-Эйзи составляют художественные артефакты, созданные в каменном веке людьми современного вида, в городе находится стоянка Ле-Мустье, по которой получили название мустьерские каменные орудия. В нескольких километрах расположены Доисторический парк Турсак, где представлены реконструкции неандертальцев, сражающихся со всеми видами зверей ледникового периода, и Ла-Рок-Сен-Кристоф, где есть аналогичные реконструкции и который также является впечатляющим археологическим объектом.

Одно из самых захватывающих событий, также, возможно, самое долгожданное: в 1996 году Музей неандертальцев открылся в Меттманне (Германия) в долине Неандер рядом с гротом, где были найдены самые первые окаменелости неандертальцев, на основе которых их признали отдельным видом. Отмеченное наградами здание стало местом мультимедийных выставок, реконструкций, оригинальных экспонатов и мастер-классов. В последовавшие за открытием музея годы археологи Ральф Шмитц и Юрген Иссен вернулись к раскопкам на этой знаменитейшей неандертальской стоянке и, к своему удивлению, обнаружили дополнительные фрагменты костей, которые соответствовали тому самому, впервые найденному неандертальцу.

Для тех, кто предпочитает посещать неандертальцев в городах, а не путешествовать по местам, где были обнаружены их останки, есть отличные возможности. В 2008 году Американский музей естественной истории в Нью-Йорке открыл Зал происхождения человека, в котором представлены весьма реалистичные реконструкции, выполненные группой по реконструкции и исследованию ископаемых гоминидов под руководством Гэри Сойера и Виктора Дика. Команда воссоздала древние лица, основываясь на черепах, используя глину для мягких тканей и уретановый пластик для кожи. На диораме «Лагерь неандертальцев» показана полная сцена, в которой подчеркивается современное поведение представителей этого вида. С тех пор мы приобрели в музее наш собственный набор скульптур неандертальца, поэтому можем попробовать реконструировать их образ жизни дома.

«Реконструированный» неандерталец встречает ребенка современного человека в Музее неандертальцев в Меттманне (Германия).

В 2010 году Национальный музей естественной истории Смитсоновского института в Вашингтоне открыл свой собственный Зал происхождения человека с реконструкциями авторства Джона Гурча, который называет себя «палеохудожником». Приятно, что такие художники, как Сойер, Дик и Гурч, становятся так же известны, как и их творения. Чтобы подчеркнуть, что неандертальцы – самые человечные из вымерших гоминидов, Гурч наделили их стильными длинными волосами, иногда заколотыми в самурайском стиле на макушке, иногда со светлыми локонами, развевающимися вокруг ушей, как у легендарного рок-музыканта Грега Оллмана.

Учитывая важность стоянок на территории Израиля для истории неандертальцев, обнадеживает то, что Музей естественной истории Тель-Авивского университета открыл в 2018 году галерею эволюции человека, которая, на удивление, вызвала множество споров, поскольку первой во всем музее бросила вызов религиозным фундаменталистским взглядам на происхождение человека и возраст Земли.

Находки, позволяющие ознакомиться с анатомией неандертальца, можно найти в музеях по всей Европе. Национальный музей Уэльса в Кардиффе, например, может похвастаться самыми древними человеческими останками в виде девятнадцати зубов неандертальца из пещеры Понтневидд, возраст которых 230 тысяч лет. В Германии Региональный музей предыстории в Галле (недалеко от Лейпцига), основанный в 1910 году, позиционирует себя как старейший археологический музей Германии. Он содержит останки из Бильзингслебена, а также прекрасную реконструкцию неандертальца, созданную парижанкой Элизабет Дайнес и изображающую нашего ближайшего родственника в позе роденовского «Мыслителя». Важной остановкой в любом путешествии по неандертальской Европе стали недавно открывшиеся постоянные галереи палеолита. В Музее естественных наук в Брюсселе (Бельгия) хранятся материалы из Спи, одной из главных стоянок, найденных в XIX веке. Есть, конечно, и другие, которые мы пропустили.

Возможно, слово «туризм» лучше всего отражает современные чувства, связанные с неандертальцами. Мы ощущаем себя информированными, когда находим сведения о них в музеях (как в крупных городах, так и на археологических раскопках). Мы рассматриваем реконструкции, пытаясь представить, каково было бы встретить настоящего неандертальца. Мы смеемся над их появлением в мультфильмах, на телевидении и в кино. Мы можем потанцевать под песню группы Hotlegs «Неандерталец». Нам нравится общаться с актерами в неандертальских одеждах, как если бы они оделись пиратами, гладиаторами или вампирами. Но самый непосредственный опыт неандертальцев мы только начинаем изучать – узнавая, что в действительности делают с нами остатки их ДНК.

Наше неандертальское наследие

В каждом из нас есть хоть немного неандертальца. Даже странно писать эти слова. Когда мы начали работу над нашим проектом, преобладало мнение, что современные люди пришли на смену неандертальцам. Когда мы работали над первыми двумя изданиями, научные данные свидетельствовали, что у неафриканцев есть несколько процентов ДНК неандертальцев, смешанных с ДНК современного человека, преимущественно выходцами из Африки. Теперь, ко времени третьего издания, похоже, что у африканцев также есть незначительное количество ДНК неандертальца, а это означает, что вполне вероятно, что у всех живущих ныне людей где-то в роду были неандертальцы.

И пускай все представители этого вида вымерли около 40 тысяч лет назад, наше генетическое наследие говорит, что они не исчезли до конца. Хотя количество ДНК неандертальца у каждого человека сегодня очень невелико, если сложить вместе эти миллиарды небольших количеств, по словам Сванте Пэабо и его команды, вы можете реконструировать до 40 % всего неандертальского генома. Таким образом, память о наших кузенах по человечеству сохраняют не только усилия археологов. Мы коллективно храним эту память в наших генах.

Наша ДНК не только тесно связывает нас с темой этой книги, она также говорит и о дистанции, разделяющей нас и неандертальцев. «Когда неандертальцы и современные люди смешивались, они были на грани биологической совместимости», – считает Дэвид Райх, один из первых ученых, определивших следы неандертальцев в современной ДНК.

Райх встретился с нами в своей лаборатории, чтобы обсудить то, что он назвал «самыми интересными данными в мире», подразумевая неандертальскую ДНК, впервые идентифицированную Пэабо. Райх противопоставляет сегодняшнюю ситуацию, когда все современные люди полностью биологически совместимы, несмотря на то что некоторые популяции находились в репродуктивной изоляции от других около 70 тысяч лет (например, австралийцы и некоторые африканцы к югу от Сахары были отделены от евразийцев до начала эпохи географических открытий), ситуации между современными людьми и неандертальцами, которые были разделены, возможно, в десять раз дольше, около 700 тысяч лет, прежде чем они снова встретились в Азии. Почти предельный срок, чтобы появилось плодородное потомство.

Благодаря Райху и его коллегам мы знаем, что потомки неандертальцев и современных людей могли приносить потомство. Но мы также знаем, что гены неандертальцев, как правило, нам не помогают. Внешне люди сегодня выглядят так же, как и «древние» современные люди, которые эволюционировали в Африке, напоминая нам, что наша современная человеческая ДНК является доминирующей. «Большая часть ДНК неандертальцев была удалена из наших генов», – сказал Райх. Некоторые исследователи предполагают, что через несколько поколений после смешения современные человеческие популяции имели до 10 % ДНК неандертальца. Большая часть исчезла в ходе отбора, что дает сегодняшнюю цифру: около 2 % за пределами Африки.

Какова функция остатков ДНК неандертальца? Команда Райха впервые попыталась ответить на этот вопрос в 2014 году в статье в журнале Nature. Тогда же группа из Вашингтонского университета, в которую входили Джошуа Эйки (сейчас работает в Принстоне) и Бенджамин Верно, опубликовала аналогичное исследование в журнале Science. В последние годы были проведены последующие исследования, благодаря секвенированию генов неандертальцев из Виндии и Денисовой пещеры. Расшифровка ДНК и определение функций отдельных генов – молодая наука, и мы многого не знаем, даже в отношении нашей собственной ДНК, не говоря уже о имеющейся у нас ДНК неандертальца. Считают, что в современных популяциях распространено около 12 тысяч разных генов неандертальцев, и расшифрованы функции лишь некоторых из них.

Положительной стороной нашего неандертальского наследия являются гены, которые, возможно, помогли нашей коже адаптироваться к суровым условиям за пределами Африки. Большая часть остального – плохие новости: гены, повышающие риск диабета второго типа, болезнь Крона, снижение мужской фертильности (хотя это в основном было исключено отбором) и гены, которые приводят к множеству других неприятных проблем, таких как зависимости, солнечные ожоги, артрит, депрессия и аллергия. Некоторые даже обвиняют ДНК неандертальца в современной склонности к отложению жира на животе.

Некоторые бесполезные гены неандертальца – это обратная сторона того, что было бы полезно в доисторические времена. Например, гены диабета и жира на животе могли быть полезными для людей, часто переживавших голодные времена. Они стали вредными только после развития сельского хозяйства и распространения западной диеты. Гены, повышающие свертываемость крови, сейчас бесполезны, но могли бы быть полезны неандертальцам и доисторическим современным людям, получавшим множество травм и открытых ран. Некоторые гены, связанные с кожей и волосами, могли сохраниться из-за необходимости защиты от холода и солнца в северных широтах или, возможно, для полового отбора.

Полезнее всего для современного человека могут быть гены, связанные с иммунной системой. Поскольку они не исчезли в процессе отбора, они, вероятно, обеспечивают некоторую, пока еще не идентифицированную защиту от болезней и по иронии судьбы могли даже помочь современным людям одержать верх над неандертальцами. В 2019 году Гили Гринбаум из Стэнфордского университета создал компьютерную модель, которая показала, что при встрече двух популяций та из них, что получает в ходе межвидового скрещивания небольшое улучшение иммунитета, может быстро вытеснить другую.

Как современные люди могли унаследовать повышенный иммунитет? В 2019 году группа из Вашингтонского университета под руководством генетика Эвана Эйхлера применила доказательства вариаций числа копий (CNV) к вопросу об уникальности современного человека. CNV возникают при копировании целых сегментов ДНК, иногда несколько раз, или при удалении некоторых копий. Эти типы мутаций могут привести к быстрым эволюционным изменениям. Эйхлер называет их «темной материей человеческого генома», потому что мы можем читать только короткие последовательности древней ДНК за раз и не всегда способны сказать, сколько CNV было изначально. Но CNV могут быть немалой частью того, что в нас нового. По словам Эйхлера, «сила дуплицированного гена заключается в том, что вы делаете дополнительные копии, что позволяет эволюции вносить изменения, не мешая исходной функции».

Наиболее распространенными мутациями ДНК являются замены одной пары оснований, известные как SNP (single-nucleotide polymorphism), когда один из четырех нуклеотидов ДНК (A, C, G и T) копируется неправильно, как опечатка в рукописи. SNPs легче увидеть в древней ДНК, но для недавней эволюции человека они могут быть не столь значимы, как CNV.

Мы встретились с Эйхлером, чтобы обсудить наши общие интересы в области генетики эволюции человека и аутизма. Он обнаружил, что уникальный для современных людей участок генов (известный как 16p11,2) возник менее 300 тысяч лет назад и, по-видимому, связан с повышенным риском аутизма. С точки зрения вариаций числа копий избыток копий фрагментов этого конкретного участка может привести к шизофрении, а недостаток – к аутизму. Эйхлер подчеркнул, что эволюционные изменения, включая увеличение размера мозга, которые делают нас современными, произошли настолько недавно, что еще не достигли гомеостаза. Это означает, что распространенность нарушений развития может быть ценой, которую наш вид платит за недавние значительные эволюционные изменения. «Мы находимся в неустойчивом положении, – сказал он. – Еще через 5–10 млн лет мы, вероятно, будем в полном порядке».

Эйхлер и его коллеги сравнили ДНК современного человека с ДНК денисовца, неандертальца из Сибири и неандертальца из Хорватии и обнаружили, что вероятные включения от древних свидетельствуют о положительном отборе, вероятно, способствующем местной адаптации, диете, метаболизму, иммунитету и клеточным функциям. По мере совершенствования методов изучение CNV открывает большие перспективы по части выявления наших отличий от неандертальцев, а также того, что мы унаследовали от них.

Вероятно, самым большим сюрпризом, который преподнесет наша ДНК, станут не детали того, что и от каких предков мы унаследовали, но сам факт огромного количества включений от других видов человека. Хотя наш геном в основном современен, по сути, это мозаика. У людей, обитающих вне Африки, около 2 % неандертальской ДНК. Согласно Джошуа Эки, у африканцев ее всего 0,3 %. У меланезийцев и австралийских аборигенов, помимо 2 % неандертальской ДНК, есть еще и 5 % денисовской, некоторое количество ее есть и у обитателей Восточной Азии. Неандертальцы и денисовцы скрещивались между собой.

Дополнительную путаницу вносит тот факт, что первая волна современных людей, вышедших из Африки (останки которых найдены на стоянках Схул, Казех и, возможно, Апидиме), оставили след своей ДНК в неандертальцах, которые позже скрещивались с главной волной исхода из Африки, случившейся на десятки тысяч лет позже.

Недавно появились признаки смешения популяций, разделенных еще дольше. Денисовцы, возможно, скрещивались с азиатской формой Homo erectus. Также ученые говорят о «призрачной линии» ДНК западноафриканцев, унаследованной удивительно недавно от архаичного вида человека. Наверняка нас ждет еще больше сюрпризов в африканской ДНК, которая является самой разнообразной в мире и наименее изученной.

За исключением нескольких процентов ДНК, которые мы несем от других гоминидов, мы, современные люди, – это все, что осталось от того, что недавно было более разнообразным человеческим миром. Неандертальцы – самая известная и, вероятно, самая совершенная из этих других разновидностей. Мы постоянно узнаем о них больше, реконструируем их жизнь, представляем их в кино и литературе.

Однако нам не хватает чего-то более важного. Одно из качеств, определяющих нашу человечность, – это способность к скорби. Наше отношение к мертвым свидетельствует о вере в то, что жизнь – это нечто большее, чем одушевленная материя, что наша значимость выходит за пределы телесных форм. В случае с неандертальцами мы имеем не просто останки нескольких сотен давно умерших людей, хранящиеся в музеях, а память о целом виде, который жил несколько сотен тысяч лет и с которым у нас, возможно, 700 тысяч лет назад, был общий предок.

Мало утешения в том, что в нашей ДНК могут быть какие-то следы неандертальцев. Их такого рода существование, если это можно так назвать, в лучшем случае незаметно, а при склонности к солнечным ожогам или болезни Крона и вовсе мучительно. Отчего же мы не тоскуем по ним по-настоящему, не оплакиваем их отсутствие? Возможно, все дело в удаленности во времени. Возможно, в их не слишком похожем на нас облике. Мы надеемся, что с помощью этой книги хотя бы подошли к разгадке наших чувств по отношению к вымершим кузенам. Рассмотрев удивительное количество знаний, накопленных за последние годы, и сопоставив их с тем местом, которое они занимают в нашей популярной культуре, мы сможем помнить неандертальцев и их достижения такими, какими они были, а не рассматривать лишь через призму нашей собственной неуверенности.

Фотографии

1. Реконструкция неандертальского ребенка, основанная на останках из Чертовой Башни на стоянке Гибралтар 2. Раскопки вела в 1926 году Дороти Гаррод, сделавшая также важные открытия на севере Израиля и в Ираке. Автор реконструкции – Элизабет Дайнес.

2. Пещера Горама: прямо напротив этой неандертальской стоянки, на другом берегу Гибралтарского пролива, люди современного вида обитали уже 315 тысяч лет назад. С этой и близлежащих стоянок получены самые поздние (хотя и вызывающие споры) датировки неандертальцев.

3. «Экскалибур», рубило, найденное в Сима-де-лос-Уэсос в Атапуэрке (Испания). Вытесано из редкого в этом районе красноватого кварца. Единственный предмет, найденный в куче около 6500 человеческих костей, принадлежащих примерно тридцати индивидуумам. Археологи считают, что рубило может иметь символическое значение.

4. Череп 5 из Сима-де-лос-Уэсос – лучше всего схранвшийся ранний человеческий череп в мире; скелет (справа) реконструирован на основе костей разных взрослых особей из Сима. Некоторые специалисты определили представленный здесь вид как Homo heidelbergensis, и в нем присутствуют зарождающиеся неандертальские черты.

5. Сравнение черепа неандертальца из Ла Феррасси (слева) и черепа человека современного вида из Кро-Маньон (справа). Обе стоянки во Франции.

6. Раскопки в пещере Амуд (Израиль), где были найдены осанки около шестнадцати неандертальцев, датируемые 50–60 тысячами лет назад.

7. Утесы в Ла-Котт-де-Сен-Брелад на острове Джерси, у подножия которых были обнаружены груды костей мамонтов и носорогов. В 1970-х археологи утверждали, что неандертальцы дважды намеренно загоняли животных на обрыв, что требовало высокого уровня коммуникации, планирования и сложных совместных действий.

8. Скелет неандертальца из пещеры Кебара (Израиль), около 60 тысяч лет назад – главное свидетельство того, что неандертальцы иногда хоронили умерших.

9. Неандерталец, разделывающий оленя. Реконструкция по останкам в пещере Шанидар (Ирак)

10. Примеры раннего символического поведения: красная охряная плашка с крестообразным узором из пещеры Бломбос (Южная Африка, около 100 тысяч лет назад) и отпечатки ладоней в Эль Кастильо (Испания, более 40 тысяч лет назад).

11. Реконструкция неандертальца на основе окаменелостей из Ла Феррасси I. Автор реконструкции Элизабет Дайнес

12. Череп и длинные кости неандертальца из Сен-Сезар (Франция). Обнаружение останков этого «классического» неандертальца возрастом около 40 тысяч лет подкрепило доказательства, что люди современного вида и неандертальцы представляют собой две отдельные линии развития, а не последовательные этапы нашей собственной эволюции.

13. Череп и части скелета неандертальца, найденные в 1908 году в Ла-Шапель-о-Сен (Франция). Из-за того, что он страдал артритом и разрушением костной ткани, на ранних реконструкциях неандертальцев изображали сутулыми.

14. Археологи ведут раскопки в пещере Эль Сидрон (Испания), которая была открыта в 1994 году и содержала останки тринадцати неандертальцев, из которых была выделена неандертальская ДНК.

15. Сванте Пэабо в Институте Макса Планка в Лейпциге, первопроходец палеогенетики и первооткрыватель неандертальской ДНК.

16. Антонио Росас в пещере Эль Сидрон, под его руководством проведен наиболее полный анализ группы останков неандертальцев, когда-либо обнаруженных в Испании.

17. Музей неандертальцев в Германии с помощью грима изобразил этакого «Клуни каменного века», чтобы проверить, будут ли неандертальцы, если их одеть в современную одежду, как-то выделяться в нынешней толпе, привлекая к себе внимание.

18. Группа неандертальцев. Кадр из фильма «Клан Пещерного медведя» (1986) по одноименному бестселлеру Джин Ауэл.

Примечания

1

Гоминины (Homininae) в современном понимании – подсемейство приматов семейства гоминид (Hominidae), включающее гориллу, шимпанзе и человека с их предками, но уже не родственников орангутана, относящихся к отдельному подсемейству Ponginae. В Homininae входит триба Hominini (шимпанзе и человек с их предками), а в нее подтриба Hominina (человек с его предками). Последними приматами Европы до прихода Homo, которых часть исследователей относит к гомининам, были уранопитек и грекопитек, которые вымерли около 6 млн лет назад, с тех пор человекообразных обезьян в Европе не было. – Прим. науч. ред.

2

Во время работы над русскоязычным изданием книги было обнародовано сообщение о находке в Сима-дель-Элефанте фрагмента черепа возрастом около 1,4 млн лет (однако эта датировка требует подтверждения). – Прим. науч. ред.

3

Керн – образец породы цилиндрической формы, полученный из скважины при ее бурении посредством керноотборника с кольцеобразным буровым долотом. – Прим. лит. ред.

4

Необходимо отметить, что авторы делают акцент на первоначальном заселении Британии, так как книга исходно рассчитана в первую очередь на британскую читательскую аудиторию. В то же время намного более древние археологические памятники, где найдены каменные орудия, но нет человеческих останков, есть и в других регионах Евразии, где впоследствии расселились неандертальцы. К их числу на территории России относятся, например, Мухкай IIа в Дагестане (около 2 млн лет) и Богатыри / Синяя Балка на Таманском полуострове (около 1,5 млн лет). – Прим. науч. ред.

5

Интерпретация единственного похожего на Mimomys pusillus зуба из Пейкфилда оказалась проблематичной (Preece, Parfitt, 2012). Присутствие этого вида имеет значение для датировки местонахождения, потому что он вымер к началу оледенения, называемого в Восточной Европе Донским, тогда как Mimomys savini пережил это оледенение, и 500–600 тысяч лет назад дал начало роду водяных полевок Arvicola. Поэтому интерпретация единственного зуба полевки может сдвинуть хронологию заселения Британии примерно на 100 тысяч лет. Оценку возраста местонахождений по полевкам обычно делают по коллекциям из десятков их зубов. Не менее важно и то, что до вымирания Mimomys pusillus эти два вида рода Mimomys бок о бок населяли Европу на протяжении более чем миллиона лет, поэтому для определения нижней хронологической оценки Пейкфилда на помощь полевкам приходит палеомагнитный метод (см. ниже) и изучение крупных млекопитающих – соседями людей и Mimomys в Пейкфилде были виды хоботных и копытных, часть которых появилась в Европе только около 800 тысяч лет назад. – Прим. науч. ред.

6

Вероятно, синхронно Эльстерскому оледенению в Западной Европе и Окскому – в Восточной. – Прим. науч. ред.

7

Формально называется в Британии Хокснийским (Hoxnian). Вероятно, синхронно Гольштейнскому межледниковью в Западной Европе и Лихвинскому – в Восточной. – Прим. науч. ред.

8

На сегодняшний день в пещере Кударо в Южной Осетии найдено несколько зубов гоминидов этой эпохи. – Прим. науч. ред.

9

По другим сведениям, в СССР попал только череп скелета Ле-Мустье (Медникова, 2007; Tobias, 2010) и хранился он в Москве. Существенней то, что в 1958 году он был возвращен в ГДР, а с остальными костями воссоединился уже после объединения Германии. – Прим. науч. ред.

10

Так авторы завуалированно упомянули человека из Усть-Ишима (Омская область). Будучи беспрецедентно полным и древним для Homo sapiens, его геном, а тем более ДНК как таковая, не были первыми полученными из останков людей нашего вида времен палеолита. Незадолго до него были опубликованы менее полные геномы людей со стоянок Мальта (Иркутская область, Россия) возрастом 24 тысячи лет и Анзик (Монтана, США) возрастом 13 тысяч лет. Еще раньше – весьма неполные данные по ДНК человека из пещеры Тяньянь (КНР) возрастом 40 тысяч лет. – Прим. науч. ред.

11

Линии роста тканей зубов, в отличие от годичных колец деревьев, откладываются относительно короткий период времени в детстве человека (пока формируются зубы), а периодичность их образования в основном близка к суточной. – Прим. науч. ред.

12

Проблема цвета кожи и волос неандертальцев далека от разрешения, имеют место и более поздние трактовки, отрицающие доказательства светлого цвета кожи и рыжих волос (Dannemann, Kelso, 2017). – Прим. науч. ред.

13

Суть методики ультрафильтрации состоит в датировании только наибольших по длине обрывков содержащегося в костях белка коллагена, не проходящих через специальный фильтр. Другим новым подходом является датирование индивидуальных аминокислот (как правило, гидроксипролина), которые должны заведомо принадлежать тканям животных или человека. Тем не менее преимущество этих подходов на практике до сих пор спорно, в одних случаях они дают тот же результат, что датирование по «общему коллагену», а в других могут давать более древние и различные между собой даты, что требует перепроверки еще каким-либо независимым методом (Кузьмин, 2020). – Прим. науч. ред.

14

События Хайнриха – это периодически повторяющиеся эпизоды усиленного осаждения разносимых по океану айсбергами осадков (песка, гравия, валунов). Таких событий только на протяжении второй половины позднего плейстоцена (60–10 тысяч лет назад) отмечено около семи. Разумеется, можно предположить связь только одного из них (Н4) с извержением Флегрейских полей, хотя и в этом случае их синхронность установлена весьма относительно, не говоря уже о причинно-следственной связи. – Прим. науч. ред.

15

В романе Рони-старшего фигурируют пять разновидностей гоминидов, в фильме – четыре. Рони не дал в тексте однозначных указаний на сопоставление персонажей с тем или иным реально существовавшим видом, хотя отождествление уламров с неандертальцами по его описанию, вероятно, справедливо, а вот кзаммов с современными людьми – едва ли. Помимо неандертальцев и палеолитических людей современного вида, к моменту написания книги буквально по нескольким костям были известны гейдельбергский человек и человек прямоходящий. Имел ли Рони в виду их – неизвестно. Кинематографические кзаммы явно не соответствуют современным людям, которые в экранизации все же присутствуют. – Прим. науч. ред.

16

Выше по тексту речь определенно идет не о кзаммах. Это другая версия сопоставления персонажей Рони с антропологической действительностью. Читателю стоит составить собственное представление, ознакомившись с этой классической книгой своего жанра и не менее классической экранизацией. – Прим. науч. ред.

17

Не вполне понятно, почему авторы апеллируют к сохранности букета на протяжении десятков тысяч лет, тогда как дискуссия ведется о пыльце давно истлевших цветов в могиле, которая может сохраняться и миллионы лет. Точка в дискуссии о пути попадания пыльцы в захоронение не поставлена, одним из аргументов за намеренное захоронение цветов является находка пыльников – агрегатов пыльцевых зерен, которые едва ли могли попасть в могилу не в составе цветков. – Прим. науч. ред.

Content

Майкл Морс, Димитра Папагианни
Неандертальцы. Недооцененные конкуренты Homo sapiens

Предисловие

Глава 1 Недооцененный род человеческий

Глава 2 Первые европейцы 1 миллион – 600 000 лет назад

Глава 3 Побеждая холод 600 000–250 000 лет назад

Глава 4 Встречайте неандертальцев 250 000–130 000 лет назад

Глава 5 Конец изоляции 130 000–60 000 лет назад

Глава 6 Финал 60 000–25 000 лет назад

Глава 7 Все еще с нами?

Фотографии

Примечания