Федор Черенков

Издание второе

В книге использованы фотографии из личных архивов

Анастасии Черенковой, Ирины Федосеевой,

Александра Беляева, Сергея Шавло.

При оформлении переплёта использован портрет

Фёдора Черенкова 1985 года.

Фото И. Уткина. ИТАР-ТАСС

Много лет работаю с Игорем Рабинером в «Спорт-Экспрессе» и отлично знаю, с каким даже не уважением, а трепетом наш ведущий обозреватель относится к фигуре Фёдора Черенкова. Поэтому очень рад, что его с Владимиром Галединым добрая и полная любви книга о Черенкове в серии «ЖЗЛ» вышла в свет.

Понимаю, как это было непросто — найти, убедить в необходимости разговора и побеседовать со всеми его близкими родственниками, а также с одноклассниками, однокурсниками, партнёрами по «Спартаку», раскопать все возможные и невозможные архивы. И при этом, желая узнать и рассказать читателю все факты о жизни Черенкова, не нарушить этическую грань, связанную с болезнью великого футболиста.

Всё это авторам в полной мере удалось — книга получилась одновременно интересной, честной и светлой. И болельщики «Спартака», многие из которых выросли на Черенкове, наверняка будут передавать её из поколения в поколение.

Максим Максимов

Главный редактор

ИД «Спорт-Экспресс»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сотвори себе кумира

Кажется, это было только что. 25 июля 2014 года, идеальная погода, безоблачное настроение. Ты, как в детстве, не идёшь, а почти вприпрыжку летишь от метро «Спортивная» в «Лужники». На футбол.

Только этот футбол — не официально-многотысячный, не оглушённый ненавистью к сопернику и жаждой победы любой ценой. Это футбол добрых лиц и светлых улыбок, и каждый, кто идёт на него в Детский городок, чувствует себя заведомо счастливым.

Потому что это — 55-летие Фёдора Черенкова.

Сам он, правда, на поле не выходит. Как жаль! Уж один-то гениальный «черпачок», от которого ахнет публика, всегда бы отдал. Или между ногами мячик кому-нибудь пробросил. Или выдал бы ещё какой-нибудь фокус из кунцевского двора — он их десятками когда-то перенёс в большой футбол. Чем и влюблял в себя взрослых, серьёзных за пределами стадиона мужчин. Потому что на 90 минут делал их детьми.

И вдруг в юбилей он не только не играет, но и уходит от объяснений почему. Заставляет теряться в догадках, среди которых здоровье, увы, в числе первых. Чтобы Черенков, для которого мяч — божество, не хотел играть в футбол? Ой, нехорошо всё это.

Но мысль тревожная быстро рассеивается — выглядит-то юбиляр бодро. Стоически, более часа, раздаёт автографы. Улыбается каждому своей, как всегда, стеснительной улыбкой. Разве что упрятанной в густую бороду, с которой Фёдор выглядит как-то иначе.

Потом — банкет в ресторане-корабле «Ласточка» на Москве-реке. В какой-то момент, расчувствовавшись, ты обнимаешь его. Вручаешь распечатку написанной к юбилею статьи «Волшебная страна Черенковия» и в сотый, наверное, раз в жизни повторяешь ему: «Федя, я на тебе вырос. Спасибо, что ты есть».

А в ответ слышишь библейское, но в то же время и абсолютно черенковское: «Не сотвори себе кумира».

Прости, Фёдор. Сотворили. И дай бог, чтобы у каждого человека и каждого поколения были такие кумиры, как ты.

И было так хорошо, что вот он рядом — божий, святой, светлый человек откуда угодно, но только не из циничного XXI века. И дома тебе говорят, что таким просветлённым, каким ты пришёл домой в тот день, тебя не видели уже очень давно.

…И вдруг его нет. Думая об этом, ты идёшь по улице, вроде бы тепло укутанный. Но колотит озноб. Озноб безвозвратного одиночества, о котором исчерпывающе сказал поэт: «Опустела без тебя Земля».

Идёшь — и у тебя не укладывается в голове, как можно жить, зная, что на этой Земле больше нет Фёдора Черенкова. Как-то, наверное, можно. Но сколько же доброты и света потерял каждый из нас с его уходом. И их уже никак и никогда не вернуть.

* * *

Федя в «Спартаке» себя нашёл,

И пришёл со «Спартаком» к победе.

Феде и без сборной хорошо.

Ну а сборной — не всегда без Феди!

Этот экспромт, поразмыслив всего несколько секунд, выдал в ответ на просьбу прокомментировать выступление сборной СССР на чемпионате мира 1990 года в Италии знаменитый поэт-песенник и яростный болельщик «Спартака» Игорь Шаферан. Лучше выразить чувства миллионов людей было невозможно — и еженедельник «Собеседник», с которым тогда сотрудничал один из нас, счастлив был это четверостишие от мэтра опубликовать…

Какая же это всё-таки чудовищная несправедливость, что Фёдор Черенков ни разу не сыграл на чемпионатах мира и Европы. Что его там не увидели и не оценили. В 82, 86,90-м… Нашего любимого футболиста всех времён и народов уже давно нет в живых — а то горькое юношеское чувство, когда хотелось плакать от бессильного отчаяния, никуда не делось. Не забылась и тогдашняя болельщицкая обида на Валерия Лобановского: ну как же так было можно? Хотя мы тогда многого, очень многого не знали.

Черенков забивал на «Маракане» Бразилии, забивал Франции с Платини и Жирессом, забивал в четырёх матчах подряд на Московской Олимпиаде-80, забивал кучу важных голов в еврокубках, включая легендарный решающий мяч в Бирмингеме «Астон Вилле» в концовке игры. А уж сколько — и как! — отдавал…

Но в мире его, за исключением специалистов совсем уж глубинного бурения и особо памятливых болельщиков, не знают. Страшно обидно. Но поступим по-черенковски и во всём будем искать хорошее. Пусть знание о том, каким великим мастером был Черенков, останется для нас чем-то своим, сокровенным. Тем, чего не поймут другие (как никому со стороны не дано до конца понять русскую душу). Но в чём на 100 процентов убеждены мы сами. И при чьём-то недоумённом пожатии плечами мы лишь усмехнёмся, потому что твёрдо знаем, что это так и только так.

Счастьем видеть Черенкова на поле так хотелось поделиться со всем миром — а не судьба. Когда в 94-м он объявит о завершении карьеры игрока, Николай Старостин, 92-летний основатель «Спартака», в такой парадоксальной форме поделится мыслями на этот счёт: «Хорошему человеку всегда не везёт…»

Черенков был не просто хорошим, а светлым человеком. Не от сего мира, который мы видим вокруг себя во втором десятилетии XXI века. Ну посудите сами, кто ещё своё отношение к материальным благам сформулирует так: «С детства врезалась в память притча. Сидит богач на мешке с деньгами. Думает: “Куда этот рубль деть? Куда тот?” Слышит — кузнец молотком стучит и песни распевает. Удивился: “Я, такой богатый, молчу. А этот нищий кузнец поёт и поёт. Дам ему денег”. Дал. Кузнец приуныл. Задумался, на что их можно потратить. Перестал петь».

Кто хоть чуть-чуть знал Черенкова, подтвердит: в этом ответе нет ни капли позёрства. Он действительно был такой. «Золотой человек», по выражению Андрея Тихонова, которому повезло пожить с ним в одном номере на базе в Тарасовке в 1993 году — последнем для Фёдора и первом для Андрея в основном составе «Спартака».

Тремя годами раньше капитан красно-белых Черенков вывел команду на весенний матч в Одессе против местного «Черноморца». Это была вторая игра за красно-белых скромного тогда 21-летнего новичка из воронежского «Факела» Валерия Карпина. «Спартак» проиграл 0:1, и единственный гол был забит из-под дебютанта, которого после игры охватил приступ отчаяния. «Честно говоря, я даже расплакался после матча, — расскажет много лет спустя Карпин. — И тут Фёдор Черенков, добрая душа, подошёл и сказал: “Не плачь, Валера, знаю, что ты нам ещё поможешь”. Представляете, что для меня значили эти слова?!»

Вот типичный монолог Черенкова, который после окончания карьеры футболиста жил очень скромно: «В жизни меня всё устраивает, всего хватает. Стараюсь работать над собой, избавляться от грехов — к примеру, уныния. Хотя вот пост соблюдать не могу. Наверное, слабохарактерен. Надо бороться с чревоугодием, но до конца не получается…»

Покажите нам ещё одного идола миллионов, который всерьёз назовёт себя слабохарактерным.

И который окажется способен вот на какое признание.

Летом 1987 года в матче «Спартак» — «Днепр» после падения Черенкова в чужой штрафной был назначен, мягко говоря, спорный пенальти в ворота гостей, с которого Фёдор забил свой сотый гол в карьере и вошёл в «Клуб Григория Федотова». Спустя 23 года он скажет одному из нас: «Много лет меня мучила совесть из-за сотого гола».

Многие ли люди в нынешнем футболе знают слово «совесть»? Многие ли способны — нет, не сказать так, а даже подумать?

Зато какого греха, куда большего, чем уныние или чревоугодие, у Черенкова точно не было — это зависти. Фрагмент из той же беседы конца «нулевых»: «Знаете, что мне сегодня не нравится? Когда футболистов обвиняют в том, что они много зарабатывают. Разве люди, которые могут заниматься своей профессией всего 10–15 лет, виноваты, что во всём мире люди футбола получают больше, чем представители других специальностей? И психологическое давление на них больше, чем на наше поколение».

И это было сказано в сытые времена, когда девятнадцати-двадцатилетние юнцы, ничего ещё футболу не отдавшие, благодаря какой-то жуткой извращённой конъюнктуре уже по полной от него берут. Миллионы евро, спортивные автомобили, частные самолёты. За год эти юнцы зарабатывают больше, чем Фёдор за всю жизнь. Хотя, с другой стороны, их-то что в том винить — не они же сами себе платят…

Черенков, на котором выросли поколения и который при этом не заработал на жизнь ни-че-го, ни разу в жизни по этому поводу не озлобился. У него, божьего человека, была чистая душа. Он просто радовался за тех, кому хорошо. Не задаваясь вопросами — почему, за что, заслужили ли они это.

* * *

«Феденька, как же ты здорово с двумя разобрался и Серёге пас голевой отдал!»

Эдгар Гесс, казалось, был готов расцеловать Черенкова. Это было 13 июня 2007 года, когда по случаю 50-летнего юбилея Рината Дасаева в «Лужниках» был организован матч сборных звёзд СССР и ФИФА.

Скромный любимец красно-белой торсиды от такого комплимента, как всегда, смутился, даже слегка покраснел. И тихо ответил специально приехавшему из Германии на эту игру Гессу, как двадцатью годами ранее: «Да что ты, я ошибался много…»

Прав Гесс — как же это было красиво, когда Черенков в центре поля удивительным финтом оставил в дураках Абеди Пеле с Ули Штилике, сыграл в «стенку» с Валерием Гладилиным и вывел один на один с Андони Субисарретой Сергея Родионова! Конечно, любимый партнёр и лучший друг Фёдора не мог испортить этот шедевр.

В этой миниатюре, которая развернулась перед нашими глазами, прекрасно и характерно для Черенкова всё — и сам игровой эпизод, и реакция на него главного героя.

Его скромность вошла в легенды. На панихиде по Черенкову в спартаковском манеже на Оленьем Валу один из нас услышал такую историю. В 2009-м проходила юбилейная предновогодняя встреча спартаковских ветеранов. Большинство подъезжало — или их подвозили — на машинах, и чем моложе футболисты — тем более недурных. И вдруг откуда-то из кустов, очень скромно одетый и явно продрогший, вышел Черенков. Кто увидел — изумился: «Федя, тебя никто подвезти не мог?!»

Тот, как всегда, махнул рукой: «Да зачем? Сам дойду…»

Вот такой и жил.

Он, кстати, и официозного обращения по имени-отчеству не очень любил — даже после пятидесяти. «Ничего плохого не вижу, когда незнакомые люди называют меня просто Федей, — рассказывал он. — Гораздо настороженнее воспринимаю, когда ко мне обращаются: “Фёдор Фёдорович”. Внутренне я не чувствую себя стариком! Хотя, когда смотрю в зеркало, вижу, что годы берут своё. Но гораздо спокойнее и приятнее, когда меня окликают просто по имени».

Так вот насчёт легенд, которые липли к Фёдору с фантастической охотой. Рассказывали, например, что сдавал Черенков очередной экзамен в Горном институте (учёба в котором тоже отличала его от остальных), а профессор понятия не имел, с кем ведёт беседу. Черенков, который выставлять себя напоказ и требовать особых благ не умел, хорошо сдал этот экзамен на общих основаниях. Профессору потом объяснили, какая знаменитость сидела перед ним.

Тот не поверил. Пришлось повести его на футбол. Посмотрел профессор на поле и ошеломлённо воскликнул: «Да это студент Черенков!» На что откликнулся сидевший рядом болельщик: «Сам ты, дяденька, студент, а Черенков — профессор!»

Правда ли это? Конечно, нет. Но, как потрясающе выразился однажды в подобном случае, только про себя, Эдуард Стрельцов: «Это не правда. Это быль». И точно — когда один из нас после смерти Фёдора попросил в социальных сетях людей вспомнить СВОЕГО Черенкова, вскоре получил письмо от болельщика Олега Скворцова: «Учились с Черенковым в одном вузе. Преподаватели приводили его в пример — экзамены сдавал, не пользуясь своим статусом и известностью».

У таких героев, как Черенков, поразительно скромны и поклонники. В конце 2007 года один из нас участвовал в беседе с Черенковым в редакции газеты «Спорт-экспресс». Удивительная аура его личности передалась не только журналистам, но и читателям. Говорилось в интервью и о том, что Черенков ездит на общественном транспорте. Позже знакомый болельщик делился подробностями того, как он провёл незабываемые полчаса в забитом автобусе, трясшемся от станции метро «Киевская» к малогабаритной черенковской двушке в Кунцеве.

Интервью не осталось незамеченным. Вскоре промелькнула информация, что некий обеспеченный человек хочет подарить Черенкову машину. И это произошло. Имени и фамилии дарителя не удалось разыскать ни в одном издании. Поступок, который при желании мог принести этому человеку немало дивидендов с точки зрения известности, был осуществлён в высшей степени скромно. И это в нашито времена воинственного пиара!

Один из нас решил разыскать этого человека, потому что страна должна знать своих истинных героев. И не смог! Ни телефона, ни фамилии его не осталось ни у кого, кто имел отношение к процедуре передачи машины. Никаких тебе совместных снимков на фоне автомобиля, никаких «случайно оказавшихся» там телекамер. В XXI веке в такое невозможно поверить. Единственное, что удалось тогда выяснить: машина, обладателем которой стал Черенков, — «десятка» «жигулей». В числе, совпавшем с игровым номером Мастера, трудно было не усмотреть символа.

Спустя время, когда один из авторов этой книги Игорь Рабинер приехал на стадион имени Игоря Нетто делать интервью с Черенковым для другой книги, «Спартаковские исповеди», Фёдор прибыл туда на этой самой «десятке». И после беседы предложил журналисту подвезти его до Преображенки. Тот с гордостью согласился.

* * *

Для легендарного вратаря и футбольного комментатора Владимира Маслаченко неоспоримых авторитетов не существовало. Кумиров он себе не творил. Но однажды сказал: «По индивидуальному мастерству я на первое место среди спартаковцев всех времён ставлю Фёдора Черенкова. Гения с большой буквы, так до конца и не понятого. По чисто футбольным качествам Черенков — это даже не Стрельцов. Это Пеле».

Можно сколько угодно твердить, что тут уж покойный Владимир Никитович хватил лишку, что это гипербола. Но нам в данном случае совершенно безразлично мнение «объективистов». Потому что, как выразился по другому поводу Олег Табаков, любовь не терпит объективности. Может, мы никогда не полюбили бы футбол так, как его любим, если бы не Черенков. И тем более не стали бы сочинять что-то о футболе, если бы нам не захотелось найти слова, достойные описания игры Черенкова.

Мы не имеем права до конца жизни об этом забывать. А если сделаем это, то «объективность» наша будет приравнена к предательству. Предательству своего детства, юности, своей футбольной любви. А потому с удовольствием подпишемся под словами Олега Романцева, который в 2009 году на юбилейном вечере в честь четырёх спартаковских чемпионств — 69, 79, 89-го и 99-го годов, представляя три последние, свои, команды, воскликнул: «Федя для меня — самый великий игрок мира!»

Недаром слова «Черенков» и «чудеса» начинаются с одной буквы. Фёдор заставил целое взращённое им поколение болельщиков поверить в то, что футбол — это чудо и праздник. Что это не тяжкая, мрачная ноша мешков с насупленным лицом в конечный пункт «Результат», а живая, весёлая игра — та самая, которая начиналась во дворе и которую ни за что нельзя предать, какая бы ставка ни стояла на кону. И ностальгия по его игре не пройдёт у нас никогда, её не заглушишь ни Лео Месси, ни Криштиану Роналду.

Его игра всегда была эталоном чистого, незамутнённого восторга от футбола — не случайно пианист и спартаковский болельщик Денис Мацуев по лёгкости и вдохновению сравнил Черенкова с Фридериком Шопеном. А секрет его искусства крылся в том, что оно происходило из двора — о чём мы уважаемому читателю подробно расскажем. Беда нынешних игроков в том, что они в подавляющем большинстве инкубаторские — рано-рано их отправляют в школы, академии и интернаты, загоняют в рамки, убивают фантазию, учат профессионально, качественно, но… обезличенно.

Как написал одному из нас после смерти Фёдора болельщик Василий Балканов, Федя десятилетним (!) играл в Сетуни с ними, двадцатилетними. И «раздевал» их иногда по полной программе.

В школу «Спартака» Черенков пришёл гораздо позже нынешних детей, в 12 лет. Там, слава богу, тренеры только поощряли его страсть к импровизации, лелеяли его «изюминку». Но она-то уже была! Потому что до того, по собственному признанию, он до ночи гонял мяч во дворе. «Мне очень нравилось именно возиться с мячом, — подчёркивал Фёдор. — Когда ребята уходили, я оставался один. Мне и одному с мячом было нескучно. Держал мяч стопой как можно дольше на весу. Чеканил, ставил задачу сделать это пятьсот раз подряд. Иногда уже стемнеет, а я всё никак до нормы недоберу и домой из-за этого не иду».

Когда в 2014 году Черенкова не стало, а ещё свежи в памяти были мрачные впечатления от игры сборной России на чемпионате мира того же года, вспоминался этот рассказ Фёдора. Рассказ, в котором мяч предстал, по сути, одушевлённым предметом, с которым маленький Федя научился разговаривать на каком-то своём, только ему понятном языке. А сегодняшних детей скопом подгоняют под какое-то унифицированное, серое эсперанто.

Мяч был смыслом, главным наполнением его совсем не простой жизни.

«На преддипломной практике в Приэльбрусье общался с горными проходчиками и инженерами. Крепость духа, которую я у них почерпнул, помогала и помогает мне в самые тяжёлые моменты», — вспоминал Черенков.

А тяжёлых моментов у него ой как хватало. Собственно, вся его жизнь после того психологического срыва, который впервые случился с ним весной 1984 года, — испытание. Которое сам Черенков принимал стоически: «Если болезнь мне дана, то дана для чего-то. Ничего случайного не бывает. И я должен пережить её — и никогда уже не отходить от заповедей Божьих. И всегда помнить, что добро облагораживает, а зло уничтожает».

Он всегда это помнил. Но болезнь — не пережил…

Один из выдающихся спартаковцев, обладатель Кубка Европы 1960 года Анатолий Крутиков, в разговоре с одним из нас вдруг вытащил откуда-то фотографию Черенкова: «Вот, смотри! Я всегда его любил, и не только за игру, но и за то, что у него проблемы со здоровьем были. Сколько человеку преодолеть пришлось!»

* * *

Вскоре после страшной вести одному из нас звонит друг и коллега. После обмена соболезнованиями говорит: «Есть история. Видел своими глазами. Позвонил тогда в редакцию — не поверили, отмахнулись. Но чем угодно клянусь — правда».

Это было на знаменитом матче Лиги чемпионов «Спартак» — «Арсенал» в 2000 году. Безразличный к футболу охранник в «Лужниках» не пускал Федю — Федю! — на игру. Твердил: «Где билет?» А билета не было. Легенда уже разворачивалась, чтобы уйти. Он никогда не лез в форточку, если не пускали через дверь.

И тут это приметили болельщики. Едва не затоптали охранника. Подхватили Черенкова на руки. И буквально внесли на трибуну.

Быль это или плод фантазии — теперь уже не суть. Раз хотим верить — значит, быль. Вы ведь уже поняли, что к неповторимой личности Черенкова притягивались полулегенды, где правду от мифа с трудом отличишь. Но главное в них — не документальная достоверность, а истина.

Впрочем, наша задача как авторов книги для серии «ЖЗЛ», правила в которой чрезвычайно строги и щепетильны, — оперировать только фактами, а не мифами. Мы сделаем для этого всё возможное. Хотя, если честно, про Фёдора иной раз хочется поверить и в сказку…

4 октября 2014 года, когда боль ещё была невыносима, её надо было разделить с единомышленниками. Стоило только клич бросить — расскажите о вашем Черенкове — истории посыпались десятками.

Вот пишет Сергей Борисов, пресс-офицер УЕФА. Во время Евро-2008 сборная России под руководством Гуса Хиддинка тренировалась в австрийском Леоганге на местном стадиончике, когда Сергей и его коллега услышали приглушённый смущённый голос. Обернулись — Черенков! Тихо-тихо, чуть ли не с готовностью к отказу, мастер спросил, можно ли ему пройти туда, к полю. Просто побыть рядом со скамейкой, с футболистами. Подышать этим таким родным воздухом.

У них замерло дыхание — сам Черенков смиренно просит разрешения подойти поближе к игрокам! В этом — весь Фёдор…

А вот на призыв реагирует журналист Михаил Евсеев. Пятью-шестью годами ранее Черенков пришёл на турнир среди незрячих детей. Михаил подошёл к нему за комментарием и вначале заметил: как здорово, что вы находите время посещать и такие турниры. Это так важно для них, этих детей! Фёдор застеснялся: вот и интервью надо брать у них, настоящих героев. А я кто? Бывший футболист…

Болельщик Максим Большов рассказывает, как на матче спартаковского дубля году в 2010—2011-м Черенков стоял вместе со всеми на стадионе имени Нетто в очереди в буфет. Его, конечно, все узнавали, пытались пропустить вперёд. А он не соглашался. Так и отстоял всю очередь до конца.

Ещё один болельщик, Еркин Байдаров из Узбекистана, вспоминает, как в начале 80-х «Спартак» приехал в Ташкент — и они, мальчишки, кинулись в гостиницу за автографами. Одна из сотрудниц узнала, что Фёдор в номере, и повела ватагу пацанов туда — вот времена были! Постучали, услышали голос Черенкова: «Дверь открыта, входите». Входят — и видят Федю, едва вышедшего из душа и завёрнутого по пояс в полотенце. Улыбнулся, всё подписал, поболтал с ребятами, не выказал и капли недовольства — с какой это стати они к нему в номер нагрянули. И для них поведение Черенкова стало уроком на всю жизнь.

Журналист Александр Лидогостер рассказывает, как когда-то задумал снять о Черенкове фильм к его 40-летию. Тот долго отнекивался: «Да кто я такой? Я же ничего не выиграл. Вот если бы был чемпионом мира…»

Насилу уговорили. В один из съёмочных дней сидели у Фёдора на кухне. Журналист напомнил ему эпизод из отборочного матча Евро-1984 СССР — Португалия. Черенков, стоя перед полукругом штрафной, получил сильный пас справа. Перед ним самоуверенно возвышались две каланчи — португальские центральные защитники. Черенков принял мяч на «шведку» правой ноги — да так, что этим же касанием по дуге перебросил мяч через защитников. А сам тут же прошмыгнул в зазор между ними. Пока они разворачивались, Федя принял отданный самому себе пас — и, не опуская мяча на землю, грохнул что есть силы… в перекладину. Был бы гол — его крутили бы годами.

Услышав это, Черенков вскочил со стула. Его глаза загорелись, и он начал изображать, как именно он это делал. Это была удивительная память тела. Прошедшая сквозь годы.

Денег на фильм, кстати, в итоге не хватило. Пятиминутный ролик вышел на ТВ — и только. Обычная для нашей неблагодарной страны история. На мишуру и фальшь денег почему-то хватает всегда…

В Мадриде, узнав о смерти Альфредо ди Стефано, объявляют национальный траур и снимают с телеэфира все развлекательные программы.

А у нас умирает Черенков, включаешь телевизор — а оттуда кривляется Боря Моисеев.

* * *

…Голос у Георгия Ярцева дрогнул, а в зале установилась тишина, от которой можно было оглохнуть. Казалось, на мгновение даже перестал раскачиваться по волнам Москвы-реки плавучий ресторан, где проходил вечер первой годовщины памяти Черенкова. Каждый вспоминал человека, истории с которым у всех связаны разные, а суть — одна.

«Иногда мы, ветераны, с умышленным опозданием отдавали Феде полагавшиеся ему премиальные, — рассказывал Ярцев. — Потому что если он их получал сразу после выездной победы, то выходил из поезда и на вокзале раздавал все деньги бедным людям. Как выяснилось, такое случалось не раз».

Проняло и от рассказа Олега Романцева. Перед возвращением из ФРГ он на правах капитана «Спартака» спрашивал у игроков, какие сувениры они купили домой на те копеечные суточные, которые нашим футболистам тогда выдавали за границей.

А сам Романцев играл в том турне с травмой. «Ты что-нибудь купил домой, Федя?» — спросил он Черенкова. «Купил». — «Что?» — «Две повязки для тебя, Олег. Я же вижу, как тебе больно…»

А теперь больно всем нам. Оттого, что так хрупок оказался наш кумир, оттого, что не уберегли его и жизнь отмерила народному футболисту всего 55.

И теперь оставалось только ловить на лету воспоминания. Вот оперный певец Николай Семенов, солист Большого театра и добрый знакомый Черенкова, анонсирует со сцены любимую, по его словам, песню футболиста — «Белые крылья» Валерия Ободзинского, а затем волшебно её исполняет. Но Вагизу Хидиятуллину есть что возразить — не громко, а так, чтобы слышал только стол, за которым вместе с бывшими партнёрами Черенкова был один из нас: «Любимой песней Фёдора был “Плот” Юрия Лозы». И Ринат Дасаев подтверждает: «Да, у них с Радиком (Сергеем Родионовым. — В. Г., И. Р.) более любимой, чем “Плот”, не было…»

Тот день подарил одному из нас знакомство с родными для Фёдора людьми — его младшим братом, зубным техником Виталием, и дочкой Анастасией. И черты лица, и мягкие интонации речи брата — точь-в-точь Федины. А Настя — такая же солнечная, добрая, щедрая и застенчивая, как отец. Нужно было видеть, как она волновалась, когда на той годовщине подходила к микрофону говорить слова благодарности за память о папе.

Огромная им благодарность, что вместе с мамой Насти, первой женой Черенкова Ольгой три часа делились с нами бесценными воспоминаниями о нём специально для этой книги. Много часов уделили нам и вторая жена Фёдора Ирина Федосеева, и Сергей Родионов, и Сергей Шавло, и одноклассник Фёдора Александр Беляев, и Александр Беленков, с которым они много лет вместе занимались в спартаковской школе у олимпийского чемпиона Анатолия Маслёнкина, и однокурсник Черенкова по Горному институту Алексей Абрамов, и известный спартаковский болельщик Альберт Ермаков, и старый фотограф Фёдор Кисляков, получивший с плеч своего тёзки куртку, и многие, многие другие.

Каждый из них знает и рассказывает о Черенкове много такого, что неведомо больше никому. И наш долг — разузнать и рассказать читателю как можно больше. Ведь это счастье — писать о любимом нами человеке, который жил не в далёком прошлом, а только что. И есть — и ещё долго будет — много родных и близких людей, которые готовы делиться историями о нём. Каждая из которых — бесценна.

Но тут есть и опасная этическая грань, которую, по нашему убеждению, нельзя перейти. Эта грань связана с непростыми деталями его болезни, личной жизни, последних лет на белом свете.

Мы и при общении с нашими собеседниками, каким бы долгим и искренним оно ни было, чувствовали: каждый из них определённых вещей недоговаривает. И в такие минуты мы не давили, не использовали знакомые нам журналистские и психологические приёмы, чтобы «расколоть» людей, искренне любящих Фёдора.

Потому что любим его и мы.

И нам, безусловно желающим узнать истину обо всём, что происходило в его жизни, меньше всего хочется педалировать шокирующие её моменты. Тема Черенкова — это вам не Кокорин с Мамаевым. Она не терпит желтизны, грязи, суеты.

Румяных сказок, как выразился бы Довлатов, впрочем, не терпит тоже. А терпит — правду и реальность, замешенные, однако, на любви и уважении. Вот этот баланс мы и постараемся соблюсти, сделав попытку рассказать болельщику о синусоиде черенковской судьбы много такого, чего он не знал. И устами самых близких его людей, и погрузившись в океан газетных архивов и черно-белых (в основном) видеозаписей.

«Не хочу быть злым. Хочу быть добрым, — со своей неповторимой, трогательной наивностью говорил Черенков за десять лет до своего ухода. — Может, поэтому и не стал тренером. Тренеру нужно иногда обязательно повышать голос и что-то требовать от футболистов». Да, тренировать ему на протяжении длительного времени было не суждено, но как же хорошо и правильно, что по просьбе ветеранов «Спартака» в его честь была прижизненно названа футбольная академия красно-белых.

Детишкам, которые в ней учатся, наверняка интересно — каким он был, этот человек с грустными глазами и отчего-то виноватой, совсем не ослепительной и не победоносной улыбкой. Их, этих взгляда и улыбки, так не хватает памятнику Фёдору у спартаковского стадиона, наспех слепленному модным, но совершенно равнодушным и подчёркнуто не хотевшим ничего о нём знать скульптором…

Может, в отличие от него, детям из спартаковской академии — по крайней мере старшим — будет полезно прочитать эту книгу. Книгу о человеке, которого в будний зябкий день пришли провожать в последнюю дорогу 15 тысяч человек, и далеко не только в спартаковских шарфах. Глядя на это разноцветье, ты понимал, насколько точное это всё-таки определение — «народный футболист».

Каждый год 4 октября лучший друг Черенкова Сергей Родионов, ещё недавно генеральный, а ныне спортивный директор «Спартака», приводит детей из академии на Троекуровское кладбище. Они кладут к могиле Фёдора Фёдоровича (для них-то он точно — по имени-отчеству) цветы и слушают рассказы о Черенкове.

Иной раз — не только от Родионова, но и от находящихся в этот момент у могилы старых спартаковских болельщиков. Как на наших глазах это происходило в день памяти Фёдора в 2018 году. И такой пыл, такое обожание слышались в речи одного из них, Альберта Ермакова, что у мальчишек загорались глаза от любопытства. Это каким же человеком надо было быть, чтобы после его смерти о нём рассказывали с таким огнём и такой любовью?

Феде и без сборной хорошо.

Ну а сборной — не всегда без Феди!

Вновь вспоминаем эти шаферановские строки — и накатывает грусть. Потому что, по правде говоря, Феде в этой жизни было далеко не так хорошо, как он того заслужил.

Если другая жизнь всё-таки существует — в ней Черенков наверняка обрёл тот душевный покой, которого ему роковым образом так не хватало здесь.

А нам остаётся помнить. И нести эту память сквозь годы так, как мы, люди пишущие, только и можем, и обязаны — добрыми и правдивыми строками о нём.

О народном футболисте Фёдоре Черенкове.

Глава 1

ДЕТСТВО В ДРУГОЙ МОСКВЕ

Фёдор Черенков родился 25 июля 1959 года в Москве. А не в городе Ефремове Тульской области, как гласит легенда. В Ефремове жила его тётя, сестра мамы, девичья фамилия которой — Венедиктова. И Федя каждое лето отправлялся к ней во время школьных каникул. Потом, когда повзрослел, он с удовольствием приезжал на футбольный турнир, который организовывали в его честь.

По отцу Черенковы — тамбовские. Крёстный Фёдора, опять же родной дядя, но по папиной линии, жил ещё в 70-х в деревне неподалёку от тогдашней московской окраины Кунцево, и к нему Фёдор с младшим братом Виталием мог спокойно прийти в гости. Там и поле имелось картофельное, и пруд. «Дядька жил прямо на берегу этого пруда, — вспоминает Виталий. — И у него были такие садки».

Садки — это небольшие прочные сети. Туда дядя Вася набирал солёных баранок, которые оставались от вкусивших пива земляков (к началу 70-х хмельных «стекляшек» и впрямь хватало), после чего и опускал коварную наживку в родной водоём. «Вечером, — продолжает Виталий, — этот садок поднимал и карасей, которые туда набивались, пересыпал в колодец старый. И опять баранки насыпал и бросал. Мы ходили с отцом и Фёдором к дяде Васе. Если, допустим, его нет, опускаем ведро в колодец, поднимаем. Было строго полведра карасей… И шли домой. Историческая зарисовка такая. Я школьник, жили мы уже на Вяземской».

Таким образом, Черенков — москвич из Кунцева. Район своеобразный. Не центр с его теснотой и загазованностью. И не так называемые новостройки 70-х, где, к сожалению, всё одинаково.

Мы в Кунцево съездили. Одноклассник Фёдора Фёдоровича, кандидат в мастера спорта по лёгкой атлетике Александр Беляев объяснил, что так называемый 95-й квартал был окружён разнообразными советскими рабочими структурами. И фабрика, что иголки выпускала, и завод ВИЛС (занимался силовыми трансформаторами и многим другим), и кожевенное предприятие принуждали жить так, как отцы и деды жили. Особенно в последние полвека.

Вот же — работа у тебя есть. И иди, трудись на один из заводов. Или, например, на фабрику. Чем плохо? Хороший работник везде ценен и нужен. Например, отец, Фёдор Егорович, был фрезеровщиком как раз на ВИЛСе, а мама, Александра Максимовна, трудилась на кожевенной фабрике. Хотя эта много повидавшая и чудом выжившая в 41-м (фашисты, уходя, хотели уничтожить всех, но часть детей укрылась под обрывом, во впадине: туда пули не дошли) женщина затем и в местном ЖЭК № 15 подрабатывала обычной уборщицей.

Нам видится, что Черенкову Фёдору помогли не только люди, его окружавшие, но и замечательное Кунцево. Ибо и до сих пор — это райский уголок столицы. Вы можете себе представить посреди Москвы десятки яблок, лежащих на дорожке школы? А школу, где учился Фёдор, окружает парк. Чуть ниже — длиннющий пруд, где всё ещё плавают деловитые утки.

Мы спросили Александра Беляева, как там было в советские времена с человеческим купанием. Достойный, безусловно, ответ получили: табличка о запрете висела. Но купались все! Младший брат замечательного футболиста Виталий подтвердил: «Купались. В салочки играли. А ещё Фёдор меня приучил к рыбалке. Помню, в тот период не было у нас рыбы бычок. Зато были карась и щука. Благородная рыба была в том пруду!»

Нам-то всё одно: что бычок, что карась, что карп, что та же щука в консервах. А те ребята ещё в начале 70-х отличали, ловили эту самую рыбу и учили молодёжь. При этом фото скромно и с достоинством рыбачащего Яшина найти можно и сегодня. Но чтобы Черенков сидел с удочкой?! Однако и здесь мы от истины не отступаем. «Но иногда мы спускались вниз, — продолжал Виталий, — и я помню, как ребята жгли костры, делали лунки и рукой вытаскивали щук. Одну, помню, вытащили, и я думаю: “Какая здоровая!” Парень довольный прикладывал: “Смотри, в ногу размер!”».

А уже потом объявились те самые бычки, с которыми благородной рыбе никак не сойтись. Благородные в этой борьбе и вымерли — так часто и не только с рыбой бывает. Да и пруд тиной подзатянулся.

Возвращаясь в то незамутнённое Кунцево начала 70-х, мы должны сообщить: Черенков мог стать и музыкантом. По крайней мере, он играл в школьном ансамбле. На ударных — коробках каких-то, барабане пионерском, тарелочках. Маленького Виталика прогоняли, чтобы не мешал (а он всё одно лез: тоже ведь Черенков!). Девчонок, естественно, также не пускали. Потому что для кого тогда музыка, как не для них? И зачем им, женщинам, слушать некое «сырьё»? Когда не готово, не отрепетировано, не выстрадано. Вот будет 8 Марта или там Новый год — тогда и услышишь.

«Под кого» играли эти мальчишки середины 70-х, в общем, понятно. Слава богу, что вообще играли! Далеко не во всех школах позволялись такие вот ансамбли. Тут же явно английское влияние. «Битлы» там всякие волосатые… Как-то быстро забыли, что «ливерпульскую четвёрку» в нашем государстве не сразу приняли и полюбили. Разные были, признаемся, оценки. Вплоть до середины 80-х.

Черенков и стихи писал. Правда, редко. А вот пел и по ударным стучал — точно для неё. Для Оли.

Они же одноклассники. И соседи. Так сказать, роман завязался незаметно. И компания у них общая была. В том смысле, что и ещё одна юная пара наслаждалась кунцевскими вёснами. Дело молодое.

Ольга Владимировна рассказывала нам, как они общались с Федей.

Дома-то напротив. И окна. Там свечечка — и здесь в ответ огонёчек… Может, сбежимся? Правда, это уже перед свадьбой было.

Фёдор рос в особой атмосфере. Все всех знают: тогда же пятиэтажки были. Москва — большая деревня? Где-то и так. Даже маленькие огородики у них между домами существовали. А папа, Фёдор Егорович, мог заночевать в тёплое время на улице, прямо под окнами. Почему нет, коли дождя не обещали? Одно время, когда на первом этаже жили, даже погреб имелся, где хранилась капуста. Которую затем мама с отцом переносили в ванную и безжалостно рубили вдвоём острыми ножами. Чтобы потом мастерски засолить.

А ещё Виталий вспоминал: «У нас все свитера, зимние носки и варежки были связаны мамой. У неё была даже прялка (деревянная, ножная), и мы с братом помогали ей прясть нить». Есть фотография, где Федя с братиком в совершенно одинаковых свитерах сидят. И это тоже во многом по-деревенски или по-старомосковски: стоит рассчитывать на собственные ресурсы. Потому что и об экономии думалось. Сколько хорошие покупные вещи-то стоили?

С другой стороны, пятиэтажка с вроде бы отдельной квартирой — чистая формальность. Так как в другой комнате жила соседка. Соответственно, кухня общая, с двумя столиками. Но Черенковы-то обитали на своей жилплощади впятером: папа, мама, Федя с Виталиком и бабушка на раскладушке. Да так у многих было.

Фёдор Егорович соорудил на дверь щеколду. Которая тем не менее, по воспоминаниям домочадцев, не работала. Думается, не очень-то и хотелось от соседей запираться. Это ведь не нынешнее время видеодомофонов, дополнительных железных дверей и… всеобщей закрытости и недоверия друг к другу.

Об отце Фёдора нужно сказать особо. Его вспоминают как человека строгого, даже сурового. Александр Беляев упоминал о его зычном голосе, которым он вещал сыновьям нечто весомое. Хотя особых претензий предъявить им не мог — ввиду отсутствия оснований. Так сказать, жёсткость «про запас», на всякий случай.

Отец семейства был страстным болельщиком. И «Спартака», и сборной СССР. А телетрансляции шли поздно. И вот, рассказывал нам Виталий Черенков, папа смотрел телевизор стоя — боялся заснуть. И хотя завтра рабочий день, досматривал.

В 2010 году Фёдор Фёдорович рассказывал одному из нас для книги «Спартаковские исповеди»:

«Я начал болеть за “Спартак” с шести лет, когда отец, спартаковский болельщик, сводил меня на матч с киевским “Динамо”. Помню, что “Спартак” проиграл — 0:2. Но был полный стадион, и зрелище для меня, мальчишки, неповторимое. Голы забили как раз в те ворота, за которыми сидели мы. Конечно, расстроились. Но я получил от игры столько эмоций, что начал постоянно ходить на матчи с отцом. Моими кумирами стали спартаковцы 60-х — 70-х — Кавазашвили, Логофет, Киселёв, Папаев, Калинов, Хусаинов, Ловчев, Осянин, Абрамов, Силагадзе…»

Этот матч, несложно выяснить, состоялся 28 августа 1965 года в «Лужниках». Блестящая команда Виктора Маслова переиграла красно-белых благодаря голам Базилевича и Серебряникова. А из вышеперечисленных кумиров весь матч отыграл один «железный» Галимзян Хусаинов. Однако маленький шестилетний Федя навсегда после того поражения полюбил московский «Спартак». Как тут не оценить родительское влияние?!

Зимой ребята играли в хоккей. Для чего, нетрудно понять, были необходимы клюшки. По идее, данный инвентарь покупали в магазине. Однако всё это «хозяйство» надо и до ума довести. Виталий Черенков вспоминал о тех клюшках: «Они их в бидоне кипятили, потом на горячей батарее загибали, обматывали стеклотканью и эпоксидкой. Смотрели, как загнуть. Целая история. Всей тусовкой, из квартиры в квартиру ходили. Родители спрашивали: “Чем занимаешься?” Отец мог и помочь».

Главное Виталий Фёдорович правильно сформулировал: «Всей тусовкой ходили!» А первая жена Фёдора, Ольга Владимировна, добавила: «Все были родные вокруг. Сейчас такого нет. Другая Москва. Люди другие».

Известно, что Фёдор Егорович с удовольствием наблюдал за игрой старшего сына. Который на тот момент ещё не достиг сияющих вершин, однако в Кунцево уже завоевал известность. Одноклассник Фёдора Александр Беляев показывал нам место отца, с которого тот смотрел на стадионе за действиями талантливого наследника, — и все его зычный голос узнавали.

Вот мы незаметно и к стадиону перешли. А что ж, к 1968 году это был фактически стадион при школе. С беговыми дорожками, ровным полем. Да, красным гаревым и без ворот, как подтвердил Беляев. Ну и что? Ворота ребятишки того или близких к тому поколений могли и из портфелей соорудить. Но вот приличной «поляны» в других школах чаще всего не было. Поэтому носились на асфальте и прямо под ногами взрослых.

В Кунцеве же соорудили, считай, арену. Там же неподалёку и лыжные нормативы зимой сдавали, хотя многие столичные школьники отправлялись для этого в Сокольники или Измайлово.

Но начать, по совести, нужно вообще с самой школы.

811-ю открыли как раз в 1968-м. А первые два года Фёдор отучился в школе № 239. «Почему нас перевели? — разъяснял Беляев. — Потому что построили новую школу, и наши дома по Вяземской улице (он жил в 22-м доме, я в 18-м) находились от старой школы на другой стороне. Чтобы не водить детей через дорогу, все те дома, которые находились на чётной стороне Вяземской улицы, отошли к 811-й школе».

Хрущёвскую пятиэтажку № 22 по Вяземской снесли в 2009 году, поэтому установить мемориальную доску, где сообщалось бы, что здесь жил замечательный футболист и человек, невозможно. Что же касается школьного здания, то здесь есть позитив. Директор сравнительно недавно образованного территориального объединения Илья Ильич Морозов полностью согласился с такой инициативой (благодаря ему, кстати, мы и в аттестат зрелости Фёдора смогли заглянуть, и оценки его итоговые узнать). Процесс, что называется, пошёл, и память Черенкова, судя по всему, и на входной двери в школу, и в самой школе будет увековечена.

Фёдору, похоже, повезло не только со школой, но и с учителями.

Физкультуру ему преподавала Елена Александровна Маркина. Вновь дадим слово Александру Беляеву: «Женщина была с большой душой. Большое ей человеческое спасибо. Она воспитала из нас настоящих, нормальных людей. Отдавала нам всю душу. Не только тем, кто преуспевал в её нормативах, а всем. Нам посчастливилось быть с ней вместе».

О многих ли учителях физкультуры говорят подобное? Кстати, школьный стадион — во многом результат её энтузиазма. А если бы стадиона этого не было — как знать, смог бы Федя отточить ту технику, которая потом годами будет ставить в тупик самых матёрых соперников?..

У Елены Александровны не было своих детей; она и единственную свою собственность — квартиру — в итоге «отписала» ученику, который ей много лет помогал (не Черенкову, конечно). Причём одинокая учительница, занимаясь рутинной работой, каждодневно общаясь с теми, кто «по жизни» не любил бегать, прыгать, отжиматься, подтягиваться, а также вообще ударять пальцем о палец, — в то же время и «большое видела на расстоянии». То есть прекрасно понимала, с кем имеет дело, если рассуждать о настоящем даровании. Тот же Беляев стал кандидатом в мастера спорта исключительно благодаря преподавательнице физической культуры. Тогда же детские тренеры ходили по школам, искали, высматривали таланты. А паренька или девчонку, на что-то способных, мог порекомендовать лишь знающий физрук!

Было ли так с Фёдором? Не совсем.

Начать надо с того, что на физкультуру на каждый урок он приходил в глаженых трусах. Конечно, это вряд ли его заслуга: старалась, видимо, мама Александра Максимовна. Однако всё равно, как говорится, — «внушает». К тому же в классе долгое время он был самым маленьким по росту.

При этом занимался он даже лучше «больших». Саша Беляев специализировался на спринтерских дистанциях. Так вот: 60 метров они бегали с переменным успехом. То один обгонит, то другой. Федя парадоксальным образом радовался успеху «конкурента»: «Это ты молодец, Саша, что меня сегодня победил». Да и при победе не слишком ликовал. Как у Пастернака: «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать».

Он и во взрослой карьере останется таким же — за других будет радоваться намного больше, чем за себя. Обведёт троих, отдаст партнёру на пустые ворота — а похвалы не захочет и слушать: «Это же он забил, а не я!»

Потихоньку осваивал Черенков и футбол. Уже к пятому классу стало ясно: растёт мальчишка-то!

Они вдвоём с Алёшей Панченко, который годом старше (этот человек плачет и на фотографии с прощального матча Фёдора в газете «Спорт-экспресс», и на видеозаписи, которую можно посмотреть в музее «Спартака» на «Открытие Арене»), на том красном гаревом покрытии могли раскатать кого угодно. И качество, и количество противника особого значения не имели. Трудно поверить, но маленький Федя прилично играл и в баскетбол. За счёт чего? Так голову надо включать! Низкорослым никто не запрещал поражать кольцо. Или, например, вовремя пасовать.

Ну а как учился будущий любимец трибун? Нормально. Но не блестяще. Тяготел к точным наукам — математике, физике. При этом и литературу уважал, стихи учил. Не жаловались на него. И он, между прочим, не жаловался, когда серьёзно спортом стал заниматься. А ведь в какой-то момент мог бы и попросить реальной поблажки. И, возможно, добиться её. Он и за родной ЖЭК № 15 будет играть. И за «Спартак» уже вовсю.

А вот ни разу не попросил. Ничего. И смотрелся лучше многих. Беляев вспомнил, как списывал у Фёдора на математике контрольные. Черенков никогда не отказывал в такой специфической услуге.

Бесспорно, это не пример для подражания. Но всё-таки не Черенков списывал-то! Наоборот, проявлял душевную щедрость, столь ему всю жизнь свойственную.

Благодаря содействию нынешнего директора школы Ильи Морозова нам, как уже упоминалось, удалось заглянуть в аттестат зрелости Фёдора Черенкова. Да, поведение — «примерное», что встречалось далеко не у всех (судя хотя бы по соседям по списку). Да, знатная «пятёрка» по алгебре, что в советской школе — результат, заслуживающий немалого уважения. Однако «тройки» по русскому языку, английскому, литературе, химии (всего их шесть) вроде далеко не радуют.

Верно. Однако никакого противоречия здесь нет. Ведь Александр Владимирович Беляев покинул школу после восьмого класса, поступив в техникум. Девятый и десятый прошли без него. Кое-что, конечно, изменилось. Ибо с каждым месяцем, даже днём, Фёдор становился футбольным профессионалом. Которому всё труднее будет совмещать «алгебру с гармонией».

Но он-то тем не менее совместил! И средний балл у него (а такое существовало у советских выпускников) выйдет «четвёрочным». Совершенно то есть приличным, учитывая, что он не переходил на домашнее или какое-то другое специальное обучение.

Пока всё же чуть больше внимания уделим спортивным делам. В ту пору весной и осенью (летом люди на дачах) играли в футбол, зимой — в хоккей. Для чего необходимо, как вы понимаете, залить лёд. Так вот: заливали сами. И на упомянутом пруду, и на школьном поле. Правда, у них в Кунцеве, по свидетельству Виталия Черенкова, был популярен и футбол на льду: мол, динамики больше, обводка лучше удаётся, и вообще жизнь как-то веселее.

Авторы данной книги также по юным годам участвовали в подобной забаве. Но изредка. Потому что можно было упасть и получить серьёзную травму. Но то же Кунцево! Здесь радостная страсть побеждает всё. Наверное, в таких районах и закаляются настоящие мастера.

Ведь Фёдор увлёкся одновременно и футболом, и хоккеем. «Первым стадионом для меня стал длинный коридор старой коммунальной квартиры, — рассказывал он С. Лескову. — С двух лет отец привязывал к моим валенкам коньки, помогал ходить, а потом бегать по полу. Тут же, в коридоре, учился жонглировать маленьким мячом. После этого двор мне казался просто огромным — только играй и радуйся!» («Комсомольская правда» от 11 декабря 1983 года).

В игре с шайбой Фёдор действовал в нападении, демонстрируя и технику, и настырность. Когда ездил в Сокольники (а это другой конец Москвы, считай, другой город!), его за огромной сумкой с амуницией едва замечали.

Почему победил футбол? Главное, конечно, в том, что отцу и матери стало понятно: возможен ущерб учёбе. Кроме того, Фёдор Егорович, обожавший обе игры и страстно желавший наследнику успеха, понял в какой-то момент: всё совместить нельзя. Тем более у сына реальные успехи пошли как раз в футболе.

Дело в том, что Федя стал выступать за местную (это важно: ехать никуда не надо) команду ЖЭК № 15. То был детский турнир клуба «Кожаный мяч».

Это замечательное действо останется в памяти у любого, кто в нём участвовал. Мальчишки через игру и состязание потихонечку учились профессионализму. Дошло до того, что центральные поединки республиканских команд (а дело-то союзное!) стали показывать по телевизору. Но как только ставки выросли, пошли, что греха таить, «подставы». Ребят старшего возраста начали вводить в состав под чужими именами, и воспитанники клубных команд стали принимать участие в изначально любительском турнире.

ЖЭК № 15 тоже не выдержал. Заявил мальчугана не того года рождения. Федю Черенкова, который на целых два года был… младше одноклубников! Такой вот подлог по-кунцевски. «Но у меня получалось, — рассказывал Фёдор С. Лескову, — неплохо водил мяч, точно бил по воротам. Доверили самое желанное для любого мальчишки место центрфорварда. Дали футболку под номером 10, с которой не расстаюсь и сейчас. Забил в том турнире несколько голов».

В том интервью зимы 83-го журналист очень хотел узнать про первый «официальный» гол. И добился своего: «Играли на стадионе “Малыш”. Заметил, что вратарь у соперников никак не может допрыгнуть до перекладины, и всё время старался перебросить через него мяч. За пять минут до конца это удалось. Гол оказался решающим. С тех пор всегда стараюсь повнимательнее присматриваться к недостаткам вратарей».

Тему голкиперов, а также честных и нечестных детских матчей мы внимательно рассмотрим в следующей главе. А пока давайте раз и навсегда развеем миф о том, что Фёдор порой прощал в силу какого-то сверхъестественного великодушия ошибки противнику. Этого не было и быть не могло. Он всегда играл в команде и за команду. По правилам, по совести — но исключительно за своих.

После того турнира Михаил Мухортов и пригласил Фёдора в СДЮСШОР «Кунцево». Последние буквы в названии детско-юношеской спортивной школы означают: «олимпийского резерва». Государственный, в сущности, уровень.

Так кем был первый профессиональный тренер Черенкова?

Формально в качестве футболиста Мухортов не слишком заметен. Дубль «Спартака» в 46-м без матчей за основу. 48-й год — четыре мяча за «Локомотив». Но вот четыре матча и один гол за основу ЦДКА 1949-го — это нечто! И пусть никто не ссылается на травмы Григория Федотова или Всеволода Боброва. Армейцы в то время — сила непреложная, с замечательным глубоким составом.

Задержаться на таком уровне не удалось не одному Мухортову. Далее он выступал в основном за молдаван, которые то приходили в высший дивизион, то вновь из него вылетали. Конечно, регулярнее всего Михаил Иванович забивал в классе «Б». Но когда кишинёвский «Буревестник» в 1956-м снова поднялся в элиту, настрелять за такую команду 7 мячей в 18 матчах — просто отлично.

То есть учителем Фёдора был умелый, много чего испытавший форвард. Он с удовольствием взял небольшого роста технаря в футбольную секцию и определил его… опять к парням 57-го года рождения.

Где-то к четырнадцати годам было покончено с хоккеем. Потому что футбол начал становиться профессией.

Отец повёз его на смотрины в ФШМ (Футбольную школу молодёжи), где сын успешно выдержал просмотр. «А после просмотра, — объяснял он журналисту Александру Вайнштейну, — мне выдали анкету, велели её заполнить и принести на первую тренировку. Не помню, какие в ней были вопросы, помню только, что всю обратную дорогу домой боялся её помять. Как оказалось, зря боялся… Михаил Иванович Мухортов, наш тренер, знал, что я болею за “Спартак”. И, услышав, что меня приняли в ФШМ, позвонил Анатолию Евстигнеевичу Масленкину. Пришлось отцу везти меня на очередной просмотр в Сокольники, на Ширяевку. А непомятую анкету я порвал ещё раньше, прямо во дворе, как только мне про “Спартак” сказали…» («Футбол-Хоккей» от 1 мая 1983 года).

О «Спартаке» подробно расскажем в следующей главе. Сейчас же нужно окончить рассказ о детстве. Которое, безусловно, у каждого своё. И часто бывает трудно определить, когда оно, такое счастливое и безоблачное, закончилось.

У Черенкова всё вышло графически чётко и необратимо.

Но сначала всё-таки ещё раз про любовь. Иногда она приходит в школьном возрасте. Чаще вскоре уходит — но, случается, остаётся. У нас — второй случай.

Оля Хлюстова и Ира Ченцова сидели за одной партой и — если посмотреть фотографии тех лет — позади Феди. Потому они его чаще видели, чем он их. «Они Феденьку обласкивали этакой женской нежностью…» — высказал своё мнение Александр Беляев.

Ольга смотрела на этого маленького росточком, удивительно добродушного и талантливого мальчугана и сперва прониклась к нему симпатией. А повзрослее стали — и он просил её портфель до дома донести. Хотя там идти-то всего ничего. Подружки застрекотали: «Не видишь, что он влюблён в тебя?» Ольга поначалу искренне не понимала: «Да ладно, компания и компания».

Но потом и она поняла: тут всё всерьёз.

«Всё началось уже в институте. На первом курсе», — рассказала она нам. Однако компания, где сформировалась и вторая супружеская пара из их класса, с удовольствием проводила время эдаким квартетом уже под конец школьного обучения. Так, после выпускного вечера ребята дружно отправились гулять: ни о каких пароходах тогда никто и не заикался.

Отметили вечер в школе и «пошли по округе», как точно выразилась Ольга Владимировна: «Благо нам было, куда пойти погулять. Перешли через МКАД, а там берёзы… В Кунцеве это рядом». Да уж, там исключительная нашенская красота, подтвердим мы. И сейчас-то погулять тянет. А 40 лет назад — и подавно. Ещё и из-за этого не хотелось возвращаться. К тому же, не забудем, это всё-таки пары! Им бы пообщаться без лишних глаз.

Словом, вернулись под утро.

И узнали, что умер Фёдор Егорович Черенков.

Умер на лавочке, рядом с домом. Ту лавочку он мастерил своими руками. Возле деревьев, теми же руками посаженных. Умер, на этот раз не дождавшись сына, за которого всегда столь страстно болел и которого невыразимо любил.

Сердце. Оно у всякого может отказать. А уж тогда о профилактике — прав Беляев — никто не думал. И человека не стало в 41 год.

Так окончилось детство Фёдора. Ему было почти 17. Он нормально окончил школу, вскоре поступит в институт. Он давно уже в системе «Спартака» и подаёт надежды. Рядом с ним девушка, которая позже станет матерью его дочки. Не забудем и про Александру Максимовну, всегда заботливую и деликатную.

Но не стало главы семьи. Он был непререкаемым авторитетом для близких. Теперь за старшего мужчину остался Фёдор. И в скором времени ему придётся стать основным кормильцем семьи. Для чего обязательно нужно было себя проявить в «Спартаке».

«Когда я уже играл в основном составе, после окончания очередного сезона в отпуске вспоминал его и думал: может, если бы папа это видел, то был бы рад. Потому что болел за “Спартак”, а я играю за его любимый клуб», — признавался Фёдор в 2010 году в беседе для книги «Спартаковские исповеди».

Жестокая жизнь заставила Черенкова вмиг повзрослеть.

Впрочем, он и бесплатно играл бы за красно-белых. В память о Фёдоре Егоровиче. Страстном спартаковском болельщике, который привил любовь к «Спартаку» и сыну.

Любовь до гроба.

Глава 2

«СПАРТАК». ПЕРВОЕ «ЗОЛОТО»

Итак, анкету для ФШМ Фёдор решительно порвал. Потому что, мы помним, с детских лет болел за красно-белых, а уж играть за них было мечтой — до поры, казалось, несбыточной. И вдруг — вот она, футболка любимой команды с горизонтальным ромбиком и перечёркнутой буквой «С» внутри его.

Словно в популярной песне Юрия Антонова: «мечта сбывается»! В 12 лет Черенков становится спартаковцем. И останется им навсегда.

Наставниками Фёдора в спартаковской СДЮШОР стали Анатолий Маслёнкин и Владимир Чернышёв. Удобнее, думается, начать со второго, потому что о Владимире Игнатьевиче большинство любителей футбола вообще ничего не знают. А между тем это известный в 50-е годы голкипер, двукратный чемпион Советского Союза (1952, 1953) в составе столичного «Спартака».

Не слишком известен Чернышёв… из-за амплуа. Всё-таки богата наша страна вратарями, и в начале 50-х блистал ленинградец Леонид Иванов, продолжали выступать армеец Владимир Никаноров и динамовец Алексей Хомич. В 53-м и Лев Яшин в основу вернулся. Вот и подзабыли за такими громкими именами спартаковского стража ворот. А налицо ещё одна причина вспомнить. Хотя бы оттого, что Черенков буквально о каждом из своих тренеров отзывался необыкновенно тепло.

Если же говорить непосредственно о вкладе Владимира Игнатьевича в процесс становления замечательного футболиста, то высказывалось следующее предположение: старый голкипер советовал, как переиграть воротчика соперника в конкретной игре. Ведь и выход один на один надо суметь реализовать, потому что у каждой из сторон в образовавшейся «дуэли» имеются свои козыри и хитрости. Данная гипотеза безусловных доказательств не имеет, однако выглядит вполне вероятной и логичной.

А вот Анатолия Маслёнкина народ, безусловно, знает. Как-никак оплот обороны «Спартака» и сборной страны 50-х — начала 60-х. Перед нами не просто олимпийский чемпион-56 и обладатель Кубка Европы 1960 года, но и футболист, отыгравший в обоих финалах — и в Мельбурне, и в Париже. Таковых на всю державу ещё двое: Лев Яшин и Игорь Нетто. Кроме того, Анатолий Евстигнеевич — трёхкратный золотой призёр первенств СССР (1956, 1958,1962) в составе «Спартака». С ним же в 1958-м и 1963-м брал Кубок страны.

А ведь это только титулы. Волевая победа 3:2 над действующими на тот момент чемпионами мира, западными немцами, в 1955 году не принесла никаких медалей. Но тот поединок на «Динамо» товарищеским только числится. Ибо ничего важнее то поколение болельщиков не помнит. А в историю нашего футбола та честная и красивая игра вошла и благодаря голу Маслёнкина, сравнявшего счёт на 69-й минуте.

Начинал он в полузащите. Центром обороны его уже в «Спартаке» определили. При этом качеств хавбека защитник не утерял. Вот и в легендарном олимпийском финале 1956 года Анатолий вновь вышел в центре поля в паре с тем же Нетто.

В книге «Футбол — только ли игра?» Никита Симонян констатировал: «Анатолий Маслёнкин был универсальным футболистом с хорошим игровым вкусом, с позиционным чутьём… Был уверен в себе и мог играть на любой позиции».

Тут-то и вспоминается, как Черенков, уже перешагнув 50-летний юбилей, сказал о себе: «Я был универсальным хавбеком». Такая универсальность совершенно точно не закладывается генетически. Однако подобным вещам можно научить в детстве. И, мы знаем доподлинно, Маслёнкин обратил особенное внимание на этого щупленького мальчишку и придумывал для него отдельные упражнения.

Всё потому, что Анатолий Евстигнеевич был не просто рядовым детским тренером, но в не столь давнем прошлом игроком выдающейся команды, где взаимопонимание на поле ставилось во главу угла и где удобно пасовать должен был уметь каждый. Поэтому Маслёнкин знал, чему учить, и обладал необходимыми для того навыками.

Одно, пожалуй, наставник ученику не сумел передать. Манеру общения. Сам-то Анатолий, как только появился в «Спартаке» (в 23 года, правда), так сразу же стал всех старожилов на «ты» называть.

Поразительно, но Фёдор Черенков такому стилю общения не научился за всю свою недолгую жизнь. При этом он пришёл в мальчишеский коллектив, где ребята взаимодействовали уже года по два. Если кто-то из мужчин вспомнит сейчас собственное детство, то прямо скажет: подобная адаптация не всегда проходит безоблачно. Тем паче в спортшколе. А Федя тогда и впрямь был небольшого росточка и худенький.

Но ведь факт: сразу понравился и тренеру Маслёнкину, и ребятам. Только коснулся мяча — и стало ясно: его вообще никто не обидит. Напротив, станут защищать в возможных потасовках. Потому что видна была подлинно дворовая техника, та, что заставляла даже девчонок смотреть футбол.

Такая работа с мячом, разумеется, имелась лишь у избранных виртуозов спортплощадок. Как вспоминал однокашник Черенкова Александр Беленков, всю жизнь продруживший с Фёдором, мальчишки вскоре захотели заниматься в паре конкретно с новичком. «Если ты, допустим, отрабатываешь какие-то удары головой, ясно, что после второго удара мяч не упадёт, — разъяснял нам Беленков. — Техника была такая, что можно было работать и по пять, и по десять, и по двадцать ударов. Это было достаточно привлекательно».

Ещё любопытнее свидетельство Сергея Родионова, старого друга и товарища Черенкова по команде мастеров «Спартака». Хотя Сергей Юрьевич и 1962 года рождения и занимался в иной группе, у другого тренера, он с удовольствием оставался после собственной тренировки посмотреть на тех, кто тремя годами старше.

«Он был щупленький такой, — подтверждает до недавних пор генеральный, а ныне спортивный директор футбольного клуба «Спартак». — И, кстати, не всегда попадал в состав. Потому что команда 59-го года была довольно приличной, там действительно были ребята, которые по таланту, по спортивным качествам могли, наверное, претендовать на гораздо большее, нежели получилось. А Фёдор отличался техникой, видением поля. Это мы замечали».

Впрочем, тех, кто здорово обращался с мячом, имелось всё-таки немало. Тех, кто видел при этом поле, — меньше, хотя такие тоже были.

В чём секрет Черенкова? Для начала: уважая тренера, он всегда помнил о самоподготовке. Много позже он скажет прямо, что сам себе самый строгий судья. В детстве такое не декларируется, однако внутренний стержень всё одно виден. Ещё важнее, что футбол для него — всегда сначала игра, а уже потом работа. И те же удары головой, чтобы мячик не уронить, — занятие для него как полезное, так и увлекательное. Да хоть 30–40 ударов — всё в радость и без устали. И так всю жизнь. Он отличался, вспоминал Беленков, «какой-то усидчивостью, настырностью по-хорошему».

Александр при этом отмечает и другую, не до конца, так сказать, изученную сторону обаяния Черенкова: «Уже в молодом возрасте проявлялось, что это человек очень начитанный».

Да как же так?! Ведь анекдот про трёх братьев, из которых двое умных, а третий — футболист, никем, кажется, не забыт. Здесь же человек через массу лет вспоминает о том, что Фёдор любил читать, любил учиться. Правда, конкретное чтение, обожаемые, так сказать, Черенковым книги наш собеседник назвать не сумел.

Назовём мы — устами самого Фёдора Фёдоровича, сообщившего в 2010 году одному из нас для книги «Спартаковские исповеди» следующее: «Сейчас практически ничего не читаю. Особенно когда болезнь приходит — она читать не даёт, отторжение идёт. К тому же и зрение немножко упало. А когда-то и Достоевского любил, и Джека Лондона, и “Войну и мир” прочитал запоем. В школе имел представление о Толстом только из учебников, а в районную библиотеку ходить было неловко. Потому что читаю медленно, вдумываясь в каждое слово, а там сроки пользования ограничены. Когда игрой в футбол начал зарабатывать деньги, завёл собственную библиотеку».

Значимо не то, сколько томов пролистал определённый индивидуум. Гораздо важнее, что он из них вынес. Фёдор читал всю жизнь. Медленно. Возвращаясь и переживая. Что говорить, если в зрелые годы он постоянно визировал тексты собственных интервью и расстраивался, когда находил какое-то «не своё» слово, пусть даже и синоним. Ведь он-то всё продумал перед тем, как сказать. Интеллигентность — вещь неуловимая.

…Пора, однако, вернуться в 70-е и внести некоторые уточнения. Федя в спартаковской школе с 1971 года. Школа та располагалась на Оленьем Валу, где сейчас Академия имени Ф. Ф. Черенкова. При этом параллельно существовала клубная школа той же команды, которая базировалась на Ширяевом поле. То есть и тут «Спартак», и там «Спартак». А детские коллективы — разные. Тренеры, понятно, тоже.

Поэтому схватки между двумя детскими «Спартаками» отличались редкой принципиальностью. Так вот: на Оленьем Валу Фёдор работал под началом Маслёнкина. А затем две школы соединили, и с годом рождения Черенкова работал уже только Владимир Чернышев.

Бывший спартаковский голкипер был пожёстче Анатолия Евстигнеевича. Но никаких жалоб и обид со стороны воспитанников мы не услышали. Потому что тех наставников отличала даже не любовь к детям (это и так ясно), а удивительная тяга к игре.

Никто из них не требовал от подопечных победы любой ценой. Чтобы прибить противника к земле, одолеть, не считаясь с жертвами среди питомцев, а потом и титул завоевать. За что, непосредственно, получить вознаграждение — повышением жалованья или новой квартирой. В таких случаях сами же ребятишки надорвутся — физически (возможно) или психологически (что точно). Так и теряется новое, часто весьма способное поколение.

Черенкову повезло. Маслёнкин, как вспоминал Беленков, лишь раз безудержно радовался счёту 3:0 («С ума сойти, с ума сойти!» — выкрикивал он). Тогда победили сильную команду «Локомотив» в невозможный дождь.

Анатолий Евстигнеевич обожал бразильский футбол. «Маслёнкин и любовью к “Спартаку” нас всех пропитывал, и технику ставил, — свидетельствует Черенков в «Спартаковских исповедях». — С особым упоением он рассказывал, как играет бразильская сборная. Все упражнения, говорил тренер, у неё построены на технике — и у нас было так же.

И передачи, и ведение мяча, и разнообразные игры, и даже гимнастические упражнения — всё происходило с мячом».

Бывший центральный защитник втайне был фанатом бразильской модели 4–2—4. Втайне — потому что формально то построение безнадёжно устарело ещё к концу 60-х. Чемпионы мира-66 англичане сыграли по схеме 4–3—3 (хотя Виктор Маслов со своими киевлянами его и раньше использовал), и у нас в стране пошли модификации. В частности, отказ от чистых крайних нападающих. А при той, бразильской, системе крайки были необходимы. Потому хотя бы, что каждый из них, по изначальной концепции, должен был уметь и назад вернуться.

Вот чему Фёдор и научился. В том плане, судя по всему, что прибегал на фланги ко всем своим защитникам. «Но Федя был не Федей, если бы не играл по всему полю — слева, справа, — работоспособность у него была очень сильная. Если надо где помочь — там Федя», — рассказывал Александр Беленков.

Трогательный факт: они били пенальти в перекладину. На «щелбаны». А ещё — играли на компот. Компот-то болгарский был, со сливами! 700 граммов банка. За него стоило сражаться. Ведь советские дети не были избалованы. И замечательный компот не являлся для всех нормой.

Анна Павловна Чуркина, шеф-повар на легендарной клубной базе, отработавшая 41 год и повидавшая не одно поколение красно-белых, вспоминала: «Помню его ещё мальчишкой, когда для ребят из спартаковской школы сделали в Тарасовке пионерский лагерь. Они тогда в футбол на стакан компота играли, но Федя, даже если выигрывал, никогда сам не подходил требовать положенный компот».

Те годы характеризовались ещё и превосходным отечественным детским кино. Фильм «Ни слова о футболе» режиссёра Исаака Магитона, известного больше по сюжетам из киножурналов «Фитиль» и «Ералаш», предшествующие образцы, сказать прямо, не превзошёл. Однако в той ленте снялся юный Фёдор Черенков.

Съёмки проходили в белорусском Гомеле. Их, десять воспитанников школ «Локомотива», «Спартака» и «Торпедо», поселили непосредственно на стадионе, в подтрибунных помещениях. Причём отдельная соседняя «палата» предназначалась пионервожатой. Вроде как спортивный лагерь получался — специальный и на выезде. Причём всё под присмотром.

Но как же счастлив был Федя! Им же иногда позволяли поиграть на поле команды мастеров. А там прямо травинка к травинке уложены: ноги сами просятся бежать.

Роль творческого начала будет понятна, если обратиться к сюжету фильма. Итак, способный Ярослав Коротков ради участия в финальном турнире «Кожаного мяча» становится вновь 13-летним шестиклассником, а не учеником седьмого класса, которому стукнуло целых 14. Так что такого? Подумаешь, год. Главное же — победа команды «Комета», где Славик Коротков — капитан и основной забивала. Да и играет мальчишка впрямь здорово…

Сам Фёдор позднее разъяснял, что мальчик, исполнявший эту роль (Виктор Харитонов), «в игре оказался не особенно силён». И в «футбольных эпизодах» его дублировал как раз Черенков.

Фильм этот, что скрывать, помнится ныне благодаря изумительному удару через себя, «ножницами», что наносит парнишка в белой форме. И люди, благодаря Сети, точно знают: забил Фёдор. Однако это же футболист «Орлёнка» — противника «Кометы»! И, кстати, тот потрясающий мяч по меньшей мере уравнивал шансы. Но по фильму переросток Славик эффектно провёл победный гол, артистично переиграв голкипера. Причём настолько фирменно, что невольно угадывается тот же исполнитель. Ему лишь причёску поменяли на более густую и рыжеватого цвета — парик, похоже, приделали. А пластика-то осталась.

Если вернуться к тому шедевру с «ножницами», то стоит привести мнение самого режиссёра. В книге «Кинопроба» он рассказал о пяти дублях. Первый не вышел: камеру заклинило. Второй — оператора подтолкнули. Третий загублен из-за судьи, попавшего ненароком в кадр. Четвёртый: всё отлично! Теперь пятый, последний, — на всякий случай, мало ли что. И, уверял режиссёр, все пять раз актёр-дублёр Черенков исправно укладывал мяч в сетку тяжелейшим по исполнению ударом. Ни разу не подвёл.

Хочется верить? Очень. А представьте, как того же хотелось Фёдору Фёдоровичу! Только он себя преодолел. «Исаак Семёнович преувеличил. На самом деле было двенадцать дублей — и удар у меня получился раз шесть. Но о неудачных попытках в книге упоминать он не стал. Сделал мне, как сказали бы сегодня, рекламу», — объяснял Черенков журналистам газеты «Спорт-экспресс» в 2007 году.

За этот доблестный труд он получил в 73-м 110 рублей. Отдал маме. Но попросил приёмник купить. «Сокол» он назывался. Долго потом служил.

* * *

Учёба в СДЮШОР шла сама по себе. Каждый год добавлял неуклонно взрослеющему Черенкову мастерства. Что до кино, то он рассказывал в 83-м о приглашениях сниматься в чём-то похожем. Только уже некогда было. И футбол отнимал, естественно, всё больше времени. И, ко всему прочему, надо было продолжать образование.

Школу Фёдор окончил в 1976 году, после чего напрашивалось традиционное поступление в Институт физкультуры. В подавляющем большинстве как раз там обучались советские профессиональные (будем называть вещи своими именами) спортсмены, и футболисты в частности. Обычно составлялся индивидуальный график сдачи зачётов и экзаменов, который впоследствии корректировался уже как график сдачи задолженностей. Таким образом, совместными усилиями институт благополучно заканчивали, диплом получали.

Черенков удивил уже выбором вуза: Горный институт. Фёдор честно рассказывал потом, как случайно поучаствовал в поединке между спартаковскими воспитанниками 1959 года рождения и командой любителей из того технического вуза. Профессионалы, конечно же, победили — 6:1. Зато любители заронили некоторые сомнения в спартаковские души. Горняк (он же шахтёр) — это же специальность, она везде требовалась.

Ох, и сколько же раз проходило: взяли, потому что спортсмен. Верно: институту, как и всем, нужны были футболисты, хоккеисты, гандболисты. И Фёдору обещали, что возьмут целых одиннадцать игроков с мячом. Футбольным на этот раз. А потом…

Потом, видимо, забыли. Или кто сверху устыдил. Одним словом, из одиннадцати претендентов, шедших на первый курс, прошли лишь двое. На общих, выходит, основаниях. Такую версию событий, по крайней мере, изложил нам однокурсник Черенкова Алексей Абрамов, с которым они дружили до конца дней футболиста.

Алгебру с геометрией Фёдор знал. Вера Андреевна Старченко учила серьёзно. Про свою школьную учительницу он вспоминал в 2007 году: «На редкость принципиальная женщина. Свой предмет — математику — знала “от” и “до”. И от нас требовала того же. Вера Андреевна всегда держала класс в строгости. За малейшую ошибку сразу ставила “тройку” или “четвёрку”. Я тогда ужасно расстраивался. Зато математику вызубрил так, что во время контрольной работы успевал и саму контрольную написать, и в оставшиеся пятнадцать минут сделать домашнее задание по русскому языку».

Математику Фёдор не просто вызубрил! Он её понял, почувствовал. Вспоминая его мастерство паса, нелишне заметить, что иногда и математически образованный мяч попадал туда, где более всего был нужен!

Учиться в Горном институте попросту трудно. Это же типичный технический вуз. То есть высшая математика, физика, начертательная геометрия, техническое черчение. Многие после первого курса уходили.

Да и сама специальность горного инженера достаточно специфична. Факультет назывался «Технология подземной разработки». Чтобы заниматься таким делом, его надо сильно любить. Можно было, конечно, сообщить: мол, футболист, за «Спартак» выступаю, поэтому времени на математику с черчением нет, войдите в положение…

А он не стал ничего преподавателям говорить. Сокурсники знали — и хватит. Он ведь как-то «прибился» к двум иногородним парням. Те были старше на пять лет и обитали в общежитии. Куда юный Федя, конечно, изредка заезжал. С одним из тех ребят, Алексеем Абрамовым, нам удалось поговорить. «Мы производственники, — рассказывал нам Алексей Михайлович, со временем ставший главой крупной строительной фирмы. — Я работал на рудниках года два. Под землёй. После армии». Второй товарищ Черенкова был с Дальнего Востока. Сергей Готовщиков (институтская кличка «Тапки») тоже был заметно старше Феди.

Вообще-то в общежитии не очень любили москвичей. За то, что сидят на всём готовом, на родительском горбу. Но Черенков и здесь стал своим. Его принимали особенно радушно. Почему? По многим причинам. Вот, хотя бы, ни разу не брякнул про знакомства и связи. Никогда никого не обидел, ни разу зло не ответил на шутки-прибаутки, даже если они были с подначками.

Абрамов рассказывал нам, что они втроём сиживали в чебуречной, которая в ту пору находилась возле кинотеатра «Ударник». Выпивали? Сергей с Алексеем — да, Феде доставалось что-то сугубо символическое. Он, скорее, присутствовал.

Не забудьте: ведь только умер отец. И ему так нужны были старшие близкие люди. А ребята-то успели и в армии отслужить, и поработать по специальности. При этом он, житель мегаполиса, затем отправляется домой, а они оставались в «общаге».

Году в 79-м, став игроком «Спартака» с прилагающейся к этому статусу зарплатой, Черенков собрал институтскую команду (в такси набилась чуть не вся группа) и повёз в ту самую чебуречную. Угостил тогда всех. По полной программе.

Полтора года футболист Черенков учился на общих основаниях. Три, то есть, семестра. Затем, переговорив с начальством, перешёл на свободное посещение. Со сдачей всего необходимого. Но всё равно бывал в институте значительно чаще тех, кого мы сегодня называем «мажорами».

Иное дело — практика! Она состоялась после окончания теоретического курса 1977 года. «У нас производственная база, — вспоминал Абрамов, — была в Карачаево-Черкесии, в 35 километрах от Карачаевска, посёлок Эльбрус». То есть горы, красота невозможная, воздух, солнце. Молодость, наконец.

Это нам с вами. А им нужно было курсовые работы затем представить. При этом Фёдор-то — мальчик московский, не горняк. Чуть подшучивали над ним. Допустим, диктуется общая для всех вводная про то, что там, в регионе, добывается: цинк, свинец (Федя всё усердно записывает) и… китайский воробей.

Последнее произносилось абсолютно без смены интонации — и Федя, как вспоминает Абрамов, «покупался». То-то дружкам радости было!

При этом курсовые работы получились вполне грамотными.

Да и потом, когда его уже по телевизору принялись показывать (характерен выкрик отца Александра Беляева: «Это ж наш Федька!»), он не просил пойти навстречу и «нарисовать», как теперь говорят, оценку. А «неуд» за все пять лет был один — по предмету «Статические машины». Он и его потом на «четвёрку» пересдал.

Однако нас, понятное дело, интересуют его футбольные успехи. Сам Фёдор Фёдорович в интервью С. Лескову вспоминал о первой встрече с Николаем Старостиным с некоей степенью неловкости: «В 1973 году проводил лето в спартаковском спортивном лагере. Как-то во время обеда к нашему столу подошёл пожилой мужчина в очках и спросил: “Кто из вас Черенков?” Отвечаю с некоторым вызовом: “А зачем он вам нужен?” И чувствую, меня в бок толкают: “Это же Николай Петрович Старостин”. Я моментально онемел».

Напомним: примерно в ту пору и снимался фильм Исаака Магитона. Может, кто-то рассказал патриарху о талантливом мальчишке, чьи подвиги успели даже на плёнку запечатлеть. Однако вернее всего то, что Федя вообще находился тогда в великолепной форме и это заметили его знающие дело наставники. Николай Петрович оказался верен себе: на дерзковатый выпад не отреагировал. Напротив, отвёл в сторонку, шоколадкой угостил, недолго поговорил о планах на будущее. И напоследок сказал: «Будешь стараться — возьмём в команду». Фёдору, несколько пристыженному, иного стимула для самосовершенствования не нужно было.

Тут нелишне привести милую подробность от Александра Беленкова: «Федя был достаточно щупленький, и Николай Петрович решил его как-то поддержать, подкормить. Сначала мы в столовой обедали, а потом он дополнительно Федю брал с основным составом и кормил ещё и там».

Прошло четыре года. В 1977-м прославленная команда оказалась в первой лиге. А набор 1959 года стали проверять на предмет пригодности в резерв «Спартака».

То было очень трудное время. «Спартак» возглавил Константин Бесков. Тренер знаменитый, авторитетный, но динамовец. А в ту пору именно московское «Динамо» считалось самым принципиальным, историческим оппонентом «Спартака». Преодоление стены недоверия для Константина Ивановича было не менее сложной и важной задачей, чем собственно возвращение в элиту.

Возникал вопрос: на кого будет делать ставку маститый наставник? На тех, кто отыграл провальный сезон 76-го? На приглашённых крепких исполнителей из высшей лиги? Или, может, на собственную, подросшую в родной СДЮШОР молодёжь?

Сегодня-то мы знаем, что Константин Иванович пошёл собственным путём, который, пожалуй, никто не мог предсказать. Однако сорок с лишним лет назад последний названный вариант кому-то из болельщиков вовсе не казался фантастическим. И, стоит признать, Бесков, обожавший возиться с мальчишками, спартаковскую школу не забыл.

Процесс находился под контролем. Просто нужно было подождать где-то год с небольшим.

Пока же в 77-м Черенков оказался в спартаковском молодёжном составе (дубля у команд первой лиги не было). Он, правда, считал, что туда его определил старший из братьев Старостиных. Но в данном случае перед нами вряд ли принципиальный вопрос. Есть же понятие: тренерский штаб. Сейчас подчеркнём, что путёвки в высшую лигу были добыты без непосредственного участия Фёдора. Он медленно созревал в красно-белой «молодёжке».

А она развила, между прочим, бурную международную деятельность. Шутка ли, этот самый «молодняк» в ноябре 1977 года умудрился совершить турне по экзотическим Сингапуру и Индонезии! Со сборными обоих государств юные спартаковцы сыграли по два раза (Сингапур — поражение и победа, Индонезия — поражение и ничья). Черенков только второй матч с Сингапуром пропустил. Правда, не забил ни разу — так ему всего 18. Выглядел же ещё моложе.

Тема возраста будет неоднократно задействована в дальнейшем. В этой связи стоит обратиться к весьма интересной и информативной книге 2000 года «Мастер и мяч. Честный футбол Фёдора Черенкова». Эта небольшая брошюра, некоторые материалы из которой уже использовались выше, имеет лишь один серьёзный недостаток: издательство «Форвард» не указало автора. Об иных характеристиках речь ещё пойдёт.

В данном случае обратимся к приведённому в книге эпизоду, вроде как произошедшему сразу после вылета «Спартака» из элитного дивизиона:

«На реплику одного из собеседников, что всего очка не хватило, чтобы остаться, и теперь непросто будет вернуться в высшую лигу советского футбола, один из наиболее техничных советских футболистов Сергей Сергеевич Сальников хитро улыбнулся и негромко сказал: “Дед отыскал в юношеской команде такого парнишку, что нам будут не страшны любые соперники. Этот молодой футболист — вовсе не случайное озарение. Пройдут четыре-пять лет, и он станет общим любимцем, ‘звездой’ футбола. На него будут ходить, как в наше время ходили, чтобы посмотреть Бутусова”».

Имелся в виду Михаил Бутусов, превосходный ленинградский центрфорвард, один из сильнейших советских футболистов довоенной поры. И Сергей Сальников — действительно блестящий мастер атаки 50-х, а через 20 лет журналист — и вправду превосходно разбирался в игре. Причём сказано всё так правильно и на редкость прозорливо.

Оттого и терзают смутные сомнения в смысле абсолютной достоверности этой сцены. Несомненно, Сальников мог заметить и оценить Черенкова в спартаковской школе — тем более если на него указал Старостин. Но разговор болельщиков-то шёл о высшей лиге, которую бесславно покинули и куда срочно нужно было вернуться. А Сальников, большую часть отменной карьеры проведший в «Спартаке», «утешает» любителей футбола тем, что грянет через четыре-пять лет? И тот мудрый прогноз все твёрдо запомнили?

К тому же Сергей Сергеевич, естественно, был поклонником коллективного, комбинационного футбола и прекрасно сознавал, что ни один, даже супервыдающийся мастер, войдя в конкретный состав, не поставит победы на поток. На дворе всё же 70-е годы. Да и последующий анализ публикаций Сальникова не позволяет считать его упрямым, принципиальным поклонником Черенкова. Впрочем, быть может, это и шло от особенной требовательности маэстро прошлого к таланту конца 70-х.

Всё это говорится не к тому, чтобы уколоть неназванного автора. Просто необходимо запомнить: Фёдор совсем не врывался в отечественный футбол этакой кометой. Как, например, Эдуард Стрельцов или, если брать современников, — киевлянин Владимир Бессонов и одноклубник по «Спартаку» Вагиз Хидиятуллин. Нет, путь Черенкова выдался много сложнее.

В красно-белой заявке образца 1978 года значилось сразу несколько футболистов с похожими фамилиями: защитник М. Буренков (1960 года рождения), полузащитник А. Меренков (1959), нападающие Н. Цыганков (1959) и Ф. Черенков (1959). Даже подумалось тогда: не нарочно ли таковых подбирали?

Но через год остался один Фёдор Черенков. В общем-то обычная практика Бескова. Способный паренёк обкатывался в дубле, подводился к основе через замены. Коли дела налаживались, — следующий сезон человек мог начать и в стартовом составе. Это «многих славный путь»: после Фёдора такой двухлетний «курс молодого спартаковца» (и игрока сборной в перспективе) пройдут Сергей Родионов, Геннадий Морозов, Борис Поздняков. Ребята же, не доказавшие необходимость команде, расставались с ней.

При этом дотошный наставник внимательно изучал каждую игру представителя молодой поросли. Выходило не хуже компьютерного подсчёта технико-тактических действий. К тому же не терялся ещё один наиважнейший момент: готов юнец сражаться, упираться, терпеть — или нет. Тут уж машины бессильны, вступает в действие «человеческий фактор».

Выходит, Черенков по всем параметрам подошёл. Признал его Бесков. Только признание шло вполне себе неспешно.

В 1991 году многолетний второй тренер спартаковцев Фёдор Новиков так рассказывал о начале своей работы с Бесковым. Константин Иванович, дабы приободрить будущего многолетнего соратника перед новой совместной работой, отправил его в гостиницу делить пока номер с парнем, которого на следующий день собирались отправлять восвояси. Итак: «Прихожу, как сейчас помню, в номер 888. Дверь открыта, в кресле сидит парень, заложив руки за голову, и смотрит в потолок. На моё “здравствуйте” ответил, не изменив позы, продолжая созерцать потолок. Я его спрашиваю: о чём, дескать, мечтаете, молодой человек? Он на полном серьёзе отвечает, что хочет жениться, хочет играть в основном составе “Спартака”, войти в сборную СССР и жить как все нормальные люди» (еженедельник «Футбол» от 3 марта).

Удивительно? А почему, собственно? Ведь Фёдор был «ужасно правдив» — буквально как Медведь в «Обыкновенном чуде» Евгения Шварца. Помните: «Если я вижу, что девушка милая, то так прямо и говорю ей об этом». Насчёт «милой девушки» мы неспроста. Ибо неплохо обратить внимание на приоритеты: первая цель — всё-таки женитьба, а не спортивные достижения. Хотя ему всего 18. Но «достижения» никуда не уйдут, а «милую девушку» Ольгу терять было никак нельзя.

Впрочем, вернёмся к воспоминаниям Новикова: «В тот год “Спартак” как раз перешёл из первой лиги в высшую, и Константин Иванович велел мне собирать “дубль”. Я был в Москве человек новый, футбольную биржу знал плохо. Начал наводить справки и тут вспомнил о мечтателе из номера 888. Ни разу не видел его в игре, но что-то необычное было в том парне, в его интонации, когда мы с ним говорили. Словом, разузнал, где он, что делает, пригласил на игру за дубль “Спартака”. Поставил в состав. Бесков спрашивает о каждом, кто как играл. А я говорю: вы знаете, мне кажется, это зерно, из которого будут всходы».

При всём уважении к Фёдору Сергеевичу, нельзя каждое его слово принимать на веру. Новиков не сочиняет, нет. Просто все мы люди. И неизбежно расставляем акценты так, как удобнее нам. Поэтому что если двигаться логикой рассказчика, то получится, что ни Старостин, ни Бесков особой роли в судьбе Фёдора не сыграли.

Однако цитата приведена нами не случайно. Получается, что немолодого, много повидавшего тренера привлекла интонация юного Черенкова. Он говорил «по-взрослому», серьёзно, спокойно, взвешенно. С редкой убеждённостью. Он, бесспорно, не только желал всего того, что наговорил Новикову (которого, уместно подчеркнуть, видел первый раз в жизни), но и представлял себе, как тех высот достичь. А достичь можно было лишь через борьбу. Не драку, заметьте.

Сергей Шавло, уже прошедший на тот момент испытание первой лигой, вспоминал, что при первой двусторонней игре (а Бесков такие тренировочные матчи очень любил, причём часто останавливал процесс и принимался объяснять нюансы) юный Федя играл почему-то правого защитника. А Сергей, уже зрелый, 21-летний футболист, — левого хавбека, как по жизни потом чаще и бывало. Конечно, Шавло выглядел и мощнее, и быстрее. Но как же упирался новоявленный правый оборонец! Руками прихватывал Сергея Дмитриевича! И это Черенков! Корректный, порядочный игрок. Будущая гордость страны.

Однако главное-то было подмечено: «Но когда мяч у него был, естественно, было видно, что он может отдать и так далее». Это слова Шавло. Однако то же мог произнести и Бесков. Так ведь мало ли талантливых ребят, техничных, «с головой»?! И Фёдор чётко сознавал: надо ещё и бороться. А работать значительно больше, чем кому-то кажется. «И Фёдор, когда пришёл, поразил трудолюбием. Всё время вникал, ходил, смотрел», — продолжает Шавло.

Ходил и смотрел он после собственных тренировок. Иные способные ребята уже вовсю отдыхали и развлекались. А ему всё интересно было. Ну и понятно, отчего Константин Иванович стал привлекать его к двусторонкам. И перед тем знаковым матчем против ереванского «Арарата» Фёдор занял место в числе шестнадцати: основа и ближайший резерв на замену.

Обратимся к хронике сезона-78. Начинали спартаковцы прошлогодним составом, который и добыл путёвку в высшую лигу. Даже Евгений Ловчев, вскоре перешедший в московское «Динамо», успел провести две первые полноценные игры.

И дело у красно-белых, прямо скажем, не пошло. То, что получалось «уровнем ниже», в первой лиге, не выходило с более классными коллективами. Бесков начинает глубокую и трудную работу по усилению состава. Журналист Александр Владыкин подсчитал, что к 20 августа за «Спартак» выходили на поле 23 игрока. То есть больше, чем два полных состава.

Первое появление Черенкова состоялось 11 июня в матче с «Араратом», когда он на 76-й минуте заменил Евгения Сидорова при счёте 3:0 в пользу москвичей. Внимание на этот факт обратили где-то лет через пять: тогда, в 78-м, ничего особо значимого не заметили: так, попробовали ещё одного молодого футболиста. Обычное дело. К примеру, другой дебютант, Александр Калашников, был отмечен в прессе значительно раньше.

Хотя справедливости ради нужно заметить: старший тренер сообщил о перспективах Фёдора ещё 1 июня. Похоже, перед нами первое упоминание о Черенкове в печати. Интервью Леонида Никитина с Бесковым в «Советском спорте» называлось «Мера достоинств и недостатков» и посвящено было непосредственно занимаемому на тот момент 14-му месту. На вопрос о молодёжи для усиления игры (причём сам корреспондент привёл как положительный пример сразу уверенно заигравшего Рината Дасаева) последовал такой ответ: «У нас в дубле есть ряд перспективных игроков, которых мы, видимо, сможем показать зрителям уже в первом круге. Это Черенков, Берёзин, Буренков…» Фёдор, как видим, назван первым. Но, нетрудно убедиться, весомых преференций он в 1978 году не получил.

То ли дело упоминавшийся перед этим Дасаев! Ведь на старте сезона голкипер находился в той же позиции перспективного дублёра. Зато как 23 мая занял пост № 1 — так до конца сезона его назад Александру Прохорову не отдал, невольно поспособствовав завершению карьеры знаменитого вратаря. Что ж, место в «раме» одно, трудно его получить — намного сложнее отстоять. Однако если удержался, — всё, ты опора и надежда команды.

С полевыми игроками, ясное дело, неоднозначнее и многообразнее. Вот и Черенков вышел в основе первый раз 30 июня. Тот матч в Москве с «Кайратом» славен прежде всего покером Ярцева, которым голеадор разразился после хет-трика «Пахтакору». Разумеется, проведённые тогда 18-летним Черенковым дебютные 90 минут в высшей лиге никого не заинтересовали. И это закономерно — особенно при сотворённой Ярцевым голевой феерии.

А вот второе появление в стартовом составе 2 ноября чисто формально (домашняя победа 2:1) помогло спартаковцам взобраться на высокое (после возвращения из первой лиги) пятое место. Правда, Фёдор тогда не забил, голевой передачи не отдал и был заменён на 64-й минуте Сорокиным. Ещё Черенков пять раз за чемпионат выходил на замену.

Вроде и не за что зацепиться в плане достижений. Для сравнения: у упоминавшегося Калашникова набралось восемь матчей за основу (трижды в старте) и один гол. Второй Александр, Корешков, провёл те же восемь игр, также единожды отличился и четыре раза выходил с начала встречи. Казалось бы, вот он — удачный дебют. А Черенков, как говорится, «не показался».

Суть сейчас не в том, что вышло всё наоборот. При внимательном рассмотрении можно выделить принципиальнейшую схватку 15 октября в Москве с киевлянами. Ведь Бесков бросил в бой Фёдора на 65-й минуте, убрав с поля, между прочим, Хидиятуллина. Счёт был 0:0, и хозяева настойчиво, пусть и чуть наивно, наступали.

А противостояла им сильнейшая команда СССР, справедливо считавшаяся тогда одной из лучших в Европе. И вот в момент динамического равновесия на поле появляется юный Черенков. Дабы усилить атаку, добавить скорости и фантазии. Да, результат получился плачевным: почти сразу, на 70-й минуте, мастерски открыт счёт Блохин, а на 86-й Бессонов не менее изящно закрепил преимущество гостей.

Но всё-таки та замена, думается, на что-то уже намекала, нечто предвещала. Ведь год-два спустя именно творческое противостояние Черенкова и его товарищей с украинскими «академиками» станет визитной карточкой отечественных первенств. А здесь всё только начиналось.

Впрочем, персональный союзник у Фёдора в «Спартаке» всё же имелся. Николай Старостин с того 73-го навсегда стал поклонником таланта Черенкова. В книге Рината Дасаева и Александра Львова «Команда начинается с вратаря» (1986) Николай Петрович высказался следующим образом: «Фёдор ещё всех за пояс заткнёт. В нём футбольный Лобачевский сидит. Это я нутром чую». Можно добавить: Виктора Папаева, кумира поклонников красно-белых 70-х годов, спартаковский патриарх сравнивал с великим пианистом Святославом Рихтером.

Такая своевольно и гармонично сложенная виртуальная компания просто-таки обязывала к профессиональному — более того, творческому рывку.

Одна из причин такого рывка: особая программа, которую для юного Феди разработал всё тот же Фёдор Новиков. Ведь ясно было: парню нужно улучшать физическую готовность. Для чего необходим комплекс упражнений (там и нелюбимая спартаковцами штанга присутствовала), который нужно выполнять ежедневно, в том числе и в отпуске. Черенков, вроде бы субтильный и хрупкий на чей-то взгляд, отпахал всю ту зиму так, что резко переменился даже внешне.

Сергей Шавло точно назвал даже юного Черенкова «коренастым». Хотя бы оттого, что ноги у Фёдора всегда были крепкими, сильными. Футбольными. Впрочем, физическими упражнениями он никогда на отдыхе не ограничивался. Очень любил, в частности, играть против трёх-четырёх мальчуганов из какого-то двора. Это традиция, идущая от Сергея Сальникова — в определённом роде творческого предшественника Фёдора. Тот тоже бился против таких же мальчишек до упаду. Да, вообще говоря, все они, наши великие игроки, так и не успели повзрослеть. Мальчишки — они и есть мальчишки…

В данном случае видится интересным позднее высказывание выдающегося журналиста Льва Филатова (еженедельник «Футбол» от 2 декабря 1991 года): «И всё же, думается мне, Черенкову в детстве, отрочестве и юности повезло, не забривали его ни в какие юношеские сборные, не переучивали, приспосабливая к самоотречению ради победного счёта, не делали из него прежде срока юнца-воина, юнца-ветерана, не заставляли срочно накачивать себя заёмной силой, не требовали безоговорочного послушания, съедающего радость игры».

…Прежде чем перейти к событиям следующего чемпионата, мы должны признать: Фёдор — человек слова. Если обещал жениться — женился! Бракосочетание с Ольгой Хлюстовой, ставшей Черенковой, произошло 26 августа 1978 года.

До свадьбы они уже были вместе. Просто как-то раз Фёдор сообщил маме, что не придёт ночевать, а останется у Оли, благо её родители вместе с младшим братом отправились на дачу. И что Александра Максимовна с её, казалось бы, патриархальным воспитанием? Будущая свекровь сразу же захлопотала, стала собирать молодёжи завтрак: яйца, сырки плавленые…

Потому что добрая? Конечно. А ещё оттого, что мудрая. Всё она видела и понимала. Видела, что сын влюблён. Видела, что чувство взаимно. И понимала, что Феде и его избраннице надо теперь исключительно помогать.

Свадьба получилась знатная. Но не в сегодняшнем смысле. Без шума и пафоса, без вечерних платьев с бриллиантами.

А в том смысле, что гулял весь двор. «Это было, как в деревне, — делится с нами Ольга Владимировна. — Столько народу! Мы жили на первом этаже. С пятого этажа спустили колонки… Начались какие-то пляски. Это было нечто».

Столы накрыли всё-таки в квартире. Затем праздник перекинулся на двор. Конечно, лето и погода хорошая. Так ведь и в квартире, даже объединившись с добрыми соседями по этажу, принять всех не представлялось возможным.

* * *

А теперь — к футбольному 1979 году. Можно ли считать, что тот «рывок от Новикова» и ознаменовал собой переход Черенкова на новый уровень? Думается, да. Хотя сначала надо было закрепиться на уже взятых рубежах. Но обо всём по порядку.

Обозревая 30 января в «Советском спорте» турнир в зале на приз газеты «Неделя», Алексей Леонтьев высказался недвусмысленно: «У спартаковцев есть два футболиста, от игры которых во многом зависит содержание атакующих комбинаций, — Гаврилов и Шавло. Оба они хорошо понимают, что середину поля надо проходить быстро, что обострить атаку без риска невозможно». Как видим, о Черенкове — ничего, хотя он в том турнире тоже играл.

И первые три игры чемпионата Фёдор даже на замену не выходил. А под номером 10 выступал Валерий Глушаков (дядя будущего спартаковского капитана Дениса Глушакова), талантливый друг и партнёр Вагиза Хидиятуллина ещё по ростовскому спортинтернату. Но 28 мая в четвёртом туре Черенков вышел на 67-й минуте вместо ещё одного кумира 70-х, Михаила Булгакова, и вскоре после того матча в Ташкенте окончательно «застолбил» за собой «десятку».

Номер-то что надо: Пеле под ним весь мировой чемпионат-58 провёл, а Круифф, соответственно, — мундиаль 74-го года. Стрельцов с Кипиани, если из наших, также ту «десяточку» жаловали. Теперь и продолжатель правого дела подоспел. Тот, который вот недавно, зимой, смотрелся одним из кандидатов на выход в старте, — становится «железобетонным» участником действа с самого его начала.

А самое существенное: вчерашний дублёр не просто занимает некое, пусть важное, место в команде — он стремится создать вместе с товарищами неповторимую атмосферу командного братства. Приведём свидетельство Виктора Понедельника о победе «Спартака» над «Локомотивом» 4:0 («футбол-Хоккей» от 17 июня): «У меня, к примеру, комок подкатил к горлу, когда я увидел, как несколько раз во втором тайме Гаврилов, Хидиятуллин, Шавло и юный Черенков (по-моему, игрок с великолепными задатками) своими пасами стремились дать возможность забить Ярцеву, прекрасно понимая, что сейчас, как никогда, ему нужно поразить ворота, чтобы почувствовать вновь уверенность в своих силах».

Не секрет, что у Георгия Ярцева, блистательного бомбардира сезона 1977/78, как-то не заладилось в начале 79-го. И Бесков, которого многие считали деспотом и тираном, стал на то время для футболиста «отцом родным». Успокаивал, ободрял, утешал. Однако для создания подлинно семейной обстановки в коллективе одного «отца», хоть и уважаемого, — мало. Необходимы и «братья». И очень знаково, что Черенков, моложе которого в четвёрке хавбеков никого не было, тут же включается в глубокие, не всякому глазу видимые командные отношения. Получается, он без напряжения чисто человечески почти тут же становится «своим среди своих».

Однако присмотримся к ещё одному аспекту провидческого отрывка от Виктора Понедельника, где сообщается про «великолепные задатки». Судя по всему, перед нами первое благожелательное высказывание крупного, авторитетного специалиста (автора золотого гола Кубка Европы 1960 года!) о недавнем спартаковском дублёре.

Ведь и правда, стало потихоньку получаться! Осмелимся предположить, что к концу лета 79-го Фёдора узнали бы на поле, если бы он вышел и не в красно-белой майке с десятым номером на спине. И в той, например, игре 2 июня с «Локомотивом» юный игрок отличился, мощным ударом поразив цель после изящной комбинации с участием Гаврилова и Мирзояна.

Но особенно прославило Черенкова дерби с ЦСКА, состоявшееся 7 июля. Уж много всего в той игре совместилось. И прежде всего, несомненно, роскошная игра Фёдора.

«Обратите наконец внимание, — призывал Юлий Сегеневич в еженедельнике «Футбол-Хоккей» от 15 июля, — и на явный прогресс в игре молодых и ранее никому не известных Черенкова и Никонова, растущих в обстановке здорового, творческого отношения к игре. Видеозапись голов, которые вчерашние юниоры провели в ворота ЦСКА, думаю, не стыдно показать самой взыскательной публике».

«И самое приятное, — восторгался в «Советском спорте» от 8 июля Валерий Винокуров, — в каждом из четырёх случаев (четвёртый гол “Спартака” был тоже ярким) опытные уже спартаковцы Шавло, Гаврилов, Сидоров, Романцев отлично взаимодействовали с молодыми — новичками Черенковым и Никоновым».

Сделаем маленькую паузу с необходимыми уточнениями. Сначала: Черенков, как мы убедились, не такой и «новичок»; Владимир же Никонов, да, проводил первый из двух сезонов за «Спартак». Затем в карьере способного нападающего появится армия в формате ЦСКА. Вернуться в команду Бескова так и не получится. Это всё к тому, насколько сложны многообразные переходы и возвращения. Фёдору всё аукнется и откликнется почти счастливо.

Однако возвратимся к игре с армейцами через строки Валерия Винокурова: «Черенков открыл счёт, дважды подряд обыграв в штрафной площади двух защитников ЦСКА. Сидоров забил второй гол, получив отличный пас от Шавло, причём Гаврилов в этом эпизоде, уступив мяч Сидорову, ввёл соперников в заблуждение. Третий гол Никонов забил после того, как Черенков хитро пяткой отдал ему мяч, а затем точно так же сыграл сам Никонов, когда отдавал пас Романцеву».

Видите, и защитника Олега Романцева, будущего прославленного тренера, затащили в футбольный водоворот импровизации хавбеки с форвардами, причём, на наш взгляд, роль Черенкова в том спектакле будто бы специально выделена. Так как именно его соло раскрепостило «Спартак», и пошли всякие открывания, обманки, передачи пяткой. Разыгрались бесковцы. Даже развоевались. И не нарочно это получилось. Не для «разогрева», как в хоккее. Был момент, когда Черенков прибежал заступаться за кого-то из своих в красно-синюю штрафную. Более того, даже толкнул защитника противника. Судя по всему, Никиту Высоких, парня мощного, рослого и крепкого. Так что черенковский толчок в грудь армеец почувствовал весьма приблизительно. Потому и отреагировать как-либо не успел.

Зато с какой страстью кинулись защищать «нашего Федю» «красно-белые»! Толкались они, честно говоря, совершенно непрофессионально, но ввиду количественного превосходства запихали оборонца соперника аж к лицевой линии.

А всё почему? Потому что Черенков уже не только «свой». Не просто родной. Он — навсегда — младший. «Сын полка», как назовут его в будущем Романцев, Ярцев и многие другие. С чьей подачи — узнаем позже. И охранять и оберегать его следует, не щадя живота своего.

Что же до собственно футбола, то отзыв Олега Кучеренко в «Советском спорте» от 15 июля сообщал, по идее, об официальном признании: «Мастерство 20-летнего нападающего Черенкова растёт не по дням, а по часам».

Так где-то четверть века назад перед Играми в Мельбурне писали и говорили об Эдуарде Стрельцове.

А тут и Спартакиада народов СССР подоспела. Можно сказать, под грядущую Московскую Олимпиаду-80. Задействовали ту же арену, едва введённую в строй после реконструкции.

В отдельных видах (лёгкая атлетика, бокс и т. д.) приняли участие сильнейшие зарубежные атлеты. С футболом обошлись внутрисоюзными ресурсами: силами команд союзных республик, а также Москвы и Ленинграда.

Каждая футбольная команда-участница получила немного времени на подготовку и старшего тренера. Москвичей возглавил Константин Бесков. Казалось бы, как просто: бери основу «Спартака», разбавь её лучшими исполнителями из других столичных клубов — вот тебе и состав. Многие до и после Бескова так и поступали при формировании сборных.

Однако простые, проторённые пути — не для этого тренера. В итоге честь столицы вышли защищать девять динамовцев, восемь спартаковцев и по одному представителю «Локомотива», «Торпедо» и ЦСКА. При этом главный бомбардир предыдущих союзных первенств, уже восстановивший к тому моменту спортивную форму Георгий Ярцев, к удивлению многих, в состав не попал.

Черенкову же, классно заигравшему лишь месяца полтора назад, место нашлось. Как увидим, не ошибся Константин Иванович в этом выборе.

В группе Москве выпало играть с Молдавией, Казахстаном и Туркменией. Дебютная встреча с молдаванами (фактически кишинёвским «Нистру») выдалась лёгкой — 5:1. «Защитники иной раз и уследить не могли за перемещениями Сидорова, Чеснокова, Черенкова, Шавло, — отмечал Виктор Асаулов в «Футболе-Хоккее» от 29 июля. — Во втором тайме отличный гол забивает Черенков (57-я минута. — В. Г., И. Р.). Разыграв мяч с Чесноковым, он вышел на ударную позицию, успел заметить, где находится вратарь, моментально оценил ситуацию и “щёчкой” направил мяч в сетку».

Вроде бы что там — эпизод. Но старший тренер сборной Молдавии Вячеслав Кириченко решил развить тему, разобрав в том же номере действия футболистов собственной команды: «Форварды, получая возможность забить, спешили. Окажись в позиции Черенкова, забившего четвёртый гол, любой из наших форвардов, уверен, он пробил бы “от души”. А мастерство в том и заключается, чтобы из многих вариантов выбрать наиболее верный».

Конечно, «Нистру», команда первой лиги, — не показатель. И тренер молдаван — не абсолютный авторитет. Однако же заметим: Черенкова уже ставят в пример. Более того, его уровень смотрится чуть ли не заоблачным для исполнителей сборной союзной республики. Это всё к тому, что условный рейтинг спартаковца растёт на тот момент с серьёзной скоростью.

И хотя следующие успехи в подгруппе (2:1 с Туркменией и 3:0 с Казахстаном) не отмечены фанфарами в честь Фёдора, важно, на наш взгляд, зафиксировать новый рубеж. А. именно: он уже и в сборной место завоевал, пусть пока и московской.

Москва попала в одну полуфинальную группу с Украиной. Матч между двумя отличными командами стал во многом кульминацией Спартакиады. Нет, и грузины, будущие финалисты турнира, представляли собой серьёзную силу, однако украинцы всё-таки уже брали не просто Кубок Кубков, а и Суперкубок, обыгрывали мюнхенскую «Баварию». Причём не раз и не два: ведь кроме того Суперкубка 75-го года с гениальным голом Олега Блохина в их активе имелась и трудовая победа в двухматчевом противоборстве 77-го. И киевляне тогда входили в четвёрку сильнейших клубов Европы.

Тем не менее Москва Украину обыграла 2:0. При активном участии Черенкова. Второй гол украинцам он забил уже на классе после эффектной комбинации. «Особо следует отметить, — сообщал в «Футболе-Хоккее» Олег Кучеренко, — отличный заключительный пас Гаврилова и действия Черенкова, когда он, сделав необходимую паузу, спокойно оценил обстановку и точно пробил по цели».

А в финале москвичи обыграли грузин — 2:1. Черенков поучаствовал в первом взятии ворот. Именно его удар блокировали, последовал выстрел Маховикова, Габелия отразил мяч в перекладину, а Максимёнков результативно добил. «Золото» — у Москвы! Первое у большинства представителей того ненадолго сформированного столичного коллектива. Что символично: ладно бы 20-летний Федя — так и Константин Иванович в качестве тренера никогда до этого не поднимался на высшую ступень пьедестала. «Всё было впервые и вновь», как в песне «Машины времени»!

Да разве же только в этом дело? Бесспорно, победа в крупном турнире — это навсегда. И её, если придётся, можно и нужно предъявлять, коли потребуется. Вопрос в ином: чем измерить ту волну радости, которая стала постепенно и неуклонно заполнять души любителей футбола — причём не только спартаковских и не всегда из Москвы?

Стоит напомнить: Черенков не входил ни в какие молодёжные сборные, блестяще выступавшие на европейских и мировых первенствах. Он — человек из дубля, каких масса. Большей частью они медленно отчаливали в коллективы класса того же «Нистру». А тут паренёк с простоватой внешностью (про учёбу в Горном институте знали немногие) безо всякой протекции завоевал место под солнцем. Собственным трудом.

Об этом тогда много говорили — но ещё не писали. Потому что понятие «народный футболист» формируется «низами», зато тихо и неуклонно. Рано или поздно и «верхам» (а печать всегда в руках у власть имущих) придётся анализировать биографию Черенкова. Как такой появился, с чего бы и когда. Но до того ещё года четыре.

После завершения Спартакиады тут же продолжился чемпионат СССР. И 12 августа «Спартак» проиграл неудобному в ту пору «Торпедо» 1:2. Сергей Сальников архиобъективен, когда утверждал в «Советском спорте» от 14-го числа: «Однако не лучшим образом распоряжались мячом и были не в ударе два их (спартаковцев. — В. Г., И. Р.) диспетчера — опытный Гаврилов и юный Черенков».

Первый раз — и, слава богу, не последний — Фёдор поставлен рядом с Юрием Гавриловым. Классиком футбольного жанра.

О том, как они дополняли друг друга, поговорим, пожалуй, попозже, — сейчас важен факт. Это же не просто обозреватель, пусть и весьма уважаемый, высказался. А один из самых техничных, элегантных советских футболистов.

При Бескове вторую половину чемпионата красно-белые почти всегда проводили сильнее, нежели первую. Свидетельством чему и стал разгром «Локомотива» 12 августа с хоккейным счётом 8:1. Александр Севидов так описывал в «Футболе-Хоккее» второй гол победителей: «Кажется, что первыми к мячу должны поспеть защитники “Локомотива”, но они стоят на месте, а двигавшийся на большой скорости за Сорокиным Черенков буквально вылетает у него из-за спины, проталкивает мяч мимо опешивших соперников и технично посылает его в ворота. Это и есть современный футбол, игра быстрая, разумная и слаженная».

* * *

Согласно хронологии, пора переходить к матчам сборной СССР. И тут необходимо отступление, без которого мы очень многого не поймём.

Национальная команда после серебра первенства Европы-72 не завоёвывала медалей на серьёзных международных состязаниях. Потому что бронзы Олимпиад 1972-го и 1976-го совершенно справедливо не считались успехом: ведь страны соцлагеря выставляли основные составы подлинных профессионалов, а остальные — любительские коллективы. Больше того, сборная Союза пропустила чемпионат мира 1974-го (ввиду отказа выступать в стыковом матче в Чили после военного переворота в этой стране), затем проиграла чехословакам четвертьфинал первенства Европы-76 и не вышла в финальный турнир чемпионата мира 78-го. Налицо кризис.

И в оценке его причин по-своему трогательно объединились власть и её подданные.

Потому, что футболом болели все — от разнорабочего до генсека. И так же все знали, чем любимый советский футбол болен.

О чём вообще говорить, если чемпионы СССР, динамовцы Киева, обладавшие великолепным составом, в сезоне 1977 года 15 игр (то есть половину) закончили вничью, а московские армейцы разошлись с соперниками миром аж 17 раз! Процветали договорные ничьи, очки расписывались заранее. За победу тогда давали не три, а два очка, и в подобных махинациях имелся свой уродливый турнирный смысл.

А зрителя попросту водили за нос, устраивая гнусные спектакли за народные деньги. И выходя защищать честь страны, даже лучшие отечественные мастера не могли изыскать в себе силы для отчаянной спортивной борьбы. Потому как советские состязания отбили навык биться.

Сегодня невозможно представить, чтобы единственная центральная спортивная газета страны «Советский спорт», да ещё при наличии жесточайшей цензуры, всерьёз печатала предложение читателя (нелишне заметить, с Украины) вовсе не давать медалей за первенство страны 77-го года, ограничившись тремя призовыми дипломами. А как вам такой проект: проводить чемпионат Советского Союза в формате мирового первенства? Разбить 16 команд на четыре группы, выявить победителей по круговой системе — после чего пускай сражаются навылет. Зато играть будут.

Вот до чего довели футболисты нашу страну.

Начальники подумали, взвесили. И ввели лимит ничьих. Восемь их можно сделать, за что пойдёт по законному очку. Девятая же и дальше — ноль баллов. Жестоко, несомненно. Однако надо же было как-то противостоять беспределу. Хотя всё равно наивно — кто захочет, тот обменяется не ничьими, а победами на своих полях. Как потом зачастую и случалось.

Теперь понятно, отчего люди столь горячо приветствовали возвращение московского «Спартака» в высшую лигу. Будто свежий, весёлый ветер перемен поначалу несмело, а затем всё заметнее, явственнее зашумел над затхлым болотом. А Фёдор Черенков как раз и стал наиболее характерным на тот момент символом едва начавшегося обновления. Думается, с этим связано очень многое и в его собственной судьбе.

Пока же вернёмся к сборной СССР 1979 года. Точнее, к команде, вышедшей на поле 12 сентября против греческой сборной. Так вышло, что тот матч в Афинах, на стадионе «Леофортас Александрас» стал решающим. Проигрывать было никак нельзя, а вот победа делала шансы на выход в финальную пульку европейского первенства очень высокими.

Стоит добавить: сборную к началу осени принял Бесков, сменивший Никиту Симоняна. Всё-таки безусловный успех команды Москвы на Спартакиаде не смог оставить равнодушными спортивных руководителей. При новом старшем тренере успели провести 5 сентября домашнюю товарищескую встречу со сборной ГДР. Победили 1:0 при голе Гаврилова. Черенкова не привлекали.

Однако в Афинах, в решающем матче за выход в финальный турнир Евро, Бесков выпустил 20-летнего Фёдора с первых минут. При этом состав смотрелся достаточно оригинально. Ибо на острие атаки находился один чистый форвард — Шенгелия. Поддерживать же его чуть из глубины были призваны три, можно сказать, созидателя: Гаврилов, Кипиани и Максимёнков. Черенков с Хидиятуллиным играли значительно глубже, ближе к центру поля.

Как так? Ладно Хидиятуллин, часто выходивший и свободным центральным защитником. Но Черенков?! Он же совсем недавно признан Сергеем Сальниковым в качестве второго диспетчера? А здесь получается, что «опорника» играл, если по-сегодняшнему? Представьте — да. Именно тогда Фёдор показал себя не просто очень хорошим, а безотказным футболистом.

Так уж вышло, что и в «Советском спорте», и в «Футболе-Хоккее» о матче рассказывал Олег Кучеренко. Авторитетный обозреватель сделал две публикации разными: хватило словарного запаса и умения теми словами грамотно распоряжаться. Что было страшно трудно, потому что никем не заказанная боль разъедала сердца советских людей уже с 13-го числа.

Афинское поражение перечеркнуло надежды огромной страны. А в следующем, 80-м, оставалось надеяться лишь на московский олимпийский успех. Больше не на что.

И всё-таки маленький лучик надежды перед советскими любителями футбола блеснул. Кучеренко в «Советском спорте»: «Хорошо играет ещё один молодой футболист — Черенков, но единого стремления отыграться у нашей команды нет». Тот же автор в «Футболе-Хоккее»: «Правда, приятно отметить, что не растерялся 20-летний Черенков, уверенно распоряжавшийся мячом в сложных ситуациях, хорошо вошёл в игру и молодой форвард “Карпат” Юрчишин. Но это — слабое утешение».

Слабое? В общем-то, да. Однако отечественные телезрители приметили игру Черенкова. Оставленного, повторимся, несколько сзади. Определённого волей старших подыгрывать, отнимать, пластаться, пускаясь в подкаты и выгрызая мяч для чуть-чуть забронзовевших опытных партнёров.

Появление молодого спартаковца в сборной Союза на постоянной основе казалось обеспеченным. Но только не для возглавлявшего как «Спартак», так и национальную команду старшего тренера Бескова. Оставшиеся игры сборной в 1979 году прошли без участия Черенкова. Что, если вдуматься, объяснимо. Не с финнами же ему бегать 31 октября по заснеженному газону в ничего не значащем матче. Пусть те домашние 2:2 и заставили вновь поморщиться советских болельщиков.

А Фёдор-то как? Так нормально вроде. «Спартак» принялся выигрывать. Молодого полузащитника пресса не выделяла, но в составе он всегда. Пусть и отмечали других. Допустим, судьбоносный поединок с киевлянами у них дома считается выигранным во многом благодаря тренерскому ходу Бескова, выдвинувшего могучего защитника Виктора Самохина в полузащиту и тем напугавшего хозяев. А Черенков просто выступил под обжитым десятым номером.

Победа в золотом матче со СКА в Ростове тоже формально обошлась без черенковских подвигов. Другие отличались. И на постпобедной фотографии отнюдь не Фёдор на переднем плане. А Сергей Сальников в глубоком анализе на страницах «Советского спорта» от 4 декабря, посвящённом спартаковскому «золоту», не нашёл для Черенкова отдельного предложения.

Почему? Ответ непростой. Обратимся к обязательному интервью в «Футболе-Хоккее» Олега Романцева (рубрика «Капитан о своих товарищах»). О Черенкове сказано так: «Игрок мягкий, техничный, хитрый. Он не обладает большой физической силой — ещё молодой совсем». Вполне возможные констатации про Спартакиаду и хотя бы матч с ЦСКА оставим, задумавшись: почему он «совсем молодой»-то? Ведь далее капитан Романцев повествует о Вагизе Хидиятуллине, у которого «нет слабых мест». Но он, подчеркнём, ровесник Фёдора — обоим на тот момент по двадцать. 30 лет спустя их полувековые юбилеи будут справляться в одном гала-матче…

Так Вагиз же к двадцатилетию — чемпион мира среди 19-летних, а за основу красно-белых выходил ещё в семнадцать. К тому же футболист, которого вполне всерьёз сравнивали с Францем Беккенбауэром. Ему никто уже не делает скидок на возраст. Фёдору же его молодость припоминают всё время.

Любопытно здесь и то, что Андрей Старостин, также один из основателей общества «Спартак» и младший брат Николая Петровича, характеризуя чемпионский состав в книге «Встречи на футбольной орбите» (1980), назовёт Фёдора «повзрослевшим сыном полка». Вот у кого, оказывается, позаимствуют этот образ Романцев с Ярцевым — сами наверняка того не осознавая!

Эта тема «сына полка» получила дальнейшее неожиданное развитие после… проводов Фёдора Фёдоровича из большого футбола в 1994 году. Книга «Мастер и мяч» приводит высказывания футбольных людей. Главный тренер «Спартака» Олег Романцев вспоминает: «Когда Фёдор появился в команде, я уже был её капитаном. И для всех он стал ну как будто сын полка». Николай Старостин вносит значимое, на наш взгляд, добавление: «Фёдор — сын “Спартака”. Верный сын. Я думаю, один он своей игрой привлёк в ряды болельщиков “красно-белых” миллионы людей».

Сказано правильно и просто. Однако Владимир Маслаченко решил продвинуться ещё дальше: «Черенкова называют сыном “Спартака”, но я хотел бы внести уточнение — он сын нашего отечественного футбола».

Не странно ли стремление «усыновить» человека, у которого имелся, мы помним, законный отец, Фёдор Егорович?

Начать не самый простой ответ стоит, наверное, с развития мысли Николая Петровича. Потому что в каком смысле Черенков — «сын “Спартака”»? А в том, что именно он стал первым крупным мастером при Бескове, попавшим в состав непосредственно из СДЮШОР. Ведь команда 77-го года, вспомним, формировалась из представителей второй и первой лиг, а также тех, кто оказался не нужен (пример Гаврилова красноречив) клубам высшего дивизиона. Собственных «сынов полка» у спартаковцев не могло быть, оттого что и «полка» как такового не существовало: школа была пока не готова питать основу качественными игроками.

Лишь к 1978-му пошли результаты огромной «тыловой» работы. И места в составе освободились: из команды по разным причинам ушли Прохоров, Ловчев, Ноздрин, Павленко, Гладилин. Здесь и подоспело время Фёдора. И как же он не «сын», если внутри коллектива такое сокровище вырастили?

Теперь понятно, почему за него «гладиаторы» побежали драться? Черенков же, ко всему прочему, и первенец. Да, Сергей Родионов уже заигран в 1979 году, и Геннадий Морозов с Борисом Поздняковым на подходе, — но раньше всех остальных появившегося на свет сына любят всё же особенно. К тому же такого: даровитого и скромного, изящного и верного, безотказного и — неуловимо лукавого.

Рискнём предположить, что к финишу первенства 1979 года специалисты поняли, талант какого масштаба появился на советских просторах. Тогда почему же столь сдержан Сальников? Так много говорить — дурная примета. Этой невесёлой истине отечественные мастера футбола успели научить экспертов, комментаторов и вообще болельщиков.

Что же касается масштабного высказывания Маслаченко, то оно, понятно, требует изучения всей творческой биографии Фёдора Фёдоровича. Это и будет сделано в следующих главах.

Глава 3

ГОЛ НА «МАРАКАНЕ» И ОЛИМПИЙСКАЯ БРОНЗА

Вначале — о награждении и чествованиях. «Спартак» их полностью заслужил. Шутка ли: за два сезона после первой лиги добраться до золотых медалей! До красно-белых такого никто не совершал (было после — с ЦСКА при Павле Садырине); вылетевшие команды барахтались между двумя дивизионами, очень часто вновь опускаясь вниз.

И вот в Центральном доме актёра чемпионы один за другим выходят на сцену (а артисты всегда обожали «Спартак» за неповторимый, простите за тавтологию, артистизм), где Николай Старостин, по обыкновению, ёмко и образно представляет их публике.

Черенков перед выходом к публике долго приглаживал мальчишеские вихры, в чём не преуспел. Так и вышел к народу взъерошенным. Николай Петрович выдал про юношу следующее: «Чем не Иванушка с картины Васнецова? В жизни чрезвычайно мягкий, отзывчивый и приветливый, всеми нами любим. Зато на поле ловок, азартен и находчив. Пусть совсем не атлет и мягковат в борьбе, но мы его не поменяем на десяток богатырей!»

Про эрудицию спартаковского начальника команды известно. Однако в данном случае требуются определённые комментарии. Прежде всего: картины с названием «Иванушка» у Васнецова нет. Есть «Алёнушка». Там, помните, красивая девушка печалится, в пруд глядючи. Что немудрено: подразумеваемый братец Иванушка уже превратился в козлёночка — загорюешь тут.

Может, ещё какого Иванушку Виктор Михайлович нарисовал? Да. Однако вообще-то его так лучше не называть. Потому что он целый Иван-царевич! Все же знают шедевр из Третьяковской галереи: Иван на сером волке, «исполненном человеческими очами», скачет сквозь лесную тьму. А Елена (имя то же, а, понятно, не сестра) к его груди прижалась.

Похож тот царевич на нашего Фёдора? Да вряд ли. Там сквозь чащу несётся молодой, но уже взрослый мужчина, который прошёл всевозможные испытания и — здесь основное — скачет не туда, а оттуда. Он уже заслужил свою красавицу, своё счастье. Дело за свадебным пиром: им же сказки и заканчиваются.

В жизни не так. И Черенков лишь в начале пути. Ему ещё предстоят немыслимые испытания, его ждёт суровая проверка на прочность — и всё не сказочное. Он выдержит. Другое дело, какой ценой.

Так что же, не прав был Николай Петрович, используя сравнение с васнецовскими персонажами? Почему же, по сути, — прав. Черенков и в самом деле близок фольклорному началу.

Полезно обратиться к общим оценкам Николая Петровича. «Всеми нами любим» уже прокомментировано, «мягкий и отзывчивый» — тоже точно, но об этом не сейчас. А вот про «совсем не атлет» и «мягковат в борьбе» нужно высказаться здесь — сразу и безоговорочно. Потому что тут же напрашивается версия: кто-то в спартаковском руководстве был недоволен физическими кондициями Фёдора. Допустим, Бесков. А Старостин, значит, защищал.

Что же, сегодня всех нюансов уже не узнать, однако никому не стереть из памяти: самой сердцевиной, искренностью по отношению к футболу спартаковские наставники были достаточно близки. И Черенков подходил — возможно, с разных сторон — под философию как Николая Петровича, так и Константина Ивановича. Кстати, и они (особенно Бесков) в бытность игроками сборной никак не принадлежали к футболистам силового, атлетического направления.

Олимпийский 1980 год тоже, по идее, обязан был стать праздничным. Игры же до того ещё ни разу в нашем Отечестве не проводились. Люди ждали, готовились. Да столько навалилось: вторжение СССР в Афганистан, затем бойкот Московской Олимпиады. Сколько прекрасных пловцов, легкоатлетов, боксёров, гимнастов не приехали! Беда.

Правда, футболистов всё одно ждал сильный турнир. Так как и Советский Союз, и его друзья по соцлагерю выставляли фактически национальные сборные. При этом и ГДР, и Чехословакия, и Югославия справедливо высоко котировались на международном уровне.

Только начальство (да и всех тогдашних болельщиков) тот уровень не волновал. Первое место — и точка! На «Европу»-то не отобрались? Теперь всё: рвите жилы, скрипите зубами, рискуйте здоровьем, но «золото» в Москве должно быть нашим.

Тем более и тренера не стали менять — хватит экспериментов. Бесков получил возможность сравнительно спокойно работать. Делал ли он ставку на футболистов «Спартака»? Дипломатично выражаясь, — в достаточной степени. Всё-таки он с ними совершил уникальный путь. И ребята росли на глазах. Черенков, пожалуй, в первую очередь.

Вот возьмём традиционный турнир на призы газеты «Неделя», проходивший в залах ЛФК ЦСКА с 23 по 28 января. Лучший бомбардир «Спартака», предсказуемо, Ярцев — пять мячей. Фёдор — второй: четыре гола. А 31-го сборная с теми же тренерами отправилась на сборы и контрольные матчи в Италию.

Там доходило и до восьми спартаковцев из одиннадцати в составе: столько вышло в матче против «Ромы». Те встречи на Апеннинах вряд ли заслуживают внимания, если не обратить внимание на два момента. Один — спартаковцев остаётся шестеро — и так до Олимпиады. Другой — Черенков закрепляется в основе.

Матч со сборной Болгарии в Софии 26 марта во многом подтвердил правильный выбор руководства. Не подкачал молодой спартаковец.

«На мокром поле игрокам, держащим оборону в центральной зоне, нелегко было страховать друг друга и фланговых партнёров», — отмечал «Футбол-Хоккей».

При счёте 0:1 советская сборная забила три мяча, два из которых — на счету тбилисца Челебадзе. Однако счёт сравнял Фёдор. «Гол, забитый в первом тайме Черенковым, характерен для этого молодого изобретательного полузащитника. Черенков успел зарекомендовать себя тем, что не теряется в самых запутанных ситуациях в штрафной площади соперника. Вот и на этот раз он хладнокровно обыграл мешавших нанести удар соперников. Сперва сделал резкое движение вправо, затем быстро развернулся с мячом на 180 градусов, сделал ещё шаг вперёд и пробил безошибочно и спокойно как на тренировке».

Так случился первый гол Фёдора Черенкова за сборную СССР.

А затем стартовал чемпионат страны. При представлении участников было упомянуто, что у нашего героя — уже 34 игры в высшей лиге, четыре забитых мяча. А ещё первый успешный поединок за первую сборную. Оттого, наверное, и строг Александр Львов после поражения 1:2 в Ростове: «Черенков против обыкновения грешил неточностями» («Футбол-Хоккей» от 13 апреля).

Хотя просматривается в его отзыве и безусловный позитив — про «обыкновение». Интересно, когда оно укоренилось? Ведь и за клуб-то всего полтора сезона отыграно. Николай Старостин в изложении того же Львова даёт изысканную и внешне необъяснимую оценку: «Просто наш полузащитник сделал ряд ярких ошибок».

Некоторые фразы футбольного патриарха настолько просты, что стоят целой проповеди. Действительно, как можно ярко ошибиться? Ошибка в хорошем футболе всегда есть провал. Однако не ошибается лишь тот, кто не творит. С другой стороны, идти «по выбитым следам» всегда проще. Новое, нежданное неизбежно связано с риском. А футбол — как всякая великая игра — всегда на стыке собственно спорта и искусства. И яркая ошибка не приведёт, безусловно, к сиюминутному результату. Но позволит наметить пути к будущим открытиям.

В «Спартаке» право на импровизацию давали. Не всем, конечно, — иначе бардак получится. Однако спартаковское руководство сознавало: даже какие-то возможные ошибки Черенкова связаны не с легкомыслием и небрежностью, а с не осуществлёнными пока замыслами. Им, замыслам, просто нужно дозреть.

О том, когда получалось и «дозревало», в «Советском спорте» поведал Олег Кучеренко. Накануне, 12 апреля, в ЛФК ЦСКА не повезло львовским «Карпатам»: «Их (спартаковцев. — В. Г., И. Р.) передачи друг другу делались в быстром темпе, и в той круговерти, которую они затевали у ворот соперника, москвичи всё чаще последним ходом выводили кого-нибудь из своих игроков на острейшую позицию. Ярцев отлично играет в стенку с Сорокиным, тот наносит хлёсткий низовой удар — 2:0. А затем уже Черенков выводит на отличную позицию Ярцева, и лучший бомбардир “Спартака” последних лет забивает свой первый гол в этом чемпионате. А “Спартак” одерживает первую победу в сезоне».

Через четыре дня, 16 апреля, был достигнут ещё один важный результат: «В первом тайме отличился Родионов: с подачи Черенкова он головой послал мяч в ворота Дегтярёва» — так в «Советском спорте» отметил первый гол нового бомбардира красно-белых Юлий Сегеневич. Началось боевое сотрудничество двух друзей! Можно приступать к празднествам? Рановато, как выясняется.

13 мая после победы 3:0 над «Кайратом» в «Советском спорте» высказывается известный специалист Николай Глебов: «Спартаковцев, как и в прошлом году, отличает мужской характер в борьбе за достижение поставленной цели. К сожалению, в этом плане несколько проигрывает другим в общем-то способный футболист Черенков».

Вот те раз! И это Николай Яковлевич — уважаемый тренер, фронтовик, один из тех, кто возрождал ереванский «Арарат» перед золотым приходом Никиты Симоняна, а ещё верный поклонник творчества Бескова! И задумаешься невольно: в чём «проигрывает»? Меньше старается, бьётся? Или себя бережёт? Мы же видели: не было того. Однако Глебов понимал в футболе того времени уж точно больше нас.

Тут стоило бы обратить внимание на оценку «в общем-то способный». Тут «движение от Сальникова» напрашивается: не перехвалить. Отсюда и резко выпирающая, прямо скажем, снисходительность. Другой момент: опытный наставник видит, что бесковской команде не хватает мощи. Не интеллектуальной — буквальной. И каждый вновь входящий должен уметь противостоять любому, даже грубому, силовому давлению. Здесь же молодой игрок — при всём его усердии и отменной технической оснащённости — физически слабее оппонентов.

Пока слабее? Да. Так душа-то болит конкретно в мае 80-го! При этом 16-го были обыграны в Москве принципиальные противники — киевляне. 1:0. Александр Севидов в «Футболе-Хоккее» чётко разъяснил причины справедливой победы хозяев поля. Москвичи лучше действовали в атаке, на завершающей стадии наступления. А без Черенкова такое было к тому времени уже невозможно.

29 апреля сборная сыграла на выезде со шведами — командой на ту пору не выдающейся. Был, правда, фактор, вроде позволявший хозяевам надеяться на успех. Это стадион в Мальмё. На нём шведы ни разу не уступали за 22 года в 18 поединках.

Скандинавов, впрочем, эта статистика не спасла. 5:1 в пользу сборной СССР! Основное для нас содержится в кратком свидетельстве из «Футбола-Хоккея»: «Активно провели игру Шавло и Черенков». Спартаковцы, как и Гаврилов с Хидиятуллиным. Но были и ростовчанин Андреев, и тбилисец Челебадзе, и киевлянин Бессонов. Они не выступали за команду Бескова в чемпионате — наоборот, против красно-белых сражались. А теперь с радостью вписались в весёлую игру с открываниями, забеганиями, предложениями себя, решительными бросками к воротам.

Следующий матч сборной в Москве против Франции обязан был, по общему мнению, многое доказать. Соперник был, как выразился известный комментатор Юрий Розанов, «не шутейный». Чуть ли не Бразилия.

Хотя французы не блистали на тот момент на международной арене, да и в финал восьми европейского первенства, наряду с Советским Союзом, не попали, за них выступал Мишель Платини. К 80-му будущий руководитель УЕФА заслужил себе имя на континенте. Шутка ли: ещё в 1976 году 21-летний полузащитник стал пятым в борьбе за «Золотой мяч». А за четыре года талант, конечно, окреп.

Выкладывались обе команды по полной. Хозяева имели чёткую цель — закрепиться в олимпийской основе. Одно было по-настоящему плохо: «русское поле» — газон на стадионе имени В. И. Ленина — оказалось отвратительным. Сама же встреча стилистически напомнила скорее 50-е: ни те ни другие не «выжигали» центр поля, оттого атаки и контратаки развивались достаточно свободно.

По идее, такая манера Черенкову близка. При этом подчеркнём — не одному ему. С Сергеем Андреевым у Фёдора наметилось понимание с первых минут. По крайней мере, пара стенок с ростовчанином смотрелась достаточно изысканно — особенно когда Черенков легко обыграл третьего номера французов Босси (из будущих знаменитостей) и чуть не успел к ответной передаче.

Вообще сразу было видно, что желания у «десятки» сборной хоть отбавляй. На 23-й минуте он обыгрывается с Гавриловым и бьёт по воротам метров с двадцати. Выше, однако ясно: пристрелка пошла. И что характерно: Фёдор тут же бросается в отбор, навязывая борьбу тому же Босси, и зарабатывает угловой. А затем — рискованная успешная диагональ на Шавло. Почти тут же новый удар из-за штрафной. Уже в створ. «Движение вверх».

Но особенно характерный эпизод происходит на 32-й минуте. После не слишком успешного подключения в атаку центрального защитника Чивадзе Фёдор остаётся сзади, подчищает действия партнёров и начинает советскую атаку. Это не его дело? Нет, его. Команда же играет. Причём личной установки никто не забывал. Где-то на 36-й минуте французскому вратарю Бержеро становится туго: удар пристрелявшегося Черенкова метров с 23-х нанесён сильно, точно и неожиданно. Голкипер с трудом выбивает мяч на угловой. Ещё бы прибавить. Так тайм заканчивается.

Стоит отметить вроде бы уменьшение активности со стороны Фёдора ближе ко второй трети поединка. Правда, там иные исполнители себя показывали. А он-то что, устал? Нет, конечно! На 70-й минуте следует фирменный слаломный проход справа, едва успешно не завершённый. Через десять минут прошёл дриблинг уже слева с пасом чуть назад на Шавло. Но счёт — по-прежнему 0:0.

Вот как описывает единственный в той игре гол Андрей Старостин в «Футболе-Хоккее»: «И мы видели, как набирал скорость Шавло в момент развития атаки, когда мяч находился у партнёра в центре, как синхронно с ним на другом фланге следовал с той же скоростью Черенков, как эта настойчивость в конце концов была вознаграждена голом: мяч влетел в сетку после удара головой Черенкова, своевременно среагировавшего на передачу Шавло».

Олег Кучеренко в «Советском спорте» от 24 мая добавляет существенный нюанс об Андрееве, который не дотягивается до навеса левого полузащитника, но отвлекает при этом «на себя внимание соперников». А затейничать ростовский Сергей с Фёдором начали с первых мгновений.

Итак, 1:0. Несомненный шаг вперёд. Как сборной СССР, так и уже твёрдого игрока её основы Фёдора Черенкова.

Следующий матч сборной можно считать историческим. Потому что наши обыграли бразильцев. Да, на Олимпиаде 1976 года побеждали команду с таким названием 2:0, однако то была олимпийская сборная — молодая, полулюбительская. А тут, 15 июня 80-го, — национальная команда со всеми сильнейшими в составе: Зико, Сократесом, Жуниором.

У бразильцев тогда подошли два юбилея: десятилетие золотых медалей чемпионата мира 1970 года и тридцатая годовщина ввода в строй стадиона «Маракана». Они и красивый кубок для победителя заготовили. Чтобы по окончании игры вручить — себе, конечно.

Тем успехом справедливо гордились как старший тренер Бесков, так и авторы двух советских голов: Сергей Андреев и Фёдор Черенков. Да что там! Вся страна чуть не сошла с ума, когда по радио передали о победе 2:1. А потом и саму игру показали по телевизору.

Но прежде чем перейти к матчу, приведём неожиданное мнение человека, потрясающе футбол понимавшего. Эдуард Стрельцов уже, правда, после Олимпиады сказал: бразильцы — «не те». Нет, мол, у них таких мастеров, как Диди, Гарринча и Пеле. В какой-то мере с Эдуардом Анатольевичем придётся согласиться.

Нетрудно убедиться: бразильцы празднуют юбилей победы. Потому что новых успехов нет. И мировые чемпионаты 74-го и 78-го бразильцы провели — для себя! — плохо. Действовали медленно, без огонька, ни о каких ярких замыслах, нестандартных ходах и мечтать не приходилось.

И что, мы ту советскую победу оценим как проходную и обычную? Да ни в жизнь! И не только из-за чужого поля и того, что бразильцы всегда бразильцы. Просто Диди, Гарринча, Пеле уникальны и для самой Бразилии. Напомним: двух последних в 1958 году ввели не без скандала именно на поединок против СССР. Нашим «повезло»: без тех двух кудесников мы, пожалуй, и не проиграли бы. Да и сборные того 1958-го и 1970-го относятся к сильнейшим за всю историю футбола вообще.

Ещё одна деталь, связанная с бразильской командой образца 1980 года. Её только что принял Теле Сантана — лишь второй матч проходил под его руководством. Интересный, самобытный тренер сразу сообщил, что в стране сейчас нет таких мастеров, как Пеле, Тостао, Жерсон, Жаирзиньо, Ривелино, однако взял принципиальный курс на традиционный, зрелищный латиноамериканский футбол, который его подопечные и продемонстрировали через два года на испанском чемпионате мира. Но 15 июня 80-го команда находилась лишь в начале пути.

Ещё стоит заметить: позднейшие высказывания того же Фёдора Фёдоровича о тотальном превосходстве хозяев в первые 20–25 минут продиктованы его старомодной деликатностью. Если же сегодня посмотреть запись, то никакого подавляющего преимущества бразильцев мы не увидим. Напротив, наши вышли с хорошим боевым настроением. На него, не исключено, повлияла игра бразильских ветеранов, прошедшая как раз перед встречей современных сборных. Вратарь Жильмар, защитники Орландо, Беллини и, конечно, потрясающий Гарринча, даже достигнув солидного футбольного возраста, могли тогда кого угодно вдохновить. И продолжатель их традиций Черенков сразу, на четвёртой минуте, вступает в единоборство с Зико, прозванным на родине «белым Пеле», и выцарапывает у их «десятки» мяч и зарабатывает штрафной. А чуть позже Романцев пасует советскому десятому номеру на выход, и Фёдор бьёт. Не попадает — но попробовал же!

Подчеркнём: Черенков играет с высоко поднятой головой. В прямом и переносном смысле. Чувствуется: знает, куда попал. Причём поле-то на «Маракане», как и в Москве, кочковатое. Однако наши пробуют комбинировать — и «десятка» смотрится очень даже прилично.

Гол южноамериканцы провели с углового — весьма банально, ничего потрясающего. Произвело ли это впечатление на гостей? Отчасти. Были ошибки, потери, зачем скрывать. Так и соперник не сказать, что идеален. Буквально тут же Черенков, тяготевший всё-таки к правому флангу, обыгрался в стенку с Челебадзе — Батиста подоспел и сорвал нам отличный момент. Затем Фёдор совершил отбор с хорошей зрячей контратакой. Немного не получилось.

А на 28-й минуте Бразилия заработала пенальти. Согласимся: гол определял победителя. К тому же Ринат Дасаев никогда не считался мастером отражения одиннадцатиметровых. Зико пробил мимо, но и при точном попадании вратарь наверняка взял бы мяч. И почти тут же Гаврилов обязан был счёт сквитать. Не вышло пока.

И вот наступает 34-я минута. Хидиятуллин великолепным пасом с левой из советской штрафной начал атаку. Черенков изумительно принял мяч справа в районе центра поля. Затем прошла длинная передача от защитника Тенгиза Сулаквелидзе в штрафную. Где обработал мяч Юрий Гаврилов и отдал пяткой Сергею Андрееву. Нападающий пробил, защита отразила. И тут как тут Черенков, который всё это время бежал в нужное место бразильской штрафной. Хороший гол! Не после простенького навеса. Напротив — изысканно получилось. Достойно «Мараканы».

Впрочем, на этой самой «Маракане» по-всякому забить почётно. И второй советский мяч (38-я минута) вышел «скалькированным» с первого бразильского. Шавло навесил с углового — Андреев чётко пробил головой.

Приведём высказывание чемпиона мира-70 Жерсона. Напомним: наследника по прямой великого Диди — дирижёра, плеймейкера (цитируется по книге «Мастер и мяч»):

«Когда Черенков играл на “Маракане”, бразильцы приняли его за своего. Даже в Южной Америке редко встречаются полузащитники, так мягко работающие с мячом, владеющие таким чудным средним и длинным пасом.

Но особенная ценность Черенкова в том, что он никогда не гнушается на поле черновой работы. И это, представьте, в сочетании с умопомрачительными передачами пяткой, которые доводили бразильскую публику до состояния экстаза».

Когда пересматриваешь сегодня матч в Рио-де-Жанейро, не покидает ощущение: Черенков «купается» в игре, как актёр в хорошей роли. 55-я минута: наш полузащитник справа проносится с дриблингом, обойдя по пути двух соперников, и, похоже, его расстраивает не то, что его прорыв с трудом остановлен, а, скорее, отсутствие третьего бразильца на пути. Затем он с таким азартом борется за мяч сначала с Сократесом, а 5 минут спустя и с Жуниором, будто от исхода тех единоборств зависит футбольная судьба — его собственная или, бери шире, целой страны.

Вот нравится ему играть с бразильцами! И Дасаев это инстинктивно осознает, давая именно правому полузащитнику возможность начинать атаки. Другие советские футболисты также охотно взаимодействуют с Фёдором: запомнились пас Черенкова на вышедшего во втором тайме Оганесяна (77-я минута) и под конец любопытная комбинация, где к армянскому и спартаковскому полузащитникам добавился Сергей Андреев. Могли, «сообразив на троих», и забить. Не прошло. Но всё равно победа!

Радовался Черенков? Вопрос лишь на первый взгляд выглядит странным.

Для начала: он… пожалел бразильцев. Потому что их свои болельщики освистали. Что нехорошо: ведь футбольные эмоции должны быть радостными, праздничными, а игра обязана объединять людей, делать их лучше — данным истинам он оставался верен всегда и всюду. Кроме того, Фёдор был исключительно воспитанным человеком. Выросший в рабочей семье, он причудливо совместил некие старорежимные, можно сказать «дворянские», принципы с выучкой в лучшем смысле слова советского (не путать с «совком»!) гражданина. И в этих его сложносочинённых взглядах хамству, грубости, неотёсанности места попросту не было.

Вместе с тем существует и его внешне неожиданное высказывание, которое стоит привести полностью: «Забить гол бразильцам — мечта любого футболиста. Да ещё на знаменитом стадионе. Да ещё мы и победили. Это было неповторимо! Но всё-таки это была лишь вспышка радости. А вот победа в чемпионате СССР в 1979 году после длительных, напряжённых игр — радость более весомая, что ли, она дороже и значительнее».

Триумф на Олимпиаде мог стать самым дорогим и самым значительным.

Последней репетицией перед труднейшим олимпийским спектаклем (не забудем про родные стены и их давление) стала игра 12 июля со сборной Дании в «Лужниках». Про соперника тоже можно было сказать: не те, мол, они. Однако, в отличие от бразильцев, не «уже», а «ещё». Никто и не подозревал, что соотечественники Ханса Кристиана Андерсена через какую-то пятилетку сделают сказку былью и превратятся в одну из сильнейших команд Европы. Разумеется, и к 80-му году датчане не смотрелись «гадкими утятами», но котировались, честно сказать, не выше той же Болгарии. Середняки — не более.

Лев Филатов в «Футболе-Хоккее» вспомнил встречу тех же действующих лиц годом ранее в Копенгагене. И пришёл к выводу: «На этот раз, пусть даже наша сборная и не была безупречна, обвинять её в душевной вялости, в пассивности и разобщённости, к счастью, нет ни малейшего основания». Бесспорно, такой отзыв лучшего футбольного обозревателя страны мог порадовать и седого тренера Бескова, и вихрастого полузащитника Черенкова. Но оба, думается, прочитав дальнейшее, ничуть не огорчились: «Я бы сказал, что год назад наша сборная выглядела себя потерявшей, а сейчас себя ищущей».

Основное у Льва Филатова, как всегда, — в быстром и точном анализе: «Припозднившийся гол был забит в том же игровом ключе после быстрой, с сюрпризом, комбинации. Сулаквелидзе дал длинный пас на Андреева. Легко было предположить, что форвард сам пойдёт на обострение, у него были и время, и пространство. Но за его спиной начал рывок Черенков, что и стало сюрпризом, мяч оказался у него, и он с ходу пробил в угол».

Итог матча — 2:0. А у Черенкова — очередной гол за сборную. И уже не в первый раз — победный.

В общем, кое-какие предпосылки к олимпийской победе имелись.

Турнир выглядел вполне солидно. Однако мог стать ещё сильнее. Ибо после тогдашних «санкций» отказались от участия отобравшиеся в Москву Аргентина, Норвегия, Иран, Малайзия, Египет, Гана и США. Их заменили «вторые номера» отборочных групп: соответственно Венесуэла, Финляндия, Сирия, Ирак, Замбия, Нигерия, Куба. Впрочем, Норвегия тогда вряд ли смотрелась много сильнее Финляндии, Иран был сопоставим с Сирией, Малайзия — с Ираком. То же касается африканских команд.

Однако по двум позициям можно высказаться определённо. Так как, прежде всего, любая Аргентина сильнее любой Венесуэлы. Что же касается реального невыхода из отбора бразильцев, то здесь, извините, свойственное им разгильдяйство — больше ничего. Аргентина же — действующий на тот момент чемпион мира — уж точно отправила бы в Москву крепкую молодую команду. Второе: Куба вместо США. Тут нужно признать, что спортсмены с Острова свободы традиционно искусны в боксе, бейсболе, уже тогда кубинцы подтянулись по волейболу и баскетболу. Футбол принципиально не для них. Американцы — иные. Для них, наверное, совсем нет видов спорта, где бы они не могли продвинуться. Бесспорно, до мощной сборной девяностых — нулевых далековато. Но 8:0 в поединке СССР — США (а вывеска-то какая!) точно не случилось бы.

Эти рассуждения — к тому, что советская команда получила в группе именно трёх «заменителей»: Венесуэлу, Замбию и Кубу. Верим — случайно. Однако представьте первую встречу турнира в обновлённых «Лужниках», когда нашим противостояла бы Аргентина! Дух захватывает.

Впрочем, первая игра 20 июля в Москве неизбежно заставляла сердца отечественных болельщиков биться сильнее. Что рассуждать — праздник в «Лужниках» был. Многоголосый, разноцветный, шумный. Карнавал — он и есть карнавал.

Не исключено, что та атмосфера запомнилась больше, нежели стартовый поединок. По игре-то особых вариантов не возникало. Ведь мало того что Венесуэла уважаемой футбольной страной не стала — так и олимпийский статус нельзя со счёта сбрасывать.

Итак, 80 тысяч родных зрителей на трибунах! Поэтому игроки в красных майках буквально со стартовым свистком — что далеко не всегда с ними случалось — бросились на противника. И тут же, на второй минуте, Андреев открыл счёт.

На втором голе остановимся несколько подробнее. Геннадий Радчук в «Футболе-Хоккее» описывает его так: «Андреев примечает маневр Черенкова, удачно рванувшегося в образовавшийся в защите соперника коридор, и точно передаёт мяч. Черенков продолжил рывок и без обработки в дальний угол забил второй мяч — 2:0». Олег Кучеренко в «Советском спорте» от 21 июля уточнил: Фёдор «прицелился», а потом поразил цель. Думается, противоречий тут нет. Продвигаясь вперёд по чужой штрафной, качественный футболист и прицеливается одновременно. Стоит отметить и образцовое взаимодействие по открытию и использованию «коридора».

Выиграв 4:0, сборная СССР потеряла из-за травм стержневых, думающих полузащитников — Гаврилова и Оганесяна. Казалось бы, из «думающих» оставался один Черенков. Выбор Бескова, однако, удивил: на игру с Замбией он вообще не поставил Фёдора в стартовый состав. Зато к Газзаеву и Андрееву добавился третий нападающий — Челебадзе.

Скорее всего, Константин Иванович решил поберечь Фёдора. Кроме того, Замбия плохо провела первый тур, уступив Кубе 0:1. Потому напрашивался агрессивный, поддавливающий противника состав.

И поначалу всё покатилось к благополучному итогу. Хидиятуллин с подачи Сулаквелидзе открыл счёт уже на 9-й минуте. Однако, нетрудно заметить, главными в наступлении на африканские позиции стали номинальные защитники. Значит, центр обороны ненадолго, но ослаблялся. Этим и воспользовался 33-летний форвард Читало (действовавший, к слову, весьма грубо, с использованием рук при многочисленных задержках соперника), который сравнял счёт сильнейшим ударом из центральной зоны уже три минуты спустя.

Тут и сказался олимпийский фактор. Поражение окончательно лишало замбийцев шансов на выход из группы. А шанс для африканцев, что удивительно, забрезжил. Так как у хозяев игра расклеилась. Не хватало именно командной мысли. Противник, прочувствовав это, по-хорошему «обнаглел». Терять всё равно нечего, а победа навечно гарантирует статус героев страны.

Мандраж несколько спал в начале второй половины, когда Хидиятуллин на 51-й минуте результативно разыграл штрафной с Бессоновым. Причём перед нами не «распечатанная по кадрам» комбинация, а вновь индивидуальные усилия футболистов.

И вот на 63-й минуте Бесков, наконец, бросает в бой Черенкова.

Приведём отрывок из отчёта Геннадия Радчука в «Футболе-Хоккее»: «Многое, наконец, стало на свои места, когда на поле вышел Черенков. Буквально сразу же он обострил ситуацию и передал мяч свободному Прокопенко, который находился едва ли не во вратарской площадке. Бил Прокопенко без помех, но и без помех пробил мимо… Наконец, Черенков, обманув Катумбу, финтом ушёл от Каламбо и в нижний угол ворот вкатил без помех мяч — 3:1».

Заметьте, Бесков решается на замену, сознавая опасность риска. Однако нужно было показать всем — болельщикам, соперникам, журналистам, себе, наконец, — реальную силу сборной. И Фёдор предстаёт не спасителем, конечно, но обязательным для успешности человеком. Потому как именно личностное начало и влилось в тот состав, начиная с 63-й минуты.

Главное же — в четвертьфинал досрочно вышли. Оттого последняя игра в группе против кубинцев турнирного значения не имела. Тем не менее в футбольных олимпийских турнирах СССР так крупно больше ни разу не побеждал. Фёдор свой очередной мяч (теперь за его голевой серией в сборной следили внимательно) провёл на 55-й минуте. Итог — 8:0! Настроение поднялось, кураж люди поймали, кое-что наметили на будущее.

Однако всегда имеется вторая сторона медали. Николай Старостин после победы в четвертьфинале сообщил на пресс-конференции: «После крупного выигрыша у сборной Кубы, когда было забито восемь голов, руководство команды приложило все усилия, чтобы предостеречь игроков от благодушия». Кто бы сомневался. Излечить от зазнайства и шапкозакидательства Бесков со Старостиным умели. Но здесь, наверное, не до конца в этом суть. Опытные игроки и сами понимали, насколько значим четвертьфинал Олимпиады.

Просто Кувейт как противник на Играх — это не беззаботная и азартная Куба. Арабские футболисты исповедовали игровую философию, отличную от бесковской и, следовательно, от черенковской.

С 1978 года кувейтцев возглавлял Карлос Альберто Паррейра — бразильский специалист, в 1970-м работавший тренером по физподготовке в чемпионской команде Марио Загало. При этом сам Паррейра серьёзно в футбол не играл, однако относился к той категории наставников, что основной целью делают результат, а не зрелищность. Ничего дурного в этом подходе нет. Тем более что в 1994 году именно прагматичный Паррейра возьмёт с родной Бразилией «золото» первенства мира, коего она не добивалась до того 24 (!) года.

И в олимпийской Москве тренер четвертьфиналистов весьма чётко и ясно заявил о вынужденном применении защитной тактики вследствие общего превосходства хозяев: «В такой ситуации наш единственный шанс заключался в том, чтобы создавать препятствия сопернику всюду, где только можно, и так часто, как это возможно». К тому же нетипичный бразилец внимательно следил 15 июня за игрой соотечественников с Советским Союзом и, проанализировав увиденное, осознал: бороться здесь можно. Его ребята и пластичны, и техничны, и быстро учатся тактике. А кто какую игровую манеру выбирает — дело вкуса.

И вот какой парадокс: Черенков провёл с Кувейтом лучшую игру на Московской Олимпиаде. А вероятность последующего поражения сборной зародилась, похоже, в том непростом четвертьфинале.

Соперник изначально выставил два оборонительных заслона по четыре бойца в каждом. Поэтому отличиться в дебюте на этот раз не вышло. Хозяева били с дальней и средней дистанции, однако отлично действовал голкипер Эльтарабульси. И всё-таки на 30-й минуте давление на ворота противника оправдало себя. Правда, для этого пришлось взорваться фирменным дриблингом ростовчанину Сергею Андрееву. Нападающий превосходным образом обыгрывал в штрафной одного кувейтца за другим, пока мяч у него не выбили. Некоторые обозреватели сообщили позже о так называемой потере. Которая, наверное, была, но длилась меньше секунды.

Потому что Черенков следовал неумолимым образом за проходом, пока не вмешиваясь. Когда же арабы, на их взгляд, справились с Сергеем, Фёдор выскочил из-за всех спин и идеально поразил угол ворот. Своеобразная комбинация получилась: Андреев не отдавал пас в ноги или на выход Черенкову, однако взаимопонимание, о котором немало сказано в прежних корреспонденциях, — налицо. Ко всему прочему, блестящего в тот день вратаря кувейтцев можно было переиграть лишь за счёт нестандартных командных действий.

Гол Гаврилова на 51-й минуте и сейчас смотрится на одном дыхании. На этот раз прошла сложная многоходовая комбинация с участием и Шавло, и Черенкова. Плюс крайне любопытны действия Бессонова, который, кажется, показал желание сыграть в стенку с Гавриловым, однако неожиданно «передумал». И только тогда, не спеша (к тому моменту он научился не суетиться), советский десятый номер выдвинулся к центру штрафной площади, дождался рывка партнёра — и не в стенку, а в два прелестных касания выдал ему пас в район вратарской. Вратарь упал в ноги — Гаврилов по дуге отправил мяч в угол. Отлично!

Но до конца-то почти половина игры! Расслабились наши? Есть немного. Однако главное всё же кроется в отменной обученности кувейтских футболистов. Верно потом отмечалось: стандартам в исполнении безвестной команды стоило поучиться. По крайней мере, «парашют», исполненный со штрафного на форварда Султана, когда мяч пролетел от правой боковой линии чуть не через всю ширину поля и был успешно принят форвардом грудью близ вратарской, как-то у нас подзабыли. А Султан попал в верхний угол без шансов для Дасаева. Потом игра, в целом, оживилась. О подавляющем преимуществе СССР и речи не шло. Моменты появлялись и у тех, и у других ворот. Победа наших получилась заслуженной, но трудной.

А в полуфинале хозяев ожидала сборная ГДР. Команда, у которой дисциплина и любовь к порядку в крови.

Лучшие футболисты после войны остались на западе Германии. Однако не стоит забывать: ГДР, как ни суди, — мощная спортивная держава. И, напомним, действующий на тот момент олимпийский чемпион по футболу. Обыгравший в полуфинале Игр в Монреале не кого-нибудь, а сборную Советского Союза под руководством Валерия Лобановского. Киевский мэтр имел тогда полную государственную поддержку, и даже проигрыш чехословакам в четвертьфинале первенства Европы объяснялся необходимостью углублённой подготовки к Олимпиаде. А вот в четвертьфинале уступили-таки ГДР 1:2.

Интересно сравнить количество киевлян в канадском полуфинале и спартаковцев на той же стадии через четыре года. Итак, украинцев — девять; кроме них ещё армеец Астаповский в воротах и Минаев из московского «Динамо». Спартаковцев в Москве — шестеро. Тоже больше половины состава, хоть и не намного. При этом состав мог быть только таким. Всё было пригнано, отработано, проверено Бесковым. Что характерно: старший тренер не сделал в том знаковом матче ни одной замены. Даже под конец, когда подуставшие немцы выпустили двоих свежих игроков.

3 августа «Футбол-Хоккей» опубликовал высказывание тренера наших соперников Рудольфа Краузе: «Что касается тактических тайн, о которых меня нередко спрашивают, то их у сборной ГДР нет, наша команда стремится играть просто и логично, а что у нас получается — видит зритель». Говорилось это до полуфинала, но и после завершения матча доводов, чтобы возразить немецкому наставнику, не возникло.

Действительно, чего-то сверхсложного, уникального и новаторского гэдээровцы не показали. Вячеслав Колосков, в ту пору начальник Управления футбола, в «Советской России» от 26 августа выделил в манере соперника постоянный прессинг и персональную опеку, а также построение с тремя центральными защитниками. В той же статье автор сетовал на то, что наши игроки не привыкли взламывать супероборону, потому что в клубах их тому не учили.

Хочется не возразить — уточнить: а разве на выезде советские команды действовали в ту пору «первым номером»? Если это не «Спартак» и не киевское «Динамо» (которое совсем не всегда демонстрировало «выездную модель» в чистом виде), то защищаться большими силами, когда оборонялись не тремя, а чуть ли не семью-восемью игроками, было у нас в порядке вещей.

Немецкий гол случился на 16-й минуте. Что дальше? Сборная Советского Союза перешла, естественно, в решительное наступление. И моменты создавала. Больше того, когда затем Бесков пожаловался на судей, — правота была, похоже, на его стороне. Андреева схватили руками в чужой штрафной так, что, по ощущению заслуженного ростовчанина, «чуть кадык не вырвали». Пенальти не дали.

И вообще играли хозяева неплохо. Шавло попал в перекладину. Или вот Черенков пасует Гаврилову: удар — штанга! Стечение обстоятельств? Невезение? Не наш день?

В конце августа развернулось обсуждение выступления команды. Надо признать: ни о какой смене тренерского штаба никто не помышлял. Критика велась. Однако такую бы каждому наставнику после неудачи! Вину возложили на клубы, которые плохо подготовили игроков. Насчёт же конкретной тактики достаточно внятно высказался Эдуард Малофеев. По его мнению, ребята просто устали, а Черенкову, Гаврилову и Шавло надо было пропустить одну или несколько предварительных игр.

Может быть. Только ведь и Гаврилов, как мы помним, еле восстановился из-за травмы (и полностью ли?); Черенкова приберегли в матче с Замбией. Имелся маневр у тренерского штаба или нет? На наш-то взгляд, всё было сделано правильно. Что же до восьми голов Кубе, — так не останавливать же футболистов! И не так уж они устали.

26 августа в газете «Советская Россия» Вячеслав Колосков высказывался не только от своего имени. В известной мере транслировалась и точка зрения Бескова. «В решающей игре ряд спортсменов не смогли проявить должного мужества и стойкости. Пожалуй, лишь Хидиятуллину и Бессонову в этом плане нельзя предъявить серьёзных претензий» — это уж явно сам Константин Иванович вещает.

Итак, к двоим нельзя ничего «предъявить». Ещё Дасаев — вратарь, он тоже вне подозрений. Все остальные виноваты. В том числе, выходит, и Черенков.

Прав тренер? Если руководствоваться ясными, понятными, логичными, доступными понятиями, — нет. Потому что хорошие футболисты сделали всё, что могли на тот момент. Никто не убирал ноги, не прятался от борьбы, а Гаврилов с Оганесяном и вовсе после травм восстанавливались. Однако для победы — на таком уровне особенно — этого мало. Иногда надо отдать даже то, чего у тебя нет. Немцы-то отдали. И Чехословакии потом финал проиграли в неимоверной рубке с предупреждениями, удалениями, под дождём, явно сдав к финальному свистку. Ибо были измотаны и обескровлены полуфиналом с нашими. Две такие битвы подряд не выигрываются.

Впрочем, нас, понятно, интересует советская команда. Что ж не хватило Бескову? Или, скорее, кого?

Чуть-чуть пофантазируем и рассудим: в полуфинале с ГДР тренерскому штабу не хватило… Черенкова — образца 83-го. Ведь через три года советской команде («Спартаку», который уж точно не превосходил национальную сборную) в Бирмингеме будет противостоять ничуть не менее жёсткий, вязкий, мужественный противник. А победа будет за нами — во многом благодаря полузащитнику, ставшему подлинным лидером своего коллектива. И вот того бы Черенкова — в 80-й, против немцев! Болельщик же и до компьютеров жил виртуальной реальностью.

Видите ли, к 80-му Фёдор стал очень хорошим футболистом. Он техничен, видит поле («второй диспетчер» при живом Гаврилове!), любит команду и любим ею. Он даже выступает в качестве незаменимой детали — как с Замбией. Он правильно открывается и чётко отдаёт на выход — как с Кувейтом.

Но он (пока!) не будет рвать сетку ворот и плакать, как Хидиятуллин после незабитого гола немцам. Игра стала профессией. Однако не стала ещё вровень с жизнью. А побеждать можно, если по-честному, лишь при таком условии. Ничего, всё впереди.

Впрочем, со всеми лирическими отступлениями во времени мы забыли матч за третье место. Что неудивительно. И для югославов, и для наших (футболистов, тренеров, болельщиков, специалистов) существовало исключительно золото. Бронза его заменить не могла. Между тем если бы матч не носил столь явно утешительного характера, то мог бы стать и украшением Олимпиады. Югославы всё-таки по итогам 1979 года (пусть и не все из той команды добрались до Москвы-80) были признаны лучшими в европейской классификации.

Словом, матч для полуфинала или финала. А вышли оба соискателя «бронзы» не в том настроении. Только после перерыва игра оживилась. Особенно когда СССР открыл счёт. Вышедший на замену Оганесян забил головой после подачи Черенкова с углового. Ещё один результативный пас после завершившейся на ГДР голевой серии! Статистика Фёдора и Сергея Андреева на Играх — просто потрясающая. Но, опять же, нужна она одним историкам: футболисты-то на победу всякие индивидуальные достижения променяли бы.

Итак, завоёвана «бронза». Однако на пресс-конференции Бесков был, мягко говоря, невесел. Скоро увидим: тот неудачный полуфинал многое определит в кадровой политике многоопытного наставника.

* * *

Чемпионат СССР, прерванный за тур до конца первого круга, продолжился почти сразу после финиша олимпийского турнира. «Спартак», напомним, лидировал.

После перерыва прошли сразу два матча красно-белых с «Локомотивом» (концовка первого круга — начало второго), которые закончились с одинаковым счётом 2:1 в пользу действующего чемпиона. Первая игра памятна лишь дебютным голом в высшей лиге 18-летнего воспитанника «Спартака» Геннадия Морозова. А вот о втором поединке интересно мнение А. Коршунова, озвученное в «Советском спорте» от 15 августа: «И не случайно, что именно Никонов забил оба мяча, причём сделал это мастерски. В обоих случаях ему ассистировал Черенков».

Что, вернулся в «старый новый» турнир молодой мастер? Груз Олимпиады сброшен и забыт? Эх, если бы всё было так просто! И не в том суть, что следующие две игры, с «Торпедо» и ЦСКА, Фёдор пропустил: в конце концов, здесь точно имело место недомогание, не позволившее ему выйти на поле. Нет, всё серьёзнее: последствия того полуфинала — будто вредная болезнь, которая залезла под кожу и мучает организм почём зря. Это происходило и с Бесковым, и с футболистами.

Плюс к тому не забудем про особенную совестливость Черенкова. Переживания, кажется, уходили, исчезали — и вдруг возвращались с новой силой. Вроде и не виноват ни в чём — и тут же виноват. Где-то недоработали. А где? Когда? Вопросы витают — ответа нет.

Поэтому отсутствие спартаковского хавбека в товарищеской встрече со сборной Венгрии вполне объяснимо. При этом состав национальной команды получился почти «олимпийским»: лишь Блохин сменил Челебадзе, а Буряк вышел под тем самым десятым номером. Что же, киевские звёзды уже получили право защищать цвета сборной — на чемпионатах мира (а вскоре стартовали групповые поединки) никакие ограничения не действуют.

Но 3 сентября в важнейшем и труднейшем поединке с исландцами на выезде Черенков должен был участвовать. Правда, в основу он не попал. Однако минут за десять до конца готовился выйти на замену вместо получившего повреждение Блохина. Но не получилось: шипы на бутсах оказались нестандартного размера. И Родионов тоже не сразу появился на газоне, поскольку пришлось устранять тот же недостаток.

«Семь минут из десяти, — сокрушался Николай Озеров («Футбол-Хоккей» от 7 сентября), — наша команда играла в меньшинстве». Это, конечно, непорядок. И вину с футболистов никто не снимает. Но в сборной имелись соответствующие службы — они-то куда смотрели? В результате чуть не отдали выигранный матч: Дасаев спас на последней минуте от ненужной ничьей.

Однако вернёмся к другим озвученным «болезненным» симптомам. 8 сентября последовала нулевая ничья «Спартака» с земляками-динамовцами в «Лужниках». Геннадий Ларчиков из «Советского спорта» подметил: «Казалось бы, чемпионы многое делали правильно, но делали это более медленно, чем прежде. В первую очередь это относится к тем спартаковцам, которые определяют игру команды, — Шавло, Черенкову, Гаврилову». А после такой же нулевой ничьей с «Кубанью» в той же газете ёмко высказался краснодарский журналист В. Анфиногенов: «В действиях “Спартака” просматривается усталость».

И ведь не сказать, что на Олимпиаде футболисты испытали сверхнагрузки! Безусловно, дополнительные поединки отнимают силы, однако не до такой же степени. В конце концов, люди профессионально готовились зимой и весной к трудному сезону. И к началу осени игроки не могли так физически устать.

Сошлёмся на авторитетное мнение многоопытного Алексея Леонтьева. Голкипер красно-белых 40-х годов, а к тому времени уважаемый журналист прямо писал в «Футболе-Хоккее» 5 октября (после поражения от «Арарата», когда спартаковцы утратили лидерство): «Неудачи “Спартака” нельзя объяснять однозначно физической усталостью. Уверен, что у них стали пошаливать нервы. Не секрет, что тренеры и футболисты, входившие в состав сборной страны, рассчитывали на золотые олимпийские медали. Но план не был выполнен, и у многих футболистов не хватило сил держать себя в полной мобилизационной готовности. Вот и сейчас они не могут иной раз заставить себя играть с таким задором и воодушевлением, какие демонстрировали в прошлом сезоне и начале нынешнего».

Так что, думается, мы имеем дело со случаем тяжелейшей психологической травмы. Как лечить её? Ответ безыскусен: поможет время. Но чтобы восстановиться для борьбы за «золото» первенства страны, его не хватит. В борьбе с мастеровитыми, опытными, уверенными в себе киевлянами необходимо было проявить максимальную собранность и самоотдачу. Как в 79-м. В котором Олимпиады не было.

Правильно ли будет назвать причиной утраты москвичами лидирующих позиций в чемпионате участие в Кубке чемпионов? Пожалуй, нет. Матчи с люксембургским «Женессом» вовсе нельзя рассматривать серьёзно: такие коллективы надо побеждать без хлопот, что москвичи и сделали (5:0 и 4:0). Что же касается датского «Эсбьерга», то здесь все хлопоты и волнения необходимо отнести на счёт российской (даже не советской) расхлябанности. Да, отлично провели первый матч в Москве с бенефисом дважды забившего Хидиятуллина. Так 3:0 — не общая победа, есть и гостевой матч.

9 ноября в «Футболе-Хоккее» Геннадий Радчук писал о поединке в Дании: «В связи с тем, что голевые моменты стали возникать у ворот Кьера сразу же, каждый думал, да и мы на трибунах тоже, что гол вот-вот состоится. А как ему было не состояться? Гаврилов выводит Ярцева один на один. Гесс бьёт из чистой голевой ситуации, Черенков один, ему никто не мешает. Но удары получаются словно бы тренировочные».

Финальный свисток зафиксировал 0:2 — достаточный результат для выхода в весеннюю часть Кубка. И недопустимый — по большому счёту.

А вот исход ключевого поединка чемпионата СССР — вполне закономерен. Динамовцы столицы Украины обыграли московский «Спартак» 2:0. Киевский корреспондент Михаил Михайлов назвал отчёт в «Футболе-Хоккее» оттого же 9 ноября «Цвет матча». И объяснил это так: «Скажем, выпадают матчи унылые, безликие, серые. Существуют и этакие уравновешенные — “голубые”. Ну а матч “Динамо” (Киев) — “Спартак” (Москва) — полнокровный, пышущий жаром, “красный”».

Надо понимать: журналист местный, верный болельщик родных динамовцев, и его, естественно, переполняли радостные чувства. Ведь земляки, одолев в зрелищной и честной борьбе «Спартак», фактически гарантировали себе первое место. Точнее, вернули его после двухлетнего перерыва (в 78-м побеждали тбилисцы). И, понятно, человек восторженно анализирует в основном верные решения и бесспорные достижения киевских игроков и их наставников.

Про «Спартак», ввиду вышеизложенного, сказано много меньше. Выделим одно наблюдение: «Не имели достаточной свободы действий Гаврилов, Гесс, Ярцев, Черенков». Верно. Потому что москвичи на деле не доминировали даже и какую-то часть второго тайма, когда смотрелись поактивнее и чаще держали мяч. Просто хозяева решили временно поиграть «вторым номером». Иное дело, что спартаковцы по-настоящему старались (они и до киевского поединка одержали ряд сложных побед, удерживая интригу первенства), упирались и выплеснулись, без сомнения, на 100 процентов — никаких претензий ни к кому нельзя предъявить.

Это мы к тому, что в Москве тоже смотрели ту игру. И вот какое впечатление осталось через годы: Черенкову и всем другим названным киевским журналистом мастерам не давали удобно принимать, отдавать и тем более бить по воротам гораздо более эффективно, нежели то проделывали немцы из ГДР. Ибо команда на Украине была выше классом. Прицел сбивали грамотно и — в целом — по правилам. А сами дважды забили (оба Буряк) после, надо сказать, ошибок Рината Дасаева. Итак, заслуженная победа одних — и поражение других, над которым нужно долго и трудно думать. «Динамо» (Киев) — чемпион, «Спартак» — второй.

Впрочем, на этом сезон не закончился. 23 ноября сборная СССР выехала в турне по Испании и Южной Америке. Состав для трёх матчей вышел почти оптимальным. Даже Буряк отправился за океан. Не было Блохина, зато решили попробовать в атаке тогда ещё зенитовца, а в скором времени спартаковца Сергея Швецова. Черенков выходил во всех трёх матчах в основе — и всякий раз его заменяли. С мадридским «Атлетико» на 80-й минуте (3:0 в нашу пользу); против «Сан-Паулу» на 70-й (уступили 0:1); а в ничейном (1:1) матче с чемпионами мира аргентинцами (когда Марадона и Оганесян обменялись классными голами) — на 56-й.

Отчёты об этих играх — скудные. Черенков ни разу не упомянут, поскольку не поучаствовал ни в одном голевом действии. Одно мы знаем точно: он в «обойме» главной команды страны. Пока.

В список 33 лучших Фёдор попал правым полузащитником под вторым номером. Первый — Буряк. Объяснение простое: победа в Москве всю команду Бескова сделала бы первыми номерами — и не только на 80-й календарный год. А теперь, в декабре, обижаться не на что.

Иная тема возникает. Как он, Фёдор Черенков, прожил этот год. Начинал-то игроком на перспективу для новой национальной команды. Потом — незаметно, потихоньку — стал нужным для неё футболистом. Затем — тихой радостью «болельщиков со стажем», которых к тому же особенно впечатляла его непрерывная голевая серия. Забить-то всегда тяжело — хоть Кубе с Замбией, хоть Бразилии с Францией. Например, Челебадзе с Газзаевым, будучи чистыми форвардами, ни разу на Олимпиаде отличиться не смогли, за что их в дальнейшем подвергли излишней и несправедливой критике. А десятый номер каждый раз «свой» мячик в сетку укладывал.

«Звёздный час»? У немалой части футбольной аудитории складывалось такое впечатление. Тем знаменательнее высказывание в «Советском спорте» опытнейшего журналиста Олега Кучеренко. Он, анализируя выступление «Спартака» в 80-м, высказался так: «Достигнув в прошлом сезоне заветной цели, некоторые из спартаковцев снизили требовательность к себе, переоценили свои возможности. Не было видно, к примеру, сдвигов в мастерстве у Шавло и Черенкова, хотя оба были на виду и в сборной, и в клубе, небрежно и недисциплинированно порой вёл себя на поле Хидиятуллин».

Здесь сразу видны противоречивые моменты (что ж в сборную брать, коли «требовательность к себе снизили»?). Так ведь шаг назад реально был сделан: «серебро» после «золота». А объяснить его исключительно подъёмом в выступлениях киевлян не представлялось возможным. Не забудем и про огромное уважение корреспондента спортивной газеты, переживавшего, к слову, за московское «Динамо», к фигуре Бескова, легенды этого клуба. В общем, вполне справедливо будет отметить: к декабрю 1980-го официальное отношение к Черенкову достигло уровня начала того же календарного года.

…А ведь Фёдор всякие соблазны одолел. 24 сентября 80-го родилась очаровательная дочь Настя. Александра Максимовна, разумеется, стала изумительной бабушкой. Её потрясающий гречневый суп Анастасией Фёдоровной будет оценён значительно позже, однако бабушкина забота ценилась тогда (а уж сейчас!) на вес золота. Если не платины.

Имея идеальный тыл, можно и вперёд двигаться. Супруга Ольга будет ездить на все возможные сборы, приезжая на день позже и уезжая на день раньше. При этом жена мужа всегда встречала в аэропорту.

Но как-то в Сочи, уже после появления Насти, примерный спортсмен вдруг стал исчезать из гостиницы, где команда остановилась. Обычно-то читал, в бильярд поигрывал. А тут, как вечереет, — в город идёт. Боже, неужели женщина появилась? Стыдно сказать: узнали. То есть кто-то проследил маршрут. И что?

А то, что супруга приехала! Для кого-то неожиданная неприятность. Для кого-то, как видите, — наоборот.

Ольга ведь и форму ему стирала. И однажды погладила боевые трусы. Как Александра Максимовна в школьные годы — со «стрелками». Разница в том, что сын знал, конечно, о маминой традиции, — а юный муж ничего такого и не предполагал. Поэтому на тренировке основного состава его встретили, мягко говоря, улыбками. Черенков пришёл домой: «Ну зачем уж так?» — «Я же как лучше хотела…»

Конечно, хотела. И Фёдор это понимал.

Хорошо ему было в том восьмидесятом. К 21 году он и чемпионом СССР успел стать, и твёрдым игроком основы сборной страны, и автором голов в четырёх матчах бронзовой Олимпиады, и покорителем «Мараканы». И отцом.

Черенковскому счастью не виделось пределов, а его возможностям — границ.

Но жизнь всегда намного сложнее.

Глава 4

«БЕДНЫЙ ФЕДЯ»?.

Футбол на прошедшей Олимпиаде анализировали безжалостно. При этом нельзя сказать, что эксперты так уж страшно придирались. Тут другое действовало — «фигуры умолчания».

4 января 1981-го в «Футболе-Хоккее» высказался знаменитый защитник сборной СССР и тбилисского «Динамо» Муртаз Хурцилава, бронзовый призёр первенства мира-66, финалист чемпионата Европы 1972 года: «Если в команде нет трёх-четырёх асов, она не может быть отнесена к категории классных. У нас от силы три таких клуба — киевское “Динамо” (Бессонов, Блохин, Веремеев, Коньков), тбилисское “Динамо” (Кипиани, Чивадзе, Шенгелия, Дараселия) и “Спартак” (Хидиятуллин, Гаврилов, Дасаев)».

Субъективизм — как и у всякого крупного мастера — налицо: допустим, назван уже сходивший Коньков, а Буряк, вовсю блиставший в ту пору, не упомянут. У красно-белых отмечены трое — без Черенкова.

Через две недели, 18 января, выходит интервью Эдуарда Стрельцова, данное им Михаилу Гершковичу. Эдуард Анатольевич, напротив, имён-фамилий не называет, но выступает прямо и сердито: «Уж очень примитивно развивается наступление. За редким исключением, никто не заставляет соперника решать в обороне сложные задачи. Смотришь игру, и почти никогда не ошибёшься, предугадывая следующий ход… Напрочь ушла импровизация. Изобретательностью в атаке порадуют тбилисцы или спартаковцы, но тоже не слишком часто».

Запомним горькие слова одного из лучших футбольных импровизаторов XX века. И подчеркнём: никакого светлого пятна в Фёдоре живой классик на тот момент не видел.

При этом положение Черенкова — в «Спартаке», по крайней мере, — беспокойства не вызывало. В январе прошёл традиционный турнир в залах на приз «Недели». Валерий Винокуров в «Футболе-Хоккее» невозмутим: «У “Спартака” наиболее яркие эпизоды были созданы с участием Гаврилова, Черенкова, Родионова, Мирзояна».

В четвертьфинале Кубка чемпионов на пути москвичей встал мадридский «Реал».

Бесспорно, тот Королевский клуб уступал по составу нынешнему. Напомним, «сборные мира» среди богатых европейских клубов появились уже в 90-е, после разрешения всем футболистам выступать за любые команды без ограничений по гражданству. А в начале 80-х за англичан играли англичане, за итальянцев — их же соотечественники. И тогдашние «сливочные» были укомплектованы в подавляющем большинстве испанцами. Зато какими!

Такими, что Висенте дель Боске (тот самый мудрый, седоусый дед — наставник сборной Испании в лучшие её годы) у них лишь на замену в первом матче вышел. Хороший он был игрок и в ответном испанском матче тайм отыграл, — но в СССР сильнее всего опасались нападающих Сантильяны и Хуанито. Ещё нужно бы выделить левого защитника Камачо. Ну и про единственного «легионера», немецкого центра обороны Штилике, не забудем. Как-никак чемпион Европы 1980-го в составе сборной ФРГ, дважды Кубок УЕФА в руках держал, а в «Реале» провёл в общей сложности девять лет.

Иностранцев тогда в советских клубах, ясное дело, не было. Однако Советский Союз являлся многонациональным государством. Считайте, сборной пятнадцати нынешних государств.

И незадолго до возобновления еврокубковой кампании спартаковцы договорились о переходе двух тбилисцев — братьев Гочи и Манучара Мачаидзе. Последний был много известнее, ибо цементировал по центру полузащиты динамовские ряды не один сезон. Гоча же, выступавший правым защитником, забил единственный грузинский гол москвичам в финале Спартакиады-79.

В любом случае — полезное приобретение: первый-то поединок с «Реалом» игрался в Тбилиси. Мощного нападающего у москвичей не было (и не будет), хотя неугомонный Бесков пытался слепить что-то путное из Сергея Крестененко, обладавшего приличными физическими данными. Валерий Винокуров правильно подметил: подрос Родионов. Но ему, конечно, требовался ещё годик на окончательное взросление, и в том тбилисском поединке на замену вышел как раз Крестененко, а не Родионов.

Зато окончательно «прописался» в «Спартаке» ещё один Сергей — Швецов: турне со сборной под конец прошлого сезона явно утвердило решение о переезде его из Ленинграда в Москву. Что же, хороший форвард стал красно-белым. И за недолгое время успеет немало сделать для московской команды.

Однако потеря оказалась гораздо тяжелее. Ушёл в ЦСКА после нелепого конфликта со старшим тренером Вагиз Хидиятуллин. Сейчас не время и не место разбираться в нюансах, но перед четвертьфиналом Кубка чемпионов в составе «Спартака» образовалась гигантская брешь, которую ничем нельзя было заштопать. Утрата молодого, амбициозного, бесстрашного (пусть иногда и безбашенного) лидера-универсала перед тяжелейшими схватками с европейским грандом — такого не пожелаешь и врагу.

…И вот Черенков опять, как в 79-м за сборную с греками, — опорный хавбек. Расположился значительно глубже Гаврилова и Манучара Мачаидзе, при этом сам старался пасовать вышеназванному дуэту как можно быстрее. Впрочем, это не только к первой четверти часа относилось. Он почти не брал игру на себя. Установка такая? Вряд ли. Одно непреложно: оба Мачаидзе должны быть максимально задействованы. Бесспорно, публика в Грузии и так красно-белых любит, но со своими братьями в основе — особенно.

И Бесков никого из грузинских мастеров не заменил. Хотя в чемпионате СССР оба проведут лишь по одному матчу (Манучар ещё на выезде с «Реалом» сыграет) и уйдут в кутаисское «Торпедо». Тогда же, 4 марта, в Тбилиси нужен был эмоциональный настрой, связанный и с болельщиками в том числе.

И как Черенков пойдёт против командных интересов? Вот и выступил в качестве «ответственного за всё». Там помог, здесь помешал, тут подкатился и отобрал. Характерен эпизод на 25-й минуте, когда «Спартак» уже утерял стартовый кураж. Олег Романцев на вверенном ему левом фланге заигрался и уступил мяч Анхелу, тот убийственно навесил, а Сантильяна наверняка пробил головой в угол. Дасаев же, предваряя собственный триумф на чемпионате мира в той самой Испании, непостижимым образом мяч отбил. Затем поднялся с газона и… набросился на едва поспевшего к окончанию эпизода Черенкова: почему допустили? Вратарь не подкачал, выдав один из поединков жизни: Сантильяна не забил в Тбилиси, несмотря на три верных голевых момента.

У Черенкова же моментов для импровизации было очень мало. Он, как представляется, выполнял не просто несвойственную, а до конца не понятную для себя функцию. Кого всё же конкретно нужно было держать, какой зоне уделить особое внимание, когда разрешено идти вперёд — всё это смотрелось тяжёлыми вопросами без чёткого, внятного ответа.

Да и не могло случиться иначе! У «Спартака» в Тбилиси был фактически новый состав. Тем не менее на 85-й минуте кое-какой шанс по-настоящему показать себя Черенкову представился. Он получил мяч на правой бровке и, как в лучшие времена, изящно и легко накрутил будущую знаменитость Хосе Антонио Камачо и зряче подал. Не реализовали. Бывает. Однако Бесков, серьёзно проанализировав тбилисский матч, для ответного поединка подыщет Фёдору другое место. Где творить можно.

Между тем 12 марта москвичи провели на удобном для себя покрытии в спорткомплексе «Олимпийский» матч 1/8 финала Кубка СССР против донецкого «Шахтёра». Соперник отбивался долго и мужественно, но Швецов продавил-таки оборону горняков. 1:0. Теперь москвичам предстояли киевляне в одной четвёртой советского Кубка.

И мадридцы тремя днями ранее — в той же стадии Кубка чемпионов.

19 марта прошёл красивый, острый поединок между двумя отменными командами. И если меньше года назад с ничуть не менее, а даже куда более техничными бразильцами можно было и себя как-то показать, то здесь слишком многое решалось. Оттого и боролись на грани фола. И за гранью — тоже.

Ну и куда Черенкову в такой борьбе податься? А на правый фланг полузащиты — определил тренерский штаб. Тут такая ещё деталь: Константин Иванович решил из форварда Александра Калашникова (они ещё в 78-м вместе с Фёдором за красно-белых дебютировали) сделать защитника. Но как фланг держать против Хуанито, который ножом сквозь масло проскальзывает, имея оппонентами гораздо более опытных игроков? Конечно, хорош был бы Сергей Шавло в помощь новоявленному оборонцу, однако тот всё же нужнее на левом краю атаки. Эдгар Гесс? Снова перспективная кандидатура, но бегать по бровке за кем-то особо прытким «русский немец» не стал бы: его заточенность на атаку не вызывала сомнений.

Оставался один Черенков. Его и выставили.

И главному спартаковскому затейнику пришлось прийти на помощь новоявленному правому защитнику Калашникову, чей фланг испанцы начали активно нагружать с первых минут. Но то не была улица с односторонним движением. Испанцы — чуть помощнее, пожёстче и похитрее при стыках. Наши, что сегодня звучит удивительно, — поискуснее, поумнее и, опять же, похитрее, только при развитии атаки.

Помощь Черенкова Калашникову привела к тому, что так легко, как в дебюте, испанцы справа больше не проскакивали. Тут потянуло и на подключения, и на фирменные трюки.

30-я минута отдаёт мистикой. Существует старая и плохая запись той игры. И вот именно тот знаковый, по мнению многих, эпизод уничтожен напрочь помехами. Это когда Черенков уже подключил с того правого фланга, где им удалось отбиться, Калашникова. А тот врезал из выгоднейшего положения мимо почти пустых ворот.

Столько мы сокрушались по этому поводу! «Надо же забивать…» — назывался отчёт о матче в «Футболе-Хоккее» Валерия Винокурова. И вот даже запись прячется от нас, будто кто-то не желает травмировать и нынешнего болельщика.

При этом не нужно думать, что хозяева бессильно взирали на активные действия красно-белых. «Реал» атаковал настойчиво и упрямо. Дасаев непрестанно находился в движении. И в штангу хозяева попали, когда уж и наш красавец вратарь выручить не мог. Однако смеем утверждать: первый тайм советская команда провела, по меньшей мере, не хуже Королевского клуба. И роль Черенкова в том была далеко не последней. Эпизод на 40-й минуте, когда он получил мяч справа на своей половине поля, легко ушёл поочерёдно от двух испанцев и отпасовал в центр Швецову, вышел просто-таки щегольским. Жаль, итоговый удар Гесса заблокировали.

Во второй половине Бесков явно поддержал «правофланговую» активность. Сразу после свистка к возобновлению игры Черенков изящно освободил пространство для забега Калашникова, и тот, продемонстрировав Камачо этакую простоватость, вдруг резким финтом ушёл вглубь поля и хорошо подал в штрафную. На 49-й минуте правый полузащитник «Спартака» снова подключил к атаке правого защитника.

Гости, несмотря на непрерывное силовое давление хозяев и бешеную поддержку мадридцев трибунами «Сантьяго Бернабеу», по-прежнему выглядели конкурентоспособно. И Черенков становился всё более самостоятельной фигурой. Вскоре Дасаев рукой выбросил ему мяч для начала атаки — прямо как с Бразилией. Стоит обратить внимание и на эпизод на 61-й минуте: Черенков ворвался после не до конца точного паса Гаврилова в штрафную и попытался пяткой укротить мяч, дабы затем прокинуть его себе на ход.

Ну а вскоре Фёдор по меньшей мере дважды демонстрирует искусство перехвата (в детских школах ролик не создали, а давно пора). Второй закончился отличной передачей на Гаврилова. Тому в штрафной никто не мешал, пусть и выходил наш девятый номер под углом слева. Не забил.

Забили в итоге хозяева. Хотя могли и должны были гости. Комбинация на 72-й минуте получилась на загляденье: изумительный перехват Калашникова, пас направо Черенкову. Проход, навес, угловой. Бодрый ещё Фёдор подал, Морозов поборолся около чужой штрафной до такой степени здорово, что Черенков получил возможность зряче прострелить со своего правого фланга. Шавло бил с ходу, попал во вратаря. Вины хавбека — никакой. А вот если бы забил (да ещё выйди «Спартак» в полуфинал!) — навсегда обессмертил бы своё имя!

А на 78-й минуте случился и второй мяч «Реала». Некоторые наблюдатели подчёркивают, что на краю обыграли как раз Черенкова и навес пошёл с советского правого фланга. Причём Фёдор не побежал за испанцем, силы кончились. Это так, хотя и бежать было бесполезно: помешать подать не получилось бы. Но и не страховал никто (испанское телевидение смаковало ту ситуацию), ибо все остальные спартаковцы вымотались. Сказалось-таки преимущество хозяев в физической готовности.

Однако плоть можно укрепить конкретными упражнениями или же препаратами. Дух же воспитывается незаметно, незримо и всегда через преодоление. В той игре Черенков вытащил из себя всё, что мог. Он и в атаке-то под конец останавливался, расстраивался. А тут ещё и Калашников куда-то делся при обороне родной позиции. Всё так. Не придерёшься.

Только для большой игры и победы формальной логики мало. Что-то сам человек должен в себе найти и непрестанно растить. Возможно, и не в такт привычному для кого-то «движению вверх». Словом: 0:2. Жаль.

Сразу два события — логичное и нелогичное — произошли с Черенковым 22 марта. Какое из них куда отнести — предоставим нашим читателям. Начнём с официальной бумаги. Как раз в этот день «Футбол-Хоккей» дал слово начальнику Управления футбола СССР Вячеславу Колоскову. «Не открыл минувший сезон и новых ярких имён, — посетовал Вячеслав Иванович. — Наоборот, остановились в росте молодые футболисты, с которыми мы связывали определённые надежды: Баль, Юрчишин, Суслопаров, Евтушенко, Хапсалис, Черенков, Шавло, А. Хачатрян».

Этот список не оправдавших надежд игроков отдаёт привкусом коллективного творчества. На самом деле «под одну обложку» собраны абсолютно разные люди.

Сергей Шавло, например, собирался отмечать в 81-м 25-летие — это возраст зрелости. Андрей Баль был капитаном нашей незабываемой молодёжки в победном Тунисе 77-го года, причём как раз его, Андрея, тот же Колосков не далее как осенью 80-го называл первым кандидатом для усиления сборной Бескова. Когда он мог успеть «остановиться в росте»? Как и Ашот Хачатрян, который в 79-м стал вицечемпионом молодёжного первенства мира, где в финале достойно опекал самого Марадону, а уже через год завоевал золото чемпионата Европы среди парней того же возраста.

Ну и Черенков в придачу. Заметим, публикация — через три дня после неудачного четвертьфинала в Мадриде. Похоже, включили режим ожидания. И окажись Сергей с Фёдором среди победителей «Реала», не попали бы в список «разочаровавших».

А ведь прогресс и Шавло, и особенно Черенкова был заметен невооружённым глазом. Его бы и проанализировать, спокойно, без суеты. И на недоработочки, что имелись, несомненно, обратить внимание. Причём специалисты, способные к такому внимательному анализу, в стране имелись: Андрей Старостин или Гавриил Качалин хотя бы. Думается, и сам Колосков был способен в тот момент на более глубокую оценку положения с советской футбольной молодёжью. Что делать — служба.

А теперь — о радости. Успех в четвертьфинале Кубка СССР никак не равен золоту чемпионата страны. Тем более та победа была достигнута в зале спорткомплекса «Олимпийский». Там и покрытие иное, и тапочки вместо бутс, и душно, и простора не хватало, и «Спартаку» всегда привычнее.

Однако футбол тем и хорош, что делает народ счастливее. 22 марта 1981 года зрители в «Олимпийском» сияли, улыбались друг другу — а это главное завоевание всякого спортивного зрелища. Валерий Винокуров свидетельствует 29 марта в «Футболе-Хоккее»: «Быстрые пасы по прямой, к воротам словно рассекали на части оборону киевлян. Сначала такой пас дал Романцев Черенкову, который далее сыграл мастерски, словно рукой забросив мяч в дальний угол. Затем Черенков дал точно такой же пас Сидорову, а потом Гаврилов сыграл с Сидоровым в “стенку”. Сидоров же оба выхода к воротам реализовал чётко».

Вам не кажется, что налицо реализация вариантов, приготовленных для «Реала»? Всё же по «Спартаку» Бескова: острая, режущая передача на выход, которая при общей подвижности нападения неизбежно создаёт численное преимущество перед воротами противника. И исполнение, разумеется. В Мадриде, правда, «как рукой» не получилось. На то он и Мадрид.

Кто знает, может быть, этого небольшого несовпадения замысла и воплощения и не хватало «Спартаку» той эпохи? И Черенков марта 81-го — видимое тому подтверждение. После игры с испанцами прошло всего-то три дня. Нужно же ещё прилететь, отоспаться, отойти от тяжёлых переживаний. Затем настроиться на принципиальный поединок с соперником вполне того же, что Королевский клуб, уровня. Бутсы опять же переменить.

И всё ж смогли! 3:0. А в Мадриде — 0:2. В «Олимпийском» Черенков концертирует — в Испании играет на хорошем уровне, больше не скажешь. Сильна эмоциональная составляющая (плюс удобное покрытие, свои трибуны)? Да, но нельзя же так зависеть от привходящих факторов, если речь идёт о профессионалах!

Впрочем, эти рассуждения — из нашего времени. А в марте 81-го стало понятно: рост футболиста Черенкова продолжается, он не стоит на месте. Просто смотреть нужно внимательнее. И, главное, не считать собственные ожидания планом, который утвердили и не выполнили. Человек — штука тонкая. А уж когда игрок и творец — особенно.

25 марта «Спартак» стартовал в чемпионате страны. Скоро стало понятно, что команда была готова пройти дальше в Кубке чемпионов. Такое частенько случалось с бесковским «Спартаком»: спортивная форма форсировалась для предстоящих евробаталий, а неуспех в них вынуждал бросить накопленное в костёр внутрисоюзного первенства.

Вот что писал Г. Немировский в «Советском спорте» о дебютной симферопольской встрече: «Стоило хозяевам на какой-то момент потерять у своей штрафной Черенкова, как мгновенно последовал мощный удар. Мяч угодил в штангу. Затем Черенков через всё поле адресовал мяч Гессу. Полузащитник москвичей без обработки и с острого угла пробил по воротам. Мяч попал в ногу кому-то из защитников “Таврии” и оказался в сетке ворот».

С тем же счётом 2:0 и также на выезде была обыграна три дня спустя «Кубань». Затем дело застопорилось, однако на данный момент нам интереснее судьба Черенкова в сборной.

Главная команда страны начала сезон ещё в начале февраля международным турниром в Болгарии. Это соревнование носило сугубо тренировочный характер. Но важно, что Черенков принял участие во всех встречах. С клубом «Марек» его заменил Тарханов на 55-й минуте, в конце игры против «Пирина» возникла потасовка, после которой удалили голкипера Вячеслава Чанова, — Черенков вынужденно покинул поле за пять минут до свистка, чтобы вышел Чанов Виктор. В полуфинале с московским ЦСКА в начале второго тайма вместо Фёдора появился Сергей Швецов. Однако в финале с «Беласицей» Черенков провёл на поле все полтора часа под номером 10 в атакующей компании Гаврилова, Тарханова, Буряка, Бессонова и Блохина.

То есть Черенков точно в основе сборной, куда не приглашены, например, Шавло и Романцев? Здесь не существует стопроцентного ответа. Бесков в поиске. При этом Фёдор постоянно находится перед глазами старшего тренера как в одной, так и в другой команде. Вот 15 апреля проводится игра первой и второй сборных. Фёдор — во втором составе. А 5 мая в фактически контрольном поединке с «Гамбургом» перед началом отбора на мировой чемпионат он заменил минчанина Янушевского на 72-й минуте. Получается, выбыл из основы, но остался в поле зрения наставника. В ближайшем резерве.

Стоит временно расстаться с темой сборной — как раз ввиду серьёзности предстоящих матчей. К тому же «Спартак»-то нацелился на Кубок СССР. Тем более что в полуфинале москвичей ждал харьковский «Металлист», ещё не добравшийся тогда до высшей лиги.

Гостевая победа в присутствии 37 тысяч зрителей далась мучительно — 4:2 в серии пенальти после нулевой ничьей. Об игре Черенкова можно высказаться лишь предположительно — в отчёте «Советского спорта» его не упомянули. Фёдор вновь сыграл хавбека оборонительного плана.

9 мая предстоял финал с ростовским СКА — командой, которая практически любого на советских просторах могла обыграть и так же любому уступить.

Фаворитами, конечно, смотрелись москвичи, тем более что играли в «Лужниках». Но нельзя обойти вниманием высказывание Александра Мирзояна в «Советском спорте» от 2 мая: «Травмы в сезоне — это одно дело, после них, как правило, игрок восстанавливается быстро. А вот травма в межсезонье обходится дороже: ведь игрок, как правило, лишается базовой подготовки. Шавло, Гаврилов, Черенков, Гесс, Родионов лечились в то самое время, когда другие закладывали фундамент общефизической подготовки».

Тянет на сенсацию. Это что же получается: лучшая часть команды пропустила зимне-весенние сборы, когда и закладывается физическая готовность? И здесь ещё не назван Дасаев, перенёсший операцию по удалению аппендикса.

С другой стороны, Бесков со Старостиным не жаловались на массовый характер травм, полученных игроками. Так Мирзоян-то с ними постоянно находился, ему виднее. Кроме того, вводить людей в заблуждение у центрального защитника никакого резона нет.

Вероятнее всего, речь идёт о разного рода небольших, хотя и неприятных повреждениях. Из-за которых — теперь мы понимаем — Родионов не отыграл всё необходимое время весной 81-го. И Гесс не всегда появлялся. А вот Гаврилов с Черенковым — непременные участники всех игр этого периода как в майке сборной, так и «Спартака». Судя по всему, их неприятности со здоровьем не выглядели столь критично. Однако они всё-таки были. Не забудем: Мирзоян выступает не после поражения в финале, а до него.

При этом «соломку» укладывать на случай неудачи никто не собирался: Москва изначально ждала победы в День Победы. А тут ещё тесть (Бесков) против зятя (Владимира Федотова) — дополнительная интрига. Дома на Маяковке Валерия Николаевна Бескова уже накроет стол, но выиграет младший — и, зная нрав Константина Ивановича, заявиться к нему в такой вечер не рискнёт…

Та игра была много раз разобрана в книгах и статьях. Поэтому лишь для порядка напомним, что москвичи наступали в первом тайме, имели безусловное территориальное превосходство. И хотя стопроцентных голевых моментов не создали, пенальти на 35-й минуте смотрелся вполне закономерно: Гаврилова снесли в штрафной. А пас коллеге выдал Черенков, причём ростовчане решили, что спартаковец находился в офсайде. Не станем рассуждать о том, что надо слушать свисток судьи, а не свой внутренний голос. Полезнее обратить внимание на пас: Гаврилов получил его от Черенкова на грани офсайда, когда возможны погрешности в ту или иную сторону. И налицо, выходит, ещё один освоенный тактический элемент. Который, конечно же, пригодится в дальнейшем.

Мирзоян пенальти не реализовал. Что, безусловно, психологически повлияло на хозяев. Ещё бы: сколько очков прежде получили за счёт хладнокровия штатного пенальтиста, а здесь вот не вышло. Впрочем, москвичи атаковали и во второй половине. «На 52-й минуте, — отмечал в «Советском спорте» Олег Кучеренко, — им удаётся отличная комбинация Гаврилов — Гесс — Черенков. Последний почти с линии ворот откидывает мяч назад под удар Самохину, тот с ходу бьёт, но выше ворот».

Спартаковцы не склонили головы и после пропущенного на 85-й минуте мяча, изящно проведённого Сергеем Андреевым с подачи Александра Заварова. Что ж, Фёдор Фёдорович с Сергеем Васильевичем совсем недавно отлично взаимодействовали в сборной. И дальше могли бы. Да вот не получится. Иные времена придут. Но об этом позже.

Поражение в финале Кубка многое для нашего героя — и не только для него — в том году предопределит.

Потому что в 1981 году бронзовый призёр Московской Олимпиады, чемпион Советского Союза Фёдор Черенков не сыграет за сборную СССР ни одного официального матча.

Больше того, он и в первенстве мира-82 не примет участия. И что-то как раз той весной, похоже, повернулось.

Ещё 5 апреля в «Футболе-Хоккее» появляется совершенно неожиданное высказывание известного журналиста Ильи Бару:

«Уж сколько бедному Феде доставалось от нашего брата-журналиста на орехи! Забывая, что в жизни любого спортсмена, как и вообще любого человека случаются не только взлёты, но и спады. Черенкова — так же, как и раньше, быть может, непомерно захваливали, последнее время непомерно корили: не оправдал, дескать, возлагавшихся на него надежд. Подобное у нас в оценках игроков, да и тренеров, бывает: то соли, горчицы, перцу переложат, то сахару, то опять к злым приправам прибегнут, потом снова к сладкому. Выходит, сами же себя опровергают».

Начнём с того, что «бедный Федя» — выражение абсолютно непривычное. Так в центральной прессе Черенкова до того никто не называл. Быть может, обозреватель многовато взял на себя? Да нет. Илья Витальевич Бару, прошедший корреспондентом Великую Отечественную и будучи старше Фёдора на сорок с лишним лет, обладал заслуженным авторитетом не только среди читателей, но и внутри игроцкого сообщества. Пожалуй, наряду с Андреем Старостиным, Юрием Ваньятом и, конечно же, Львом Филатовым он принадлежал к наиболее объективным и компетентным специалистам так называемого старшего поколения.

И «Спартаку» Бару был не чужд: ещё в первом номере журнала «Советский Союз» за 1980 год вышел его материал «Десятая высота» о чемпионстве 1979-го, где сказано и о Черенкове. В общем, никакого панибратства здесь нет, всё нормально.

Однако дальше идёт главное: «доставалось на орехи». Да когда, помилуйте?! Да и насчёт якобы чрезмерной комплиментарности в адрес спартаковца. Нет сомнения, фурор, произведённый в матче с ЦСКА 79-го, не остался незамеченным, о чём и мы уже писали. Так, извините, а как же иначе? Часто ли бывает, что парень, в стартовом составе на десятую игру вышедший, и накручивает, и пяткой пасует, и лично забивает (и, добавим, пытается подраться). Вот и восхитились газетчики тем «концертом» — от души, однако вполне, как представляется, по делу.

Можно ещё выделить голевую серию в поединках за сборную, когда он в семи играх подряд забивал, — так, опять же, сам факт интересен, никто же не сообщал о «шедевральности» всех этих голов. Был, правда, выход на замену с Замбией, отмеченный прессой, но и здесь перед нами попросту констатация факта: ход игры с его появлением действительно повернулся в нашу сторону. Что же до побед над Францией и Бразилией, то там оценивались командная игра и боевой дух сборной, а не солисты.

Нет сомнений, что в сегодняшней нашей спортивной журналистике восемь голов одного футболиста за сборную в течение года, включая четыре в финальном турнире Олимпиады, стали бы поводом для неизмеримо больших славословий.

И наоборот: а когда ему особенно-то «на орехи доставалось»? Николай Глебов, было дело, резковато высказался (и выскажется ещё), однако был уже и весьма доброжелательный отзыв от взыскательного Николая Яковлевича: «…быстрые атакующие розыгрыши мяча москвичей, в результате одного из которых Черенков с присущим ему хладнокровием забил третий гол» («Советский спорт» от 28 октября 1980 года). А хладнокровно забивают, как тогда в ворота «Нефтчи», только настоящие футболисты.

Вообще, просмотрев центральные издания той поры, мы не сможем найти ни сугубо восторженных, ни абсолютно уничижительных отзывов о Фёдоре. Что до выступления Колоскова, то о нём уже говорилось выше.

И выходит, что футбольные люди скорее говорили, а не писали. Или особенным образом вовсе не писали — вспомним Муртаза Хурцилаву и Эдуарда Стрельцова. Печататься в СССР было дозволено отнюдь не каждому. Зато каждое печатное слово приобретало огромный вес.

Но Илья Бару с его авторитетом мог позволить себе нечто озвучить. И получалось, что в среде, скажем так, знатоков футбола, куда относились и маститые журналисты, и прославленные ветераны, и тренеры, и даже просто болельщики повлиятельнее (такие были и есть), вдруг появившаяся фигура молодого спартаковца вызвала не просто симпатию, а трудно сегодня понимаемую надежду.

Здесь много факторов сыграло: и то, что воспитанник собственной школы, и то, что умненький, с техникой дружит. Да и в быту (ничего ж не скроешь) скромен. «Агентурные сведения» твёрдо сообщали: хороший мальчик, правильный. История про то, что сначала жениться, а потом мир завоевать, шла не только от Фёдора Новикова.

И постепенно усилиями старших товарищей формируется новый Черенков. Способный уже сейчас рвать и метать что в сборной, что в клубе. Всё же вроде есть для московских (со столицей, мы поймём, он неразделим по жизни), европейских и, что там, — мировых побед. Вот и давай нам их — здесь и сейчас.

Мы нарисовали примерную, предполагаемую картину. Но, согласитесь, подобное течение мысли можно назвать вполне естественным.

И надо же: в те ранние 80-е что-то не воплотилось из той взлелеянной мечты. Не выиграл, не взял золото, не переломил ход игры, как желалось бы. Ну и всё: не доказал, не подтвердил. Разочаровал. Заметим, мудрый Бару весьма спокойно и доброжелательно сообщает о чрезмерности «хулы и похвалы». Упоминая, к слову, и тренеров — не Бесков ли имелся в виду? Всё в принципе справедливо сказано Ильёй Витальевичем. С одним трудно согласиться: со спадом у Черенкова в сезоне 1981 — го.

Напомним: безоговорочный спад фиксируется у легкоатлетов, лыжников и прочих представителей индивидуальных видов спорта, которые, допустим, стали медленнее бежать. Футбол — игра, как мы помним, коллективная. Черенков не бомбардир, за 32 матча первенства 1981 года забьёт четыре мяча против шести в предыдущем чемпионате с тем же количеством матчей. При этом, если обратиться к отчётам, по-прежнему отдаёт, перехватывает, отбирает.

И самое весомое: коли бы имелся в наличии настоящий спад, Бесков не выпустил бы хавбека на поле. У Константина Ивановича с этим всегда просто было. Больше того, серьёзная утрата качества исполнения приводила, по обыкновению, к расставанию с футболистом. Но в 1981 году десятый номер пропустил всего два (!) матча. И это при повреждениях, о которых упоминал А. Мирзоян 2 мая.

Поэтому о спаде или даже отсутствии прогресса, на наш взгляд, говорить нельзя. Скорее другое: «время разбрасывать камни и время их собирать». Отмечено, мягко говоря, задолго до нас, однако и до сей поры наступает время, когда надо «собирать», много думать, анализировать. Искать, находить и копить найденное. Непростой жизненный период, особенно для окружающих. Черенков в 22 года к нему подошёл.

А время-то не позволяло останавливаться, оно мчалось, как всегда в футболе. Сборной СССР предстояли отборочные поединки чемпионата мира. Полезно напомнить: на Олимпиаду мы, будучи хозяевами, не отбирались. А полноценный финальный турнир мирового первенства провели аж в 1970 году! Бескова после московской бронзы не сняли. И правильно поступили. Однако и ответственность возросла во много раз — даже по сравнению с 1980-м. Ведь ссылаться на нехватку времени сейчас не представлялось возможным.

Не забудем и про некоторые факторы, которые связаны конкретно с 81-м годом. В частности, блистательную победу тбилисского «Динамо» в Кубке Кубков. Майский успех команды небольшой республики приветствовала вся огромная страна. И Бесков, обожавший техничный, артистичный, комбинационный футбол, не мог, разумеется, пройти мимо кандидатур грузинских мастеров, формируя состав сборной. В его распоряжении находились все футболисты Советского Союза. А выбирать тогда, прямо скажем, было из кого.

Вместе с тем напрочь от спартаковцев Константин Иванович не откажется. Незыблемыми, например, выглядели позиции Дасаева — в то время сильнейшего голкипера страны. И без Гаврилова старший тренер не представлял себе любую команду. Чего нельзя было сказать о Романцеве, Шавло. И, увы, о Черенкове.

Кого же им предпочёл Бесков? В первом — и очень тяжёлом — гостевом поединке с Уэльсом и Гаврилов-то на замену вышел под конец игры. А играли (защиту не берём) Бессонов, Буряк, Оганесян, Кипиани, Андреев и Блохин.

О тренировочном матче сборной СССР с мадридским «Атлетико» 1 августа Константин Иванович высказался в интервью В. Синявскому для «Советской России» от 18 августа следующим образом: «Да, если не считать спартаковцев Дасаева и Гаврилова, то она (сборная. — В. Г., И. Р.) из футболистов тбилисского и киевского “Динамо”. Потому что именно они демонстрируют сейчас вполне современный футбол…

Ну а что же “Спартак”? Будем объективны. Спартаковцы тоже исповедуют остроатакующий стиль, с частой сменой мест, изменением ритма. Такая игра нравится болельщикам. Но… Есть существенное “но”. Как показала практика, по-настоящему современной игра спартаковцев выглядит лишь во встречах на первенство СССР. В международных же матчах, где требования гораздо выше, стало видно, что подготовка команды ещё недостаточно высока».

Если знать, что один и тот же Бесков руководит и сборной, и столичным «Спартаком», то получится какая-то непонятная картина, сегодня названная бы когнитивным диссонансом. Это что: «Бесков против Бескова»?

Да хоть бы и так! Принципиальность Константина Ивановича не знала границ. Неистовый художник, он постоянно думал, сомневался, уже было решался и — вновь мучился перед тяжёлым выбором. И ни слова о том, что знает «своих ребят, как родных», что годами их в клубе наигрывал. Один критерий: нынешнее состояние исполнителей.

С киевлянами насчёт международных встреч, правда, не всё так однозначно выходило. Украинцы вылетели ещё в сентябре 80-го из Кубка УЕФА, пропустив вперёд болгарский «Левски-Спартак». Правда, на Олимпиаде-80, доставившей старшему тренеру столько горя, из украинских динамовцев был один Бессонов, а в квалификации Буряка и Блохина сомнений никогда не возникало.

И всё-таки: «Как собрать лучших?» (Так назывался материал в «Советской России».) Очень это тяжело. Особенно когда приходится объясняться, в сущности, с самим собой. Аргументированно, с фактами в руках доказывая себе, что твои собственные воспитанники играют хуже, чем реальные конкуренты по чемпионату СССР. А как же международные матчи годичной давности, в которых спартаковцы выглядели недурно?

Ответ таков: «По сравнению с прошлым годом, когда наша сборная неплохо выступила против команд Швеции, Дании, Чехословакии, Бразилии, Аргентины, ГДР, общий уровень подготовки ряда футболистов несколько снизился. Это относится к Шавло, Черенкову, Романцеву, Тарханову, Бубнову, Оганесяну, Андрееву. Явно утомлёнными выглядят Чивадзе, Сулаквелидзе.

И если у каждого порознь наступил спад, то и собранные вместе они взлёта не обеспечат».

Заключительный вывод бесспорен. Что до перечня снизивших уровень подготовки, то он, как и в случае со списком Колоскова, неоднороден и требовал бы отдельного разговора. Мы, не углубляясь в тему вследствие её обширности, заметим, что «утомлённые» Чивадзе с Сулаквелидзе играли с «Атлетико», а Оганесян с Андреевым и в дальнейшем из «обоймы» сборной не выпадали, успешно «доехав» до Испании 1982 года.

На наш взгляд, значимее то, что Черенкова и Шавло Бесков называет сразу же, первыми. Предположим: не случайно. Константин Иванович начинает с самых трудных для себя персонажей. Шавло-то ещё в 77-м для первой лиги из «Даугавы» призван, и всё проведённое в команде время неутомимый полузащитник себя не жалел, ни в каких нарушениях замечен не был.

А Черенков? Ведь если брать вышеозвученные надежды старшего поколения, то Бесков, без сомнения, был наиболее наглядным и характерным их выразителем. И потом: эти ребята чуть не каждый день у него перед глазами. И ни загулов тебе, ни даже хоть какой малой недобросовестности по отношению к работе. При этом, например, добрый их друг по четвёрке полузащиты «Спартака» Гаврилов в сборной, как мы знаем, остался.

Про так называемый «спад» не будем повторяться. Разве что добавим: бывают моменты, когда один талантливый игрок видимо, заметно (это подчеркнём) прогрессирует быстрее, нежели его не менее даровитый конкурент по позиции. И как кто «рванёт» вверх через год-два из любимых воспитанников, и как на том фоне кто-то вроде приостановится — никто не мог знать. Даже Бесков.

В сборной же место спартаковца занял Буряк. В чём нет ничего сенсационного, коли вдуматься: как раз Леонид и располагался среди 33 лучших футболистов Советского Союза выше Фёдора — и в 79-м, и, если помните, через год. К тому же в сборной чуть по-новому зазвучала связка Буряк — Блохин. А затем образовался и новый тандем: Буряк — Шенгелия. Так что у Черенкова оказался достойный (и хорошо знакомый Бескову ещё по олимпийской команде 1975 года) «сменщик».

Всё так. Однако не исходим ли мы с вами из излишне идеализированных, «праведных» представлений? Вспомним: обыкновенно спортсмен переходил в клуб «на повышение», дабы получить искомое место в сборной. Тут же всё наоборот: футболист никуда не уходил, не приходил, напротив — четвёртый год за клуб непрерывно выступал. И здесь такой поворот судьбы. Разве не обидно? Наверняка. Но ни слова осуждения, обиды, какого-то резкого комментария мы от Фёдора не дождёмся. Ни тогда, ни, что весомее всего, потом — когда говорить можно будет всё и всем.

Что ж, оставалось биться в чемпионате 1981 года. К тому же и раздражитель особый подоспел. Ровно через две недели после финала Кубка судьба предоставила спартаковцам возможность своеобразного реванша: календарная игра 23 мая прошла в Ростове. Евгений Серов так рассказывал в «Советском спорте»: «Пока армейские форварды приковывали к себе всеобщее внимание, в центре поля происходили события, коренным образом повлиявшие на исход матча. Спартаковцы Гаврилов, Черенков, Шавло и Гесс, которого выделю особо, не обращая внимания на промахи и неудачи в задней линии, упорно, невозмутимо и неутомимо боролись за инициативу. В конце концов московские полузащитники расшатали и рассекли боевые порядки СКА, заставили армейцев раз за разом ошибаться, причём в конце встречи выглядели намного свежее ростовчан, которые, судя по всему, не выдержали темпа».

Судя по всему, конкретно к данной игре дончане готовились, сознавая желание москвичей отыграться. Оттого Александр Заваров трижды выводил хозяев вперёд после передач Сергея Андреева. Однако на всю игру сил у ростовчан не хватило. В этой связи слова Серова об упорстве и невозмутимости с неутомимостью воспринимаются особенно. Раньше-то это вроде не относилось к фирменным достоинствам «Спартака». И Черенкова — в первую очередь.

Но вот настала такая пора, когда нужно стиснуть зубы и потерпеть. Мушкетёры Александра Дюма, с которыми иногда соотносили квартет красно-белых хавбеков (где Черенков — безусловный д’Артаньян), тоже не всегда рубились и бражничали. Приходилось и преодолевать уныние, и не обращать внимания на боль — душевную тоже, но непрестанно стремиться к назначенной цели.

В том числе и под знаком укрепления тех не для всех привычных черт характера и шёл год Фёдора Черенкова. Между прочим, он, популярный в стране спортсмен, защитил в том году диплом в Горном институте. Тема — «Смоло-инъекционное упрочнение горных пород». Оценка, кстати, — «хорошо», а не «отлично». То есть ни о каких поблажках речи не было.

Новоявленный горный инженер получил дополнительных, весьма своеобразных поклонников на трибунах. Они кричали ему: «Бей первым, Федя!» — пародируя название добродушной датской комедии «Бей первым, Фредди!», где герой, безобидный продавец игрушек, срывает, между прочим, начало Третьей мировой войны. Фёдор слышал скандирование и знал: пришли ребята из Горного института. Он с ними вместе знатную проверку на прочность прошёл.

Ведь в плане конкретно футбольном сезон, честно говоря, не радовал. Соперничество с Киевом вновь не задалось. 14 июня спартаковцы безоговорочно уступили в столице Украины 0:2, а Черенкова на 68-й минуте заменил Евгений Сидоров. И июля последовало ещё одно поражение: от ЦСКА, когда Фёдор отметился лишь первым ударом в створ армейских ворот. 17 июля (после, что показательно, выигранного «Спартаком» матча у «Пахтакора», 5:1) Николай Глебов так отзывался в «Советском спорте» о его игре: «К сожалению, в завершающей стадии атаки розыгрыш мяча нередко замедляется и проходит уж слишком стандартно (этим особенно грешит Черенков)».

Обвинение в «стандартности» по отношению к Черенкову звучит, согласитесь, диковато. Уж кто-кто, а он мудрил, хитрил, «с весельем и отвагой» импровизировал, заставляя буквально плакать и смеяться. Однако нельзя ли допустить, что почти за четыре года постоянных выступлений отдельные приёмы становятся привычными, а для специалистов в особенности? Тем более приёмов в футболе не так уж много. Да дело, похоже, и не в технике. Вероятнее всего, некие ходы давали превосходство ранее — значит, по идее, приведут к успеху и теперь. Ничего же нет криминального в том, чтобы сыграть так, как раньше, как уже получалось. Только ведь и соперник повыше классом, нежели «Пахтакор» образца 1981 года, найдёт противоядие быстро и эффективно.

Хотя оценка Глебова в любом случае смотрелась жестковато, излишне субъективно. О чём (на контрасте) свидетельствует отрывок из отчёта Юрия Сёмина, тогда ещё не трёхкратного чемпиона России во главе московского «Локомотива», а слушателя Высшей школы тренеров. В «Советском спорте» от 19 июля после разгрома «Таврии» — 6:1 он размышлял: «В шести последних матчах “Спартак” забил 19 мячей. Результативность, согласитесь, высокая. Чем же она объясняется? Прежде всего, улучшением игры футболистов средней линии — Шавло, Черенкова, Гесса — и особенно Гаврилова. Все они показывают высокую мобильность, ну а техническое исполнение у них всегда было отменным. В этой встрече два мяча (Гесс и Калашников) были забиты после отличных передач Черенкова».

Вообще говоря, выглядит ответом Глебову. Однако не станем пока упиваться комплиментами.

Потому что вновь время перейти к выступлениям сборной, которая заиграла превосходно. 23 сентября (дома) и 7 октября (в гостях) была разгромлена сборная Турции — 4:0 и 3:0 соответственно. Противник в ту пору не выглядел также мощно, как в начале нулевых годов следующего столетия, однако две победы с крупным счётом, особенно на выезде, доказали силу команды Бескова. При этом никуда не делся артистизм, столь обожаемый внешне суровым тренером.

В 1981 году у СССР была потрясающая команда — безусловно, сильнейшая после «серебра» Европы 72-го. Сборная Бескова действовала легко, изящно и вместе с тем мощно, с запасом. В результате наши обеспечили себе выход на мировой форум ещё до окончания группового турнира, и матч с чехословаками на выезде ничего для Советского Союза не решал.

Могли Черенков усилить тот коллектив? Очень вероятно, что нет. Например, в тогдашнем стартовом составе его не видишь и сейчас: до такой степени все пригнаны друг к другу, так хорошо задействован живой механизм. А вот на замену — почему бы и нет. Картины-то не испортил бы — это точно, а психологическая поддержка вышла бы знатной.

Однако надо понимать: путёвка в Испанию была всенепременным заказом от могучего государства, тренеры всерьёз жили теми важнейшими стартами. И помнить о конкретном Феде никто, положа руку на сердце, не собирался. Так у нас в Отечестве извечно принято. Как в песенке из радио: «Раньше думай о Родине, а потом о себе».

То же и с Черенковым. Нам не дано понять, о чём он думал тогда, как переживал и мучился. Ибо нас с вами обожаемый тренер от сборной не отлучал. Хотя, например, Олег Блохин, изгнанный в какой-то момент из национальной команды, включив телевизор с трансляцией игры, где не было и не могло быть его, — заплакал. Горько и беспомощно. Будучи взрослым мужчиной и заслуженным футболистом, обладателем «Золотого мяча».

Но вернёмся к игре «Спартака». Надо признать, что, несмотря на отменные выступления фаворита чемпионата «Динамо» (Киев), у красно-белых также случались хорошие матчи, в которых Фёдор показывал никуда не исчезнувший класс. Так, его резкий и результативный удар по воротам торпедовцев был отмечен и Сергеем Сальниковым, и Олегом Кучеренко. И (о чудо!) остался на видео.

Тем временем незаметно подошли новые еврокубки. «Спартак» 80-х всегда находился в призёрах. Оттого и участие в Кубке УЕФА стало неизменной процедурой.

Бельгийский «Брюгге» получился для москвичей удобным соперником, обыгранным и в 81-м, и, заглянем в будущее, четыре года спустя. Но это нам просто перемещаться во времени, а на тот момент перед советским коллективом оказался солидный европейский клуб, которого, понятно, опасались. Тем радостнее была безоговорочная победа — причём в обоих поединках. Оба раза — 3:1.

20 сентября в «Футболе-Хоккее» Валерий Винокуров так раскрыл суть событий на поле в «Лужниках»: «В обеих комбинациях участвовал Родионов, который у ворот решителен и при игре в пас сообразителен. Шавло и Черенков были менее заметны, однако свою роль в налаживании комбинационных действий сыграли: Черенков, пожалуй, лучше в первом тайме, а Шавло — во втором». Насчёт комбинаций: нынешний спортивный директор клуба, бесспорно, участвовал в них, однако победные мячи на счету Швецова и Гаврилова.

Зато в Бельгии 19-летний Родионов показал себя изумительно, открыв счёт ударом в «девятку». Третий же мяч, обеспечивший победу с тем же счётом, стал плодом коллективного творчества. «А вскоре после начала второго тайма, — отмечал 2 октября «Советский спорт», — спартаковцам удалась многоходовая комбинация Сидоров — Шавло — Черенков — Шавло — Гаврилов. Лучший бомбардир нашего чемпионата завершает её точным ударом».

Как-то непринуждённо всё выходило. Это и по видео заметно (бельгийскому, конечно). Правда, «Брюгге» позволял играть. Однако всё равно спартаковцы действовали так же слаженно и эффективно, как и сборная, но в собственной манере. С быстрым мелким и средним перепасом, открываниями, забеганиями, постоянной сменой мест. Длинных передач, напротив, было немного. Стиль иной, нежели в национальной команде. Казалось бы, Бескову удалось невозможное: создать за один год два разных коллектива. Одинаково сильных и успешных, но по-разному действующих на поле.

К сожалению, лишь «казалось». Спартаковцы закончили сезон, в отличие от сборной, на глубоко минорной ноте. Безусловно, западногерманский «Кайзерслаутерн» выглядел посильнее бельгийцев. Однако не до такой же степени!

Хотя 21 октября в Москве началось всё пристойно. Полузащита хозяев смотрелась мобильной и мастеровитой. Черенков и сам в первом тайме бил чуть под углом справа, и Родионова, как объяснял Сергей Сальников в «Футболе-Хоккее», пытался вывести на удар. В итоге на 40-й минуте Сергей удар-то и нанёс — да какой! Как с «Брюгге» — в самую «паутину».

После перерыва и второй забили. Виктор Понедельник в «Советском спорте» рассказывает: «На 62-й минуте на правом фланге Черенков сыграл в стенку с Сидоровым, получил от него мяч и неожиданно отдал в центр Родионову. В этот момент набрал скорость и резко вошёл в штрафную Гаврилов. Родионов, не мешкая, тут же отдал ему мяч. Остальное было делом техники».

И всё бы хорошо — вот только дурной гол москвичи под занавес пропустили. После углового Функель на 82-й минуте без помех занёс мяч в ворота.

Сергей Сальников с жаром доказывал в «Футболе-Хоккее», что «у “Спартака” выдался прекрасный шанс снова восстановить разрыв в счёте до двух мячей, но, искусно обыграв на пятачке трёх соперников и оказавшись один в восьми метрах от ворот, Ф. Черенков непростительно смазал, послав мяч выше перекладины».

Здесь необходимо отступление. Помните высказывание Сергея Сергеевича о юном Феде, только подошедшем к основе? Это, повторимся, история, вызывающая сомнения. Но что безусловно: особое внимание Сальникова к действиям Черенкова на поле. Ведь многие говорили о стилистическом сходстве двух спартаковцев. Правда же: техника, ум, самобытный подход ко всякому эпизоду плюс позиция полунападающего сближали двух кумиров разных поколений.

Оттого Сальников где-то ревнив, где-то строг, где-то расстроен, где-то (это чаще всего) пытается сдерживаться, оставаясь в рамках футбольного отчёта для центральной прессы. В случае с «Кайзерслаутерном» виртуозный мастер явно мешает опытному журналисту закончить разбор игры. Видите: обыграл троих «искусно». А до того кто-либо вышеназванное демонстрировал? Точно, нет. И немцы в том числе.

Ну и кому судить Черенкова, который сам, напоминая позднего Стрельцова, создал себе момент? Да никому! Кроме Сальникова. Который уже сам опять на поле и снова обыгрывает одного за другим ребят помощнее себя, а затем вот они, ворота. Потом удар. Выше чуть-чуть. А после все и накинутся: непростительно, мол. Хотя сами и дружной компанией подобный момент не создали ни разу…

Однако забивать-то надо — и тогда, давно, и сейчас — Черенкову. Мы же команда.

Этот простенький тезис был забыт московскими футболистами 4 ноября в Германии. 0:4 советские любители футбола не могли представить себе и в страшном сне. Но счёт оказался именно таким. Причём всё по делу вышло.

Некоторые винили в поражении конкретно Рината Дасаева, проведшего действительно неудачный матч. Однако вину за то оглушительное поражение должны были разделить все без исключения советские игроки. И Черенков — в том числе. Надломились спартаковцы после гола Бригеля на 45-й минуте. И вполне приличная, в чём не раз убеждались, команда стала почти мгновенно недееспособной. Москвичи провели, возможно, худший второй тайм под руководством Бескова.

Впрочем, вылет из Кубка УЕФА на осенней стадии вряд ли кого поразил: то было дело обычное для отечественных команд. Для нас неприятнее другое: старший тренер вновь увидел неуверенность спартаковцев (собственных, подчеркнём, игроков!) во время жёстких, отчаянных международных поединков. И, получается, о вызове Черенкова в сборную мечтать не приходилось.

А в заключительном туре чемпионата красно-белые на своём поле уступили киевлянам — 1:2. Несомненно, вновь стать серебряными призёрами — почётно. Как и три года подряд не опускаться ниже второй ступеньки пьедестала в советском чемпионате. Однако динамовцы столицы Украины смотрелись по игре в том сезоне выше если не на голову, то заметно. И среди 33 лучших Фёдор опять оказался третьим — снова после Буряка и Баля. Рассуждая откровенно, то была неудача.

Действительно, 1981 год не продемонстрировал заметного глазу обыкновенного зрителя продвижения футболиста Черенкова к новым высотам. Подобное означало застой или даже отступление.

Но это если мыслить линейно. Черенков же приучал к вариативному мышлению, когда истина не на поверхности — до неё додуматься нужно. Он вообще, при всей тогдашней своей молодости, заставлял нас у телевизоров и на стадионах поразмышлять о всей этой внешне излишней беготне за мячом и задуматься о значимости конкретного неповторимого человека на зелёном газоне. А в такой связи трудный 81-й принёс даже какой-то позитив.

Тем более что следующий сезон ожидался интереснейшим продолжением. Всё-таки чемпионат мира игрался. Первый за 12 лет для сборной СССР.

* * *

Вся страна, замирая и предвкушая, ждала испанского действа. И «центровой» для нас вопрос о Черенкове и сборной будет обязательно рассмотрен. Начинать-то можно уже с зимы.

Итак, в январе — феврале сборная провела турне по Испании, которое сочеталось с тренировками на хороших полях. Фёдора предсказуемо в составе не оказалось.

Зато — что и впрямь удивительно — 10 марта он выступил в официальном (то есть внесённом в реестр ФИФА) товарищеском матче на выезде со сборной Греции. Корреспондент АПН Б. Королев не зря припомнил 12 сентября 1979-го — день дебюта Черенкова за первую сборную. Минуло-то каких-то два с половиной года. А сколько всего произошло.

Теперь посмотрим, где же нашлось место для Черенкова. Потому что и Буряк играл, и краёк тбилисского «Динамо» Владимир Гуцаев тяготел к правому флангу, где провёл 66 минут, пока его не заменил Гаврилов. Хорен Оганесян исполнял роль оттянутого нападающего. Непосредственно форвардами выступили Блохин и Шенгелия, заменённый на исходе часа игры на Андреева.

Таким образом, Фёдор оказался левым полузащитником, тяготеющим к смещениям в центр. Бесков выудил-таки для спартаковской десятки позицию. Причём игрок не подвёл наставника. «На 35-й минуте Блохин уходит с мячом от защитника и отдаёт прекрасный пас Гуцаеву, — живописал Королев. — Тот немедленно делает отличный прицельный прострел вдоль ворот. В этот момент в штрафной были три наших игрока в позиции, которая позволяла им поставить точку в этой красивой футбольной фразе. Но чуть раньше к мячу успел защитник. Мяч отскочил в зону 11-метрового “пятачка”, отсюда почти хоккейным щелчком хладнокровно послал его в сетку Черенков».

Грецию обыграли 2:0. Второй гол забил Буряк. И никто не мог предположить тогда, что игра эта станет единственной официальной для Черенкова за 1982 год.

Здесь интересны два вопроса: мог ли Черенков оказаться в «испанском» составе? И нужен ли он был сборной в принципе?

Весна 1982-го показала, что спартаковец находился в хорошей форме и демонстрировал вполне достойную для чемпионата мира игру. 1 апреля «Советская Россия» напечатала интервью сразу Константина Бескова и Вячеслава Колоскова. Материал В. Калядина назывался «Характер команды». И становилось ясно, что с составом сборной ещё ничего не ясно.

Судите сами: «Из-за травм не могли тренироваться в полную силу Бессонов, Чивадзе, Сулаквелидзе, Буряк, Баль, Оганесян». Больше того, руководители команды сообщили приблизительный список из 18 футболистов, которые отправятся в Аргентину на матч с действующими чемпионами мира (14 апреля) и клубом из этой страны (17-го с «Лома Негра»), Черенков в том списке есть. Как и Буряк, Кипиани, Хидиятуллин и даже тбилисский защитник Хизанишвили. Все эти мастера не сыграют на первенстве планеты. А Фёдор не выступит и 14-го против сборной Аргентины.

Вместе с тем в Южную Америку отправились Буряк, Баль, Чивадзе и Сулаквелидзе, которые вроде как из-за травм не могли действовать в полную силу. С Аргентиной разошлись 1:1 (гол на счету Оганесяна), что было расценено как успех. Достигнутый, напомним, без Черенкова. Это важно, ибо в последние месяцы перед испанским стартом почти всё приобретало особое значение.

Вернёмся к интервью в «Советской России». Сегодняшнему молодому поколению надо понять: советские люди за долгие годы научились читать родную прессу, что называется, «между строк». Оттого болельщики с замиранием сердца следили за поворотами мысли Бескова и Колоскова.

«Испытывает ли наша сборная, — задавался вопрос, — серьёзные проблемы?» И за два с половиной месяца до долгожданного турнира следовал прямой ответ: «Да, испытывает. К примеру, некоторые футболисты слишком рано почувствовали себя в кресле самолёта, который в июне возьмёт курс на Севилью. Только недостаточной требовательностью к себе можно объяснить спад в выступлениях лидеров тбилисского “Динамо”. Настораживает и неудача, продиктованная безвольной игрой киевских динамовцев в недавнем матче Кубка европейских чемпионов (с «Астон Виллой». — В. Г., И. Р.). Так что нам ещё предстоит немало работы, чтобы сформировать сильный характер коллектива, который сможет достойно защищать честь советского футбола на чемпионате мира».

Заключительный аккорд выступления Бескова и Колоскова стоит привести обязательно: «Никакие прошлые заслуги футболистов не будут приниматься во внимание. Тот футболист, который перестанет с той же самоотверженностью и волей, как это было в отборочных матчах чемпионата мира, выступать в нынешних товарищеских встречах и играх первенства страны, вряд ли поедет в Испанию».

Многоопытный советский человек видел тренерское подтверждение репортёрского тезиса о «серьёзных проблемах» и понимал: плохи дела-то в сборной. Исчезла атмосфера братства, дружественности, единения. О причинах перемен народ тоже догадывался. Даёт о себе знать тренерский «триумвират».

Ещё год назад Бесков сам предложил ввести в тренерский штаб Валерия Лобановского и Нодара Ахалкаци. Потому что сборная состояла тогда в основном из киевлян и тбилисцев. В 81-м рискованная затея оправдала себя. К весне же 1982 года дела ухудшились. Три выдающихся специалиста совершенно расходились во взглядах на игру. К тому же у каждого были свои воспитанники в национальной команде. А они же, как дети, — тянутся к родителям.

Сборная СССР вступала в очень тяжёлый кризис: ведь ликвидировать «трёхглавое» правление и вернуться к естественному единоначалию Бескову (того уже желавшему) не разрешили. Хотя, судя по совместному выступлению с Колосковым в центральной печати, Вячеслав Иванович уж точно Константину Ивановичу не противостоял. Даже наоборот. То есть решение принималось на ещё более высоком уровне.

Так или иначе, тому же Черенкову можно было себя зарекомендовать и получить пропуск на чемпионат мира во внутрисоюзных соревнованиях — интервью сообщает об этом однозначно.

Начавшийся чемпионат страны подтвердил приличные кондиции красно-белой «десятки». 6 апреля на его счету голевой пас в победной (2:1) игре с армейцами, 22-го числа того же месяца он забивает второй гол «Кубани» (2:0 на выезде) и удостаивается следующего отзыва в «Советском спорте»: «Гости, у которых в середине поля энергично и остро действовали Черенков, Шавло и Кузнецов, играли свободно, быстро преодолевали оборонительные рубежи краснодарской команды». Весьма показателен отзыв Н. Киселёва («Советский спорт» от 28 апреля) на нулевую домашнюю ничью спартаковцев с «Днепром»: «Как известно, в “Спартаке” выступают три кандидата в сборную страны. Но лишь Дасаев сыграл надёжно и уверенно. А вот Гаврилов и Черенков несколько разочаровали».

Мы бы хотели обратить внимание на твёрдую уверенность: Черенков входит в число кандидатов в сборную. А, например, Олег Романцев и Сергей Родионов — нет. Однако в итоге двое последних войдут в список 22 футболистов заявки, а Родионов даже проведёт 11 минут в двух матчах. Фёдор же ни в какой список не войдёт и никуда не поедет. И, думается, дело не в отсутствии стабильности (были, скажем честно, и неудачные игры союзного первенства, — с «Металлистом», допустим, 2 мая). И Гаврилов, и другие сборники тоже не всякий раз блистали. Просто «триумвират» не мог выработать общие критерии отбора. И люди — тот же Черенков — нервничали, дёргались.

А тут ещё и травмы накатили. Бессонова вроде бы долечили, но не до конца: чемпионат мира Владимир проведёт, что называется, на морально-волевых. Затем страшно травмировался Леонид Буряк. В заявку его (на всякий случай?) включили, однако играть он не мог. Решили не брать в команду Давида Кипиани.

И Черенкова — тоже не взяли.

Это была, по нашему убеждению, ошибка. Потому что к лету 1982 года Черенков успел незаметно, но качественно вырасти как исполнитель. Он ведь, в сущности, стал настоящим универсалом. Освоил оба фланга полузащиты, иногда выходил и на остриё атаки, разнообразно помогал обороне, наконец, действовал даже чистым опорником. Причём и диспетчерские навыки часто и продуктивно проявлялись, что многократно признавалось самыми разными экспертами. Такого разнообразного набора умений ни у Гаврилова, ни у Буряка, ни у Кипиани, при всём огромном к ним уважении, никогда не было.

Верно высказался Сергей Родионов во время нашей с ним встречи в спартаковском офисе: «Моё мнение — в отсутствие Буряка и Кипиани Фёдор мог принести там колоссальную пользу. Он нашёл бы возможность обхитрить, обмануть. Даже не имея каких-то скоростных качеств, но за счёт своего понимания игры».

Даже делая скидку на то, что Родионов говорит о своём лучшем друге, — согласимся с ним.

Что же случилось тогда, при определении окончательного списка участников? Вновь: ничего утверждать нельзя, но первоапрельское и нешуточное при этом выступление в «Советской России» подписано Бесковым и Колосковым. Ни Лобановского, ни Ахалкаци нет даже в тексте материала В. Калядина. То есть спартаковский полузащитник на тот момент (и Н. Киселёв это подтвердил к концу месяца) скорее в сборной, нежели наоборот. 5 мая в московской встрече с ГДР обошлись без него, но надежды пока сохранялись.

…Кончилось всё после публикации «Советского спорта» от 20 мая под названием «Отчитывается сборная СССР». Алексей Леонтьев сообщал: «При оценке возможностей кандидатов на роль полузащитников были высказаны и критические замечания в их адрес. Так, например, опытные наставники М. Якушин и Г. Качалин считают, что в последних матчах спартаковцы Черенков и Шавло не проявляют воли, настойчивости и мужества, которые так необходимы в соревнованиях, где на каждом метре будет вестись жёсткая, бескомпромиссная борьба».

Ставить под сомнение квалификацию бывших старших тренеров сборной, а тогда, по сути, влиятельных экспертов, невозможно. Тогда почему же они выдали столь жёсткий и окончательный вердикт? Не исключено, как ни банально, потому, что оба возглавляли в своё время сборную. А она, имея всегда приличный состав, до чего-то не дотягивала, где-то уступала. И на чемпионате мира 1958 года (Качалин — старший тренер, Якушин — тренер), и на первенстве Европы 68-го, где все бразды правления были у Михаила Иосифовича. А виноваты кто? Наставники, понятно. Так как не привили ребятам основы мужского (читай: советского) характера. Когда надобно пожёстче, позлее встречать, поддушивать, поддавливать. Наши что при Качалине, что при Якушине так никогда не играли. Однако после очередного «недоуспеха» от команды требовали именно такой манеры. А тут ещё 12 лет без финальных турниров. Причём в Мексике 70-го команду возглавлял как раз Качалин…

Надо признать: сборной той весной — ранним летом сильно не везло. Причём люди старались. Не одни игроки и их тренеры. Функционеры — тоже. Вот только старание это иной раз приводило только к плохому.

Организовали, например, встречу первой и второй сборных СССР 10 июня. За четыре дня до стартового поединка с бразильцами. Спортивная ценность встречи сомнительна, если решительнее не выразиться (Вагиз Хидиятуллин в «Спартаковских исповедях» резюмировал хлёстко: «На фиг не нужная»).

Да и неужели нельзя было обойтись без дарения символического «ключа к воротам противника»? А капитан сборной 60-х Альберт Шестернев не мог бы напутствовать ребят тихо, душевно, не на весь стадион имени Ленина? Однако 25 с лишним тысяч всё же пришли в «Лужники». Чемпионат мира ждали по-серьёзному.

При этом оценить тот спарринг столь же серьёзно язык не поворачивается. На поле же выходили дублёры «Спартака» Сергей Никитин и Валерий Попелнуха, не закрепившиеся затем в основе. Потому как игроков для двух сборных не хватало. Одним словом, болельщики пришли, надо играть. Хоть и незачем.

И тут состоялось трагическое столкновение Черенкова (он уже вторую сборную представлял) и Хидиятуллина. Разумеется, ни о какой нарочитой грубости не было и речи. Мы сегодня видим, что игрок и безо всякого контакта может травмироваться, а затем полгода лечиться. Тут же случился динамичный эпизод, когда ни один, ни другой не успевали изменить положение ступней.

В итоге Хидиятуллин получил тяжелейшую травму и на долгое время был выключен из большого футбола. Много перенёс Вагиз, оставшись при этом порядочным человеком: ни разу, нигде никаких обвинений в адрес Фёдора он не выдвигал.

В книге «Спартаковские исповеди» он вспоминал: «Было очень холодно, несмотря на лето. Наша основная команда всё время атаковала, я, соответственно, в обороне особо задействован не был и весь продрог. В конце игры решил разогреться и на свою голову побежал вперёд, начал прессинговать. Мяч около бровки был у Черенкова. Подбегаю, думаю — подкатиться? Если бы это был не Фёдор, подкат последовал бы незамедлительно, но тут… В итоге так случилось, что моя нога застряла у него между ногами, и в этот момент он начал поворачиваться. И у меня, как потом выяснилось, лопнула крестообразная связка колена».

Представьте переживания Черенкова! Он же по жизни, как говорится, был футболистом корректным, воспитанным. А тут и сам не поехал, и старого товарища по чемпионскому «Спартаку» травмировал!

Как бы то ни было, испанские громы отгремели для советской команды несколько раньше, чем народ ожидал (хотя недурно напомнить о формально пятом месте — лучше Советский Союз выступил лишь в 66-м). Началось тягостное время оправданий. 6 июля Бесков (сразу после чемпионата мира оставивший пост главного тренера сборной) объяснял Олегу Кучеренко в «Советском спорте»: «Безусловно, сказывалось отсутствие Буряка, иссякли силы у Бессонова, что и помешало команде сыграть в полную силу, показать всё, на что она способна. Невыразительная игра средней линии привела к тому, что нападающие оказались на голодном пайке».

«Невыразительная игра средней линии». Вот мы и получили ответ — пригодился бы на ЧМ-82 Фёдор Черенков? Хотя его фамилии не прозвучало ни в вопросах корреспондента, ни в ответах тренера.

Для следующего цикла под эгидой ФИФА Советскому Союзу нужно было формировать две сборные. Помимо первой — олимпийскую. По идее, с прошлого розыгрыша ничего не изменилось. Просто теперь наши задействовали все возможные силы для выхода на первенство мира и последующего участия в нём. А в борьбе за путёвку в американский Лос-Анджелес имели право участвовать лишь те спортсмены, что не были заиграны даже в отборочных матчах.

Весьма скоро выяснилось: такую команду создать непросто. Главным тренером новоявленной сборной назначили Владимира Салькова, основных успехов в качестве игрока добившегося с родным донецким «Шахтёром» («серебро» и «бронза» чемпионатов, а также Кубок СССР). При этом горняков Сальков до того не возглавлял, а опыт работы в Москве с «Торпедо» не снискал ему славы. Но у чиновников на виду оказался толковый, свободный от обязательств специалист. А Олимпиада — ещё через два года. И незаметная работа началась.

Уже в июле 1982 года олимпийцы провели первые контрольные матчи. Сперва — в Харькове со сборной ГДР. Победа 2:1. Один гол на счету Черенкова, который, напомним, не только в Испанию не поехал, но и в отборочном цикле ЧМ-82 задействован не был. Благодаря чему и получил право играть за новую олимпийскую команду.

Причём он — капитан. Ту же повязку он наденет ещё дважды: с ГДР 9 октября на выезде (1:1) и в Туле через три дня (0:0) с Румынией. А вот 22 августа в Тринидад и Тобаго, который переиграли 1:0 не без труда на их поле, Фёдор не поехал (капитанил торпедовец Пригода). Далеко всё-таки, а 24-го спартаковец провёл полный матч на первенство страны с «Днепром».

Чемпионат СССР продолжался. «Спартак», как всегда при Бескове, находился наверху. В лидеры, правда, выдвинулись другие динамовцы — теперь из столицы Белоруссии. Команда Эдуарда Малофеева, делегировавшая в Испанию одного Сергея Боровского, очень здорово прошла дистанцию советского первенства. И вполне заслуженно взяла золото, показав быстрый, остроатакующий футбол. Сам Эдуард Васильевич назвал его «искренним».

Спартаковцы тоже не притворялись. А Черенков то сравнивал счёт с «Араратом» 15 июля «после серии быстрых в одно касание передач» («Футбол-Хоккей» от 18 июля), то забивал первым — как с «Торпедо» 4 августа. Не опускался, словом, ниже заявленного уровня. Однако и не поднимался выше. Чего, откровенно говоря, заждались.

Потому что болельщик терпелив (если это подлинный болельщик), но до некоего предела. Тем более что есть же Кубок УЕФА. Он всё и разъяснит. Если на горизонте появится кто-нибудь могучий, авторитетный. Победи его — и сезон получится вполне пристойным.

Сегодня кубковый жребий для «Спартака» видится ужасным — «Арсенал» из Лондона! Правда, надо сделать поправку на другое время.

Бесспорно, серьёзность соперника осознавалась. Защитник Сэнсом и полузащитник Рикс выступали за англичан на мировом первенстве. А знаменитый голкипер-рекордсмен Дженнингс в той же Испании защищал цвета Северной Ирландии.

Вместе с тем, объективно говоря, лондонцы были заметно слабее мадридского «Реала». Из тогдашних относительных успехов «канониров» можно выделить выход в финал Кубка Кубков-80 с проигрышем там испанской «Валенсии». Но при этом пятое место по итогам английского чемпионата-82 не свидетельствовало о непобедимости «Арсенала».

Отношение к британским футболистам в нашем Отечестве было всегда особым. Всё-таки родоначальники игры. А от слова «Арсенал» веяло чем-то грозным и торжественным, внушающим специфическое уважение. Между прочим, «канониры» будут позднее признаны на родине «командой XX столетия»: среднее место в чемпионатах страны — восьмое-девятое. Стабильнее в минувшем веке не смотрелся никто.

14 сентября грянул красивый, захватывающий поединок. Спартаковцы, выступавшие в белой форме («Арсенал» тоже красно-белый), сразу бросились вперёд. И почти преуспели. Счёт действительно вскоре был открыт, а затем увеличен, но беда в том, что забивали… гости. Стадион как-то грустно и вместе с тем почтительно замолчал. Однако ненадолго. Невзирая на 0:2, народ опять погнал москвичей вперёд.

Натиск спартаковцев, несомненно, стал результатом поддержки болельщиков. Но никакие призывы забивать не способны привести к взятию ворот, когда отсутствуют умение и сыгранность. Полузащита «Спартака» работала намного эффективнее, нежели в домашней игре с «Реалом». Тогда, весной, всё энтузиазмом и закончилось. Точнее, всё закончилось, когда иссяк тот энтузиазм.

Сейчас зрители видели иное. Гаврилов, Черенков, Гесс, Шавло успевали везде. И в первую очередь заслуга хавбеков в том, что молодые форварды Родионов и Швецов смогли проявить себя не хуже авторов британских голов Робсона и Чепмена. Швецов сократил счёт, продавив подрастерявшуюся защиту, ещё на 37-й минуте. А Родионова сбил вратарь Вуд в штрафной площади при выходе один на один. Гаврилов на 69-й минуте реализовал пенальти.

Почти 70 тысяч на стадионе взревели от восторга и — одновременно — желания увидеть победный финал. На который сил, в отличие от повторного матча с мадридцами, вполне хватило. Под самый конец, на 88-й, Гаврилов забил чуть ли не с линии ворот. 3:2!

Суперволевая победа не вызвала, однако, эйфории. Потому что выиграли за счёт куража и поддержки болельщиков. В Англии всё будет наоборот. Кроме того, два мяча пропущено на своём поле. Англичанам и одного безответного гола будет достаточно.

Болельщики, однако, верили в конечный успех. Потому что увидели в Москве неунывающий, собранный, волевой «Спартак». У которого и Черенков действовал намного шире и разнообразнее, увереннее и смелее, чем в предыдущих, столь разочаровавших Бескова международных встречах.

29 сентября 1982 года вошло в историю советского футбола тем, что игру из Лондона советскому зрителю не показали. В то, что не хотели расстраивать заведомо плохим результатом, мы не верим. И до, и после демонстрировались предсказуемо провальные для наших выступления. Выходит, не договорились о правах на трансляцию. Очень обидно.

Ибо «Спартак» выдал один из красивейших матчей за всё время участия наших клубов в еврокубках.

Прежде чем перейти к игре, напомним о предстартовых впечатлениях гостей. Первое и основное — газон. «На таких полях до того матча выступать не приходилось — оно было как бильярдный стол, — вспоминал полузащитник москвичей Евгений Кузнецов в «Спорт-экспрессе» уже в 2000 году. — Мяч можно было вести с закрытыми глазами». Характерно, что и Фёдор, уже в телепередаче того времени, также восхищался идеальным газоном.

Черенков и Родионов независимо друг от друга и при этом весьма похоже рассказали о тренировке москвичей на том удивительном поле. Когда у команды вдруг вообще хоть что-то перестало с мячом получаться. Может, и от созерцания «бильярдности» поляны. Кто знает. Но и передачи не шли, и приём с обработкой хромали. А что без контроля мяча в ответной игре делать? И Бесков рассердился, сообщил подопечным, что он о них думает, и… прекратил тренировку. Идите, мол, отдыхайте.

Что это было: нервный срыв или тонкий психологический ход? Скорее всего, Константин Иванович и вправду расстроился. Однако если любимые ученики даже больше чем через 30 лет вспоминали ту сцену, то мера точно возымела действие. При этом есть чёткие свидетельства игроков, что наставник потребовал не отступать от привычной им атакующей манеры.

Хотя англичане начали с атак. Это в зеркальном отражении напомнило московскую встречу. И продолжалось всё до какого-то момента так же. То есть гости (теперь спартаковцы) игру уравняли. А затем принялись забивать. Первый мяч провёл Швецов на 27-й минуте с паса Черенкова. Передача прошла по их бильярдному столу строго низом («Спрячем мяч в подвал!» — призывал до игры Гаврилов), и форвард чётко пробил с угла штрафной.

Дальше пора дать слово самому Фёдору, который в далёком уже 2000-м объяснял: «Я много раз говорил, что от голевой передачи получал не меньше, а то и больше удовольствия, чем от голов. И вот что интересно: хотя в Лондоне мне удалось забить третий мяч, но, как это происходило, не помню совершенно. А вот второй гол, который Сергей Родионов провёл при моём участии, помню в мельчайших деталях, потому что комбинация получилась очень красивой. Эдгар Гесс справа сделал длинную диагональную передачу на левый угол штрафной. Родионов головой скинул мне мяч на ход. Я ворвался в штрафную и, находясь лицом к воротам, в одно касание откинул мяч назад Сергею — и тот без обработки поразил нижний угол. Этому маленькому футбольному чуду аплодировали даже лондонцы».

Заметим, Фёдор Фёдорович вообще весьма редко высказывался столь подробно и объёмно. Особенно когда необходимо было говорить о собственном творчестве. А тут как прорвало. Потому что, думается, комбинация запомнилась ему ввиду её целостности, завершённости, стала маленькой импровизацией внутри исполнения большого, разноликого концерта. Он и Гесса не забыл, так как в командном шедевре надо задействовать всё лучшее из атакующего ансамбля. А ансамбль создан! Причём десятый номер творит в нём наряду с другими даровитыми исполнителями, вплетая каждое соло во всякий раз заново создаваемое произведение.

Суть не в одном эстетском завершающем обыгрыше с Родионовым. Всё гораздо важнее и объёмнее.

Просто после того мяча, по нашему убеждению, он окончательно оформился как подлинный мастер. Именно там, в Лондоне 29 сентября 1982 года.

Отчего же не раньше? Всё-таки Бразилию два года назад на самой «Маракане» обыгрывал вместе с будущими бронзовыми призёрами Олимпиады. Да оттого, что право было, по идее, старшее поколение: встреча с трёхкратными чемпионами мира игралась на «интерес», но не на титул.

«Арсенал» же, как и «Реал» в марте, выходил сражаться за еврокубок. И обстановка была вовсе не дружеской. Так что преодолевать пришлось всё: и непримиримость противника, и настрой трибун, и даже непривычку к великолепному полю.

Тот второй гол «Арсеналу» прозрачно намекнул, ко всему прочему, отечественной общественности: ещё немного, и этот парень заиграет на невообразимом уровне. Многое можно было понять уже в Лондоне — если бы матч транслировали. Голы (но не всю игру) советским людям показали в записи через день.

И третий гол, проведённый самим Фёдором, тоже получился очень хорош. Последовал виртуозный пас на выход в исполнении Гаврилова, Черенков лихо убежал от английских защитников и разобрался с вратарём Вудом. В четвёртом мяче Шавло тоже поучаствовали Черенков и Гаврилов. Пятый провёл Гесс.

Спартаковские 5:2 на лондонском «Хайбери» оценила вся Англия. И во время матча, когда действия советской команды встречались аплодисментами, и сразу после игры, когда зрители стоя приветствовали москвичей, и затем в печати. «Все лондонские газеты, — писал В. Музалев в «Футболе-Хоккее», — единодушно отмечают игру нападающих “Спартака” Гаврилова, Черенкова и Родионова, напористость которых напоминала лучших представителей команды “Динамо”, в первые послевоенные годы с большим успехом игравшей на английских полях».

Тогда, осенью 45-го, с тем же «Арсеналом» и другими блистал форвард Бесков. Теперь его питомцы даже превзошли достижение того «Динамо»: крупный счёт у бело-голубых был только с «Кардифф Сити» (10:1), с «Арсеналом» вышло 4:3. Ну, Константина Ивановича это точно не огорчило. А всю страну после тех 5:2 накрыло долгожданной, чистой, весёлой волной.

Больше того. Сергей Шавло рассказывал нам в беседе, как в раздевалку московского клуба пришёл тогдашний посол Советского Союза в Великобритании Виктор Попов. И сказал умный человек, чей учебник по дипломатии и сейчас в ходу, следующее: «Ой, ребята, вы за 90 минут совершили столько, сколько нам за 15 лет не удалось сделать».

Так-то, господа-товарищи. И кто теперь станет отрицать понятие «народной дипломатии»? Когда-то, в 45-м, и гимн СССР играли на английских стадионах, и «Полюшко-поле». Даже красным флагом размахивали. А Бескова назвали однозначно: «Бомбардир». А к 82-му так рассорились, что и не вообразить. И как же приятно, что ученики того великого форварда вновь прорвали на какой-то момент тот абсолютно никому не нужный барьер отчуждения.

Потом команду отвезли в торгпредство, где футболисты могли что-то приобрести. Им же назад, к жёнам ехать. Тут одного морального удовлетворения маловато будет. Затем состоялся ужин в посольстве. «Приятно», — резюмирует свой рассказ о том эмоциональном вечере Шавло.

Черенкова же с его голом и двумя результативными передачами в том историческом поединке обозреватели больше «бедным Федей» не называли. Зрители — те да. Но уже намного позже. И по совсем другим, чем когда-то Илья Бару, причинам…

* * *

Игра ’/16 финала Кубка УЕФА с голландским «Хаарлемом», состоявшаяся 20 октября в «Лужниках», запомнилась не самим футболом, а страшной трагедией. В результате недопустимых, грубейших организационных ошибок (один выход для покидающих стадион болельщиков, непрофессионально-агрессивные действия милиции вкупе с общей неготовностью к какого-то рода эксцессам) лишились жизни десятки людей. Официальная версия количества жертв давки — 66 человек — оспаривается до сегодняшнего дня. Но даже если принять озвученное властью число погибших, безвременный уход ни в чём не повинных, в основном очень молодых людей стал чёрной страницей истории.

15 тысяч зрителей по такой погоде с нашенскими «синими московскими метелями» — очень много. И это, подчеркнём, не диванный или неплохо оплачиваемый «патриотизм», а самое что ни на есть живое, тёплое чувство, которое всё сложнее, к сожалению, объяснить. Человек идёт поддержать своих в условиях, которые решительным, категорическим образом отрицают посещение всяческих мероприятий на свежем воздухе. И ведь именно для таких болельщиков, беззаветных любителей футбола, играл Черенков. Именно их эмоциями питался, не отделяя себя (в чём ещё не раз убедимся) от армии поклонников. Поэтому-то 15 тысяч, а то и больше придут проститься с ним тоже осенним днём тридцать с лишним лет спустя…

А матч в Москве проходил достаточно напряжённо. Тренер москвичей Фёдор Новиков преувеличил, скорее всего, когда сообщил после командировки в Голландию, что «Хаарлем» ему понравился больше «Арсенала». Наш соперник, кроме принадлежности к футбольной державе, ничем не выделялся. А четвёртое место в национальном первенстве, позволившее участвовать в Кубке УЕФА, было завоёвано во многом благодаря Рууду Гуллиту. Ему на тот момент исполнилось всего 19, но после того успешного сезона молодую «звёздочку» прибрал к себе «Фейеноорд». Так что против «Спартака» Гуллит не играл, а остальные исполнители были значительно слабее.

Счёт великолепным ударом с левой открыл Гесс. А закрепил преимущество на 90-й минуте после углового Швецов. Он не раз потом говорил: «Лучше бы я тот гол не забивал». Ведь трагедия развернулась именно в те секунды: часть толпы, уходившая с трибуны, рванула назад. Столкнулись два потока, под ногами у людей был лёд — и началась давка…

Ответный матч в Голландии состоялся 3 ноября. «Это сейчас, — размышлял в «Советском спорте» от 5 ноября Олег Кучеренко, — после того, как улеглись страсти, победа “Спартака” в Хаарлеме кажется простой и логичной. А ведь был первый тайм, точнее, первые 42 минуты игры, когда всё висело на волоске…»

Это так. Голландцы здорово смотрелись до перерыва и заслуженно забили: высокорослый Хюйг отличился после углового. А у «Спартака» ничего не получалось. «Словно бы подменили команду, которую мы привыкли видеть лёгкой, быстрой и техничной, — сетовал тот же Кучеренко. — Игроки всё делали как бы через силу, тяжело, неуклюже. Особенно удивительно было то, что они то и дело ошибались при выполнении простейших, казалось бы, передач, отчего, собственно говоря, не завязывалась игра. Атаки глохли, не успев начаться».

Тут, бесспорно, поле чужое, ноябрь. Однако не в информации ли о массовых жертвах в «Лужниках» дело? Всё-таки люди в одном городе жили. И если игроки знали хотя бы немногое — футбол не мог их радовать.

Вот именно: дошла информация. Сергей Шавло признался нам в разговоре для этой книги: «Николай Петрович на следующий день нам по секрету сказал, что погибли наши болельщики». Почему по секрету? Потому что советская печать о трагедии молчала, официальные власти — тоже. Футболисты, по словам Шавло, после игры видели машины «скорой помощи», которые неслись к стадиону имени Ленина. Начальник команды, старый человек, сам много что переживший, пояснил, в чём дело…

Так что состояние спартаковцев нетрудно понять. Ведь перед тобой те же соперники, которые, понятно, ни при чём, но беда стряслась именно после игры с ними. В таких случаях вообще всё хочется бросить и уйти. А нельзя никак. Так что мы вновь имеем право рассуждать о преодолении, победе над собой.

И вот на 43-й минуте Шавло после паса Гаврилова выходит к воротам, защитник выбивает у него мяч, который подхватывает Черенков и изящно, верхом отправляет его на голову Швецову. Форвард точен. 1:1. В принципе, всё стало ясно. Голы Швецова и Гаврилова лишь подтвердили справедливость победы.

Ещё раз обратим внимание на переломный первый мяч. Весьма важно: атака развивалась с привлечением и нападающих, и полузащитников, среди которых Черенков подстерёг отскок. Чутьё? Да. Однако недурно выделить объём работы: пас шёл не Фёдору, а он, несмотря ни на что, сопровождал атаку. И, подчеркнём, видел её продолжение, то есть был готов к развитию событий значительно раньше, нежели мяч окажется у него. Этому всегда учил Бесков, но Черенкова-то никто не собирался подключать к комбинации! Он лично «напросился», пробежав метров сорок. Налицо творческое развитие идей учителя на практике и в нужный момент.

Далее «Спартак» ожидала «Валенсия». Но прежде нужно было завершить выступления в первенстве СССР.

3:4 дома от минского «Динамо» в последнем туре до сих пор вызывает разнообразные комментарии. Нередко предполагается договорной характер встречи: дескать, таким образом «Спартак» решил насолить киевлянам, которые тоже сохраняли шансы на золото. Факт в том, что белорусам страсть как нужна была победа, «Спартак» же с третьего места уже не мог сдвинуться ни вверх, ни вниз. Что и определило разницу в настрое. Спартаковцы любые нефутбольные моменты в один голос отрицают (нам, в частности, Шавло), напирая на то, что мотивация у команд была разная.

Заметим лишь, что заключительная встреча прошла без участия Черенкова. Единственная в том союзном чемпионате.

Домашняя (точнее, тбилисская) встреча с «Валенсией» завершилась нулевой ничьей. Играли москвичи солиднее, чем с тем же Мадридом. Да что толку! Счёт-то тот же.

8 декабря состоялся ответный матч. И там закончилось, как на «Сантьяго Бернабеу», тоже 0:2. Матчи «Спартака» с двумя испанскими клубами частенько сопоставляют. Общего немало: обоюдоострая борьба, множество моментов у тех и других ворот. Причём вновь наши ничего не реализовали за 360 минут чистого времени. За гостевую встречу в Валенсии особенно ругали Калашникова, трижды не забившего из убойных позиций. Этот матч, кстати, станет последним в его спартаковской карьере.

Но ведь моменты были и у Родионова, и у Кузнецова, и у того же Черенкова. А испанцы, как обычно, своё взяли. Сначала перехватив мяч после броска рукой Дасаева на Калашникова. Затем в контратаке, когда москвичи подустали. Что же, полное «дежавю»?

Смеем утверждать: нет. Черенков с «Валенсией» — другой. Он уже не в подыгрыше, не на подстраховке. Он один из тех, кто формирует рисунок, даже идеологию игры. Пропустили, скажем, на 31-й минуте первый раз. Так тут же сооружена ответная атака, когда они с Гавриловым аж в две «стенки» сыграли на чужой половине, и Гесс бил в створ. Вратарь Сапатер спас.

Вообще, в случае с «Валенсией» можно ссылаться, как это ни банально, на серьёзную долю невезения. По игре-то не уступали. Хотя за испанцев выступал не кто иной, как Марио Кемпес — чемпион мира, триумфатор домашнего для Аргентины первенства 1978 года. Настоящая звезда.

Кемпес в первом тайме отлично пасовал на Тендильо, тот в стойку угодил. Ну это после того уже было, когда наш Фёдор вывел на 8-й минуте Родионова к испанским воротам. Поговорили то есть «звезда» с «звездою» через изысканность передач.

Несмотря на то, что Черенков в списке 33 лучших футболистов СССР оказался снова вторым за тем же Буряком, он к концу 82-го приобрёл звёздный статус.

Бывает так: всё собрано, пригнано, готово, настроение бодрое, ничего не болит. И есть ожидание вызова, с которым ещё не сталкивался. Масштабным и бескомпромиссным. Напоминающим команду «к бою». Мирному, понятно. Однако оттого не менее сложному и опасному.

Глава 5

ЧЕРЕНКОВСКИЙ ДЖАЗ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕГО

Лучшим футболистом страны 1982 года почти единодушно и абсолютно справедливо признали Рината Дасаева. Черенков в опросе журналистов набрал всего два очка. Будем считать это символом прощания с уходящей эпохой.

Теперь необходимые пояснения. Первую сборную СССР возглавил Валерий Лобановский, оставивший по такому случаю киевское «Динамо». 8 февраля по просьбам читателей Валерий Васильевич дал краткое интервью «Комсомольской правде». Старший тренер рассказал о четырёхлетием плане работы всех сборных страны «от первой до самого младшего возраста» с «единой трактовкой тренировочного процесса». Плюс к тому нужна «единая трактовка игровых принципов». А также, что важнее для нас, — «единые требования к футболистам».

И далее: «Круг кандидатов пока прежний, ибо за зиму существенных изменений произойти не могло».

Справедливо. Впрочем, Фёдор Фёдорович, как мы успели понять, эволюционировал непросто, нелинейно. И уж точно не помесячно.

Февраль 83-го ознаменовался поездкой олимпийской сборной в Кувейт. Черенков участвовал во всех трёх контрольных встречах. Дважды против местной олимпийской команды хозяев (1:0 и 6:2) его меняли, а игру с клубом «Эль-Кувейт» (3:0) он провёл полностью.

7 марта состоялась запланированная заранее (домашнее поражение киевлян от «Гамбурга» на Кубок чемпионов 0:3 тут ни при чём) встреча украинских динамовцев со сборной СССР. Киевлянам противостояла как раз олимпийская команда, которую усилили Дасаевым, Чивадзе, Оганесяном, Родионовым. Черенкова убирать смысла не было. Он и отыграл весь матч. Киев уступил 1:2, а Фёдор Черенков начал работу с Валерием Лобановским в сборной СССР.

Это было неоднозначное взаимодействие. Но долгий сезон 1983 года прошёл у киевского наставника и московского полузащитника почти идеально. Во всяком случае, к предстоявшему матчу со сборной Франции старший тренер спартаковца привлёк.

Прошло менее трёх лет с памятной игры 1980 года, а авторитет «трёхцветных» взлетел до невозможности. Противостояние ФРГ и Франции 8 июля в Севилье стало одним из прекраснейших футбольных представлений за всю историю этой великой игры. После того высокого и временами страшного мужского зрелища, когда сам матч завершился 3:3, а германцы победили по пенальти, — Румменигге и его друзей зауважали. Во французов же с Мишелем Платини — влюбились.

Игра на «Парк де Пренс» 23 марта 1983 года развеивает миф о несовместимости Черенкова с киевлянами в сборной и ставит под серьёзное сомнение расхожий тезис о том, что спартаковский технарь не выдерживал суровых нагрузок Лобановского.

Ясно это стало уже с первой минуты встречи, когда Фёдор, использовав отбор Родионова на нашей половине поля, разогнал отличную атаку, которую продолжил Буряк и после прострела Блохина чуть не завершил результативным действием Демьяненко. И потом, на протяжении всех 90 минут, спартаковцы отменно ладили со всеми действующими советскими исполнителями. Даже в прессинге, не совсем вроде спартаковской игре, Фёдор выглядел весьма органично. Ему вообще на поле было определённо комфортно.

Безусловно, товарищеский статус встречи сказывался. Интересное, где-то бурное начало не перешло в настоящее сражение. Хотя публика, как и в Бразилии 80-го, не признавала паса назад голкиперу. И болела за красивую игру больше, нежели за соотечественников. Может, и в этом причина популярности французского футбола у нас в стране? А Черенков в указанных условиях ощущал себя как рыба в воде.

На 29-й минуте Родионов, оглядевшись в центре поля, выдал длинный пас на левый фланг атаки Блохину. Одиннадцатый номер успешными финтами стянул оборону противника к себе и, дождавшись своей «девятки», вовремя вернул мяч под удар. Родионов бил почти наверняка, защитники мужественно встали на пути. Отскок — Черенков (вспомним «Хаарлем») тут как тут. Удар с лета неотразим. Характерна сдержанная радость Блохина, молча поднявшего вверх руки: это вновь к вопросу о «несовместимости».

При этом Фёдор, конечно же, остаётся самим собой. Его дриблинг на 31-й минуте незабываем. На правом фланге советский хавбек сначала артистично усадил на пятую точку Феррери, потом легко ушёл от Маю и выдал острый пас Родионову. Причём Сергей завёлся от Фединого совершенства, также успешно прошёл защитника и чуть не забил. Да, такие эпизоды постепенно возвращали достоинство отечественному футболу, основательно утерянное в 70-е!

Соперник, разумеется, желал отыграться. И, поднажав, добился равновесия: гол после красивой скидки Платини забил Фернандес. Но для нас главное сейчас: Черенков доиграл матч. А на 71-й минуте оказался один (!) в стенке, когда противник бил штрафной с левого фланга. Случайно, наверное. Но команда проявила себя дружным коллективом. А Фёдор стал составной её частью. Даже неотъемлемой.

Чемпионат СССР открылся для спартаковцев 27 марта поражением в Донецке — 1:2. Не о самой лучшей форме красно-белых говорила и ничья 1:1 в «Олимпийском» с «Днепром». Правда, 4 апреля на открытой арене спартаковцы лихо разобрались с «Нистру» — 6:1. На счету «активного», по оценке «Советского спорта», Черенкова один гол. Да что-то радость болельщиков была непрочной, «одноразовой». По этому поводу высказался Михаил Гершкович: «Он («Спартак». — В. Г., И. Р.) в последние годы как раз и отличался игрой созидательной. Нов этом сезоне она ему не удаётся. Есть причины объективные — болезнь ведущих футболистов Гесса и Швецова, уход из клуба Шавло и Калашникова. Есть и субъективные. Далеки от лучшей своей формы Гаврилов и Сочнов, очень неубедительно выглядит линия обороны, явно выпадает из игры Кузнецов, робок и безынициативен Русяев. И потому, несмотря на то, что Родионов и Черенков играют просто хорошо, созидательная игра у “Спартака” никак не клеится».

Сказано точно, но не стоит торопиться с далекоидущими выводами. Просто Сергей и Фёдор тренировались зимой-весной в сборных, где смогли форсировать подготовку, а партнёры не успели к той поре набрать нужные кондиции.

У Родионова с Черенковым была после Франции игра 13 апреля за национальную команду против Швейцарии. В Лозанне дело по дебюту пошло бодро, как и на «Парк де Пренс». «Смело шли в атаку, — свидетельствовал Виктор Понедельник на страницах «Советского спорта», — Блохин, Черенков и Родионов, которых хорошо поддерживали не только игроки средней линии, но и защитники Демьяненко, Сулаквелидзе и Ларионов».

Черенков опять оказался справа. К тому же и Буряка не выставили. До перерыва Блохин забил, да и вообще всё неплохо выходило — как с французами. Тот же Понедельник сообщал: «Не могу с точностью перечислить все те выгодные моменты для взятия ворот Бургенера, которые создали наши футболисты, но вот Родионов и Черенков просто обязаны были поразить цель в такой ситуации, когда вблизи ворот им не мог помешать ни один из защитников сборной Швейцарии».

Те «убойные» моменты произошли до гола Блохина. Но главное в том, что стопроцентно выгодные ситуации необходимо было заслужить мобильностью, желанием бороться, а на слабую реализацию мы пенять не станем (скоро поймём, почему). Сейчас суть в успешном наступлении по обоим флангам. Однако это актуально лишь для первого тайма. Вторая половина, увы, прошла с несомненным превосходством швейцарцев. Перевес в счёте удалось сохранить с большим трудом.

Тревожно, словом, становилось в преддверии важнейшего отборочного поединка с Португалией в «Лужниках». Пусть и в «Лужниках» матч, а всё равно беспокоились любители футбола.

В то же время у сборной СССР был уже впечатляющий отбор к чемпионату мира в Испании, куда португальцы не попали. И пятое место на том первенстве. Кроме того, наши 23 марта с Францией первый тайм славно провели с последующей ничьей, а португальцы тому же сопернику дома 16 февраля безоговорочно уступили 0:3. Зато 22-го числа того же месяца в экспериментальном составе без футболистов «Бенфики» и «Порту» (один вратарь Бенту из лидеров выступал) португальцы обыграли 1:0 ФРГ, вице-чемпионов мира.

Лобановский тот матч с немцами внимательно изучил. Противник выглядел техничным, быстрым, временами резким, отчаянным. И одновременно эмоциональным, нервным, впечатлительным. Чем надо было воспользоваться. Только ведь всё равно исход встречи решала готовность советской команды.

Состав на матч 27 апреля подразумевал именно сборную многонациональной страны, а не команду, за основу которой взят определённый клуб. На поле появились четверо киевлян, три спартаковца, два тбилисца, зенитовец Ларионов и ереванец Оганесян. Наши без особой разведки заиграли слаженно и мощно. «Наша сборная, — радовался в «Футболе-Хоккее» Сергей Сальников, — сразу, без обиняков, дала понять сопернику и зрителям, что сегодня пребывает в хорошем самочувствии и намерена атаковать во что бы то ни стало».

Дальше с удовольствием приведём описание первого мяча. Длинный пас на левый фланг Блохину на 16-й минуте из района центрального круга, о чём свидетельствуют сохранившиеся кадры трансляции, сделал Черенков. О дальнейшем подробнее рассказал Сальников: «Блохин после рывка у углового флага обыграл защитника Пиетру и сделал превосходную передачу верхом на дальнюю штангу. Вратарь Бенту покинул ворота, пытаясь прервать передачу, но безуспешно. В зону опускавшегося мяча подоспел Ф. Черенков и, находясь под острым углом к воротам, мягким ударом, потребовавшим тонкого расчёта, послал мяч в цель». Большой мастер Сальников справедливо подчеркнул: тот отличный пас Блохина ещё нужно было суметь реализовать.

А вот эпизод на 24-й минуте до сих пор бередит сердца поклонников футбола. Олег Кучеренко сетовал на то, что «после быстротечной комбинации Черенкову никто не мешал, но пробил он бесхитростно, со всей силы, и мяч попал в перекладину». Через три дня Сальников внёс необходимые уточнения: «По остроумному замечанию одного из болельщиков, Черенков сам себе дал пас и вышел к воротам. Причём он сделал это прямо-таки в манере циркового иллюзиониста, непостижимым образом перебросив мяч через голову себе на ход».

Тут остановимся. Так как сейчас прозвучала высочайшая оценка Черенкову из тех, что давались и даются. Потому что прочитать слово «непостижимо» у Сальникова — одного из главных остроумцев, вольнодумцев и филигранно оснащённых мастеров отечественного футбола — достойно многих званий и наград. И если уж Сергея Сергеевича тот эпизод столь потряс, то до какой степени мы-то, у телевизоров, восторгались.

При этом ни о каком зазнайстве, чрезмерной самооценке речи и не заходило. После игры Черенков высказался исключительно просто: «При счёте 1:0 мне не хватило хладнокровия. Когда я проскочил с мячом мимо защитника, то увидел выбежавшего из ворот Бенту. В таких случаях я подрезаю мяч, а здесь почему-то сильно пробил по воротам и попал в перекладину». Причём и Сальников, размышляя о причинах незавершённости шедевра (причём мячу, без преувеличений, не хватило до сетки сантиметров), нашёл «оправдание» действиям полузащитника: «Думается, что в поле его зрения попал Родионов, находившийся справа в явном офсайде, в момент выхода Черенкова к воротам. Опасение, что боковой арбитр поднимет флажок, фиксируя офсайд, и побудило, видимо, нашего игрока ударить побыстрее до сигнала со стороны судьи».

Вместе с тем ожидание успеха, исходившее от советских почитателей игры, оказалось вовсе не беспочвенным. Гол Родионова, 2:0 к перерыву — солидно. Но тут, прав Кучеренко, могли возникнуть опасения по поводу физической готовности коллектива: всё-таки вторые таймы во Франции и Швейцарии были проведены значительно слабее первых 45 минут.

Ничего подобного не произошло: советские игроки и после перерыва двигались легко, открывались охотно, пасовали вовремя, радуя тем самым 72 с половиной тысячи зрителей на стадионе имени Ленина и миллионы прилипших к телевизорам сограждан. После третьего гола Демьяненко всё стало ясно.

Но людям хотелось большего. Истосковались люди по красивой, результативной игре соотечественников: поражения-то оскомину набили. Так что мяч Черенкова на 63-й создан, можно сказать, по многочисленным просьбам трудящихся. Безусловно, стоит вновь отметить виртуозный пас Блохина. Однако и автор гола не подкачал.

Показательно выражение Сальникова: «вежливо уложить мяч в ворота». Что значит — «вежливо»? Безусловно — это изящно, изысканно, со вкусом. Но неплохо бы отметить и деликатность Фёдора по отношению к Пауло Бенту. Ведь сколько раз португальский голкипер со всей искренностью и безрассудством бросался на перехват, рвался на выход, кидался в ноги удачливым советским футболистам. И покалечить под конец этого отчаянного человека было никак не возможно. Оттого Черенков вовсе не касается вратаря, закатывая мяч в сетку.

В довершение приведём мнение самого Фёдора из того же номера «Советского спорта»: «А во втором тайме превосходно сыграли многие партнёры. Они освободили зону по центру, а затем мне был выложен мяч, словно на блюдечке. Я вышел один на один с Бенту. На этот раз у меня было время подумать, как его обыграть». Думается, не одному сегодняшнему юному триумфатору неплохо бы перечитать высказывание игрока, сделавшего дубль в важнейшем международном поединке.

Последний мяч забил Ларионов. 5:0 ошеломили всех. Гости не ожидали подобного унижения, хозяева — такого триумфа. Дошло до того, что на пресс-конференцию не явился старший тренер гостей Отто Глория. Сегодня у него возникли бы неприятности. Тогда всё обошлось. Отвечал за всю Португалию второй тренер Мораэш, отметивший в советской сборной Блохина и Черенкова. Чуть позже и расстроенный до глубины души Глория тоже подал голос: «Считаю, не всё ещё потеряно. В ноябре мы обязательно возьмём реванш… Убеждён, что тогда в моём положении окажется Лобанове кий».

Что ж, окажется отчасти. Если руководствоваться строкой в таблице и исключительно результатом. Но футбол, как нам видится, выше любых, причём частенько грязноватых способов добычи очков. Искусство имеет свойство проходить сквозь заполненные таблицы и запротоколированные итоги.

Порукой тому послематчевый анализ игры советских футболистов, сделанный Михаилом Якушиным. О Черенкове сказано: «Играл в средней линии, но в отличие от своих коллег принимал самое активное участие в нападении. Если бы мне задали вопрос: “Сколько у нас нападающих было в этом матче?” — то я бы вместе с Блохиным и Родионовым назвал бы и Черенкова. Если он видел, что партнёр может сделать острую передачу, то обязательно выходил на ту позицию, куда мог последовать пас. Действовал точно, легко, расчётливо, особенно при выходе один на один с Бенту. Черенков был по сути и хорошим связным, завершателем атак. Проделал большой объём работы, но в последние 15–20 минут несколько сник».

Перед нами — пример абсолютного признания со стороны человека совершенно другого поколения. И это даже не Сальников, а тот, кто Сергея Сергеевича тренировал. И ведь как раз Михаил Иосифович некогда высказался против участия Фёдора в чемпионате мира. И он же год спустя восторгается выступлением спартаковца. При этом обратите внимание: ни одного досконально разобранного эпизода, исключая дуэль с Бенту, зато картина предстаёт будто с птичьего полёта.

Если же совсем отбросить эмоции, то мэтр подчёркивает универсальность Фёдора, которая, без сомнения, формировалась через опыт выступлений на международной арене, однако обусловлена и солидной физической готовностью. Ведь любому стало понятно: Черенков способен двигаться и бороться весь матч. И какие ж тут противоречия с тренерской концепцией Лобановского?

В общем, матч окончательно закрепил необходимость появления Фёдора в любом матче первой сборной. Два мяча в официальной игре (да ещё и с прямым конкурентом) всегда стоят чрезвычайно дорого.

А тут ещё в том же номере «Футбола-Хоккея» от 1 мая вышло большое интервью с замечательным названием «Радость, которой он делится». Пожалуй, впервые Черенков ответил обстоятельно и подробно на вопросы, касающиеся в том числе и его внефутбольной биографии. С большинством фактов мы уже знакомы: вырос в рабочей семье, анкету от ФШМ порвал, узнав, что в «Спартак» берут, дальше знакомство с Николаем Старостиным, дубль, первый выход против «Арарата», Горный институт (и «Бей первым, Федя!» — из того материала), Спартакиада, игра против Бразилии.

Так это нынче все знают. А в апреле 83-го читалось с труднообъяснимым для сегодняшней молодёжи наслаждением. И здесь несомненная заслуга Александра Вайнштейна, который в ту пору не был ни успешным журналистом, ни телеведущим и продюсером, а скромно трудился на Московском электроламповом заводе инженером (хотя и стал уже лауреатом премии Совета министров по науке и технике). Быть может, как раз «незамытость глаза» помогла Александру Львовичу добиться от скромного и не особо разговорчивого Черенкова настоящей откровенности.

Так каким же предстал футболист перед поклонниками его дарования?

Прежде всего, человеком умным, ироничным. Чувствовалось: это выпускник хорошего столичного технического вуза. Допустим, тема Горного института как нетипичного выбора получила следующее развитие: «Здесь, наверное, очень вписалась бы красивая история о том, что я потомственный горняк и решил продолжить семейную традицию. Увы, всё прозаичнее. Мой отец — формовщик на заводе, мама тоже из рабочих. Младший брат Виталий, хотя и закончил ту же школу, выбрал специальность радиомеханика. Так что горной династии никак не получится. Вот только если Настя поддержит, дочке ещё трёх лет нет, да и профессия, говорят, не женская. А если серьёзно, то о выборе института не жалею».

По поводу «красивой династической истории» не для красного словца сказано. Страсть как обожали при расцвете застоя разного рода рассказы о верности традициям. Черенков, судя по интонации, всё это понимает и мягко демонстрирует собственное неприятие пафосной риторики.

При этом он столь же спокойно сообщает: «Так что как человеку институт дал очень много. Здесь я был принят в члены партии». Кто-то представлял себе Фёдора Фёдоровича на партийном собрании? А это между тем случалось, и не раз. Просто он по духу, по сути для нас даже не вне партий — скорее, над ними. Но тогда-то студентов принимали в ряды КПСС чрезвычайно редко. И мы (на полном серьёзе) имеем дело с особым доверием к достойному, уважаемому в коллективе человеку. Неординарно размышляющему не совсем, как видим, об игре: «Судьбы многих подающих надежды, и не только в футболе, могли сложиться иначе, умей они в своё время так же трезво оценить окружавших их людей и своё место среди них. Спортсменам действительно порой не хватает “заземлённости” сверстников, а без постоянной внутренней духовной жизни это может стать источником многих бед. “Душа обязана трудиться…” — кто сказал, что это несправедливо применительно к футболу?»

Особенно привлекают его характеристики героев чемпионата мира 1982 года. Начинает он как бы шаблонно: «Вряд ли буду оригинален…» Однако затем идут подлинно своеобразные суждения! Ведь отвечая на вопрос, кто более всего запомнился на мундиале, Черенков начинает не с итальянцев — чемпионов мира, а с… Зико: «Когда против него играл, эффективность его действий не очень бросалась в глаза, не было времени следить, Зико это или не Зико, а у телевизора поражаешься, насколько он полезен». Так ведь бразильцы и в полуфинал не попали, больше того, они заняли место ниже сборной СССР! Но Фёдор внимательно и профессионально следит за качеством исполнения.

И становится понятно: что-либо навязать этому вышедшему из рабочих доброжелательному, улыбчивому интеллигенту невозможно. Потому что дальше он выделяет Марадону, к которому у нас и до «божьей руки» (это через четыре года будет) относились, прямо скажем, противоречиво. Большой, мол, талант, однако ведёт себя нехорошо: апеллирует, симулирует. И в быту, знаете, — не пример для подражания. А у Фёдора Фёдоровича своё мнение о Диего Армандо: «Но к нему, по-моему, несправедливы. Мне кажется, не он не оправдал авансов, а партнёры не смогли поддержать его — он играл в качественно другой футбол — только Ардилес и Бертони пытались ему соответствовать, но втроём, даже если один из них Марадона, выиграть невозможно».

Далее следует единственное упоминание о произведших впечатление чемпионах мира: «Из итальянцев — Антониони». Всё! Не понравился спартаковцу надёжный, практичный, эффективный футбол Италии. И это при том, что в СССР после каждого мирового первенства призывали внедрять опыт победителей, отбрасывая всё наработанное прежде как ненужный мусор, — а затем, через быстро пролетевшие четыре года, ввиду появления свежих чемпионов, вполне могли вернуться к ранее отвергнутому и поразиться собственному недомыслию.

Черенкова же больше всех поразили французы (проигравшие в полуфинале и оставшиеся без медалей): «Какая раскрепощённость и в то же время стройность в организации игры! Мне кажется, лучшие образцы спартаковской игры, когда мы, например, обыграли в Лондоне “Арсенал” 5:2, ближе всего стоят, по крайней мере по духу, к игре французской сборной».

Причём мы уже убедились: перед нами вовсе не прекраснодушный мечтатель. «Большой футбол — не физкультура при открытой форточке. Конечно, необходим результат». Но: «Не припомню, чтобы хоть раз Константин Иванович Бесков или Николай Петрович Старостин ставили задачу выиграть любой ценой, перебегать, задавить… Выиграть — да, но о-бы-грать». Именно так, по слогам, он произнёс дорогое ему слово. А для того нужна игра, чтобы приносила радость ему самому. А он, получается (смотри название интервью), ею бы с нами и делился. Простенькая цепочка. Только вам не кажется, что мы от неё ныне медленно и верно отходим?

15 мая в «Советском спорте» появляется знаковое интервью Владимира Салькова, тогда ещё возглавлявшего олимпийскую сборную. Здесь нужна точность. Итак, вопрос Юлия Сегеневича: «Определяясь с составом, вы, как видно, и что-то теряли?» Ответ Салькова: «Вы имеете в виду перевод в первую сборную Ларионова и Черенкова? Да, эти футболисты играли в нашей команде. Хорошо они зарекомендовали себя и в первой сборной, в составе которой готовятся сейчас к предстоящим играм чемпионата Европы. Замечу, однако, что эти игроки имеют право выступать за олимпийскую сборную, и я надеюсь, что в дальнейшем они сыграют за неё».

Как всегда, очень много идёт «между строк». И слово «теряли» от опытнейшего Юлия Михайловича. И жёсткое «перевод в первую сборную» от Владимира Максимовича. И туманное «надеюсь в дальнейшем» — вновь от Салькова.

В самом деле, что важнее для страны на тот момент: Олимпиада или европейский чемпионат? И то, и это? Правильно. Но у руля «первой» сборной заслуженный (пусть и не очень любимый в московских верхах) тренер СССР, бравший с Киевом и Кубок Кубков, и Суперкубок. Сальков ничем подобным похвастаться не мог. Оттого «перевести» в свою команду нужных исполнителей мог именно Валерий Васильевич, а не наоборот. При этом олимпийская сборная, выполнявшая ничуть не менее важную задачу (в бойкот Олимпиады весной-летом 83-го никто не верил), подлинно «теряла» кадры. Да ещё как — в преддверии официального отборочного поединка против Болгарии на выезде. Матч состоялся в Пловдиве 18 мая, заставил многих болельщиков прибегнуть к сердечным каплям и завершился нервной ничьей 2:2.

Черенков при всём желании не мог принять участия в том матче. Он готовился в составе национальной сборной к встрече с Австрией — обычной, товарищеской. И вот на неё-то Лобановский волевым решением изъял из олимпийского состава Черенкова. Потому что Фёдор был нужен Валерию Васильевичу и на тот конкретный момент, и в дальнейшем.

Австрия запомнилась в 82-м позорным фарсом, когда вместе с Западной Германией валяла дурака, обеспечив себе поражение (!) с устраивавшим обе команды минимальным счётом. Весь футбольный мир оценил пакостный спектакль соответствующим образом.

Поэтому наш соперник был, как теперь говорят, мотивирован. А у наших 17 мая виделась одна задача: сыгрываться дальше, становиться одним коллективом, чтобы к отборочным играм подготовиться. Это удалось.

На сборную СССР в первые 45 минут любо-дорого было смотреть. Эффективны в отборе, контратака развивается быстро, у владеющего мячом имеются три-четыре варианта развития наступления, никто не жадничает, в прессинг кидаются дружно, в охотку. Черенков, чувствуется, на верху блаженства. Что понятно: как хорошо, когда себя предлагаешь, — и мяч тут же у тебя. Теперь надо пасовать — народ к тому готов. Бей, Федя, хоть первым, хоть вторым касанием — партнёр обязательно с благодарностью откликнется на твою передачу.

Так и взял на себя Черенков диспетчерские функции. И в первой половине той игры в Вене точно был основным пасующим в команде Лобановского.

Чуть не сразу после стартового свистка спартаковец, получив мяч от Дасаева, попытался отдать на выход Блохину. Пока не вышло, но вектор наметился. Фёдор бросал вперёд нападающих передачами примерно из центрального круга. Верхом, очень удобно шёл мяч. Оставалось зацепиться за него и пробить Консилиа. Хотя и защита не дремала: следующий такой «парашютик от Феди» ликвидировал не без труда защитник Вебер. И почти сразу же Черенков перспективно подключил справа защитника Сулаквелидзе.

Австрийцев выручил офсайд, однако спартаковца явно посетило вдохновение: практически тут же последовала передача с левой ноги на Блохина. Тот в штрафной успел коснуться мяча, но гола не получилось. Впрочем, голкипер подозрительно далеко вышел из ворот. Похоже, наши это приметили. А Черенков на 14-й минуте завязал новую атаку. Мяч и терялся, и вновь обретался, в конце у Родионова не вышел удар. Причём буквально тут же Фёдор награждает отменной передачей уже Оганесяна. Хорен бьёт из штрафной и… хватается за голову. Выше ворот.

Перечисленные эпизоды достаточно чётко иллюстрируют мысль о роли Черенкова в построении игры той сборной. Дело даже не в передачах. Он добавил фантазии, выдумки и без того хорошей команде. Людям стало с ним интересно на поле. Блохин, допустим, стал чаще отходить к центральному кругу, искать того же Родионова или Оганесяна. Или Черенкова, который не собирался стоять на месте, а энергично предлагал себя. Будто показывал: вот чего или, точнее, кого СССР не хватало в Испании.

При этом недочёты у национальной команды остались прежние: недостаток концентрации в защите прежде всего. Потому что австрийцы, не показав ничего исключительного, счёт открыли: Гасселих добил отскочивший к нему мяч. Шла 29-я минута.

Наши отыгрались красивее — и пусть за «артистизм» в футболе очки не начисляют, такой гол в памяти останется точно. Через 6 минут Фёдор левой ногой почти из центрального круга тем же изящным набросом вывел Родионова на ударную позицию. Консилиа вновь не очень расчётливо выскочил из ворот. Дальше дело техники — и 1:1.

Вновь надо подчеркнуть: прошла далеко не первая передача советского хавбека. Тут нельзя говорить о моментальном озарении. Мы имеем дело с системным подходом. То есть: в тот момент и тренер Лобановский, и футболисты полностью доверяют спартаковскому полузащитнику и признают его право на владение дирижёрской палочкой.

Другое дело, что после перерыва игра изменилась. Черенков стал гораздо меньше получать мяч, а доля его участия в атакующих действиях, естественно, снизилась. Но наставник должен иметь разные планы на разные матчи с разными соперниками. И можно лишь порадоваться за блестяще прорвавшегося к штрафной Оганесяна, который отдал голевой пас Блохину. А вскоре вместо Фёдора вышел Сергей Андреев, давний партнёр Черенкова.

И, бесспорно, не его вина, что игра у команды постепенно разладилась. Связующая нить пропала. Стали заметны разрывы между линиями. Исчезли неординарные ходы в наступлении. Разумеется, сводить всё к уходу с поля одного человека нельзя. Однако факт: где-то с 75-й минуты хозяева прочно захватили инициативу. Могли, конечно, и не забить. Но забили: блеснувший до того Дасаев выпустил мяч, а Пеццай добил его в сетку.

Впрочем, сейчас нам важнее не эти 2:2. Серьёзнее иное: Черенков после майских выступлений первой и олимпийской команды стал необходим и тем и другим. Олимпийцы без него вымучили ничью, национальная команда с ним на поле точно была лучше, чем без него.

Той весной наступила пора настоящих испытаний. Матчи-то первых и олимпийских сборных шли по календарю рядом. 22 мая состоялся поединок в Хожуве, где СССР противостояла третья по итогам ЧМ-82 команда планеты — пусть и оставшаяся после Испании без Лято и Шармаха. Этот факт не стоило бы забывать тем, кто считал и считает хожувскую ничью недостаточным для отечественной команды результатом.

Кроме того, 17 апреля поляки умудрились сыграть в Варшаве 1:1 с финнами. И теперь победа над Советским Союзом им нужна была кровь из носу. Не будем забывать и про политический фактор: серьёзные волнения в тогда ещё Польской Народной Республике закончились введением 13 декабря 1981 года военного положения с арестом лидера профсоюза «Солидарность» Леха Валенсы. И пусть минуло полтора года, однако любви к посланцам Страны Советов точно не прибавилось.

Поляки выступили с такой отдачей и страстью и при такой поддержке стадиона, что у Фёдора, как рассказал нам начальник той советской команды Никита Симонян, во время исполнения гимнов онемела левая сторона лица. Оговорив, правда, что слышал об этом не от Черенкова лично.

Да, противник вышел на битву. Что и подтвердил дебют. Поляки включили жёсткий прессинг при ураганной поддержке трибун, стремясь с первых секунд подавить волю соперника к сопротивлению. Лобановский, естественно, предвидел такой ход событий, выставив аж шесть номинальных защитников. Понятное дело, все они не должны были оседать у собственной штрафной. Кто-то обязательно подключался к очередному советскому наступлению, однако, вдумаемся, какая же ответственность лежала на тех, кто вышел, прежде всего, помогать атаке. А это как раз Черенков, Оганесян и Бессонов. При одном формальном форварде Блохине.

Фёдор стремился вывести мяч к центру поля и постараться, по возможности, затеять что-либо на чужой половине поля. Сначала его после приличного дриблинга сбили, а на 10-й минуте уже сам спартаковец чисто отобрал мяч у Бунцола и побежал сам открываться.

Не получилось. Опять же, не потому что наши парни осторожничали или, тем более, трусили. Просто больно уж классно настроились хозяева. Начальные минут 20 (и ещё первые четверть часа во второй половине) они смотрелись лучше, чем в Испании. Поэтому гол на 20-й минуте видится сегодня закономерным. Збигнев Бонек доказал, что он европейская звезда, забив мяч в падении головой.

Стадион взревел так, что и сейчас, при домашнем просмотре, становится не по себе. Всё против нас! И эти люди на трибунах количеством в почти 70 тысяч глоток, и мастеровитые противники. А тут ещё гол, забитый будто на тренировке.

Только на силу всегда можно ответить силой. Если не терять головы. У Черенкова же только часть лица онемела. Причём и то ненадолго. Мозг-то ни на секунду не отключался. Это по тому видно, как он под знатным давлением крутил головой, выискивая варианты для выхода к своим. Или, когда вышли, — как атаку продолжить. В такие моменты, заметим, он был совершенно спокоен. Взять хотя бы момент, когда спартаковец с той же невозмутимостью, вновь деловито оглядевшись, тонким пасом выводил справа к польским воротам Ларионова. Искренне жаль, что Николай поскользнулся…

При этом мы далеки от утверждения о решающей роли Фёдора в том матче. Тогда, 22 мая, вся команда проявила волю и выдержку. И напрасно тот матч находится в тени, например, осенней домашней победы над теми же поляками. Но необходимо подчеркнуть: Черенков сдюжил и в роли того самого связующего звена проявил себя изумительно. Вот на 36-й минуте он подаёт угловой слева. Борьба в центре штрафной, и мяч, как часто бывает, оказывается снова у Фёдора. Удар пришлось наносить почти с нулевого угла.

Это было очень важно — показать крепость духа и стремление к продолжению схватки. Во всяком случае, до перерыва соперникам не удалось безоговорочно завладеть инициативой. На 5-й минуте второго тайма, как всегда, рассудительный Чивадзе отдал пас налево Черенкову, и последовал отличный прорыв по флангу после перепасовки с Бессоновым. Однако и защита соперника покуда не дремала, не дав пробить Оганесяну. Хотя где-то до 60-й минуты хозяева атаковали острее и чаще.

«У нашей команды, — писал Лев Филатов в отчёте для «Футбола-Хоккея», — пришли в движение фланги, выдвинулся вперёд Черенков и принялся, как ему свойственно, за свои атакующие затеи». Свои «атакующие затеи» Фёдор осуществлял теперь и справа. Один раз он так устроил перепасовку с Блохиным, а на 57-й минуте чуть не прорвался сам. А всё оттого, что чистых-то крайков не выставили. И пришлось спартаковцу мотаться по всей ширине чужой половины поля.

Советский гол, как нам представляется, тоже недооценён. Считается, что ошибся защитник Вуйцицкий, попав в свои ворота. На самом деле тому предшествовала симпатичная атака гостей. Оганесян выдал пас на Черенкова, тот, уходя в центр, подключил слева же Демьяненко. Последовал сильный прострел. Млынарчик мяч должен был фиксировать. Однако когда напрягают по разным краям неуёмные хавбеки с активными защитниками, то лучше куда-либо за лицевую линию выбить. Там, дескать, посмотрим. Посмотрели — а уж с центра поля надо начинать…

«Нет, польская команда рук не опустила, — как всегда, точен Лев Филатов. — Она ещё не раз пускалась в наступление, но с натугой. Как-то формально, по обязанности». Не хватало им, думается, именно Лято. Неунывающего, работящего и умного. Зато у нас такой мастер играл. Черенков во втором тайме освоился на чужой половине поля и затем лично прошёл и пробил в створ. Чтобы противник на защиту переключился.

В концовке сборная СССР делала ничью с позиции силы. Могла больше? Объективно говоря, вряд ли. Тем более и Вуйцицкий чуть не принёс своим голливудскую победу, пробив неточно из хорошей позиции. 1:1 исход правильный. Для СССР, подумав, результат посчитали нормальным. Подзабыв при этом, что поляки лишились большей части шансов на выход в финальную стадию. Это затем неожиданно скажется.

Для Черенкова та игра стала не только конкретным испытанием. С неё стартовала серия выступлений за две сборные сразу. Потому что и Сальков не взял с Болгарией больше ничьей без любимца красно-белых, и Лобановский не собирался расставаться со спартаковцем в канун главнейших отборочных игр.

Фёдору и ранее пришлось испытывать дискомфорт при работе на нескольких фронтах. Так, после встречи с Францией 23 марта последовало домашнее поражение 1:2 от «Шахтёра» в чемпионате. А вслед разгрому Португалии 27 апреля состоялась календарная встреча с «Пахтакором».

Скажут: у всех «сборников» такая судьба — и за клуб бьёшься, и за национальную команду. Верно. Только если ещё одна, дополнительная национальная команда прибавляется, это как понимать? А дело таким образом и обстояло: Черенков выступал в двух абсолютно разных коллективах, которые имели равноценные задачи по выходу из группы.

Однако о совмещении распространяться не стоило. Глядишь, неправильно поймут. Про заработок осведомятся. И не поверят, что, в сущности, «за ту же зарплату», по крылатому выражению Владимира Высоцкого, трудится человек. Из квартиры, что на общей лестничной площадке. Легче на диване по обыкновению рассуждать — и чем публичнее, тем грубее и бесцеремоннее. Эта тенденция, правда, бурно разовьётся в России уже лет через тридцать, когда появятся соцсети. Во времена Черенкова-игрока их не имелось, и для него это было хорошо. С его-то ранимостью…

Официальный отборочный поединок олимпийской сборной СССР с греками состоялся 26 мая. В достаточно подробном отчёте Сергея Шмитько, опубликованном «Футболом-Хоккеем», Фёдор упомянут, по сути, однажды: «После трудного матча со сборной Польши в составе первой сборной не проявил всех своих лучших качеств Черенков».

Наверное. Очевидцу виднее, да и сформулировано деликатно. Но счёт на табло упрям — 3:0 в нашу пользу. Спартаковца не заменили. Выходит, он, и без обычного шика отработав, оказался необходим иным, нежели три дня назад, партнёрам.

1 июня произошло возвращение в первую сборную. Теперь в противниках были финны, отобравшие до того очко у поляков. Игра в Хельсинки ещё больше не понравилась нашим обозревателям. Что ж, люди привыкают к хорошему быстро, а отвыкают с трудом.

Во втором тайме преимущество в классе всё-таки сказалось. Лобановский доходчиво и эмоционально развил подопечным нестареющую идею о невозможности успеха при отсутствии движения. Сразу стало получаться. Момент у Оганесяна, затем у Шенгелии, потом снова у Оганесяна. «В последнем случае, — сокрушался Александр Горбунов, — капитан “Арарата” просто обязан был забивать — партнёры вывели его на стопроцентную ударную позицию…» Владимир Перетурин в «Советском спорте» от 3 июня уточнил: «В один из моментов, получив мяч от Черенкова, имел возможность добиться успеха Оганесян: находясь в 7–8 метрах от ворот, он не попадает по мячу».

Сказанное не принижает достоинств прекрасного армянского футболиста, тем более что после эпизода с его участием Блохин и забьёт на 75-й минуте единственный гол. Просто смотрите: третья серьёзнейшая игра подряд, а Фёдор по-прежнему создаёт моменты; для чего неплохо бы почаще оказываться на передних рубежах. Ему это, как мы убедились, весной 83-го удаётся.

И так пойдёт весь год. Даже неимоверно уставший, нервно измождённый, он окажется нужен двум сборным огромной страны. Эту тему мы досконально рассмотрим несколько позже. Когда осенью обе команды — что для европейского первенства, что для Олимпиады в США — не смогут без него обойтись.

Пока же время переключиться на чемпионат Советского Союза. Выделим главное: без жёсткой руки Лобановского киевляне совершенно распустились и выступали в первенстве откровенно плохо. Что сигнализировало: «Спартак» получил осязаемую возможность бороться за титул. Однако в 80-е красно-белым как-то не везло с подобными амбициями: то минчане в 82-м «выстрелили» с их «искренним футболом», то через год — провинциальный, по тогдашним украинским меркам, «Днепр». С этим молодым, брызжущим талантом коллективом и пришлось соперничать уже опытным москвичам.

«Спартак» старался. Даже потеряв из-за травмы последнего, в общем, форварда Сергея Родионова. Бесков вынужден был составить группу «игроков атаки», куда входили, кроме Черенкова, Гаврилов, вернувшийся из «Кайрата» ветеран Гладилин, Кузнецов, а также Гесс, когда бывал здоров. Но никто из этих мастеров не мог быть «наконечником копья», который, по идее, обязан существовать в любой команде. То есть Фёдору и в родном клубе приходилось приспосабливаться к достаточно причудливым схемам.

Однако без творческой интерпретации идей наставника на поле ни о каком лидерстве говорить бы не приходилось. В общем-то, если по сводкам, чаще остальных на том самом острие наступления оказывался изысканный и умный Юрий Резник. Впрочем, когда как. Я. Грот, например, писал 17 июня в «Советском спорте» о победе 2:1 над «Карпатами»: «Открыл счёт Черенков, который воспользовался умелой передачей Резника и оплошностью Поточняка». Или та же газета рассказывала о голе 29 июня в ворота ЦСКА: «Гладилин с правого фланга недалеко от штрафной площадки хорошо выполнил штрафной удар, на этот мяч удачно выскочил Черенков и головой, чётко направил мяч в сетку ворот». Матч завершился ничьей 2:2.

Но черенковский-то гол прошёл «с воздуха». Фёдор никогда не отличался габаритами, и нельзя сказать, что славился ударами после высоченных прыжков. Но в сложившихся условиях трудной, разнообразной, непредсказуемой работы, повторимся, без нападающих не приходилось выбирать, чем забивать. Главное — не рукой.

Оттого навык действий на «втором этаже» нужно было усовершенствовать. Что и удалось сделать. Юлий Сегеневич так рассказывал о матче с тогдашним лидером «Черноморцем»: «На удивление легко спартаковцы проникали в штрафную площадь соперника. Изящно комбинируя, Гаврилов, Черенков, Резник и Гесс бросали в прорыв партнёров, да и сами неоднократно оказывались в удобной для завершающего удара позиции… Сперва Черенков, использовав фланговую передачу Гесса, в высоком прыжке головой эффектно послал мяч в ворота Ромейского…»

Фёдор ещё и ассистировал Гаврилову, когда забивался четвёртый, последний мяч. Всё удовольствие от того июльского представления как раз и заключалось в том, что крепкий, честный, сам по себе играющий «Черноморец» был переигран по принципам Константина Ивановича, Николая Петровича и, что теперь очевидно, — Фёдора Фёдоровича. Неосязаемые, не видимые зрителю передачи перед штрафной площадью одесситов довели поклонников красно-белых до состояния безмятежного и при этом абсолютно безалкогольного полёта души.

Несомненный интерес представляет и материал Леонида Трахтенберга в «Футболе-Хоккее» от 21 августа. Известный журналист провёл два дня со спартаковцами в Ленинграде. И удачно: 6 августа москвичи победили «Зенит» 2:0; Черенков забил второй гол на 63-й минуте с передачи Гаврилова («при явном попустительстве ленинградских защитников», как написал «Советский спорт»).

Трахтенберг, пообщавшись со спартаковцами, нашёл весьма ценные свидетельства, сообщающие не о конкретном успехе даже, а о неких общих принципах командной игры. Например, превосходного правого защитника Владимира Сочнова всегда приятно послушать: «Черенков с Гавриловым сыграли в стенку, и Фёдор пошёл вперёд. Он мог бить по воротам сам, когда я нырнул за спины защитников. Пас последовал как раз вовремя». Это первый гол. Второй детально описал уже Гаврилов: «Я хотел ударить по воротам, но рядом находился защитник, и я побоялся, что попаду в него. Обидно мяч в такой ситуации терять — я сделал паузу. И тут услышал голос Черенкова: “Юра, дай назад”. И я откатил мяч чуть назад, чтобы он ударил по встречному мячу. Фёдор не промахнулся, счёт стал 2:0».

Чудом сохранилась запись тех голов. По совести, «попустительствовали» зенитовцы именно Сочнову, пропустив движение спартаковца вглубь своей обороны, которая чуть не в линию выстроилась. А вот мяч Черенкова забит, без преувеличения, мастерски. С лета, сильно в угол бьют по-настоящему футбольные люди. Особенно когда им ассистируют столь же обожающие игру персонажи.

Речь, как вы уже поняли, о Юрии Гаврилове. Тот 83-й Юрий Васильевич закончил лучшим бомбардиром чемпионата с 18 голами на счету, вернувшись при Лобановском в сборную. Разумеется, весь творческий путь спартаковской «девятки» — вне нашей книги. Но взаимодействие двух диспетчеров, дирижёров, созидателей внутри одного коллектива, где одиннадцать человек на поле и старший тренер с давно определившимися взглядами и, мягко говоря, жёстким характером, — тема, знаете ли.

Как дозировать действия двух творцов в плане помощи обороне — доступно объяснил Бесков, у которого не забалуешь. Однако при атаке ценятся не только самоотверженность и старательность, но также скорость и удар. При этом и мысль необходима. А как быть, когда люди мыслят по-разному? Точнее, насколько возможно совмещение двух индивидуальностей, исповедующих различные стили игрового мышления?

Гаврилов — классик футбольного жанра. Недаром в интервью Алексею Щукину в «Спорт-экспрессе» в 2003 году он настаивал на том, чтобы детей изначально обучали пасовать низом. Конечно, это же азы. Гаммы, если для музыкантов. Посмотрите на досуге лучшие гавриловские творения: это же подлинный учебник футбола! Настолько ясно, разумно, естественно всё сделано, будто нельзя иного себе представить. Конечно, Гаврилов — вершина недосягаемая. Однако попытка обучения всё-таки вероятна. Как условная консерватория для музыкантов.

В случае с Черенковым дело обстоит иначе. Здесь рациональное, понятное, объяснимое начало отступает. А вступает в права безудержная импровизация. Которая нам точно недоступна.

Джазу нельзя научиться. И играть, как Черенков, — тоже. Зато возникает радость иного толка — именно от невозможности подобное повторить. А мгновение оставалось с тобой навсегда. Напрашивается аналогия со Стрельцовым. И перекличка получается фактически через поколение. При этом, справедливости ради, заметим: когда надо, Эдуард Анатольевич мог выдать и вполне классический концерт.

Сам Гаврилов в том интервью «Спорт-экспрессу» заявил прямо: «Черенков действительно много импровизировал, иной раз и не определишь, что он будет делать. Вроде бы ситуация подсказывает одно, Фёдор же действует по-другому — и как раз в этих моментах ловились защитники».

И всё-таки вернёмся к вопросу о совместимости — они же и в сборной немало поиграли. Так, во-первых, главное-то — гол, результат. А это вне стилей находится. Лишь бы мяч по правилам пересёк линию ворот противника и в сетке оказался. Во-вторых, футбол для них — понятие основополагающее, душевно любимое. Это не нудная, надоевшая работа, а то, без чего нельзя жить. И при такой единой составляющей стилевые различия не могут привести к глубоким противоречиям, тем более — конфликту. Или, что вернее, получается стилевое взаимопроникновение на радость нам с вами. К тому же у Черенкова с Гавриловым сложились попросту добрые человеческие отношения. Да и про шесть лет разницы тоже не будем забывать.

1 сентября в «Советском спорте» с регулярным футбольным отчётом по итогам августа выступил известнейший журналист Юрий Ваньят, освещавший все без исключения чемпионаты СССР. Приведём характерную цитату: «…А Черенков, например, просто играет отлично, претендуя, на мой взгляд, стать лучшим футболистом года. С одним обязательным условием: сильно сыграть за сборную осенью».

Уважаемый Юрий Ильич не упомянул, правда, — за которую из двух сборных? Видимо, понятия Черенков и сборная — всё равно, какая — так тесно сплелись, что и ножиком не разрезать.

В любом случае ставилось «обязательное условие». Давненько такого не приходилось читать.

7 сентября и наступил один из тех дней, когда Черенкову нужно было предъявлять «дополнительные доказательства» того, что он футболист года. Он, собственно, и сам понимал: олимпийская сборная Венгрии в Будапеште — самый сильный противник на пути к Олимпиаде. Потому что греки на своём поле — это страсть, эмоции, поддержка трибун. Венгры же вкупе с перечисленным могли показать и более высокий класс игры.

Рассказывает Юлий Сегеневич: «Тон игре задавал Черенков. Если до перерыва ему нет-нет да изменяли точность и выдержка, то во втором тайме ведущий наш полузащитник уже был практически неудержим. И ритм атак, и направление игры теперь во многом определялись решениями Черенкова, а они в ряде ситуаций вызывали восхищение даже у поклонников сборной Венгрии».

Точно такое впечатление припоминается от того давнего просмотра. Фёдор, не теряя изысканности, всё больше выглядел «тяжеловесом», набирающим силу не как мифический Антей от земли, а как земной футболист — питаясь непосредственно игрой. И вся эта уникальная — интеллектуальная и одновременно физическая — мощь заявляла о себе грозно и неотвратимо. И сам он, всю жизнь будто бы тоненький, ломкий, становился с каждой секундой атлетичнее и мускулистее.

Впрочем, можно послушать и чуть иное мнение. Константин Сергеевич Есенин в «Футболе-Хоккее» более драматично оценивал второй тайм: «Черенков выдвигается ближе к воротам соперников, но внешне игра не стала острее, так как венгры, собрав оставшиеся силы, пытаются организовать последний штурм».

Однако победный гол на 89-й минуте был справедлив, как ни крути: «За минуту до конца игры олимпийской сборной СССР удалась отменная комбинация. Мяч из середины поля был доставлен на левый фланг атаки, где изящными короткими ходами Кузнецов и Мельников расчистили для рвавшегося вперёд Черенкова оперативное поле деятельности. Завершающая фаза атаки советской команды была разыграна безукоризненно. Черенков по центру проскочил к воротам и мимо бросившегося навстречу Ковача мягко и точно послал мяч в правый от себя угол ворот» (Юлий Сегеневич).

«Конечно же, развязка была эмоциональной. Черенкова обнимали и поздравляли. Он это, понятно, заслужил. Потом в раздевалке, восстанавливая всю решающую комбинацию — “Кузнецов передал мяч Мельникову, а Слава дал мне пас так хорошо, что не забить я не имел права”, наш десятый номер, бесспорно, лучший игрок матча, поскромничал» (Константин Есенин).

Карл Хайнц Хайманн, добрый друг советского футбола из западногерманского журнала «Киккер», назвал Фёдора лучшим футболистом матча. И про венгерских зрителей не станем забывать: когда ещё советскому парню там похлопают.

А уже 10-го числа он во многом обеспечил победу над «Металлистом» — 1:0, отдав голевой пас Гладилину. Простаивать некогда. Осень — активная футбольная пора. Сборные, еврокубки, чемпионат финиширует.

Однако всё-таки приостановимся. Широкой массе любителей футбола известно крылатое высказывание Эдуарда Стрельцова: «Черенок — это игрок». Но это разговорное выражение, его затем растиражировали. Так великий мастер обмолвился в хорошей компании известного болельщика Альберта Ермакова. Тем важнее, на наш взгляд, то, как кумир 50—60-х оценил футболиста совершенно другого поколения в разговоре официальном, для печати.

13 сентября в традиционном обзоре для «Советской России» Эдуард Анатольевич так высказался о финальной точке матча с Венгрией: «Вот где проявилась высокая техника, самостоятельность мышления, на мой взгляд, лучшего игрока матча. Без таких футболистов, как Черенков, без солистов, подобных ему, игра во многом теряет свою привлекательность, становится скучной и однообразной».

И пусть в том обзоре гениальный форвард выделяет ведущих игроков всех сильнейших команд (в «Спартаке» назван ещё и Гаврилов), стало ясно: он, импровизатор и выдумщик, дождался-таки наконец себе подобного. Теперь не столь тоскливо и беспросветно наблюдать за отечественным футболом. Теперь спартаковец окреп, по-хорошему заматерел. С таким бы Эдуард и сам бы стремглав выскочил на любимое поле!

Потому как видна мысль в игре, обеспеченная и техническим умением, и физическими кондициями, и, что ценно, психологической устойчивостью. Ведь сколько раз Стрельцов тоже взрывался под конец схватки и обеспечивал победу, так как осознавал свою особенную, исключительную роль. А нынче игрок в форме той же сборной, резво перепрыгнув яму 70-х, не менее качественно прибирает действо себе и приводит к успеху товарищей, попутно доведя публику до умопомрачения. Всё оттого, что с самого искусного и умелого «солиста» и спрос особый. И как же хорошо, что новый виртуоз об этом помнит!

А тут подошло и время еврокубков, тогда прочно объединявших народ. «Спартаку» достался для начала ХИК из Хельсинки. Не самый опасный противник. При этом первая игра состоялась в Москве 14 сентября. «Недокомплект» в «Спартаке» сказывался всё сильнее: потеряли и Резника. То есть нагрузка на Черенкова и Гаврилова стала ещё значительнее.

Характерен ответ Черенкова в «Советском спорте» на вопрос Леонида Трахтенберга: «Почему же спартаковцы промахивались?» Уже отдохнув и посмотрев видеозапись, полузащитник сообщил корреспонденту: «Я не считал, сколько игр мы провели за последний месяц, но, по-моему, нагрузка была большая. (Черенков и Дасаев за 31 день участвовали в 11 матчах, их партнёры на один-два меньше. — Прим. Л. Трахтенберга). Мы разыгрывали комбинации остро, но концовка, которая требует максимальной собранности, свежести, концентрации внимания, выразительной у нас не получилась».

Не совсем, надо сказать, не получилась: на счету Фёдора голевой пас на молодого Аргудяева. Ещё и Гладилин забил. 2:0. Неплохо. Присовокупим и отзыв сильнейшего у финнов игрока Атика Исмаила: «Прежде всего, № 10, Черенков. Великолепный футболист! Знаю, что он играет в национальной сборной и, конечно, будет одной из ключевых фигур в предстоящих матчах вашей команды с поляками и португальцами».

Обратите внимание: наш десятый номер счёт играм-то потерял. Большая нагрузка — а как иначе? И дальше непрестанная череда встреч, среди которых ни одной проходной. Все важные да нужные. Вот с «Торпедо» он забил 19 сентября — 2:0 получилось. С ЦСКА весь матч отыграл — 0:0.

Его заменили лишь 28-го в Хельсинки после первого тайма. Когда счёт стал 3:0 в нашу пользу, а он, Фёдор, на 44-й третий мяч провёл. И, право слово, эти 45 минут отдыха были по-человечески важнее любых, самых искренних славословий.

2 октября Александр Севидов в «Советском спорте» вернулся к вечной теме усталости футболистов под конец сезона: «В какой-то степени это могло служить оправданием для Черенкова, который выступает ещё и за первую, и за олимпийскую сборные, но никак не для других». Пожалуй, впервые спартаковец был отделён от «других» в таком контексте.

Дальше — в какой-то степени — больше. 5 октября олимпийская сборная сыграла с греками на их поле. Состав наш был весьма хорош. Особенно в передней линии: нападающие Газзаев и Грачёв украсили бы собой любую команду. Черенков выступал в полузащите.

В начале матча гости смотрелись явно лучше, мастеровитее. Как писал Юрий Цыбанев в «Футболе-Хоккее»: «Черенков довольно удачно приступил к диспетчерским обязанностям, взяв на себя, по сути, всю острую распасовку». А это для нас добрый знак. И вот «взятая в крутой оборот греческая оборона рассыпалась, что Черенков, Грачёв и Кузнецов использовали быстрой комбинацией, проведённой хладнокровно и лаконично. 1:0».

Во втором тайме развернулись основные события. Начальные четверть часа прошли при преимуществе гостей: и Грачёв, и Газзаев продемонстрировали вновь недюжинное индивидуальное мастерство. Хавбеки в те 15 минут тоже себя проявили: прошёл хороший удар Черенкова после длинного, через всю штрафную площадь паса Евгения Кузнецова. Не забили. И тут, по выражению Цыбанева, «средняя линия… будто растаяла».

А греки мяч прибрали к ногам и потихонечку придавили. Поначалу центр поля заняли, затем и до штрафной добрались. После чего вполне закономерно забили. Советская защита тут ни при чём. Не говоря уж о безупречном Вячеславе Чанове. Игровой перелом — целиком на совести полузащиты. Но что же, она не имела права устать?

Шла 74-я минута матча. Очки терять было нельзя. То есть нужен выигрыш. Для чего необходимы силы. А где их взять? «Советский спорт»: «На исходе встречи нашим футболистам удалось резко взвинтить темп игры и под занавес встречи решить исход спора в свою пользу».

Свидетельствует Цыбанев: «Черенков получил мяч в самой горячей точке — напротив ворот, куда он выдвигался не часто, виртуозно преодолел нескольких соперников и завернул мяч в дальний угол. 84-я минута, 2:1! А в предыдущей игре, в Будапеште, Черенков сделал победный удар на 89-й… Теперь уж наши не остановились и успели забить ещё». (Третий гол забил зенитовец Клементьев.)

9 октября настал черёд матча национальных сборных Советского Союза и Польши. Соперник был не тот, что весной в Хожуве. Шансов на выход из группы у гостей почти не осталось. Однако второй тренер поляков Бернард Блаут поражал оптимизмом на страницах «Футбола-Хоккея»: «Представьте себе: мы выигрываем в “Лужниках” 1:0, у себя дома с Португалией делаем 2:0, вы проигрываете в Лиссабоне. И мы занимаем… первое место. Никакой фантастики!..»

Никакого стартового штурма ворот поляков не состоялось. Наоборот, это они проявили активность. В результате которой Черенков, отошедший в оборону, тяжело задышал (это заметно на записи). Хотя на 7-й минуте Блохин уверенно разыграл со спартаковцем штрафной и тут же побежал вперёд в полном одиночестве. Уверенность киевлянина была подтверждена метким пасом и судорожными действиями обороны, пославшей мяч в аут. А чуть позже возвращённый в состав Гаврилов через Оганесяна подключает Черенкова уже слева.

Гол назревал. Сборная СССР вновь играла хорошо. И вот Гаврилов, быстро сориентировавшись, чётко отдаёт на край штрафной площади Черенкову. Тот правым касанием принимает мяч, одновременно перебрасывая его через ногу Кенсы, затем разворачивается кругом и бьёт уже с левой. Вратарь Млынарчик, честь ему и хвала, парирует удар, но вовремя добежавший Демьяненко верно кладёт мяч в сетку.

И дальше комбинации радовали. Черенков при этом постоянно в центре внимания. Он, можно сказать, из тех, кто создавал даже не глубину, а протяжённость атаки во времени. На 23-й минуте последовало хорошее развитие наступления, но грубо сбивают Демьяненко, а свисток справедливо молчит, так как мяч остался у СССР, и пошла вторая фаза атаки хозяев с ударом Евтушенко в перекладину. Фёдор — душа нового натиска, ибо готов к отбору, подбору и свежей передаче. Иными словами, для него нет исключительно оборонительных или сугубо наступательных действий. Всё определяется моментом и необходимостью.

Причём он, подхватывая мяч, чувствует, что делать дальше. Вот 28-я минута. Черенков выводит слева Оганесяна, тот сильно бьёт с угла штрафной. А угловой закручивает опять же спартаковец — и Чивадзе посылает мяч головой в упор мимо Млынарчика. К нашему сожалению, польский защитник выбивает мяч с линии ворот. То есть шла его, Фёдора, игра. Ему же так хотелось выдумывать и пробовать. А тут все условия созданы. Команда бежит, народ открывается под пас. Недаром с трибун зазвучало полузабытое: «Молодцы!» Хотя до перерыва и не забили. Черенков отошёл к центру, на «раздачу». Но на 41-й подбежал к атаке и плотно пробил рядом со штангой.

Второй тайм начался вновь с активизации гостей. И вот Черенков на месте правого защитника ликвидирует прорыв всё того же Кейсы. Попозже напомнил о себе сольным проходом и звёздный Бонек. Однако чего в игре поляков стопроцентно не было, так это артистизма. А у нас Фёдор получил мяч на 58-й минуте — и не успел ещё с ним ничего сделать, однако раздались негромкие дружные аплодисменты. Так встречают в театре выход на сцену народных артистов — Евстигнеева, Леонова, Смоктуновского. И кто теперь скажет, что футбол — не искусство? Сами видите: суть в исполнителях.

А на 62-й минуте хозяева забили второй мяч. И атака-то почти захлебнулась. Но на левом фланге притаился Оганесян, который безупречным подкатом вернул мяч в борьбу. После чего Черенков в английском стиле высоко выпрыгнул и зряче отпасовал Блохину. Тот распорядился моментом по-бомбардирски лаконично, отправив мяч низом в угол. Фактически игра была сделана.

Уверенная победа 2:0 вселяла оптимизм. И обычный зритель считал, что во многом путёвка на еврофорум почти завоёвана, и замечательный футбольный писатель Лев Филатов свой отчёт в «Футболе-Хоккее» назвал «Достаточные гарантии». Причём оптимизм Льва Ивановича связан был во многом с десятым номером сборной и «Спартака»: «Вы, наверное, заметили, что в обоих случаях, когда забивались голы, предпоследнее слово было за Черенковым. Случай удивительный: обе сборные, первая и олимпийская, считают его участие в самых ответственных матчах обязательным. И не ошибаются. В этом проявляется не только признание личных достоинств Черенкова — видение поля, виртуозность обращения с мячом, доброта к партнёрам, завершающий удар, лёгкость передвижения, но и насущная, острая необходимость в футболистах такого типа, способных склеивать, отлаживать командную игру».

Бывает же так: и не добавишь. Единственное, быть может: Филатов, по понятным причинам, довольный выступлением команды Лобановского, не затрагивает тему нагрузок, которые обрушились на Фёдора. Конечно, цель отчёта абсолютно иная, однако очень скоро другие специалисты забьют тревогу. Правда, матч с поляками и впрямь не должен был в этом плане насторожить. Черенков получил заслуженно прекрасную прессу.

«Советский спорт» вновь обратился к Михаилу Якушину, который, как и после матча с Португалией, дал оценку действиям каждого футболиста. Итак, о Фёдоре: «Был, пожалуй, самым заметным в нашей команде. Легко и непринуждённо обращался с мячом. И в пас хорошо играл, сам хорошие предложения партнёрам делал, при срыве атаки успешно действовал в отборе мяча. В полной мере проявил свои универсальные возможности. Его ценное качество — умение расслабляться в паузах игры, благодаря чему он сохранил энергию до конца матча».

Заключительное наблюдение весьма любопытно. Как-то никогда не приходило на ум, что Черенков в отдельные неигровые моменты расслаблялся, будто боксёр-профи во время судейских, допустим, замечаний. Но сейчас серьёзнее иное: тема «сохранения энергии» всё-таки затронута.

И бывший классный полузащитник «Торпедо» и ЦСКА Николай Маношин высказался с обескураживающей откровенностью: «От Черенкова, памятуя о его последних игровых нагрузках, я, честно говоря, даже не ожидал такой прыти. И это несмотря на то, что он принял на себя дополнительные и не совсем обычные функции». Про те функции упомянул в том же номере «Футбола-Хоккея» отличный хавбек армейцев Москвы сороковых годов Алексей Бодягин, указав на случай, когда спартаковец умело сыграл на позиции чистильщика.

Сегодняшним читателям надо понять: и Маношин, и Бодягин — эксперты сезона 83-го года. Сегодня в этой роли выступают Евгений Ловчев, Александр Мостовой, Андрей Канчельскис. Заслужить у них высокую оценку очень сложно. И не оттого что они придираются — просто до невозможности любят футбол. Поэтому благодарный и восхищенный отзыв ветеранов дороже любого звания. А тут люди признают: Черенков выступил на уровне лучших образцов прошлого. И даже их превзошёл. И в технике, и в понимании футбола. И, самое главное, в отдаче.

Другое дело — какой ценой. Ведь уже 12 октября состоялась игра олимпийской команды с Болгарией. На третий, получается, день после поединка с поляками. Процитируем довольного (игра завершилась нулевой ничьей) наставника «братушек» Ивана Вуцова: «Из советских игроков на меня произвёл впечатление техничный и энергичный Кузнецов. А вот Черенков, которого мы боялись больше всего, на этот раз сыграл слабее, чем в сентябре в Будапеште».

Неизвестно, полностью приведены слова болгарина или «Советский спорт» решил не тратить газетную площадь. В принципе в Европе должны были знать об отборочном турнире к первенству континента. Разумеется, восстановиться перед второй подряд важнейшей встречей было невозможно. И тут вновь интересны наблюдения о Фёдоре маститого тренера, на этот раз Гавриила Качалина: «На нём, несомненно, сказалась большая нагрузка, которую он вынес в последних, очень ответственных матчах в составе первой и олимпийской сборной СССР».

Дальнейшие наблюдения многоопытного тренера заставляют, по меньшей мере, задуматься: «Хорошо смотрелся с мячом в атаках. Ввиду того, что его физические возможности были ограничены, нередко делал длительные паузы в игре, не проявляя обычной активности. Правда, после перевода во втором тайме в переднюю линию атаки сумел вместе с новыми партнёрами, вышедшими на замену, оживить игру в нападении».

Сам Черенков ничего не говорил. Всё — и слова тоже — на газоне оставил.

На сей раз это было замечено. Сергей Сальников в «Футболе-Хоккее», отметив для начала мягкий, мастерский пас спартаковца, которым Гоцманов выводился один на один, и неудачное завершение Сергеем прекрасной комбинации, выступил с серьёзным и тревожным заявлением: «Особо хочется сказать о Черенкове. Этот безусловно талантливый игрок попал сейчас в сложное положение. Его занятость в матчах, пусть и очень важных, превышает допустимые нормы, поэтому, наверное, в данной встрече ему пришлось выступать на пределе сил, и он сделал это значительно слабее, чем в матче со сборной Польши двумя днями ранее. Думается, что в подобном положении целесообразно было ориентироваться на футболиста, пусть менее одарённого, но зато с большим запасом сил и жаждущего борьбы».

Сергей Сергеевич отлично понимал: Фёдор жаждал борьбы, как никто, и с болгарами тоже был одним из лучших. Только Сальников и так многовато сказал, вмешавшись фактически в святая святых — комплектование сборных. И всё-таки на всю страну было громко сказано: творится неладное, футболист тянет нечеловеческий груз, и «важность матчей» не оправдывает возможных последствий для здоровья молодого ещё мужчины.

Номер «Футбола-Хоккея» с отчётом Сальникова появился 16-го числа. 14 октября «Спартак» противостоял в Москве «Жальгирису». И Бесков со Старостиным решили поберечь Фёдора. Однако опять что-то не заладилось. И во второй половине Черенков вместе с Родионовым, которого тоже оставляли в резерве, предстали перед немногочисленными зрителями «Лужников». Победили красно-белые 1:0, Сергей Юрьевич забил на 86-й. А черенковский отпуск вышел совсем уж кратковременным.

И возникает законный вопрос: почему же так? Ведь не враги же ему тренеры? Нет, конечно. Однако исключительно тренеры отвечают за результат. А что делать, если Черенков подлинно лучше других?

Есть известное и оттого не менее пронзительное свидетельство из книги Александра Львова и Рината Дасаева «Команда начинается с вратаря»: «Я видел, как иногда, приезжая на сборы в Тарасовку из очередной поездки, Федя запирался в комнате и отлёживался, приходя в себя». Это лучший голкипер чемпионата мира 1982 года говорит, который и сам славился феноменальной работоспособностью на тренировках и бесстрашием в игре.

И даже от Рината и всех остальных добрых товарищей по «Спартаку» Фёдор закрывался, дорожа одиночеством. Мы никогда не узнаем, о чём он думал тогда, рухнув на кровать в Тарасовке. Судя по всему, есть нечто невыразимое и необъяснимое, напрямую связанное с человеческим духом. Такое, если и вправду присутствует, — вечно внутри, не для общественного пользования.

Нам осталось рассмотреть лишь одну игру сборной СССР — с Португалией на выезде 13 ноября. Поэтому можно уже сейчас сделать выводы по поводу фантастического 83-го года в биографии спартаковского полузащитника. Прежде всего, стоит уяснить: а в чём, собственно, уникальность достижения?

Да, Фёдор провёл восемь игр за первую команду и четыре за олимпийскую. Плюс чемпионат страны и Кубок СССР требовали серьёзной отдачи. Осенью подошёл и Кубок УЕФА. Так что, не было в советской истории ничего похожего? Почему же, было. В 1967 году Эдуард Стрельцов тоже провёл 14 игр за олимпийскую и первую сборные. И так же, как и Черенков, стал лучшим футболистом СССР того года. А потом всего один полноценный сезон отыграл во многом из-за тех перегрузок.

Но всё-таки разница есть. Причём немалая. Прежде всего, Эдуард Анатольевич не выступал в таком страшном, изматывающем режиме. В 67-м имелся разумный недельный цикл, включавший время для восстановления. К тому же партнёры по олимпийской сборной у торпедовца были те же, что и в национальной, а спартаковец у Малофеева (возглавлявшего олимпийскую команду) окунался в совершенно другую атмосферу. Да и противники по еврокубкам образца 1967-го уступали на порядок оппонентам красно-белых 83-го.

Однако не в одном футболе дело. Потому что в стране за минувшие 16 лет очень многое изменилось. 1967-й — вполне себе ещё оттепельный год. Не все фильмы запрещают, джаз играет, народ читает «Новый мир» Александра Твардовского и смотрит ещё не закрытый старый КВН по телевизору. Стрельцов никого до глубины души работоспособностью не поражал: ещё и реформы Алексея Косыгина в тупик не зашли. И танки советские Чехословакию не посетили.

Не то в 1983-м. Жизнь в стране становится всё хуже, даже столица это почувствовала. Притом «двойная мораль» торжествует. Это когда люди одно вещают публично, а другое — за плотно прикрытыми дверями. И такое явление, как «совок», становится типичным. Такой индивидуум с наслаждением пользуется достижениями строя, стараясь отдавать по минимуму. (Совковый лозунг продекларировал ещё при Сталине персонаж кинофильма «Весна» Бубенцов, блистательно сыгранный Ростиславом Пляттом: «Где бы ни работать — лишь бы не работать»). Да и логика есть: всеобщая уравниловка не поощряла ударный труд. И с чего, грубо говоря, «пуп рвать», если всё равно все равны, пусть некоторые, наверху, и «равнее»?

Черенков потрясающим образом взламывает стереотипы, поднимаясь, как каждый крупный художник, над пустотой и суетой. Он, коммунист, — по большому счёту вне политики. Его не затащили в высокие кабинеты и роскошные дворцы. (Чему непросто противостоять: так, Бессонов был делегатом XVIII съезда ВЛКСМ, есть даже статья за его подписью по поводу речи Леонида Ильича.) Он, не отвлекаясь, делает своё дело, радуя, что характерно, и работяг, и эстетов: вспомните аплодисменты на матче с Польшей. Притом конкретно себе ничего не выпрашивает. О собственных — несомненных — заслугах никому принципиально не сообщает. Не просит. Не ноет. Как-то непривычно. И нетипично…

Матчи с «Астон Виллой» окончательно подтянули к Фёдору не только московского, но и всесоюзного зрителя. Ведь представители Бирмингема были обладателями и Кубка чемпионов 1982-го (обыграв по пути киевлян, — благодаря, правда, особой английской трактовке правил, позволившей безнаказанно атаковать вратаря Виктора Чанова), и Суперкубка того же года. В общем, бирмингемцы были значительно сильнее «Арсенала»-82.

Первый матч состоялся в Москве 19 октября. Гости не сразу, но удивили. Тем, прежде всего, как надо готовиться к игре. Александр Севидов писал в «Советской России» от 21 октября: «Английские футболисты взяли под плотный персональный контроль, причём контроль по всему полю, всех спартаковцев, за исключением двух центральных защитников, предложив тем самым тактический ход, который был бы не привычен любой из наших команд высшей лиги, ибо на протяжении всего матча у нас давно уже никто так не играет».

А может, и вообще не играл. Это же не «на пары разбиться», что действительно практиковалось лет за десять до описываемых событий. Тут не одна голая «персоналка» демонстрировалась. Если бы так, то ни Гаврилова, ни Черенкова никто бы не удержал. Нет, здесь действовала тонкая система подстраховки и взаимозаменяемости. Гигантскую работу провели англичане. Честь им и хвала.

Как и нашим: за то, что заставили родоначальников футбола поработать. Это вам не болгарские олимпийцы. Это суперклуб, который специально прилагал усилия, дабы сдержать кунцевского парня. В чём пока преуспевал.

Британцы, спрутами вцепившиеся в москвичей, не забывали и об атаке. И дважды вели в счёте — 1:0 и 2:1. Причём второй мяч в исполнении темнокожего мастера Гибсона заставил почесать в затылке не одного советского болельщика. Уж больно мастерски он положил мяч в ворота безупречного Дасаева. Правда, Гаврилова «Астон Вилле» тоже не удалось удержать. Два раза Юрий Васильевич счёт сравнивал. Последний раз с пенальти под самый конец, установив шаткие перед ответной встречей 2:2.

А как же Фёдор-то? Неужто просчитали его британцы? Или усталость накопилась?

Тут надо отметить две вещи. Во-первых, в Москве Черенков отыграл неплохо. И открывался, и двигался, и пасовал, и отвлекал. Во-вторых, команда Бескова тоже была прекрасно обучена, а тренерский штаб умел не хуже англичан анализировать прошедшие поединки. Но болельщик всё одно про счёт помнил. Ничья на своём поле поздней осенью с сильным соперником оптимизму не способствовала.

Исход легендарного поединка 16 октября в Бирмингеме знают многие. Тем интереснее проследить, как и чем занимался противник перед игрой. «Мы обратили внимание на то, — сообщал в «Футболе-Хоккее» Виктор Понедельник, — что тренер англичан Бартон в своих предматчевых выступлениях постоянно подчёркивал необходимость во второй встрече со “Спартаком” вновь применить плотную персональную опеку по всему полю. В первую очередь его тревожили лидеры спартаковцев Черенков и Гаврилов. Сотрудник местной газеты “Бирмингем пост” Хикман в беседе с нами рассказал, что тренер “Астон Виллы” Бартон перед встречей с советской командой провёл две специальные тренировки, на которых центральный защитник Ормсби репетировал свою игру против Гаврилова (его роль исполнял запасной бирмингемцев Берг)».

…Дела сразу пошли для красно-белых отвратительно. Хозяева забили так называемый быстрый гол. Хороший, после красивого прохода по левому флангу Морли, когда он оставил не у дел Сочнова и чётко подал в центр на Уифа. Центр нападения легко забил головой на первой минуте!

Много мы найдём примеров, когда отечественная команда отыгрывалась или, больше того, побеждала после такого нокдауна? И тем прекраснее, что спартаковцы не утеряли присутствия духа. Наоборот, им стало вроде как интереснее и увлекательнее. Когда ещё придётся сыграть в футбол с таким сильным, жёстким, однако в целом негрубым противником? Который к тому же тщательно готовился к борьбе с Гавриловым (в чём тоже не особенно преуспел), а Черенкову внимания должного не уделил. Промашка? Да как сказать… Коротко говоря, разве возможно подготовиться к чужой импровизации?

Так что весь первый тайм шла упорная тяжёлая борьба, где обе стороны имели шансы на успех. У нас могли забить и Родионов, и Гладилин, и Гаврилов. Что до Черенкова, то он участвовал почти в каждой атакующей операции, но больше всё же присматривался, примеривался, продумывая убийственные для «Астон Виллы» ходы.

Гром для хозяев грянул на 46-й минуте, сразу после начала второго тайма. Гаврилов выдал Фёдору изумительный пас на место правого крайнего, и тот поразил цель с истинно французским изяществом. Вышло с ходу, «щёчкой», низом, без шансов для голкипера Спинка.

По окончании действа «Би-би-си» (нещадно глушимые западные «голоса» тогда слушали всегда с интересом, а в ночь победы — с особым наслаждением) мрачно сообщило о тактике мелкого фола и случайностях, позволивших русским победить. Это не так. Фёдор пригляделся, освоился и незаметно представил из себя для соперника мину замедленного и одновременно неизбежного действия. И гол на 89-й минуте стал закономерным.

«Черенков — это особая футбольная стать, — писал Виктор Понедельник в «Советском спорте». — Его постоянно влечёт к резкому обострению ситуации именно в штрафной площади соперников. Обладая своеобразной (ни на кого не похожей) техникой обработки мяча, он в любой игре стремится в гущу защитников. И его дерзкие, прямо-таки слаломные рейды нередко заканчиваются забитыми и очень нужными мячами». Что и получилось в Англии. Передача от Гаврилова — Черенков врывается уже на левый край штрафной и опять же в касание бьёт: высшее мастерство обработки мяча как раз в том, что самой обработки-то и не видно. Ссылались потом на рикошет от защитника Ормсби, но траектория полёта мяча не сильно изменилась. Спинк в любом случае был бессилен. Победа!

Одна из самых, надо заметить, драматичных за всю историю советского футбола. О чём ясно говорили слёзы английских игроков, многие из которых после финального свистка рухнули на родной бирмингемский газон.

Силы и эмоции англичане у «Спартака» отняли — но ведь чемпионат СССР 1983 года на тот момент ещё продолжался. Подошёл решающий матч с «Днепром». 6 ноября москвичам нужна была в Днепропетровске только победа.

И спартаковцы приложили все силы для её достижения. Хозяева стадиона «Метеор» дважды вели в счёте. Однако гости не сдавались и оба раза восстанавливали равновесие усилиями опытнейшего Валерия Гладилина. И всё-таки по игре было видно, что красно-белые не могли превзойти «Днепр».

У столичных лидеров (триумфально вернувшийся в «Спартак» Гладилин не выступал за сборную) был виден предел возможного. У молодого, по-спортивному наглого «Днепра» — нет. Оттого хозяева и провели во втором тайме ещё два мяча и заслуженно взяли верх 4:2, став новыми чемпионами Советского Союза. Что ж, у юных Олега Протасова и Геннадия Литовченко ещё будут более насыщенные изматывающими поединками сезоны. Им, тогда юным и беззаботным, тоже придётся разрываться между клубом и сборной.

Только пережить то же, что и спартаковский кумир, не придётся. Ринат Дасаев рассказывал в своей книге, как они с Черенковым оказались на допинг-контроле после днепропетровского поединка: «И вдруг Фёдор, посмотрев на меня каким-то опустошённым взглядом, сказал:

— Ты знаешь, Ринат, мне иногда начинает казаться, что вот-вот наступит момент, кода я просто не смогу выйти на поле.

И грустно, как-то совсем по-стариковски, вздохнул».

Это, знаете ли, страшно. Особенно когда читаешь это в книге, изданной и переизданной ещё при жизни Фёдора Фёдоровича.

А ведь ему же всего 24 года! Он любимец трибун, системообразующий игрок двух сборных, символ объединения спартаковцев всех поколений и, с чего по совести и надо было бы начинать, — глава семьи, где подрастает прелестная маленькая дочка Настя. Как же тут можно вздыхать «по-стариковски»? Однако вполне официальный характер книги «Команда начинается с вратаря» безупречно определяет подлинность высказывания.

Конечно, он измучен физически. Битвы шли через два дня на третий, а современных систем восстановления ещё не придумали. Так и психологический фактор надо принять во внимание: Черенков воистину нужен везде, от него зависит успех. И он сам себе — высший суд. Это давно у наших больших футболистов. Достаточно вспомнить Льва Яшина.

Между тем мы подошли к одной из печальнейших страниц в истории советского футбола — матчу 13 ноября в Португалии. Помните, после 0:5 в Москве тогдашний наставник гостей Отто Глория пообещал взять реванш в ноябре и призывал поклонников сборной потерпеть до осени? Сам-то он в команде не остался: с 21 июня сборную возглавил Фернандо Кабрита. Однако реванш, к сожалению, случился.

Вообще говоря, судьбоносное противостояние 13 ноября изначально не просматривалось. Потому что португальцам предстояла гостевая встреча с поляками, бронзовыми призёрами первенства мира годичной давности. После поражения 9 октября в Москве Польша потеряла все шансы на выход из группы, и домашняя игра с португальцами стала для них фактически «товарнячком». В отличие от португальцев. Александр Горбунов в недавно вышедшей книге «Лобановский» стремится доказать договорной характер матча. Мы, однако, утверждать этого не станем. Тем более что, учитывая международный статус игры, доказать ничего нельзя.

Словом, мотивированные португальцы победили на выезде 1:0. И пусть теперь СССР устраивала ничья — страна пребывала в тревоге. Конец сезона, игра на выезде. А тут ещё и лайнер южнокорейский 1 сентября советские ВВС сбили. «Союз нерушимый» подвергся всесторонней резкой критике со стороны возмущённой международной общественности.

Вот и пробравшийся в португальскую гостиницу чехословацкий тренер Йозеф Венглош сообщил о том, что гостей будут «сплавлять».

У нас есть возможность повнимательнее вглядеться в происходившее на поле.

Ужасном, кстати. Игра — пусть отдалённо — напоминала получивший развитие попозже «болотный футбол». Что говорить, если мяч в отборочном матче европейского первенства иногда не отскакивал от газона. А всякое падение на тот, с позволения сказать, газон соприкасало футболиста с тонким слоем мерзкой (это вам не британский «бильярдный стол»!) жижи. Так вот, Черенков испачкал свои «белые одежды» первым. Потому как уже на 5-й минуте бросился в неудачный подкат на месте левого защитника, затем вскочил и побежал исправлять положение.

Это был символичный эпизод. И в том плане, что португальцы заставляли нашего хавбека всерьёз отрабатывать сзади, и в том, что спартаковец оба тайма работал практически по всему полю.

А начало игры вышло, скажем прямо, за хозяевами. Им давали разбегаться, и они, техничные и быстрые, летали над собственным привычным болотцем, не останавливаясь и красиво падая, когда хотелось. У них и прострелы опасные выходили, и удары неплохие.

Советской атаке каждый раз не хватало одного игрока. Модель ведь можно назвать «выездной» или какой угодно — но она должна быть эффективной и приносить результат. Если же наступают не пятеро-шестеро, а трое-четверо, то и Черенков не всегда поможет. Допустим, на 14-й минуте он обыгрывается с Блохиным, выбегает справа по флангу и простреливает. Мяч вынесен, а на подборе-то — пусто. Да разве так действовала сборная в Москве?! Там за отскок бились сразу несколько советских спортсменов. Потому эмоциональные португальцы весьма скоро и сникли. Здесь же гости, к сожалению, обеспечили противнику иной настрой. И сами подрастерялись. И пас Фёдора на Гаврилова на 17-й минуте непосредственно в штрафную оказался нежданным не только для хозяйских оборонцев, но и для многолетнего черенковского партнёра.

При этом никаких претензий по отдаче советских футболистов быть не может. Ведь они скоро почти все добавили неэстетичных красок к изначально белоснежной форме, без устали сражаясь и пластаясь в подкатах. Вот, скажем, Фёдор слева отлично отборолся против Карлуша Мануэля, потом атака переместилась направо, и Боровский здорово выходит на оперативный простор у чужой штрафной. Пас вновь неточен. И снова можно сетовать на отсутствие кого-либо ещё в наступлении.

Черенков в этой игре вовсе лишился амплуа. Он — «главный замышляющий», так сказать. Что связано с непрерывными перемещениями по фронту атаки (оборона, мы видели, тоже не забыта). В частности, на некоторое время Фёдор перемещается на левый край, где взаимодействует с Демьяненко и Родионовым. Но вот на 43-й минуте следует образцовый рейд слева с дриблингом. Черенков мчался мощно, на ходу разбираясь с противниками. Вот если б его кто-то поддержал стоящим образом…

Увы, проход Шаланы явился ответом на выпад нашего полузащитника. Португалец резво рванул по центру, также показав качественную обводку на скорости, и непосредственно у штрафной произошло то столкновение с Боровским, после которого арбитр Конрат дал в ворота Дасаева злосчастный пенальти.

Которого не было. Хотя бы потому, что Сергей Боровский остался лежать перед линией штрафной (Шалана-то влетел в неё как на крыльях, что неудивительно). Какой же одиннадцатиметровый?! При этом португальский ветеран, бесспорно, рассчитывал на удар «с точки». Они с Черенковым чем-то похожи, честно говоря. Породистая техника, взрывная реакция, поставленный удар. Но Шалана ещё и приличный актёр. Черенков — просто футболист.

Второй тайм начался новыми атаками хозяев. Возможности забить у них были. В какой-то момент тот же Шалана опять напомнил нашего Фёдора отличным проходом по месту правого инсайда. Сам же Черенков — вновь среди основных организаторов ответных действий. По крайней мере, именно ему выбрасывал мяч Дасаев, что дорогого стоит. В частности, на 55-й минуте Фёдор и Гаврилов интересно взаимодействовали с Блохиным. Не хватило, к сожалению, точности. Вообще десятый номер нашей команды непрерывно пытается созидать. Вот влево уходит, вот предлагает себя в нападении, получает мяч от Родионова (смена мест!) и успевает пробить, но португальская оборона спасает положение.

Наконец, на 67-й минуте следует страстный проход слева, на этот раз португальская защита отыграна, отстала. Прострел идёт вроде грамотно. Однако мяч минует и Блохина, и Родионова. Трудно сказать, кто из футболистов ошибся. Мы ведь и не собираемся делать Черенкова безгрешным в той горькой игре. Нет, это было, несомненно, не самое лучшее его выступление.

Ошибок хватало — как у всех. Ведь и Жордао в штангу попал на 73-й минуте. А забей темнокожий ветеран — и про «конратовский» пенальти никто бы не вспомнил. У СССР-то, по официальным данным, был единственный голевой момент. На 83-й из выгодного положения не забил Оганесян. Без сомнения, тот удар нельзя объяснить исключительно случайностью — ведь сколько раз португальцы блокировали выпады того же Черенкова!

И всё-таки маловато за 90 минут. Что, в известной мере, понял Фёдор и буквально за несколько мгновений до финального свистка отправил мяч с правого края по некой странной траектории. Казалось, поначалу — навес. Оказалось — нет! Удар шёл под перекладину, однако в неё и попал.

Поражение у нас восприняли болезненно. Высоким постановлением сняли и Лобановского, и Симоняна, который занимал должность «главного тренера сборных команд страны». Завершающий пассаж смотрится действительно идиотски: «За допущенные серьёзные просчёты Лобановскому и Симоняну объявлен выговор. Признано нецелесообразным использовать их в дальнейшем в качестве тренеров сборных команд страны».

Вместе с тем лишь сугубо пристрастный человек не видел (и не видит) различия между «весенней» и «осенней» сборной Лобановского. И сегодня любой способен спокойно посчитать количество голевых эпизодов в двух поединках одних и тех же коллективов. А без явных ударов в створ нынче и ничьей не добьёшься.

Черенков ни в какой травле не участвовал. Однако в интервью «Комсомольской правде» от 11 декабря на конкретный вопрос о перепадах в выступлениях сборной дал однозначный ответ: «Мне, игроку, разобраться в причинах неудач команды непросто. Думаю, дело тренеров проанализировать каждый конкретный случай. Могу высказать только свои предположения. На последний матч в Лиссабон мы приехали измотанные долгим сезоном, едва передвигали ноги. Может быть, стоило на последнем тренировочном сборе чуть снизить нагрузки?»

Безоговорочным поклонникам творчества Лобановского читать подобное, разумеется, крайне неприятно. Но Фёдор к концу года имел право говорить без обиняков: «Знали, что будет необъективное судейство, и предполагали даже не подпускать португальцев к штрафной. Но свежести и сил на атаку не хватало. У меня всю игру цветные круги перед глазами плясали».

Честно сказано, по-игроцки. А ведь, как мы убедились, он не один раз украшал лиссабонское сообщество истинным мастерством. Кто знает, может, тогда на предпоследней минуте «пятна» исчезли, а спартаковец махнул рукой на тактические варианты, после чего ударил самостоятельно, верхом, с некоторой подкруткой? Одно мы знаем точно: сборная, очень прилично смотревшаяся в том году, задачу, к сожалению, не выполнила. В 84-м к руководству главной команды страны придут другие люди.

Для футболиста Черенкова же сезон продолжился выступлениями за клуб. «Спартаку» в Кубке УЕФА выпало играть с голландской «Спартой». Матчи 1/8 финала этого соревнования проходили всегда в ноябре — декабре. А это очень неудобное для отечественных команд время. Чемпионат закончился три-четыре недели назад, все силы, моральные и физические, уже отданы. И в отпуск, правду говоря, хочется. Как тут подготовиться к битвам с теми, у кого внутреннее первенство в самом разгаре? Поэтому регулярно и вылетали отечественные коллективы на этой стадии. Ну а для Фёдора лично, чисто по-человечески, те матчи с голландцами выглядели явным «перебором». Пусть и пауза получилась после Португалии в десять дней.

Однако о пропуске Черенковым игры никто и не заикался. К тому же «Спартак», и так почти всегда в 80-е ощущавший недокомплект, перед той одной восьмой попросту не мог досчитаться исполнителей. В Роттердаме Фёдору пришлось действовать то опорником, то даже нападающим. Ибо новый молодой воспитанник клуба Сергей Аргудяев на острие атаки не впечатлял.

«К чести спартаковцев, — писал Виктор Понедельник, — надо сказать, что они не только приняли вызов, но и выдержали, устояли против силового давления. Как говорится, нашла коса на камень, а камнем этим становились в силу необходимости и Родионов, и Черенков, и Гаврилов, не говоря уж о Гладилине, Гессе и защитниках».

Да, та красно-белая дружина 83-го умела сплотиться в нужный момент. И ведь, что характерно, упомянутый Валерий Гладилин провёл на 33-м году жизни безоговорочно сильнейший сезон в карьере, Юрий Гаврилов стал лучшим бомбардиром чемпионата Союза и вновь оказался нужен сборной, а Владимир Сочнов бирмингемской игрой против «Астон Виллы» очаровал и покорил старушку Англию. Мы далеки от мысли, что исключительно Черенков личным примером вдохновил и без того отменных футболистов на превосходные выступления в течение того длинного года, но, знаете ли, всегда хочется чего-то чуть внематериального и слабообъяснимого. Тем более когда для этого имеются некоторые основания.

А матч завершился для «Спартака» вполне благополучно. Москвичи и в счёте повели, когда Родионов на 34-й минуте хитро исполнил штрафной после паса Гаврилова. Потом, правда, Сергей неудачно помог защитникам, и де Вольф с пенальти провёл ответный мяч. 1:1 получились трудными и, пожалуй, справедливыми.

Ответный поединок состоялся 7 декабря в Тбилиси. Он примечателен тем, что стал последним для Фёдора в том потрясающем, невыносимом, трагическом и жизнеутверждающем одновременно восемьдесят третьем.

Голландцы вновь прилично подготовились к игре. Первые минуты прошли с их бесспорным преимуществом. Противник смотрелся свежее, энергичнее, а у москвичей маловато получалось. Безусловно, поле столицы Грузии напоминало скорее португальское, нежели английское, однако ведь обе команды страдали от этого. Первый стоящий прорыв Черенкова случился лишь на 20-й минуте. Спартаковец хорошо двинулся по центру, но гости смогли остановить движение советского футболиста.

Через три минуты Гаврилов изумительно нашёл Черенкова прямо в штрафной противника. Надо бы забивать, но чуточное промедление не позволило решить ситуацию в нашу пользу. Однако хозяева явно наращивали обороты. На 27-й минуте Данни Блинд проходит справа с прострелом, а Фёдор тут же отвечает прорывом по центру с попыткой передачи. Вновь не получилось. Шесть минут спустя уже Черенков превосходно вывел на убойную позицию Родионова. Удар с левой практически в упор, однако выручил вратарь Бас ван Нортвейк. Ну а на 42-й минуте забил Валерий Гладилин, всегда обладавший великолепным ударом.

Вторые 45 минут начались изысканной черенковской передачей пяткой на Сочнова. Атака ничем не завершилась, однако на душе стало теплее. Такие эпизоды добавляют уверенности зрителям. И точно, класс советских игроков стал проявляться всё заметнее. На 62-й минуте Черенков прорвался слева и удобно пасовал в середину, что на тот момент использовать не удалось, а через восемь минут Гаврилов вывел старого партнёра по центру один на один. Фёдор ударил с лета, с изыском подкручивая. Наверное, оттого и не забил: «эстетика» заела, как говорится. Впрочем, тут же попытался реабилитироваться пасом вправо на Сочнова.

Тут и второй гол подоспел. Вся заключительная в 83-м году голевая комбинация «Спартака» была совершенно «бесковской». Начало положил Черенков классным проходом по правому флангу. После передачи Фёдора в центр на Гаврилова и пошла та берущая за душу до сих пор перепасовка перед штрафной соперника, завершившаяся новым ударным шедевром Гладилина.

Так не только «Спартак», а вообще советская команда впервые прошла зимний барьер Кубка УЕФА.

11 декабря появилось уже цитировавшееся нами интервью корреспондента «Комсомольской правды» С. Лескова с Черенковым. «Признаюсь, физически пришлось очень тяжело, — объяснял Фёдор. — Но ещё больше устал психологически. Ведь каждый матч — это немалая нервная нагрузка». Дальнейшее упоминание про благотворную роль Бескова и дружелюбную атмосферу во всех командах, где пришлось поиграть в 1983 году, должно было подтвердить совершенно нормальное состояние этого молодого человека. Однако внимательный читатель улавливал приоритет «психологического» над «физическим». Тело ведь выправить можно, а в душу, как известно, не заглянешь.

Несомненно, знаковым оказалось и высказывание о фактическом разрыве с институтской специальностью: «Горный инженер — профессия очень интересная, но приобретённые в институте знания с каждым годом забываются. Может быть, всё-таки в спорте буду полезнее?»

«Полезность» Черенкова или, другими словами, его роль в самосознании советских людей вообще трудно переоценить. Бесспорно, он заставил прикусить языки тех, кто считал футболистов (и спортсменов вообще) бездельниками, пьяницами, прожигателями жизни и, так сказать, «изменщиками». Оказалось, что конкретный московский парень непосредственно «делится радостью», работая при этом по невиданному графику и успевая воспитывать с женой маленькую дочь.

А по воскресеньям этот знаменитый спортсмен отправляется в любимое Кунцево: гонять мяч со старыми приятелями. Новых-то пока в Сокольниках, куда недавно переехал, не нашёл. Всё вроде обычно — вплоть до модной кудрявой причёски (химической завивки, которая по инициативе подруги и парикмахера жены Фёдора, её тёзки Ольги Поляковой, заменила чёлочку) — и вместе с тем поражает, удивляет. Лучше всех в стране играет. При этом до такой степени доступен и прост!

То есть выступлениями того года Черенков настолько высоко поднял футбольную и нравственную планку, что соответствовать ей и тогда, и в особенности теперь — чрезвычайно сложно.

Причём именно человечески тянуться за Фёдором особенно тяжело. Он никогда не выпрашивал себе денег или дополнительного пайка, а также иной какой премии. Он даже не перепродавал вещи, за рубежом купленные (подарить — иное дело). Это в один голос утверждают и его близкие, и друзья, и одноклубники, сами от этого маленького и вполне обычного тогда бизнеса не отказывавшиеся. Он не просто был далёк от ночных клубов и борделей (которые существовали и тогда, хотя и неофициально) — он не мог понять, зачем всё это необходимо. Он не заигрывал с фанатами, сообщив тому же С. Лескову, что «настоящий любитель спорта никогда хулиганить не станет».

И всем этим незаметно и неизбежно влиял на поклонников, воспитывал, формировал — и сформировал! — целое поколение болельщиков. Благодаря ему многие стали разбираться в игре и по-настоящему любить футбол. Потому что ясная и яркая звезда в сгущающейся темноте отчего-то ещё светлее и ближе.

Глава 6

БОЛЕЗНЬ

По итогам 1983 года Черенков был признан лучшим футболистом СССР по престижнейшему в стране опросу журналистов, проводимому еженедельником «Футбол-Хоккей». Значительность этого достижения в глазах болельщиков «Спартака» подчёркивает хотя бы такой факт: с 1964 по 1991 год, когда проводился этот опрос, лишь четырежды его выигрывали красно-белые: в 72-м — Евгений Ловчев, в 82-м — Ринат Дасаев, в 83-м и 89-м — наш герой.

1 января в первом номере еженедельника «Футбол-Хоккей» за 1984 год появилось полагающееся по такому поводу интервью. Получилось оно небольшим. Не оттого что спартаковец уже успел к тому времени многое сообщить о себе. Просто еженедельник решил задействовать как можно больше близких Фёдору людей. И в новогоднем номере высказались семь партнёров по красно-белой основе (среди которых почему-то не оказалось Юрия Гаврилова) и старший тренер Бесков. Какие же слова о Черенкове нашли его ближайшие сподвижники и непосредственный начальник?

Сергей Базулев старше Фёдора на два года. Но защитник в 83-м дебютировал в высшей лиге, отсюда и особые эмоции: «Ещё год назад я не думал, что буду играть в одной команде с Фёдором Черенковым. Прежде я наблюдал за его игрой чаще всего по телевизору и, откровенно говоря, восхищался. Таких игроков в нашем футболе, по-моему, сейчас немного».

После промаха Сергея возле собственной штрафной Фёдор первым подбежал к растерявшемуся игроку и с мягкой невозмутимостью произнёс: «Не волнуйся, соберись, мы ведь знаем, как ты умеешь играть…» Фёдор капитанскую повязку не носил, это он «на общественных началах» новичка ободрил. Да что там, попросту к жизни вернул. История не единичная: семь лет спустя он в раздевалке так же вернёт к жизни другого новичка, Валерия Карпина, из-под которого «Спартаку» забил решающий мяч одесский «Черноморец».

А два крайних защитника, Владимир Сочнов и Борис Поздняков, высказались независимо друг от друга, однако очень близко. «С Фёдором Черенковым, по-моему, может сыграть каждый футболист» (Сочнов). «Черенков — это футболист, который всё понимает в игре» (Поздняков). В матче с «Астон Виллой» Поздняков играл левого защитника, а Фёдор — правого хавбека. «Я, пользуясь ситуацией, — рассказывал Поздняков, — подключался в атаку, а Фёдор, чувствуя в нужный момент, что меня нужно подстраховать, мчался по диагонали поля, занимая позицию крайнего защитника».

Причём, с большой долей вероятности, перед нами — импровизация игроков. Тренер — даже Бесков — на такое бы не решился. Хотя бы потому, что на правый фланг нужно ещё успеть вернуться. И откуда силы взять? Поздняков, к его чести, всё понимает: «На поле, находясь рядом с ним, я вижу, как иной раз он устаёт. И всё равно спешит, бежит на выручку, старается помочь партнёрам, то есть команде».

Особо обращает на себя внимание отзыв Александра Бубнова. Что ж, уже тогда виден аналитик: «Фёдор Черенков относится к разряду современных полузащитников атакующего плана. Он представитель новой волны одарённых игроков, отвечающих требованиям тотального футбола (в интерпретации Бескова, то есть — “Спартака”)».

Говоря о «новой волне», Александр Викторович не ограничился границами Советского Союза. «Фёдор обладает высокой техникой владения мячом, что особенно проявляется при персональной опеке. Он необычайно координирован и пластичен и тем самым, естественно, приносит эстетическое удовольствие зрителям». И наконец: «Черенков — игрок зрячий, постоянно ищущий оригинальные и острые решения, в своём творчестве он нестандартен, и соперникам непросто приспособиться к его игре».

Примерно об этом скажут и Валерий Гладилин, и Геннадий Морозов. Некой же квинтэссенцией высказываний партнёров могут служить слова Рината Дасаева: «Я уверен, когда адресую ему мяч, что всё будет в порядке, что он завяжет интересную и нестандартную комбинацию». Так доверять можно лишь надёжному и мастеровитому исполнителю. Сильнейшему из всех.

Время обратиться к выступлению Бескова. Остановившись на этапах футбольной биографии своего ученика, опытный наставник открыто говорит про «период спада» после Олимпиады-80, «что нередко случается с молодыми футболистами». Дальнейшего развития эта мысль не получила. Тем более тут же игрок охарактеризован как «человек думающий, анализирующий, вникающий в суть проблемы». А таких «молодых футболистов» и впрямь редко встретишь.

Наконец дали «слово лауреату». Который был краток и, по обыкновению, исключительно доброжелателен. Воздав должное «Спартаку», представитель которого второй раз подряд становится лучшим в стране, он не может забыть про партнёров-конкурентов: «На мой взгляд, на это звание могли бы претендовать Дасаев, Оганесян, Ларионов (именно такую тройку я назвал бы, если бы был журналистом), а когда бы не травмы, как у того же Ларионова, — ещё и Гуринович, и Родионов, и Бессонов».

При всём «красно-белом» патриотизме Фёдор назвал лишь двух одноклубников в двух, подчеркнём, «тройках». И опять, как всегда, он «сам по себе». Ибо Оганесян набрал у журналистов девять очков, Ларионов — всего три, а Родионов с Бессоновым вообще ни разу не названы. При этом старательного минчанина Гуриновича он выделил наряду со значительной частью пишущей братии (45 баллов в опросе). И мы вновь способны убедиться: в поведении Фёдора отсутствует даже минимальная «игра на публику».

Конкретно к интервью он не готовится. А говорит только то, что прочувствовал и передумал задолго до встречи с журналистами: «В Новый год принято загадывать желания. У меня их три: вместе со сборной пробиться в финальную часть олимпийского турнира и сыграть там достойно, со “Спартаком” победить не только “Андерлехт”, но и наших следующих соперников вплоть до финала Кубка УЕФА и… ещё хочу, чтобы моя дочка росла здоровой, красивой и была бы хорошим, добрым человеком».

Чувствуете, насколько всё гармонично? Если бы ещё пожелания сбывались… Нет, с дочкой-то всё хорошо, слава богу. С футболом вот, к сожалению, — иначе. И не только.

Однако тогда, 1 января 84-го, он — сильнейший футболист огромной страны. 442 очка в опросе: 131 первое, 22 вторых, 5 третьих мест. Спартаковец вошёл в десятку лучших спортсменов года по версии «Советского спорта». Куда футболисты не так часто попадали.

7 января появилось ещё одно интервью — побольше, по-развернутее — газете «Социалистическая индустрия». Там отыскать неожиданное, конечно, трудно. Всё-таки если непрестанно рассказывать о собственной жизни и при этом ничего не выдумывать, — то «белых пятен» не останется. Разве что корреспонденту С. Шачину удалось «развернуть» Фёдора лицом к теме грубости (которую он, как всякий созидатель, разумеется, терпеть не мог) — остальное же публике почти всё было известно. Ну, может быть, чисто «ритуальный» момент занимателен: когда он на поле стремится первым выйти, а в клубном автобусе сидит всегда на одном и том же месте.

И всё-таки одно, последнее пожелание в свете будущих событий смотрится по-особому: «Собираюсь выступать, пока нужен “Спартаку”. Мечтаю выступить на чемпионате мира 1986-го, а может быть, и 1990 года…» Это, учитывая, что не забыто испанское первенство 82-го. И, как всегда, ни одного обвинительного слова ни в чей адрес.

А на работу спартаковцы вышли 12 января — почти в лад с сегодняшними реалиями. При этом сезон, как известно, завершили 7 декабря 83-го домашним поединком со «Спартой». После чего решили не расставаться на время отпуска, а провести тот месяц с небольшим в Кисловодске. Вместе с тренером Бесковым и его семьёй.

Уникальный случай. На Константина Ивановича же очень часто обижались, называли его человеком крутым, резким, невыносимым в долгом общении. «Невозможным» — вспомним название замечательной книги Александра Нилина. Здесь же молодые современные люди отправляются на долгожданный отдых с жёнами и подругами в компании «Барина» (прозвище старшего тренера).

Несомненно, в 83-м не существовало таких «отпускных» возможностей, как сегодня (за границу-то просто так не пускали), — а всё же категорически трудно представить себе дружную группу граждан, не собирающихся расставаться и на отдыхе. В конце концов, и полярники, и моряки, и космонавты стремились к одиночеству после выполненной задачи.

Чтобы приблизиться к пониманию ситуации, вернёмся к сознательно пропущенным словам Рината Дасаева из новогоднего номера «Футбола-Хоккея»: «Мы живём с Фёдором в одном доме, в одном подъезде. Я нередко захожу к нему и каждый раз бываю тронут его гостеприимством». Мотив доброжелательной «домашней» атмосферы заявлен, думается, не зря. И дело не в том, что Ринат тогда ещё не женился. Суть в ином: случается так, хоть и крайне редко, когда рабочий коллектив напоминает и заменяет дом родной.

Словом, толково, с пользой отдохнув, футболисты вступили в серьёзнейший сезон жаждущими «схваток боевых».

Хотя вот думаешь о том, что произойдёт с Черенковым в начале весны, — и поневоле в голову приходит мысль: а может, в отпуске стоило полностью сменить обстановку и круг общения? После таких-то космических перегрузок в предыдущем сезоне? Как знать…

Вечером 19 января в кинотеатре «Варшава» торжественно вручили серебряные медали пятнадцати спартаковцам. В том числе и Олегу Романцеву и Александру Мирзояну, которые завершили выступления в большом спорте, и перешедшим в другие клубы Эдгару Гессу («Пахтакор»), Юрию Резнику (батумское «Динамо») и Евгению Милешкину («Динамо» московское). Серьёзные потери, прямо скажем.

Зато Черенков, Гаврилов и Дасаев чуть погодя были искренне рады возвращению отслуживших Сергея Шавло (из смоленской «Искры») и Евгения Сидорова (после двух лет в ростовском СКА). Чемпионы 79-го всегда составляли определённого рода братство.

Так что могучего усиления «под “Андерлехт”» не произошло. Остались, скорее, при своих. И по идее вся надежда была на ту «спайку», тот боевой настрой, что формировался в Кисловодске.

При этом собраться всей командой 2 февраля в Тбилиси и, как изначально планировалось, начать полноценную подготовку к четвертьфиналу Кубка УЕФА не удалось. Олимпийская сборная (во многом благодаря Фёдору) имела отличные шансы отобраться на американскую Олимпиаду. Малофеев привлёк в команду сразу четверых воспитанников Бескова: ещё Кузнецова, Позднякова и Сочнова. Поэтому в январе, сразу после Кисловодска, той четвёрке пришлось отправиться на сбор в Новогорск. Затем у олимпийцев пройдёт февральский сбор в Италии. Там команда провела четыре матча с итальянскими клубами, в том числе со знаменитым «Миланом».

Итоговые 0:0 смотрелись достаточно весомо. Но уже второй оппонент, клуб «Ливорно» из серии С (третий итальянский дивизион), вызывал профессиональные вопросы. Дальше — ещё ниже. На десерт — сборная города Фонтана делло Кьево. Только в этом заключительном матче, считай, фестивального толка, и принял участие прилетевший, как и все, Черенков. Почему он не выступал в трёх предыдущих встречах? Причина может быть только одна: плохое самочувствие.

В общем, к сезону так или иначе удалось подготовиться. Начальство же ещё и союзные кубковые поединки плотно поставило: за одной тридцать второй сразу же следовала одна шестнадцатая. С которой у нас элита и начинала выступать.

На пути московского «Спартака», в частности, встала смоленская «Искра». Из этой «Искры» два года назад для красно-белых уже «возгорелось пламя», в котором после поражения 0:1 сгинули надежды столичных спортсменов на завоевание хрустального приза. И ещё хорошо, что в 84-м Сергей Шавло за армейских смолян не выступал, вернувшись в Москву.

Однако и так неважно действовали против представителей низшей лиги серебряные призёры 1983 года. Геннадий Ларчиков в «Советском спорте» был строг донельзя: «Явно не получалась игра у Гаврилова, и не случайно он был заменён в середине второго тайма. И всё-таки класс “Спартака” сказался. После эффектного прохода Родионова по левому флангу и его точной передачи во вратарскую площадку первый гол забил Черенков». Итог — 1:0.

Те кубковые битвы были важны ещё и в связи с предстоящими играми против «Андерлехта». На игре с «Искрой» бельгийских разведчиков вроде не обнаружили. Зато в 1/8 финала против ростовского СКА в тот же гостеприимный Сочи наблюдатели направились.

Противник «Спартака» не нуждался в рекомендациях. Всё-таки обладатели Кубка СССР-81 уже успели вернуться в высшую лигу и были готовы к упорной борьбе. «Выручили Черенков с Гавриловым — первый от линии ворот в борьбе с защитниками успел сделать расчётливую передачу к дальней штанге, а второй поспел к мячу вовремя и отправил его в ворота», — констатировал в «Советском спорте» Леонид Трахтенберг. Наблюдательный обозреватель заметил чёткую фиксацию несложной схемы в блокноте второго тренера бельгийцев Мартена Липкенса.

Тогдашний «Андерлехт», один из грандов Старого континента, был явно сильнее «Андерлехта» сегодняшнего. Достаточно сказать, что к марту 84-го бельгийцы являлись действующими обладателями Кубка УЕФА. По свидетельству Александра Бубнова, отыгравшего затем обе встречи, Черенков, посмотрев запись игры спартаковского противника в национальном первенстве, сказал, что «Андерлехт» сильнее «Астон Виллы». Такая экспертная оценка дорогого стоит.

Основательно подготовил команду Поль Ван Химст — сильнейший игрок Бельгии конца 60-х — начала 70-х. 7 марта «Андерлехт» начал, что неудивительно, с массированных атак. И уже на 5-й минуте Шифо, изловчившись, подал от лицевой линии слева на противоположный фланг. Опасно было бы, но Черенков уже ускорился и головой выбил мяч на угловой. Лишь на 9-й минуте Дасаев рукой, «по-яшински», как тогда говорили, бросил Черенкову к левой бровке.

Слегка не получилось, однако важны намерения, которые и должны создать нужное настроение. Над чем Черенков конкретно работает: почти в следующем эпизоде быстро страхует товарищей в центральном круге — а под передачу справа открывался Сочнов. И вот потихоньку наши прибрали инициативу: на 13-й минуте Фёдор после розыгрыша углового бил низом из удобной позиции — хозяева здорово сыграли «на блоке».

А на 20-й «Спартак» забил. Комбинация у бельгийской штрафной прошла без конкретного участия десятого номера: отличились Кузнецов, Гаврилов и Родионов с завершающим ударом «шведкой». Но некоего рода психологический перелом произошёл при бесспорном черенковском участии. Потому что дальше игра двинулась на встречных курсах.

Увы, Сергей Базулев прямо на линии ворот явно сыграл рукой. Мяч верхом шёл. Однако, много раз пересмотрев эпизод, можно сказать определённо: Черенков точно исполнил бы вынос головой, без нарушения. В общем, бельгийцы забили, и хорошо, что мы хотя бы обошлись без удаления.

«Спартак» отменно контратакует на 30-й минуте. Сочное выводит Фёдора справа, тот здорово простреливает, а Родионов изящно пропускает мяч. На кого именно — неясно до сих пор, однако кто-то должен был подбежать? И через четыре минуты гости опять задействовали правый фланг атаки, Черенков перспективно пасовал в центр штрафной, где в суматохе бельгийцы тоже рукой могли сыграть.

Фёдор рванул по месту левого инсайда (какова амплитуда!), пройдя двоих. Остановили его с огромным трудом. Тут бы и спартаковцам вдохновиться и зажечься. Но не зажглись и не вдохновились.

А далее взял слово Веркотерен, отпасовав по диагонали в советскую штрафную. И проведший сильнейший матч Брилль-Ларсен головой забил эстетский гол. Тогда ещё никто не ведал этого нынешнего штампа — «в раздевалку». В СССР своих клише хватало.

Второй тайм «Андерлехт» начал… по-спартаковски. Действительно, быстрые, изысканные действия хозяев напомнили народу лучшие образцы игры красно-белых. Нужен был новый «перелом». И он почти состоялся. На сей раз солист и коллектив как-то получше стали понимать друг друга. Несколько атак бельгийцы заблокировали, однако стало ясно, что гости с их лидером тоже многое умеют. На 62-й минуте последовал великолепный перехват Владимира Сочнова и пас на выход лично Фёдору — защитники всё же оказались чуть проворнее.

Команды оказались «одной группы крови» и, добыв мяч, тут же старались соорудить нечто качественное. И очень красивый гол «Андерлехта», который провёл со штрафного Веркотерен, вполне могли забить и Черенков, и Гаврилов. С другой стороны, Гладилин сделал счёт 3:2 благодаря умнейшему выбросу Черенкова из-за боковой. Советские футболисты не слишком хорошо использовали эту опцию: мы лишь вечно удивлялись чужому умению. Десятый же номер москвичей, чётко уяснив ситуацию, удобно метнул мяч Сочнову, тот прострелил — и уже их ребята не уследили за нашим ветераном.

Ехать в Москву при таком шатком преимуществе хозяевам явно не хотелось. «И тут на помощь пришёл судья» — такой штамп отечественной журналистики прозвучит к месту. Ибо, как и в Португалии, никакого пенальти не было. Даже нарушение с чьей-либо стороны трудно усмотреть. Но итальянский арбитр Паоло Бергамо указал на точку без каких-то сомнений. И стало 4:2.

Что дало повод Виктору Понедельнику заподозрить иностранных арбитров в «особом» отношении к советским футболистам. Припомнились и ужасное судейство испанца Ламо Кастильо в матче чемпионата мира-82 с Бразилией, и «португальская история», и вот новый казус.

«Теория заговора», о которой уже упоминалось, всегда имеет право на существование. Но имеется один недостаток: она закрывает возможность для других версий. Думается, что конкретного общения по поводу СССР у зарубежных судей не было. Однако если была возможность свистнуть не в нашу пользу — то ею пользовались. Не любили тоталитарное государство и по возможности проецировали эту нелюбовь на футбол.

Но, хочется подчеркнуть, такой вот Фёдор Черенков один стоил целого дипломатического отдела. Потому что на глазах обычных людей «за бугром» менял представление о нашей стране. Как когда-то Яшин, Стрельцов, Иванов, Воронин. «Тот» народ смотрел на человека из-за «железного занавеса» и после минут недоверия и настороженности неизбежно приходил к восхищению и обожанию.

Беда в том, что жить и играть так, как Фёдор и его великие предшественники, у нас становилось делом необязательным. Если получится, то хорошо. Нет? Ну, простите пока.

Но тогда и на любовь рассчитывать не приходится. К сожалению.

…Чемпионат СССР начался тогда весьма рано. Спартаковцы в первом туре 12 марта победили в Москве «Арарат» 2:0, а через четыре дня сыграли в Тбилиси 0:0. Черенков принял участие в обеих встречах, однако в отчётах не упомянут. Никто сил не берёг, конечно, но все знали: главное сейчас — второй поединок с «Андерлехтом», который запланировали на 21 марта в том же Тбилиси.

Разумеется, московская публика в подавляющем большинстве не смогла присутствовать на игре. Смотрели телетрансляцию. И представьте всеобщее удивление, а потом и тревогу: на поле под десятым номером появился Сергей Шавло! Безусловно, о возвращении чемпиона страны 1979 года из «Искры» все были осведомлены. Больше того, ожидали участие светловолосого полузащитника ещё в первом матче против бельгийцев. И выход Шавло даже в тбилисской игре рассматривался болельщиками вполне положительно. Однако не вместо же Фёдора!

Что же всё-таки произошло тогда в Тбилиси? Разберёмся не торопясь. Сначала озвучим слухи — как говорится, народные версии.

Итак, одна «история», передаваемая «из уст в уста», выглядела следующим образом: команда уже собралась на матч — и вдруг люди увидели, что Черенкова среди них нет. Обернулись — а Федя стоит лицом к стене и повторяет одно: «Я плохо сыграю, и меня убьют…» Заболел. Тут Сергей Шавло и переоделся для вынужденной замены.

Неправда? Конечно. Наивно? Да не очень. Все же видели беспредельную концентрацию, невозможную самоотдачу, сумасшедшую ответственность, с которыми Черенков выступал в прошлом году. Отсюда и конкретика этой легенды: я плохо сыграю, меня убьют. Кто — неясно, об этом ни слова. Тут такая внечеловеческая сила задействована, что и словами трудно передать.

Хотя основное настроение, сейчас увидим, — передано верно. (При этом Сергей Шавло, как он нам сам рассказывал, успел вернуться из «Искры» и приехать в «Спартак» всего за сутки до поединка с бельгийцами.)

Теперь обратимся к воспоминаниям других свидетелей.

Без книги Александра Бубнова «Спартак. 7 лет строгого режима», вышедшей уже после ухода из жизни Фёдора Фёдоровича, не обойтись. К этой работе бывшего защитника и полузащитника красно-белых можно и нужно относиться по-разному (и мы найдём затем и неточности, и передёргивания), но это всё-таки член коллектива, товарищ по бесковскому «Спартаку». И лучшие страницы у автора как раз написаны о незабываемом творческом взаимодействии хавбеков Гаврилова и Черенкова, в котором и крепкий защитник и временами опорник Бубнов выполнял серьёзную, часто незаменимую роль.

Правда, рассказ о том, как Бесков после тех 2:4 раскритиковал Черенкова и отправил его за автографом Веркотерена (который Фёдор взял, но… уже в Тбилиси, когда начался приступ), — не подтверждается другими источниками. К тому же лучший бельгийский полузащитник в ответном поединке, как известно, не выступал. Другое дело, что Константин Иванович, расстроившись после поражения, действительно резковато, по словам Родионова, бросил Фёдору, что он «прыгал козлом», когда Веркотерен бил. Черенков на этот раз обиделся.

Но ко всему остальному, сказанному Бубновым по этой трудной теме, стоит отнестись серьёзно: «В Тбилиси Феде совсем плохо стало. В ресторане он сказал официанту, что не будет есть еду, потому что она отравленная. Конечно, это не могло остаться незамеченным». Дальше, по Бубнову, Черенкова расселяют с Родионовым и отправляют в номер кого-то из тренеров. По Тбилиси (в это веришь безоговорочно) поползли слухи.

Дальше следует экскурсия на гору Мтацминда, которую организовал чуткий к подобной красоте Бесков. При этом Фёдор с запасными остаётся тренироваться. И второй тренер Сергей Рожков рапортует Константину Ивановичу после возвращения, что Черенков готов к игре чуть ли не лучше остальных: по «девяткам» бьёт! Но: «Весь Тбилиси уже знает, что с Фёдором неладно. Будет скандал. Бесков в состав Фёдора не включил, но посадил на трибуну», — как видим, Александр Викторович тему скандала выделяет особо.

Действительно, и тогдашний правитель Грузии Эдуард Шеварднадзе был в курсе событий. И Москва — вне всяких сомнений. Что ж, ставить на международный матч человека, который боится отравления в советском ресторане?! Итак, версия Бубнова смотрится на данный момент весьма правдоподобно.

При этом нам удалось поговорить и с Шавло. Хавбек не отрицает странностей поведения своего товарища и соратника. По его словам, Фёдор буквально кричал: «Прячьтесь все! Прячьтесь, сейчас за вами придут!» Понятное дело: если в некотором прошлом приходили — поздно прятаться. А у него остался вполне генетический народный страх перед теми, кто вламывается в дверь и потом рушит жизнь людям «согласно приказу». Да и всяческие накачки давали о себе знать.

Мы спрашивали и Сергея Родионова, правда ли, что была попытка самоубийства, когда Фёдор едва не бросился из окна гостиницы. «Всё было», — грустно сказал Сергей Юрьевич. Но стало ясно, что тему он продолжать не хочет.

При этом неожиданно высказался Валерий Гладилин, который указал на некоторые странности ещё при подготовке к знаковой игре против «Спарты» (а это ноябрь 83-го)! «Были уже какие-то моментики. Он уходил в себя как-то. Не хотел общаться», — вспоминал опытнейший полузащитник, которого Бесков, как старшего в команде, поместил в один номер с Черенковым на сборах. А когда спрашивали, в чём дело, Фёдор отвечал весьма заученно: «Нет-нет, всё нормально».

При этом Гладилин точно подметил, что на тренировках Черенков был один, а «как быт начинался» — иной. То есть разница в поведении связана исключительно с переменой места деятельности. И он, проживая некую жизнь на так называемой тренировке (для него это всегда было больше, нежели футбольное занятие), совершенно не успевал оставить хоть что-то для повседневного существования. Причём не желал этот факт подтвердить.

«Нормально». И всё. Характерная, надо сказать, для него черта: никогда не показывать душевных трудностей. А они были. Потому как он непрестанно мучился сознанием того, что не всё ещё на себя взвалил и не за всех ответил. Ведь что бы ни случилось, надо спрашивать с себя? Он и спрашивал. Видимо, слишком строго.

Потому что затем в народе шли разговоры о наследственном характере болезни. Но мы встречались и долго беседовали и с братом, и с дочкой, и с первой супругой Фёдора Фёдоровича. Так вот: никаких отклонений в обозримом прошлом у родственников никто не припомнил. Зато лечащий врач Черенкова Лидия Семёновна Лиходед как раз указывала на перегрузки и непрестанное ощущение особой ответственности за порученное дело, что буквально довлело над футболистом.

В этой связи полезно послушать ещё одного участника событий, старого черенковского партнёра Юрия Гаврилова, рассказавшего одному из нас: «Мы разговаривали с врачами, с другими, они говорят: “Вы понимаете, что такое нервные перегрузки?” Даже у нас так было. Игру проведёшь против Киева или кого-то ещё — и до утра не спишь. Нет сна, какое-то нервное напряжение. Лезут в голову всякие мысли, ситуации. Игра-то закончилась, а ты сидишь и прокручиваешь моменты, когда ты ошибся. Злишься на себя. Думаешь, а почему не так, по-другому надо было. А это уровень-то разный. Одно дело в команде, а когда ты играешь в сборной, в первой, в олимпийской — тебя болельщики и народ осуждают… А каждый реагирует по-своему. А он же у нас не особенно здоровяк был. Вот это всё сказалось».

На наш взгляд, ценное свидетельство. Они в ту пору чуть не все не могли уснуть после напряжённого (а тем более неудачного) матча. Здесь же ещё целых две сборные. При этом вряд ли кто Черенкова тогда бы из болельщиков «осудил»: используя терминологию скорее из тренерской жизни, у него имелся огромный кредит доверия со стороны любителей футбола. Да только мы знаем: он сам себе высший суд и собственные недоработки видит лучше остальных. Можно даже сказать, что он видел то, чего остальные вовсе не замечали. И мучился, и переживал.

Однако пора вернуться к тбилисскому матчу: играть-то всё равно нужно было. Тем более и у гостей лучший игрок, Веркотерен, отсутствовал. И шансы вроде как уравнивались. С чем решительно не согласился заслуженный тренер СССР Нодар Ахалкаци, приведший, как известно, тбилисских динамовцев к победе в Кубке Кубков-81. Отчёт о матче Нодар Парсаданович начал с общей для всех темы состава: «Место заболевшего Фёдора Черенкова занял Сергей Шавло. Так ли уж важна и чревата осложнениями одна перестановка?»

И дальше известный специалист очень высоко оценит выступление Шавло, который, как мы уже узнали, едва успел к игре и провёл с новыми старыми партнёрами всего одну тренировку. При этом действовал активно, старательно, с полной отдачей. Да, собственно, как всегда.

«Но… отсутствие Черенкова, — продолжает Ахалкаци, — всё же сказывалось на игре “Спартака”. Даже пассивность Гаврилова, обычно изобретательного и щедрого на хитрые передачи, я бы отчасти объяснил отсутствием Черенкова — постоянного партнёра, с которым они наиболее сыгранны».

Итак, «Спартак» был обязан наступать, созидать и в итоге забивать. Для чего в атаке «ему больше был нужен творческий, мыслящий и авторитетный лидер». А у бельгийцев противоположная задача: разрушать и мешать. Здесь, при хорошо организованной защите и взаимостраховке, и без Веркотерена можно справиться. Что в итоге гостям и удалось.

В целом всё верно. Больше того: приходит на ум, что, будь Фёдор в силе, он непременно что-либо подготовил для мощной, эшелонированной обороны «Андерлехта». Но пересматривая сейчас матч, убеждаешься, что искренне переживавший Ахалкаци несколько погорячился. Потому что обеим командам не хватало своих лидеров.

А не хватало им той знаменитой и кому-то, может, поднадоевшей «изюминки». Ибо люди делали положенную работу грамотно, честно. И вместе с тем — предсказуемо. Допустим, тот же Шавло занял в первом тайме место левого хавбека, безукоризненно, с учётом вышеизложенных обстоятельств там отыграв. Однако Фёдор, если помните, непрестанно менял позиции, оказываясь не только там, где трудно, но и в тех местах, откуда наступать перспективнее. Где про него забыли, где его не ждали или готовились к приёму иного товарища. И подобные перестановочки происходили с редчайшей естественностью и внешним простодушием.

Думается, и Веркотерен, появившись на тбилисском стадионе имени Ленина, также что-нибудь бы придумал, дабы одноклубники полегче переходили в атаку. Кроме того, спартаковцы — во втором тайме особенно — приноровились и стали действовать живее и интереснее. И те же Сочнов с Кузнецовым весьма прилично взаимодействовали на правом фланге, организовали пас в центр. Куда Черенков, по идее, должен был побежать…

Но пенальти Сочнов всё-таки чисто заработал. Жаль, что тогда, на 52-й, Гаврилов его не реализовал. И затем создавались неплохие моменты, не такой «робкой и беззубой» (Ахалкаци) выглядела атака «Спартака». Впрочем, во втором тайме и бельгийцы разыгрались. На 74-й минуте, например, устроили перепас в передач пятнадцать около хозяйской штрафной. Да такой, что тбилисцы, обожавшие красивое исполнение, негромко захлопали. Прямо как Черенкову.

Ничего, скоро и своим аплодировать настал черёд. Родионов на 89-й минуте ювелирным ударом после паса Позднякова сделал счёт 1:0. Забить ещё в оставшееся мгновение могло помочь чудо, которого не произошло. А предполагать и размышлять всякий из нас теперь может вполне самостоятельно.

* * *

Итак, и «Спартак», и обе сборные остались без Черенкова. Прогнозы насчёт перспектив клуба смотрелись особенно мрачно. Всё же во имя четвертьфинала пришлось форсировать подготовку к сезону, что вскоре должно было сказаться. Но, как ни удивительно, почти не сказалось. Красно-белые не феерили, однако очки набирали исправно. Правда, их — почти всегда справедливо — критиковали за лишённую изысков, скучноватую игру. Что ж, причины того изложены выше.

А вот олимпийской сборной (национальная команда после ноябрьского поражения могла спокойно готовиться к будущему отбору на чемпионат мира 1986 года) и впрямь пришлось туго. Хотя ситуация в группе смотрелась изумительно. В оставшемся единственном поединке дома с венграми советские спортсмены могли даже проиграть с разницей в один мяч.

Однако 25 апреля последовало поражение. 0:1. На этот раз футболистов никак нельзя было упрекнуть в безволии. Старались. Однако проиграли заслуженно, пусть и имели немало голевых моментов.

Лев Лебедев высказался на страницах самой «Правды»: «Наверное, травмы ряда игроков сказались на боеспособности сборной СССР, но достойная замена им должна была быть готова заранее». Да, Вячеслав Чанов незадолго до игры сломал руку, и про «ряд игроков» обтекаемо сказано, однако ясно же — речь об одном из этого «ряда».

Ему должны были замену искать на советских просторах. И не нашли.

Так ведь и в Венгрии тоже не всё, мягко говоря, ладилось. А потом человек выходит на ударную позицию и забивает «в эндшпиле». А до того, между прочим, ту вожделенную командную игру ко второму тайму нормализует, вдохновив своей невозмутимостью подуставших и чуть утерявших веру товарищей. А теперь нет его — и тут же стало видно, сколько же он на себе незаметно и молчаливо тащил. Так часто бывает: вспоминаем, когда теряем. И тут впрямь задумаешься о роли личности в истории (в смысле — светлой личности). Ведь всего одного игрока нет, а картина кардинально изменилась! И, думается, на этом конкретном примере особо отчётливо понимается непреложность прошлогоднего выбора столь разных специалистов, как Бесков, Лобановский и Малофеев. С Фёдором — почти всегда победа, без него вероятность отрицательного исхода явно возрастает.

Сборная всё же завоевала путёвку на Олимпиаду: венгры забили один гол, а не два. Правда, в Лос-Анджелес советские футболисты не поехали. Как и другие представители СССР и большинства стран соцлагеря. По решению руководства страны.

15 апреля тот же Анатолий Коршунов обозревает прошедший тур чемпионата: «Я уже обмолвился о трудностях, переживаемых “Спартаком”. Нарушилась планомерная стабилизация состава: заболел Черенков (спешу сообщить любителям футбола, что он уже приступил к тренировкам)…»

«Спешу сообщить»… Да люди специально стояли в очереди за еженедельником, чтобы узнать, как там Фёдор, каковы перспективы, будет вообще играть или как. И если будет, то когда? Все же понимали: он выложился больше, нежели возможно, для каждого из них. У страны будто заболел любимый ребёнок, причём как раз во время болезни и стало ясно, насколько же он любим.

Кто знает, может, оттого он и вернулся очень рано: в июне. Первый после перерыва матч первенства СССР Черенков проводит против «Кайрата» 6 июня. Матч завершился победой красно-белых 3:0. 8-го числа Коршунов сообщал в «Советском спорте» про последний гол Гаврилова: «В этом эпизоде, кстати, Гаврилову ассистировал лучший футболист прошлого года Черенков, после продолжительной болезни игравший свой первый в нынешнем чемпионате матч. Но похоже, что с возвращением Черенкова игра “Спартака” стала более уверенной и осмысленной».

Насчёт «уверенности и осмысленности» в матче, где перевес и так не вызывал сомнений, — это, конечно, чересчур. Однако журналисты (по крайней мере, хотелось надеяться) — голос народа. И Валерий Винокуров в «Футболе-Хоккее» после победы в Москве над минчанами ведёт ту же «народную» линию: «Что касается спартаковской атаки, то она выглядела так же интересно, как в лучшие времена. Мне кажется, что в этом сезоне ещё ни разу “Спартак” так остро впереди не действовал. Это был третий матч Черенкова после болезни, и его возвращение в нелёгкий для команды период трудно переоценить».

А взять, например, печально знаменитый матч в Москве, проигранный «Спартаком» ростовским армейцам с неприличным счётом 1:6! Версий разгрома, состоявшегося 10 июня, немало. Тогда писали и говорили о лихой донской команде, которую посетило вдохновение. Это правда. Как и то, что подобный настрой редко посещал не особенно уважавших спортивный режим действительно талантливых ростовчан.

Но и спартаковцы, прямо скажем, показали себя не с лучшей стороны. Олег Иванов в «Советском спорте» сказал чистую правду: «Отдельные попытки Черенкова, Гаврилова переломить ход встречи, завязать свою комбинационную игру ни к чему не привели… И лишь под занавес матча Черенкову, пожалуй, одному из немногих спартаковцев, кто не опустил руки и боролся до конца, удалось забить гол престижа».

А ведь то был всего второй его матч после возвращения в строй. Вот и думаешь: Черенков на поле — особенно после болезни или перенапряжения — неизбежный пример для тех, кто чувствует себя по жизни излишне комфортно. Всё-таки больной человек вышел, после психиатрической лечебницы. Лечение шло жёстко, форсированно.

И здесь время обратиться к впечатлениям родных и близких Фёдора Фёдоровича.

Родной брат Виталий прямо сообщил нам: «Мне кажется, если бы это лечение было поставлено, всё было бы гораздо лучше. Может быть, вообще ушёл бы недуг. Всё равно это должно быть, на мой взгляд, в соответствии со строгими показаниями врача — довести пациента до реального улучшения. Это было возможно. Помню за всю историю только один раз, когда вместе жили с Олей и он вылечился». И потом Виталий Фёдорович эмоционально добавил: «Всегда его недолеченным забирали!»

У нас ещё до этой беседы сложилось точно такое же впечатление. Бесспорно, ему бы ещё каждый раз где-то по месяцу стационара, где покой и искренняя забота. Где нет шума, гама и криков: «Федя, давай!» Да, собственно, такое и не в больнице возможно. Ведь тогда имелись дом, жена с дочерью.

Брат правильно рассуждает: «Очень важный момент лечения был в том, что Оля всегда была рядом. Рядом мыслями, душой. И она ловила его чувства». «Надо поймать», — дополнила Ольга Владимировна. Понимаете: момент поймать. Он говорил ей: «Что ты придумываешь? Всё нормально». Она отвечала: «Уже ненормально». Чувствовала. Жена же. Потому что у Фёдора вместо обаятельной, почти гагаринской улыбки появлялась ухмылка на лице. И интонация другая, как говорит дочка Настя. И становился он какой-то подозрительный. Насчёт еды — тоже.

При этом не сказать, что у него были изначально плохие врачи. Наоборот! Он лечился в Научном центре психического здоровья, превосходном лечебном учреждении, где до сих пор прекрасные специалисты. А Лидия Лиходед стала лечащим врачом футболиста — причём при достаточно интересных обстоятельствах.

Женщины далеко не всегда интересуются футболом. Лидия Семёновна спросила главврача НЦПЗ о том, кто такой Черенков и почему к нему надо особенно относиться — даже на фоне остальных. «Лидия Семёновна, — спросил в ответ непосредственный начальник, — у вас кто любимый писатель?» — «Чехов». — «Так вот Черенков — тоже Чехов. Но в футболе».

Лидия Семёновна тут же всё поняла.

Хотя, бесспорно, дело не только в этом. Лиходед и сама скоро прониклась искренней симпатией к этому добродушному, вроде мягкому и одновременно мужественному и целеустремлённому человеку. А весной 84-го докторам вообще удалось, судя по всему, найти алгоритм сложного лечения. Для которого требовалось попросту больше времени.

А где же его взять, время, коли он всем нужен? Всем: сборной, «Спартаку», болельщикам. И что, объявим Фёдора жертвой обстоятельств? Несомненно, нельзя сбрасывать со счетов, что постоянно лежать в центре на Каширке было невозможно: попасть в образцовую больницу желают многие, а не один, пусть и великий футболист.

Но основное, наверное, всё-таки не в этом. Потому что тот вчерашний пациент, которому, по совести, ещё бы месяца два покоя, — и сам поражал неостывшим желанием играть! И рядом с ним отчего-то хотелось того же действа. Также по-детски крутиться, открываться, пасовать и получать в ответ, радуясь собственно процессу.

Он не мог без футбола. И футбол не мог без него. Эти два момента не сочетались так гармонично, как нам бы хотелось. Однако в жизни и не должно всё происходить по нашему велению и хотению. Игра жила, живёт и будет жить по своим законам, нам неподвластным.

…Оттого и столь показательна победа в Киеве 23 июня со счётом 3:0. Безусловно, вернувшийся в команду Лобановский ещё не успел навести прежний порядок в доме, что сам и строил. Однако киевское «Динамо» — всегда большой, во всём мире уважаемый клуб. И исполнители в нём оставались того же высочайшего класса: Демьяненко, Бессонов, Буряк, Блохин, Баль — даже молодой Яковенко уже подтянулся.

Но что-то не пошло у хозяев. Или гости вышли решительно настроенными. Уже на 15-й минуте Черенков попал в стойку, на что Виктор Чанов не успел среагировать. Затем Гаврилов забил на 28-й, а через три минуты, после удара того же Гаврилова, тот же Черенков добил мяч в ворота. В принципе, игра была решена.

Как себя чувствовал Фёдор, не знал никто. Он же вышел на работу. Значит, всё нормально. И отчёты, и воспоминания сообщают именно о возвращении к вполне приемлемому уровню игры. Скажем, проиграли красно-белые «Жальгирису» 1:2 в Вильнюсе, но единственный московский гол А. Моргун в «Советском спорте» прокомментировал так: «Спустя семь минут Черенков и Родионов запутали Бузмакова и вывели Гаврилова один на один с вратарём. Юркус успел среагировать на удар, но подоспел Поздняков и пробил уже неотразимо». А в том же, от 3 июля, номере газеты Юрий Золотов, поигравший ещё со Стрельцовым, заметил: «“Спартаку” с возвращением в строй Черенкова стало легче, но проблем у команды, чувствуется, хватает». Сделаем упор на первую часть предложения. Действительно, Фёдор регулярно выходил в основе вплоть до конца сезона. И смотрелся не хуже остальных.

Так год назад-то был намного лучше! И обе сборные не могли без него обойтись, буквально вырывая его друг у друга. А сейчас без него всё как-то движется.

Допустим, 16 июля состоялась встреча первой сборной СССР со сборной клубов того же самого Союза. Раньше бы сказали, что первого и второго состава национальной команды. И тогда бы, при Бескове, Фёдор, не проходивший в основу, занимал место во второй сборной. В ближайшем резерве, так сказать, «под основой». А теперь его стали наконец беречь. Не позвали и в ту самую сборную клубов. Где оказались партнёры по «Спартаку»: Бубнов, Кузнецов, Поздняков. Были для того основания?

Возможно. Александр Бубнов в упомянутой книге вспоминает: «Когда он был в порядке, даже спиной чувствовал соперника. Принимал мяч и одним движением уходил от опекуна… А в матче с Киевом он несколько раз натыкался на соперника, хотя делал то же самое, что и всегда». И далее сам этот «большой наивный ребёнок», в оценке Бубнова, поясняет причины перемены: «Знаешь, раньше я чувствовал противника. А теперь это чувство пропало». При этом «Фёдор был далеко не последним среди нас игроком, благодаря кому победа была достигнута. Это говорит об уровне его мастерства».

Так надо было его, едва восстановившегося, не обретшего пока прежних кондиций и, вполне вероятно, временно утерявшего данное свыше «чутьё», выпускать в «Лужниках» 16 июля?

Дело тут прошлое. Решение тренерского штаба имело логику: там вообще всего одну замену на 22 исполнителя сделали, когда вместо получившего повреждение Масудова уже на 9-й минуте появился Скляров. Получается, возглавивший сборную Эдуард Малофеев решал специфические задачи подготовки к грядущим отборочным поединкам. Здесь внутренняя кухня, и прав всегда тот, кто вкуснее всех приготовит к началу непосредственного застолья. Сборная СССР в итоге (пусть снова с Лобановским) окажется на мексиканском чемпионате мира 1986 года. То есть безусловная логика в формировании тех двух составов имелась. Плюс, как вновь скажут, и «Федя не тот», и «пусть передохнёт», и «ведь загубим». О том шла речь и до, и после.

Однако… Он ведь столько раз молчал, терпел, выкладывался, выручал и побеждал, что когда-то («в минуту жизни трудную», заметим) ему тоже не мешало бы помочь. Всё-таки болела-то у него не нога или рука. Здесь всякое душевное движение навстречу необычайно дорого. А свершить его вообще бы ничего не стоило.

Наши тренеры до того не додумались. Не станем их винить. Мы вот тоже размышляем через тридцать с лишним лет. Бывает.

Что касается чемпионата, то весь «Спартак» и без болезней и тяжёлого лечения играл с перепадами. Допустим, вторая за сезон победа над киевлянами 21 июля (теперь уже в Москве — 3:1) сменилась поражением 0:1 в следующем туре от «Черноморца» на том же стадионе имени Ленина.

Черенков в обеих встречах отметился. В первой прошёл голевой пас. Во второй, насквозь неудачной, случился хороший момент у ворот одесситов. И это не ирония: таких ситуаций москвичи создали за два первых тайма против двух разных соперников всего два. Ничья 1:1 с минчанами 2 августа тоже запомнилась результативным пасом Фёдора.

Что же касается поражения от будущего чемпиона «Зенита» (и вновь в Москве!), то те 2:3 болельщики двух столиц будут помнить всегда. Что делать: красно-белые очень «любили» (пока киевляне перестраивались) «выдвигать» молодые перспективные клубы: то минчан в 82-м, то «Днепр» через год, то теперь — ленинградский «Зенит». Спартаковцы со всей деликатностью уступали талантливой молодёжи первое место. Ведь драться и сердиться — некрасиво, правда? Зато увлекательная борьба была обеспечена до самого финиша. Не было у воспитанников Бескова «инстинкта убийцы». А без него, к сожалению, титулы один за другим не завоёвываются.

Черенков относился к лучшим бесковским ученикам. Однако он уже, считай, прошёл огненное горнило. Вернулся, заиграл. Без блеска, верно. Но ведь после ударного сезона и здоровый-то игрок не всегда сверкает. Да и к «Андерлехту» Фёдор вместе со всеми форсировал подготовку. Откуда силам взяться? Но опять же он не просто, по Бубнову, не хуже остальных. Он, получается, всё-таки чуть лучше, учитывая хотя бы те голевые передачи.

И теперь уже значительно более серьёзно встаёт вопрос о сборной.

14 августа «Советский спорт» публикует список из 20 кандидатов в главную команду страны. Где и Бубнов, и Поздняков, и проявивший себя хет-триком в том спарринге двух составов ростовчанин Воробьёв. Черенкова нет.

Ошибка? На этот вопрос постараемся ответить, завершив рассказ обо всём сезоне. Пока же время поговорить о еврокубках, завсегдатаями которых спартаковцы были все 80-е годы. И именно столь частое участие, неизбежно поднявшее рейтинг клуба, обеспечило в соперники датский «Оденсе». Это была, что обманываться, слабая команда, занимавшая к моменту встречи с москвичами 14-е место в родном первенстве среди 16 участников. Второй же приз в прошлогоднем чемпионате обеспечивали люди, которых пришлось продать, дабы свести концы с концами.

Беспокоиться не пришлось. Уже в Дании «Спартак» обеспечил, по сути, общую победу. 5:1 на выезде — куда лучше. Фёдор, «сильно сыгравший в этом матче» («Советский спорт»), ассистировал третьему (Шавло) и пятому (Кузнецов) голам.

Важнее, пожалуй, вторая встреча в Москве. Ничего не решавшая. Она закончилась победой хозяев — 2:1. А Черенков и эффектно забил с лета, и отдал голевую передачу Сидорову. И ещё подтвердил, что настраивались на игру, «но действовали не так страстно, как в Оденсе». Так он где-то согласился с Бесковым, который покритиковал воспитанников: мол, зрителей в этот раз не слишком порадовали. Всё-таки они неплохо знали вместе ту природу радостной игры. С осенними урожайными победами.

А тут сборная СССР откровенно плохо выступила в двух отборочных поединках к мировому первенству 1986 года. Ирландии 12 сентября на выезде уступила 0:1. С Норвегией в Осло через месяц вымучила ничью. Одно очко в двух матчах. Гол — тоже один. И к чему было снимать Лобановского — да ещё с такой бредовой характеристикой?

Так ведь всё не так просто. Эдуарда Малофеева нельзя считать, вопреки крайним мнениям, средним тренером. Всё-таки именно при нём советская сборная впервые победила англичан на «Уэмбли»! И ни Яшин, ни Нетто, ни Стрельцов не испытывали такого всепоглощающего счастья, как Сергей Гоцманов, бегущий 2 июня 1984 года после забитого мяча в британские ворота. То была хорошая победа: хозяева поначалу резво наступали, а затем инициативу удалось перехватить дружной весёлой игрой. Нет, те 2:0 из истории отечественного футбола не выкинешь.

Однако матч был товарищеским. Честным, искренним, раскрученным — но не влиявшим на турнирную таблицу отборочной группы. Таковая появится лишь осенью.

Когда и получились поражение от ирландцев и ненужная ничья с норвежцами. Олег Кучеренко сделал в «Советском спорте» некий общий вывод: «В организации наступления футболистам не хватало осмысленности командных действий… Старательность часто оборачивалась суетой, а последняя вела к неоправданным потерям мяча».

Знакомо? На наш взгляд, явственно видна перекличка с оценкой поединка с олимпийской командой Венгрии. Снова то же самое: стараемся, бегаем, а на выходе получается одна суета и бестолковщина. Но в апреле Черенков был реально болен. В сентябре — октябре — сравнительно здоров. И давненько не выступал на «сборном» уровне.

Обратимся к удивительно тёплой публикации Леонида Никитина в «Футболе-Хоккее» от 21 октября. Рубрика называлась «Строка в таблице» и посвящена была на этот раз московскому «Спартаку». Особое внимание уделено красно-белой «десятке»: «Фёдор Черенков читал свежий номер еженедельника “Футбол-Хоккей”, изредка бросая взгляд на телеэкран. Конечно же, его заинтересовал рассказ о сопернике спартаковцев в очередном матче на Кубок УЕФА — железнодорожниках из Лейпцига. Улучив момент, я поинтересовался его самочувствием. “Нормально. Немного в физподготовке надо прибавить”…»

Всё очень честно и вместе с тем душевно. Безусловно, после весенней госпитализации трудно рассчитывать на образцовые кондиции к концу сезона. Но написано же: «немного» подтянуть. И болельщик вновь подпитывался верой в лучшее. А значит, с новой силой принимался поддерживать Фёдора. Ему это и нужно было. И команда солидаризировалась с такой позицией. Недаром на следующий день после беседы — Никитин об этом упоминает — Черенков дважды забьёт харьковскому «Металлисту». И оба раза с пенальти, которые ему доверил пробить коллектив.

Во всём этом он очень нуждался. Для него очень важно было знать, что его помнят, что рассчитывают на него, а некоторые из молодых и учатся у него. Такие вещи в том состоянии, поверьте, не мелочи. Поэтому дальнейший весьма подробный рассказ Никитина о Черенкове лишь на первый взгляд содержал уже известные факты (мы и правда обо всём рассказывали в предыдущих главах) — на деле-то новизна заключалась в том, что о человеке вновь вспомнили.

Хотя та «командировка в команду» состоялась, как мы видели, раньше: всё-таки еженедельник. Поэтому о некоторых осенних матчах чемпионата страны, проходивших иногда чаще, нежели раз в семь дней, мы расскажем, опираясь на «Советский спорт». Итак, 20 октября Александр Владыкин о московской (1:1) ничьей с «Днепром»: «Сначала, после розыгрыша штрафного, сильнейший удар метров с двадцати нанёс Бубнов. Перекладина! Мяч отскочил к Черенкову, но и его удар пришёлся в перекладину. Наконец, точно бьёт Родионов. 1:0». Во втором же тайме «Спартак», по словам Владыкина, сник.

А вечно принципиальный Игорь Александрович Нетто нашёл более резкие слова: «Снизили активность Гаврилов и Черенков, начали ошибаться защитники спартаковцев, и гости благодаря своей настойчивости сумели воспользоваться просчётами соперника и отыграться». Бесспорно, то потерянное очко повлияло на финишный расклад. Однако нам важнее скупое сообщение о замене: на 87-й минуте Фёдора заменил Евгений Милевский. Случается, форварда (рижанина брали в основной состав, но не сложилось) выпускают вместо полузащитника. Всё оказалось хуже. У Черенкова диагностировали травму колена.

При этом пропуск им первой игры с лейпцигским «Локомотивом» сказался весьма ощутимо: «…в организации атак спартаковцам явно не хватало диспетчерского искусства Черенкова» («Советский спорт»). Об участии «искусного диспетчера» в ответном поединке Т. Леонидов писал в той же газете так: «Играть в полную силу он не может, но если в ходе матча спартаковцы добьются ощутимого перевеса в счёте, то Черенков выйдет на замену».

Он и вышел вместо Гаврилова. На 88-й минуте. И сыграл, выходит, в двух матчах три минуты. Ничего, советский клуб прошёл дальше по итогам обоих матчей (1:1 и 2:0) и получил в соперники тоже немцев, однако западных, — «Кёльн».

Обратимся к моменту ещё одного возвращения Черенкова. Заметим, тут не переутомление или возврат мартовских симптомов. Это новое повреждение. И его принципиально иначе нужно лечить. Причём срочность возвращения — налицо. Да ещё когда ты набрал приличную форму к этой поздней осени, когда по идее с футболом надо заканчивать — до будущей весны. А он вновь явно минимизирует сроки восстановления. Честно сказать, колено-то стоило полечить спокойно и не спеша. Так если Фёдор вновь вне игрового тонуса, то опять плохо!

Впрочем, пока отзывы об игре Черенкова и всего «Спартака» идут самые что ни на есть хорошие. 12 ноября в Баку одержана победа — 2:0. Черенков отличился оба раза. И если первый мяч — рикошет, то второй — красавец: «Черенков, тонко оценив ситуацию и выдержав паузу, перебросил мяч над бросившимся ему навстречу Жидковым». И это писал легендарный судья Тофик Бахрамов, которого весь мир после финала чемпионата мира-66 знал и уважал.

А потом последовали 3:0 в Москве с тбилисскими динамовцами. Второй гол на счету Фёдора. «Сначала Гаврилов пасом поверху вывел на фланг Сидорова. От него последовала передача назад в центр, и Черенков переправил мяч в дальний от себя угол», — отмечал судья международной категории В. Руднев. Затем были 2:1 в Ереване, хотя в армянской столице солировал уже Гаврилов. Одним словом, финиш красно-белым удался, и, что для нас сейчас главное, Черенков снова сумел прибавить. Насколько и за счёт каких ресурсов — вот вопрос.

Он особенно актуализируется в связи с репутацией соперника москвичей по 1/8 финала Кубка УЕФА. «Кёльн» был командой непредсказуемой, занявшей в прошлогоднем национальном чемпионате лишь шестое место, а путёвку в Европу получившей лишь из-за того, что «Гамбург» стал обладателем Кубка страны и ФРГ имела право выставлять в Кубке УЕФА четыре клуба. И в первенстве 1984 года противник «Спартака» шёл лишь восьмым.

Ну и что? Эти господа с Рейна напоминали отчего-то наших ростовских товарищей. Ибо их пара нападающих, как и Андреев с Воробьёвым (или с Заваровым), могла прорвать любую, без преувеличения, оборону. «Когда для форвардов “Кёльна” Аллофса и Литтбарски наступает “свой день”, — сообщал в «Советском спорте» большой знаток и немецкого, и советского футбола Карл Хайнц Хайманн, — их почти невозможно остановить». К тому же в воротах — сам Тони Шумахер.

Нет, безусловно, немцы обладали более сбалансированным составом, нежели «Спартак». Однако уровня той же «Баварии» кёльнцы и близко не достигали. Хайманн точно назвал свою статью: «Характер, как у примадонны». При этом «свой день» не определялся, как правило, уровнем оппонента. Просто как уж пойдёт.

День 28 ноября в Тбилиси у «Кёльна» «своим» всё-таки не стал, хотя, как увидим, класс они показали. Впрочем, нас больше интересует игра Черенкова. По первым минутам стоит признать удивительное: он не совсем вписался в спартаковское действо. Такое впечатление, что движение чуть медленнее, решения не столь быстры — пусть в старании отказать, как всегда, невозможно. Судя по всему, перед нами последствия травмы колена и паузы, с ней связанной.

Первый раз Фёдор показал себя прежнего на 27-й минуте, когда по правому краю пошёл с фирменным дриблингом и был с трудом остановлен качественной немецкой обороной. И буквально тут же он бросает Позднякова вперёд классной передачей. Немцы не понимают, чего ждать от быстроногого и техничного левого защитника. Точнее, знают, но не понимают, когда Юрий Васильевич или Фёдор Фёдорович катнут Борису Александровичу мяч на выход.

Это как в боксе: один спортсмен, доминируя, нависает над другим. И на 35-й свершилось: «…рывок и пас Гаврилова вразрез были выполнены так согласованно. Удар получился настолько точным и сильным, что и Шумахер ничего не смог поделать», — писал Валерий Березовский в «Футболе-Хоккее». А на 40-й минуте штрафной был уже разыгран «под Черенкова». Гаврилов как рукой забросил мяч в штрафную гостей, и Фёдор рванул справа, после чего был очень близок к успеху. Однако вновь оборона сработала в последний момент. При этом Черенков до конца тайма обосновался на правом фланге.

На 70-й минуте почти проходит изумительная комбинация. Как раньше бывало, десятый номер отдаёт мяч девятому, Гаврилову, и устремляется вперёд, ожидая продолжения. Многолетний партнёр движется поначалу сообразно графику. Фёдор, добежав до штрафной, замирает: дескать, пора, Юра. Однако Гаврилов, кажется, медлит, и на миг мерещится запоротая атака. Ан нет! Черенков добросовестно выполнил отвлекающий маневр, сковав опытных немецких оборонцев чуть слева от центра. А правее мчался Родионов. И Юрий Васильевич сыграл совершенно по-стрельцовски, дождавшись нападающего и чётко передав ему мяч. И форвард вроде правильно всё делал. Так и Шумахер блестящ. В который раз! Они с Дасаевым были действительно лучшими на поле. Недаром отчёт в «Футболе-Хоккее» назывался — «Всё могут вратари».

Через две минуты Фёдор, обосновавшийся уже на левом краю (и явно загоревшийся игрой, обретя нужную уверенность в себе), накрутил двоих и выдал передачу в центр Родионову. Тот бил сложно, изворачиваясь по-змеиному. Не забил, но эпизод красивый. И тут же следует момент Сергея Шавло. Розыгрыш вновь получился эффектным. На сей раз Черенков дождался паса Гаврилова из центра налево и непринуждённо вывел спартаковского блондина слева на рандеву с Шумахером. Который, увы для нас, опять спас.

На 81-й минуте Бесков решил бросить в бой вместо потрудившегося десятого номера свежего и молодого Гурама Аджоева. То был не лучший матч Фёдора, однако и провальным его тоже не назовёшь. Допустим, на той 70-й он бежал к немецкой штрафной так, как и в прошлом году: легко, в охотку, высоко подняв голову. Значит, и силы, и желание, и возможности были? Пожалуй. Только всё это надо бы разом «подключить». Вот сложность-то.

Ещё сложнее оказалась подготовка к ответной игре. Две недели после первого матча команда собиралась с пользой провести в Тбилиси. «С пользой, — мрачно констатировал Геннадий Радчук в «Футболе-Хоккее», — не удалось». На грузинскую столицу обрушились непривычные холода и снегопады. Пришлось возвращаться в непригодную для тренировок на воздухе Москву. Занимались в манеже. Бесков тот факт не выпячивал — он вообще плакаться не любил, — но о полноценной работе перед серьёзнейшим поединком говорить не приходилось.

И, похоже, это и стало причиной итогового результата. Потому что «Кёльн» в продолжавшемся чемпионате ФРГ как раз подтянулся, обрёл достойную форму и объективно должен был смотреться сильнее, нежели две недели назад.

По тогдашним публикациям можно сделать вывод: хозяева спартаковцев перебегали, превзошли физически. А тут ещё лыком в строку и книга голкипера Шумахера «Свисток», где рассказывалось о будто бы применённом в перерыве футболистами «Кёльна» допинге. Кстати, припоминаются и собственные впечатления тридцатилетней с лишним давности: мол, задавили гостей; лишь молодой Олег Кужлев под конец должен был решить всё после изумительного паса Гаврилова, однако отправил мяч на 85-й из пределов площади ворот в небеса.

Сегодня, пересмотрев игру, можно, по крайней мере, задуматься. Причём в качестве вводной неплохо бы отметить снова плохое поле: «болотистое», с непонятным отскоком. Такая «поляна» никак не способствовала комбинационной игре.

Но дело было не только в поле. Обе хорошие команды, как видится, пошли на принцип. Дело в том, что в начале встречи Сочнов пару раз неплохо отобрал мяч на вверенном ему фланге, а затем ещё и подключался по «желобку» вместе с Фёдором. Немцы решили советского футболиста наказать. На его край бросили немалые силы: мало было Энгельса под номером десять — так безо всякого Маркса туда же принялись ломиться и Литтбарски, и Байн. Спартаковцы, в свою очередь, принялись усиливать атакуемый участок, «поддерживая Володю» живой силой: направо смещались и Сидоров, и Шавло.

Так и пошло примитивное донельзя противостояние на узеньком участке поля. Немецкие атаковали левым флангом, советские, соответственно, — правым. Причём упёрлись и те и другие. Ни о каком тренерском, тем более творческом соперничестве и речи быть не могло. Противостояние осталось в целом за «Кёльном»: Дасаев крутился как белка в колесе.

Все эти минуты игроки демонстрировали, что такое «античеренковский» футбол. Так как его, Фёдора, никто не собирался подключать по центру или же с противоположного края.

Пожалуй, только к 42-й минуте команды опомнились. Что всегда полезно. И тут же почти прошла передача Черенкова на Родионова: к сожалению, Сергей такого подарка от приятеля не ожидал. Мгновение спустя Сидоров выводил Фёдора на хорошую позицию, но немцы ликвидировали опасность в последний момент. Их оборона провела отменный матч, однако 44-я минута могла стать решающей.

После говорилось, что первый удар спартаковцы нанесли именно на той минуте. Да, так. Но моменты, мы убедились, были! Тут и пас Позднякова на Родионова, и вновь достойные действия германских оборонцев, и подбор Шавло, и его хитрый, мощный удар в нижний угол, и бросок Шумахера со спасением.

Ныне думаешь: не зря всё же Сергей Шавло затем долго и славно выступал в Австрии: тот футбол, мужественный, точный, с одновременно глубоко припрятанным изяществом, ему очень близок. Для Черенкова же необходимы некие условия. Не тепличные — это уже понятно без обсуждений. И всё же иные.

Допустим, второй тайм начался с того, что Фёдор твёрдо занял левую бровку, куда ему молниеносно последовала передача. И было завертелось. Хотя немцы наступали не меньше. Даже, наверное, эффективнее. Но чего-то занимательного, потрясающего не демонстрировали. Разве вот штрафные зарабатывали. Спартаковские же футбольные линии были, по обыкновению, извилистее и изысканнее.

Ближе к финальному отрезку немцы задвигались побыстрее: после выпада Кузнецова дважды с интервалом в минуту били Байн и Аллофс. Причём оба — в левый от Дасаева угол. Ринат выручил. Однако тема хозяйской быстроногости заявлена не случайно. Помните разговоры про допинг? Так вот: «Кёльн» двигался и впрямь пошустрее, но, скорее, на фоне неспешности спартаковцев. Провал в конкретной подготовке всё-таки не мог не сказаться. И к тому же перед нами еврокубки, в противниках — профессиональная команда, которую не ведомство кормит, а победы.

Черенков при этом выглядел во второй половине вполне прилично. Но безоговорочным лидером не был. Такого у москвичей в тот декабрьский вечер не нашлось вовсе. Немцы же количество штрафных в итоге превратили в качество. Дасаев до 75-й минуты отыграл на пятёрку с плюсом. Но Литтбарски (который частенько бил после свистка и серьёзно человечески разочаровал: ещё одна заграничная противоположность Черенкову) — несомненный мастер. Попал он со штрафного превосходно, это точно.

Кроме того трагического момента на 85-й с Кужлевым (когда юный футболист не попал в ворота с полутора метров) имелся у гостей ещё один «подход», как теперь бы сказали, когда Шавло пошёл в дриблинг около чужой штрафной. Так Родионова на поле уж не было. На его месте бился как раз Фёдор.

Поражение, как, впрочем, почти всегда у нас, восприняли болезненно. Хотя, с другой стороны, не в первый раз на той стадии вылетели.

Для нас же пришла пора подведения итогов этого сложнейшего для Черенкова года.

Болезнь отступила. Пока, по крайней мере.

Человек будто бы заново учился ходить. Причём не просто двигаться удобным для себя образом — перемешаться дискомфортно для противника, который не думает и не обязан думать о твоём здоровье. Как раз наоборот.

Тут можно говорить о нечеловеческом усилии, когда необходимо опереться на то, что есть в самом человеке. Сколько народа сломалось и при куда более благоприятных условиях! Потому как внутри привлекательной оболочки зияла душевная пустота.

Черенков выдюжил. Ибо его душевная, духовная глубина отвечала внешнему вызову с полнейшей адекватностью.

По итогам 1984 года Черенков попал в 33 лучших под третьим номером. Правым полузащитником: после минчанина Сергея Гоцманова и Валерия Брошина из «Зенита». На одной странице еженедельника оказались фотография Фёдора, попавшего в тот престижный список, и превосходная рецензия Александра Нилина на фильм «Футбол нашего детства».

Очаровательная документальная лента Алексея Габриловича повествовала о славных, радостных, иногда наивных годах отечественного футбола. Тогда, в 40—50-е, народ со страстью брал и родимые трамваи, и затем собственно стадионы в придачу.

И кто через долгие, по тогдашнему ощущению, 40 лет вдруг вернёт тот изыск искренности, простодушия и ясного, ничем не замутнённого желания играть в футбол? Черенков!

По деликатному разъяснению главного редактора Виктора Понедельника и его сотрудников, именно спартаковец мог стать тем незримым «мостиком» между двумя противоречивыми эпохами.

Глава 7

ВОЗВРАЩЕНИЕ Д’АРТАНЬЯНА

8 января в «Советском спорте» Эдуард Малофеев отвечает на письма читателей: «Буду самокритичным: не сумели предвидеть спада в игре отдельных футболистов, как молодых, так и зрелых. Старались все — я не могу сделать упрёка в адрес игроков, выходивших в составе сборной, просто мы, тренеры, вероятно, не использовали в полной мере все возможности для становления команды». Удивительное по честности высказывание, в сущности, спортивного чиновника, каковым и был советский тренер.

Тем не менее в составе сборной Черенкова нет. Сборы в Индии и выигрыш традиционного Кубка Джавахарлала Неру, где обыграли в финале сильную Югославию, прошли без лучшего футболиста СССР 1983 года.

Чемпионат Союза стартовал тогда рано, 1 марта. 3-го числа «Спартак» разгромил ростовских армейцев в ЛФК ЦСКА со счётом 3:0. Анатолий Коршунов подчеркнул в «Советском спорте»: «Хотелось бы отметить расчётливые действия Гаврилова, Черенкова, активность Родионова… Не перечислить всех голевых моментов, созданных москвичами у ворот СКА».

Старт красно-белых вообще получился потрясающим: далее последовал разгром «Зенита» со счётом 4:1. Алексей Бодягин в «Футболе-Хоккее» пояснял: «Чёткий перепас Гаврилова, Черенкова, Шавло в сочетании с твёрдо стоящим на ногах Родионовым делали своё дело». И это всё под ленинградской крышей гостеприимного комплекса всё того же В. И. Ленина. А главное: с дублем Черенкова!

Затем и «Факел» будет обыгран 2:0 на своём поле. Однако мы сейчас не об этом. Мы о болельщиках.

Потому что ещё 22 октября 1984-го редакция «Советского спорта» начала так называемый конкурс. Любой гражданин Советского Союза мог прислать собственный вариант состава сборной на следующий отборочный, заметим, матч с Швейцарией 17 апреля. И пошло-поехало! Более 20 тысяч вариантов. И ни одного совпадающего полностью! Причём Черенков (как, кстати, и Блохин) строго входил в основу. Тут бы себя и проявить по-настоящему, блеснуть…

Как назло, у «Спартака» пошли ничьи. Шесть «мирных» исходов подряд (с 1980 года лимит поменяли: уже не с восьмой, а с десятой ничьи команды очков не получали). Так ведь москвичи провели два матча в Ереване и Баку, где и «Арарат», и «Нефтчи» всегда смотрелись гораздо быстрее, мощнее и азартнее, нежели на выезде. Вот что писал Виктор Царёв: «Спартаковцы хорошо чередовали атаки через центр и фланги, умело меняя их направление. Тон, как обычно, задавали ведущие — Гаврилов и Черенков, им активнейшим образом помогали Шавло, Кузнецов. Словом, игра спартаковцев шла привычным руслом, хотя что-то удавалось, что-то нет, весенние издержки нет-нет да и сказывались». С «Нефтчи» Черенков сделал дубль. Один мяч проведён с пенальти, зато другой, по свидетельству Р. Садраддинова в «Советском спорте», — «великолепным дальним ударом».

Затем последовали дважды по 0:0 с двумя грузинскими командами — тбилисским «Динамо» и кутаисским «Торпедо». Ничьи эти нельзя объяснить ничем, кроме как фирменной спартаковской непредсказуемостью. Ведь играли в зале. Анатолий Коршунов: «Черенков, безусловно, лучший среди спартаковцев, и Родионов после фланговых передач нанесли множество опаснейших ударов по воротам (один только Черенков — 16!)».

Честь и хвала автору, который всё успел (тогда же не было современной техники) подсчитать. Вдумаемся в эту цифру. Шестнадцать ударов! Сегодня и оба противоборствующих коллектива из РПЛ не наберут в яростной борьбе за собственное бюджетное существование даже четверти от тех шестнадцати.

Другое дело вратари: с ними после эпохи Льва Яшина в стране всегда было хорошо. «Но чудеса творил Кантария, — продолжал Коршунов, — а “Спартаку”… немножко не хватило турнирного счастья».

Впрочем, обманываться не стоило. У «Спартака» наступил спад. Такое со всеми командами бывает. Сезон большой, и некоторая «яма» образуется по его ходу почти неизбежно. Так вот: Черенков был готов ту яму перепрыгнуть всегда и не считаясь с затратами. Словом, игрок сборной?

Мы уже упоминали: тогда футбольными болельщиками были все — от самого главного начальника до ничего не значащего подчинённого. Оттого живое, искреннее обсуждение состава национальной команды на страницах популярнейшей газеты смотрелось почище иного современного форума в Интернете.

В окончательный список народного голосования — кто бы сомневался? — Черенков попал. Железобетонно в основе.

Газета, что естественно, обратилась за комментарием непосредственно к Эдуарду Малофееву. Главный тренер, что также объяснимо, с трудом сдерживал раздражение: «Скажу сразу, практически все кандидаты в сборную, названные читателями, находятся в поле нашего зрения. Одни из них регулярно вызываются нами на сборы, за игрой других мы внимательно наблюдаем в матчах чемпионата страны».

Черенков, заметим, никуда «регулярно» не вызывался. «Наблюдался». Малофеев как порядочный человек разъяснил: «Состав сборной у любителей футбола не в последнюю очередь определяли симпатии. Мы же руководствовались намеченной программой, в ходе которой отрабатывали новые тактические варианты игры. В Берне поэтому на поле выйдет команда, составленная из числа тех футболистов, кто готовился к нашему контрольному матчу с командой Австрии».

Всё справедливо: с тренера можно и нужно спрашивать. Однако для начала ему надо довериться. Штаб Эдуарда Васильевича следовал своему собственному плану. И, безусловно, «варианты игры» отрабатывались под конкретных исполнителей. Ну и неудобную Австрию 27 марта обыграли дома 2:0 без привлечения Фёдора.

Тем не менее и от народа Малофеев и его помощники не слишком оторвались: семь человек из одиннадцати, названных читателями «Советского спорта», вышли на поле в Швейцарии. Черенкова среди них достаточно предсказуемо не оказалось.

17 апреля сборная СССР смотрелась весьма солидно. В счёте вела до последней минуты напряжённой игры. В общем, у нас решили, что скорее победу упустили, нежели очко потеряли. А ведь группа попалась ровная, крепкая: ни одна из команд не виделась мальчиками для битья. Поэтому в Берне, конечно, надо было побеждать, если уж вели в счёте.

При этом стоит обратить внимание на то, что Черенков с каждой игрой чемпионата приближался к тому уровню, что удалось достичь в 1983-м. Нельзя не привести любопытное высказывание Бескова в «Советском спорте»: «А ведь в атаке “Спартака” четыре игрока сборной страны — Гаврилов, Шавло, Родионов, Черенков». После чего последовала критика в адрес воспитанников — насчёт недостатка «чувства ответственности».

Но мы же видели: Фёдора не приглашали в национальную команду весь 84-й. А в 85-м его даже на сборах не было. Бесков об этом не мог не знать. Может, Константин Иванович столь хитрым способом решил «поднажать» на Эдуарда Васильевича? Соблазн так считать есть: Черенков — один из любимейших бесковских учеников. А любому масштабно мыслящему тренеру хочется, чтобы его ребята сияли на международном уровне. Так то и есть соблазн! На который настоящие люди не поддаются.

Зная Бескова, вглядываясь в его биографию, вслушиваясь ещё и ещё раз в его высказывания, мы вправе точно сказать: хитрить и интриговать он абсолютно не умел. Просто в сознании специалиста Фёдор объективно был достоин сборной. Ведь так и народ считал.

2 мая состоялся матч со швейцарцами в Москве. Во время которого и свершилось долгожданное возвращение спартаковского виртуоза в сборную. Однако обо всём по порядку.

В стартовом составе привычно обошлось без Фёдора. И к концу первого тайма наша сборная громила соперника — 4:0! Игра была сделана. И появление Черенкова (72-я минута), равно как и дебютировавшего тогда в сборной Игоря Беланова (79-я), ни на что не могло повлиять. Справедливо заметил в «Советском спорте» от 4 мая Михаил Якушин: «Оба вышли на поле в тот момент, когда исход матча был давно уже предрешён и игра проходила без обострений. Они в ней, что называется, ничего не испортили, но и ничего нового не привнесли».

Всё так. Но вот автор золотого гола Олимпиады-56 в Мельбурне Анатолий Ильин пишет про Фёдора: «…Его появление ещё на беговой дорожке трибуны встретили радостным гулом». Помните домашний поединок с Польшей в октябре 83-го? Он ещё ничего не сделал, только начал разминаться — а люди уже радуются. Счастливы болельщики, которые по жизни за разные клубы переживают. На Фёдоре, однако, сходятся. Это и есть то, что зовётся футбольной атмосферой. Причём её нельзя достичь исключительно упорными тренировками, самоотречением, дисциплиной или тактическими занятиями. Тут нужна личность. Которая сможет объединить и повести за собой, часто даже не ведая о собственной значимости. Потому что если ликуют трибуны, то и товарищи, партнёры, по футбольной своей сущности, тоже оживляются и улыбаются, — пусть не всем те улыбки и видны.

Надо ж понимать: Черенков есть сам по себе огромной силы психологический фактор. Незамутнённость его сознания, не поддающаяся никакой дряни внутренняя чистота вкупе с незаурядным мастерством делали его присутствие в главной команде страны исключительно плодотворным и полезным. И очень хорошо, что к тем же выводам пришёл к маю 1985 года и тогдашний тренерский штаб.

При этом Лев Филатов, по обыкновению, смотрел дальше. 4 мая в «Советском спорте» он выходит к иным аспектам: «Но, думается, игровой репертуар должен оставаться предметом забот тренеров нашей сборной. Появление в конце матча на поле Черенкова и Беланова дало понять, что намечаются, пробуются варианты игры иного плана. Футбол жив разнообразием, а для команды высокого класса оно, разнообразие, необходимо как воздух».

Действительно, была достигнута крупная победа. Однако это был первый успех за весь отборочный цикл. Кроме того, швейцарцы тогда слыли крепкими европейскими середняками. А вот сборная Дании, следующий противник, резко и заслуженно выбилась в континентальные лидеры.

Классная была команда, что говорить. Особенно поражало уникальное сочетание технической оснащённости, игровой тонкости с невообразимой пробивной мощью. Первые достоинства шли от 20-летнего Михаэля Лаудрупа. Мощь же символизировал Пребен Элькьяер-Ларсен. Хотя это, безусловно, всё очень приблизительно: тот же Пребен, конечно же, прекрасно читал игру.

Причём «разнообразия», о котором размышлял Лев Филатов, и правда требовалось побольше. Соперник слишком быстро к нам приспособился. И хитроумные, нестандартные черенковские ходы весьма пригодились бы в Копенгагене. Отчего используется условное наклонение? Оттого, что Фёдор с датчанами на выезде не сыграл. Нет, в команду попал, в столице Дании присутствовал. Только на газоне не появился. И 5 июня СССР потерпел тяжёлое поражение — 2:4.

Но, быть может, Черенков к тому моменту потерял форму? Да нет. Прежде всего, в таком случае его попросту не повезли бы за границу. А вот отзывы из «Советского спорта» о встречах чемпионата Союза. 26 мая судья республиканской категории В. Климов пишет о разгроме 4:1 «Черноморца» в Одессе: «Высоким мастерством блеснули Черенков и Гаврилов. Они поочерёдно брали на себя диспетчерские обязанности, завязывая в середине поля практически все комбинации спартаковцев. К середине первого тайма преимущество гостей стало подавляющим». Правда, затем последовало поражение 0:2 в Киеве. Однако А. Башкатов на следующий день подметил: «Попытки Черенкова увлечь за собой партнёров так ни к чему и не привели». То есть даже в плохо складывавшемся поединке против будущего чемпиона СССР Фёдор не оставлял попыток поменять ход игры. Неужели всё это было лишним в Копенгагене? Приходится признать: Филатов с его раздумьями об игровом репертуаре остался как-то уж слишком далеко впереди.

Вообще тот матч с датчанами расстроил. Проигрывали-то наши 1:4, лишь под конец ушли от разгрома. Да и не в этом, по совести, дело. Датчане смотрелись получше во всём. Они выглядели техничнее, разумнее, поворотливее. И случайным успех северян никак назвать нельзя.

Удивила благосклонная оценка нашими журналистами игры команды в атаке. Безусловно, советские обозреватели не хотели шельмования футболистов и их наставников: хватит, натерпелись уже в иные времена. Однако принципиальный анализ и оголтелая травля вовсе не сходны меж собою. И вывод: «подтянуть оборону, а с остальным не так и плохо» — смотрелся чересчур комплиментарно.

Нет, сборная СССР должна, обеспечив порядок сзади, атаковать так, как, по крайней мере, в 81-м. Или 83-м. О котором не мог забыть, естественно, Эдуард Малофеев. Как и о том, в частности, что именно ближе к концу отборочных поединков с венграми и греками Фёдор забивал решающие, бесценные голы. И вот такого умения исполнить в нужный, важный момент и не хватало теперь национальной сборной под руководством Эдуарда Васильевича.

Тут одно хорошо: домашние матчи со всеми основными противниками игрались осенью. Время для подготовки имелось. А Черенкову нужно было во всяком случае заявлять о себе в клубе. И это ему удалось.

«Спартак» выглядел абсолютно непредсказуемо. Нестабильность объяснялась многими причинами: извечная недоукомплектованность, в частности, коренилась в недостатке средств. Футболисту же и в ту пору нужно было платить: чем больше, тем лучше. Хорошо, конечно, когда есть Фёдор и другие, готовые биться «за ромбик». Но большинство, как всегда, размышляло о будущей, постигровой жизни, в которую хотелось хотя бы на первое время войти с некоторым капиталом.

Во многом поэтому небогатый «Спартак» и не мог долгое время получить второго забивного форварда в придачу к Родионову (Швецов не восстановился после травм и ушёл в кутаисское «Торпедо»). Андрей Рудаков прибыл из ярославского «Шинника» ещё в начале сезона, но пока выступал за дубль. 7 апреля Бесков выпустил волжанина на замену против «Нефтчи», а с середины мая можно было говорить о дуэте форвардов: Родионов и Рудаков. Вместе с тем травмировался Гаврилов, который затем, после восстановления, играл не всякий раз, как и Шавло. И это те самые «мушкетёры», что так гармонично сочетались с «д’Артаньяном» Черенковым.

В этой связи характерно интервью Александра Вайнштейна с Юрием Гавриловым, появившееся в апреле в «Футболе-Хоккее». Вопрос: «Надеялись ли попасть в общество знаменитых бомбардиров всех времён?» Ответ: «Я никогда не ставил такой цели и никогда ничего не подсчитывал. Поэтому, может, и самые памятные голы и не смогу назвать, они все равны. Хотя два, наверное, всё-таки выделю. Первый — бразильцам на “Маракане”, второй — “Астон Вилле” в Бирмингеме. Оба Черенков забил, но я радовался им больше, чем своим, очень уж матчи трудные были».

Честно говоря, нигде не приходилось читать ничего подобного. Несомненно, настоящий бомбардир часто выделяет успехи иных мастеров, тем более — товарищей по команде. Однако здесь-то вопрос конкретный был задан: про собственные мячи. Что идут в зачёт Клуба имени Григория Федотова. А «девятый» номер со всей возможной откровенностью рассказывает о голах «десятого». Такое в глазах отдельных интеллектуалов не сочеталось (и не сочетается до сих пор) с «примитивным» сознанием футболиста.

Плюс к изложенному и нестареющий Константин Иванович подошёл к неожиданному сочетанию 3–5—2. Эта расстановка отличалась от позднейшей — рискнём утверждать — значительно усиленным звеном атаки. Чуть позже в «Футболе-Хоккее» Валерий Березовский признавался: «…Все с интересом следили за поиском и совершенствованием новой тактической схемы, взятой на вооружение “Спартаком”: за стремлением играть более мобильно и быстро, в жертву которому принесены даже такие умудрённые игроки, как Гаврилов и Шавло, всё чаще уступающие место менее поднаторевшим, но более быстрым».

Да, вариант с тремя защитниками, пятью полузащитниками и парой нападающих чаще всего наигрывается на предсезонных сборах. Ну так это же Бесков! Ему всё время нужно не только меняться самому, но и менять исполнителей. Незаурядный человек и великий тренер не способен быть милым и добрым для большинства окружающих: это, между прочим, не к одному Бескову относится. При этом о расставании с Черенковым Константин Иванович не помышлял никогда. Даже когда Фёдор так тяжело болел. Напротив, судя по всему, новую команду Константин Иванович собирался строить вокруг десятого номера. И дело тут не только и не столько в том, что Черенков был помоложе друзей-«мушкетёров».

А красно-белая команда будто из принципа не давала печалиться и долго размышлять. То разгром «Металлиста» в Харькове — 7:0 (Черенков участвовал, но геройством не отмечен), то 12 июня 1:1с «Шахтёром» в Москве, когда Фёдору удаётся финт против двух оборонцев Донецка: одному он показал движение вправо, и тот поверил, второму влево — а сам триумфально прошёл по центру. Народу в «Лужниках» собралось немного, оттого добродушный смех, разнёсшийся по арене, не забыт и до сих пор.

Через неделю болельщики красно-белых оказались вновь на вершине счастья. Ибо разгром земляков-динамовцев 5:1 подтвердил истину: соревноваться на внутрисоюзной арене со «Спартаком» в открытом футболе не стоит. Вновь Фёдор сам не забил, однако две голевые передачи ясно показывали, в чьих ногах и, главное, в чьей голове находились нити игры. Мы могли бы привести не один пример эффективных действий Черенкова в дальнейших летних встречах союзного первенства, но не будем. Ибо подошли к принципиальному моменту: старший тренер сборной Малофеев окончательно возвращает спартаковца в сборную.

Выход на замену против Швейцарии был обусловлен, не исключено, желанием услышать «радостный гул» трибун. Тренер — тоже человек, и ему, как и всем, нужны положительные эмоции. А народ славословил как любимого игрока, так и наставника. За то, что тот проникся людскими чаяниями и доказал: понимает он ситуацию не хуже любителей — просто подождать стоило. Зато нынче — вот вам ваш Федя!

Такая версия появления Черенкова на 72-й минуте при счёте 4:0 и подавляющем превосходстве хозяев над обескураженными швейцарцами смотрится, согласитесь, весьма логично.

Но к ответному поединку с Данией ситуация выглядела достаточно угрожающе. Здесь уж надобно было собирать все силы: где-то и забывая о самолюбии и прочих лишних вещах.

И сборной, и Малофееву, и советским футбольным руководителям это удалось. По крайней мере, два спарринг-партнёра до судьбоносных осенних схваток с Данией, Ирландией и Норвегией были выбраны безошибочно. 7 августа Советский Союз принимал Румынию, 28-го — ФРГ. Румыны в ту пору тоже считались командой невеликой по европейским меркам. Но «Советский спорт» не зря просил обратить внимание на 20-летнего полузащитника атакующего плана по фамилии Хаги, ставшего лучшим бомбардиром чемпионата Румынии с 20 голами и забившего больше всех остальных румын в отборочном цикле — три мяча. Это не кто иной, как юный Георге Хаджи, «карпатский Марадона», звезда мирового футбола конца 80-х — 90-х.

Итак, стало ясно, что Фёдор в сборную вернулся всерьёз. Виктор Царёв, анализируя игру, начал с возвращения Блохина и Черенкова, не игравших в Копенгагене: «Оба футболиста были заметны в средней линии, а вместе с Протасовым создавали нешуточное давление на оборонительные порядки гостей и приняли самое непосредственное участие во взятии ворот соперников».

Голы получились во второй половине. «В ходе удачно сложившейся атаки, — писал в «Советском спорте» Гавриил Качалин, — Черенков нанёс сильный удар по воротам. Румынский вратарь неудачно парировал его, и набежавший Протасов ударом головы открыл счёт».

Эта оплошность Лунга, заменившего Морару, произошла на 47-й минуте. До того, в первой половине, «возвращенцы» Черенков и Блохин (на наш взгляд, тема их творческого взаимодействия должна быть интересна студентам и аспирантам физкультурных вузов) не раз пытались создать молодому нападающему лучшие условия для взятия ворот — не выворачивалось что-то на заключительной стадии. А на 75-й выдали «мастер-класс» сами: «Черенков ворвался в штрафную площадь соперников, своевременно получил пас от Блохина и, хотя навстречу ему бросился вратарь, чётким ударом довёл счёт до 2:0» (Качалин). Так же, чётко, и довели матч до победы.

После неё Фёдор дал очередное интервью: «Матч, мне кажется, нам удался. И это при том, что соперник был силён, особенно в тактическом плане. В первом тайме румынские футболисты весьма умело перекрывали зоны, не давая нам развернуться в атаке. Мне, во всяком случае, было нелегко. После перерыва мы несколько перестроились, заиграли в нападении поинтереснее и, думаю, в какие-то моменты доставили удовольствие зрителям».

Недурно напомнить: соперника четвёртый год готовил хорошо известный в России Мирча Луческу, тогда ещё совсем молодой. Гости действительно смотрелись неплохо — и их Хаджи, весьма напоминающий Черенкова, бил довольно прилично. Так как же советские футболисты «перестроились»? Скорее всего, намеченное, едва «наживлённое», во второй половине было закреплено вплоть до всем заметного рисунка. А он (всё-таки бесковский спартаковец остаётся собой) должен доставить удовольствие зрителям.

Последний «контрольный» матч сборная провела в «Лужниках» против ФРГ. На этой игре стоит остановиться подробнее. Сразу по нескольким причинам. Для начала: 28 августа и впрямь состоялась генеральная репетиция к серьёзнейшей и принципиальной встрече с датчанами. Дальше вступают в дело более конкретные факторы. Один из них в том, что у западных немцев не выигрывали с «далёких, почти былинных» пятидесятых. Ну а потом они нас били. При этом в 72-м сильная советская команда дважды была разгромлена — 4:1 и 3:0. Причём последний раз в финале европейского первенства. Оттого в СССР и не любили то серебро: кому проиграли-то, причём так больно?

К 1985-му подоспел и юбилей Победы. Политическая подоплёка никуда не пропала. Так что и очевидцы легендарного матча на «Динамо» 1955-го, и просто фронтовики желали долгожданного футбольного успеха.

Однако нам та встреча важна и по иной причине. Дело в том, что некоторые граждане Черенкову «где-то симпатизируют», но не больше. Объясняя чуть снисходительную позицию просто: спартаковец играл не с теми противниками, а если и с «теми», то, как говорится, когда «те» не вошли в самый сок. Проще сказать: и Бразилия, и Франция в 1980 году, по мнению некоторых, находились лишь на пути к лучшим творческим достижениям того десятилетия.

Некоторая доза истины в этом имеется. Тигана потом говорил, как изменило французов первенство мира в Испании. И европейская карьера Зико состоялась уже после 1982 года, а Сократеса признали лучшим футболистом Южной Америки в 83-м. То есть эти звёзды вышли на ещё более высокий уровень, чем в 80-м.

Поэтому нам и интересны немцы 1985 года. Ведь и в 82-м, и четырьмя годами позже ФРГ брала вторые места на мировых чемпионатах. Кого же привёз Франц Беккенбауэр в Москву? В составе из сборной-82 Шумахер, Фёрстер, Литтбарски, Магат (все они, кроме Литтбарски, сыграют и в финале мексиканского первенства). И уже — «гости из будущего»-86: Бертольд, Бреме, Хергет, Маттеус, Феллер, Аллофс. Словом, очень сильных игроков привезли германцы. Жёсткая проверка для наших футболистов в целом и для Черенкова в частности.

Уже на первой минуте спартаковец подаёт два угловых с левого фланга. Не очень опасно, прямо скажем. И дальше на некоторое время ничего особенного не производит. Правда, на 16-й отдал хороший пас на Протасова. Тот открылся под передачу, однако жёсткости и скорости молодому форварду не хватило.

Имелись и неточные передачи в исполнении Черенкова. И Магат выцарапал у него мяч в одном из эпизодов второго тайма. Ну так в оппонентах мощнейший коллектив с изумительными исполнителями в своих рядах. Против таких ребят нельзя не то что расслабиться — подумать некогда.

Надо что-то предпринимать. Фёдор пробует, думая на ходу. Это словно намётки, наживки у портного для будущей красивой вещи. Например, пробует набежать чуть позже, организуя подбор и вторую волну наступления. Или пару раз из центрального круга выцеливает, кого из товарищей бросить в атаку. При этом в первой половине сами-то товарищи Фёдору доверяют не до конца: популярнее подключения левого защитника Демьяненко.

С нападающими Блохиным и Протасовым под конец первого тайма спартаковец нашёл общий язык. Вначале днепропетровец хорошо промчался по правому флангу и зряче навесил в центр. Где москвич со своими 175 сантиметрами почти допрыгнул до мяча. А под самый свисток уже спартаковец проскочил слева и выдал передачу на киевлянина. Тот и приём осуществил, и ударил. Чуть мимо.

Здесь ценен, конечно, опыт, сразу борьбой нажитый. Буквально на 46-й минуте Черенков одним незаметным движением подключает к действу Демьяненко, и мастеровитые немцы чуть было не срезают мяч в собственные ворота. Да и вообще: стадион заметно оживляется, когда Черенков получает мяч. И разве партнёры того же не видят? Не чувствуют? Конечно, видят и чувствуют!

Причём получше нас с вами. Оттого игра через некоторое время ведётся исключительно через Фёдора. Он появляется там, где мяч, молниеносно его получая. А затем его же щедро отдаёт. И «шведкой», и «щёчкой». До той же ударной 63-й минуты был перспективный пас на Протасова.

А на 63-й случился гол. Черенков умудрился вдохнуть новые силы в глохнувшее наступление, совершив фактически «баскетбольный подбор» у чужой штрафной. Из материала в «Советском спорте» Александра Владыкина: «Бить сразу же по воротам я не стал: передо мной в тот момент было много игроков. — Фёдор Черенков, уже несколько остывший от перипетий матча, вспоминал спокойно и рассудительно. Так же, впрочем, как сыграл он в том эпизоде. — Посмотрел быстро влево и увидел, что двое наших набегают по центру. Кто именно, не знал, да и какое это имеет значение. Хотел лишь одного, чтобы пас получился точным».

Анатолию Ильину, участнику легендарного поединка 1955 года, он ответил на вопрос, почему не бил в ближний угол, несколько конкретнее: «Увидел, что Шумахер успел вскочить и перекрыть этот самый угол, да ещё защитник рядом страховал, надо было их перехитрить, выманить…» Дальше Зыгманович ударил с ходу, мяч полетел в створ, к чему Шумахер вновь был готов, однако рикошет решил судьбу эпизода и поединка в целом.

А мы вновь должны, видимо, осознать: победа достигнута не за счёт грубой силы и жертв на поле — удалось и переиграть, и передумать немцев. Без Черенкова такое было бы невозможно. В нём причудливым образом сошлись и воля, и упорство, и творческое начало, и безупречность исполнения, столь необходимые для победы над могучим соперником.

При этом матч на 63-й минуте не закончился. Немцы старались отыграться. Феллер здорово бил головой — Дасаев ликвидировал опасность в ближнем углу. Затем непонятно как не забил Протасов. Но 1:0 стал самым справедливым результатом. И в той славной схватке Черенков кому-то доказал, а кому-то подтвердил свой уровень.

Далее следовали матчи внутреннего первенства. Здесь тоже скоро интрига будет исчерпана, зато отдельные игры дадут возможность добавить новые штрихи к портрету Фёдора Фёдоровича. Вот, казалось бы, вполне привычный визит в Грузию и две встречи в Кутаиси и Тбилиси. В отчётах «Советского спорта» Черенков вообще не упомянут. «Футбол-Хоккей», как мы знаем, имел иную специфику, подробно всматриваясь в малозаметные нюансы и опуская то, что лежало на поверхности. Гарун Акопов подметил следующее: «Уже по выступлению спартаковцев в Кутаиси можно было заметить, что налаженный механизм начал давать перебои, что победы команде даются с трудом и что, наконец, лишь Черенков представляет грозную силу в атаке».

Последнее наблюдение лишь кажется неожиданным. На самом деле ничего удивительного: вновь травмировался Родионов, а недавно пришедший из первой лиги нападающий Рудаков в одиночестве терялся. Ещё один вывод Акопова заслуживает особого внимания: «И в тбилисском матче Черенков был самым заметным среди спартаковцев. Пока события разворачивались в невысоком темпе (31 градус жары всё-таки), он успевал и с диспетчерскими обязанностями управляться, и к атакам остро подключаться».

При этой расслабленности и размеренности москвичи вели 1:0. А потом, на 55-й минуте, Цаава счёт сравнял. И тбилисцы ощутили, несложно понять, прилив свежих сил. «Такого поворота событий, — продолжал Акопов, — спартаковцы, мне кажется, не ожидали, всплеск активности хозяев застал их врасплох. И в этой психологически сложной ситуации лишь один Черенков предпринимал попытки сопротивляться настойчивому стремлению хозяев переломить ход поединка».

Выделим: в психологически сложной ситуации один Фёдор сопротивляется и бьётся? Так он же чуть более года назад лежал в больнице! Ему, как говорится, вообще бы не волноваться. Просто играть, как он умеет. Так нет, с недавней поры Черенков получил новое прозвище.

Заводила.

Виктор Понедельник, в частности, так назвал Фёдора в «Футболе-Хоккее»: «Спартаковцы и особенно их “заводила” Черенков быстро и тонко почувствовали некоторую нервозность и растерянность среди игроков “Днепра”». Красно-белые выиграли 3:0, однако дело не в счёте. 27 октября в том же еженедельнике Сергей Шмитько вновь назвал так Фёдора, когда рассказывал о матче с киевлянами (мы к нему обязательно вернёмся). Причём кавычки уже убраны. Прижилось?

Кого у нас обычно называют «заводилой»? Лихого, озорного, языкастого парня, который никогда не унывает и способен в силу безудержного оптимизма увлечь товарищей за собой. В литературе это, например, Василий Теркин.

Похож на него Фёдор Черенков? Да как-то не очень. Нет, он всегда удивительно хорошо улыбался: по-доброму, открыто, от души. И юмор понимал. Что до бесед, то спартаковец стал находкой для журналистов: у него множество мини-интервью, где он обстоятельно, не спеша анализирует прошедший матч, пусть и финальный свисток только вот прозвучал. Однако чтобы он байку какую рассказал про условный «сабантуй» (хотя по опыту и мог, и имел право) — такого в истории футбола не осталось.

Тогда чем же он «заводит»? Простенький ответ: игрой.

Черенков ничего не демонстрирует, не жестикулирует и вообще ничего на поле не говорит (или высказывается крайне редко и по делу: помните случай с Базулевым?). Фёдор не привязан к одному месту на поле, он появляется или там, где трудно в обороне, или там, где есть перспективы в атаке. Не забудем его передачи, определявшие наиболее выгодное развитие наступления.

В сборной, конечно же, всё иначе. Он и вернулся-то в неё только что. К тому же в той, без преувеличения, отличной команде хватало сильных, своеобразных исполнителей. Здесь важнее было вернуть (как с Блохиным, Демьяненко, Алейниковым) или найти (как с Протасовым или Заваровым) общий язык. А считаться славой — не для спартаковской десятки. Главное — путёвку в Мексику добыть.

В этой связи домашний поединок 25 сентября с датчанами имел огромное значение. Устраивала только победа. И народ откликнулся: тем осенним вечером стадион имени Ленина заполнился до отказа.

«Первый тайм не был разведкой», — справедливо отмечал Алексей Водягин. Но стопроцентных моментов хозяевам создать не удалось. Гости оборонялись цепко и умно. При этом у советских футболистов сумасшедший настрой чувствовался с первых же минут. Черенкову, видно, такое отношение к делу весьма симпатично: уже на 3-й минуте последовал дриблинг в центре поля, остановленный ценой штрафного. И всё-таки в дебюте он ещё не присмотрелся, не задышал с партнёрами одним воздухом. Но вскоре это произойдёт.

Все советские футболисты группы атаки (и примкнувшие к ним защитники Морозов и Демьяненко) решительно шли в прессинг. Оттого особо удивляться черепковскому перехвату на чужой половине поля не стоит. Иное дело, как просто и шустро всё прошло. Потерявший мяч один из лидеров датчан Лербю аж руками стал хватать советского полузащитника. Хорошо ещё для северян, что не в штрафной. Хотя в неё Фёдор вошёл-таки, и датчане не без труда ликвидировали угрозу.

Однако то был точный знак: команда поняла, и что надо делать, и, главное, как. После перерыва хозяева вышли на совершенно другой уровень. И в какой-то момент — в первой трети второго тайма как минимум — тот уровень свободно можно назвать мировым. Сумасшедший прессинг, безоглядная самоотдача, быстрота принятия решений, причём неожиданных для противника, в сочетании с прекрасным техническим исполнением делают тот отрезок одним из лучших в истории отечественной сборной.

Черенков — активный участник боевого процесса. Однако в данном случае подходит расхожее выражение: на его месте мог быть каждый. Это про гол, забитый Протасовым уже на 50-й минуте.

Датчане начали с центра — и вновь оказались в положении обороняющихся. Алексей Водягин сообщает про «парный выпад» Морозова и Черенкова. Фирменные стеночки одноклубников выглядели вполне уместно и эффективно. А на 56-й минуте Черенков дважды взаимодействовал с Протасовым. Сначала был использован пас Гоцманова направо, проход, передача в центр: Олег мяч не обработал. Однако тут же (!) проходит отбор на датской половине, и тот же Фёдор пасует тому же партнёру. На сей раз выручил голкипер Расмуссен, бывший, без сомнения, лучшим у гостей.

71-я минута ознаменована чётким взаимодействием Черенков — Заваров — Черенков — Демьяненко — Черенков, завершившимся неплохим ударом низом. Тему взаимодействия Фёдора и киевлян мы затронули не случайно. Нетрудно убедиться: в сборной нет никаких разногласий и группировок.

Особенно отметим трогательный эпизод на 82-й минуте, когда Заваров и Черенков поочерёдно падали в подкаты, останавливая бившегося до конца Лаудрупа. Оба имели заслуженную славу футбольных технарей, тонких художников, чьими изысканными выступлениями знатоки наслаждались. А здесь — бесстрашная, резкая игра в отборе. Потому что сборная.

Эту победу, пусть и с минимальным счётом, мог заслуженно разделить с футболистами весь тренерский штаб. Причём в первую очередь, безусловно, Малофеев. Игра была проведена с тем же блеском, что и лучшие матчи сборной под управлением Бескова и Лобановского. Эдуард Васильевич доказал, что способен меняться, учиться, совершенствоваться.

Мы далеки от примитивной формулы: «взял Федю — и всё стало хорошо». Хотя бы потому, что Малофеев поменял состав чуть не наполовину по сравнению с матчами 1984 года. А значит, поиск продолжался постоянно.

Другое дело, что возвращение Черенкова в основу стало, несомненно, верным шагом. Вот что писал о спартаковце в традиционном обзоре в «Советском спорте» Михаил Якушин: «Во многом способствовал налаживанию связей команды в атаке, охотно играл в пас с партнёрами, но в основном ограничивался подыгрышем им. Сам же нечасто обострял игру. Когда выходил вперёд, соперник успевал построить массированную оборону, тут уж, конечно, Черенкову было трудно сыграть остро».

Особых расхождений с вышеизложенным здесь нет. Действительно, бывали матчи, когда Фёдор больше солировал и меньше искал партнёров. А «налаживание связей» было для Черенкова основой основ в том важнейшем поединке. Что, как видим, во многом и помогло победить.

Далее продолжился чемпионат СССР. В Москве, на стадионе «Торпедо», был разгромлен «Черноморец» — 6:0. Геннадий Ларчиков в «Советском спорте» отметил, что «очень полезно провёл встречу Черенков. Он умело дирижировал игрой, был самым активным и, главное, самым результативным». На счету спартаковского диспетчера хет-трик: такое умение и ассистировать, и завершать очень пригодится вскоре сборной.

Что же касается одесских моряков, то мы не стали бы акцентировать внимание на этом результате, если бы не добытая как раз накануне встречи со спартаковцами сенсационная победа «Черноморца» в Кубке УЕФА над «Вердером» (2:1). Причём «восстав из пепла» после тех шести московских мячей, непредсказуемые одесситы умудрились немцев пройти по сумме двух встреч! «Спартак» встретится с бременской командой в том же турнире в 87-м.

Возвращаясь к Кубку УЕФА-85, стоит упомянуть и о победе «Спартака» над финским ТПС. Москвичи победили в обоих матчах (1:0 и 3:1), Фёдор был лучшим на поле и дома, и в гостях (финны его очень любили ещё с победы над ХИК в 83-м). Бесков, что тоже традиционно, остался недоволен московским 1:0.

Радостная для местных болельщиков ничья в Алма-Ате 4:4 с тремя мячами Сергея Волгина (не случайно его призовут в «Спартак» на следующий год) вряд ли что-то добавила к состоянию Черенкова перед ещё одним домашним поединком сборной. 16 октября с Ирландией.

Эта команда всегда относилась к так называемым «крепким середнякам». К середине октября 1985-го ирландцы сохраняли, наряду с СССР, реальные шансы на путёвку в Мексику: добыли к тому моменту те же 6 очков, что и хозяева. Им тоже необходима была победа (датчан, между прочим, вполне устраивала и ничья). Потому к обычной ирландской боевитости прибавилась сверхмотивация. К тому же в составе мастера из серьёзных клубов — «Ливерпуля», «Манчестер Юнайтед», «Интера».

Ирландцы бились. Иногда переходя границы правил. Их жёсткой, бескомпромиссной манере нужно было противопоставить не только неуступчивость, но и конструктивные шаги. А за это отвечали прежде всего Заваров, Черенков и Алейников. Между тем Виктор Понедельник отметил в «Футболе-Хоккее», что полузащитники поначалу «заспешили, засуетились и стали терять мяч в элементарных ситуациях, даже при коротких перепасах».

Что ж, конечно, не всё получалось в первые минуты. Однако мысль у хавбеков прослеживалась, а это важнее всего. На 3-й минуте Заваров находит Черенкова, а тот — Протасова в минимальной близости от штрафной соперника, однако Маккарти в подкате выбивает мяч. Чуть позже уже Черенков пасует из глубины на Заварова, дальше подключается Алейников, следует передача Демьяненко, удар; Фёдор успевает прибежать на подбор, но пока все угрозы блокируются бдительными и самоотверженными оборонцами в бело-зелёной форме.

На 18-й минуте следует изысканная комбинация: Блохин подключает слева фактически игравшего полузащитником Демьяненко, который отдаёт Черенкову и получает в ответ тончайший пас «шведкой». Но Блохин-то — форвард, поэтому раньше реагирует на Федин «подарок» и пытается пробиться в штрафной, падает, а пенальти не дают. Минуты через три следует характерный розыгрыш углового: Блохин подаёт через всю штрафную точно на голову Черенкову, и следует «зрячий» сброс во вратарскую. Да, изведали британцы, что значит обороняться вверху от подключившегося Александра Бубнова! Еле отбились «короли воздуха».

Как видим, взаимопонимание налажено. Безусловно, нельзя забыть про мастерство и опыт Блохина, однако и роль Черенкова нельзя преуменьшить. Фёдор, как всегда, не жаден и при этом готов доработать любой эпизод до логического итога. И вот уже Бубнов даёт мяч Блохину на ход, нападающий дожидается Демьяненко, получает от него ответную передачу и пасует в штрафную Черенкову. То ли не очень точно вышло, то ли Фёдор не слишком удачно принял, но показалось на мгновение: момент загублен. Ан нет! Черенков изворачивается и из крайне неудобного положения отправляет мяч в угол ворот. Повезло Макдонагу, что удар вышел средним по силе.

Вторая половина игры принесла результат: СССР дважды забил. На 61-й минуте Олег Протасов ушёл от подката и устремился по правому флангу. «Сорок метров (!), как на крыльях, летел Протасов (а он вышел на поле после обезболивающих уколов) к штрафной, — не скрывал эмоций Виктор Понедельник. — Ни Маккарти, ни Беглин, ни Лоуренсон не смогли прервать этот впечатляющий рывок. А венцом его была отличная передача через всю штрафную прямо на набегавшего Черенкова…» Юлий Сегеневич в «Советском спорте» подметил: «Черенков “спешил к мячу”». Это точно. «Ведь какое расстояние Фёдор пробежал, заметив рывок Протасова!» — напомнил в той же газете днём спустя Михаил Якушин.

Сами подумайте: Протасов бежит с мячом, это совершенно естественно: он вырвался, его догоняют. Но Фёдор-то те же 40 метров мчится без мяча! Скорее всего, Олег не видел партнёра. Всё-таки скорость велика, а преследователи быстры. Последовал хороший пас в штрафную, где кто-то, по мысли, должен оказаться. И этот кто-то обязан был так же «мчаться, как на крыльях», дабы поспеть на тот образцовый прострел. В который нужно было обязательно поверить. Потому как чем завершать фланговый прорыв? Конечно, передачей в центр. «Удар с ходу в ближний угол — и как только нашёл щель в воротах Черенков! — и мяч влетает в сетку. 1:0» (Сегеневич).

Не сказать, что советская сборная после забитого мяча ушла в оборону. Обоюдоострая пошла борьба. Снова обратимся к мнению Понедельника о роли спартаковского полузащитника: «В этой ответственнейшей игре он, помимо диспетчерских функций, выполнял любую работу, старался быть максимально полезным партнёрам, никакие обязанности не считал исключительно своими».

Верный тезис стоит проиллюстрировать тем, как защищался Фёдор против вышедшего на замену Уилана. Нечто подобное можно увидеть лишь в хоккее, когда мы наблюдаем за оборонительными действиями выдающегося форварда Павла Дацюка. Черенков почти таким же образом выгнулся, расставил руки, исключая вроде бы вероятность прорыва нападающего «Ливерпуля». Тот, однако, на какой-то момент оказался за спиной спартаковца, но в итоге мяч Фёдор всё-таки отобрал, пусть и не без труда.

Хозяева выдержали напор ирландцев. И на 90-й минуте поставили точку: Черенков вывел Гоцманова по правому флангу, Сергей прошёл защитника и обыграл вратаря, отдав в центр Протасову, который головой забил второй гол. Заслуженная и важная победа. При серьёзнейшем участии Фёдора Фёдоровича.

А уже 19-го числа победители оказались по разные стороны баррикад: «Спартак» принимал в «Лужниках» киевлян. В большой мере решался вопрос о чемпионстве. Украинцы отлично подготовились к игре и заслуженно победили 2:1, причём Родионов провёл ответный мяч на добавленной к основному времени минуте. После той победы «Динамо» на пути к золотым медалям могло остановить лишь чудо. Его не произошло.

Однако для нас тот матч важен по другой причине. Дело в том, что Черенков получил жёлтую карточку за грубую игру против Владимира Бессонова. Для кого-то — совершенно рядовое событие. Для Фёдора — полная катастрофа. Шок.

Мы настолько привыкли к футбольной грубости (а если высказаться резче, то откровенному хамству) значительной части тех, кто считает себя профессионалами, что не представляем великую игру без неё. А между тем, если обратиться к не такой уж «седой древности» — дополнительному матчу на первенстве мира 1958 года сборных Англии и СССР, например (когда наши 1:0 выиграли), — картина поразит воображение. Нарушения правил, разумеется, присутствовали. Но принципиально никто никого не калечил, не выбивал из игры. И не провоцировал на ответные запретные действия.

Черенков — наследник по прямой тех замечательных мастеров. Он изначально выходил на поле играть, а не добиваться вожделенных двух очков любой ценой. Здесь можно вспомнить спартаковские принципы («переиграть, а не перебегать» и т. д.), однако дело не только в них. Фёдор, как и его великие предшественники (прежде всего вспоминается Стрельцов), видел саму суть футбола, его красоту и глубину. И крушить такую сложную и хрупкую конструкцию «ломом» пришедшего извне, не от игры, насилия, к тому же беззаконного, беззастенчивого, — никак не желал.

Плюс к тому фактор сборной. Три дня назад, выходит, мы были чуть не братья, а сейчас уже враги? И тот же Заваров ударом сзади по ногам сбивает Черенкова, с которым так здорово сыгрался во время поединка с Ирландией. А судья из Йошкар-Олы Хохряков даст только штрафной.

Впрочем, пора всё-таки послушать очевидцев непосредственно: «В эпизоде, когда была предъявлена жёлтая карточка Черенкову, Хохряков секундой раньше не среагировал на грубый приём против самого Черенкова. А ведь останови тогда арбитр игру, и Черенков не сыграл бы грубо против Бессонова» (Олег Кучеренко, «Советский спорт»).

Судя по всему, арбитр и впрямь не был всегда последователен. И Бесков, обычно предъявлявший претензии исключительно к своим игрокам, на сей раз выразил недовольство судейством. Так что объяснений и оправданий хватало.

Но не для Фёдора. Очень точно подметил в «Футболе-Хоккее» Сергей Шмитько: «А уверенно начавший игру спартаковский заводила Черенков, после столкновения с Бессоновым получивший жёлтую карточку (кстати, первую в заканчивающемся длительном сезоне), очевидно, был настолько потрясён случившимся, что, не утратив своих игровых достоинств, вдруг утратил уверенность в себе, стал более осмотрительным и осторожным».

Поэт и журналист, Сергей Николаевич тонко прочувствовал ситуацию.

Действительно, первая карточка-то, у других уж с десяток набралось! Так то у других. А Фёдор от «других» не одним мастерством отличался. Они ж с Бессоновым давно знакомы, ещё на Олимпиаде вместе выступали. А теперь вот он Владимира и ударил…

Да бог с ней, с карточкой! Только вот он, спартаковский десятый номер, грубо сыграл против товарища. И он сам себе высший суд. Причём ещё играть и играть в том матче. А переживаний чуть не на всю жизнь. Тем людям, у кого есть совесть, всегда труднее жить, нежели остальным.

Однако пора перейти к более радостным событиям. Красно-белым вновь достался в Кубке УЕФА бельгийский «Брюгге». Четыре года назад его уже с блеском обыгрывали. Правда, наблюдатели утверждали, что соперник за минувший срок стал намного сильнее.

Конечно, нельзя не выделить приобретение Жана Пьера Папе на, будущего лучшего футболиста Европы 1991 года, ещё не раз затем игравшего против «Спартака». В 85-м француз лишь начинал свой славный путь, но и в 22 года был опасен. К моменту встречи с москвичами «Брюгге» лидировал в национальном чемпионате.

И всё-таки спартаковские болельщики смотрели в будущее с оптимизмом. Бывают же удобные и неудобные противники. «Спартак» для бельгийского клуба был как раз неудобным.

При этом 23 октября в Москве пришлось действительно нелегко. Бельгийцы предложили тягучую, вязкую игру, мастерски используя офсайдные ловушки, в которые хозяева постоянно, по семь раз за каждый тайм, попадались. «Освоились спартаковцы лишь незадолго до перерыва, — писал Анатолий Коршунов в «Футболе-Хоккее», — сигналом к обретению спокойствия послужил прорыв Родионова по правому флангу. От самой кромки поля он сделал длинную диагональную передачу во вратарскую площадку, куда устремился на большой скорости Черенков. Вратарь “Брюгге” Енсен проявил недюжинное хладнокровие и мастерство, перехватив трудный мяч в ногах Черенкова». То есть мог Фёдор и с игры забить. А отличился с пенальти, поставленный за нарушение на Сергее Новикове. 1:0.

Ответный поединок в Бельгии 6 ноября стал чуть ли не лучшим выступлением «Спартака» в 1985 году. Причём случилась эта прекрасная феерия после крайне неприятного поражения от московского «Динамо», которое поставило под угрозу даже серебряные медали («золото» заслуженно взяли киевляне). Но это же «Спартак»!

«Разрывать» «Брюгге» принялись буквально с первых минут. А тут и Дасаев взял удар Кулеманса в «девятку» после ответного выпада хозяев. Главное же: удалось подобрать ключи к офсайдной ловушке. «В ряде случаев наступление москвичей, — отмечал В. Любимов в «Футболе-Хоккее», — напоминало словно “атаку веером” из регби, в другом случае Черенков и Гаврилов притормаживали, обыгрывали ближайшего соперника, укрывали мяч, а затем следовали передачи либо в свободную зону, либо выдвигавшимся из глубины партнёрам».

И голы не заставили себя ждать. На 28-й минуте Черенков подхватил мяч, отдал пас Гаврилову, тот увидел набирающего скорость Бубнова, последовали передача и могучий удар метров с тридцати. А сразу после перерыва стало получаться вообще всё. На 49-й минуте «Черенков бросил в прорыв Гаврилова» (В. Любимов), который обыграл защитников и вратаря и катнул мяч вдоль ворот. Родионову забить уже никто не мог помешать. Справедливости ради: Папен свой гол забил, воспользовавшись ошибками обороны гостей.

Однако москвичей уже нельзя было остановить. Тут же ещё один фактор вмешался — отличный газон, не хуже английского. А «Спартаку» только того и надо. В общем, постарались бельгийцы на свою голову. Особо жалко мужественного вратаря Енсена. Его во втором тайме Черенков дважды обводил, причём второй раз выдал пас Гаврилову, но тот поразил перекладину. И после «выстрела» Родионова мяч поочерёдно попал в обе боковые стойки, но ленточку не пересёк. Наконец, Гаврилов вывел Шавло один на один с голкипером, после чего Сергей реализовал гигантское игровое преимущество «Спартака». Отчёт в «Футболе-Хоккее» назывался «Концерт в “Олимпии”» (тогда «Брюгге» выступал на стадионе с таким названием).

Ещё до матча в Бельгии состоялось последнее выступление сборной. 30 октября в Москве Советский Союз обыграл Норвегию и официально завоевал путёвку на первенство мира в Мексику. Между тем игра на заснеженном газоне (из-за чего пришлось использовать красный мяч) сложилась для хозяев не так уж и просто. Особенно в первом тайме, завершившемся нулевой ничьей.

«После перерыва, — констатировал Виктор Понедельник, — хозяева поля усилиями Черенкова, Демьяненко и Бессонова навязали гостям свою игру». До 58-й минуты оборона гостей ещё держалась. Бил под перекладину Бессонов — выручил голкипер Торстведт (он на следующий год перейдёт в «Боруссию»), а затем две комбинации, в которых самое активное участие принял Черенков, блокировали игроки обороны гостей.

«Наконец дрогнули и защитники норвежцев. Демьяненко сделал продольную передачу по центру в сторону Бубнова, двинувшегося вперёд, его маневр смутил и запутал защитников, поскольку Бубнов вместе с Черенковым рванулся к воротам, уступив мяч набегающему из глубины Кондратьеву. Последний опередил на миг и защитников, и вратаря — нанёс несильный удар низом в дальний угол. Защитники перед лицом Бубнова и Черенкова растерялись, а мяч вкатился в ворота» (Виктор Понедельник).

Цитату нельзя прерывать, поскольку определённая причудливость, необычность гола налицо. Действительно, на сохранившихся кадрах видно: норвежцы поразительным образом помешали друг другу, совершив ошибку, которую и детской-то назвать язык не поворачивается. Так не нарочно же! «Растерялись», как писал Понедельник? Скорее — устали. И физически, и нервно. Второе даже важнее. Ведь советские футболисты проделали гигантский объём работы. И Черенков, мы убедились, эту работу часто возглавлял. Малопривлекательную, грязную (в такую погоду!), монотонную, но необходимую.

Выступление Черенкова вновь подчёркивает разнообразие его дарования. Вспомните: кто и когда перед его, Фёдора, «лицом» вдруг терялся и нервничал, чуть не закатывая мяч в собственные ворота? Но здесь потребовалось «измотать и обескровить противника». И он, безо всяких нарушений правил, решил задачу.

1 ноября Александр Владыкин опубликовал в «Советском спорте» материал, посвящённый конкретно Черенкову. Процитируем: «В биографии Фёдора Черенкова финалов мировых первенств ещё не было. Много запомнившихся всем нам, да и ему самому матчей сыграл он, а вот участвовать в чемпионате столь высокого уровня Черенкову пока не приходилось. Добился он этого права в 26 лет. Каждый предыдущий год добавлял крупицы его мастерству».

Владыкин имел особое право сделать такой вывод. Ведь этот журналист «Советского спорта» одним из первых начинал писать о восходящей спартаковской звезде. И вот наконец: «добился» Фёдор Фёдорович того приглашения.

Мы с вами знаем, насколько он был востребован сборной, даже сборными своей страны. Знаем, как, когда и сколько он использовался для достижения общего успеха. Знаем и то, что ни разу от него не слышали возмущённых слов по поводу непопадания на чемпионат мира 1982 года. А у него опять же: претензии, как всегда, — лишь себе самому.

Зато теперь-то, к концу 85-го, тот же Владыкин вовсе не о сенсации говорит. Трудно было тогда в стране найти человека, не видевшего Черенкова в основном составе на мексиканском чемпионате мира. И Фёдор тоже не сомневался по поводу своего участия.

Вот как он размышлял о минувшем годе: «По-своему он тоже оказался очень ценным. Впервые мне пришлось готовиться не к отдельным матчам, а к целому циклу отборочных встреч. Его приходилось учитывать во всех своих планах. Теперь будет время проанализировать сделанное. Пока же, как я считаю, для серии игр подобного уровня у меня недостаёт физической базы. Этому, естественно, придётся уделить особое внимание в предсезонной подготовке».

Внимательный читатель обратит внимание: готовиться к целому отборочному циклу спартаковцу пришлось не впервые: два года назад вышло аж два таких «цикла». Однако не станем придираться. При этом Фёдор ясно видит, над чем предстоит работать. Хотя на «физику» нужно было обратить пристальное внимание всем, без исключения, участникам чемпионата мира 1986 года: это же и жара, и высокогорье.

В том же номере «Советского спорта» с аналитической статьёй выступил Гавриил Качалин. Мнение самого титулованного тренера сборной СССР (золото Олимпиады и Кубок Европы) значимо ещё и тем, что именно Гавриил Дмитриевич возглавлял отечественную команду на первенстве 1970 года, которое тоже состоялось в Мексике. Итак, смотрим на костяк команды, определённый опытнейшим наставником: «В сборной СССР сейчас есть надёжный вратарь (Дасаев), укреплённый центр обороны (Чивадзе, Бубнов), мастер персональной опеки (Морозов), яркий атакующий защитник (Демьяненко), универсальный полузащитник наступательного плана (Черенков), наконец, бомбардир (Протасов)».

У Фёдора Фёдоровича и тут особенная роль. Из хавбеков, для начала, назван он один. Затем: слово «универсальный» в таком контексте очень много в себя включает: тут каждый волен поразмышлять самостоятельно. А под конец всё же «наступательный план» подчёркивается. То есть плести что-либо у чужой штрафной придётся, по мысли Гавриила Дмитриевича, Черенкову.

Подытожим пока: участие Фёдора в предстоящей через полгода финальной части мирового первенства казалось неоспоримым. Постараемся это не забыть.

Сезон, как всегда в последние годы, получился длинным. Не из-за чемпионата страны, как сейчас: в 85-м красно-белые вырвались-таки на второе место. Помог отменный финиш: наблюдателей больше всего поразила победа москвичей в Харькове 4:1, когда все (!) мячи «Спартака» были забиты после точных передач Черенкова.

Но «лишний» круг Кубка УЕФА в который раз стал тяжёлым испытанием для советского коллектива. В соперники достался «Нант» — серебряный призёр французского чемпионата. Очень сильная была команда. Достаточно назвать аргентинца Бурручагу, который спустя полгода забьёт победный гол немцам в финале чемпионата мира.

А тут ещё опять не удалось как следует подготовиться к игре. Потому что на торпедовском стадионе в Москве, где была система подогрева, она как раз и сломалась. Поле раскисло. В результате команда не выступала на естественном газоне около месяца. После чего провела две тренировки на траве — и сразу у футболистов заболели мышцы, которые в манеже не задействованы или задействованы не так.

При этом французы москвичей опасались. Допустим, очень радовались отсутствию травмированного Родионова и не знали, чего ждать от молодого Каюмова.

…После матча расстроенный Бесков скажет: «Неузнаваем был Черенков». Горькие слова о любимом ученике просто так, конечно, не вырвутся. Однако если по правде, то «неузнаваема», как и год назад с «Кёльном», была вся команда. Несмотря на усилия гостеприимных тбилисцев, в который раз принявших москвичей у себя, поле дробило, отскок временами нельзя было угадать.

«Нант», шедший в первенстве Франции третьим, в первой половине вообще ничего не сумел показать. Французы полностью сосредоточились на обороне. Казалось бы, нам и карты в руки. Так ещё попробуй этими «картами» сыграй! Родионова-то нет! А кому, в частности, ещё, кроме него, «верх» брать?

На 35-й минуте, быть может, и случился момент, так расстроивший Бескова: после паса справа Фёдору никто не мешал. А он вдруг поторопился и выстрелил с лета выше ворот.

Во втором тайме французы осмелели, а спартаковцы стали уставать. Вновь или на Черенкова забывали сделать передачу, или удар его блокировался отличной обороной «Нанта». Однако на 57-й минуте прошла, кажется, типично спартаковская атака с фирменным участием Гаврилова и Черенкова и выходом Сидорова практически один на один, но с весьма острого угла. Завершение получилось крайне неудачным, что, похоже, окончательно решило судьбу хорошего полузащитника и человека: сезон 86-го Сидоров начнёт в новой команде. В матче же Сидорова заменил Гурам Аджоев. Ему удалось активно включиться в борьбу. Виделось: немного поднажмут и на гол наиграют.

И наиграли. В собственные ворота. «Увы, — огорчался в «Футболе-Хоккее» Т. Сулханишвили, — сдали нервы у малозакаленного Новикова. Не успевая к передаче стремительно прорвавшегося по левому флангу Амисса, он рукой снял мяч с головы Халилходжича, находившегося прямо перед Дасаевым. Только что вышедший на замену штатный пенальтист гостей Морис точно пробил в правый нижний угол…»

Перед отъездом во Францию Николай Старостин рассказал Анатолию Коршунову и о трудностях с подготовкой к ответному матчу из-за двухнедельной паузы, и о травме Дасаева, чьё выступление в Нанте оказалось под вопросом.

Вратаря поставить на ноги не без труда удалось. Однако казалось, что какой-то рок преследовал москвичей. Ведь что-то похожее наблюдалось и год назад, перед матчем с «Кёльном». Причём в 85-м и границы приоткрыли: пожалуйста, в Западной Германии набирайте форму. В итоге получился тот же результат. То есть никакого результата в плане физической составляющей перед ответным поединком с выносливым и упрямым соперником.

При этом «Спартак» психологически настраивать было не надо. Игроки опытные, сами понимали: надо забивать на гол больше французов.

Уже на 3-й минуте Фёдор получил жёлтую карточку за подкат сзади. Надо признать, для такого решения у арбитра имелись основания. Спросят: что ж так? Столько лет карьеры без «особого внимания» со стороны судей — и вдруг второе предупреждение за осень.

Ответить однозначно здесь нельзя. Пожалуй, во Франции сказалось желание побыстрее вернуть мяч и броситься в новую атаку. Причём игра, как и в Тбилиси, пошла острая, со взаимными угрозами. Атака менялась контратакой — и наоборот. Встречались всё-таки равные соперники. И Черенков это чувствовал как никто.

В подобных случаях поднажать бы надо. На 3-й минуте нехорошо вышло, а вот на 10-й старые товарищи отменно взаимодействовали: перехват Шавло, пас на Черенкова, который продемонстрировал отличное видение — последовала передача на Родионова. Жаль, не прошёл ответный пас, хотя Фёдор успел освободиться от опеки. Та самая опека выглядела жёсткой, «на грани фола» или даже «за гранью».

Советские футболисты пытались созидать что-то технично, с присущим им артистизмом, благо газон хозяева приготовили отличный. А французы действовали без изысков: проход, навес, подбор, удар. Или пас нападающему, который сбросит мяч набегающим партнёрам. Так «Нанту» удались два момента. «Спартак» отвечал перепасовками, где мудрость Фёдора Фёдоровича заметна сегодня при внимательном просмотре. Но мяч оказывался отчего-то у французов.

Впрочем, второй тайм заставил прагматиков повременить с окончательными оценками! Хотя французы поначалу перехватили инициативу. Это была современная европейская игра с прессингом, безукоризненным отбором и, что главное, желанием забить. Такая тактика, кстати, работала в отношении советских команд много лет. Зарубежные клубы проявляли редкую настырность в первые 15–20 минут второй половины. И забивали, и выигрывали. У «Спартака» в том числе.

Однако тут произошло маленькое чудо. Потому что счёт открыли красно-белые. И как же здорово! Комментаторы, причём единодушно, отмечали Черенкова. Мы позволим себе с ними не во всём согласиться.

Да, Фёдор сыграл блистательно. Но изумительно проявила себя вся команда. Дасаев выбросил мяч Шавло, Сергей отдал в центр Гаврилову. Потом последовал пас направо Евгению Кузнецову, который подключил Кузнецова Бориса. Защитник непринуждённо отдал пяткой Черенкову.

Подобные изумительные штуки Фёдора всегда вдохновляли, так как хотелось соответствовать пошедшей импровизации. И радостный обыгрыш в одно касание с Гавриловым проходил как естественный, единственный вариант атаки. А завершилась она прекрасным черенковским ударом под перекладину. Бертран-Деманн немного задел мяч пальцами — и вышло прямо в «девятку». Шла 65-я минута. «Бесковцы» сравняли счёт по итогам двух матчей. Чуть-чуть бы ещё поднажать!

…Пропустили, что и говорить, почти тут же. На 67-й минуте. Элементарно, после навеса и хорошей игры головой Туре.

Дальнейшее вряд ли стоит разбирать. Французы игру «засушили». Да и провокациями не брезговали, что и привело к удалению Бубнова на 88-й минуте. «Спартак» опять не прошёл в весеннюю часть розыгрыша Кубка УЕФА.

С другой стороны, отчёт Анатолия Коршунова о матче был озаглавлен «…Достойно и достойным». Не сердились на «Спартак» власти — это точно.

И Черенкову под конец перестроечного 85-го было вроде бы не на что жаловаться. Ведь по классификации «Футбола-Хоккея» он занял третье место среди лучших футболистов страны!

Первым по опросам журналистов, связанных с футболом, стал Анатолий Демьяненко — 409 голосов. Вторым — Олег Протасов — 393 балла. У Фёдора (и это после первого полноценного сезона по возвращении!) набралось 306 очков.

Бесспорно, Демьяненко провёл сильнейший сезон. Назвать первым отличного футболиста и порядочного человека — не грех. Что же до Протасова… Несомненно, талантливый форвард достойно отыграл за сборную. Смущает, если не сказать сильнее, его «рекорд» в 35 мячей в чемпионатах страны. Никита Симонян, чей фантастический результат в 34 гола был таким образом побит, резко заявил тогда о «странных голах», приведших к «феноменальному» результату. Протасов на эти слова не ответил…

При этом Черенков вошёл в десятку лучших спортсменов страны по итогам опроса уже газеты «Советский спорт». В тот уникальный список футболисты нечасто попадали. Помнится, конечно, Стрельцов. Или Блохин. А тут и Фёдор составил им компанию. Да ещё и второй раз за три года!

Однако по-настоящему бальзам на душу Черенкову пролил, без сомнения, замечательный актёр Александр Калягин. 28 декабря еженедельник «Футбол-Хоккей» поместил фотографию артиста в спартаковской майке с белой поперечной полосой. А в интервью было сказано так: «Любимый игрок — Черенков. Кстати, МХАТ сейчас раскололся на два лагеря: в одном те, кто считает, что Черенков играет лучше Пеле, в другом те, что так же».

Александр Александрович, конечно, пошутил (хотя через два года МХАТ действительно расколется на две части, но без участия футболистов). Но сами-то подумайте, насколько Фёдору это было приятно читать! При всей его скромности. Налаживалась вроде бы жизнь.

Глава 8

ЗАОЧНЫЙ ОТКАЗ ЛОБАНОВСКОГО И СЛЁЗЫ ЧЕРЕНКОВА

Первую половину 1986 года Черенков провёл, работая и со «Спартаком», и в сборной. В общем-то дело для него привычное. Однако национальная команда добилась участия в финальном турнире чемпионата мира, поэтому и начать рассказывать удобнее со сбора в Новогорске, куда все кандидаты в сборную прибыли ещё 2 января.

И «Советский спорт», и «Футбол-Хоккей» выдали в один день, 5 января, материал по главной команде страны. Ежедневная газета оказалась поконкретнее. Юлий Сегеневич рассказывал: «Знакомы лица тренеров, игроков, знаком и азарт, с которым состязаются команды. Но, только освоившись с обстановкой, замечаем, что футбола здесь нет и в помине. Дасаев в высоком прыжке… атакует баскетбольное кольцо, и, вы знаете, точности броска его можно позавидовать. В ответ Черенков и Бессонов организуют быстрый прорыв, и теперь уже Блохин в привычном стиле нападающего забрасывает мяч».

На наш взгляд, основное здесь: Черенков с Бессоновым отменно чувствуют себя в совместной атаке безо всяких обид. Первая жёлтая карточка Фёдора в карьере, полученная на Владимире, отправлена в дальние архивы памяти. По-другому, собственно, и быть не могло.

По графику сборная отправилась на первый сбор в Испанию. 4-го числа ночью из Москвы стартовали на самолёте. А 8-го ожидался матч с немцами. Подвернулся быстрый турнир по мини-футболу. Участники: два клуба из ФРГ, наши отечественные избранники и местная команда. Против «Саарбрюкенна» в полуфинале отыграли 1:1. Проиграли по пенальти — 5:6. Зато матч за третье место — удался.

Команда той же бундеслиги называлась «Байер» (Леверкузен). «На 65-й минуте, — отчитывался 2 февраля в «Футболе-Хоккее» второй тренер Владимир Сальков, — Черенков не реализовал пенальти, но спустя пять минут исправил промах, забив гол с игры».

Важно свидетельство Салькова: «8, 16, 21 января проводились текущие медицинские обследования, подтвердившие в общем-то вполне удовлетворительное для этого времени состояние большинства игроков». Черенков в «меньшинстве» не упомянут. Потому что остался в «обойме».

22 января последовало поражение на большом поле от сборной Испании 0:2. У нас его восприняли достаточно спокойно. Первый сбор, играли «под нагрузками». Эдуард Малофеев объяснил Юлию Сегеневичу в «Советском спорте»: «Но когда нити комбинаций рвались в самый неподходящий момент и когда Черенкову, Заварову и Дмитриеву не удавались завершающие удары — я понимал: они ещё не готовы к серьёзной борьбе». А Сальков в упомянутом материале «Футбола-Хоккея» заметил: «До перерыва не забили Заваров, Дмитриев и Черенков, после — Литовченко и дважды Блохин». Вместе с тем испанская газета «Ас» назвала лучшими у гостей Дасаева, Чивадзе, Демьяненко и Черенкова. Заметим, спартаковец — единственный в том испанском выборе игрок из группы атаки.

Сразу после игры вернулись домой. Обычно дом родной вызывает ощущение покоя, прочности. Ведь так хочется, «из дальних странствий возвратясь», отдохнуть, что называется, душой. Да куда там.

«Спартак» вступил в эпоху бурных перемен. Как вся страна, по идее, но у красно-белых всё протекало как-то уж очень драматично. 5 февраля ответственный секретарь Федерации футбола СССР, замечательный в прошлом футболист «Спартака» Алексей Парамонов заявил в «Советском спорте»: «Теперь насчёт сообщения о том, что Гаврилов собирается выступать в “Рапиде”. Скажу прямо: до настоящего момента ни Федерация футбола СССР, ни Управление футбола Спорткомитета СССР этот вопрос не разбирали, и он перед нами не ставился».

Однако дыма без огня не бывает. Юрий Васильевич действительно собирался в Австрию. И ничего сенсационного тут не было. Венский «Рапид» имел тесные связи с австрийской компартией и её влиятельной газетой «Фольке-штимме». Более того, цвета этого клуба уже защищал нападающий Анатолий Зинченко с 1980 по 1983 год во времена глухого вроде бы застоя.

Так что куда уходил Гаврилов, никого не должно удивлять. Удивительнее — откуда. Конечно, Бесков часто выражал неудовольствие действиями своих воспитанников, и Юрию попадало, пожалуй, почаще других. Но чтобы покинуть клуб… Это болельщиков потрясло.

А ведь в том же номере газеты официально сообщалось: Сергей Шавло и Владимир Сочнов перешли в «Торпедо». В ростовский СКА вернётся (он там в армии служил) Евгений Сидоров.

Разумеется, все эти футболисты покинули клуб не по собственной воле. Так решил Константин Бесков. 18 февраля на страницах «Советского спорта» он пояснил свою позицию Алексею Леонтьеву: «В “Спартаке” назрела проблема реконструкции состава, видоизменения самой игры, вот почему решено было расстаться с такими большими мастерами, как Гаврилов, Шавло, Сочнов. Нелегко было решиться на такой шаг, но, что поделаешь, анализ прошлогодней игры оказался не в их пользу. Больше половины матчей эти игроки сыграли ниже тех требований, которые к ним предъявлялись. А ведь требования к нашему футболу, а следовательно, к “Спартаку”, растут. Необходимость реконструкции состава напоминала о себе всё настойчивее. И мы решились! Понимаем, что любая перестройка связана с риском, но кто не рискует, тот, как известно, в футболе не прогрессирует».

Здесь всё всерьёз, с болью и кровью. Одно замечание про «больших мастеров» чего стоит! И ведь мастера-то себя ещё покажут. Пока же надо сказать, кто пришёл «на замену». Конкретно вместо Шавло — Сергей Волгин из «Кайрата»; много где поигравший Николай Латыш (последний на тот момент клуб — «Звезда» Кировоград, вторая лига), а также Игорь Иванов из ташкентского «Пахтакора», Юрий Суслопаров (московское «Торпедо»), Ренат Атаулин (столичное «Динамо»), Юрий Ключников и Алексей Ерёменко (оба ростовский СКА). Все игроки разные — и по стилю, и по уровню. А сыгрываться-то надо. И на кого ложится основная ответственность?

Понятное дело, на Черенкова. Он же незаметно стал чуть ли не ветераном. И правда: оглянуться не успели — девятый сезон за основной состав выступает. На тот «перестроечный момент», как правильно сформулировал авторам этой книги нынешний спортивный директор «Спартака», а в ту пору партнёр Черенкова Сергей Родионов, — роль Фёдора неизмеримо возросла. Ему, будто радушному хозяину, нужно было «пристроить» новоприбывших, наладить с ними общий язык, да и вообще каждодневно работать. Потому что Дасаев, бесспорно, тоже авторитетный человек, однако же вратарь; Сергей Родионов всё-таки в команду пришёл попозже. А те игровые нити, про которые говорил Малофеев, завязываются непосредственно в поле. Никак иначе.

Правда, в команду после невообразимо долгого перерыва возвратился травмированный, долгое время не имевший игровой практики, почти списанный кое-кем за ненадобностью и всё-таки бесконечно свой Вагиз Хидиятуллин.

В том, что процесс создания новой, по сути, команды страшно труден, мы убедимся, анализируя ход чемпионата. Пока же стоит обратиться к турниру, который мы не обсуждали в силу его традиционной предсказуемости. Право слово, зимний «чемпионат» всех команд общества «Спартак», проводившийся в манеже красно-белых, всегда заканчивался победой основного состава. И как, собственно, иначе? Люди в высшей лиге выступают, а против них выходят футболисты из низших советских дивизионов.

Но тут нашла, как говорится, коса на камень. «По интересному сценарию, — сообщал 6 февраля в «Футболе-Хоккее» Алексей Леонтьев, — развивалась встреча основного состава “Спартака” с “Красной Пресней”. Не ждали, видимо, “старшие”, что “младшие” преподнесут им сюрприз. Футболисты “Красной Пресни” с первых минут старались, и довольно удачно, атаковать соперников в момент приёма мяча, сокращая им до минимума время, необходимое для точной оценки обстановки. Больше того, “пресненцы”, овладев мячом, стремились быстро разыгрывать комбинации и переводить игру на половину противника». И это такая вторая лига у нас тогда была!

Возникает вопрос: кто ж так «краснопресненцев» качественно обучил? Так Романцев Олег Иванович! Что ж, молодец. Подрастал, значит, будущий сменщик.

В таком матче на кого Константину-то Ивановичу опереться, от кого помощи ждать? Правильно, от Фёдора Фёдоровича: «Правда, на 31-й минуте Черенкову после передачи Морозова удалось отличным ударом поразить цель».

«Спартак» с большим трудом выиграл, забив второй мяч в самой концовке, однако ж достойный ученик сумел выявить болевые точки обновлённой команды своего учителя. Впрочем, красно-белые никогда не любили, когда им не давали свободно принимать мяч. И кому, как не Романцеву, об этом знать! Теперь, в начале 86-го, Олег Иванович мог помочь родному клубу лишь так: диагностируя. А Фёдор взваливал на себя тяжкий груз устранения недостатков, шероховатостей, нестыковок и непониманий. Впрочем, и ему не привыкать.

Между тем сборная уже 3 февраля начала новый сбор, а в ночь на 5-е вылетела в Мексику. Владимир Сальков разъяснил: «Основные задачи этого тренировочного цикла — проверка адаптации особенностей и прочих специальных характеристик игроков в условиях среднегорья». Да, тема особых мексиканских условий ещё не раз будет поднята: в том числе, увидим, и Черенковым.

Пока же, преодолев первые трудности акклиматизации, команда 15 февраля провела плановую встречу с клубом «Атлас» из Гвадалахары и легко победила 3:0. Черенков появился в стартовом составе, результативными действиями не отметился и был заменён на 60-й минуте на Гоцманова. Тренировочный характер игры подчеркнул и Малофеев: по его словам, важно было то, что матч проходил примерно на той же высоте, что и «город Ирапуато, где сборной СССР предстоит играть во время финального турнира чемпионата мира».

А 19 февраля состоялся матч со сборной Мексики, в котором СССР снова уступил — 0:1. Эта неудача была воспринята намного серьёзнее. Всё-таки второй раз подряд мы проиграли в официальном матче. К тому же чемпионат мира приближался, а проблем хватало. В общем, отчёт Анатолия Ильина в «Футболе-Хоккее» был озаглавлен весьма характерно: «Есть вопросы».

Олимпийский чемпион высказался 23 февраля достаточно жёстко: «Встреча с мексиканцами при всей её официальности и повышенном к ней интересе носила ведь характер тренировочного, контрольного матча — почему же наши футболисты вели её так, словно играли в финале престижного турнира, заботясь лишь о результате…»

Были апробированы две тактические схемы — в первом тайме с акцентом на оборону, после перерыва — со смещением вектора в сторону наступления. «Но это, как мне показалось, — отмечал автор, — привело лишь к нарушению привычных связей и вынудило того же Черенкова, призванного организовать атаку, больше заниматься помощью поредевшей линии обороны. Наверное, такой установки он не получал, но как футболист, тонко чувствующий и при этом дисциплинированный, он понял, что где тонко — там и рвётся…»

Необходимое дополнение: Фёдор, выйдя на замену во второй половине, сыграл всего 25 минут. Что особо подчеркнул старший тренер Малофеев, разъясняя причины поражения в «Советском спорте» от 22 февраля: «На нашу игру, однако, повлияло отсутствие ряда ключевых футболистов, в том числе Чивадзе, Гоцманова, Протасова. А Черенков смог выйти на поле лишь во втором тайме».

Ключевое слово тут — «смог». Иными словами, был бы спартаковец в полном здравии — отбегал бы весь матч. Кроме того, он рассматривался в качестве «ключевого футболиста», который непосредственно влияет на игру. Что подчёркивало: к концу февраля руководство сборной решительно на него рассчитывало. К этой теме вернёмся несколько позже, пока же вдумаемся в подмеченное (по телевизору, кстати) Анатолием Ильиным.

Он же и позитив отыскал в действиях советских футболистов: «Несколько минут в середине тайма наша команда провела почти что по-летнему, с хорошими комбинациями, но с менее удачным исполнением завершающих ударов. Добротный розыгрыш удался Бессонову, Блохину и Черенкову, но вратарь хозяев уверенно овладел мячом после удара Блохина головой». Итак, Фёдор не только защитникам помогал. А по очерёдности представленных исполнителей можно понять: последний пас был точно черенковский.

И всё-таки: Черенков — футболист, имеющий не больше прав, нежели остальные. При этом он по собственной инициативе возвращается назад, заполняя возникшие сзади пустоты, затем подбегает к «диспетчерскому пульту» и успевает затеять-продолжить симпатичную атаку. Он остаётся импровизатором и при этом дисциплинирован, так как его индивидуальные усилия подчинены командным интересам. И особенно полезен он оттого, что тонко чувствует нужность или ненужность любого игрового действия.

Причём понимали это не только у нас. Стоит напомнить приятный факт: в авторитетной классификации «Франс футбола» за 1985 год сборная Советского Союза заняла первое место. То есть имела наибольший рейтинг среди всех европейских команд. Второе место, что любопытно, у Дании (наша группа!), третьи — испанцы, а ФРГ аж на девятом месте.

18 января «Советский спорт» не без законной гордости тот список перепечатал, снабдив его и комментарием от «Франс футбола». Перечислив победы СССР в минувшем году, французы подчёркивали: «Советская команда… играла в этих встречах на высокой скорости и вдохновенно благодаря прежде всего таким талантливым футболистам, как Дасаев, Черенков, Демьяненко и Протасов».

А уже 1 февраля тренер сборной Дании Зепп Пионтек подтвердил тому же «Советскому спорту»: «…Без солистов высокого класса добиться успеха непросто. Сейчас же сборная СССР располагает такими классными игроками, как Дасаев, Протасов, Алейников, Черенков. У вас хороший подбор игроков, а это многое значит». Ну не сговаривался же наставник северян с «Франс футболом»?! А совпадение-то на 75 процентов. И оба раза без Черенкова не обошлось.

О нашей внутренней «классификации» поговорим позже. Сейчас пора закончить тему сборов в Мексике. Они завершились достаточно символично и, как видится, полезно для советской команды. Потому что заключительный матч турне был проведён против клуба местной высшей лиги «Фрэсэрос» аккурат в Ирапуато, где 2 июня предстояло играть с венграми. Черенков вышел в стартовом составе, однако был заменён на Демьяненко на 70-й минуте. Всё бы неплохо (победили 2:0), но Фёдор-то ушёл с поля из-за травмы.

1 марта начался чемпионат СССР. И первый тур Черенкову пришлось пропустить. Выиграли (под крышей ЛФК ЦСКА) у «Жальгириса» 2:0 — при этом обольщаться было нельзя. Связи-то налаживаются всё-таки в полноценной игре, а не на тренировке и даже не на «двусторонке». Поэтому каждый опыт взаимодействия Фёдора с новичками выглядел невероятно значимым.

А Бесков их, естественно, ставил в состав — для чего ж приглашали? С литовцами играли и Иванов, и Латыш, и Суслопаров. Та победа, конечно, принесла два очка, но до нормального взаимопонимания было очень далеко.

Уже в следующем матче — тоже домашнем и тоже в зале — Черенков появился. И занял, похоже, не совсем привычную позицию на поле. Сергей Полевой констатировал в «Советском спорте»: «Откровенно слабо действовал Новиков. В его главные обязанности, надо полагать, входило обеспечение мячами Родионова и Черенкова. Но он, как правило, держал своих нападающих на голодном пайке».

Обычно «снабжением» занимался Фёдор, и у него все форварды были «накормлены». Старший тренер решил чуть изменить схему, выдвинув двух друзей в нападение и оставив полузащитника Сергея Новикова (хорошего игрока, обладавшего мощнейшим ударом) управлять процессом созидания. Что далось, как мы поняли, непросто. Бесков разъяснял сложность ситуации: «Команда пока действует не в том ключе, к какому мы стремимся. Чудес не бывает. Сегодня нам нужно время. Но “Спартак” от своей цели — быть в числе ведущих клубов страны — не отказывается».

Однако лишнего времени красно-белым никто предоставлять не собирался. Шла суровая борьба за очки. И 16 марта последовало тяжёлое поражение в Донецке — 1:3. Причём «Шахтёр» был способен довести счёт до крупного. А «Спартак» разочаровал.

В «Советском спорте» причины конкретизировал старый соперник Бескова по динамовско-армейскому противостоянию Валентин Николаев: «Передерживает мяч Суслопаров, не находит общего языка с партнёрами Волгин. Удивительно, но почему-то слабо выглядят кандидаты в сборную страны: Родионов, Черенков, Бубнов. С уходом Гаврилова и Шавло нарушились привычные связи в средней линии, прежде наиболее сильной в команде. Потому и нет у спартаковцев привычного преимущества в центре поля, не держится здесь у них мяч, потому и всё чаще докатываются до ворот “Спартака” волны атак соперника».

Ссылаться на то, что москвичи проводили в Донецке первый матч на воздухе и на травяном покрытии, не так и важно для отдельных, навсегда заряженных великой игрой людей. Допустим, Игорь Нетто в «Футболе-Хоккее» вообще никаких объяснений в расчёт не брал: «Утомлённым, вялым выглядел спартаковец Черенков, большинство его передач были неточными, непривычно прямолинейными, да и его партнёр Родионов был мало заметен».

Игорь Александрович говорил о Фёдоре и Сергее ещё и как о воспитанниках спартаковской школы. Они же у него на глазах росли. А честность Нетто никто и никогда не ставил под сомнение. Разбирая донецкую игру, великий футболист остался верен себе: «…не справлялся с дирижёрскими обязанностями, не объединял партнёров Черенков, ничем не проявил себя Новиков, лишь на помощь защитникам хватало сил Е. Кузнецову. Вот и рвались постоянные нити, мяч терялся в центре поля, и горняки, подхватив его, организовывали свои атаки».

И тем не менее это был всего третий матч команды в первенстве страны 1986 года! При всём уважении к авторитетным экспертам они подзабыли: Бесков — прямо по русской пословице — долго запрягает, но быстро едет. Другое дело, сколько же надо пережить, перетерпеть, превозмочь, дабы прийти к успеху, пусть и относительному. Последнее уже относится в первую очередь к Черенкову.

В опубликованном к товарищеской встрече с Англией составе Фёдор числился. И в предматчевом мини-сборе принял участие. А на поле так и не вышел. Конечно, поражение 0:1 с этим не связано. Будем считать, что тренерский штаб пробовал разные тактические варианты. Один — без Черенкова. Хотя, честно сказать, ситуация в сборной смотрелась ещё тревожнее, чем спартаковская. Поражение шло за поражением, игра скорее «уплывала», нежели приобретала обнадёживающие контуры.

И здесь хотелось бы принципиально высказаться об одной версии. Если конкретно: позже говорилось (благо гласность позволяла) о том, что игроки специально «сплавляли» главного тренера Малофеева. И желали возвращения Валерия Лобановского. Что можно сказать? «Бумажных» подтверждений тому нет. Строить же исследование на слухах, сплетнях и личных «впечатлениях» кого-либо — глубоко неправильно.

Безусловно, сборная выглядела в товарищеских встречах перед чемпионатом мира плохо. Так и в наши дни национальная команда под руководством Станислава Черчесова проводила контрольные матчи в преддверии домашнего первенства планеты, прямо скажем, скверно. А затем, продемонстрировав симпатичную и результативную игру, вышла из группы (чего не удавалось до того на чемпионатах мира ни одной сборной России) и в 1/8 финала прошла испанцев. Так что мало ли как сложилось бы в Мексике, если бы оставили Малофеева.

Есть тут и ещё один момент. 13 апреля состоялся матч, который в официальные реестры ФИФА внесён не был. О том, что он состоялся, и у нас-то почти никто не знает. Больше того, о нём не предупредили тогдашнего большого футбольного руководителя Вячеслава Колоскова. А он, вице-президент ФИФА, когда всё-таки прослышал об этом неожиданном факте, то лично приехал и очень, говорят, кричал и ругался.

Что, по идее, можно понять. Ведь сборная СССР, будущий участник финального турнира чемпионата мира, вышла состязаться с командой второй лиги «Гомсельмаш» из города Гомеля. Действительно, не тот уровень. Зато белорусы очень старались на поле и даже поначалу недурно держались.

Класс, конечно, сказался: 5:0 в итоге. Могло и 10:0 получиться. Сборники мягко, по-человечески отнеслись к нежданным спарринг-партнёрам, среди которых, между прочим, был известный ныне тренер Леонид Кучук. После же игры обе команды вместе сфотографировались на память.

А у Черенкова в Гомеле случилась своя история. Помните съёмки фильма «Ни слова о футболе»? Они же в Гомеле проходили. Федю тогда из Москвы привезли, а ребят для массовки набрали на месте. Жили, мы рассказывали, прямо на стадионе в отведённых комнатах. И, представьте себе, нашёлся товарищ по кинокартине!

Сергей Куликов дорос, в отличие от Черенкова, только до местного клуба, но дни совместной работы хорошо помнил. Оказалось, лишь они с Федей болели за «Спартак» и смотрели вместе переигровку финала Кубка СССР 1972 года, когда судьба приза решалась в послематчевых пенальти. Маленький Федя был уверен, что забьёт Виктор Папаев. А тот, как назло, промахнулся. И почти все красно-белые тоже не забили. Тогда Федя твёрдо сказал, что их кумир Михаил Булгаков попадёт. Он и попал один. А торпедовцы четыре раза поразили ворота спартаковцев.

Так вот Куликов, оказавшись рядом с Черенковым, восстановил ход событий 14-летней давности. Фёдор, выяснилось, всё помнил. И очень Сергею обрадовался. И последовала ещё одна, более личная, фотография на память.

Но пора вернуться к советскому чемпионату. После нулевой ничьей с харьковским «Металлистом» Виктор Царёв подчеркнул: «Заметно труднее стало вести игру Черенкову — для него привычные связи сохранились лишь в лице Е. Кузнецова. А в Харькове и Кузнецов оказался в новом для себя окружении». Это к тому, что Фёдор находился в сборной и не выступал в Харькове. А с Волгиным, Суслопаровым, Игорем Ивановым нужно было сыгрываться, и харьковский матч привёл к потере драгоценного времени.

Однако наконец-то прорыв вроде бы наметился. 29 марта на стадионе «Торпедо» был разгромлен 3:0 «Кайрат». Черенков не забил (хет-трик Родионова), но всякому бы подобную послематчевую прессу. Известный судья Иван Лукьянов: «Несомненно, спартаковцы превосходили гостей в индивидуальном мастерстве. Особенно блеснул Черенков, прямо-таки приведший в восторг публику отличной техникой владения мячом». Правда, публики всего десять с небольшим тысяч, однако, как написал в «Футболе-Хоккее» Сергей Шмитько, «зрители… были вознаграждены не только тремя красивыми голами Родионова, но и полюбовались виртуозной игрой Черенкова».

Казалось бы, вот оно, возрождение. Увы. Далее последовал знаковый полуфинал Кубка СССР. «Торпедо» против «Спартака». Точнее, Сочнов и Шавло против красно-белых. Надо признать: оба мастера отлично провели поединок. В драматичной, упорной схватке автозаводцы одержали заслуженную победу 3:2. На счету Сергея Шавло второй мяч, проведённый головой с близкого расстояния, после чего счёт сравнялся. Потом Шавло скажет болельщикам: «Это был самый горький гол в моей жизни».

А 2 мая «Торпедо» возьмёт Кубок, обыграв в финале «Шахтёр». 4 мая «Советский спорт» опубликовал на одной (не нарочно, так получилось) странице отчёты о поражении спартаковцев 1:2 в чемпионате от минского «Динамо» и рассказ об успехе автозаводцев. При этом Бесков с красно-белыми Кубок так и не завоевал ни разу. Хотя очень этого хотел…

Особенно сокрушался болельщик красно-белых с невообразимым стажем Юрий Ильич Ваньят. Заканчивался первый круг, а москвичи находились на предпоследнем месте. Спартаковцы сами, собственными руками, разрушили свою среднюю линию. (Между прочим, Юрий Гаврилов тоже пришёлся ко двору в «Днепре»: в частности, Олег Протасов искренне радовался появлению в рядах любимого коллектива такого искусного распасовщика).

Да, реконструкция шла трудно и противоречиво (как, собственно, и перестройка внутри всей страны): никак не удавалось определить и закрепить, что называется, основной состав. Девять раз появлялся на поле Волгин, реже — Иванов (четырежды) и поначалу вроде бы получивший неплохие отзывы Латыш (пять игр). А Ключников и вовсе был отправлен восвояси после одной, однако очень серьёзной ошибки во встрече с московским «Динамо». Ещё пробовались Атаулин, Ерёменко (отец мелькнувшего в «Спартаке» в 2018 году технаря Романа), потихоньку завоёвывал место в основе Суслопаров. Попозже подключится молодёжь.

И со всеми Черенков искал общий язык. При этом на время утратил форму проверенный товарищ Евгений Кузнецов. А Фёдор, если посмотреть статистику, не появлялся на зелёном газоне лишь в случае вызова в сборную или травм. В том сезоне они его беспокоили не чаще обычного.

Спартаковская тема, впрочем, никуда от нас не уйдёт. Сейчас время вернуться к событиям в сборной. После той встречи с «Гомсельмашем» команда провела ещё две тренировочные игры. Противники были тоже не из грандов: симферопольская «Таврия» и сборная Крыма. Черенков выходил на поле оба раза. Хотя в игре с «Таврией» не приняли участие киевляне: они той весной работали по особому (счастливому, надо признать) графику.

А 23 апреля в городе Тимишоаре состоялся матч со сборной Румынии. Фёдор вышел в основе, однако уже на 41-й минуте был заменён на Родионова. Ни «Советский спорт», ни «Футбол-Хоккей» не высказались по поводу проведённых Черенковым 40 минутах на поле. Правда, пресса вообще ни о ком из своих футболистов особо не распространялась. Вспомнили лишь про сотую игру Блохина за национальную команду, да ещё упомянули новичков Яремчука и Раца, похвалив обоих молодых киевлян за активность. Гол Родионова также кратко описали. Естественно, нельзя было не сказать про пенальти, не забитый опытнейшим Чивадзе. Но главное, что объединяло маститых журналистов: плохо скрытая растерянность. Да и как её скроешь, если дни идут, Мексика всё ближе, а игры у команды не прослеживается? Причём тридцать с лишним лет назад ругать, унижать, клеймить собственную сборную до начала серьёзного форума ещё не научились: это более позднее завоевание свободной прессы. Так и выходили у настоящих профессионалов достаточно беззубые отчёты. И винить журналистов тут никак нельзя.

Ведь, ко всему прочему, они уже высказались по поводу состава сборной на первый матч с венграми. Это, конечно, неугомонный «Футбол-Хоккей» затеял с Виктором Понедельником во главе: тридцать журналистов из Москвы, Ленинграда, Киева, Минска, Тбилиси, Донецка, Харькова, Еревана, Баку, Днепропетровска называли одиннадцать достойных (а 12 апреля ту же акцию запустил и «Советский спорт» — но традиционно среди читателей). Затем подбивались итоги, и получались даже две команды: одна на поединок в Ирапуато, другая — резервная.

Во всех тридцати вариантах оказался лишь Анатолий Демьяненко. 29 назвали Олега Протасова, 28 — Александра Заварова и Рината Дасаева. За Черенкова, оказавшегося на пятом месте, проголосовали 27 журналистов. Приведём весь состав: Дасаев, Бессонов, Чивадзе, Морозов, Демьяненко, Яремчук, Рац, Заваров, Черенков, Протасов, Блохин. Еженедельник и схему опубликовал: Черенков с Заваровым должны были вдвоём действовать под нападающими. Любили, в общем, наши газетчики атакующий футбол!

Если же серьёзно, то Фёдор видится на тот момент бесспорным кандидатом на поездку в Мексику. И сегодня существует достаточно авторитетное мнение: спартаковец точно играл бы на чемпионате мира, если бы Эдуард Малофеев остался у руководства сборной.

Вместе с тем мы ничего утверждать не можем. Так как нельзя рассуждать о том, чего не произошло. Однако материал для размышлений подбросить в наших силах. В частности, 7 мая с Финляндией, в заключительном контрольном матче перед отъездом на первенство планеты, Черенков не играл. Даже на замену не выходил. И тут, как всегда, полезно процитировать Михаила Якушина, который 9 мая в «Советском спорте» высказался решительнее многих: «После многочисленных поисков был, как мне кажется, определён оптимальный на нынешний день состав команды, способный с успехом проводить самые ответственные встречи». В составе том семь киевлян, а кроме них — Дасаев с Морозовым, Чивадзе и Протасов. Черенков, получается, для «ответственных встреч» необязателен.

Всё перевернул за считаные дни до отъезда в Мексику киевский триумф 86-го.

…Потом, после памятного вылета в 1/8 финала, некоторые болельщики раздражённо заметят: нельзя посылать клубную команду вместо сборной! А другие любители великой игры обрушатся на Федерацию футбола: что ж не подготовили команду — пришлось киевлян отправлять в полном составе? Сегодня, спустя три десятка лет, мы, не исключено, способны поразмышлять объективно. И эта объективность приведёт к безоговорочному признанию блистательной игры воспитанников Лобановского.

Но главное — как динамовцы это проделывали! Легко, на высоких скоростях покрывались невиданные объёмы, а мощь благородно соседствовала с артистизмом и изысканностью. Подтверждение можно найти и в европейских СМИ того времени. Один финал 2 мая с мадридским «Атлетико» (3:0) чего стоит!

Приглашение Лобановского в сборную не выглядело начальственной глупостью или, по-старому выражаясь, «волюнтаризмом». Здесь имелась своя логика. И, как сейчас выясняется, Малофееву попросту посоветовали взять Лобановского в ассистенты. Эдуард Васильевич отказался: «триумвират» четырёхлетней давности ещё не выветрился из памяти.

Настал черёд выбора. Причём такого, когда всем разом хорошо быть не может. Это, несомненно, надо принять во внимание, говоря о судьбе Черенкова в сборной.

Итак, что мы имеем перед приходом Лобановского? Фёдор ранней весной — твёрдый игрок стартового состава. Затем ситуация несколько меняется. Он не травмировался, вовсю бился за честь «Спартака» в чемпионате СССР. Стало быть, шансы у спартаковца имелись, причём немалые. Однако находятся другие исполнители, свободно его заменяющие в главной команде страны.

В данном случае, думается, мы должны сначала рассказать о мифе, а потом его «разоблачить» — прямо как у Михаила Булгакова в «Мастере и Маргарите» с сеансом «чёрной магии». Так вот миф гласит: киевский мэтр на дух не переносил Черенкова — тот своей тонкой, ажурной манерой никак не вписывался в жёсткие, прямолинейные схемы Лобановского, а уж физические нагрузки, к которым привыкли киевляне, Фёдору были банально не под силу.

Что ж, стоит напомнить, что в 83-м спартаковец уже выступал под руководством этого тренера и был в той отменной сборной фигурой незаменимой. И даже в последней, столь горькой игре с Португалией провёл на поле все 90 минут. Рассказы же о Фединой щуплости и хилости относятся к дням давно минувшим. Черенков постоянно занимался футболом, а значит, и физической подготовкой. Иначе как бы любимец трибун доказывал собственную значимость? Сколько он бегал и за кого только не отрабатывал — мы уже видели. Кроме того, он по природе человек жилистый, двигательно к тому же от природы одарённый. Просто нужно было мускулы поднарастить. Что и удалось.

Удалось и с игроками Лобановского наладить общий язык. Поле же всем открыто, ничего не скроешь, и в отношениях киевлян с москвичом Черенковым проглядывает огромное, искреннее взаимоуважение.

И наконец. Давайте сравним два отрывка. Оба они на одну тему и датируются 1986 годом. Один принадлежит Черенкову, другой — Лобановскому.

Итак, текст № 1: «В Мексике… тактический план будет нуждаться в корректировке, поскольку в тех условиях играть в высоком темпе все 90 минут невозможно. Должна присутствовать смена ритма, разумная аритмия, умение взорваться и потом в нужный момент взять паузу».

А теперь текст № 2: «Несколько слов о Мексике. Условия высокогорья, температурных и временных изменений больше скажутся, на мой взгляд, не на степени готовности, а на выборе тактики и стратегии. Вести скоростную игру все 90 минут, не делая пауз, будет сложно. Если же кому-то это удастся, то, убеждён, — отразится на следующей игре».

Несложно вычислить, кому какое высказывание принадлежит. Да, о тактическом плане рассуждает, безусловно, тренер Лобановский («Футбол-Хоккей» от 18 мая). Но и футболист Черенков высказывает примерно то же мнение в «Советском спорте» от 16 марта. Что ж, выходит, они единомышленники?

Без всякого сомнения, Черенков — ученик Бескова. А что, киевлянин и москвич занимались разными видами спорта? Или два легендарных наставника враждовали между собой? Или никогда не изучали друг друга? Ведь о сопернике необходимо думать всегда, непрерывно. Иначе невозможно найти противоядие его коварным тактическим замыслам. Или, напротив, организовать добросовестную атаку на чужие позиции.

Возвращаясь же непосредственно к теме спартаковского полузащитника и украинского тренера, стоит подчеркнуть: перед нами два истинных специалиста футбола (к тому же с хорошим советским образованием: их беседа с Валерием Васильевичем на заданную тему, несомненно, вызвала бы интерес читающей публики), от души желающие успеха сборной СССР. А потому потогонные, суперинтенсивные системы игры в мексиканских условиях ими обоими решительно отвергаются. И кто скажет после этого, что Лобановский был лишён гибкости? В конце-то концов, он сам являлся в игровую пору блестящим левым крайним, иногда выступая и в роли центрфорварда.

И всё-таки Черенков в Мексику не поехал. Однако негоже сводить ситуацию к пресловутой «новой метле», что безжалостно изничтожает всё едва до неё зародившееся. В том репортаже из Новогорска Александра Горбунова («Футбол-Хоккей» от 18 мая) новый главный тренер сообщает, что окончательный выбор из двадцати трёх игроков будет сделан после встречи с московским «Торпедо», которую собирались провести двумя составами. При этом собственно тренировались на базе двадцать два человека: Чивадзе получил травму, как позже окажется, тяжёлую.

И одним из тех двадцати двух был Черенков. То есть никто не выслал его сразу же по прибытии нового тренерского штаба.

Более того. Обратимся к уже упомянутой книге Александра Горбунова «Лобановский». На сей раз цитируем достаточно объёмно: «После того как за три недели до мексиканского турнира команду возглавил Лобановский, вокруг Черенкова развернулась настоящая эпопея. Лобановский, хорошо осведомлённый о том, что случилось в Мексике (рецидив болезни), о лечебных курсах применительно к Черенкову, не захотел брать на себя ответственность: в любой момент в условиях отрыва от дома и тренировочных нагрузок у Черенкова мог произойти серьёзный срыв. К тому же, повторю ещё один раз, могла возникнуть необходимость принимать такие препараты, в которых содержатся запрещённые компоненты».

Чуть прервёмся. Гложет вопрос: а что игроки принимали при всех вероятных срывах? Или до них? Или вместо них? Согласитесь, в наши времена антидопинговых акций такие вопросы остаются открытыми.

Продолжим рассказ Горбунова: «Сам, однако, Лобановский о своём решении говорить Черенкову не стал. Никогда прежде ему не приходилось принимать решение, с которым он сам был внутренне не согласен. Лобановский очень переживал сложившуюся ситуацию и попросил врача сборной Савелия Евсеевича Мышалова поговорить с Черенковым: “Деликатно, как вы умеете, дайте ему знать, что в дальнейшем он в сборную привлекаться не будет из-за болезни, которая может в любой момент обостриться”».

Читать такое очень тяжело. Безусловно, «принимать решения» до того момента Валерию Васильевичу уже приходилось. Он как-никак и «Днепр» поднимал в начале 70-х, и пережил конфликт после Олимпиады-76. Да мало ли что профессиональный тренер переносит за время карьеры. Однако тут, похоже, на недолгое время в Валерии Лобановском проснулся игрок. Которого он так часто и, к сожалению, успешно в себе душил.

Но всё-таки: к чему тут Савелий Евсеевич? Бесков говорил прямо и в лицо. А здесь… «Я не знал, с какого боку подступиться с этой чёрной для несчастного парня вестью, — вспоминает Мышалов. — Взволнованно, путаясь в словах, начал издалека: “Претензий к тебе никто не предъявляет. Но в целях профилактики, чтобы сохранить твоё здоровье… Ведь мы летим в Мексику, где на супертурнире возникнет чрезмерная стрессовая нагрузка… К тому же высота может вернуть прежние твои проблемы…”».

Сам Мышалов назвал тот монолог «бормотанием». И правда ведь: какая-то профилактика (чего?) с «сохранением здоровья». А остальные разве не должны беречь здоровье перед финальным этапом? Стрессовая нагрузка? А у того же Лобановского, пережившего сердечные приступы (один из них случится как раз в Мексике во время матча с Бельгией, и, возможно, только оперативная реакция Мышалова спасёт тренера), — её разве меньше? Про Бескова и не вспоминаем.

Черенков заплакал. Собрал вещи и уехал из Новогорска.

И факт непреложный: в том спарринге с «Торпедо» Фёдор участия не принял. Хотя состав там был вообще экспериментальный. Не играли Дасаев, Рац, Яремчук, Заваров с Белановым. Всё уже решили? Похоже на то.

В книге «Лобановский» Горбунов, правда, приводит историю с каким-то партийным авторитетом, неким Дымковым. Этот самый Дымков (имя и фамилия не столь важны для Александра Аркадьевича) поначалу нагло влез к Лобановскому в новогорский номер. После чего буквально потребовал включить Черенкова в состав сборной. «У “Спартака” всегда была мощная поддержка во властных структурах», — не даёт забыть народившемуся поколению известный журналист.

Такое имело место. Например, первый секретарь московских коммунистов Виктор Гришин был болельщиком московского «Спартака». И лично Черенкова. Хорошо это? «Очень!» — засмеются молодые и продвинутые люди.

«Вряд ли», — ответим мы, пожившие чуть больше.

Вот вылетел, например, «Спартак» из высшей лиги в 76-м. Так разве команда получила поблажку со стороны верховных болельщиков? А ведь прецеденты имелись. Те же киевляне в 1946 году покидали высший дивизион — а их оставили. Всё же такая большая республика — и без высшей лиги! Укрупнили лигу до 13 команд (было-то 12) — и ладно. И «Зенит» ленинградский уцелел в 67-м, хотя по спортивным показателям должен был биться с коллективами из первого дивизиона. Но кто же выгонит из элиты клуб, представлявший «колыбель революции» в юбилей той самой революции?!

А спартаковцы отработали своё в том суровом подвале. Где же поддержка?

Что же касается партийных товарищей, то аплодисменты на изысканной трибуне, тост на приёме, «для других закрытом», великолепны. Только, как народ говорит, «шубу из этого себе не сошьёшь».

И не имел, по нашим сведениям, Черенков персональных доплат от первого секретаря Гришина. От сменившего его Бориса Ельцина — тоже. Жил на своё, заработанное. А как тем делился — его, черенковское, дело.

Причём в той новогорской ситуации, на наш взгляд, Фёдор Фёдорович невольно вынуждает себе сопереживать. Вокруг какая-то суета. Тренер не находит в себе сил для внятного объяснения причин принятого им решения. Подключается врач со своей невнятной — по собственной же оценке — чепухой. А большой мастер, взрослый человек, отец семейства, любимец народа просто плачет от очередной несправедливости.

Тот же Горбунов приводит подлинные слова Черенкова: «Нет, обиды на Лобановского не держу. В конце концов, он — тренер, он несёт за всё полную ответственность, он рискует — и он имеет право на собственное мнение. Видимо, я “не вписывался” в ту игру, какую Лобановский ждал от своей команды. Говорю это не просто из вежливости. Когда я сам вступил на тренерскую стезю, понял Валерия Васильевича».

Только сказано это будет много позже. Когда Фёдор попробует ответственно стать наставником.

Мы и раньше, если помните, сообщали о той самой «ответственности». Так-то мы с вами. Не нас же отлучают от сборной в последний момент. Не мы же оказываемся единственным лишним и ненужным элементом во вроде как ладной конструкции. И не нам с вами об этом сообщают столь бездарным образом.

Да, Валерий Васильевич действительно не комментировал тогда отлучение Черенкова и не сообщал, что спартаковец «не вписывается» в его тактические схемы. Однако вряд ли этим можно восторгаться. Как раз напротив: естественнее и человечнее было бы пояснить свою позицию. Этого не произошло.

Зато, как видим, Фёдор поражает — в который уже раз! — уникальной порядочностью. При этом он не стал тренером масштаба Лобановского или Бескова. Вряд ли уж в дубле московского «Спартака» ему приходилось, по расхожему выражению, «резать мясо», то есть отчислять каких-то ребят и брать ответственность на себя. Да и сами сообразите: где клубный дубль и где сборная СССР? Но он был в какой-то момент полон желания защитить (а как по-другому понимать?) человека, который лишил его чемпионата мира! И дай-то бог кому-нибудь из нас до такого дорасти.

…Пока же одно надо сказать: «Советский спорт» не стал публиковать читательские варианты состава на поединок с Венгрией. Гласность гласностью — но и сами любители футбола признавались редакции: после появления другого тренерского штаба их частное, болельщицкое мнение потеряло смысл.

И сборная СССР отправилась в Мексику. Как она там сыграла — не тема нашего исследования. Мы вернёмся лишь к результатам и их дружному обсуждению. Сейчас же пора back in the USSR. «Назад, в СССР».

Мы оставили спартаковцев с Черенковым, но без Дасаева, Бубнова, Морозова и Родионова, которые отправились на мировое первенство. И поле для экспериментов у «невозможного Бескова» явно расширилось. Чемпионат-то не прерывался. И с кем «нити-связи» вязать, чтобы хоть с последних мест в таблице уйти?

Тем более когда календарь чемпионата страны и не предопределял некую деликатность: уже 18 мая, в день, когда объявили «мексиканский» состав сборной, прошёл матч с «Динамо». Фёдор провёл оба тайма. «Давно уж, — отмечал в «Советском спорте» Олег Кучеренко, — не выглядела эта команда такой разлаженной, я бы сказал даже, разношёрстной, как в последнем матче с земляками-динамовцами». Именно в той игре раз и навсегда для Бескова ошибся Ключников. И Волгин играл свой предпоследний матч в основе. Про Латыша и Иванова упоминаем и вовсе лишь для порядка.

Зато какой изумительный шанс получила спартаковская молодёжь! Ветераны не дадут соврать: такой потрясающей возможности у поколения Черенкова не было и быть не могло. Всегда же кто-то «сидит и мешает» юному дарованию. И надо, грубо говоря, ждать. А здесь: пожалуйста, ребята, в состав!

Надо признать, и Константин Иванович в молодёжь следующего поколения не сразу поверил (и, кстати, в результате оказался прав). 25 мая в московском поединке с одесситами (1:1) тон задавали проверенные люди: «Запомнились лишь частые рейды в штрафную “Черноморца” центрального защитника Б. Кузнецова и точные, своевременные передачи Черенкова. Но должной поддержки у партнёров Кузнецов и Черенков не нашли… Вскоре после перерыва Черенков отличной передачей вывел Рудакова один на один с Гришко, и тот ударом в нижний угол сравнял счёт» (Л. Радин, «Советский спорт»).

А 1 июня последовал разгром кутаисских торпедовцев. 5:0. Бесков бросил в бой молодых: Митина (пусть Андрею и почти 21 исполнилось, так он, странный и нетипичный, потом и кандидатскую защитил), Богачёва, Попелнуху. И Хидиятуллина, всё более энергичного и молодеющего на глазах. Геннадий Ларчиков в «Советском спорте» честно разъяснил: «Удачно действовали в этот день молодые игроки команды, но наибольший вклад в игру внесли такие опытные футболисты, как Б. Кузнецов и особенно Черенков, игра которого доставляла зрителям наибольшее удовольствие».

Напрашивается ход: и те, кто на родной земле остался, ничем не хуже. Эта идея стала особенно популярна уже после поражения от Бельгии в 1/8 финала, но всё-таки любопытно мнение Виталия Гузикова («Футбол-Хоккей» от 1 июня): «Разумеется, лучшие наши силы, по мнению наставников сборной страны, находятся сейчас в Мексике. Но и дома осталось немало мастеров высокого класса. Последний тур чемпионата страны с его голами и тонкими передачами В. Газзаева, В. Гуцаева, В. Грачёва, Ф. Черенкова, Ю. Савичева и других подтверждает эту мысль».

Мысль примечательна, однако особого подтверждения тогда, в неплохие футбольные времена, не нашла. И сегодня скажем: никто не собирается противопоставлять последующие неудачи сборной изумительной игре того же Фёдора Черенкова.

Тут в ином дело. Черенков всё это время медленно, неуклонно, незаметно работал. Собственно, его наставник Бесков делал то же самое. Но игрок Черенков неслышно, не для рупора, соединял, собирал, «сдруживал» людей именно на поле.

Он же ввиду отъезда Дасаева стал капитаном «Спартака». Опять грядёт вопрос: какой из него капитан? Ведь Фёдор вообще не кричал. И чаще всего говорил тихо. А лидер раздевалки обязан, по стереотипу, поорать, вдохновить, напомнить о главном и побежать вперёд первым.

Такой подход, кстати, заслуживает уважения. Только это не для Черенкова. Сергей Родионов вспоминал, что Фёдор умудрялся, не повышая голоса, лично поговорить с каждым. И не обидеть товарища, а объяснить ошибку, недоработку. Да так, что человек запоминал на всю жизнь.

Теперь самое время вернуться к выступлению сборной СССР на чемпионате мира. Фантастический успех в матче с Венгрией (6:0), гроссмейстерская ничья с французами, победа на классе в ничего не решающей игре против Канады.

А затем вроде как бестолковое поражение от бельгийцев 3:4, отягощённое и судейскими промахами. Широкая и родная страна осталась с массой противоречивых впечатлений.

Нужно отдать должное Вячеславу Колоскову, достаточно внятно выступившему 22 июня на страницах «Советского спорта»: «Опять, как это не раз случалось в прошлом, в решающих матчах в нашей команде не оказалось лидера, вожака, который сумел бы в трудной обстановке объединить усилия футболистов, заставить их играть через не могу, личным примером вести за собой в атаку, потребовать, наконец, навести порядок в обороне. Это, к сожалению, традиционная слабость нашего футбола в последние годы… Не хватало всё-таки футболистам опыта международных встреч на таком высоком уровне, особенно игрокам средней линии. В какие-то моменты они должны были проявить больше сообразительности — придержать мяч у себя, попытаться сбить темп, когда соперник активизировался».

Отсюда вопрос: какой игрок в особой цене? Для начала: такой, о котором в «Футболе-Хоккее» от 18 мая рассуждал Лобановский: «Невозможно решать общие коллективные задачи, которые поставлены, если, скажем, кто-то из футболистов будет думать иначе, чем группа игроков. Предположим, мы ставим в состав игрока, а он мыслит по-другому, считает, что это ему надо делать, а это — нет, который при переходе в оборону может выключиться, при переходе в атаку — взять паузу».

Но про те «паузы» мы уже читали, причём совсем недавно. И ладно бы с ней, «аритмией», так Черенков (сколько ж можно нам молчать-то!) являлся образцом дисциплины на поле. Никакой анархии, ничего такого, что пойдёт против воли тренера. А про Фёдорову самоотдачу кому-то доказывать, право слово, грешно.

И это не всё. Недавно совсем мы рассматривали матч с Мексикой, когда Черенков на последние 25 минут вышел. И по собственной вроде как инициативе действенно помог обескровленной обороне. Что, как выяснилось, не пошло вразрез с тренерской установкой. Потому что Фёдор не только спортсмен, уважающий тренера с его концепциями и идеями (это базовый, так сказать, уровень), — он игрок, обладавший феноменальным футбольным чутьём.

Он видел ситуацию на поле и изнутри, и сверху. Где кому помочь (сколько он в защиту-то возвращался!), где кого отвести на «вылазку»: мол, давай посмотрим, как у них этот фланг, или центр, или другой край. Причём всё это в динамике, процесс не останавливался ни на минуту. И партнёры откликались, вводились в ту тяжёлую работу, которая с его участием становилась увлекательной и захватывающей. А если всё это помножить на искреннее желание принести максимальную пользу команде, то его внезапное для противника появление на поле могло очень многое поменять в игре даже крепкого, кое-чего достигшего коллектива.

Речь, понятно, вновь о поражении сборной СССР от бельгийцев. Ведь тренеры произвели замены, что немудрено по такой жаре и влажности. «Цель была ясна, — разъяснял Колосков в «Советском спорте», — усилить игру в атаке за счёт скоростных действий свежих футболистов. К сожалению, в отсутствие Заварова, который мог бы объединить их усилия, ничего путного не получилось». А куда же делся столь необходимый Александр Заваров? Так его и заменил на 72-й минуте Родионов. Потому что устал человек, всё игре отдал.

Между прочим, по итогам 86-го именно Заваров будет признан лучшим футболистом страны, а не обладатель «Золотого мяча» Игорь Беланов. И Александр вправду мог «объединить усилия».

Потому что по игровой манере, филигранной технике, способности переключать скорость, видению поля Заваров, как никто другой, был близок Черенкову. Мы уже говорили, насколько интересно они смотрелись в игре вместе. А в том мексиканском Леоне 15 июня 86-го хватило бы, наверное, и одного. В смысле пол-игры одному, остальное — второму. С Бельгией-то 120 минут бились.

Проиграли же, к слову сказать, из-за безобразных действий в обороне. Которую Черенков тогда, ещё при Малофееве, успел консолидировать менее чем за полчаса.

И что: тренерский штаб совершил ошибку, не взяв любимца всей страны в Мексику? Очень может быть. Но это не математика и не физика: стопроцентной оценки быть не может. Допустим, в команде оказался Баль. На матч с Бельгией он был выставлен ввиду кадровых трудностей в обороне: ещё и Ларионова лишились, а Чивадзе не удалось подтянуть к плей-офф. И вот общее мнение (Лобановский затем с ним согласился): провёл Андрей тот поединок неудачно. Хотя, как рассказывал Колосков, «на тренировках и в тренировочных встречах он показал себя неплохо». Словом, не ожидали от Баля «такого». А затем бодро принялись клеймить.

При этом Черенков был способен занять в сборной место именно Андрея: на втором уже, между прочим, чемпионате мира (если вспомнить 82-й год).

Однако могло с Фёдором что-либо «случиться» тем летом: в конце концов, сейчас увидим, он сезон толком не доиграет.

Могло, безусловно.

Но что точно: призвав Черенкова, тренеры использовали бы все возможности для достижения успеха. Был риск, однако куда же без него, если дело о чемпионате мира идёт.

Масштабный, мощный футбольный ум с вероятной возможностью некоторого перехлёста — или же ясный, спокойный, удобный вариант.

Выбрали второй путь. Появление того же Баля главный тренер объяснил 20 августа в «Советском спорте» таким образом: «…потому что он по клубу лучше знаком с партнёрами и у него с ними существует хорошее взаимопонимание». Слишком просто. Так чемпионаты мира не выигрывают.

…Но пора и домой. Первенство страны продолжалось. И перспективы красно-белых становились туманнее и туманнее. После торпедовцев из Кутаиси тбилисцев победить не удалось. 0:0. Затем последовали два поражения: в Баку и Ереване. Черенков, естественно, принял участие в тех матчах. Ведь к игре с «Нефтчи» 22 июня подтянулись «сборники». И что? И ничего.

При этом капитан Фёдор, мягкий и деликатный, оставался с этой «разношёрстной» компанией на поле и должен был решать, что делать и как поступить. Он искал, мучился и уставал.

Уже, безусловно, не от физических нагрузок. Скорее, от ответственности, что незаметно вновь оказалась на его плечах. Он же самый «старый» красно-белый. И опыт какой, и лучшим футболистом страны признавался. Кому же, как не ему, вести за собой и проводить тренерские идеи? А они у Константина Ивановича появлялись непринуждённо. При этом всякий раз новые. Судя по составу. Шибаев, Богачёв, Митин, тот же Кужлев смотрелись с разной степенью стабильности. Но в целом доверия не оправдали. Позже, 12 сентября, в «Советском спорте» Бесков заметит с редкой откровенностью: «В основном составе мы опробовали ряд новых игроков — разных и по мастерству, и по игровому мышлению… Пожалуй, лишь один Хидиятуллин чётко вписался в “Спартак”. Но не надо забывать, что у него наша, спартаковская школа…»

И из той же публикации: «Не так эффективно, как нужно, действуют игроки средней линии Ерёменко, Е. Кузнецов, Атаулин и даже Черенков». Высказывание надо толковать в контексте: сезон миновал экватор, самое трудное осталось позади, а основное как раз и состояло в счастливом возвращении Хидиятуллина. Но вот судя по этому «даже», претензии к Фёдору появились совсем недавно. Потому что до того он больше половины футбольного года ту среднюю линию на себе и тащил.

Бесков помнит об этом и одним словом незаметно отделяет Черенкова от всех остальных.

Однако значимость возрождения Вагиза Хидиятуллина в 86-м потрясла перестроечную журналистику. Это же шло от естественного посыла: человек способен начать всё заново. Стоит лишь захотеть — и прошлая жизнь с ошибками, несчастьями, болезнями станет страшным сном. Зато сейчас открывается другая, счастливая страница. Стоит согласиться: жизнь Вагиза после драматического ухода из «Спартака» тянет на крепкий, без выдумок и передержек фильм о спорте.

Взяв за точку отсчёта прогресс Хидиятуллина, поймём, что пришла наконец пора поговорить и об успехах. Есть мнение, что после поражений в Баку и Ереване москвичам некуда было отступать. Верно: дальше вообще первая лига светила. Однако нельзя не упомянуть и о том, что постоянный, внешне неброский и непременно добросовестный труд обязан дать результаты.

Формально прорыв вышел с динамовцами Минска, разгромленными в Москве — 7:0. Тут ряд символичных моментов нельзя не отметить. Сначала: стадион «Динамо» собрал на игру двух не последних советских команд 12 800 зрителей. Потом: первый мяч провёл Черенков. С пенальти, назначенного на 11-й минуте за снос Евгения Кузнецова. А на 65-й минуте, уже при счёте 7:0, его заменили. Будто вахту он сдавал, во время которой знатно потрепало судно: и штормы тут, и волны, и экипаж не всегда обученный. Ничего, справились. Теперь ход набран.

Это сразу почувствовали и московские болельщики, и киевляне. Первые — потому что собралось их (уже в «Лужниках») 43 тысячи зрителей. А вторые, то есть соперники, почуяли перед собой иной «Спартак» в ходе игры.

Инициатива, как это часто случалось в поединках двух прекрасных команд, переходила из рук в руки, хотя «Спартак» на этот раз и не скрывал, что способен поиграть «вторым номером». Кульминация наступила где-то за полчаса до конца поединка. Доверимся рассказу Александра Горбунова в «Футболе-Хоккее»: «Голу предшествовал массированный штурм киевлян, заигравших гораздо быстрее и осмысленнее. У спартаковцев, к их счастью, до растерянности дело не дошло, они умело оборонялись, выжидая шанс для скоростной контратаки в условиях разреженного пространства. Контратака получилась мгновенной. Казалось, Черенков сумеет ворваться в штрафную площадь и нанести удар, но были нарушены правила, построена стенка…»

Конечно, затем переусердствовал голкипер Виктор Чанов, с какой-то стати взявшийся переустанавливать эту стенку и незаметно сместившийся с правильной позиции. Чем и воспользовался Хидиятуллин, который «прекрасным резаным ударом метров с 20 послал мяч мимо стенки в самую “девятку” ворот Чанова» (Юлий Сегеневич, «Советский спорт»).

Это была очень важная победа. И не только потому, что удалось обыграть клуб, составлявший костяк сборной СССР. И уж точно не оттого, что Черенков кому-то хотел отомстить или что-то доказать.

Просто команда сдала серьёзный экзамен самому въедливому «преподавателю». Дальше стало много проще. Даже с «Днепром», который тоже не подарок. 16 июля последовала гостевая победа 3:1. На очередной мяч Хидиятуллина со штрафного точным ударом ответил Протасов. «Пропущенный гол спартаковцев не смутил, — писали в «Советском спорте» от 17 июля В. Кривопальцев и Я. Новак, — они продолжали атаковать широко, большими силами. Одна из таких атак завершилась точным ударом Черенкова». Дальше события развивались несколько «сериальным» образом: сверхточный «выстрел» Гаврилова (Юрий Васильевич теперь играл в «Днепре») свёл на нет Дасаев. А на последней минуте защитник Пучков, тоже входивший в расширенный состав для поездки в Мексику, сбил Фёдора в штрафной. Пострадавший чётко реализовал пенальти.

Затем был обыгран тогдашний лидер, «Торпедо». Черенков вновь реализовал пенальти. Четвёртая победа подряд подняла красно-белых в верхнюю часть таблицы. И взаимодействие — превосходно. То Фёдора не удержали, и Вагиз забил, то Черенков стандарт реализовал, когда Хидиятуллина сбили. И оба однофамильца Кузнецовых заиграли!

Жизнь наладилась. Какой ценой — другое дело.

Последовал «гусарский» поединок с земляками-динамовцами — 2:2. И три пенальти кряду (первый реализовал Фёдор). «Спартак» вёл 2:0, но «Динамо» спаслось. Искреннее, малофеевское. Далее, 5 августа, случился вылет из Кубка СССР. На сей раз уступили «Металлисту». Черенков отыграл весь матч, что не помогло.

В Одессе — ещё одна победа, пусть и минимальная. Решающий мяч на счету молодого Ерёменко, забившего в результате многоходовой комбинации, одним из авторов которой был, понятно, Фёдор.

Качество взаимодействия красно-белых хавбеков объективно оценил ленинградский корреспондент Н. Шагин. Повествуя 9 сентября о поражении любимого клуба, он прямо назвал причиной классную игру полузащитников «Спартака». К осени 86-го, в кратчайший, если вдуматься, срок, удалось восстановить ту «линию-красавицу», которая, казалось бы, надолго лишилась очарования после известных нам расставаний. А собирателем, созидателем, проводником тренерских идей на поле явился Фёдор Черенков. «Незаметный герой», если следовать североамериканским номинациям. Для него это было естественно. Он никогда не играл в скромность. Он таким был.

Хотя когда нужно было взять игру на себя, никаких возражений и не поступало. Особенно когда намечалось творческое состязание, причём с молодым дарованием. 11 сентября с «Жальгирисом» в Вильнюсе сыграли 1:1. Счёт открыл Игорь Панкратьев прекрасным хлёстким ударом. Гости не растерялись, захватили инициативу и повели красивое наступление на неприятельские бастионы. Забить тем не менее не получалось достаточно долго. Лишь в начале второго тайма последовал розыгрыш углового, и вышло, что Черенков бил из трудного положения, зато изумительно, с «подрезкой». «До этого Фёдор давно не забивал…» — выдохнул в «Советском спорте» Юрий Ваньят.

А потом, как обычно, пришли еврокубки. Красно-белым достался в 1/32 Кубка УЕФА швейцарский «Люцерн». Его назвали затем «заурядным клубом». То есть проходить бронзового призёра швейцарского первенства москвичи были обязаны. Они и прошли.

Сергей Родионов так и сказал журналисту Анатолию Коршунову: «Выходим только выигрывать — на другое не рассчитываем». При этом некоторые трудности москвичи испытывали. В обороне, прежде всего: минус Морозов и Бубнов из-за травм.

А что же Фёдор? Видно, не до конца они сыгрались с молодым Ерёменко. Именно с ним, потому что тот вышел под девятым, «гавриловским», номером. Но до достижения того же взаимодействия было весьма далеко. «Девятку» в любой команде надо бы выстрадать, не автоматически получить. В спартаковской — особенно. К тому же под десятым номером выходил всё тот же человек. Моменты, в том числе у Фёдора, возникали, и сам он минуты с 60-й здорово завёлся. Но итог в целом закономерен — 0:0.

Ответная встреча состоялась 1 октября. Чемпионат Союза ещё шёл, поэтому специально готовиться к игре не пришлось. От чего намного легче не стало.

Создалось впечатление, что Черенков играл через силу, преодолевая себя. Да и в целом хозяева действовали намного острее. Их подводила плохая реализация, а то бы совсем туго пришлось красно-белым.

Тем не менее Черенков и создал на пару со старым партнёром Родионовым лучшую на тот момент красно-белую комбинацию. Стенка получилась образцовой: молниеносной, лихой и на первый взгляд обязана была привести к голу. Фёдор бил сильно, низом, с линии штрафной. Однако вратарь Васер прочитал атаку и выручил своих великолепным броском.

А дальше стоит обратить внимание на такой момент: Черенков пробовал сыграть в стенку и как-то очень нехорошо захромал. На левую ногу. Он и дальше принимал участие в атакующих действиях, но физические затруднения видны невооружённым глазом. И ещё боль явно отдаёт в спину. Нет, замены Фёдор не попросил, однако повреждение не вызывало сомнений. Мы к этому эпизоду ещё вернёмся.

Запись с голосом Евгения Майорова не сохранила заключительных минут матча. Жаль, что и говорить. Но читая отчёт в «Советском спорте» и доходя до «многоходовой комбинации» на 87-й минуте, после которой и был проведён единственный и победный гол, отечественный болельщик понимал: без Фёдора не обошлось. И точно. Александр Вайнштейн так рассказал о решающей атаке: «В ней каждый сделал своё дело квалифицированно и до конца. Родионов, выиграв борьбу, отдал мяч Ерёменко, тот остроумно переправил мяч Черенкову, последовала нацеленная передача в центр штрафной, и Кужлев головой послал мяч в нижний угол ворот».

В общем, нашли наконец-то общий язык спартаковские старожилы (ветеранами Сергея и Фёдора тогда никак нельзя назвать) с молодёжью. Но до какой степени? И не поздновато ли? Да и главное: не случилось ли что с Черенковым?

17 октября в «Лужниках» состоялась календарная игра чемпионата «Спартака» с харьковским «Металлистом». При 10 тысячах собственных зрителей хозяева выступили плохо. Счёт 0:0 против отнюдь не гранда первенства СССР при удалении в составе гостей. И это когда ещё имелись теоретически шансы на первое место. Бесков выразил в «Советском спорте» возмущение игрой собственной команды: «Вяло, безынициативно, с грубыми ошибками, за исключением Рината Дасаева, действовали даже игроки, входящие в составы различных сборных команд страны, всё ещё не обрёл своей лучшей спортивной формы Фёдор Черенков».

Здесь, как всегда у Константина Ивановича, важен подтекст. Нетрудно заметить, что из всей команды названы лишь двое. Причём о Фёдоре заходит речь сразу после упоминания о сборных. В таком примерно смысле: он, бесспорно, игрок сборной, просто на сей момент не совсем в нужной форме.

То есть прямой критики в адрес Черенкова мы у Бескова не находим. А вот беспокойство проглядывает. Сезон придвинулся к финишу; у «Спартака», конечно, остаются поединки Кубка УЕФА, однако нет ли тут размышлений о будущем годе? Подлинный учитель видит многое. Другое дело, что не во всё хочется верить.

Пока можем сказать одно: 17 октября был не сильнейший матч Черенкова.

Однако он стал последним для него в 1986 году.

И четыре игры чемпионата СССР, и феноменальное двухматчевое противостояние с французской «Тулузой» пройдут без спартаковской «десятки». Как и вылет из Кубка УЕФА после поражения от австрийской команды «Сваровски-Тироль» из олимпийского Инсбрука.

Впрочем, это всё потом произойдёт. А 19 октября «Советский спорт» публикует на первой полосе поразительную, на наш взгляд, фотографию. Это именно матч с «Металлистом». На переднем плане увлечённый поединком юный, готовый к действу Олег Кужлев. Чуть дальше, почти в качестве фона — измученный, измождённый человек. Он, как и Кужлев, немного приоткрыл рот. Однако не от захватывающей борьбы на поле — от невыразимой усталости. Это Фёдор Черенков.

Между тем 22 октября на важнейший матч с «Тулузой» (1:3) его при некоторых обстоятельствах могли заявить! Виктор Понедельник 26 октября сообщал в «Футболе-Хоккее»: «Утром в среду удалось побеседовать с К. Бесковым. Он не скрывал озабоченности по поводу определения основного состава на вечер: “Немного приболел Черенков, не смогли приехать по разным причинам Бубнов и Морозов. Приходилось вводить молодых игроков не только в линию обороны, но и в среднюю линию, что особенно тревожило”».

Причины отсутствия Морозова и Бубнова объяснимы. У первого — тяжелейшая травма, полученная после столкновения с Тараном 31 августа, у второго — дисквалификация за удаление ещё в матче с «Нантом». А Фёдора, выходит, едва к поединку в строй не поставили? Здесь, похоже, желаемое выдавалось за действительное. Наверняка все дела с левой ногой и спиной решались очередной заморозкой: таких случаев в спорте немало.

5 ноября последовал оглушительный, незабываемый отыгрыш в ответной встрече с «Тулузой». 8 ноября после 5:1 Бесков остался самим собой: «Выигрыш всегда приятен, но он приятен вдвойне, когда к нему приходят, преодолев трудности. А их было немало: больны Черенков и Морозов, так до конца и не выздоровев, вышел на игру Дасаев». Болезнь Фёдора уже твёрдо, пусть и незаметно, приравнена к травме Морозова. Наконец, после первой игры с австрийцами в 1/8 финала Бесков 27 ноября заметит: «Бесспорно, сказывалось отсутствие Хидиятуллина, а также заболевшего в канун матча Е. Кузнецова». Об участии Черенкова никто и не мечтает.

А чуть раньше, 24 ноября, Николай Старостин ответил на вопросы Юрия Ваньята в газете «Труд». Журналиста интересовало всё: и состояние Морозова, и ситуация с Хидиятуллиным после удаления после схватки с «Тулузой», и будущее Русяева. И что с Черенковым? Патриарх футбола сразу понял, что народ интересует сильнее всего: «Начну с Фёдора. Он приступит к тренировкам в январе. Уверен, что этот прекрасный мастер, хороший товарищ, ещё не раз порадует зрителя своей умной игрой».

Радости от подобных сообщений было мало. Получается, с тирольцами в декабре Фёдору точно не играть. Почему — не сказано, хотя уже перестройка с гласностью и не такие бастионы захватили. А что Старостин «уверен» — так ещё бы! Кому ж, как не Николаю Петровичу, верить в своих теперь уж, считай, «внуков»!

Мы же всё-таки постараемся дать отдельное толкование событий. Потому что сводить всё к болезням разного рода никто не запрещает, однако зачем искать исключительно медицинский аспект? Толчком для размышлений послужила прекрасная статья Валерия Газзаева в «Футболе-Хоккее» от 23 ноября. Валерий Георгиевич как раз завершил в тбилисском «Динамо» карьеру действующего футболиста, а мысли человека, меняющего статус известного игрока на некую неизвестность, особенно интересны. Так вот Газзаев неожиданно вспомнил знаменитого американского киноактёра Спенсера Трейси, который после одиннадцатичасовых съёмок небольшого эпизода попросил на следующий день выходной, объяснив: «Во мне перестала звучать музыка».

Всё не так удивительно, однако Трейси — артист, отличавшийся не только потрясающим мастерством, но и исключительной дисциплиной и безотказностью. В частности, при работе над последним фильмом его так мучила астма, что он не мог играть некоторые сцены целиком, а один сложный монолог снимался шесть дней. При этом на площадке дежурила «скорая помощь». И всё-таки Спенсер работу не бросил, дождался премьеры, порадовался. И вскоре ушёл из жизни.

…Правда, Газзаев приводит в пример американскую «звезду», дабы передать состояние киевских динамовцев, которые эмоционально выложились на прошедшем мексиканском чемпионате и теперь не без труда настраивали себя на пропущенные тогда матчи. Но к Черенкову вышеизложенное относилось даже больше.

На наш взгляд, во главу угла должно ставиться качество работы. В самом деле, так ли уж сегодняшний «сериальный» умелец отличается от заурядного спортсмена? Ведь если относиться к делу исключительно как к источнику наживы, то говорить о паузе из-за того, что «музыка внутри перестала звучать», конечно, нельзя. Потому что её и не было никогда. Или её давно выключили, когда появились большие и вроде как не очень сильно пахнущие деньги.

А если всё иначе? В нашем случае, например. Мы же писали уже: после тбилисского эпизода Фёдор возвращается в строй невероятными — и ненужными — темпами. Нужно учитывать ещё, что медицина тогда сильно уступала сегодняшней: в плане диагностики, прежде всего. И тут же, без кропотливого лечения и наблюдения, часто вопреки мнению врачей и родных, он бросается в новые бои. Где, понятно, никто и не обязан вспоминать о том, кто перед кем. Это ж футбол. Подлинная самоотдача не скована какими-то задуманными «гранями».

Да тут ещё и новые психологические нагрузки. За «Спартак» он переживал всегда и сильно, здесь же пришлось брать на себя капитанские (на время) и организаторские (надолго) обязанности. А карета «скорой помощи» рядом не дежурила. СССР — это вам не Америка.

Так ведь можно припомнить и массу примеров из актёрских судеб. И Смоктуновский, и Даль, и Леонов (каждый способен продолжить список) часто подходили к «грани» и даже выходили за эту «грань». Потому что в них «звучала музыка». И пока она там, внутри, продолжается — творят и сами мастера. А если «музыка» вдруг заканчивается — значит, необходимо восстановление. Хочется того кому или нет. Такой процесс всегда свободен от пожеланий общественности.

…А проигрыш австрийцам и в отсутствие Фёдора был вовсе не обязателен. Добившись нелёгкой победы 1:0 дома (играли в Симферополе), москвичи на выезде были неузнаваемы. Прежде всего, безынициативны. Соперник же смог за это наказать, дважды за три минуты (70-я и 72-я) забив. Обидное поражение достаточно серьёзно повлияло на оценку всего сезона.

Впрочем, что там. До нового, 87-го осталось всего меньше месяца! А там и Черенков в строй вернётся. Николай Петрович же обещал.

Глава 9

ВНЕ МОДЫ

18 января спартаковцам были вручены бронзовые медали. Это случилось в спорткомплексе «Олимпийский» во время открытия традиционного турнира спартаковских команд. Никаких торжеств, речей и фуршетов: так сам коллектив пожелал. В самом деле, бурно праздновать третье место способны не все.

Хотя, с сегодняшней точки зрения, ничего ужасного в той бронзе нет. Задумывалась крупная, коренная реформа. Те же киевляне, обретая новое лицо, опускались и до десятой позиции. А тут из тройки призёров команда не выпала. Тем не менее красно-белый сезон 1986 года явно не вызвал всеобщего восхищения. Мнение «недовольных» высказал 1 марта на страницах «Футбола-Хоккея» уже хорошо знакомый нам Илья Бару. Он вспомнил, как «под занавес чемпионата-85 по телевизору объявили, что “Спартак” берёт на вооружение новую прогрессивную тактическую систему, от Гаврилова и иже с ними ничего путного при этой системе ждать нельзя…».

Как мы отмечали, декабрьский проигрыш австрийцам основательно повлиял на оценку всего длинного сезона. Всё-таки еврокубки в СССР ценили. И неудачу в первенстве страны нередко оправдывали выходом в следующий раунд (особенно весомо было попадание в весеннюю стадию розыгрыша). А здесь поражение — и явно не от гранда.

Однако «Футбол-Хоккей» опубликовал и мнение, так сказать, оптимиста. А именно Александра Нилина, который выступил с главой из будущей сенсационной книги «Невозможный Бесков». Где не осудил минувший сезон, резонно напомнив, что хотя старший тренер лично пригласил новичков, но сам с ними и расстался, продолжая курс на обновление.

Думается, в данном случае Александр Павлович был всё-таки ближе к истине. Опытнейший писатель и журналист много лично общался с Бесковым и его семьёй, бывал на спартаковских тренировках. И, судя по всему, понял важную вещь: Константин Иванович отнюдь не ломал «всё до основания». Потому что, коли уж рушить революционным образом, то нужно было расставаться с Родионовым и Черенковым. Даже главным образом с Фёдором. А поскольку такого не произошло, то можно было говорить, в какой-то мере, о «перестройке» — но никак не о революции.

Ещё один серьёзный фактор — новички. Ошибаться вновь не хотелось бы. В 87-м «Спартак» пополнили достаточно известные футболисты. (При этом ушли в московское «Динамо» молодой Попелнуха и, что особо обидно, Геннадий Морозов.) Нападающий Валерий Шмаров совсем недавно терзал москвичей в кубковом поединке за воронежский «Факел». Виктор Пасулько из одесского «Черноморца» тоже не раз выступал против своей будущей команды и вообще был кандидатом в сборную СССР.

Михаил Месхи вроде как был знаменит исключительно фамилией отца, великого левого края советской команды, чемпиона Европы 1960 года, однако то было поверхностное впечатление. И дело не в том, что Михаил-младший пришёл непосредственно из тбилисского «Динамо», а в том, что в «Футбольном обозрении» показали Мишины финты, и стало ясно: природа на сей раз отказалась отдыхать на сыне гения. Кроме того, Бесков, по обыкновению, решил рискнуть и пригласил фактически из дубля «Днепра» Бабкена Меликяна, а также Виктора Колядко, который в том же клубе почаще выходил в основе, однако на роль премьера, конечно, не тянул. Бабкен, несмотря на всего восемь матчей в чемпионате, «Спартаку» основательно поможет, а Виктор мог как раз Черенкова вытеснить из состава.

Это, понятно, предположение, причём чрезмерно смелое, однако именно Фёдор (а не наоборот) заменял Виктора. Первый раз это было непосредственно на том зимнем, «зальном» традиционном спартаковском турнире. Обычно основной состав москвичей легко и радостно громил провинциалов: ежели, конечно, не подвернутся «земляки» из «Красной Пресни» с молодым руководителем Олегом Романцевым. А тут пригласили восточных немцев, клуб «Карл Цейсс». Между прочим, финалиста Кубка Кубков 1981 года (впрочем, социалистические немцы с советскими командами никогда плохо не играли — факт).

И хозяева не выиграли. 1:1. Борьба получилась упорная, гости старались — москвичам пришлось соответствовать.

Впрочем, будущие противники заставят забыть о «манежных» соревнованиях. Обратимся к материалу Алексея Леонтьева в «Советском спорте»: «Нелегко достаётся спартаковцам вхождение в спортивную форму. Жалоб, однако, не слышно. Другого пути к совершенствованию мастерства нет. “И не будет”, — сказал Черенков, постепенно восстанавливающий былые кондиции».

Вот что значит маститый газетчик! Фёдор появляется будто из-под земли. Как ни в чём не бывало. «Те, кто наблюдает за турниром памяти Александра Старостина, — продолжал Леонтьев, — вновь восхищаются его тонким пониманием тактических тайн игры и филигранной техникой владения мячом».

То есть он прежний, не изменился. Далее кратко представлены и Бубнов, и Борис Кузнецов, и Каюмов, и Новиков, и Суслопаров, и Кужлев. Но ясно же, гвоздь всего сказанного — Фёдор снова в строю. Что конкретно важно. Лететь-то придётся в Аргентину. 17 и 19 февраля предстояли поединки соответственно против «Ривер Плейт» и «Бока Хуниорс».

Эти два южноамериканских гранда похожи на советские клубы. Но в отечестве то ЦДКА с «Динамо» выше всех, то «Спартак» с теми же московскими бело-голубыми, то красно-белые с киевлянами. В Аргентине же нельзя поставить кого-либо рядом с этими двумя. Хотя обе команды знали, понятно, взлёты и падения. На тот момент оба аргентинских гранда были в несколько разном состоянии. При этом поддержкой публики однозначно не были обижены.

Так спартаковцы, как и полагается подлинным гладиаторам, отправлялись к сильнейшим для выступлений на чужих полях. Где предстояло играть зимой, когда не набрана толком и физическая форма. И про тактику трудно рассуждать, ибо нет основного состава. Да и первый соперник, «Ривер Плейт», де-юре являлся на тот момент сильнейшим клубом мира. Иначе и не скажешь: победитель Кубка Либертадорес (считай, южноамериканская Лига чемпионов) уже обыграл к тому времени румынскую команду «Стяуа», которая взяла европейский Кубок чемпионов, а затем победила и наших киевлян в борьбе за континентальный Суперкубок.

17 февраля спартаковцам противостояли три свеженьких чемпиона мира 1986 года: голкипер Пумпидо, защитник Руджери и хавбек Энрике. И ещё обладатели золотых медалей года 78-го: полузащитники Гальего и Алонсо.

Знаем мы лишь следующее: на 19-й минуте Шмаров с подачи Пасулько открыл счёт, а на 63-й Эрнандес сравнял его с пенальти. И общее впечатление. «По мнению аргентинской прессы, “Спартак” продемонстрировал высокотехничный футбол, отменные боевые качества», — сообщал «Советский спорт». Всё напоминало так называемую «тассовку» — сообщение главного агентства от главных же специалистов во всём, которые всегда на месте событий.

«Бока Хуниорс» в январе 1987-го переживала не лучшие времена. И в национальном первенстве опустилась на пятое место. И чемпионы мира за неё не играли (Марадона в «Барселону» уехал ещё в 1982 году). Однако как раз эти факты у нас решили огласке не предавать. В конце концов, пятое место — не десятое, а Аргентина — страна футбольная.

Из состава спартаковцев пока выделим одно: Черенков вновь заменил Колядко — на 62-й минуте. Вряд ли это безоговорочно помогло, однако после гола Комаса на 12-й минуте события развивались так: «Во втором тайме москвичи много атаковали, но только на 69-й минуте Шмаров сравнял результат. Через пять минут Меликян вывел “Спартак” вперёд. Но за 2 минуты до финального свистка последнюю точку в матче поставил аргентинец Отеро».

Те встречи пошли на пользу всем и сослужили спартаковцам хорошую службу. Ведь красно-белые, как обычно, тренировались до того в манеже. А здесь удалось опробовать необходимые взаимодействия на газоне высокого качества. И потихоньку определиться с основным составом к чемпионату СССР.

Он начался для спартаковцев в Тбилиси 10 марта. Гости выиграли — 3:1, Черенков провёл два мяча с игры. Вот это старт!

В Тбилиси Черенкова обожали. Конечно, Фёдора везде любили, но в Закавказье — особенно. Автор отчёта в «Советском спорте» Д. Какабадзе буквально прибежал на вокзал и «поймал» Фёдора, отъезжавшего с командой (кстати, на поединок с другой грузинской командой — «Гурией» из Ланчхути). Про забитые мячи спартаковец рассказал так: «Оба моих гола стали результатом отлаженных действий партнёров. Первый из них я забил, как вы помните, после розыгрыша углового… Во втором случае ребята быстро и чётко разыграли контратаку, Шмаров вправо отдал мяч Родионову, тот остановил его и успел даже крикнуть мне: “Федя, бей!” Я и ударил…»

Второй гол выглядит в черенковском изложении лёгким ученическим наброском. Сам, понимаете, не знал, что предпринять. Тут и товарищ подоспел. И бить посоветовал. Иначе — ни за что бы не ударил. Вот так вещал любимец всей страны. Нет, не зря всё-таки в 83-м Эдуард Стрельцов его так душевно признал. Как-то многовато у них общего в стиле высказываний и размышлений. А стиль — это, как известно, человек.

Заметим, оба поединка в Грузии проходили на естественных покрытиях. Ланчхути встретил шквальным снегом и дождём. Гостеприимные хозяева расстроились не меньше спартаковцев. И что делать? Играть — один ответ. И выигрывать — посредством голов Пасулько и Родионова.

Хотелось бы уже сказать: возмужала, окрепла команда. И с такими опытными игроками, как Родионов и Черенков, пойдёт она к вершинам уверенно и неудержимо.

Тут и подоспели матчи под крышей. Времена были другие, поля и в Москве не получалось подготовить, хотя и переносили начало сезона на советский юг. Манежи с искусственным покрытием считались выходом из положения. «Спартак» отчего-то считался на них фаворитом (хотя минчанам уступили в 82-м как раз в ЛФК ЦСКА). И тут грянул матч с «Нефтчи» в 35-тысячном «Олимпийском». Почти аншлаг! Александр Горбунов одним из первых обратил внимание на гармонию, которая вроде начала складываться: «Надо сказать, что новички не только не портят общей картины спартаковской игры, картины, к которой все привыкли, но и внесли в действия команды что-то своё. Солидность, например, осмотрительность, снижая тем самым порог бесшабашности, которая, радуя зрительский глаз, всё-таки иногда подводила “Спартак”».

Меликян забил уже на 14-й минуте, Пасулько — на 34-й. Азербайджанцы старались, забили даже усилиями Прокопенко, однако соответствовать москвичам полностью не могли. И, ко всему прочему, дважды нарушили правила в своей штрафной. Судья Иван Тимошенко оба раза назначил пенальти. Их пробивал Черенков. Молодой вратарь Александр Жидков оба раза спас команду.

Несомненно, Фёдор не хотел исполнять второй одиннадцатиметровый, его уговорили (как справедливо писал Юлий Сегеневич в «Советском спорте»). Тем сильнее зрители ждали развязки. Под конец матча Хидиятуллин и Родионов установили окончательный счёт — 4:1. Будущий же вратарь киевского «Динамо» (где у него, кстати, не заладится) Жидков остался в истории во многом благодаря тому счастливому часу и отражённым одиннадцатиметровым от самого Черенкова.

Словом, первый промежуточный итог, подведённый в «Советском спорте» 2 апреля Михаилом Якушиным, выглядел достаточно позитивно: «Обычно очень непросто бывает войти в коллектив новичкам. У “Спартака” их четверо — Пасулько, Шмаров, Меликян и Месхи. На удивление все они сразу удачно вписались в спартаковский ансамбль и не только не испортили каши, но и освежили игру команды. Это очень важно, потому что все четверо играть умеют, и весь вопрос в том, сумеют ли они приспособиться к специфическому стилю игры новой для себя команды. Сумели, пока неплохо. А в “Спартаке” им есть с кем завязать игру. Назову хотя бы Черенкова, Родионова, Хидиятуллина».

Фёдора, как видим, мэтр называет первым. Что не случайно: Черенков и человечески, и чисто профессионально всегда тянулся к новым способным людям. Однако главное даже не в этом. Приобретённые год назад Волгин, Иванов, Латыш, Атаулин были добротными футболистами — но контакта, «химии» не получилось. А тут Пасулько вообще был поклонником спартаковского футбола; Меликян и Месхи с их южной техникой и тяготением к красивой, импровизационной, артистичной игре прекрасно подходили (оба уйдут не из-за футбольных проблем: Михаила подведёт характер, а Бабкену попросту не удастся получить жильё в Москве, ибо Николай Петрович всё же не всесилен). Про Шмарова же ещё наговоримся.

С другой стороны, не пройдём мимо сочетания «пока неплохо». Чемпионат всё-таки едва стартовал. А красная спартаковская форма действовала как тряпка во время корриды на многие ни на что вроде бы не претендующие коллективы. К тому же постоянные переходы из зала на воздух и обратно. Ведь с «Шахтёром» (0:0) и «Днепром» (2:1) играли на траве, после чего опять вернулись в манеж для встречи с ЦСКА.

Так красно-белые захватили лидерство. С «Днепром» отличился Валерий Шмаров, сделавший дубль, однако в печати отмечалась тактика быстрых контратак. А их, собственно, организует полузащита, где располагались Ерёменко (Алексей тоже покинет красно-белых ввиду проклятого «квартирного вопроса»), Пасулько, Меликян, Черенков. А Хидиятуллин, даже официально выходя на месте центрального защитника, часто оказывался на любом участке поля.

При этом поединок с московскими армейцами заслуживает небольшого рассказа сразу по нескольким причинам. Для начала: то была встреча после долгой разлуки, потому что красно-синие после расставания с высшей лигой в 84-м сумели вернуться туда лишь к сезону 1987 года. Затем: ЦСКА обладал отличной молодой порослью, которая должна была года через три усилить сборную Союза. Вот и спартаковский воспитанник Игорь Корнеев в 1986 году перешёл в стан красно-синих. Ко всему прочему, и про традиции, обоюдный настрой нельзя забывать.

В «Футболе-Хоккее» Сергей Шмитько так ощутил динамику поединка: «Почти весь первый тайм армейцы терзали спартаковскую оборону. Но если они допускали ошибки у чужих ворот — это ещё куда ни шло, а вот первая же оплошность у своей штрафной площади стоила им гола. И как ни старался вышедший вперёд Чанов перекрыть путь мячу в сетку, опытный Черенков перехитрил не менее опытного вратаря».

И старого товарища, добавим, по олимпийской сборной 1983 года. Так Чанову уже стукнуло 35! Выходит, и Федей-то спартаковца называть не совсем удобно. Хотя давно ли он выходил против тех самых армейцев — и забивал, и обводил, и пяткой играл. Да, конечно, 79-й, чемпионский. И он, с чёлочкой, изящный, ловкий, стройный, солирует.

…А теперь, восемь лет спустя, иная звезда зажглась. Упомянутый Игорь Корнеев великолепно забил Дасаеву: сначала защитника мячом перекинул, а потом в падении через себя ударил. Очень красиво — и обижаться спартаковским поклонникам не на что. Потому что в «Красной Пресне» даровитого Игоря готовил не кто иной, как Олег Романцев. Что же, время, судьбы. И к 1987 году у Фёдора Черенкова совсем иные функции. Он уже не восходящая звезда, не подающий надежды паренёк — он опытный игрок, заместитель капитана. Конечно, блеснуть и до сих пор ему ничего не стоит. И защитника одурачить, и пробить не хуже того же Корнеева — всё по силам. Так ведь ещё в 83-м, после черенковского триумфа, мудрый и строгий Бесков предостерегал от излишней игры на публику. Бесспорно, выступаем для зрителей, однако для них и побеждать надо. Для чего необходимы терпение и сдержанность. И, разумеется, стабильность.

Вот именно таким — скуповатым на внешние эффекты, иногда не слишком заметным и всегда необычайно полезным — мы увидели Черенкова в чемпионате СССР 1987 года. А та «зальная» игра с армейцами завершилась закономерной победой красно-белых. Сначала Родионов реализовал пенальти за нарушение против Меликяна, потом отличился Пасулько, забивший, по выражению С. Шмитько, «диагональным ударом».

Всё хорошо? Как бы не так.

Дальше последовала неприятная серия мирных исходов. Хотя лимит (теперь, правда, не в восемь, а в десять ничьих) ещё не отменили. Началось всё 2 мая, когда в праздник открытия сезона спартаковцам не удалось обыграть земляков-динамовцев. Заслуженный тренер СССР Евгений Лядин в «Советском спорте» отметил «за качество исполнения комбинацию с участием Хидиятуллина, Черенкова и Пасулько, приведшую к голу», но «Спартак»-то отыгрывался: первый мяч отличным ударом провёл недавний одноклубник Геннадий Морозов.

А потом последовал матч с киевлянами. Их всегда победить было тяжело. И пусть воспитанники Валерия Лобановского займут шестую строчку в итоговой таблице — со спартаковцами у них всегда выходили жёсткие, трудные игры. Николай Глебов в «Советском спорте» нашёл оригинальный приём для передачи сути происходившего на поле: «Не увидели мы на сей раз стремительных слаломных проходов Заварова (да и Черенкова)…»

То есть команды больше боролись и оборонялись, нежели творили. Бывает. Приятно другое: Николай Яковлевич непринуждённо поставил рядом основного на тот момент полузащитника сборной и футболиста, от той сборной отлучённого. Кроме того, были два момента у Месхи. 17 мая Александр Горбунов в «Футболе-Хоккее» остановился на них: «В первом случае, о котором новобранец “Спартака” долго будет помнить, он не попал в ворота исключительно с близкого расстояния. Эпизоду предшествовал блестящий пас Черенкова Родионову, обманный маневр Родионова против О. Кузнецова, позволивший спартаковцу выйти на ударную позицию и пробить… Во втором случае Месхи точной передачей вывели к воротам, но ему успел помешать Бессонов. И удар спартаковца получился слабым».

Сам Месхи-младший в том же номере «Советского спорта» от 12 мая высказался про «второй случай» с откровенностью, всегда его отличавшей: «А вот в другом эпизоде, когда Фёдор Черенков отдал мяч мне на ход, кто-то из соперников в момент удара слегка придержал меня рукой, вот и ударил я несильно».

К «первому эпизоду» вернёмся некоторое время спустя. Хотя в поединке с принципиальными киевлянами Черенков, естественно, пытался и лично забить, и комбинировал: «Черенков с Родионовым ещё раз отменно сыграли между собой, Родионов отдал точный пас с правого фланга Е. Кузнецову, который весьма хитро пробил из весьма неудобного положения, но прямо в руки Чанову» («Советский спорт»).

Превосходный вратарь Виктор Чанов, разумеется, оказался не просто так перед Евгением. Это, знаете ли, мастерство. При этом в поединке с весьма приличными тогда московскими торпедовцами помешал, например, отличиться другой талант: голкипер Дмитрий Харин, чья славная карьера лишь начиналась. Черенков со Шмаровым хорошо били по его воротам, но Дмитрий устоял. Уж больно даровитое поколение у нас подрастало. Не до конца, по разным причинам, реализовавшееся в большом футболе.

28 мая та же ежедневная спортивная газета опубликовала ответ на «вопрос, интересующий многих» (таково название рубрики), который звучал так: «Откуда вал ничьих?» Отвечать пришлось Фёдору Фёдоровичу, хотя тренер — Бесков, а капитан — Дасаев. На этот раз отвечать было трудно. Потому что пришлось критиковать (а как же!) партнёров: «В мае что-то разладилось и в нашей игре, в первую очередь у нападающих. В последних четырёх играх мы пропустили лишь два мяча — это яркое свидетельство надёжных действий Рината Дасаева и игроков обороны». Тут, согласитесь, есть что-то неуловимое от пресс-атташе: даже в неприятном находить достижения.

Многогранность часто афишируется. При этом человек частенько бывает не по размеру, который учреждён непонятно кем. Фёдор Фёдорович, не исключаем, мог стать незаурядным журналистом. Сергей Сальников (к 87-му, увы, уже три года как покойный — в День Победы отказало сердце в раздевалке после матча ветеранов), окончив заочное отделение журфака МГУ, например, писал замечательно. Однако «писать профессионально» Черенков не стал. «Но ведь и забили мы столько же, — продолжает он, — хотя голевые моменты в каждой встрече создаём часто. Пропала точность завершающих ударов. Вспомните, как в матче с динамовцами Киева из площади ворот не забил Миша Месхи».

Как раз это и был тот самый «первый эпизод» грузинского форварда (для справки: Фёдор совершенно точно употребляет понятие «площадь ворот», потому что так официально называется «вратарская площадка»), «Во встрече с торпедовцами Вагиз Хидиятуллин вывел опять-таки Месхи один на один с Хариным, но наш нападающий вновь упустил отличный шанс». Кажется, нашли виноватого: два гола из-за него не состоялись! Так нет: «В этом матче хорошие возможности забить гол были и у меня, и у Шмарова. Но, увы, удары наши не достигли цели. Будем разбираться, почему так происходит».

Видите: начал-то он с других — переключился на какие-то найденные свои недочёты. Не суждено ему отойти и смотреть со стороны, что пишущему человеку необходимо. Он всегда там, внутри. И обожает товарищей.

Нетрудно убедиться, как тяжко ему обращаться к их ошибкам. Однако, коль приходится на такое идти, — лучше всего вспомнить и о себе. Непосредственно в плане огрехов.

И часто мы с таким подходом встречаемся? Как ни суди, а Черенков постоянно (отнюдь такого не предполагая) заставляет думать.

…Безусловно, можно объявить, что сказанные Фёдором 28 мая слова сразу же повлияли на соратников. (Что вовсе не является чем-то уникальным, учитывая, кстати, особую душевную организацию Месхи, который страдал по-настоящему.) Однако в чемпионате удалось пройти ничейную серию и добиться победы. 7 июня красно-белые одолели «Кайрат» — 2:1. Крепкий противник, а всё-таки не гранд. Но москвичам нужно было отойти от репутации команды, не умеющей менять игру в зависимости от покрытия. В Европе на подобные слабости никто не смотрел.

В. Жарков так вник в ситуацию: «В первом тайме все усилия москвичей оказались тщетными, и только после перерыва, когда гости, осмелев, стали чаще переходить на половину соперника, нападающие “Спартака” получили относительный простор. Черенков, дважды завершая многоходовую комбинацию, с близкого расстояния посылал мяч в ворота “Кайрата”. И хотя гости не дрогнули, после второй неудачи тут же отыграли один мяч, ясно было, что “Спартак” в этот день победы не упустит» («Советский спорт»). Между прочим, единственный ответный гол казахстанцев провёл Волгин. Это по поводу старания и самолюбия.

Чуть остановимся. Всё-таки комбинации «многоходовые», то есть к атаке подключаются исполнители разных линий. Значит, Черенков неизбежно начинает наступление и лично выходит на линию огня. И так дважды.

Однако московский «Спартак» нельзя предсказать. К тому же на дворе лето. Чемпионат в разгаре, всё впереди.

Хотя поражения от ленинградского «Зенита» никто не ожидал. Те московские 1:3 по сей день удивляют болельщиков обеих столиц. Сегодня-то (при всех структурных изменениях) никто бы не удивился. А тогда игра вызвала массу откликов, мимо которых пройти нельзя. Начнём с отчёта Ю. Сегеневича в «Советском спорте»: «Спартаковцы, впрочем, довольно скоро напомнили, кто есть кто на футбольном поле. Одна изящная атака удалась им, вторая, и вот он — успех. Хидиятуллин с линии штрафной площади нанёс удар, защитники отвели угрозу, но тут же последовала быстрая перепасовка, и Черенков, получив мяч на ход, чётким ударом направил его в ворота “Зенита”».

Вроде всё. А тут тебе — гол Данилова в ответ. Кто-то назвал тот удар молодого защитника «прекрасным», кто-то отметил «непринуждённость» исполнения, кто-то похвалил «индивидуальные усилия» новоявленного голеадора. Но молодой человек реально блеснул мастерством (особо в дальнейшем не подтверждённым). На такие штуки надо бы отвечать своими. А моральных сил-то и нет. Александр Горбунов затем в «Советском спорте» правильно, по идее, скажет о неприспособленности спартаковских хавбеков к перемене участи. В самом деле, «нежданная необходимость держать оборону» никого не радует. (Хотя, если честно, то окончательно исход игры решил автогол Бориса Кузнецова.) И, не исключено, красно-белая полузащита с Черенковым во главе и вправду чуть подсела — пусть «Зенит» той поры выложился на невозможное количество процентов и потом совсем раскапустился, еле уцелев в высшей лиге.

Что же до «Спартака», то ему нужна была свежая кровь. Нужная по группе, а не от неожиданного «донора». И в сезоне 1987 года в основе закрепляется Александр Мостовой из «Красной Пресни», где, как мы видим, очень успешно трудится молодой тренер Олег Романцев.

Внешне парень вовсе не напоминал Черенкова девятилетней давности. Длинноволосый, по тогдашней моде. Несомненно, изначально более крепкий. И в первую очередь — знающий себе цену: юный хавбек сразу же не стеснялся брать игру на себя. Надо — в обводку пойдёт, стоит ударить — чаще всего в створ попадёт, пас отдать — тоже нет проблем. Хотя и в обороне отрабатывал будь здоров.

Редко задумываются над тем: отчего возникали такие славные ребята — да ещё в ту противоречивую, переменчивую эпоху?

Игрока за полгода не подготовишь. Тут и пятилетки мало. И даже отличный наставник — что в молодёжном, что во взрослом составе — не сумеет донести до юного спортсмена нечто неуловимое. Здесь, на наше счастье, таинство. Общефутбольное, которое не привязано ни к чему, кроме игры. Потому что знать всё, везде и всегда не только скучно, но и неинтересно.

Однако общение Черенкова с Сашей Мостовым происходило постоянно. Безусловно, Фёдор был кумиром: те же матчи с англичанами, которые, без преувеличения, многих сделали болельщиками, дорогого стоили. А вот подоспел и основной состав — вместе с ним, Черенковым. И что? Да нормально. Фёдор себе и Фёдор. Прост, ясен, доступен. Мостовой рассказывал в «Спартаковских исповедях», что в общении с опытными игроками никогда не фамильярничал и нашего героя называл не Федей, а Фёдором.

Несомненно, и Фёдора в своё время никто не заставлял чистить ветеранские бутсы зубной щёткой. Но, согласитесь, время всё-таки делают люди. Черенков внёс в какой-то мере свой, особый временной режим. Лучше, чем тот, что окружал всех. Как? Например, он, как нам рассказывал Сергей Шавло, потрясающе умел радоваться успеху товарища. Даже если это был не то что успех, а некое локальное достижение, не сильно заметное зрительскому глазу. Зато Фёдор расцветал: «Как ты это? Превосходно! Ну, красавец, молодец!»

И человек смеялся рядом с ним. Потому что некоторое время был на деле и красавцем, и молодцом. Затем футболист «вспоминал о главном»: «Федя, а как ты-то? Ты же вот тогда сумел. Да ещё. Потом тоже…» — «Да это… ладно. Зато как же ты тут прошёл и отдал!»

В данной связи интересно вспомнить ещё одного партнёра Фёдора Фёдоровича, Сергея Родионова. Он так нам рассказывал в беседе для этой книги о своём первом голе за сборную, забитом сборной Венгрии 27 августа 1980 года на «Непштадионе»: «После Олимпиады меня пригласили, и я готовлюсь выйти на замену. Фёдор тоже был на лавочке. Он мне описывает картину, клянусь, я ничего не придумываю: “Что, Серёг, выходишь сейчас. Гаврилов получает мяч, отдаёт тебе один на один. Только ты, единственное, прошу тебя, подсекай — и гол”. И что вы думаете? Так всё и получилось. Гаврилов вывел меня один на один, вратарь идёт на меня, и я сразу вспомнил: “Подсекай!” Я подсекаю и забиваю свой первый мяч за сборную».

Черенков, по обыкновению, радовался чуть ли не больше Родионова: «Вот видишь, подсек — молодец!» «Он умел радоваться за других, — говорит Сергей Юрьевич, — не было никогда ревности». Дальше профессиональное уточнение: «Такие люди, которые обладают и плеймейкерскими качествами, и сами могут забить, и отобрать мяч, — они, как правило, радуются тому, что происходит. Может быть, ему удовольствия больше доставляло и отдавать, не столько забивать — хотя и это приятно». Проще сказать, наверное: Черенкова радовал сам процесс игры. Когда можно упиваться футболом во всём его многообразии и помнить, что играешь за любимую команду.

Новое мышление? Или, напротив, «старое», из 30—50-х? Но ведь точно не из середины 70-х. Так каким же ещё мог вырасти после этого всего Александр Мостовой?! А что до утверждений о том, что Черенков не мог тренировать, то они, для начала, ошибочны.

Уж как минимум в любом тренерском штабе бесценен человек, который может не только рассказать, но и показать. К тому же обладающий беспрекословным авторитетом, игровым и моральным. Такого игроки будут слушать, а главное — слышать без лишних вопросов.

У «позднего» Бескова он ещё не был тренером, но уже стал связующим звеном между штабом и молодёжью. Между Бесковым и Мостовым, Шалимовым.

Да, конечно, есть книга «Невозможный Бесков» и есть фильм с тем же названием. Замечательный режиссёр Алексей Габрилович и талантливый писатель Александр Нилин дружили. Одарённым людям вместе работать — счастье. А тут ещё перестройка с гласностью и нахлынувшей свободой.

Документальный фильм про Бескова в известной мере разобран на цитаты. И, безусловно, самая известная из них: «Учиться надо у Фёдора!» Это обращение тренера к Мостовому. Александр учился — и выучился. По крайней мере, то, как он поднимается перед своим наставником Константином Ивановичем, — дорогого стоит.

Но фильм есть фильм. Бесков есть Бесков. И в нужный момент тренер оказывается спиной к радостной камере. При этом не только сообщая: «Сашенька, молодец, сражался…» А ещё быстро и незаметно напоминая про игры «один в один». Где нельзя давать себя обвести. И там еле слышно упоминается Фёдор…

Вообще говоря, Черенкова в часовом (!) фильме практически нет. Есть брошенное бесковскими губами: «Эх, Фёдор!» То ли не отдал пас, то ли не забил: мимика ничего толком не объясняет.

Зато при том самом разборе игры старший тренер вдруг сообщает совершенно удивительную вещь: «Фёдор, тебя-то я забыл поздравить!» Забыл…

Чисто сказано, от души. Тем и велик Бесков. Тем и велик Черенков, который сразу начинает добродушным тенорком разъяснять, как там у него «киксануло» и оттого не совсем получилось.

Так ведь это скромного Родионова надобно поздравлять, юного Мостового воспитывать, нервно-говорливого Бубнова выслушивать, а Черенков — некоторая «константа». Вроде всегда был. Всегда и будет.

Для Бескова уж точно. Понятное дело, Константин Иванович высоко ценил Юрия Гаврилова. Однако на время расстался с этим выдающимся маэстро. Возможно, потому, что тот действительно стал зримо напоминать его самого позднего периода. Фёдор же если кого и напоминал, то Сергея Сальникова или Николая Дементьева. Или вообще никого. А Бесков, как подлинный творец, такое дело душевно обожал. И так ему хотелось, чтобы не до конца похожий на него мастер играл за него! В его то есть команде. Да и Фёдор не видел иных вариантов.

Другое дело, что художники не всегда понимали друг друга. Или, скорее всего, нам сегодня так кажется.

По крайней мере, поразительный рассказ Сергея Родионова мы должны передать.

Два товарища жили в одном номере. И однажды Фёдор грустно объявил Сергею: «Ты знаешь, наверное, я плохой футболист». — «Почему?» — Друг был потрясён. «Так Константин Иванович всегда говорит, что у игрока должно быть три-четыре варианта, когда он пас просит. А у меня — ни одного нет». Родионов чуть задумался: «Федя, а где же мы-то тогда все, если у тебя всё так получается?» — «Да не знаю я. А только Константин Иванович говорил про три-четыре варианта». — «Так выходит же!» — «Да. Но, знаешь, как-то само…»

Действительно, у Бескова была книга «Игра нападающих», где доказывалось: думать, когда мяч получил, — уже поздно. Надо значительно раньше иметь определённый план действий. Получалось, футболист обязан непрестанно думать на поле. Однако Фёдора-то к «бездумным» точно не отнесёшь. И в чём сомнения?

Тут можно лишь версии выстраивать, однозначного ответа не будет. Скажем так: Черенкова, в отличие от многих других, не надо было побуждать к этому. Для Фёдора размышлять об игре был естественный процесс. Как сон или дыхание.

В таких случаях говорят: он живёт игрой. Выражение расхожее — и мы не всегда вдумываемся в эти часто повторяемые слова. А между тем человек обычный проживает обычную же жизнь. Игра (любая) — украшение той жизни.

Или просто работа. Как у кого. А вот коли вправду жить — в данном случае футболом, то неизбежны жертвы, потери в обыденном, естественном, привычном существовании.

Что-то в нём всегда будет не так, как у других. Что-то, по мнению большинства, необъяснимое, неправильное. Зато на поле те самые ходы, варианты появляются сами по себе. Бог знает откуда. В том и прелесть. Только нам про те вышеназванные траты душевных сил не стоит забывать. Это же ради нас с вами человек себя расходовал. С Черенковым, в частности, так и произошло.

…Но время вернуться к чемпионату СССР 1987 года. 22 июня москвичи потерпели одно из самых громких своих поражений. «Жальгирис» в Вильнюсе разгромил гостей 5:2. Безусловно, сказалось, что не было травмированного Дасаева. Его дублёр Станислав Черчесов сыграл весьма неудачно. Этот факт Станислав Саламович, нынешний главный тренер сборной России, никогда не отрицал, не собирался оправдываться и жаловаться. Такое — не в его характере. Напротив, Черчесов иногда в интервью сам, без журналистов, напоминает о той неудаче.

При этом надо всё-таки признать: и литовцы выглядели превосходно. Мощные и одновременно техничные, они напоминали тех же датчан. Только советских.

А сейчас послушаем Черенкова в «Советском спорте»: «Футболисты “Жальгириса” на сей раз сильнее выглядели во всех линиях. Как им это удавалось? Сам своей игрой я недоволен. Наш вратарь Черчесов действовал очень старательно, но отсутствие из-за травмы капитана команды Дасаева имело отрицательное влияние на игру защиты, особенно в психологическом плане. Соперник этим воспользовался сполна».

Вроде то же самое сказано. Однако нюансы, на наш взгляд, сообщают немало. Ведь всё-таки Фёдор «размочил» счёт (при 0:4, на 69-й минуте) — об этом ни слова. Как и об ошибках вратаря. Зато сам он, конечно, плохо отработал.

А как же! Причём после таких болезненных ударов игроки часто вовсе отказываются говорить. Здесь человек выступает связно и чётко — и обходится без обидных слов в чей-то адрес. Вот действительно: как ему это удаётся?

И ещё: тут же высказывание Бескова, которое во многом перекликается с черенковским мнением. Там тоже ни слова упрёка Черчесову и спокойное: «Результат закономерен». Потому что после такого разгрома команда может «поплыть», утерять веру в собственные силы.

И тут вышла некая (не первая и не последняя в том году) проверка на прочность. 1 июля на «Динамо» в присутствии 47 тысяч зрителей состоялось знаменитое дерби ЦСКА — «Спартак». Армейцы, переживавшие тяжёлые времена, тогда едва вернулись в высшую лигу (а по окончании сезона опять, к сожалению, отправились в низший дивизион), но обладали молодым, талантливым составом. К тому же — красно-белые в соперниках. Тут и настраивать никого не надо.

И матч получился. Атаки шли в обе стороны, при этом отлично действовали как Дасаев, так и Чанов. Но забили только спартаковцы. Два раза: Шмаров — до перерыва, Черенков — после.

А дальше мы обращаемся к скандальному поединку, который столь много значил лично для Фёдора. Разговор пойдёт об игре с «Днепром» 13 июля на том же «Динамо». В той игре как-то особо тесно сплелись личное и, так сказать, общественное. О «личном» всё-таки чуть позже, пока же нужно пояснить, что «Днепр» стал, судя по всему, основным конкурентом красно-белых в борьбе за «золото». Всегда грозные киевляне переживали период смены поколений, а торпедовцы Москвы и динамовцы Минска всё же не тянули на истинно чемпионский уровень. Как и «Жальгирис», который финиширует в итоге третьим.

Однако «Днепр» был воистину силён и амбициозен. Плюс ко всему в Днепропетровске решили создать самоокупаемый, профессиональный клуб — раньше о таких вещах никто и не помышлял. А тут перестройка, гласность, новации чуть не во всём. Это к тому говорится, что днепропетровцы для кого-то смотрелись будущим флагманом советского футбола, и перипетии поединка обсуждались долго и громко.

Теперь о «личном». Фёдору Черенкову оставался один-единственный гол для вступления в Клуб имени Григория Федотова, объединяющий футболистов, забивших сто и более голов. С этим дела шли, прямо скажем, непросто. Некоторое время отчего-то не считались мячи, проведённые за олимпийскую сборную. Однако к 13 июля всё утряслось, и полузащитник (не форвард!) Черенков находился в шаге от самого, наверное, престижного Клуба отечественного футбола.

Итак, матч ожидался с нетерпением. Игра и впрямь получилась классной. Протасов уже на 10-й минуте сумел «обокрасть» обычно неуступчивого и даже резковатого защитника Каюмова и забить Дасаеву. Следующего гола пришлось ждать почти тайм. После перерыва хозяева перехватили инициативу и провели отличную комбинацию, которую красивым ударом головой завершал феноменально сыгравший Хидиятуллин. Мяч ударился о перекладину и попал в линию ворот.

Позднее практически все обозреватели сошлись на том, что гола не было. Хотя Николай Старостин и заявил, что есть «наша плёнка», то есть съёмка спартаковского оператора, где видно: мяч пересёк линию ворот по дуге и в воздухе.

Однако тот момент оказался в результате не таким важным. Леонид Каневский в «Футболе-Хоккее» от 19 июля был безусловно искренен: «Не хочется обвинять арбитра в том, что он показал на центр после удара Хидиятуллина. Момент был в самом деле архисложный… А вот назначение пенальти?! Ведь в момент, когда Черенков в падении дотягивался до мяча, защитник днепропетровцев, преследовавший спартаковца, находился в добром метре за ним».

Юлий Сегеневич («Советский спорт»): «…Когда на 73-й минуте арбитр назначил пенальти в ворота гостей, решение его озадачило не только зрителей; судью не поняли даже спартаковцы». Это точно. 15 июля Геннадий Ларчиков опубликовал мини-интервью с Черенковым. «Когда я выскочил на передачу Родионова, толчка в спину не почувствовал, — признался уходивший из раздевалки последним Фёдор. — Подумал даже, что судья назначил удар от ворот, вдруг слышу от ребят: “Пенальти!”».

Он долгие годы переживал этот момент. И через двадцать с лишним лет эпизод не отпускал: «Успокаиваю себя тем, что в тот момент не знал, за кого и почему назначен 11-метровый. Просто мне сказали: иди и бей. И я пошёл».

Да, Геннадию Ларчикову он объяснил тогда, что его успокоил и уговорил бить Хидиятуллин. Но продолжим цитату: «Когда после матча стали говорить, что пенальти не было, я посмотрел по телевизору момент — и тогда для меня всё прояснилось. Оказалось, судья посчитал, что правила нарушены на мне. А на поле я думал, что сбили или толкнули кого-то ещё. По-моему, Валерия Шмарова. На мне же действительно не фолили».

Напомним: вторая половина 80-х — очень интересное время. Люди получили неожиданную возможность обсуждать то, что раньше не дозволялось. И, конечно, воспользовались этим. В том же году произошёл случай с Игорем Белановым, когда удалось зафиксировать похожую судейскую ошибку. Бурное обсуждение свелось к тому, что нападающий не имел права реализовывать пенальти. Или вовсе не выйти к точке, или нарочно ударить мимо.

Однако то киевский футболист. Теперь состоялся своеобразный реванш. И Леонид Каневский сетовал: «Но мяч был установлен на одиннадцатиметровой отметке, и “пострадавший” выполнил не подлежащий обжалованию судейский приговор. Выполнил чётко, в своём обычном стиле, став после этого 44-м членом Клуба Григория Федотова, хотя, на наш взгляд, такое оформление символического билета в когорту лучших бомбардиров советского футбола не должно доставить особой радости симпатичному игроку».

«Симпатичный игрок» и не радовался. Вы же помните приведённую в предисловии цитату-заголовок Черенкова из его монолога для книги «Спартаковские исповеди»: «Много лет меня мучила совесть из-за сотого гола». Добавить тут нечего — тем более зная искренность Фёдора. И то, что каждое его слово, публичное или произнесённое в личном общении, было пережито.

Хотя тот же Беланов достаточно жёстко выступил по поводу решений арбитра: есть футболист — есть судья. Он и решает всё.

Во многом бомбардир прав: если нападающие с защитниками станут следить не за мячом, а за судьями, — хаос образуется. Но гол — всё-таки гол. Особенно сотый, долгожданный.

И Олег Протасов, что характерно, тут же успел прибежать к Фёдору и поздравил его с появлением в Клубе.

16 июля «Советский спорт» напечатал небольшое интервью Александра Вайнштейна с московским юбиляром. Так полагалось. Это ж, в сущности, праздник.

«— Похоже, это всеобщее ожидание вам даже немного мешало…

— Только в матче с “Шахтёром”. После него понял, что, если буду замыкаться на этом, ничего хорошего не получится. На игру с “Днепром” выходил с одной мыслью — быть полезным команде. Я всегда старался играть, как умею и понимаю, — отдавал, открывался, забивал. Вот так и набежали эти мячи. И мою заслугу в этом ровно на одиннадцать поделить нужно».

Кстати, 19 июля «Футбол-Хоккей» опубликовал статью Павла Алёшина «Предпочитающий пас». Она посвящена статистическим выкладкам, о некоторых из них упомянем ниже. Но нельзя не процитировать отдельные совершенно точные наблюдения: «Тонкий техник, мастер неожиданных импровизаций, азартный, порой по-мальчишески озорной, он иной раз способен блеснуть на поле неподдельным игровым юмором. За всеми этими внешними проявлениями чувствуется биение игровой мысли, постоянные поиски и находки неожиданных для соперников ходов и решений, путей к воротам, замысловатых, на первый взгляд невидимых и потому вызывающих особый восторг, когда игрок с мячом оказывается у цели. Этот игрок — не обязательно сам Черенков».

В том и дело. Фёдор всегда делал всё, чтобы забить. Однако основное для него — успех команды. Он же радовался голу партнёра не исключительно в силу порядочности: для него что гол, что последняя к нему (или не последняя, а просто хорошая) передача — по идее, одно и то же. Да, заключительный штрих может нанести и не исключительно игрок Черенков: причём такое заложено изначально.

Но стоит обратиться и к некоторым приведённым Павлом Владимировичем цифрам. Больше всего спартаковец забивал тбилисским динамовцам и «Нефтчи» — по семь раз. Тут жёсткой закономерности не выведешь, однако и те и другие почти всегда давали играть в атаке, рассчитывая на собственных нападающих, — особенно, конечно, грузины. И уж точно стечение обстоятельств: шесть мячей «Зениту», при этом все в ворота Михаила Бирюкова. Хотя Вячеслава Чанова десятый номер огорчал аж семь раз. А вот «Шахтёру» и землякам-динамовцам Фёдор к тому моменту забил всего по разу. Что можно свести к донецкой неуступчивости и особому настрою бело-голубых.

Тем временем чемпионат продолжался. И у Черенкова имелись возможности улучшить статистику. Правда, «Днепр» огорчить полноценным образом в переигровке не удалось, причём спартаковские руководители во главе с Николаем Старостиным к ней конкретно призвали. Заметка в «Советском спорте» от 16 июля вышла с обнадёживающим названием «Джентльменский поступок “Спартака”». Но днепропетровцы подумали и решили «согласиться на ничью»: хлопот и у тех, и у других было предостаточно без лишних напряжённых схваток. (При этом отношения футболистов остались прежними: стычки Хидиятуллина с Тищенко и Яровенко, конечно, не в счёт, — поздравление же Протасова считаем правильным. А как же!)

Неприятность в другом. Красно-белые отправились на коммерческий турнир в Испанию. Безусловно, и ранее наши коллективы успешно зарабатывали. Хотя пауза в чемпионате не объявлялась всё-таки столь откровенно.

Впрочем, наше недовольство объясняется иным. Травмой Черенкова.

Отечественный клуб победил. Сначала авторитетную «Валенсию» в товарищеской встрече — 5:1. Потом начался собственно коммерческий турнир. Над «Мальоркой» тоже взяли верх — 2:0. Черенков счёт открыл, Мостовой удвоил. Вот в этой-то игре Фёдора и подбили. В финальном поединке с клубом низшей лиги (выиграли 3:1) он уже участия принять не мог.

Не выступал Черенков и в победном матче с минчанами (2:1), и на Кубок СССР против «Шахтёра», и с «Зенитом». Появился лишь в игре с «Кайратом» в Алма-Ате. Нулевая игра. Во всех отношениях.

После чего и последовал 2 сентября знаменитый поединок на гостеприимном «Динамо» с «Жальгирисом».

Литва в тот момент ещё не собиралась отделяться от Советского Союза. Лишь на следующий год подобные мысли начнут вызревать у продвинутых граждан из новообразованного движения «Саюдис». Тогда, напротив, парни из Вильнюса выиграли для огромной страны золотые медали мировой Универсиады. Конечно, студенты всего мира находятся в прекрасных отношениях (что показал и чемпионат мира-2018 в России), однако это не даёт им права уступать друг другу. В «Спартаке», как и в «Жальгирисе», тоже имелись учащиеся вузов. Мостовой, Шалимов…

Тема «профессора Ф. Ф. Черенкова» уже развивалась. Мы попытаемся её углубить на примере московского поединка 2 сентября. Начнём с отчёта «правдиста» Льва Лебедева в «Футболе-Хоккее»: «Спартаковцы было попробовали свой обычный комбинационный рисунок вычертить, но вильнюсцы пути к воротам надёжно перекрыли, и запутать их многоходовками хозяевам не удалось. По воротам “Жальгириса” последовали удары издали, но Бубнов, Шмаров, Родионов и тут успеха не достигли».

С чем согласен и Юлий Сегеневич в «Советском спорте»: «Но, похоже, “Спартак” немного добился бы при такой игре, не попытайся его игроки дополнить долгий розыгрыш длинными переводами мяча из глубины поля». Дальше — чрезвычайно важное наблюдение: «Вот эта смена ритма и самого тактического оружия, к которым прибегали спартаковцы, и выбила у гостей почву из-под ног».

Пора уже — пусть и для чисто формального порядка — убрать множественное число. В данном случае это не будет возвеличиванием определённого исполнителя, а попросту установлением справедливости. «На 23-й минуте, — продолжал Лев Лебедев, — Черенков сделал дальнюю передачу в штрафную гостей, их вратарь Калинаускас хотя и не сумел забрать мяч у Е. Кузнецова, но и в ворота не позволили направить. Казалось, тут и конец опасности — у мяча напротив собственных ворот находилось два защитника. Но заминка стоила им многого — пока сообразили, кому из них мяч удобнее отбивать, тут как тут подоспел Мостовой, мяч угодил в него и оказался в воротах».

Тема отнюдь не завершена, однако уже можно сделать кое-какие выводы. «Жальгирис» под руководством Беньяминаса Зелькявичюса был хорошей командой. Люди основательно подготовились. Но после той голевой атаки матч пошёл той стезей нехарактерных вообще-то для «Спартака» длинных передач, которых Зелькявичюс предусмотреть не смог. Ещё одну вполне удачно исполнил Юрий Суслопаров — в штрафной Шмаров проявил лучшие качества, решив момент точным ударом под перекладину на 43-й минуте.

Ну и после перерыва исход поединка был решён. «Знаменательно, что грубо сыграли в своей штрафной площади защитники гостей, — живописал третий гол Сегеневич, — после того, как Черенков в очередной раз передачей из глубины поля снабдил мячом рванувшегося Шмарова».

Родионов реализовал пенальти. Но чуть погодим опускать занавес. Обратите внимание на слово «очередной». Выходит, ни о каком факторе неожиданности рассуждать тут нельзя. Здесь чистой пробы мастерство, если и вполне готовые мастера не в силах помешать тому, к чему их вроде нужда приучила.

Потому что экзаменует кто? Верно, «профессор Черенков». Который по жизни — добрейшей души человек, а по предмету — очень строг и принципиален. Как все настоящие профессора.

Вот и в следующей домашней игре с «Металлистом» он себя проявил схожим образом. Сначала, справедливости ради, блеснул дуэт форвардов, и Родионов с подачи Шмарова счёт открыл. А затем — отрывки из «лекции нашего любимого преподавателя». Александр Владыкин в «Советском спорте» сообщал: «“Спартак”, в свою очередь, продолжал атаковать (в ряде эпизодов блеснул индивидуальным мастерством Черенков, выводивший своих партнёров на завершающие удары), и, в конце концов, под занавес матча “Спартаку” удалось провести ещё один мяч».

Здесь скобки любопытны. Заметьте, журналист выделил Фёдора из общего течения матча. Несомненно, его действия от командного успеха не оторвать, однако представляют собой и отдельную ценность. Как будто он действительно попутно что-то разъясняет, демонстрирует на собственном примере. Конечно, сам Черенков данной трактовки ни в коем разе не принял бы. И, разумеется, нашёл бы убедительные контраргументы. Так и мы лишь предполагаем, трактуем, абсолютно ничего не навязывая. Но мимо своеобразного статуса замечательного футболиста пройти всё же не можем. Потому что мастерство его никем не оспаривается.

А вот сборная обходится без Фёдора. Причём в 1987 году, прямо скажем, выступая с переменным успехом. Почему?

Обратимся к статье Игоря Нетто в «Советском спорте» от 20 октября. Посвящена она теме чисто «технической» — удару внешней стороной стопы. «Помню, как здорово выполнял подобный приём Сергей Сальников, — пишет автор, — а сейчас им умело пользуются спартаковец Черенков или Юрий Гаврилов из “Локомотива”».

Про жёсткость и строгость Игоря Александровича мы знаем не понаслышке: совсем недавно он критиковал Фёдора. А тут — выделил. И продолжил: «Замечу и другое. Черенков, Гаврилов, Заваров и ещё некоторые лучшие наши мастера обладают и другим качеством — умением, оценив обстановку, изменить первоначально принятое решение и, выждав паузу, сделать пас, который приведёт соперника в смятение».

Поразительно, но мы только что это видели! Однако Нетто послушать всегда на пользу: «Каждая передача большого мастера, как правило, несёт полнейшую информацию партнёру. Если пас под правую ногу — значит, соперник слева, под левую — справа. Конечно, такое понимание друг друга происходит лишь в каждодневной работе, но и результат её не замедлит сказаться».

При внимательном прочтении за комплиментами — вновь, по сути, недовольство. Из лучших-то всего трое названы: ещё кого-то оставил безымянными, а всех остальных мастеров (где и заслуженные попадались) из принципа не удостоил оценки. Но бесспорно главное: Черенков среди лучших — и даже на первом формально месте. С другой стороны, из игроков сборной упомянут один Заваров, который к тому же мало сыграл ввиду травмы. При этом назван Гаврилов, выступавший тогда в первой лиге. Как такое может быть?

Может. Если есть футбольные творческие личности. Это не значит, что один всегда прав, «а другой — наоборот». Вот Лев Толстой с Фёдором Достоевским в целом тоже не принимали друг друга. Даже лично знакомы не были. А оба классики, гении.

Так и здесь. Казалось бы, что крамольного сказал Нетто? И техничный левый крайний 60-х Лобановский подобное с сочувствием выслушал бы. А вот тренер Лобановский из середины 80-х не признает эти самые «паузы». Напротив, он за максимальное увеличение темпа, прессинг по всему полю, непрерывное давление на соперника. Неплохо бы, безусловно, пасовать поудобнее, однако в этом ли суть? Противник будет повергнут «в смятение» совсем иначе.

Здесь нас кто-то упрекнёт в непоследовательности. Мы же выше доказывали: Лобановский и Черенков успешно сотрудничали в 1983 году и были способны работать и дальше. Что ж, теоретически такая возможность не исключалась и в 87-м (особенно после повреждений Заварова), и даже позднее. На практике же…

Стоит принять во внимание: в 83-м Валерия Васильевича скандальным образом сняли. И с какой формулировкой — мы помним. А в 86-м — вернули. Причём фактически те же самые люди. Потому что глава Госкомспорта Марат Грамов никуда не уходил. Но к мексиканскому чемпионату мира Лобановского призвали в качестве безусловного спасителя отечества. И сборная выдала яркий турнир. Результаты которого затем признали положительными. А затем — многие забывают — вышла блестящая победа над французами, которые, на секундочку, являлись действующими чемпионами Европы. В Париже, при новом отборе на континентальное первенство.

К тому успеху Валерий Васильевич нередко возвращался в интервью 1987 года. То была отправная точка — и точка опоры одновременно. Он доказал. Он вновь состоялся как тренер сборной. И всяческую критику за тот же 76-й или 83-й каждому стоит оставить при себе. Поэтому он и сообщает о возможном появлении одного-двух новых футболистов. Иное дело — травмы. Здесь логично пришлось прибегнуть к услугам того же спартаковца Бубнова (Хидиятуллин и так играл всё время, Родионова к концу года приглашать перестали).

Однако не Черенкова.

Почему? Конечно, железный аргумент: феерия 1983 года прошла до болезни. И это правда. Но более полные рассуждения придётся, пожалуй, оставить до будущих времён. Пока же мнение Нетто будем держать в запасе.

Тем более в розыгрыше Кубка УЕФА спартаковцам достался клуб из ГДР — «Динамо» (Дрезден). С будущими звёздами Ульфом Кирстеном и незабвенным Маттиасом Заммером — молодыми, бесконечно талантливыми (а Заммер и вовсе станет скоро общегерманской легендой), всё понимавшими и старавшимися во многом из-за грядущего западного будущего.

И они здорово отыграли — честь и хвала Дрездену! Хотя начали всё-таки в Москве. Борьба завязалась упорная. Хозяева открыли счёт лишь на 32-й минуте. Александр Владыкин («Советский спорт»): «Спартаковцы разыграли быструю атаку, последовал пас на Мостового в район штрафной площади, и тот, опередив вышедшего на перехват вратаря Тойберта, перебросил мяч в сетку».

А после перерыва дрезденцы пошли вперёд. Защита с Дасаевым потрудилась на славу. Так ведь и атакующий рискует.

Так и получается шедевр. Александр Вайнштейн: «На 58-й минуте спартаковцам удалась комбинация, которая могла бы украсить матч любого уровня. Сидевший со мной в ложе прессы репортёр дрезденской вечерней газеты поднял палец и сказал только одно слово: “Бразилия”».

«Такие комбинации, — разъяснял действовавший тогда чаще в полузащите Борис Кузнецов «Советскому спорту», — не часто удаются. Когда Черенков мягко перебросил мяч через защитника, я увидел, что он сделал рывок и через себя направил мяч в его сторону».

«Мягкость», что говорить, имела место. Так ведь до этого получился и грациозный «переступ» — с правой ноги на ту же правую. И ситуативно вроде бы не всегда применяемый «черпачок» (Сергей Сальников ему учил ещё Хидиятуллина с Валерием Глушаковым и считал собственным «ноу-хау»), коим Кузнецов был выведен по месту центрального форварда. А дальше — да, пришлось выкручиваться. Не против любителей боролись. Пас Бориса выглядит отчаянным и притом единственно верным шагом.

Однако ещё была возможность не забить. Полно подобных случаев. Сам Фёдор мягко уточнил в том же номере газеты: «Конечно, можно было бить по воротам сразу. Но я решил сделать паузу, и вратарь попался на “противоходе”».

Третий мяч забил Мостовой. При этом дрезденцы отменно проявили себя. Они били по воротам Дасаева, и тот не раз спасал команду. Другое дело, что Заммер не отмечен нигде. Видимо, всему своё время.

Не успели отдышаться после Дрездена — а уж их киевские «одноклубники» поджидали. Матч сезона? Возможно. Только в ином смысле.

Нет, киевляне не претендовали на первое место. Но они обладали удивительным, достойным подражания самолюбием. И те две игры 87-го спартаковцы тяжко вспоминали.

И момент у Вадима Евтушенко был. Нападающий не забил. «И вступил в который раз в действие старый футбольный закон, — подтвердил Г. Борисов в «Советском спорте», — сам не забиваешь, забьют тебе. Прошло чуть более пяти минут, и динамовцам пришлось поставить мяч на центр: получив великолепный пас от Месхи, Черенков ударом с близкого расстояния отправил мяч в верхний угол ворот Чанова. Этот единственный в игре гол решил исход встречи».

Сергей Балтача как защитник высокого класса свёл всё к неудержимости Черенкова. Справедливо. Так кто пас давал, чтобы Фёдор «взметнулся» и головой сыграл? Миша Месхи. Талантливый, уже 30 лет назад считавшийся «несовременным» краек. Но разве у старого «зубра» Бескова кто-то подобный отыграет хоть матчей пять? А Месхи фактически провёл сезон. Лучший — и последний настоящий в жизни. Так разве не Фёдор берёг его, брал вину на себя, когда у грузинского технаря мало что получалось? Теперь вот, видите, пас — и победный гол. Ну и Федя, конечно, с комплиментами: «Какой красавец, молодец!» И человек, опять же, счастлив. Пусть не очень долго. А разве этого мало?

Ответная игра с восточными немцами в Дрездене заставила поволноваться, но закончилась 0:1. Москвичи прошли в следующий круг. И на радостях обыграли неудобных для себя земляков-торпедовцев — 2:0. Дубль сделал Родионов. В первом случае подкараулив отскок от перекладины после удара головой Черенкова.

Сохранилась изумительная фотография («Советский спорт» от 4 октября), на которой Дасаев и Черенков вручают призы весёлой лотереи «Спринт-мода» девушкам. Одна — в хоккейной форме — получает от Черенкова соответствующую клюшку и млеет. Дасаев стоит рядом, чуть подбоченившись, и сияет так, что тем электричеством можно было хоть всю Москву иллюминировать в грядущие октябрьские праздники. И как иначе, если рядом красивые девушки (они увековечены на соседней фотографии спортивной газеты), которых у нас, безусловно, всегда в избытке, но тогда стали показывать в купальниках, в отличие от прежних времён. Черенков тоже очень доволен. И клюшку преподносит смущённо, деликатно. На счастливую обладательницу клюшки не смотрит, улыбка идёт отчасти для фотографа: тот всё-таки тоже на работе.

Почему так скромно он себя ведёт, попробует объяснить вскоре, через месяц с небольшим, Дасаев. Мы же для общей пользы подумаем: а с чего Фёдор, собственно, был приглашён на этот престижный праздник? Конечно, времена поменялись, зови кого хочешь, — однако его-то к чему звать? Дасаев — да, основной вратарь сборной Советского Союза, участник романтического чемпионата в Мексике, затем оставил ворота на замке с французами. Наконец, капитан «Спартака».

А Черенков уж полтора года вне национальной команды. И Кубок Кубков, как киевляне, не выигрывал. И не чемпион страны последних лет. И лучшим игроком страны назван в далёком «застойном» 83-м. Так, поди ж ты, — не забыли! (Женщины, мы видим, — прежде всего).

Оттого, как нам видится, что он стал к тому моменту «вне моды». Именно так называлась в своё время статья о прекрасной актрисе Маргарите Тереховой. «Вне моды» — когда твой уровень становится естественной, независимой величиной. Когда впечатление от твоей работы — в данном случае перед нами футбол — проникло в души людей так глубоко, что и модернизированными ковшами не вычерпать. Тут и всяческая власть теряет, простите за тавтологию, власть. А любой постигший некоторую суть индивидуум приобретает вневременную свободу.

Так, видимо, всегда обстоит с теми, кого — без накачек и пиара — признают люди. Люди же всегда индивидуальны и различают, где пустышка и однодневка, а где — вечность. Не нам рассказывать, как это проявлялось в том же кино и в театре. И в футболе.

Осенью 87-го о Черенкове вспомнили и рекламщики, и новоявленные бизнесмены. Это часть народа, но не весь народ. На что Черенков не обижался.

Западногерманский «Вердер» предстал перед москвичами в полной своей красе. Чем-то похожая на «Спартак» команда! Тренер — Отто Рехагель, который в 2004 году сделает Грецию чемпионами Европы. И этот неуёмный человек тоже вошёл «в эпоху перемен» для бременцев, как и Бесков. Правда, Рехагель вынужден был собирать новый состав несколько иначе. Уход такого форварда, как Руди Феллер (в «Рому»), озадачит любого. Впрочем, замену ему нашли знатную — Карла Хайнца Ридле, будущего чемпиона мира 1990 года.

Отчёт Юлия Сегеневича в «Советском спорте» о первом матче был озаглавлен: «“Вердер” в нокдауне». Это точно. Неприятности для гостей начались уже после первых десяти минут. Корреспондент ежедневной спортивной газеты должен отправлять материал сразу в номер, поэтому для анализа ситуации нет ни времени, ни места. А вот еженедельник «Футбол-Хоккей» таких счастливых возможностей предоставлял куда больше. И Анатолий Коршунов, описывая первый гол, ими воспользовался сполна: «Черенков получил мяч на левом фланге, непринуждённо избавился от опеки защитника и, замысловато подкрутив мяч, отправил его через двинувшегося из ворот голкипера набегавшим партнёрам. Рек попытался достать мяч, столкнулся со своим же защитником, а мяч от его руки прямо-таки лёг на ногу Мостовому».

Вратарю можно только посочувствовать. Так бывает: кажется, несложная подача, а на деле — с «секретом», мяч виляет, уходит, будто живой. Что ж, футбол — игра хитрая. Особенно когда ею заняты настоящие таланты. Что доказал отличным голом Родионов на 36-й минуте. На такой гол можно смотреть и бесконечно им наслаждаться. Мастер, что говорить: и прорвался, и развернулся, и коварно ударил в ближний угол.

«После перерыва, — продолжал Коршунов, — спартаковцы, у которых очень активно действовали Черенков, Родионов, Хидиятуллин, Шмаров и Е. Кузнецов, властно захватили инициативу». На 55-й минуте состоялся третий мяч в ворота «Вердера». «Е. Кузнецов с фланга послал мяч в штрафную гостей, Черенков головой перевёл его ближе к воротам, а там завершающий удар нанёс выскочивший из засады Родионов» (Юлий Сегеневич).

Помните недавнюю игру с «Торпедо», где Родионов добил мяч после удара Черенкова головой в перекладину? Да, там угловой подавали и Фёдор по воротам бил. Но и действующие лица те же — Евгений Кузнецов с Черенковым и Родионов в завершающей фазе. И передачи головой, под удар. И общий замысел, связанный с оперативным розыгрышем в одно касание. То есть налицо домашняя заготовка. А импровизатор, искусник, художник Черенков — активный участник репетиций, которые рано или поздно приносят успех. Что же касается его «джазовых всплесков», то они практически никогда не работали исключительно на его репутацию. Всё это не новость, однако, на наш взгляд, заслуживает напоминания.

А с бременцами удалось добиться очень комфортного счёта. Ведь 3:0 — это был бы достойный задел для ответной встречи. Беда в том, что и немцы это хорошо понимали. Мудрый журналист Карл Хайнц Хайманн предостерегал советских друзей: форвард Бургсмюллер по футбольным меркам немолод (38 лет) и весь матч уже не выдерживает. Но на один тайм ветерана пока хватает. Он и забил на 81 — й минуте важнейший гол. Потому что опыт — великое дело. И при счёте 3:1 «Вердер» оживился, пошёл вперёд: второй мяч на чужом поле делал шансы москвичей на общий успех весьма призрачными.

Однако забили всё-таки спартаковцы. На последней минуте, чуть не с финальной трелью, к тому же после изысканной комбинации, отличился Пасулько. Болельщики уходили домой счастливые и успокоенные. Судя по всему, футболисты тоже пребывали в комфортном настроении. Умиротворённом. Похоже, что чересчур.

Ответная битва с немцами состоялась 3 ноября. В чемпионате СССР до того прошёл очередной тур. 31 октября «Спартак» выступал в гостях против «Арарата». Москвичи лимит ничьих на тот момент исчерпали, поэтому ни о чём, кроме победы, думать не могли. А вот для ереванцев, если цинично рассуждать, те два очка ничего не значили. Команда точно не вылетала, однако и в призёры не попадала никак (итог — восьмое место). К тому же чисто по-человечески армянские футболисты относились к «Спартаку» очень тепло. Ну и как? Может, и бог с ним, поможем хорошим людям? Или ещё вариант: не станем договариваться, просто сыграем поспокойнее, без нерва. Им надо — нам нет…

Да куда там! Против «Спартака» все выкладывались — по разным причинам. «Арарат» перестал бы себя уважать, если бы поддался этой заманчивой «миролюбивой» идеологии. И про 35 с лишним тысяч зрителей на стадионе «Раздан» не будем забывать. Их-то не проведёшь.

Оттого получилась жаркая битва. Первыми отличились красно-белые: «Е. Кузнецов с Черенковым на правом фланге разыграли быструю, в чисто спартаковском стиле комбинацию, последовал прострел вдоль ворот, и набежавший Шмаров с близкого расстояния сильно пробил в нижний угол — 1:0» (Геннадий Ларчиков, «Советский спорт»). Опять справа отыграли — отработанность ситуации вновь сообщает о многодневных тренировках.

Но и араратовцы не лыком шиты: Погосян сравнял результат. «Не остались в долгу и москвичи. Через две минуты Черенков головой переправил мяч в дальний от Подшивалова угол ворот», — продолжал Ларчиков. Дальше будут два пенальти в ворота москвичей, которые хозяева реализуют и победят — 3:2.

«Футбол-Хоккей» дал слово старшему тренеру «Арарата», чемпиону СССР-73 Аркадию Андриасяну. «В целом стратегический и тактический планы были исполнены неукоснительно, особенно — после перерыва, когда соперников стала подстерегать ничейная угроза. Но не обошлось и без ошибок, — объяснял молодой наставник. — Как ни сторожили мы Черенкова, он-то и доставил более всего неприятностей». После чего следует рассказ о первом голе, когда Фёдор лично и «заварил кашу», по выражению Аркадия Георгиевича.

Однако показательнее всего взгляд тренера на гол второй: «А потом и сам Черенков забил головой, причём рядом с ним — в центре штрафной! — никого из защитников не оказалось». Кажется, что Андриасян отчитывает подопечных. И на первый взгляд никак не успокоится: «Нет, вы только представьте себе! Не позволяли ему свободно принять мяч даже у спартаковских ворот, к которым он отходил неоднократно, а тут позволили пробить из самой опасной зоны».

Мы думаем, вы почувствовали: большой мастер недавнего прошлого восхищается мастером современным. Причём собственных воспитанников не слишком, если вчитаться, и критикует. Они же и на гостевой половине так стерегли красно-белого десятого номера, целиком выполнив указания тренерского штаба, — а он всё одно очутился в центре штрафной и эффектно, головой (при среднем своём росте) увеличил счёт.

Это всё — от оценки Игоря Нетто. Большой игрок неизбежно восхищается футбольным приёмом — даже в исполнении соперника. И время тут ни при чём. Футбол как искусство легко преодолевает времена и расстояния.

Однако прежде всего это спорт. Где нужно биться за победу. Никто никогда не поймёт футболиста, занятого собственными изысканными узорами на поле. Да такого и футболистом-то назвать нельзя. Поэтому «вписать» собственную богатую индивидуальность в командное построение необходимо. Но часто — очень трудно.

Так мы нехотя подбираемся ко второму матчу московского «Спартака» с бременским «Вердером». К тем кошмарным 2:6. «“Спартак” в нокауте» — назовёт отчёт в «Советском спорте» тот же Юлий Сегеневич, который озаглавил материал о первой игре — «“Вердер” в нокдауне». Однако мы оттолкнёмся от одной фразы опытного газетчика: «Черенков — единственный, пожалуй, игрок команды, который, не ошибаюсь, вёл борьбу до последнего». И пойдём по порядку.

Без всякого сомнения, на гостей повлиял быстрый, уже на третьей минуте, гол Нойбарта с углового. Что говорить, десятый номер немцев — форвард мощный и баскетбольного роста. Так голкипер же имеет право «включать» руки! Дасаев их выставлял — как-то безуспешно…

А вот далее с Юлием Сегеневичем и опять же Анатолием Коршуновым («Футбол-Хоккей») до конца нельзя согласиться. Процитируем еженедельник: «Сбить натиск гости не в силах, передачи неточны, мяч отдаётся и принимается чуть ли не стоя, без всякого движения. Картина странная, будто каждый из спартаковцев наблюдает за событиями со стороны, словно вести борьбу, играть обязан не он, а кто-то другой».

Но ведь на 8-й минуте почти прошёл зрячий пас Черенкова с левого края атаки на Шмарова в центр штрафной. Через минуту Фёдор пытался обыграться с тем же Шмаровым — опять перехватили. А вообще, на наш взгляд, наиболее точно прокомментировал и дебют, и весь поединок Евгений Майоров, тонко указав на достаточно однообразную игру немцев и отсутствие собственно безоглядного штурма. Шли навесы. Всякие, отовсюду. Чем ближе мяч отправить к воротам — тем лучше.

А спартаковская оборона явно дёргалась. Какое-то внутреннее болезненное напряжение овладело защитной линией москвичей. И Фёдор — это видно — пытался мяч оторвать от своих ворот и перевести его подальше. Немного, но получалось. Однако у бременцев получилось ещё лучше. Нойбарт спокойно развернулся и чётко попал. 2:0. Тут к Дасаеву — никаких претензий. Что при этом делали Бубнов, Суслопаров, Бокий — непонятно.

К середине тайма москвичи подняли голову. Справа хорошо открылся Евгений Кузнецов. Проход, пас низом — и Рек, который учёл московские ошибки, в последний момент забирает мяч в ногах у Черенкова. То есть Фёдор уже и на острие.

Минут пять-семь гости имели некоторое превосходство. Но, что обидно, третий гол в ворота красно-белых был забит после точного выброса Дасаева на Черенкова. Тот принял мяч и отдал своему. А вот что было далее, увы, не видно — извините, работа местных режиссёров…

Виден лишь Дасаев, судорожно возвращающийся назад, потом атака «Вердера» и удар Орденевитца в упор. За этот гол Рината винил и Майоров: мол, зачем вообще двигаться, мяч шёл прямо в голкипера. Анатолий Коршунов и вовсе сообщил о том, что Дасаев пригнулся.

Счёт 3:0 выводил хозяев в следующий круг. Ю. Сегеневич посчитал, что «бременцы… сознательно сбросили обороты». Возможно и так, но и москвичи несколько освоились. Пошла обоюдоострая и, пожалуй, равная игра, в которой у «Спартака» появились моменты. Но не голы.

Второй тайм оказался не так насыщен действом. Не забудем и про туман, подошедший к стадиону именно к разгару второй половины. Трудно ведь играть, когда плоховато партнёра видишь? А уж телезрители могли вообще терзаться в догадках, как развивается та или иная атака.

Потому отличный гол Черенкова практически не виден при просмотре. Только повеселевший Майоров сразу заговорил о важности, нужности того мяча, а также необходимости строгой игры в обороне.

Анатолий Коршунов: «Наконец Мостовому удаётся вывести по центру в прорыв Черенкова. Тот бьёт с ходу, без задержки, и мяч влетает почти в верхний угол. Чаша весов заколебалась». Юлий Сегеневич: «Удар Черенкова с ходу едва не поверг хозяев в состояние грогги».

Да, перелом казался близок. Хотя бы потому, что в створ ворот спартаковцы до того не попадали. А тут и «исполнено» замечательно: пас на выход в район перед штрафной и «выстрел» с ходу чуть не в девятку. Причём сил до перерыва потратили немцы всё же немало. Надо было поднажать.

До какого-то момента сохранялась ситуация «динамического равновесия», как говорят в шахматах. Если ближе к футбольному: шла игра до гола. Москвичи провели хороший отрезок, и Родионов заработал штрафной с левого фланга атаки. Мостовой подал хорошо: чуть выше газона.

Черенков и Родионов могли забить. Но счастье было не на нашей стороне. А почти с ответной атакой пришёл и четвёртый мяч, забитый Зауэром головой после навеса. Спартаковские защитники опять пребывали в коллективном параличе. Немцы ликовали. И на эмоциях могли отличиться ещё раза два. Тут уж повезло «Спартаку».

Получилось дополнительное время. Его бременцы провели сильнее. Бесспорно, был момент у Черенкова, когда он на линии штрафной, получив мяч, лёгким финтом избавился от защитника и несколько промедлил, подводя мяч под правую ногу (он так хотел пробить наверняка, хотя бил, бывало, и с левой), а его настигли другие защитники. Случилась и другая, многоходовая на этот раз, комбинация, где славно смотрелись Шмаров, Мостовой, Черенков, а завершать должен был Пасулько, не ставший отчего-то бить с ходу.

Однако «Вердер», признаемся, не использовал значительно больше моментов, перечислять которые нет ни места, ни желания. Немцы забили в овертайме на гол больше, пусть мяч Пасулько (последнее утешение) и выглядел эффектнее. Немцы так ждали финального свистка во главе с Рехагелем, так обнимались затем, будто одолели как минимум «Барселону». А разве спартаковцы на их месте не были бы так же счастливы?

Впрочем, мы начали разговор о двух матчах с Фёдора. И в завершение обязаны повторить: по сумме программ, как у фигуристов, он стал, пожалуй, лучшим среди и тех, и других. Однако футбол не подразумевает такой «суммы». Только победа команды — никак иначе. А здесь — увы…

Признаем честно: послевкусие ответного матча с «Вердером» подпортит и самому «Спартаку», и его болельщикам долгожданное — восемь лет — чемпионское счастье. Но совсем испортить радость выигранного чемпионата никакая отдельно взятая игра не способна. Даже такая, как в Бремене.

Дальновидные эксперты выяснили, что победа над «Гурией» из Ланчхути, которая по факту уже распрощалась с высшей лигой, позволяла красно-белым выиграть первенство за тур до финиша. К тому же матч проводился в «Олимпийском», который забили 40 тысяч болельщиков. Нельзя же миг почти гарантированного триумфа пропустить!

И 10 ноября спартаковцы приступили к делу. Они атаковали много и старательно, хотя, быть может, несколько академично. Моменты при этом создавались. А забить не получалось. И из-за собственных неточностей. И потому что грузины защищались максимально самоотверженно, показав себя настоящими спортсменами. Ничья же равнялась поражению. Да и кого обыгрывать, если не аутсайдера в таких комфортных, казалось, условиях?!

Это действительно казалось. Потому что вот оно, счастье, — рядом, руку протяни. А на деле, как возьмёшься, так будто целью стала линия горизонта. И злишься, волнуешься, отчего получается всё хуже и хуже. Проще сказать, ненавистная ничья становилась, к ужасу «Олимпийского», — реальностью. А ещё же и у телевизоров миллионы людей застыли. И «Вердер» у них из памяти ещё никак выйти не мог…

Хватит мучиться, давайте к развязке перейдём. «В атаке, приведшей к этому единственному, но “золотому” голу, — рассказывал 15 ноября в «Футболе-Хоккее» Сергей Кружков, — участвовала чуть не вся команда, кроме разве что Дасаева. В итоге Мостовой достал уходящий мяч почти у лицевой линии, не глядя, через себя, полагаясь на интуицию, переправил его в район вратарской площадки, а Черенков расчётливо, “зряче”, “ударом головой послал мяч в угол ворот”». Шла 84-я минута.

На удивление символично вышло. «Вся команда», «каждый игрок» были заняты — и Фёдор старается вместе со всеми. А затем получается «соло» на заключительном этапе. И, обратите внимание, — мяч головой забит. Не самый эффектный, бесспорно. При этом — настолько необходимый!

Хотя Бесков не считал Фёдора форвардом, этаким «наконечником копья». Речь всегда шла о втором нападающем в помощь Родионову. Нашёлся такой наконец: молодой румяный Шмаров. Час золотого гола Валерия ещё пробьёт — и какой! А пока золотой гол забил Фёдор. И невозможно придумать что-либо справедливее. Тем более что Черенков наряду с Родионовым стал лучшим бомбардиром клуба — 12 мячей.

Сам Фёдор высказался по итогам сезона в «Советском спорте». Решили сопоставить два спартаковских чемпионства: всё же их разъединило девять лет. Корреспондент задал напрашивавшийся вопрос — чем та победа отличается от нынешней. «Уверенностью и стабильностью, — ответил Черенков. — Мы не делили матчи на домашние и выездные. Для нас нет разницы, где играть: дома или в гостях. В этом главное отличие “Спартака” от остальных команд.

И подтверждение тому — приблизительно равное количество очков, набранных в Москве и других городах».

Всё так. При этом Бесков и Николай Старостин существовали вместе. Грядущий разрыв просматривался лишь очень зоркими людьми. Только самые приближённые знали, что взаимное раздражение двух титанов зрело год от года. И той равновеликой силой, что столько времени удерживала их вместе, был Андрей Старостин — близкий друг одного и родной брат другого. Вот только до чемпионства Андрей Петрович совсем чуть-чуть не дожил. Меньше месяца. 24 октября брился в ванной — и упал. Смерть настигла великого капитана «Спартака» 30-х в одно мгновение. Сердце.

И на взаимоотношениях Константина Ивановича и Николая Петровича в следующем году это скажется самым прямым образом…

…А золото отметили в том же манеже. На последнюю игру с тбилисцами прибыли и одевшиеся спартаковцами Вицин с Моргуновым, и Юрий Никулин — без опознавательных знаков. Потому как динамовский болельщик. Но как оставить Труса с Бывалым без Балбеса? А Алла Пугачёва нанесла начальный удар завершающего тура по мячу модной туфлей.

С этим приятным эпизодом вроде как и улетел 87-й в вечность.

Впрочем, нет. В рубрике «Капитан о своих товарищах» («Футбол-Хоккей», от 22 ноября) Ринат Дасаев выговорился. Ведь несложно подсчитать: лишь трое остались из прежнего чемпионского призыва.

Кроме самого голкипера — сам Фёдор и Вагиз Хидиятуллин. И вот нежданная фраза о Черенкове: «Отличный семьянин, добрый — даже сверх меры, — таким он остаётся и на поле».

Честно говоря, на этот раз представление капитаном своих соратников вообще вышло весьма нетривиальным. Но выделить в полузащитнике именно такое качество — особая неожиданность, согласитесь. Сразу почему-то вспоминается, что любимым предметом Фёдора в школе был иностранный язык. Потому что на нём он сидел за одной партой с будущей женой Ольгой. И ещё то, что Сергей Шавло сравнивал эту пару с воркующими голубками. Вот и на той фотографии, где Фёдор с капитаном Ринатом девушку клюшкой награждают, Черенков всё-таки на красавиц в купальниках не заглядывается.

Теперь о доброте. Безусловно, это прекрасно в жизни, однако при чём тут игра? Думается, можно ответить и на этот вопрос.

Потому что все спартаковцы жили тогда в Сокольниках рядом. Многие — в одном доме. При этом очень дружили семьями. Черенковы, как семья, сложившаяся ещё в 70-х, оказывались центром притяжения.

«И у нас, — рассказывала Ольга Владимировна, — было общение. Над нами жил Дасаев, и это была бесконечная тусовка: то в одной квартире посидят, то в другой. Помню, тогда продавались коробки с крабовыми клешнями в “Океане”. Тогда ещё можно это было достать. И у меня на кухне бесконечно пыхтело, варилось. Куча народу, только успевай накрывать это всё. Было очень весело. И гитара…»

Да, команда 80-х очень сдружилась. И дети вместе резвились. Больше того, маленькая Настя Черенкова, по собственному признанию в нашем разговоре, влюбилась в… Рината Дасаева! Когда тот женился (этот момент оттягивался, как мы понимаем, до невозможности), — случилась некоторая драма. О которой словами не расскажешь…

Зато гитара! Ею в ту пору владели многие. Черенков с Родионовым в том числе. Не то чтобы здорово играли. Однако душевное исполнение не могло не сплотить коллектив. Потому что жёны (а Ольга вспоминала и «Иришку Морозову, и Ольгу Родионову, и Танюшку Сидорову, и Катю Кузнецову») верно дружили. И, в том числе и таким образом, помогали дружить футболистам. Конечно, там, где крабовые клешни варятся, — весьма вероятны и несколько бокалов пива. Ну и что? Мужья-то здесь, под рукой. Какой-либо опасный перебор исключён. И вообще. Как там пелось: «Был бы милый рядом…» А он точно рядом. Не на стороне. И однозначно не в стриптиз-баре, как модно у иных игроков современности.

Однако вернёмся к дасаевскому интервью. А именно — к словам о доброте Черенкова. Для начала — перед нами отнюдь не грубый игрок. На нём правила нарушались достаточно часто (и иногда он в интервью расстроенно сообщал об излишней терпимости судей), — а отвечал Фёдор, мы видели, в редчайших случаях.

Но, наверное, и не это главное. Доброта — в отношении к партнёрам. Люди ошибаются всегда, плюс не все столь искусны, как Черенков, на футбольном поле. А звезда может и вспылить, некоторые даже считают подобную вспыльчивость чуть не основным признаком «звёздности».

Фёдор был даже не то что добр — скорее, исключительно интеллигентен во время игры. Это проявлялось и в общении с судьями, например. Да и красно-белую «торсиду» он не заводил картинными апелляциями, хотя ему-то, любимцу трибун, это было сделать проще простого.

Безусловно, это наша вольная интерпретация высказывания Дасаева. Быть может, кто-то «прочтёт» его слова по-другому. Что ж, это право каждого.

Таким правом воспользовались и те, кто определял 33 лучших футболистов страны: Черенков был поставлен первым номером как правый полузащитник. Литовченко и Яковенко шли за ним.

Вряд ли это был вызов Лобановскому (хотя в основном составе с Исландией оказались лишь пять первых номеров по итогам 1987 года). Просто, похоже, в федерации заседали люди, близкие по духу Игорю Нетто, так вдохновенно рассуждавшему об искусстве паса, или Аркадию Андриасяну, столь искренне поражавшемуся умению Фёдора избавиться от опеки.

Заслуживает внимания ещё один факт. Лучшим футболистом СССР-87 был назван Олег Протасов — 256 очков, у киевлянина Алексея Михайличенко второе место и 144 балла, у Дасаева третье и 120. Черенков — четвёртый со 116 баллами. Огромный перевес днепропетровского нападающего в опросе «Футбола-Хоккея» не вызывает сомнений. Но разрыв между тремя следующими местами совсем не критичен.

Ещё любопытнее проследить количество первых мест: у Михайличенко с Черенковым их 24, на одно больше, чем у Дасаева. Голосование открытое, поэтому смотрим, кто поставил Фёдора первым. Итак: Павел Алёшин, Александр Вайнштейн, Юрий Ваньят, Геннадий Ларчиков, Евгений Майоров, Владимир Маслаченко, Николай Озеров, Геннадий Радчук, Юлий Сегеневич, Борис Федосов, Юрий Юрис (остальных, к сожалению, публика знает много хуже).

Бесспорно, здесь есть бывшие «спартаковцы», которые всегда и везде поддерживают красно-белых. Но только не все из этого и впрямь роскошного списка подлинно симпатизировали «Спартаку». И потом неужели Николай Николаевич Озеров (и не только он) хоть в одном репортаже показал собственные клубные пристрастия?

Иное дело: перед нами люди, ценящие настоящее искусство в футболе, сознающие особенно остро, что Черенков и вправду «вне моды». Это замечательные ценители игры, но… Но сборную доверили тренеру Валерию Лобановскому. Именно он отвечал за выход в финальную стадию чемпионата Европы. Если бы не вышли — тогда критика кадровых решений выглядела бы вполне уместной. А поскольку результата добились, нет смысла размахивать руками. Результат — ещё раз согласимся с Лобановским — всегда стоит в футболе во главе угла.

А наши переживания оставим при себе. Если уж сам Фёдор Фёдорович ни слова недовольного не произнёс…

Глава 10

ЗА СТАРОСТИНА

НО НЕ ПРОТИВ БЕСКОВА

Читатели «Комсомольской правды» назвали спартаковского полузащитника лучшим футболистом страны. Бесспорно, «Комсомолка» издавалась (и издаётся) в Москве, но была печатным органом союзного значения. Суперпопулярную и тогда очень качественную газету читали по всей многонациональной стране. И пройти мимо волеизъявления советских читателей вряд ли будет справедливо.

3 января 1988 года А. Чуркин опубликовал в этой газете интервью с футболистом под названием «Фёдор Черенков — кумир публики». Объём текста невелик, однако почти всё, на наш взгляд, интересно. Во-первых, поставлена точка с историей про сотый гол. Корреспондент вернулся к тому драматичному эпизоду: «Судья назначил несуществующий пенальти в ворота “Днепра”. Тем не менее вы не отказались от одиннадцатиметрового. Разве это честно?»

Перед тем как Фёдор ответит, неплохо бы заметить: истории уж полгода. Вспоминать всё это — да ещё в праздничном январе — вряд ли кому захочется. К тому же он в июле всё уже рассказал Геннадию Ларчикову в подробностях. Однако Черенков, как всегда, удивляет не только на футбольном поле: «Сотый гол? Справедливость в претензиях ко мне есть. Уже после матча просмотрел видеозапись. Действительно судья Кузнецов ошибся: пенальти не было и в помине. Но как на поле это определить? Как бы повёл себя, если бы знал о просчёте арбитра? Наверное, пробил бы мимо ворот».

Черенков, без преувеличения, уникален признанием претензий к себе! Спорный эпизод без всякой подсказки или давления сверху трактуется с максимально неудобной объективностью. И оттого можно поверить про «мимо ворот». Потому что это по-черенковски.

Дальше журналист Чуркин напоминает футболисту про отпуск и интересуется, как Фёдор вообще проводит свободное время. Между прочим, уникальная ситуация: если заметили, мы всякую главу начинали с зимних сборов. А как спортсмены отпуск проводили? Сейчас-то ясно: их тёплые края ожидают с нетерпением. Тогда же с заграницей не всё так однозначно выходило. Поэтому ребята чаще всего далеко не отъезжали. Черенков в ответе поначалу вполне предсказуем: «Удивительное дело: после пары дней отдыха появилось желание “постучать по мячу”. Поэтому раза два-три в неделю выхожу поиграть. Либо утром, либо вечером бегаю кроссы. Словом, стараюсь не потерять форму».

«Предсказуемость» состоит в том, что у Бескова иначе и быть не могло. Те, кто не испытывал тяги побить по мячу после двухдневного расставания с ним, вообще в команде не появлялись. Те же, кто забывал бегать кроссы в отпуске, — оставались, конечно. Однако не на такой срок, как Черенков.

Наиболее любопытное следует потом. Футболист, спокойно продолжая рассказ об отпускном существовании, добавляет: «И ещё читаю. В школе как-то поверхностно прочитал “Войну и мир”, сейчас перечитываю этот роман». «Войну и мир» Льва Толстого многие вовсе в школе не читали — пусть то была и советская школа, имевшая немало преимуществ перед современной российской. Он — прочитал. Хотя «технарь», математику любил с физикой. Такие мальчишки, бывает, русскую классическую литературу не уважают: «болтовня», выдумки, зачем время тратить.

Но Федя был изначально старателен. Посему одолел в юности четыре тома. А сейчас, к тридцати, вознамерился перечитать, перепахать, передумать. Причём перестроечное время счастливо открыло народу неизвестные до того тексты Анны Ахматовой, Михаила Булгакова, Бориса Пильняка, Андрея Платонова, Александра Твардовского, Марины Цветаевой. Вот-вот настанет время повального чтения Александра Солженицына, Владимира Войновича, Сергея Довлатова… А Черенков перечитывает Толстого.

Для него это более актуально. Отчего? Снова лишь предположения: судя по всему, подходит пора зрелости. И он мыслит шире, глубже, объёмнее. Это неизбежно скажется и в его профессиональной деятельности. Он, и без того всегда опасный для противника, будет представлять собой ещё большую угрозу. С чем придётся считаться всем.

Но закончить разговор о том интервью хотелось бы чем-то сугубо земным. Дочке Насте, например, исполнилось семь. Первоклассница. И папе очередной зимой выпала радость с ней побыть подольше. Что очень радует его.

Он вообще детей любил. Из интервью можно узнать, в частности, что с болельщиками он в футбол играет «редко, да и то с мальчишками». И при этом сетовал, что площадок в Сокольниках мало. То ли дело в Кунцеве, там прямо рядом с домом побегать с мячиком можно было…

Приближаясь к чемпионату страны, мы обязаны обратить внимание на публикацию «Советского спорта» от 16 января. Непосредственно на первой странице Ринат Дасаев объявлял о намерении открыть школу вратарей своего имени. (Чего сделать не получилось по разным причинам.) Учитывая, что многолетнего капитана «Спартака», бессменного первого номера сборной страны, участника двух чемпионатов мира знал весь Союз, — шансы на положительное решение вопроса имелись.

Только мы сейчас об ином. Дасаев рассуждал: «Вероятно, я бы мог заниматься с ребятами из Москвы и Подмосковья, встречаясь с ними по нескольку раз в году. Не сомневаюсь, польза от таких встреч, от тренировок была бы реальная. Тем более что иногда вместе со мной на своеобразную сессию приходили бы Фёдор Черенков и Сергей Родионов. Они бы и проверяли, чему мы с вами научились на футбольном поле».

Родионов — форвард, тогда ещё входивший в сборную, здесь всё понятно. Однако Черенков — полузащитник! Пусть и достигший Клуба Федотова. И сверхсильным ударом Фёдор никогда не обладал. Подкрутить-подрезать в ворота мог, но это же в завершение комбинации. Или когда не было другого выхода. Тогда зачем он в качестве экзаменатора будущим юным воспитанникам школы Дасаева? Да потому что Черенков!

Возьмём для примера встречу с болельщиками, которых руководство «Спартака» пыталось организовать в клубе (таких «охваченных» набралось тогда около тысячи). И вот настало время расходиться. «Команда, — рассказывал Александр Владыкин («Советский спорт» от 3 февраля), — уже садилась в автобус, со сцены убирали последние стулья, а Фёдора Черенкова болельщики всё не отпускали. Окружили его, протягивали футбольные программки, просили расписаться на память…»

Заметим: встреча прошла тепло, душевно, на все вопросы получены наивозможно правдивые, откровенные ответы. Причём то был звёздный состав красно-белых. Ещё никуда не уехали Дасаев и Хидиятуллин. И Родионов на месте, и однофамильцы Кузнецовы, и Бубнов. Отличные, уважаемые народом футболисты. И вот они давно собрались отъезжать, с чем фанаты (а кого ещё собирали в клубе вагоноремонтного завода имени Войтовича?) вполне себе согласились, — а с Фёдором никак не могли расстаться. Причём в репортаже А. Владыкина приводятся выступления Николая Старостина, Хидиятуллина, короткие реплики Бубнова, Евгения Кузнецова. Черенков вроде как и не говорит ничего. Да его и не спрашивают. Достаточно на него посмотреть, увидеть добрую, мягкую улыбку — и неизбежно становится легче.

То есть в популярной, любимой народом команде он занимает, как ни крути, особое место. Он вновь вместе со всеми (сезон это покажет) — и сам по себе. Тут имя и фамилия становятся незаметно маркой, брендом, если хотите. Очень это непростой и нетипичный для нашей страны процесс. Чтобы понятнее было, сошлёмся на Бескова.

Дело в том, что во втором номере журнала «Физкультура и спорт» напечатан материал Евгения Богатырева «И снова Бесков недоволен…». Он посвящён итогам победного первенства 1987 года и, надо сказать, не содержит сверхновых наблюдений. За исключением одного. «Особо, — отмечает журналист, — запомнился матч минувшего сезона на Кубок Федерации футбола. На табло стадиона был высвечен редкий счёт: “Спартак” — ЦСКА — 6:0. Бесков сидел на трибуне в окружении своих помощников и улыбался (такая редкость — улыбка Бескова во время игры его команды!). “Спартак” продолжал атаковать. И вдруг Бесков стал мрачнее тучи.

— Ну разве это пас? — обратился он к соседям по трибуне. — Черенков не имеет права так играть!

И снова лицо его стало непроницаемым…»

Почему же не имеет права? Где же входившие тогда в жизнь демократические ценности, если кому-то позволено играть, как получится, а кто-то, выходит, вообще не имеет права на ошибку?! Что ж, ответ тот же: да потому что Черенков. Это есть оборотная сторона любви. Заслужив её, ты постоянно должен держать собственную марку.

Конечно, отечественные поклонники футбола не столь переменчивы, как чья-то «торсида». А запас обожания конкретно к Фёдору был необычайно велик. Так что здесь выражено мнение тренера-максималиста. Который требовал со всех. И Черенков, вопреки некоторым непонятным слухам, вовсе не являлся исключением.

Тут другое весомо. Если бы даже Константин Иванович прошёл мимо какой-то шероховатости, неточности, недоработки (что, безусловно, вряд ли) — Черенков непременно бы нашёл ошибку самостоятельно. И тогда начинался суд над самим собой.

В данном случае мы уже не голословны: выше приводились примеры, когда он вдруг с анализа чужих действий резко переходил к отнюдь не лестной самооценке. «Особенный»? Пожалуй. Только скромняга Моуриньо так лично себя окрестил, а Фёдора попросту иначе и не назовёшь.

Он знал себе цену. Что вовсе не означает бессовестной саморекламы и непрестанного выбивания всё больших и больших денег. Черенков — из иной среды. Истинно футбольной и оттого подлинно интеллигентной. А в подобной среде человек, наоборот, непрестанно стремится думать, сомневаться, анализировать, совершенствоваться. Отлично понимая, кто он и что с него обязательно спросится.

Но пора переходить непосредственно к футболу.

В январе спартаковцы, как обычно, готовились в зале. На этот раз не только дома. Москвичей позвали за границу фактически на турнир по мини-футболу: семь игроков в команде, два тайма по 15 минут. Под крышей парижского дворца спорта «Берси» собрались старые знакомые, которых развели по двум группам по три команды. Сначала советский клуб уступил «Нанту» 1:2 (Шмаров забил), затем разгромил бразильский «Ботафого» 6:0 — тут один гол на счету Черенкова.

В финальной пульке три команды навылет не играли. Красно-белых больно побил ещё один не самый добрый приятель, «Кёльн», — 0:3. Зато удалось взять реванш у «Нанта» — 2:0. А поскольку французы одолели немцев, посчитали разницу мячей. Она объяснимым образом оказалось лучше у «Кёльна». Наши с французами разделили второе-третье место. Лучшим игроком турнира был признан небезызвестный нам Веркотерен, перешедший в «Нант». Что вряд ли расстроило Фёдора: в конце концов, лучшим голкипером назвали Дасаева. Да и вообще нужно было пока подзабыть пережитое и заняться будущим.

Будущее же команды смотрелось весьма туманно. Что удивительно: всё-таки чемпионы. Тем не менее и квартиру-то выбить для приглашённого игрока, как мы поняли, становилось непросто. А зарплата — та же.

Поэтому никакого усиления состава не произошло. И сезон 88-го в этом плане решительно отличается от двух предыдущих: буйных, страстных, «карнавальных». Когда футболисты приходили, давали серию отменных игр, потом проваливались, исчезали; затем появлялись новички, которые также подавали надежды, но недолго, и их, в свою очередь, тоже находилось кому заменить. Наконец образовался к середине 1987 года чемпионский состав — с небольшим резервом на всякий случай. Однако, чтобы конкурировать с сильными противниками, требовались три-четыре приобретения.

Не случилось. Конечно, Бесков не дремал: допустим, вернулся из дубля Игорь Шалимов. Но всё же, если присмотреться, основную нагрузку в 88-м вынесут 14, от силы 15 футболистов. Это очень мало, учитывая и будущие еврокубки, и отлучки четырёх-пяти игроков в первую и олимпийскую сборные, и, понятное дело, травмы. Всё это скажется вскоре самым печальным образом на выступлениях команды.

Черенков проведёт все 30 матчей союзного чемпионата. И на Кубок СССР — ещё три игры. И во всех четырёх поединках Кубка УЕФА он выйдет на поле. При этом мы вовсе не просим сочувствия к нему. Достаточно понимания ситуации. Встаньте мысленно на позицию соперников «Спартака». Если никто не пришёл, в полузащите будут творить те, кто есть. А твёрдо есть пока один Фёдор: молодым Мостовому и Шалимову был нужен ещё годик для полной адаптации.

Закрыть спартаковскую десятку — и дело в шляпе? Действительно, фронт атак неизбежно суживается, сжимается, когда «дирижирует» один футболист. Так на то он и футболист, а не дирижёр! Про некоторые дополнительные возможности игры с мячом не стоит забывать.

В этой связи необходимо процитировать Валерия Березовского, который рассказывал о матче первого тура с «Кайратом» в «Футболе-Хоккее»: «Тонким, очень тонким, прямо изощрённым игроком слывёт Фёдор Черенков. Эта его тонкость, тактическая гибкость, чутко улавливаемая партнёрами, зачастую загоняют в тупик соперников. Гости этого никак не желали допустить и решили, что такому тонкому и техничному стратегу должен противостоять игрок, хоть в какой-то степени обладающий теми же качествами — умный и деятельный».

И к чему это привело? «…Тенью Черенкова стал Шалимов. Логично выглядел ответный ход: Черенков выдвинулся далеко вперёд — вровень со Шмаровым, благо место для него предоставил несколько травмированный Родионов».

Родионов не появился на поле с самого начала, и Черенков вынужден был выдвинуться в линию атаки. Однако отношение к нему прежнее. Благо Фёдор прежний. «Были, конечно, и отходы, — анализировал Березовский, — кто же сейчас не отходит назад, а тем более Черенков, все возможные возникновения и уходы которого и составляют суть его тактических хитростей».

Грубо говоря, в этом и состоит смысл футбола. Эти вот хитрые «тактики» индивидуальным частенько образом заставляют мучиться соперника — уходами и, что прекрасно у Березовского, — «возникновениями». Когда сил хватит, конечно, «возникать». Салимов, сильнейший кайратовский футболист в той игре, был вынужден отойти назад и стать защитником.

Москвичи на любимом покрытии победили — 2:0. Черенков при этом сделал для успеха очень много. Юлий Сегеневич заметил в «Советском спорте»: «Но, когда спустя несколько минут чемпион организовал фланговую атаку и комбинацию, начатую Черенковым, в штрафной площади продлил Е. Кузнецов, Бураков бессилен был парировать удар Пасулько, направившего мяч под перекладину». И уже на 43-й минуте: «Но тут на исходе первого тайма хозяевам удалась комбинация Шмаров — Черенков — Хидиятуллин, и на перерыв спартаковцы ушли, ведя в счёте — 2:0».

Дебютной встрече чемпионата уделено так много внимания не из-за её невообразимой значимости. Просто речь дальше пойдёт о статусе футболиста Черенкова. И некоторые тенденции в этой связи подтверждаются хотя бы отрывком из материала Александра Львова в «Футболе-Хоккее», где рассказывалось о проигранном спартаковцами (0:1) четвертьфинале Кубка СССР: «…в защите вместо Ковача впервые появился Бодак, на подвижность, “назойливость” которого, как признался потом В. Иванов, рассчитывали при опеке Черенкова».

Предварим вопросы: да, это тот «назойливый» Сергей Бодак, который через пять лет сломает карьеру талантливому форварду Юрию Тишкову и спустя год будет прощён.

Однако Валентин Козьмич Иванов, тренер торпедовцев, выпустил тогда ещё молодого футболиста не для того, чтобы он покалечил Фёдора. И нет, кстати, никаких свидетельств грубости по отношению к спартаковской десятке в том четвертьфинале. Смысл в ином: тренеры (здесь уместно и повториться) должны были решать проблему Черенкова — и от результата такого решения во многом зависел счёт матча. Такая ситуация, конечно, не нова, но в данном случае тема особой, «решающей» ответственности Фёдора поднималась со всей серьёзностью.

Про личную ответственность говорилось выше. Потихоньку надо бы перейти и к командным действиям. Безусловно, чемпионат шёл: красно-белые, отыграв вничью с земляками из «Торпедо», вполне заслуженно уступили харьковскому «Металлисту» на выезде. Здесь, безусловно, одна из причин — переход из зала на травяные поля. Процесс общий — и Черенков не исключение. Но уж слишком часто повторялось одно и то же много лет подряд!

Впрочем, сейчас внимание не этой печальной традиции советского футбола. Наступил черёд одного из важнейших противостояний: «Динамо» (Киев) — «Спартак».

Матч 27 марта проходил в столице Украины. Несомненно, своё поле и 100 тысяч поклонников обязательно гонят игроков вперёд. Однако нужно назвать ещё несколько факторов. Главный, пожалуй: Валерий Лобановский решил создать суперклуб, не порывая с советской системой. Логика объяснима и заслуживает, по крайней мере, понимания.

В самом деле, западные команды каждый раз основательно усиливаются перед еврокубками. Их менеджмент трудится адресно. Нужен вратарь — добудем, центр обороны — пожалуйста. Надо — и нападающего найдём. Были б деньги.

И чем наши хуже? Союз-то пока не распался. Вот и удалось привлечь в Киев не только Протасова с Литовченко из «Днепра» (грозного, заметим, конкурента), но и голкипера Жидкова из «Нефтчи». Бесспорно, хотелось большего (Тищенко, Яровенко) — но не получилось. Дурная это практика? Осмелимся утверждать, что для того момента, учитывая реалии 88-го года, — ничего криминального в том начинании нет. Футболистов же не увозили на машинах и самолётах, как раньше, когда призывали якобы в армию. Всё цивилизованно, по договорённости. Тем более СССР распадался — это чувствовалось по всему. Так зачем брать игрока из чужой страны, коли своя покуда на карте осталась?

Хотел ли того же Бесков? Бесспорно. Только ни прав у него не было, ни, основное, средств выделять ему никто не собирался.

Оттого схватка в Киеве смотрелась ещё более принципиально. И хозяева блистательно себя проявили в первой половине игры. Они забили лишь однажды (Протасов), а имели ещё пять-шесть возможностей.

Достойно выглядел Дасаев, но защитники ошибались постоянно. Хотя, честно сказать, их к этому вынуждали напористые, энергичные динамовцы. Прессинг Лобановского уже ощутили и скоро ещё сильнее ощутят лучшие команды Европы. Во всяком случае, стоит привести послематчевое высказывание Бескова в «Советском спорте»: «Впечатляющим был первый тайм, в котором киевляне играли, на мой взгляд, великолепно».

Редко Константин Иванович так говорил о сопернике. И не только в том дело, что спартаковцы победили (хотя где-то и так: успешный результат часто способствует комплиментам проигравшему оппоненту). Нужно вообще отдать должное украинцам. Они и линию тренера, похоже, выдержали. Но… дебютант Жидков, «вместо того, чтобы отбить мяч в сторону, решил поймать его и выпустил из рук прямо на ногу Пасулько, который был готов получить такой подарок» («Футбол-Хоккей» цитирует капитана динамовцев А. Демьяненко).

Шла 65-я минута. По идее, хозяева ещё атаковали. Однако исход уже смотрелся, что называется, «на три результата». «Спартак» ожил.

«Сравняв счёт, — расстраивался в «Советском спорте» киевский корреспондент Г. Борисов, — гости заметно приободрились. Победную точку в матче поставил Родионов, пославший мяч в ворота “Динамо” головой после хорошей передачи Черенкова». Дасаев заметил: «…ветераны сказали своё веское слово».

Тот пас и соответствующее исполнение не раз будут отмечать обозреватели. Даже 31 июля в «Советском спорте» Евгений Ловчев назовёт передачу Черенкова «безукоризненной». В самом деле, на 85-й минуте исход борьбы решили опытные, сыгранные между собой мастера. Их связка — давняя. Пришлось, бесспорно, потерпеть, однако, прямо скажем, Черенкова не удержали.

Радоваться? Победе — безусловно. Только не забудем: Лобановский, высоко оценив матч и действия питомцев в частности, — слёг с сердечным приступом. Начинались перебои, конечно же, много раньше. Сейчас вот болезнь резче проявила себя.

Видите, как всё по-настоящему. Большая игра не комедия — драма. Иногда и трагедия. 14 лет спустя сердце прихватит у Валерия Васильевича прямо во время матча чемпионата Украины. «Скорая» заберёт его прямо с тренерской скамейки. Но спасти не сможет…

Вернёмся в 88-й. В принципе-то киевляне, составившие основу будущей сборной, серебряных призёров Евро-88, к началу весны попросту не вышли на пик физической формы. Так как в Германии они перебегают, зажмут, загоняют и англичан в группе, и итальянцев в полуфинале. А в тогдашнем СССР их, получается, хватило всего на полтора тайма.

Однако и москвичи в марте находились в схожем положении. Разве что сборников у спартаковцев было поменьше. И вдруг такой финал превосходного поединка. Когда решают опыт и мастерство тех, у кого они имелись всегда.

Дальше последовал упомянутый вылет от «Торпедо» в Кубке страны. Всё, как всегда: старались спартаковцы, основной состав выпускали против кого угодно. И проигрывали — опять же, кому угодно. Рок какой-то.

И здесь честнейший Юрий Ваньят 20 апреля в «Советском спорте» пошёл в атаку (ветерану журналистики такие вещи удавались: ведь когда-то он бесстрашно, вопреки настроению болельщиков, обрушился и на «Спартак» Бескова 1977 года, чем сослужил немалую службу московской команде, подстегнув её к настоящим сражениям первой лиги): «Дело в том, что у чемпиона нынешней весной наступил какой-то демонтаж наступательной игры. Приболели Родионов и Мостовой, монотонно действует Шмаров, менее остро Пасулько, отличавшийся прежде нестандартностью действий. Да и Черенков, при общей к нему симпатии, нередко нынче передерживает мяч, сам из простого делая сложное. К тому же серьёзно травмирован (сотрясение мозга) Бокий».

Нас, разумеется, более всего интересуют слова про Фёдора. Так как, упоминая про «общую» симпатию к спартаковскому хавбеку, Юрий Ильич себя из ряда «симпатизирующих» не изымает. А выражает явное недовольство. Как объяснить?

Возможны варианты. Конечно, сразу вспомнится Бесков с его бескомпромиссной формулой: «Черенков не имеет права так играть!» Не исключено, и вправду что-то перемудрил хавбек в отдельной игре. Но возникают и другие версии.

С «Днепром» — а как раз по впечатлениям от той встречи в Днепропетровске Ваньят и разразился сердитым пассажем — не выступали старый верный черенковский партнёр Родионов и молодой Мостовой. Зато вышли на поле такие люди, как Капустин, Суров плюс редко попадавший в основу Митин. И Шмаров, по наблюдениям того же Юрия Ильича, стал слишком предсказуем.

И что делать Черенкову? Думать-то он всегда думал, но когда ещё даже «не за того парня» — за нескольких сразу приходится размышлять! Отчего и передержки мяча, и вроде бы излишне усложнённые решения. Впрочем, могло быть и по-другому. Выбор Фёдора не всегда понятен с ходу. Он из тех, кого надо бы несколько раз посмотреть. Не исключено, что на трибуне Ваньят чего-то в быстроте перемещений не успел увидеть. А повтор же не посмотришь — тем паче всего матча.

При этом с общим диагнозом опытный журналист не ошибся. Команда нападала, забивала, побеждала на выезде (непростой «Черноморец» обыграли 1:0), иногда с крупным счётом (с тбилисским «Динамо» — 3:0), однако прочности, надёжности, уверенности явно не хватало. По идее, ни одна из линий, кроме вратарской, не представляла собой образец стабильности.

И в такой ситуации роль Черенкова вновь — уже третий год — смотрелась весьма значимо. В который раз он выступал специфической, консолидирующей силой. Где-то надо было пасовать, где-то забивать самому, где-то объяснять, почему так нельзя отдавать и промахиваться, где-то сдерживаться, дабы не сказать лишнего. Он же в поле, а Дасаев, как упоминалось выше, из ворот за происходящим смотрел.

Чемпионат Европы, собственно говоря, к нашей теме прямого отношения не имеет. Со сборной пути Черенкова разошлись давно. Однако одна деталь не даёт покоя. Близкий Фёдору по духу спартаковец Виктор Пасулько на первенство в ФРГ поехал. Провёл два неполных матча: отыграл второй тайм вместо Беланова с Англией на групповом этапе (забив третий мяч), а в финале против Голландии заменил на 71-й минуте Протасова. Картины не испортил, заслуженно став серебряным призёром чемпионата.

При этом Пасулько спросили после матча с Англией: «Не трудно ли вам, игроку “Спартака”, играть в сборной, основу которой создают футболисты киевского “Динамо”?» Виктор ответил честно: «Непросто, но приспосабливаюсь». Но Фёдор-то уже давно приспособился и, конечно, полтора тайма бы выдюжил! Тяжёлая тема: сколько мы от неё ни отказывались, а она опять подступает — причём 21 сентября заиграет неожиданным ракурсом.

А по окончании чемпионата Европы и первого круга советского первенства в «Тулузу» отправился Вагиз Хидиятуллин. Сказать, что это была страшная потеря для москвичей, — ничего не сказать. За два с половиной года после возвращения в «Спартак» этот футболист стал неотъемлемой, важнейшей частью коллектива. Ведь Вагиз, в отличие от Фёдора, тяготел к защитной линии, откуда и устремлялся вперёд. Однако в большинстве случаев (ответный матч с «Вердером» будем считать досадным исключением) он цементировал оборону и то, что около неё. С его уходом образовалась гигантская «дыра» сзади. Которую «заштопать» не было никакой возможности.

Известно, что Бесков на место переднего центрального защитника переводил сначала Пасулько, а затем и Евгения Кузнецова (его однофамилец Борис после нарушения режима вынужден был покинуть «Спартак»). Опыт вышел неудачным. Полузащитников тянуло вперёд. Но в центре защиты действовать было всё одно некому.

Что до нападения, то Валерий Газзаев несколько преувеличил, когда после окончания футбольного года, 25 декабря, в «Футболе-Хоккее» заметил: «Родионов, как известно, из-за травмы играл от случая к случаю…» Нет, Сергей выступил в 24 матчах, при этом (здесь Газзаев правильно напомнил) «стал самым метким в команде». 12 мячей — добротный результат.

Однако как же Родионова иногда не хватало — и как же расцветала атака с его появлением. 14 июля в «Советском спорте» Александр Владыкин заметил в отчёте о поединке с «Жальгирисом», что «выручила спартаковцев, сняв напряжение и восстановив равновесие в счёте, блестящая комбинация, проведённая Черенковым и Родионовым. Получив красивый и точный пас Черенкова с фланга в центр, Родионов принял мяч на грудь, сбросил под удар и точно пробил — 1:1».

Но помните, как эту пару ещё в начале сезона назвал Дасаев? Без обид: «ветераны». Вроде бы одному и двадцати семи ещё нет, другому 29 только исполнится. Цветущий возраст, для футбола в том числе. Так в команде-то они — один чуть меньше, другой чуть больше десяти лет! За означенный период кое-кто клубов пять-шесть сменил. А эти покуда всё в красно-белом. Оттого и кажется, что они чуть не всегда были. Обман памяти получается — не хуже классического обмана зрения.

…Между тем «Спартак» вступил в тяжкий кризис. О причинах сказано. Однако болельщики избалованы. Не привыкли они, чтобы любимая команда перестала забивать. А именно такое и произошло. Сначала последовала невыразительная нулевая ничья на выезде с «Зенитом», а затем два поражения с одним счётом 0:1 в Тбилиси и Ереване.

Что-то не шёл мяч в ворота. И, главное, Родионов со Шмаровым регулярно выходили на поле. А вот «заколодило» — и всё тут. Поэтому стадион «Динамо» сумел собрать на очередную игру с «Нефтчи» 8 августа всего 20 тысяч человек. «На этот раз, — отметил Геннадий Ларчиков в «Советском спорте», — чемпионы одержали уверенную победу, причём решили судьбу встречи ещё в первом тайме».

Первый мяч после безголевой «засухи» на счету Шалимова, который головой забил после подачи справа новобранца, крайнего защитника Поваляева, а про второй Ларчиков сообщил следующее: «И за минуту до перерыва Черенков точным ударом в нижний угол завершил красивую комбинацию». Фёдор за весь чемпионат всего трижды отличился (по поводу чего имел затем беседу с Бесковым), но здесь получилось будто по заказу.

Безусловно, соперник не бог весть какой мощи (азербайджанцы по окончании первенства покинут высшую лигу), а всё-таки «красивая комбинация» вместе с «убедительной победой» чудеса творят. Подтверждение тому 41 тысяча зрителей — в два раза больше — на следующем матче (который приняла та же арена) с московскими динамовцами.

Без сомнения, нельзя не повториться про дерби, невозможно пройти и мимо того, что в этот день отмечался 60-летний юбилей славного динамовского стадиона, — и всё же, согласитесь, если четыре с половиной часа чистого времени не попадать в ворота соперника, то люди не станут «платить трудовые рубли» (выражение замечательного тренера Виктора Маслова) за такое сомнительное удовольствие. А мастерски забитый гол магнитом тянет вновь посетить стадион. Международная практика свидетельствует.

У нас же процесс пошёл, как говорил тогдашний лидер: теперь уже трибуны в известной мере вдохновляли игроков. Или конкретного игрока, что для нас актуальнее. Так как новый отчёт того же Геннадия Ларчикова в «Советском спорте» назывался «Бенефис Фёдора Черенкова».

«Любо-дорого, — восхищался журналист, — было смотреть на Черенкова, который, как в свои лучшие годы, демонстрировал и красивые финты, и затяжные рывки, и точные, своевременные передачи, прицельные удары по воротам. На 26-й минуте он в падении пробил по воротам, и Уваров не без труда перевёл мяч на угловой. Однако несколько секунд спустя, после розыгрыша этого самого углового Пасулько чётко направил мяч в сетку —1:0. Кстати, после матча Черенкову и Уварову как лучшим игрокам матча были вручены призы памяти известного вратаря А. Хомича и популярного спортивного комментатора В. Синявского».

Здесь много символики. Тигриные броски Хомича, незабываемая скороговорка Синявского — из иного времени. Но этими призами Черенков и прекрасный голкипер Александр Уваров незримо связываются с тем чистым и славным футбольным прошлым. Когда один матч мог вместить и проходы, и дриблинг, и удары, и голы одного игрока.

Не оттого что у него актёрский «бенефис», который заранее намечается и иногда репетируется. А потому что ему, футболисту, страсть как хорошо на поле любимого стадиона перед родными болельщиками что-то эдакое сотворить. Он и творит с серьёзным до невозможности лицом, сияя при этом внутренним негасимым светом, и каждый возглас, каждый вздох, каждая (вдруг!) пауза трибун отзывается в нём.

А уж когда звенит, переливается, то затухая, то поднимаясь ввысь, мелодия аплодисментов, которая нежданно, в момент может стать громом, молнией и бог ещё знает чем, — тогда проявляются у игрока силы забытые, дремавшие, но не пропадавшие никогда. И неподдельно подступившая усталость уныло уходит с недовольной гримасой, а жажда созидать вновь заполняет его существо. Сам же он становится совершенно неудержим.

Недаром ветераны, выступавшие в 40—50-е, столь радостно в конечном счёте приветствовали появление Фёдора на поле.

«Спартак» после той победы над земляками забил и будущему чемпиону — «Днепру». Это случилось на том же «Динамо» в присутствии уже 45 тысяч зрителей. Причём Черенков открыл счёт после розыгрыша углового ударом с близкого расстояния.

Однако один игрок, несомненно, не в силах обеспечить постоянный командный успех. Формально гости ушли от поражения, забив последними, но Валентин Бубукин заметил в «Футболе-Хоккее», что «в целом игровое преимущество было на стороне гостей, и выражалось оно в командной мощи “Днепра”, постоянном силовом давлении, да ещё возникших по известным причинам слабостях в оборонительных порядках сегодняшнего “Спартака”».

Об уходе Хидиятуллина и последствиях этого ухода говорили в ту пору все. А вот утеря командной мощи чемпионами 1987 года была не столь популярной темой. Хотя ещё 17 августа в «Советском спорте» Юрий Ваньят сообщил о том, что Константин Бесков подал заявление об уходе по болезни. Здоровье главного тренера и впрямь оставляло желать лучшего. Однако чтобы так вот покинуть команду в середине сезона, не дождавшись даже старта еврокубков, — такого не было в многотрудной биографии замечательного наставника.

Это к тому, что «командная мощь» будет там, где жива команда. Коллектив, если кому удобнее. А когда он медленно, незаметно, исподволь исчезает, то ни о какой «мощи» рассуждать не приходится. Теперь сверим числа: Бесков собрался в отставку как раз тогда, когда пошла та нехорошая полоса и терялся контакт с игроками. А тут Черенков со своим бенефисом!

И ведь остался Константин Иванович. Даже забыл о том заявлении (ему напомнят ещё), потому что Фёдор возродил надежду. Или уж точно сделал для этого максимум.

Тому порукой и матч с «Черноморцем», выигранный 3 сентября на том же «Динамо» — 3:1.Фёдор не забил, но сделал три голевые передачи! Б. Поленов включил эту игру в свой обзор на страницах «Футбола-Хоккея»: «И надо заметить, что большинство голов в туре забивалось после отточенных передач. А это крайне приятно. Диспетчеры выходят на первый план. Велика заслуга Черенкова в победе над “Черноморцем”, Агашкова и Гришина — в победе “Торпедо”, Шоха и Тищенко — в победе “Днепра”, Галлакберова — в достойном сопротивлении минчанам “Локомотива”…»

Черенков возглавил список. И по заслугам.

Первым соперником москвичей по Кубку УЕФА стал североирландский «Гленторан». Московскую встречу ирландская команда провела вполне достойно. Бились британцы на полную катушку. Потом обозреватели (да и Евгений Майоров в телевизионном репортаже) критиковали москвичей за тяжкий первый тайм. Но и в нём Фёдор Фёдорович изловчился и мощно пробил. Перекладина.

Тем не менее тревога в перерыве ощущалась: Леонид Трахтенберг сумел 8 сентября передать подлинные слова Черенкова. «Они обороняются всей командой, а мы мяч до верного разыграть не можем», — досадливо произнёс ведущий полузащитник.

И во втором тайме сказалось преимущество хозяев в умении играть в футбол. Отчёт Анатолия Коршунова в «Футболе-Хоккее» называется «Преображение». То чудо, по мнению автора, наступило с появлением на поле вместо Пасулько полузащитника Андрея Иванова, «ставшего Черенкову незаменимым помощником».

Согласимся: молодой хавбек провёл чуть ли не «матч жизни». Прежде всего, он «вычистил» зону около центрального круга. Таким образом, остальные полузащитники получили возможность творить. Справедливости ради заметим, что длилась спартаковская идиллия не 45 минут, а где-то вдвое меньше. Но за этот малый срок Иванов успел, что основное, забить. Хорошим коварным ударом с отскоком от газона метров с двадцати пяти. Голкипер Патерсон явно не ожидал такой точности и ошибся.

Что же до Фёдора, то он приветствовал появление резервиста и охотно играл на него. Причём молодёжь — Мостовой с Шалимовым — воспрянула духом и пробегала моментами, едва касаясь мяча, больше половины поля.

Черенков всё это уже проходил. Он очень мудрым стал к тому времени. В отчёте Коршунова не упоминается, допустим, о его возвращении назад, когда он ценой огромных усилий ликвидировал прорыв по правому флангу московской обороны. Он вдохновил, подал пример? И ладно. Остальное: «сочтёмся славою, ведь мы свои же люди», как писал Маяковский.

Конечно, Коршунов прав: «Диспетчер спартаковцев был, бесспорно, сильнейшим в этот вечер. Я бы сказал, что его высокий класс ярко высвечивался во всех его действиях и приёмах, в тактических замыслах, хотя и можно догадаться, как тяжело ему даются высокие игровые нагрузки».

Последнее замечание можно воспринимать по-разному. Болезнь могла накатить. Или «музыка уйти». Но сам Фёдор никакого снисхождения к себе, как известно, не просил. И поединок с ирландцами отпахал «от и до».

Победа 2:0 — хороший результат. Но сейчас стоит сделать паузу в «клубных» разговорах. Ибо случилось почти невозможное: Фёдора призвали в сборную. То был матч 21 сентября в Дюссельдорфе со сборной ФРГ.

На этот раз Валерий Лобановский как-то очень хладнокровно оценил предстоящую товарищескую игру. «Советский спорт» так сообщал о её коммерческой составляющей: нужно было отработать хороший автобус для команды марки «мерседес-бенц» (600 тысяч марок), который уже фактически поступил в пользование. Ну и заодно проверить новых игроков: допустим, дебютанта Шматоваленко на месте левого защитника (который и срежет мяч в свои ворота, определив итоговый счёт — 0:1).

Остальное, если судить по интервью Леониду Трахтенбергу (матч в СССР не показывали), несколько второстепенно. Тренер сборной прямо сообщает «Футболу-Хоккею», что не считает этот вроде как статусный матч репетицией к отборочным играм чемпионата мира. «Репетировать, — объясняет он, — можно с теми, кто готовится играть, а в составе, нашем и западногерманском, отсутствовали игроки, выступающие за рубежом, а также те, кто участвует в эти дни в олимпийском турнире. На этом фоне нам интересно посмотреть Алейникова в роли заднего центрального защитника, Черенкова, о котором сейчас много говорят, Блохина, который, судя по имевшейся у нас информации, неплохо играет в Австрии, ещё раз проверить в серьёзном матче Гоцманова, Сукристова…»

Полузащита выглядела и впрямь причудливо: Литовченко, Олег Кузнецов, всегда игравший в центре обороны (он к середине первого тайма вернётся на родную позицию, поменявшись местами с Зыгмантовичем), а также Блохин (!) с Черенковым.

Фёдора после перерыва заменит Рац. Блохина — тогда же Гоцманов.

Блохина долго не отпускали в Австрию. Отпустили. И он за «Форвертс» заиграл. Теперь взяли в сборную, а он не забил, хотя имел момент и сокрушался потом.

О Черенкове главный тренер сказал прямо: «Привлекли в сборную Черенкова, чью игру за клуб высоко оценивали и пресса, и специалисты». Безусловно, есть и собственная позиция Лобановского. Она ясна, как обычно: критиков и специалистов много, а я один. И серебро Евро взято благодаря моим трудам. Да и отвечать впоследствии, опять же, мне.

Здесь много, признаемся, логики. Только Фёдор Черенков нередко руководствовался иными понятиями. Отчего акценты у него по-другому ставились.

A 5 октября состоялся ответный поединок с «Глентораном». И оказалось, что внешне примитивные ирландцы не столь просты. По крайней мере, они прочувствовали некую безмятежность спартаковцев и начали жёсткую, на грани фола, борьбу. А тут ещё и публика, коей набралось всего полстадиона (восемь с небольшим тысяч), оказалась горластой и бойкой. Теперь каждый стык получал многоголосую оценку, в которой найти нечто пристойное для советских мастеров было невозможно. «Вы представляете, — негромко спросил телезрителей Евгений Майоров, — что будет на поле, если хозяева забьют хотя бы один гол?»

Сразу после перерыва оно и свершилось: хозяева открыли счёт. После углового Дасаев сначала хорошо отбил мяч, но затем, для верности, решил его зафиксировать. Защитник Нейл, оказавшийся в нашей штрафной, опередил голкипера. Удар головой — 1:0. Обидно.

Один из моментов рассмотрим чуть подробнее. Кэски ударил Шалимова. Черенкова показывают крупно. И видно, как же он устал. Однако он стал мудрее, опытнее, искушённее. Он не бросается, как девять с лишним лет назад, на обидчика: это повредит. Он мрачно и тихо указывает судье на грубый фол. И рефери слушается! Штрафной в советскую пользу. Думается, такая позиция бывалого солдата не придумана. Перед нами какая-то контрдедовщина, она идёт от глубин характера. Ведь затем Фёдор, такой маститый, такой популярный и обожаемый, подчищает ошибку юного Градиленко. Причём совершает это абсолютно невозмутимо. Какая-то контрдедовщина, которая идёт от глубин характера.

Между тем отчаянные ирландцы и Фёдору попали по ногам. Опять же, он очень желал объяснить, что нельзя так делать. Увы, если за себя вступаться, то точно неправильно поймут. Поэтому диспетчер промолчал. Лучше ответить футбольным маневром. Правда, как тут ответишь, если раз за разом выводишь Кужлева на ударную позицию, а тот в решительный момент теряет равновесие? «Ну это просто потрясающе!» — вскричал в одном из таких эпизодов обычно корректный Евгений Майоров.

И всё же советская команда сравняла счёт. Процитируем Геннадия Радчука: «В конце концов Черенков сам сделал то, что оказалось не по силам в тот вечер его партнёрам. С левого фланга Кужлев пробил в сторону ворот. То ли бил по цели, то ли делал прострел, может быть, и передачу. Вот Черенков и превратил этот неоправданный пас в чисто голевой, рывком настигнув мяч и безупречно переправив его в сетку. 1:1».

С. Юлин из «Советского спорта», отдавая 7 сентября должное Фёдору, всё-таки несколько ближе к истине, говоря про «прострельную передачу Кужлева вдоль ворот». Но тональность у журналистов правильная: «нашёлся», по тому же Юлину, «футболист, сохранивший в этой непростой обстановке и ясную голову, и способность руководить партнёрами», — а затем он же и решил исход борьбы.

Неприятность одна: всё то же «единственное число» для «Спартака».

Многовато всё-таки на Черенкове замыкается, правда?

И всё-таки к следующему матчу (точнее, к его освещению в прессе) мы подходим с известным смущением. Конечно, то были перестройка и гласность. Людям и впрямь после долгих лет застоя хотелось всласть выговориться. С другой стороны посмотреть: журналист Леонид Каневский из Киева. Ему-то вроде конкретно за Фёдора «болеть» не пристало.

Но судите сами. «Футбол-Хоккей» от 16 октября так повествует о поединке с московским «Торпедо», проигранном красно-белыми 0:2: «Настоящим лидером автозаводцев был олимпийский чемпион Юрий Савичев, тот, который забил в Сеуле “золотой” мяч в ворота бразильцев. Лидера постоянно поддерживали товарищи по команде. И совсем не делом случая было то, что именно он дважды записал свою фамилию на табло стадиона».

Естественно, что Юрий вернулся из Кореи народным героем, чего и не стеснялся. Однако Каневский продолжает о другом футболисте: «У “Спартака” тоже был лидер — Черенков. Играл он с присущим для себя задором и изобретательностью. Но вот беда: остальные спартаковцы словно поставили перед собой задачу портить всё, что Черенков создавал. На мой взгляд, у чемпиона из-за вынужденной трансформации состава не получается коллективная игра. А на носу у него первая встреча в Кубке чемпионов с именитым и искушённым бухарестским клубом “Стяуа”. А перед ней свидание в Москве с киевскими динамовцами».

Тут нам не столь трудно уже представить реакцию Черенкова. Честно сказать, не любил он такие хвалебные отзывы. Хотя Геннадий Ларчиков 12 октября в «Советском спорте» сказал о том же, только не столь бескомпромиссно: «У спартаковцев бомбардира на сей раз не нашлось. Хотя Черенков, как всегда выделявшийся на поле, сделал многое для того, чтобы “Спартак” добился успеха. По крайней мере, все острые моменты у ворот Сарычева — а их во втором тайме, прошедшем с заметным территориальным превосходством спартаковцев, было создано немало, — возникали после точных передач Черенкова. И не вина лидера “Спартака” в том, что партнёры так ни разу и не воспользовались благоприятными возможностями, созданными Черенковым».

Нетрудно убедиться: картина воссоздана весьма объективно, что в футбольной журналистике случается не всегда. При этом перед нами поднимается нечто невесёлое и непонятное. Ведь безусловно: никто не хотел ничего «портить». И «возможностями», открытыми Фёдором, люди могли воспользоваться. И воспользуются: сейчас увидим. Но с командной, точнее, коллективной игрой действительно возникла беда. Скорее даже, чувствовался недостаток желания.

Перед нами новая драма. Если не ещё одна трагедия. Ведь то Фёдора из сборной изгнали: так тренер захотел. Нынче же, в клубе, он бьётся в том числе и за тренера. А народ рядом или травмирован (это о Родионове, которому вместо игр стоило бы фундаментально подлечиться), или не настроен на страстные поединки должным образом.

Впрочем, с киевским «Динамо» красно-белые по жизни были готовы сражаться — на футбольном поле, естественно. Тут никакой Бесков игроков настроить не мог лучше, нежели дата игры. Тут и Фёдора с его неизменностью для поддержания боевого духа не требовалось.

И впрямь матч вышел международного класса. Возьмём примера ради мнение Михаила Гершковича в «Советском спорте»: «Я сидел на трибуне до отказа заполненного стадиона рядом с итальянской спортивной делегацией и всю встречу слышал восторженные возгласы гостей типа “Мама миа! Брависсимо!..” Не говорю уж о наших болельщиках, которых игра держала в невиданном напряжении от первой до последней минуты».

Так-то вот. Причём те же итальянцы толк в классном футболе знают, а тогда вкус у них был воспитан на лучших образцах: серия «А» в 80—90-е была самой богатой и сильной лигой мира. И их, итальянцев, никто не просил произвести впечатление на Михаила Гершковича. А ведь, заметим, тогда ещё никаких «легионеров» за большие деньги не привозили, и у нас обходились собственными силами. Значит, были силы-то?

Ринату Дасаеву перед игрой вручили приз лучшему вратарю мира 1988 года. И киевляне, верные спортивному принципу, очень хотели свежеиспечённому обладателю эффектного Кубка и красивого свитера забить. Они же ещё и за сборную вместе со спартаковским вратарём выступали.

Хотя хозяева-спартаковцы, понятно, и так были готовы к острой встречной игре. Геннадий Ларчиков в «Советском спорте» сообщает, в частности, об отличной возможности открыть счёт, упущенной спартаковцем Кузнецовым: хавбек угодил в стойку после удара с близкого расстояния. А за семь минут до перерыва мощно выстрелил Мостовой: перекладина.

Во втором тайме преимущество красно-белых стало, по мнению Ларчикова, ощутимее. И здесь упоминаются два отличных момента у Черенкова. К игре Фёдора скоро обратимся, а пока стоит отметить автора единственного и победного гола: на 61-й минуте в результате розыгрыша углового забил защитник Юрий Суслопаров. Точнее даже так: Мостовой подал, а Суслопаров успел принять мяч и отправить его в сетку.

Вспоминая и пересматривая фрагменты того почти легендарного поединка, стоит признать, что киевляне имели свои шансы. Допустим, едва не замкнул прострел Беланов — Игорю буквально сантиметров не хватило до гола. Но и у «Спартака» Пасулько, например, в штангу угодил. В целом же прав Владимир Маслаченко, сравнивший ту футбольную встречу с хоккейным матчем — по скоростям и созданным голевым ситуациям у ворот обоих противников.

Однако нам пора в… раздевалку московского «Спартака». Да, именно туда проник на правах старого знакомого Александр Вайнштейн и создал один из лучших своих репортажей. Итак, «Футбол-Хоккей» от 30 октября: «Раздевалка “Спартака”. 19.52. К моему удивлению, ожидаемого ликования не было. Царила атмосфера, которая возникает, когда вместе собираются люди после того, как они честно и хорошо выполнили свою работу. Цену достигнутого, безусловно, сознают, но и переоценивать его не собираются. И только по тому, как необычно часто улыбался Бесков, по обрывкам разговоров и отдельным фразам можно было определить истинную цену этой сдержанной радости».

Тут особенно щемяще, на наш взгляд, смотрится упоминание про улыбки Константина Бескова. Надо ж осознать: мы сейчас наблюдаем за тем, чего никогда больше не будет. Вайнштейн, безусловно, был в курсе внутриспартаковских дел, однако сразу же тактично заметил: «…копаться, муссировать эту тему считаю себя не вправе… Замечу только, что подобная ситуация, естественно, в определённой степени оказывает влияние на игру спартаковцев практически в любой встрече. Любой, кроме “Спартак” — “Динамо” (Киев). Бывают матчи, заставляющие отрешиться от суеты и междоусобиц, когда тобой правит не разум, а футбольная суть. В основе которой — профессиональная честь».

Конечно, сильные слова находятся как раз после сильной игры. Однако неужели такую игру команда способна демонстрировать два раза в сезоне — когда в противниках киевляне? Ведь футбольная суть и профессиональная честь есть величины постоянные (как, кстати, и собственные, не всегда итальянские зрители), а не приходящие и уходящие в зависимости от соперника. Вопросы, вопросы…

Но продолжим знакомиться с происходившим по окончании того замечательного матча. «Раздевалка “Спартака”. 20.03. “Витя, — обратился кто-то к Пасулько, — что же ты после того, как в штангу и перекладину попал, не попросил судью, как в хоккее, когда размер крюка клюшки замеряют, размер ворот проверить, вдруг они меньше оказались, чем по правилам необходимо?..” — “Судья игроку не товарищ, — невозмутимо парировал Пасулько. — Главное, что я Суслопарову, пока к нему мяч с углового летел, успел в штрафной киевлян шепнуть, на сколько при ударе надо взять левее. Вот он как раз впритирку с моей ‘заколдованной’ штангой и забил”.

Черенков улыбнулся. Наверное, вспомнил, что ему тоже не хватило каких-то сантиметров, когда он, выйдя один на один с Чановым, перекидывал мяч через перекладину».

Обратили, конечно, внимание: это первое упоминание о Фёдоре во всём репортаже. Нет, не последнее — так и о визите приехавшего из Франции Хидиятуллина на тот момент автор успел рассказать, и Дасаев высказывался, и Пасулько с его фирменным юмором (жаль, не выступал в КВН за Одессу).

А Черенков, получается, всё это время молчал. Мы упоминали уже, что он не игрок собственно «раздевалки», да и «поднимать на бой» никого не нужно, ибо выиграли уже его, тем не менее Фёдор до того не проронил ни слова. При этом он вместе со всеми, слушает ребят. Видите, оценил шутку.

Такое ощущение, что десятый номер наслаждался гармонией момента. В самом деле: наконец-то выдали всем матчам матч, и команда хорошая, несмотря на потери, и партнёры — остроумные, всё понимающие.

И этого больше не будет. Хотя бы потому, что в конце года уедет в Севилью Дасаев. Чуть позже команду покинет Бесков. Дальше придёт нечто иное — и в нём найдётся много чего доброго и хорошего. Но этой раздевалке не повториться никогда.

Однако пока все вместе. И Бесков весь светится, и Хидиятуллин заскочил, хотя уже игрок «Тулузы», и Дасаев с призами. И Черенков сияет после выданной им великолепной игры. Вновь слово Александру Вайнштейну: «В этом матче играло 12 заслуженных мастеров спорта. Но лучшим из полевых футболистов был мастер спорта международного класса Фёдор Черенков. Несмотря на активную игру проводящего прекрасный сезон киевлянина Алексея Михайличенко, который, на мой взгляд, является претендентом номер один на звание лучшего игрока сезона. Говорят, что для игры сборной Фёдор не годится, мол, не успевает за темпом. Тренерам виднее. Но в матче с киевлянами он успевал везде. Вёл игру, завершал атаки, в подкате выбивал мяч из своей штрафной».

Действительно, так вышло, что 88-й был сверхудачным годом для советских сборных. Всё-таки серебро чемпионата Европы, которое успело ослепить советских болельщиков, сменилось золотом Сеульской Олимпиады. И заслуженных мастеров спорта тогда люди получили абсолютно справедливо.

Однако мы упоминали выше об особой репутации Черенкова. Вайнштейн достаточно внятно развивает тему: «И коль уж судьба так несправедливо распорядилась, что большая международная жизнь практически прошла мимо одного из самых самобытных игроков за всю историю отечественного футбола, право же, есть смысл подумать о том, чтобы присвоить звание заслуженного мастера спорта Черенкову, воистину заслужившему его многолетним футбольным рыцарством, бескорыстием и высочайшим мастерством».

Бесспорно, это не застой. Наоборот, гласность с перестройкой. Проще говорить стало. Но всё же звания не журналисты дают, а иные товарищи. Поэтому столь настоятельно советовать властным структурам способен лишь исключительно убеждённый и решительный человек.

Другое дело, что «большая международная жизнь» мимо Фёдора не совсем прошла. Всё-таки та же Олимпиада принесла бронзу и звание мастера спорта международного класса. Кроме этого, имелись и яркие поединки на чужих стадионах. Однако чисто формальных оснований для присвоения «заслуженного» вроде как не хватало.

Дать «в порядке исключения», за особые заслуги? Как сейчас, допустим, футбольной сборной России после чемпионата мира-2018? Почему бы и нет. Тем более что популярность Черенкова по всей стране зашкаливала. И он впрямь странно смотрелся «незаслуженным» на фоне тех двенадцати заслуженных динамовцев и спартаковцев в московском поединке. Одним словом, было о чём подумать руководящим работникам. Мы с ними вместе чуть подождём.

Пока же время обратиться к собственной публикации Фёдора. Это 8 октября, «Советский спорт». Весьма показательна рубрика, в которой выступил спартаковский полузащитник: «Уроки жизни. Повесть о спорте, написанная знаменитыми чемпионами».

Ну, по совести, писали эту «повесть» чаще всего не строго сами чемпионы: перед нами, по обыкновению, литературная запись, сделанная журналистом спортивной газеты. Но сейчас важно другое: в той рубрике появлялись истинно знаменитые, заслуженные, титулованные мастера. Юрий Захаревич, Арвидас Сабонис, Владимир Сальников, Михаил Таль, Сергей Бубка, Татьяна Самоленко — далее по списку, как говорится. Олимпийские чемпионы, обладатели золотых медалей мировых первенств. А Фёдор побеждал только в чемпионах страны и, напомним, звания высшего спортивного не имел. Тем не менее газета обращается именно к нему.

О чём это говорит? Пожалуй, о признании его равновеликим уважаемым всей планетой чемпионам. Это в широком и высоком смысле. А в смысле узком и более, что ли, прикладном: о заслуженном мастере спорта Черенкове задумался явно не один Александр Вайнштейн.

Эта 93-я глава «Повести…» имеет небольшое предисловие Анатолия Ильина. Удачный текст стоит процитировать ещё и в связи с вышесказанным: «Его легко узнать на футбольном поле. Спартаковскую “десятку” Фёдора Черенкова ни с кем не спутаешь: только он способен на такой изящный дриблинг, на такой неожиданный, изощрённо ювелирный пас. Конечно, в нашем футболе есть незаурядные мастера. Но они — другие. Похожего на Черенкова не найдёте — не трудитесь».

К чему «трудиться»: другие мастера известным образом обласканы той же прессой. Зачем зацикливаться на несчастных на тот момент киевлянах — а как же лидер атак автозаводцев Юрий Савичев? Он вообще чуть не в одиночку, выходит, красно-белых недавно переиграл! Однако!

Однако правильно сказано: это «другое». То есть мы помним о заслугах братьев Савичевых. И в замечательном выступлении Алексея Михайличенко — пусть он теперь и из другой страны — не сомневаемся. Но Черенков не перешёл ту грань, которая хоть как-то рушит взаимопонимание между любыми народами. Точнее сказать, Фёдор это взаимопонимание изящно, неизбежным, внешне простоватым манером сохранил и закрепил.

Снова из предисловия: «Сегодня игра спартаковца радует глаз, доставляет истинное наслаждение болельщикам. Причём признан он поклонниками всех команд, что уже само по себе показательно… В нынешнем сезоне он не раз срывал аплодисменты трибун и восторженные реплики комментаторов. Словом, Фёдор Черенков — больше, чем просто талантливый футболист».

Всё здесь сказанное нам обязательно пригодится. Ибо «глава» в той спортивной, считай, летописи «Советского спорта» называется «Непросто начинать сначала».

Кому «сначала»? Фёдору? Да пусть кто ещё столько раз «начнёт и закончит», сколько ему пришлось!

Но, приступив к чтению, неравнодушный к спорту человек, по нашему мнению, остановиться не сможет. Черенков рассказывал про 83-й: «Мне тогда казалось, что силы мои беспредельны, что я способен выдержать любые нагрузки. Поэтому почти забыл о самоконтроле, расходовал энергию, ничего не оставляя про запас. И сам не заметил, как на меня навалилась физическая усталость, доходившая порой до полного истощения. Затем — закономерно — последовал нервный срыв, за ним другой, третий… Так из власти футбола я попал во власть медицины. Непросто сейчас вспоминать месяцы своей болезни. Спасибо медикам — они думали по-другому и всеми силами старались мне помочь».

В принципе, да, старались, скажем мы сегодня. Никакого саботажа не было. Только всё не так ясно обстояло. Лишь поэтому к цитированию от 8 октября вернёмся несколько позже.

…Уже в 2010-м Фёдор расскажет о том периоде одному из нас в книге «Спартаковские исповеди»: «Раньше думал, что болезнь моя началась не от перегрузок в 83-м году, когда играл за клуб, и за первую, и за олимпийскую сборные. Предполагал иные причины. Но в определённый момент сменил врачей — и пришёл к выводу, что дело было именно в перегрузках».

Не совсем так лечили? Что ж, надо признаться: ошибки имелись.

В чём и когда — другой вопрос. Интернет, ставший кому-то основным аналитиком и историком, выдвигает любопытную версию: после 83-го Фёдор всегда себя чувствовал хуже по чётным годам (86-й, 88-й, 90-й), отчего и пропустил главные форумы — первенства мира и Европы.

Удобно. Казалось бы, многое объясняет. Однако это неправда!

8 октября 88-го Черенков искренне говорил сердечное спасибо «Спартаку»: «Заботу и внимание товарищей по команде я чувствовал постоянно. Ребята, например, замечали, когда мне хочется отдохнуть или побыть одному, и давали такую возможность. Причём делали всё это очень тактично, прекрасно понимая моё состояние. А было оно порой таким, что никого не хотелось видеть, не было ни сил, ни желания что-либо делать».

Но 86-й им был закончен уже известно как.

А в 1988 году он забил всего три гола в чемпионате СССР. Константин Иванович вызвал любимого ученика «на ковёр» и сообщил о неудачно проведённом сезоне. Ученик покорно согласился с мнением наставника. Ведь по сути атакующий полузащитник обязан бить чаще в створ. И забивать где-то по 10–11 мячей за сезон.

Так что, не бил Черенков в том тяжёлом 88-м? Бил. Старался? Полноте, вы же сами читали. Однако не всё выходило. Зато 18 (!) голевых передач — за один чемпионат — это как оценить?! Издание «“Спартак” Москва. Официальная история» сообщает именно о таких цифрах. А ещё нужно вспомнить, сколько раз он вступал в отбор, возвращаясь назад и совершая не совсем свою работу. Сколько раз страховал партнёров. Сколько раз, наконец, не сдавался, когда команда, к сожалению, соглашалась с результатом. Тогда каждый сможет лично оценить сезон-88, исполненный Фёдором Черенковым.

Другое дело, что такое плохо укладывается в голове. Ну и выстроили: чёт-нечет. Когда условный 83-й (или 89-й), то Фёдор — герой, гений и молодец. Когда упомянутый 1988-й, то приступы болезни, которые, конечно же, сказываются на поведении выдающегося, по идее, футболиста. И приходится отказываться от его услуг в сборной, ибо два месяца назад у него, по слухам, приступ был. Можно в такой связи и Бескова вспомнить, который в 82-м Фёдора в Испанию не взял и теперь вот, годы спустя, опять им недоволен.

Про Константина Ивановича сказано в начале главы, когда он объяснял, как Черенков не должен играть. По-нашему, перед их расставанием не стоило бы ворошить то тяжкое прошлое, хотя Валерий Винокуров рассказал однажды (правда, мимоходом), что Бесков жалел о своём решении «отцепить» Черенкова и Шавло от поездки на первенство мира-82.

Однако мысль не в этом. Просто до сих пор непривычно сознавать, что Фёдор Фёдорович не провёл ни одного провального сезона. У иных его коллег по-всякому получалось. Кто-то не восстанавливался после травмы, кто-то переходил из команды в команду, кто-то, извините, выпивал.

А Черенков никогда не опускался ниже им же определённого уровня. Неудачные матчи, конечно, были, как у всех. Однако год он заканчивал всегда в числе лучших. Что уж там: и 84-й, когда болезнь себя проявила впервые, был оставлен не только с рядом безупречных игр, но и со столь любимой наставниками статистикой: 8 голов, 6 голевых передач в 25 матчах.

Чего это стоило, мы постарались рассказать раньше. Но сейчас пора вернуться к той публикации «Советского спорта» из 88-го года: «Болезнь моя не так уж часто встречается в спорте. Она не похожа на обычные травмы футболистов. Поэтому, наверно, она и протекала для меня так долго и трудно, потому таким нелёгким оказалось избавление от недуга».

Избавление! Он так был рад тому, что полегчало! К чему и вправду вся эта долгая речь (а Фёдор упоминает опять всех родных и близких — будто письмо пишет из дальних мест), ведь он так счастлив был вновь оказаться в сборной!

Не будем кривить душой, что именно под началом Лобановского. Тренер здесь ни при чём. Но: «Когда ко мне вернулись силы, когда я вновь стал получать радость от игры, меня всё чаще стала посещать мысль о возвращении в сборную страны. Хотя, оценивая свои возможности объективно, я понимаю, что пока ещё не созрел для этого, но втайне, конечно, верил в свою мечту. И вот она сбылась! 21 сентября мне вновь доверили место в основном составе нашей главной команды в товарищеском матче против сборной ФРГ».

Товарищеский матч, напомним, завершился поражением и переводом 600 тысяч марок. За отличный автобус, до того почти купленный.

«А для меня игра эта, — продолжает Фёдор, — в которой наша команда в целом выглядела очень неплохо, дорога по-своему. Я как-то особенно остро ощутил, что футбол продолжается, что ещё не сказал я в нём своего последнего слова. Хотя и начал всё сначала».

Насчёт «последнего слова» ещё с какой-то стати потом заговорят. Хотя тут мощнее звучит про «всё сначала». Как так «сначала», коли он ответственно (мы убедились) выступал за клуб? И, если уж совсем откровенно, работал иногда едва ли меньше, нежели в кризисном 83-м.

Однако он был удивительный человек. И за сборную мечтал играть как можно больше и чаще. Деньги, конечно, не помешают — хотя те стипендии, как их тогда называли, не шли ни в какое сравнение с современными заработками российских игроков.

Но Черенков упивался футболом. А в сборной можно поиграть и с украинцами, и с армянами, и с грузинами, и с азербайджанцами, и с белорусами, и с литовцами.

Всё так. Только, как бы кому ни хотелось, Фёдор родился в СССР. Пусть то была Москва — оттуда всё равно не вытянешь. И любовь у него школьная с женой, и их общая дочь, и Кунцево, и Горный институт, что в Замоскворечье, и Сокольники, откуда до того Кунцева далеко, а в футбол тянет поиграть.

И уж кто-кто, а он подкожно знал разницу между понятиями «страна» и «государство». Мы скоро убедимся в этом. При этом за сборную своей — как бы она ни называлась — страны никогда выступать не отказывался. Ему это всегда в радость было.

Пока же обязаны признаться: «футбол сборной» продолжится уже без Черенкова. Как говорится, и ладно. Что и как из всего подобного произойдёт — несколько позднее.

Оставался «Спартак». Где всяческие нарывы вскрылись с той силой, которую и страшной не назовёшь. К большому несчастью, та победа над киевлянами стала «пирровой».

Дальше получился «Стяуа». Болельщики «Спартака» поймут, о чём мы.

Несомненно, румынский клуб всегда котировался в Европе. Особенно в 80-е. Выиграть Кубок чемпионов — это мало?! Недавно, в Монако, «Стяуа» победил киевлян в борьбе за Суперкубок Европы. И доказал, что не хуже украинцев играет в футбол.

В сравнительно небольшой Румынии на тот момент подросло превосходное поколение. Вместе с тем даже после жутких 0:3 в Бухаресте не оставляло впечатление, что с румынами «можно играть». Вот когда под «Вердер» попали в Бремене, то действительно ощущение безнадёги возникало. Казалось, что соперники играют в какие-то разные виды спорта.

Немцам удалось выудить из футбола вещи, правилами не запрещённые. Однако «Спартаку» неинтересные. Так как нам скучно навешивать в чужую штрафную и отбиваться из своей. Не хватает эстетической составляющей. Вот если выйдем к центру поля, да разыграем, да в одно касание, да кто-то откроется, да потом опять пас на выход (лучше пяткой), после чего нападающий обыгрывает голкипера и направляет мяч в сетку, — то и счастье. Аплодисменты. Разве не так?

Со «Стяуа» вышло по-другому. Румыны не брали немецкой настырностью. Самое удивительное: они были такими же, как советская команда. Изящными, импровизационно одарёнными. Только получалось у них побольше. Ведь правильно подтверждал вышесказанное Владимир Маслаченко: можно бороться против этой команды. Но если играть в свою, спартаковскую, игру. А они не дают.

Или, скорее, наши непрофессионально себя ведут. Ну скажите, с чего бы Александр Мостовой начинает перешнуровывать бутсы к середине первого тайма? Конечно, щитки, что голень должны защищать, бывали не те (или их, по молодости, никого и надеть не заставишь) — так надо было сразу сказать о проблеме.

Безусловно, талантливый Мостовой всё равно был заметен. Так, что и Черенкова не заметил в этот раз.

Фёдор-то постоянно бегал, пыхтел, открывался. Слева, например, — какой вариант просматривался. Мостовой решил бить сам. Молодость-молодость… А румыны успешно демонстрировали фирменный спартаковский футбол со стеночками, забеганиями, игрой на «третьего». И получалось у них всё это на загляденье. В сущности, советские футболисты вышли соревноваться будто бы сами с собой. Это как противостоять зеркальному отражению. Только отражение намного мастеровитее.

Всё, думается, оттого, что не удалось провести качественную селекцию. Что и сказалось под занавес сезона. Бесков выпустил вместо нападающего Шмарова Поваляева, который обычно прикрывал тылы на правом фланге, не от хорошей жизни. И не чтобы укрепить, как выразился Владимир Маслаченко во время телерепортажа, оборону.

Попросту у форварда Валерия игра не пошла. Вроде и открывается человек, и бежит, и бьёт даже. Но мимо. Кто знает, с чего.

А другого нормального нападающего не было в наличии. Потому что Родионова ввиду застарелых недолеченных болячек пришлось заменить ещё после первого тайма. Но можно ли претендовать на победы (необязательно над «Стяуа»), имея всего двух форвардов, способных выступать на том, условно «победном» уровне? Только за счёт сверхнастроя, могучей эмоциональной составляющей. А где те эмоции взять, когда практически всё отдано с киевлянами — командой, сопоставимой по классу с румынской?

Понятное дело, был безотказный Черенков. Фёдор и угрожал реально румынским воротам сразу после перерыва. Правда, к тому времени хозяева уже вели в счёте. Маслаченко иногда больно было слушать: «Словно впервые друг с другом встретились спартаковцы». Москвичам явно не хватало двух-трёх опытных мастеров.

«Стяуа» забил ещё дважды. 0:3. Столь крупное поражение вышло заслуженным. И что-то менять в клубе было необходимо. Как и каким образом? Вопрос вопросов.

Пока же продолжился чемпионат СССР. «Спартак» 31 октября на выезде переиграл 2:0 минское «Динамо», ставшее в 80-е чуть ли не столь же принципиальным противником, как «Динамо» из Киева. Внимательно вчитаемся в отчёт из «Советского спорта»: «Сначала один из защитников вздумал отыграть мяч вратарю, не оценив ситуации. А рядом меж тем дежурили Черенков с Родионовым в ожидании неверного хода».

«Неверный ход», как видим, минчане сделали, пропустив первый мяч. Однако вслушайтесь: они «дежурили». То есть Фёдор твёрдо переместился в атакующую линию: Шмарова после Румынии усадили в запас. Честно сказать, лучше бы Черенков с диспетчерского места не уходил. Так что ж делать — тут и Родионов вынужден был вернуться в строй. И ведь дубль сделал после тех (затем ещё один случился) перехватов! Но, к сожалению для московских любителей футбола, чемпионат выиграть в такой ситуации невозможно. Да и в еврокубках дальше продвинуться — тоже.

Ответный матч со «Стяуа» готовились принять несколько гостеприимных городов. «Спартак» выбрал проверенный временем стадион «Динамо». Потом красно-белых за это журили: мол, ноябрьское поле в Москве всегда хуже, нежели на юге. Наверное, так. Конечно, три мяча отыграть у клуба, который высоко котировался и в Европе, и в мире, можно. Но лишь при сочетании всего невозможно счастливого. И где такое заказать?

В чём и суть. То состояние «Спартака» не предопределяло подвиг. Который заключался во включении сверхэмоций на протяжении всего отведённого времени. Тем более когда Лэкэтуш уже на 11-й минуте мастерским ударом с некоторым «наклювом» в нижний угол открыл счёт.

Безусловно, футбол при минусовой погоде на обледеневшем «Динамо» видится непредсказуемым: люди скользят, не попадают по мячу, еле на ногах удерживаются. Так ведь и румыны тоже в футбол на любых площадках играть умели. Большинство из них даже шапочки не надели в мороз.

Главное всё-таки для нас Черенков. Как он? Хорошо, знаете ли. Фёдор же тоже не на английских полянах рос. Приноравливаться стал. Вот, допустим, вывел Кузнецова справа. Соперник вынужден выбить мяч на угловой. Однако, что греха таить, не вся команда была близка дарованием Черенкову. Оттого под конец тайма комментатор Маслаченко, проведший немало сильных матчей за «Спартак» как голкипер, всё сильнее расстраивался.

Но тут же, как по заказу, следует советская атака. Где все (редкий случай для того двухматчевого противостояния) молодцы. Потому что отыграли продольным образом без бестолковых поперечных передач. И Шмаров ворвался в штрафную, и отпасовал, строго говоря, а Капустина практически сбили.

Однако тут как тут Фёдор Фёдорович. Он же всё видел. Это остальные не успели, не добежали. Или, напротив, рассчитывали на другой отскок. При этом один человек вовремя поспел. Заколотив первый и последний гол в румынские ворота. Зато какой эмоционально важный!

Безнадёжный второй тайм можно было и не упоминать. Зачем же тогда мы это делаем? Ответ есть, но о нём потом. Пока же скажем: у «Стяуа» моментов голевых имелось больше, нежели создали красно-белые.

Впрочем, сосредоточимся на Черенкове. В своей шапочке и тренировочных брюках он не меньше остальных мучился в момент приёма и передачи мяча. До такой степени, что пытался в центре поля отпасовать головой, так как этот выбор не зависел от состояния газона. Он и назад отходил, выцарапывая мяч у техничных противников. И, конечно же, пытался, насколько возможно, организовать наступление.

Была, допустим, его передача в центр штрафной на Шмарова, когда судья неправильно зафиксировал офсайд. Был и собственный выход один на один, когда его от мяча успели оттереть: поле помешало развить нужную скорость. Была стеночка с Шалимовым с перспективным пасом в центр, когда опять чего-то не хватило при завершении. Наконец, когда всё стало ясно (время не позволяло победить с разницей в четыре мяча), вдруг прошла миленькая комбинация, когда Фёдор нашёл в штрафной румын Шалимова, тот браво развернулся, ударил, да защита встала на пути мяча.

Быть может, мы субъективны, однако почти каждое второе стоящее красно-белое действие проходило с прямым участием десятого номера. Нельзя говорить, что остальные спартаковцы не были готовы к игре. Но Черенков стал лучшим среди москвичей: это вряд ли может быть подвержено сомнению. А Балинт, вышедший на замену, не позволил на последней минуте удержать и ничейный счёт. 1:2. Одно из самых мрачных поражений «Спартака» за всё время европейских кубковых турниров.

Родионов, встречу пропустивший по уважительной причине, высказался в «Советском спорте» достаточно взвешенно: «Мы сыграли так, как позволил нам соперник. А противостоял нам один из ведущих клубов европейского, а может быть, и мирового футбола».

Естественно, Бесков думал иначе. В том же номере он фактически «рубит концы»: «Теперь окончательно стало ясно, что команда нуждается в капитальном ремонте. На фоне прекрасной игры “Стяуа” всем стали отчётливо видны скромные возможности некоторых наших футболистов, которые до этого явно заблуждались на свой счёт, а ведь они играют в одной команде с Дасаевым!»

Нетрудно заметить, что и тренер, и игрок сознают класс румын. Однако нападающему Родионову ещё выступать и выступать. А тренер Бесков — максималист, разменявший седьмой десяток. И для него всё много проще: будь что будет! При этом выражения «окончательно ясно», «скромные возможности», «капитальный ремонт» сообщают о непримиримой позиции Константина Ивановича. Стало понятно: компромиссов не будет. Хотя чемпионат всё одно нужно было доигрывать.

Красно-белые завершили первенство бледно. Три последних тура принесли поражение от «Жальгириса» на выезде (0:2) и две невыразительные ничьи с одинаковым счётом 1:1. Причём два последних результата (против «Локомотива» и «Зенита») были достигнуты в зале, где, казалось бы, спартаковцы смотрелись много сильнее.

Четвёртое место — впервые с 1978 года вне тройки призёров! — вызвало многочисленные рассуждения обозревателей. Ограничимся мнением Юлия Сегеневича в «Советском спорте»: «Признаемся, что в последние годы “Спартак” более всего удивлял тем, что, теряя одного за другим опытных игроков и восполняясь футболистами менее яркими, он, тем не менее, сохранял лишь ему свойственную романтическую трактовку футбольного спора. Спартаковцы и в этом году старались играть свободно и легко. Свобода, увы, ограничивалась техническими возможностями, а лёгкость, случалось, подменялась легковесностью. Выяснилось, что на подступах к штрафной один Черенков только и способен неожиданным ходом озадачить соперника, а в отсутствие Родионова нет в команде нападающего, который мог бы квалифицированно выполнить порученное ему дело. Дважды в этом сезоне “Спартак” переиграл основного конкурента в последнее десятилетие — киевское “Динамо”, но вторая победа стала, по существу, “лебединой песней” москвичей. Сил у них явно не осталось, и это подтвердили матчи с бухарестским клубом “Стяуа” и последние встречи на финише чемпионата».

На этот раз цитата абсолютно точно фиксирует сложившуюся ситуацию. Особенно горько звучит невесёлое наблюдение по поводу Черенкова. «Один…» Страшно читать такое про воспитанника клуба, столь самоотверженно для него потрудившегося. Что многие понимали. И, например, приз «Организатор атаки» спартаковскому диспетчеру был вручён. Приз «Строительная газета» придумала в том же сезоне. Похоже всё-таки, для Фёдора — персонально.

Очень его любили, и подлинного одиночества (в нашем понимании) не было. Хотя, безусловно, и Александр Левинсон где-то переборщил, заявив 4 декабря в «Футболе-Хоккее»: «Убеждён, Черенков в лучшие свои сезоны не уступал Платини». То есть, естественно, «не уступал». Но Мишель Платини всё-таки завершил игровую карьеру. А Фёдору-то к чему уходить из футбола? Не прошли ещё его лучшие годы. И в списке 33 лучших он снова оказался. Вторым номером, после Заварова.

Недурно, мягко говоря. Плюс ко всему — третье место в конкурсе «Футбола-Хоккея» на звание лучшего футболиста СССР (номер еженедельника с результатами вышел уже в 89-м, но у нас разговор идёт о подведении итогов 88-го). Впереди оказался с огромным отрывом Алексей Михайличенко, проведший замечательный сезон и прибавивший к серебру Европы золото Олимпиады (156 первых мест!), а также лучший вратарь планеты минувшего года Дасаев. Зато после них — сразу Черенков. Ещё одно безусловное достижение.

И так бы «противоречиво, но внутренне радостно» хотелось закончить рассказ об этом непростом сезоне.

А не получится.

24 декабря в «Советском спорте» появляется материал «Бесков уходит?». В нём фактически сообщалось об увольнении старшего тренера спартаковцев. «Пока, до назначения нового наставника, командой будет руководить тренерский совет. Это начальник “Спартака” Николай Старостин, второй тренер Фёдор Новиков, футболисты Фёдор Черенков, Евгений Кузнецов, Сергей Родионов и Александр Бубнов», — сообщала газета.

Далее следовало маленькое интервью с Бесковым, где он подтверждал, что и впрямь подавал в августе заявление об уходе. Однако по факту его не приняли. А через два месяца такое заявление теряет силу. И он, Бесков, второе заявление после возвращения из отпуска писать отказался. Тогда его уволили.

Но нас интересует состав тренерского совета. Леонид Трахтенберг уже под вечер дозвонился до двух членов этого свежеобразованного органа власти. Кузнецов: «Моим мнением на этот счёт никто не интересовался. А ведь в таких случаях это делать, видимо, полагается». Родионов: «Для меня это было полной неожиданностью. Думаю, пока в неведении и вся команда. Очень странно. На мой взгляд, когда в клубе принимают такие ответственные решения, не мешало бы советоваться с игроками».

При этом газету, ясное дело, задело как раз то, что никто в редакцию не сообщил ничего заранее. Гласность же. А рубрика та называлась «По слухам и по существу». То есть сначала несутся непонятные слухи, после чего чуть лучше остальных информированная редакция сообщает народу истину. В данном же случае как-то всё внепланово пошло. Поначалу. Зато скоро все успокоились.

27 декабря «Советский спорт» выходит с сообщением на первой полосе: «“Спартак” без Бескова». Конкретнее: «И вот теперь мы можем сообщить, что в понедельник спартаковцы провели собрание, на котором обсуждался этот вопрос. Директор клуба Ю. Шляпин проинформировал, что К. Бесков освобождается от работы ввиду пенсионного возраста. Против этого решения никто из игроков команды не возражал».

Итак, восстановим хронологию событий. В пятницу Сергей Родионов позвонил в клуб и узнал о принятом решении. Не верить ему и Евгению Кузнецову нет никаких оснований. И потому что они нормальные, порядочные люди, и оттого, что в списке Бескова на срочное отчисление (Пасулько, Суслопаров, Бубнов, Шмаров, Бокий, Поваляев и С. Новиков) их нет. Как, обратим внимание, нет и Черенкова.

А затем, 26 декабря, и состоялось то самое собрание. И никто не высказался против увольнения. Значит, когда все собрались, выяснилась позиция подавляющего большинства. О ней Родионов, Кузнецов, Черенков узнали только в тот самый понедельник. Больше того, «наверху» решение было принято раньше: увольнение утвердил МГС (Московский городской совет) ВДФСО профсоюзов. То есть головная организация, непосредственно курировавшая футбольную команду (шефы из «Аэрофлота» оказывали, напомним, моральную поддержку). Что в таком случае могли предпринять Родионов и Черенков? Встать и заявить о своей принципиальной позиции в защиту Бескова?

Но когда ты «за», то одновременно и «против» другого мнения. И против кого нужно было выступить Фёдору? Против собственных товарищей, с которыми он не имел никаких разногласий, с кем вместе бился, боролся в грязи и на морозе, с кем побеждал в чемпионате СССР?

Много лет спустя, в 2010 году, Черенков разъяснял в монологе для книги «Спартаковские исповеди»: «Но я встал на сторону ребят. Стеснялся этого, но встал. Мне было сложно на это решиться, но я не представлял себе, что восемь человек основного состава будут отчислены. Я не мог вообразить, как же вся команда, с которой выходил на поле и за год до этого стал чемпионом, перестанет существовать.

Константин Иванович, повторяю, много для меня сделал. Просто тогда был момент, когда надо было делать выбор. Или тренер, который научил тебя всем тонкостям футбола, — или ребята. Ни одно, ни другое не принесло бы полного удовлетворения, в любом случае я бы понёс какие-то внутренние потери».

Отложим разговор об этом сложном ощущении взрослого, опытного, состоявшегося человека. Пока же возвратимся к «раскладу сил» в том декабрьском конфликте. Ведь если бы в команду пришли чужие, малознакомые люди, однако обладающие реально властью граждане, и потребовали бы снять уважаемого специалиста, — это одно. Но «восстание», если так можно выразиться, фактически возглавил начальник команды, более того, её основатель Николай Петрович Старостин! Иначе и не скажешь, читая его публикацию в «Советском спорте» от 29 декабря (все мероприятия имели особо «праздничный», предновогодний оттенок) под названием «Истина дороже».

Надо прямо сказать: так резко о Бескове и игроки-то не высказывались. И нам необходимо понимать, что авторитет Николая Петровича среди спартаковцев практически не с чем сравнить. Черенков в «Спартаковских исповедях» тоже говорит, не скрывая восторженного отношения к основателю команды: «Как он любил футбол и особенно футболистов! Это было его главное качество — и уже из него проистекало всё остальное. Например, помощь игрокам во всех вопросах, как внутрикомандных, так и внешних — институт, быт. Он о каждом из нас заботился по-отечески».

Николая Петровича даже и «дедом» называли. К тому же Фёдор, начиная с малолетства, болел за «Спартак». Это весомо: «От личности Старостина и исходил спартаковский дух, о котором все столько говорили. Я верю, что он есть. И не хотелось бы, чтобы он выветрился из “Спартака”, потому что дух этот переходил от одного нашего поколения к последующему».

И дальше в том же монологе 2010 года Черенков твёрдо скажет, что Николай Петрович ближе ему, чем Константин Иванович. Кроме всего, не забудем, как маленький Федя переходил в «Спартак». Кто наблюдал за ним, разговаривал с ним, конфетами угощал. Подобное не выветривается из памяти и души, ежели они, конечно, ещё не исчезли во мраке.

И всё-таки, если вдуматься, Черенков не выступил против Бескова. Уже упоминалось о пограничной ситуации выбора: мол, с кем ты? Где нужно было поднять руку, попросить слова и сообщить о своей позиции. Та пора конца 80-х вообще открыла новые возможности для советского человека, которыми пользовались, надо признать, с разной степенью эффективности. При этом хорошо образованный, воспитанный Черенков всё же оставался в первую очередь футболистом. Чьё дело не воевать на собраниях, а голосовать, коль уж придётся… ногами.

Фёдор провёл сильный, славный сезон. Он старался, выкладывался без остатка во всех тридцати матчах первенства. Его 18 голевых передач (и это только в чемпионате СССР) — серьёзное подтверждение сказанному. Нет, бесспорно, строгий Бесков подсчитал с помощью Фёдора Новикова и процент брака, который «зашкаливал порой», по словам самого Черенкова, аж за 30 (приемлемый максимум — 20–25). Однако неплохо бы для сравнения привести статистику и остальных красно-белых в том сезоне. Чего, естественно, никто делать не станет, хотя Фёдору слишком часто приходилось подстраиваться под новых партнёров.

Они-то менялись — это он на посту бессменно. И притом не забудем про его «уроки» в трудном поединке с «Глентораном», когда Черенков-то как раз постоянно отдавал точно… Или матчи со «Стяуа»: мы же не зря на них подробно остановились, дабы подчеркнуть особое, фирменное черенковское усердие.

Тут подходит один вывод: Фёдор обожал Старостина и при этом не хотел ухода Бескова. И конфликта в команде тоже не желал. И коли бы все, без исключения, упирались чуть не в каждой игре, как Черенков (для кого-то исключительно «художник» и «импровизатор»), — то, пусть вероятность и невелика, сезон завершился бы без скандала. Так то сюжет из каких-то, хочется верить, будущих времён. И, увы, с другими героями.

…Все эти рассуждения имеют логическое обоснование. Однако живём мы, к счастью, не одними рациональными построениями. Черенков говорил о неизбежных «внутренних потерях» в тот момент жёсткого выбора 26 декабря. Не будем забывать и об эмоциональной оценке Бесковым происходившего тогда: «Могут ли быть довольны тренером те, кого он собирался освободить? Излишний вопрос. Их выступления против меня на собрании легко понять. Позиция промолчавших — дело их совести».

И пусть про октябрьский форум можно много говорить, уясняя позиции тех немногих (об этом в следующей главе скажем несколько подробнее) из команды, кто не согласился, по сути, с противниками старшего тренера, — всё равно Черенков очень мучился.

(Не забудем и о том, что зимой вполне себе продолжалась футбольная жизнь. Клуб не в силах был отказаться от коммерческого турнира по мини-футболу в Бремене, в котором москвичи, что символично, дважды уступили местному, хорошо знакомому «Вердеру». Второй раз — в финале и снова 2:6. Разумеется, поездка в ФРГ — не визит 43-го года в едва освобождённый Сталинград, который на счету спартаковцев старшего поколения, однако и играть с таким отвратительным настроением тоже тяжело. При этом на счету Черенкова три мяча. В любом состоянии он старался не опускаться ниже заданной планки.)

А ещё нам полезно припомнить, что и для безупречно здорового человека такие стрессы тяжелы. А Фёдор и до того был не здоров. Что же делать: такие, как он, всегда наиболее уязвимы. Потому что сверхпорядочны. И сильно переживают то, что иной забудет на следующий день. Для Черенкова тот разрыв был трагедией. Камнем на душе.

В какой-то степени от этой тяжести удалось избавиться лишь через полтора года. Вот рассказ Родионова в нашей беседе для этой книги: «Мы с Фёдором приехали к Константину Ивановичу поздравить его с днём рождения. И ту тему он в принципе не поднимал. Бесков всё понял прекрасно. Что понял? То, что у нас на тот момент и выбора-то другого не было. У каждого внутри сидело то чувство, о котором говорит Фёдор. И у меня тоже. Оставалась какая-то недосказанность. А потом съездили, поздравили Бескова. И камень с души упал. Конечно, и потом общались…»

Впрочем, до той поры ещё далековато. Ибо события менялись так, будто месяц шёл за год.

Глава 11

ЗАСЛУЖЕННЫЙ МАСТЕР

НАРОДНЫЙ ФУТБОЛИСТ

Уже первый день нового года должен быть особенно отмечен. Потому что 1 января 1989 года «Футбол-Хоккей» поздравил Черенкова с присвоением высокого звания:

«Коллегия Госкомспорта СССР за большие заслуги в советском футболе присвоила звание заслуженного мастера спорта СССР ФЁДОРУ ЧЕРЕНКОВУ, футболисту московского “Спартака”». Именно так, прописными буквами он был представлен.

Ещё прилагались фотография, дата рождения и краткие статистические данные. Как положено в таких случаях. Но сначала — о датировке, которая важна для серьёзных исследований. «Официальная история московского “Спартака”» сообщает, что в 1988 году «заслуженных» получили Дасаев и Хидиятуллин — за второе место на чемпионате Европы, Евгений Кузнецов, ставший олимпийским чемпионом, и Фёдор Черенков — «по совокупности заслуг». А в большинстве книг и статей называется именно 89-й.

Давайте обратимся к документам. Нам удалось отыскать архивную справку, по которой значилось точно 23 декабря 1988 года с номером соответствующего значка — 3447. Подпись (подлинная) тогдашнего председателя комитета по физической культуре и спорту Николая Русака.

Что ж, по совести говоря, по-настоящему заслуженным мастером Черенков стал ещё с 83-го, когда ему аплодировали в «Лужниках», как народному артисту Советского Союза. Мы не зря к тому моменту вернулись. Ничто ничему никогда не соответствует полностью. Но того же народного артиста Союза в большинстве случаев давали справедливо, за действительно огромные достижения. И такой художник (в широком смысле слова) и до всяческих награждений был признан и любим народом. А затем — без всяких конкурсов и состязаний — и проходило официальное признание заслуг. Вспомните тех же Лемешева, Табакова, Ойстраха, Плисецкую, Товстоногова.

Со спортсменами несколько иначе выходило. Народную любовь тоже надо было заслужить, однако уж точно через победы, медали, рекорды. То есть через конкретные достижения. Можно долго перечислять популярных, любимых болельщиками футболистов, хоккеистов, гимнасток, пловцов и фигуристок, которые при добром отношении публики остались без главного спортивного звания страны. Не положено.

Черенков — один из первых примеров нарушения установленного законодательства, исключения из правил, которые выглядели незыблемыми, устоявшимися.

В самом деле, как понимать расплывчатое выражение «за большие заслуги в советском футболе»? Таких заслуг, прямо скажем, хватало у многих. Тех, кто брал золото Олимпиады и побеждал в футбольном Кубке Европы, упоминать вообще не будем: и так ясно. И команду, завоевавшую бронзу (пусть и за четвёртое место) на чемпионате мира-66, — тоже. Заслужили, хотя звания и получали в общей сложности лет двадцать пять.

Можно припомнить и 40-е годы, когда СССР вообще не выступал на уровне сборных и футболисты получали звания (а чем они хуже остальных?) за успехи во внутренних соревнованиях, — хотя годились и легендарные турне. Другое дело, что при относительной неудаче заслуженного мастера спорта могли и лишить: как после Олимпиады 1952 года, например. Затем границы приоткрылись: сборная играла на чемпионатах мира и Европы, клубы — в еврокубках: доказывай право на отличие. И Блохин, например, доказал. И всё-таки…

И всё-таки почему именно Черенков? Да, он двукратный чемпион СССР, однако на дворе не 40-е. Олимпиада? За третье место он и стал мастером спорта международного класса. Кубок чемпионов или УЕФА? Так дальше четвертьфинала красно-белые в ту пору ни разу не проходили. Тогда за что же дали?

Бесспорно, это футболист не только высочайшего интеллекта, но и потрясающего артистизма. Его импровизации заставляли замирать и вновь неистово хлопать во всех уголках необъятной страны. И за её рубежами тоже. Удивительная для футболиста воспитанность Фёдора Фёдоровича, его такт и природная интеллигентность восхищали абсолютно всех, вне зависимости от статуса, национальности и вероисповедания.

В общем, снова вернёмся к идее близости творчества актёров и футболистов? Да. Но иначе. Понимаете, можно блеснуть полсезона, затем сезон. А после травма, жена, допустим, ушла (или вернулась), друзья оставили (или, наоборот, замучили), квартиру не дали (или дали, а не ту), тренер придирался (или слишком покладист оказался), потом опять по ногам дали. И всё. Нет футболиста. И множество таких любимцев конкретного клуба — и республик даже — ушли в небытие.

А теперь подумайте: разве Галина Уланова стала бы «легендой века», станцевав одну Жизель? А Святослав Рихтер, который, уже будучи бессмертным, давал немыслимое количество концертов по всей стране? А, наконец, Аркадий Райкин, умудрявшийся каждый раз поразить новым сюжетом, ходом, краской, нотой как обычно свежего монолога?

Вот и Черенков из этой породы наших людей. Он все те десять лет — с 1978-го или 1979-го по 1988-й отработал исключительно качественно. Даже, как мы упоминали, тяжелейший 84-й. И все остальные сезоны различались одним: хорошее выступление — или очень хорошее, отличное.

Матч на матч не приходится? У спортсмена высокой квалификации всегда что-то болит? Верно. У Фёдора травм и, главное, «травмочек» имелось примерно столько же, сколько у всех. Он же ног не убирал. И встык шёл, когда приходилось.

А ещё у него ныло всё. Жутко себя поднимать, когда вообще ничего не хочется и, по идее, надо бы никуда не ходить. А надо. И на тренировку, и потом следующая игра с переездом. Прямо как у артистов.

Так как решает в их общем деле стабильность. Потому что зрителей-любителей огромное количество. И, странное дело, им каждый раз хочется видеть дорогого исполнителя в той форме, том блеске, которые они себе неизбежно заказали, покупая билеты. Для чего исполнителям надо импровизировать, радовать, потрясать. Причём хотелось бы партерам с трибунами, чтобы всякий раз иначе. Прежнее скучно: его уже видели. Черенков, при всей ироничности манер, что изредка проглядывала, непрестанно искал и находил. Всякий раз. Вот поэтому-то он и заслуженный футболист. Или народный артист. Или и то и другое.

…Между тем «Спартак» де-факто оставался без тренера. Бескова-то уволили аккурат после выхода из отпуска. Бесспорно, тот «тренерский совет» разбирался в футболе, но, сами понимаете, без того, кто отвечает за всё, команда не может существовать. Хотя «Спартак» просуществовал в таком состоянии целый месяц! И ладно бы просто люди тренировались, а то ведь и за границей играли в том январе, причём прилично.

Теперь обо всём по порядку.

6 января, буквально под ответным словом Бескова, который дал собственную версию развития конфликта (оттуда и горькие слова о тех, кто промолчал), выходит маленькое сообщение: «Накануне вылета “Спартака” на турнир по мини-футболу в Швейцарию в команде состоялось собрание, на котором были вынесены на обсуждение кандидаты на пост главного тренера: И. Нетто, О. Романцев, Е. Ловчев, А. Кочетков, Ю. Морозов. Спартаковцы к единому мнению не пришли. Вопрос остался открытым».

Как позже выяснится, кандидатур было даже больше: ещё Нодар Ахалкаци, что неожиданно, и Фёдор Новиков, что, в общем, логично. А отбор пройдёт в несколько туров. Однако не договорились, значит, и поехали, советом возглавляемые, в Швейцарию. Где, между прочим, выступили превосходно, заняв первое место в солидном турнире по мини-футболу. Обыграли местные «Люцерн» и «Лозанну» и дважды югославов: «Динамо» Загреб (второй раз — в полуфинале) и вележский «Мостар» (второй раз — в финале). Не гранды, конечно, и мини-футбол, а победа приятна всегда.

Черенков блистал: 10 мячей в 7 матчах. Лучший бомбардир команды. Особая радость: лучшим вратарём турнира признан Станислав Черчесов. Это не для комплимента нынешнему наставнику сборной России — просто стало ясно, что «пост номер один» у уехавшего в «Севилью» Дасаева принят. Затем там же, в Швейцарии, прошёл ещё один турнир. Только не с семью, а с пятью участниками. Здесь москвичи заняли второе место, уступив в финале «Порту» — 3:4, который на групповом круговом этапе обыграли с тем же счётом, причём Черенков в той игре забил решающий гол. Всего на счету Фёдора в том соревновании три мяча.

Тот финал с португальцами состоялся 20 января. А уже 24-го «Советский спорт» вышел с интригующим анонсом: «Как сообщил нам директор футбольно-хоккейного клуба “Спартак”, вопрос о новом тренере футбольной команды будет решён на собрании игроков 24 января. Наш корреспондент приглашён на это собрание. Его репортаж будет опубликован в газете». Наконец 25-го долгожданный материал появляется в газете. «Возвращение Олега Романцева» — такой заголовок, по идее, предполагался.

Итак, Геннадий Ларчиков рассказывает: «После многотурового отбора число кандидатов сократилось до трёх. Утром из больницы позвонил заболевший А. Кочетков и попросил снять его кандидатуру. В итоге выбор свёлся к двум кандидатам — О. Романцеву, в минувшем сезоне работавшему в “Спартаке” (Орджоникидзе), и Ф. Новикову, второму тренеру команды».

Команде предложили любую форму голосования. Сошлись на тайной. «Когда счётная комиссия в составе начальника команды Н. Старостина и футболистов С. Родионова и Ф. Черенкова вскрыла бюллетени, — сообщает Ларчиков, — то на всех 22 листах оказалась одна фамилия — Романцев».

Долгий рассказ о процедуре, в принципе, и нужен был во многом из-за последнего предложения. Увлечённая демократическим процессом команда стихийно выдвигает наиболее порядочных людей. Николай Петрович здесь, понятно, неизбежен. А вот то, что из 22 футболистов (четверо не прибыли по уважительной причине — такое тоже указано) в «тройке» Фёдор с Сергеем, — заслуживает особого внимания. Ветеранам народ безоговорочно доверяет. И это значительнее многих премий, съёмок и оваций. Притом — в чём скоро вновь убедимся — по Бескову у друзей была отличная от остальных позиция.

Итак, точка поставлена. Главный тренер — Олег Иванович Романцев. Геннадий Ларчиков опрашивает футболистов. Ответ Черенкова звучит необычайно значимо: «Я знаю Романцева как игрока, знаю его человеческие качества. Мы все вместе взяли на себя дополнительную ответственность за судьбу команды. И это обстоятельство, уверен, поможет нам играть ответственно». В общем-то Романцев уже тренер, а Черенков — ещё игрок. И обсуждать человеческие качества непосредственного начальника не принято. Плох он или хорош, а руководство на нём. Он решает — и отвечает тоже.

Но ведь Фёдор тоже решил! Здесь даже дело не во времени, а в личности Черенкова. Он, как настоящий мужчина, дал слово — и не возьмёт его назад. Сказал, что «мы отвечаем» — так и будет. Хотя обратите внимание: дополнительная ответственность. Фёдор Фёдорович лучше кого-либо понимает, что теперь с него главный спрос. Конечно, так оно всю жизнь было, однако теперь вдвойне и втройне придётся стараться. Уж непонятно, правда, из каких сил.

Тем более что опытный Ларчиков быстро определил будущие трудности тренера-дебютанта: «Есть ли у вас твёрдые гарантии, что вас не освободят так же неожиданно, как недавно освободили Бескова?» Романцев ответил честно: «Увы, такой гарантии мне никто не давал, контракта со мной не заключали. Как любой другой тренер, я в этом отношении по-прежнему бесправен. Единственная, наверно, твёрдая гарантия — это высокое место “Спартака”».

А кто ж такую гарантию даст? Опять же, игроки. Эта тема имеет по меньшей мере два аспекта. Пока остановимся на первом. «Считаю, команда недостаточно укомплектована, — заявил тогда Ларчикову новый главный «Спартака», — а время для селекционных вопросов, к сожалению, упущено». Чистая правда.

12 февраля в «Футболе-Хоккее» вышел репортаж Г. Ховрина «Звенят мячи в Сокольниках». Нельзя для начала не привести характерный отрывок, отражавший значительную часть опасений болельщиков: «Тот факт, что все спартаковцы дружно, без колебаний остановили свой выбор на Олеге Романцеве, с которым некоторые из них играли, хорошо знают его достоинства и недостатки, говорит о многом. Но одно дело — играть с такими сильными футболистами, как Черенков или Родионов, а другое — тренировать их». Заметим, персоны всё те же. Из счётной комиссии.

Всё-таки, выходит, много от них зависело. Недаром публикация снабжена не очень качественной, однако страстной фотографией, на которой Черенков занят индивидуальной работой: отрабатывает приём мяча головой. Впрочем, и остальные за те две с небольшим недели пока достойно себя проявили: «Если, по словам О. Романцева, в “Красной Пресне” или “Спартаке” Орджоникидзе большинство игроков тренировались “от свистка до свистка”, то здесь никто не торопится уходить с поля после окончания занятий — кто-то отрабатывает “стандартные положения”, удары по воротам, передачи, кто-то переключается на бег, прыжковые упражнения».

Хорошо и то, что вернулись Морозов, Черчесов, Прудников, приехал из Орджоникидзе одарённейший Кульков, которого Олег Романцев присмотрел много раньше; анонсирован и приход Позднякова, хотя заиграет Борис лишь в середине сезона. И всё-таки состав оставлял желать лучшего. «Сейчас, — заметил Г. Ховрин, передав законные опасения главного тренера, — в “Спартаке” практически нет среднего возрастного звена». Бубнов, Черенков, Родионов, Бокий считались по тем временам ветеранами; Мостовой, Шалимов, тот же Кульков — пока молодёжь.

По идее (и это покажет чемпионат) деление достаточно умозрительное. Однако тему глубины состава ещё никто не отменял. Из-за отсутствия той глубины спартаковцы, в сущности, и погорели в предыдущем сезоне. А время для селекции точно упустили с заседаниями-то. И не этим ли, кстати, объясняется желание Романцева вернуть в команду тех, кто ушёл при Бескове?

3 марта «Советский спорт» решил вернуться к спартаковской теме. И Олег Романцев высказал Геннадию Ларчикову те же опасения: «Сегодня у нас в команде немало опытных игроков, но ещё больше молодых. Рано или поздно на главные роли выйдут вчерашние юниоры. Будут ли они готовы к этому?» И здесь в репортаже откуда ни возьмись (Черенков тоже так недавно зимой возникал) появляется Николай Петрович: «Ничего, Олег Иванович, выдюжим. Перейдём скоро на хозрасчёт, а тогда решение многих проблем упростится. “Спартак” и не в такие переплёты попадал, но всегда с честью выходил из трудного положения. Главное — наш оптимизм имеет под собой крепкий фундамент».

Всё-таки старший Старостин — неисправимый оптимист. Фундамент отличался той же «крепостью», что и год назад. Снова ведь никого не удалось призвать. Если посмотреть на опубликованный в том же «Советском спорте» состав, то нетрудно убедиться: да, в каждой линии имеются сильные футболисты. Можно наскрести на заявку в любом поединке 13–14 квалифицированных исполнителей. Но даже если не обращать внимания на возраст тех же Мостового и Шалимова, недоукомплектованность оставалась главной бедой популярного клуба. А для битв на разных участках и направлениях необходимо по меньшей мере по два человека на каждую позицию. Романцев это прекрасно понимал.

Как и то, что его уволят при неудаче. Даже при новом стопроцентном положительном голосовании игроков.

К вопросу о голосовании и вернёмся. Честность «счётной комиссии» не подлежит никакому сомнению. Вопрос в ином. Сама идея выборов вызвала в тот момент необычайно бурную реакцию. Так-то она малоинтересна, но для будущих событий весьма показательна.

Для начала недвусмысленно высказался Эдуард Малофеев: «Никуда не годится, когда игроки выбирают себе тренера. Может быть, Олег Романцев неплохой парень. Но разве можно приятельские отношения ставить выше профессиональных? Считаю, что спартаковцы положили начало опасной традиции. Получив мандат от игроков, руководитель команды как бы вошёл в их долю, стал зависимым от прихоти того или иного футболиста».

И в той же публикации «Футбола-Хоккея» от 9 апреля Юрий Ваньят восклицает: «Вот те на! Выбирают теперь у нас генеральных директоров, главных режиссёров, заведующих кафедрами. В спорте выбирают главных тренеров сборных команд СССР. А в футболе, оказывается, должно всё остаться по-старому? По “телефонному” или какому другому “праву”? Это же получается, что 25–30 взрослых игроков остаются просто “винтиками”? Не знаю, как другим, но мне кажется, что настоящей демократии при настоящей дисциплине у нас в большом спорте вообще, а в футболе в частности должно быть больше».

Золотые слова. Конечно, Юрий Ильич знал гораздо больше про телефоны с будущими назначениями. Всё-таки он прожил почти всю жизнь при так называемом «казарменном социализме». А тут пахнуло такой свободой, что и «винтиками» (это из советской поэзии 60-х годов) неудобно назвать футболистов.

Один из них сразу согласился на интервью.

А именно Черенков. Ваньят (который и возрастом, и репутацией мог быть соотнесён с Николаем Старостиным, и ни с кем более) спросил у спартаковского диспетчера после матча с «Зенитом» («Футбол-Хоккей» от 9 апреля): «Как сегодня игралось?»

И неожиданно деликатный Фёдор Фёдорович перешёл в атаку: «Да вроде бы нормально. А скажите, пожалуйста, мы, футболисты, можем задать вопрос вам, журналистам? Причём вопрос, возможно, для вас не очень-то и приятный…»

Черенков, образец поведения с прессой для прошлых и будущих поколений, и вправду рассердился. Юрий Ильич был рад своей журналистской удаче: «Всё равно, естественно, можно. Тем более что это в практике случается в общем-то редко…» Тут Черенков и дал жару: «Тогда я хочу спросить, почему давно исчерпанный инцидент со сменой тренера у нас в “Спартаке” до сих пор вашему брату-журналисту спокойно спать не даёт? Есть несколько газетчиков, которые стараются всё время как-то, иногда впрямую, а то и исподволь уязвить, упрекнуть коллектив из 25–30 человек».

Пожалуй, никогда Фёдор не выступал столь откровенно. Насчёт многочисленного коллектива: «Скажу сразу: я относился и отношусь к Константину Ивановичу с большим уважением и признательностью. За то, что он за 12 лет работы в “Спартаке” сделал для меня лично и для успехов команды в целом. Таких, наверное, у нас в спартаковском коллективе несколько». Это кого — «несколько»? Однако дочитаем: «Но чего уж там “темнить”, есть в команде и иные мнения. Причём опытных, авторитетных, преданных “Спартаку” ребят».

Выходит, коли вдуматься, «нескольких» — скорбное меньшинство. А «авторитетных и преданных» — значительно больше. Но «коллектив» должен существовать. И больше того: обязан функционировать вне наличия тех или иных мнений. Значит, надо искать компромиссы? Да. И кто их будет искать? Юрий Шляпин? Московские профсоюзы?

Нет, к чему хлопоты. Есть же Черенков. Он, бесспорно, не при высокой должности, зато все его знают. И любят. Потому что трудно найти человека, который был бы так дорог абсолютно всем. Теперь вот этот человек вынес, собственно говоря, сор из избы. Заявил об отсутствии единства в «Спартаке». Не стал «темнить».

При этом главное для него: будущее команды. Поэтому покончить со всеми прошлогодними неприятностями он желает наивозможно быстро: «Вы все знаете, что прошлым летом Константин Иванович сам, по доброй воле, написал заявление об уходе. Не знаю истинных причин, но то, что он его написал, — это факт. И мы, командой, решили удовлетворить его просьбу, зная, что Бесков всё же доведёт нас до конца сезона. И уже тогда прикидывали между собой, кто бы мог сохранить игровые традиции “Спартака” при смене руководства. Почти все сходились на кандидатуре Олега Ивановича Романцева — истинного спартаковца, изучившего метод Бескова, нашего бывшего товарища, человека в высшей степени порядочного и демократичного».

«Прикидывали», разумеется, когда осознали, что Бескова с ними больше не будет. Причём и Нодар Ахалкаци — отменный тренер, и Юрий Морозов не зря кандидатскую защищал. И Игорь Нетто успел, допустим, за рубежом поработать. А уж про Евгения Ловчева и говорить не приходится: такая же живая спартаковская легенда, только помоложе Игоря Александровича. Однако прикинул спартаковский народ и выбрал «бывшего товарища».

Бывшего… Это на словах просто. А как стонать, бегать, прыгать, приседать, скакать, снова стонать и просить пощады во время предсезонной подготовки у того самого Олега, с которым столько раз отыграли? С которым бронзу Олимпиады завоевали. Который капитаном команды был. К тому же ничего кардинально на тот момент не изменилось: тот же манеж, те же круги по парку. Материальная база осталась прежней.

И что теперь, плакать и рыдать? Что вы! В бой. «И потом вы, журналисты, — это из того же интервью Юрию Ильичу, — сами же писали, что избрали мы Романцева тайным голосованием, при полном единогласии. Что же здесь плохого? Времена-то нынче новые».

По поводу новых времён: дальше сообщается о прецедентах, то есть таких же выборах в «Роторе» и «Металлисте». А следующие слова надо обязательно привести полностью: «“А вот 'Спартак’ кому-то надо выводить, что ли, из равновесия? Вот все и мусолят про 'интриги’, придумают ещё что-нибудь. Вы, газетчики, ведь за словом в карман не полезете. А наше дело играть! Вот и сказал всё, что команда думает”, — закончил негромко Фёдор».

Прекрасно, что замечательный Ваньят всё это сохранил и нам оставил. Сколько же здесь жизни — подлинной, несочинённой! Видно, как Фёдор Фёдорович распаляется, закипает, сердится. Что ему совершенно несвойственно. После чего затихает, устыдившись собственной горячности. Что как раз для него вполне характерно. Так с чего кипятился-то?

Потому что нутром чувствовал: очень много в те времена говорили. Некоторые даже считают, что в результате ту перестройку и «заболтали». Потому футболист и кричит, что их дело играть, а не трепать языком. Ещё же весомый момент: он из «счётной комиссии». То есть совесть коллектива.

И после голосования именно он, Фёдор (никто за язык не тянул), заявил об ответственности, которая теперь на нём. Он фактически объявил о полной, безоговорочной поддержке молодого тренера Олега Романцева, который, мы помним, не был защищён контрактом и мог лишиться места столь же элементарно просто, как Бесков. А словами наставнику, как выяснилось, не поможешь. Вот если только потребовать прекратить и впрямь ненужную возню со сплетнями и слухами. А так — действительно играть. Причём играть хорошо.

И как-то с первого же тура стало получаться. «Жальгирис» обыграли 4:0, пусть и в манеже. «“Спартак”, — отмечал Александр Горбунов в «Футболе-Хоккее» от 19 марта, — выглядел лёгким и быстрым, заметны были Черенков, Кузнецов и Шмаров. Характер показанной спартаковцами игры не отличался от того, что мы видели в последние годы». А Юлий Сегеневич в «Советском спорте» сообщил, что первый гол, забитый Черенковым в первом тайме с линии штрафной, был эффектным. Приятно, но только весь турнир впереди.

И уже второй тур указал на будущие сложности. Играли вновь в «Олимпийском», однако минские динамовцы оказали значительно более упорное сопротивление, нежели литовцы. Хотя стоит сразу процитировать Геннадия Ларчикова: «Спартаковцы имели неоспоримое преимущество на протяжении почти всех 90 минут. Тем не менее в начале второго тайма проигрывали 0:2». А закончили — 3:2.

Сергей Родионов в том поединке забил два гола — 100-й и 101-й в зачёт Клуба Григория Федотова. Про 101-й чуть подробнее: «А незадолго до конца матча справа отличную передачу сделал, если не ошибаюсь, Фёдор Черенков, и я головой переправил мяч в нижний угол ворот». Нет тут ошибки, всё так и было.

Однако немаловажно привести мнение Олега Кучеренко, обобщившего впечатление от драматичной игры в «Советском спорте» через два дня, 21 марта: «“Спартак” победил минское “Динамо” благодаря прежде всего своим лидерам — Черенкову и Родионову, которые в чрезвычайно сложной обстановке сумели повести за собой команду на решающий штурм. И не только повести, но и сыграть в нём решающую роль». Что ж, вроде неплохая «счётная комиссия» получается, вы не находите? Ведь главное, на наш взгляд, забить: посчитать всегда успеем.

Впрочем, с совсем неплохими на тот момент земляками-торпедовцами спартаковцы разойдутся в следующей игре миром. 0:0. Но есть ведь и безголевые игры, которые интереснее бесшабашного футбольного «обмена ударами». Автозаводцы сыграли с красно-белыми именно такой матч — красивый, насыщенный. Для нас важнее всего высказывание Геннадия Ларчикова, сделанное после той встречи: «…Среди полевых игроков лучшими, на мой взгляд, были капитаны команд Ю. Савичев и особенно Ф. Черенков».

Маститый журналист неожиданно уходит от непосредственно «данности». «Обычно, — продолжает он размышлять, — о хорошей игре старожилов, игроков опытных, говорят, что они сыграли, как в свои лучшие годы. А кто скажет, какие годы сегодня переживает Черенков? Не побоюсь сравнить его игру в матче с “Торпедо” с игрой замечательного голландца Круиффа на чемпионате мира 15 лет назад. Фёдор успевал регулярно отходить и к своим воротам, где действовал не хуже любого защитника, плёл комбинации в середине поля и остро атаковал. Например, за десять минут до финального свистка он сделал такую передачу Мостовому, что остаётся только удивляться, как тот с близкого расстояния не забил гол» («Советский спорт» от 26 марта).

Здорово сказано. Главное, на наш взгляд, ещё раз заявлено: Черенков — футболист разнообразный, многогранный. «Не хуже любого защитника» — это же не нами придумано. И вообще: там справедливо с Платини сравнили, здесь с Круиффом. И всё по делу. Масштаб этого советского футболиста осознается на расстоянии.

И, наверное, Круиффу (у нас его позже в Кройфа переименовали) он даже ближе. Потому что и вправду оказывался везде. Ведь тотальный футбол — это не совсем концепция. Это в первую очередь игроки. Сегодня мы спокойно воспринимаем того же Бейла, или Хамшика, или даже Криштиану Роналду, которые бьются на каждом участке поля по той причине, что они лидеры своих команд. А тогда казалось, что нападающий нападает, защитник защищается, а капитан команды поднимает людей на бой в перерыве одному ему известными словами. На деле всё проще — и сложнее одновременно. Оттого что, опять же, говорить надо меньше, сосредоточившись на игре. Так что Геннадий Ларчиков выступил весьма мудро.

И, право слово, самые разные журналисты отмечали Черенкова практически после каждой игры. Допустим, Леонид Трахтенберг 5 апреля после нулевой ничьей с «Зенитом» выделит в «Советском спорте» «каскад финтов», Фёдором продемонстрированных. А Александр Севидов после разгрома 3:0 совсем непростого харьковского «Металлиста» в той же газете мимоходом, как о чём-то привычном заметит: «Кто выделялся у победителей? Как всегда — Черенков, а кроме него, на мой взгляд, Родионов и Бубнов».

Про разыгравшуюся «счётную комиссию» говорили и будем говорить, хотя заслужить «как всегда» от такого авторитетного специалиста дорогого стоит. Что же касается Александра Бубнова, то он в неполные 34 выдал чуть не лучший сезон. Мы не можем утверждать, что черенковская заряженность на каждую игру была причиной качественного взлёта в игре Александра Викторовича, но почему с ходу отметать нечто привлекательное и положительное? В конце концов, Бубнов тоже за Романцева голосовал. И явно не без консультаций с Черенковым и Родионовым.

Так уж получается, что на старте сезона почти каждая игра Фёдора становилась событием. Мы бы не стали останавливаться на достаточно рядовой (3:0) победе над харьковским «Металлистом»: и соперник не самый сильный, и встреча проходила опять же в манеже. Однако отчёт Леонида Трахтенберга в «Советском спорте» называется «Тайны мастера». Причём с первых слов припоминается другой большой футболист. А это уже очень серьёзно.

Итак: «За игрой большого мастера всегда кроется какая-то тайна. “Мяч, посланный Стрельцовым, имеет глаза” — так одной фразой охарактеризовал игру легендарного торпедовского форварда театральный критик. Великолепно сказано, но тайна-то осталась нераскрытой», — начинает известный журналист рассказ о проходном вроде бы матче.

Тут стоит внимания упоминание Эдуарда Анатольевича. Ведь Стрельцов остался в нашем футболе величиной абсолютной, не связанной бесповоротно с голами и очками. Стрельцов — это вечный «знак качества», даже совершенства, если хотите. Стрельцов — это чистое, беспримесное футбольное искусство. И уж ставить кого рядом с ним по умолчанию считалось невозможным (да он и учеников-наследников не оставил: детский тренер — всё же иная профессия). Словом, «штучный товар», уникум.

А здесь корреспондент фактически ставит рядом Эдуарда и Фёдора — и у нас не возникает желания протестовать. Потому что всё справедливо. Чтобы подтвердить означенную справедливость, продолжим цитирование: «А в чём секрет Черенкова, игрока, который, кажется, спиной чувствует партнёров? И если кто-то из них расположился в более выгодной позиции, спартаковский диспетчер всё сделает, чтобы мяч попал к нему. А если нет острого продолжения, Черенков благодаря искусной технике в одиночку способен пробиться к воротам, заставляя соперников теряться в догадках и паниковать».

Это, нетрудно понять, относится не только к матчу с харьковчанами. Такое надо видеть непосредственно, с трибуны. Отсюда и новая параллель: «Убеждён: многие из 34 тысяч зрителей, которые вчера заполнили трибуны “Олимпийского”, пришли не только на “Спартак” или “Металлист”, но и на Черенкова. И кумир оправдал их ожидания».

Так ходили и на Стрельцова. Только манежей тогда не было. Искусством наслаждались на свежем воздухе, до отказа забивая деревянные трибуны. Футбол в исполнении раннего Стрельцова или Черенкова напоминал отчасти сольное исполнение некоторого танца с мячом. В чём и состояли определённые трудности. Так как танцевать-творить-играть с полным на то правом мешали. И надо было соответствовать и не подвести.

Трахтенберг свидетельствует об удачном опыте: «Черенков был заметной фигурой в те минуты, когда игра у хозяев поля не особенно клеилась. Это случилось в первом тайме, а уж когда во втором она заладилась, фактически каждая комбинация “Спартака” не обходилась без непосредственного участия капитана команды. И хотя фамилия “Черенков” ни разу не зажглась на табло среди авторов голов, благодарная публика нередко награждала его аплодисментами».

Видите, снова театр, как в 83-м. А ведь авторов голевых передач в футболе и сейчас не особо жалуют: не хоккей как-никак. В ту же пору надо было уж как постараться, чтобы твой пас был отмечен. Фёдор отдал одну передачу на гол, но она-то и вызвала восторги: Мостовому оставалось лишь не промахнуться с семи метров.

Вот сколько раздумий может вызвать обычный, казалось бы, отчёт о календарной игре. А всё оттого, что затронута значительная тема и о ней (гласность к тому времени достигла, что называется, своего апогея) разрешено было рассуждать. Помните предновогодние слова Александра Калягина о том, как они во МХАТе оценивают Черенкова: выше Пеле или вровень с ним? Так это во многом шутка. Всё же праздник скоро наступал.

Вместе с тем мы теперь сами убедились: Фёдор вводится во вневременной футбольный контекст. И невольно вспоминаешь, что игрок, выходит, гениальный, а живёт так же, как и остальные. То есть и хуже множества оборотистых «остальных». Ну и как там со справедливостью? Или вот ещё: а что же в сборную-то (что делать, опять эта тема!) не берут, если он уже чуть не к Лиге Бессмертных причислен?

Однако пока — о чемпионате страны. Потому что дальше последовал центральный матч сезона. «Динамо» (Киев) — «Спартак» (Москва).

Счёт 1:4 ошеломил футбольную общественность. Народ ожидал упорного поединка с некоторыми шансами у спартаковцев (хотя о слабости киевлян мог рассуждать только наивный). Однако чтоб такой разгром в самом Киеве?! Киевский корреспондент «Советского спорта» Г. Борисов мужественно перенёс то потрясение и выделил действующих лиц: «Особенно активно действовала связка Родионов — Черенков, которой успешно и весьма энергично ассистировали Бокий и Мостовой».

Это опубликовано 16 апреля, а 1 мая Михаил Гершкович, подводя апрельские итоги, подтвердил: «Больше всего мне у москвичей понравилось гармоничное сочетание командных действий с индивидуальными. Черенков, Родионов, Шмаров в какие-то моменты солировали просто прекрасно». Нетрудно убедиться: «счётная комиссия» уверенно доказывала, что способна не только бюллетенями заниматься. Они, уважаемые люди, всегда и на поле лучшие.

При этом 23 апреля в «Футболе-Хоккее» киевлянин Алексей Семененко, назвавший статью «Неожиданная закономерность?», в принципе игрой Фёдора не восхищался. Потому что это стало общим местом. Да, организатор и дирижёр; да, все нити у него. Но так всегда. Другое дело, что москвичи вообще стали несколько иначе действовать. «…Уже первые минуты игры, — писал Семененко, — показали, что на этот раз гости изменили привычную тактику своих действий на киевском стадионе. Ставке на глубокоэшелонированную оборону и стремительные контрвыпады они предпочли держание мяча и многоходовые комбинации с участием шести-семи игроков».

Здесь имеется в виду перемена, произошедшая со спартаковцами. Так как несложно понять, что глухая оборона с контратаками относится ко временам Бескова. Стоит заметить, что Константин Иванович вовсе не любил эшелонированную защиту и рад был действовать «первым номером», да, что делать, киевляне не всегда это позволяли.

Романцев внёс новое в действия родной команды. Мяч, чтобы держать и катать его всемером-ввосьмером, нужно для начала отобрать. Для чего необходим прессинг на половине противника. Надо то есть сразу энергично, безжалостно идти в отбор при любой потере. Отметим: бесковские команды иногда «давали играть» сопернику и при этом изумительно концертировали сами, чем заслужили беззаветную любовь поклонников футбола и нашей страны и тех же подданных английской королевы.

Однако ученик решил кое-что изменить. И, прямо скажем, преуспел. Киевляне явно не ожидали такой дерзости, смелости, спортивной наглости от москвичей. Спартаковцы, будучи гостями, хозяйничали на чужом поле.

Черенков на этот раз не забил. И голевой передачи не сделал: блистали Родионов и Шмаров. Но роль Фёдора в той победе велика. Так как лично тренер на газон уже выйти не может, и идеи его должны воплощать наиболее опытные исполнители.

Черенков, в первую голову, — воспитанник Бескова. И отказываться от особенностей стиля конкретно ему было тяжелее других. Всё-таки с 78-го (!) в той команде. Два «золота», как-никак, завоёваны. Ну и сформированным он был на тот момент футболистом. Тем удивительнее, что Черенков становится безоговорочным лидером и капитаном команды, приняв и освоив все требования нового главного тренера.

До такой степени, что коллектив стал зависеть от игры капитана. Не от капризов, не от плохого настроения звезды, а именно от игры. По совести-то, под этим знаком пройдёт практически весь сезон, однако первый звоночек прозвучал 2 мая в московском матче с «Араратом». Начало сложилось для «Спартака» вполне пристойно. «То, как поведут себя соперники, было угадать нетрудно: постоянно атакующий “Спартак” и по возможности отвечающий контратаками “Арарат”, — рассказывал 7 мая в «Футболе-Хоккее» Александр Львов. — В первом тайме всё так именно и было. Москвичи изящно комбинировали, благо Черенков, Пасулько и Кузнецов знают, как это делать. Последние двое и поделили авторство первого гола, забитого уже на 7-й минуте.

На 29-й минуте произошло событие, на мой взгляд, заметно повлиявшее на ход встречи. После столкновения покинул поле Черенков, которого заменил С. Новиков. (3 мая А. Никитин в «Советском спорте» сразу сказал о «полученной травме». — В. Г., И. Я.) А в середине второго тайма уже он вынужден был уступить место Капустину. Было ясно, что Романцева не устраивает то, как стала действовать после вынужденного ухода капитана средняя линия. Особенно после перерыва, когда гости резко взвинтили темп, смелее пошли вперёд, добавив в игру остроты и азарта».

Станислав Черчесов, отбивший пенальти и ставший одним из героев матча, прямо сообщил тому же Александру Львову: «К тому моменту “Арарат” по-настоящему разыгрался. А мы, после замены Фёдора, были не те, что в первом тайме». И Олег Романцев в целом согласился с оценкой вратаря: «Конечно, после ухода Черенкова кое-что в игре разладилось». Обобщил 5 мая в «Советском спорте» замечательный защитник «Торпедо» и сборной 60-х годов Виктор Шустиков: «Вот что значит потеря одного только яркого игрока, умеющего, впрочем, думать за остальных».

Тонко сказано. И точно. Естественно, спартаковцы в тот сезон были не только профессиональной командой, как и всегда. Известный тренер Игорь Волчок несколько позже, 8 июня, в той же газете справедливо заметил: «“Спартак”, сохранивший чётко поставленную игру последних лет, в нынешнем сезоне посетило ещё и вдохновение. Принцип, который исповедует команда, я назвал бы так: “Все вместе и изо всех сил”».

Не забудем и о единогласном избрании тренера, и о не пропавшем при нём тренерском совете, куда, кроме Романцева и Старостина, входили Евгений Кузнецов, Родионов, Черчесов и Черенков. К тому же и возвращение ушедших при Бескове Бориса Кузнецова, Морозова, Сочнова, Позднякова уважаемый Юрий Ваньят назовёт «нравственной акцией». То есть человеческая атмосфера в коллективе позволяла дышать и творить.

Однако все мы люди. И коли кто-то по собственной инициативе согласен взять на себя чужие функции, в том числе и наши с вами, то разве мы так уж легко откажемся?

А тут сам Черенков, мы наблюдали, и назад прискакал, и мяч отобрал, и с ним вперёд побежал, и отдал итоговый пас, после чего порадовался за новоявленного голеадора, как за сына родного.

При этом такая малость, что тот гол им, Фёдором, придуман, относится к мелким частностям. Как и то, что передача на свободное место пойдёт безусловно и безупречно: только забей, дорогой. И человек привыкает к хорошему. Вроде всё так всегда и должно происходить.

Но вот этот реально существующий чудодей исчезает по объективным причинам. И как быть? Каждому заниматься своим делом на поле? Правильно. Вот уже и занялись. А чего-то не хватает. Хотя кого-то, конечно.

Ведь считать (это опять Бесков) надо не на один ход, не на два. Во много раз больше. При этом даже добросовестный футболист, исполнив конкретную задачу (отобрал, отбил, передал, открылся, ударил), невольно выключается из игры. Перестаёт то есть думать. «В том не его вина», — как пелось когда-то. Когда есть тот, кто думает постоянно, даже чуть остановившись, — невольно доверяешься ему. И привыкаешь.

…Поэтому тренер Романцев игрока Черенкова берёг. Замена на 29-й минуте в матче с ереванцами, возможно, не была вызвана необходимостью. Однако усугублять повреждение не стоило. К тому же тренер попробовал тех, кто мог выйти вместо Фёдора. И, скажем так, расстроился.

Ведь надвигался неизбежный спад, связанный с физическим состоянием футболистов. Стоит признать: часть обозревателей этого спада, что называется, не желала. Очень хотелось, чтобы команда во главе с молодым тренером прошла весь чемпионат ровно, с крейсерской скоростью. Ибо конец первого круга у «Спартака» Бескова постоянно проходил трудно, с перебоями: команда брала своё осенью.

Теперь надеялись на нечто иное. Однако с чего бы? Предсезонку коллектив провёл так же, как в предшествующие годы. И Олег Иванович в том же «Футболе-Хоккее» от 7 мая спокойно сообщил: «Сейчас кое-кто поговаривает о предстоящем спаде “Спартака”. Это может произойти с любой командой. Так что ищем возможности его избежать».

А как избежишь, потеряв Черенкова? В общем, вышел Фёдор на поле уже в следующем после «Арарата» матче советского первенства. Марк Левицкий в «Футболе-Хоккее» так разъяснил установку противника москвичей: «“Шахтёр” опасался Черенкова и умело построил его опеку». Заметим, встреча в Донецке состоялась через 12 дней после игры с «Араратом», и Фёдор имел возможность оправиться от травмы. До какой степени — вот вопрос. Левицкий достаточно объективен: «Капитан “Спартака” терпеливо вёл черновую работу издалека, предоставляя свободу действий партнёрам. Зато в ударе был Родионов».

«Черновая работа» — понятие растяжимое. «Издалека» — даже парадоксально ближе. Тем более что в тот сезон развивалась мысль о том, что длинные передачи при Бескове имел право делать один Черенков. Это, безусловно, не так. Однако то, что Фёдор умел эти передачи отменно исполнять, — чистая правда. И теперь ему пришлось отойти несколько вглубь ввиду «умелой опеки» и снабжать нападающих — в частности, коллегу по тренерскому совету — передачами. В итоге единственный победный мяч на выезде провёл Шмаров с подачи Родионова.

А ещё состоялась победа над таджикским «Памиром» в Москве, где 6:2 не отражали истинного соотношения сил. Безусловно, москвичи могли в нужный момент прибавить (что и сделали во втором тайме, обеспечив те самые шесть голов). Но впереди был целый сезон, включая еврокубки. Да, Черенков опять забил, снова блистал. Однако играли красно-белые всё тяжелее и тяжелее…

Интересен диалог в «Советском спорте». Молодые люди, студенты МГУ, спрашивали, для чего в «Спартак» вернулись Борис Кузнецов и Владимир Сочнов. Главный тренер ответил исчерпывающе: «Я приступил к работе в “Спартаке” за два месяца до начала чемпионата. Естественно, проблему комплектования команды, находясь в подобном цейтноте, решать было невозможно. А она существовала».

Ещё бы. 35-летний специалист впервые столкнулся с реальностями высшей лиги советского футбола. Причём тот советский футбол скоропостижно умрёт уже через год.

Но 89-й демонстрировал высочайший класс того навсегда ушедшего от нас чемпионата. Ведь — последний сезон! — выступали грузины вместе с великолепно развивавшимися литовцами. И все бились на совесть. Что неизбежно приводило к травмам.

Романцев объяснял тем наивным студентам: «Мы, понятно, располагали информацией, что в ходе чемпионата команду покинет опытный Бубнов (он, кстати, неделю назад отбыл в Париж, где будет защищать цвета клуба “Ред Стар”). Предполагали мы, что кто-то из наших футболистов будет травмирован или болен, но начался сезон, потери превзошли все наши расчёты. На разные сроки выбывали из строя Шалимов, Пасулько, Базулев, Родионов, Е. Кузнецов, Мостовой… Между тем “Спартак” до недавнего времени играл сразу в трёх турнирах — чемпионате страны, Кубке СССР и Кубке федерации. А впереди ещё старт в Кубке чемпионов».

Это, конечно, ошибка: имелся в виду Кубок УЕФА, однако оговорочка примечательная получилась. И дальше, чуть устало молодой наставник итожит: «Теперь, надеюсь, любителям футбола понятно, почему мы пригласили в команду Б. Кузнецова и В. Сочнова… При этом оговорюсь: в данном случае речь идёт не о перспективе, а о сегодняшнем дне, с которым связано немало проблем».

«Любители футбола» могли в итоге согласиться: без Морозова, Базулева, Б. Кузнецова и, конечно же, Черчесова спартаковцы были вряд ли способны бороться за место в призёрах союзного первенства.

Однако мы заострим внимание всё-таки на травмах и болезнях. Допустим, и сегодня с ужасом читаешь о том, как юный Саша Мостовой переболел воспалением лёгких, попал в больницу, после которой его отправили в Крым, где имелся нужный санаторий. Обнаружили, как разъяснял Николай Петрович Старостин, затемнение в лёгком. Обошлось: судя по блестящей зарубежной карьере российского «Царя». Но на тот период кому было выступать под руководством талантливого, но пока что абсолютно неопытного Романцева?

И с кем конкретно играть капитану Черенкову? То, что он капитан, — понятно. Непонятно только, как у него-то вроде как ничего не болело. При установленном диагнозе. Парадокс. Люди же меняются и в ходе одного матча: до гола, например, одна команда, после пропущенного или забитого мяча — совсем другая. А здесь всякий раз вновь, как и в 88-м, новые сочетания. Ладно бы завязанные на остроумных заготовках главного тренера. Нет, увы. Просто состав не тот, что хотелось.

Впрочем, Черенков почти всегда в строю. Для него нет принципа «с этим играть хочу, а с тем не буду» — он приспосабливается ко всякому футболисту в «нашей» форме.

Ну а что насчёт формы сборной? Пора вернуться и к этому сложному моменту.

Времена, повторимся, были весёлые. 23 апреля читатель «Советского спорта» С. Ромов из Ивановской области выступил с заявлением: «Фёдор Черенков новый сезон начал просто замечательно. Почему его не привлекают в сборную СССР?» И известный нам Г. Борисов срочно связывается с Валерием Лобановским по этому вопросу.

Послушаем Валерия Васильевича: «Собирая под флаг сборной Советского Союза футболистов разных клубов, мы ориентируемся не только на наши личные симпатии, но и главным образом на мнения относительно тех или иных кандидатов главных тренеров клубных команд. В данном случае наставник московского “Спартака” О. Романцев из своей команды рекомендовал привлечь в сборную только одного молодого защитника В. Кулькова. О Ф. Черенкове он не упомянул. Что же, ему, как говорится, виднее. Моё личное мнение? Считаю, что игра в сборной и игра в клубной команде — это совершенно разные игры по уровню, стилю и характеру. То, что хорошо всегда годится для первой, не всегда годится для второй, и наоборот».

28 апреля после уверенной победы над ГДР (3:0) главный тренер сборной решает вроде бы вопрос: «Дискуссия о Черенкове? Не вижу предмета для дискуссии. Мы все очень Черенкова уважаем и ценим, он великолепный футболист, но для сборной сейчас не подходит».

Дальше идёт достаточно прогнозируемая информация: «Мы его пытались вернуть в команду, включили в прошлом году в состав для товарищеской встречи в ФРГ, но сыграл он довольно слабо и сам признал, что для сборной не годится». 30 мая Валерий Васильевич заявил в интервью Леониду Трахтенбергу в том же «Советском спорте»: «Причину отсутствия Черенкова я уже объяснял, и не следует, по-моему, разжигать вокруг этого страсти. Поймите: мы стремимся не только достойно пройти отборочный турнир, но и приехать в Италию с обновлённой командой, которая будет заметно превосходить нынешнюю и в функциональном, и в тактическом отношении».

Трахтенберг задаёт вопрос от имени многомиллионной страны: «Вам это удастся?» И получает достойный ответ: «Надеюсь, поскольку у нас есть игроки с великолепным потенциалом. Правда, многие не могут, не хотят или не умеют работать. Вот беда нашего футбола. Впрочем, не только футбола…»

Затем 31 мая последовал матч с Исландией, которая, несомненно, и тогда не была подарком, однако всё-таки до сегодняшних высот не добиралась. Обошлись, понятно, без Черенкова. И сыграли вничью. Причём дома. На послематчевой пресс-конференции опять всплыла тема Фёдора. Лобановский высказался привычно: «Тренер сборной отвечает за результат, и он вправе выбирать тех людей, в которых верит и которые, по его мнению, необходимы сборной».

Вновь согласимся. Однако с результатом-то, прямо скажем, не очень получилось. А про «обновлённую» команду следует рассуждать, когда отбор преодолели. Это, в принципе, «по Лобановскому». Без выданного «на-гора» результата дискуссии действительно не выйдет.

…Но, вдумайтесь, наставник призывал футболистов работать и совершенствоваться. А разве Черенков хоть когда позволял себе расслабляться? Нарушать режим? Скандалить, ссориться с тренером или товарищами?

Или разве за клуб он играл не в футбол? Несомненно, существуют разные схемы (российский чемпионат нас к тому приучил), где даже толковому исполнителю не находится места в составе. Однако Черенков вследствие известных обстоятельств вынужден был последние года два менять позиции чуть ли не в каждом поединке! Потому что то один заболел, то другой травмирован, третий вообще уехал за границу. И Фёдору надо выходить не на той позиции, на которой хотелось.

Да разве он спрашивал кого о личных предпочтениях? Его и в список «33 лучших» то левым полузащитником ставили, то правым, то «под нападающим». Где родился — там и пригодился? С Черенковым ещё конкретнее: где надобно — там и получится. Обязательно. Он гарантирует. Всё-таки футболист сборной Советского Союза.

Это особо трогательно смотрелось на прощальном матче Олега Блохина. Великий форвард задумал прощаться с большим спортом. Хотя года два мог бы ещё радовать подлинных ценителей истинного искусства. В общем, и сам нападающий это понимал. А что сделаешь-то? Зато такая штука: проводы будут блестящими и душевными. Главное же: приглашай кого хочешь. В любые команды. И в «нашу», и в сборную мира. Блохин, по справедливости, отыграл по тайму в обоих составах.

И вот «неподходящий и невписывающийся» Фёдор Черенков вышел в стартовом составе советской сборной, отыграл полный тайм и уступил место во втором Сергею Родионову.

Да, думается, всем, кто посмотрит «список Блохина», станет ясно, насколько же футболисты этой ушедшей страны сердечно относились друг к другу.

Вместе с тем Блохин переходил на тренерскую работу и вообще являлся непридуманным экспертом в плане работы с составом сборной страны. При этом он в своё время не с лавки следил за перемещениями того же Черенкова. Он же под него открывался, ему пасовал, от него принимал. Бил ещё. Забивал. Словом, они стоили (и стоят) друг друга.

…Безусловно, то был просто показательный матч на радость болельщикам. И сказать, что Лобановский, дескать, прозрел, — тоже нельзя. Тем более человек недавно так искренно рассуждал о будущем сборной Союза. Поэтому нужно успокоиться и принять сенсацию к сведению.

Ибо 23 августа Черенков сыграл за сборную официальный матч против сборной Польши.

Бесспорно, у соперников и тренер сменился не очень давно. И начальник советской команды Никита Симонян много что мог объяснить Валерию Лобановскому про Фёдора. И составы соперники (по их хитрому мнению) выставили экспериментальные.

А всё-таки как ни крути: сборная есть сборная. Вы же не забыли, как он радовался прошлому приглашению. Играть за главную команду страны для тогда уже, слава богу, заслуженного мастера спорта Фёдора Фёдоровича Черенкова — счастье. Оправдал, в некоторой степени, доверие. Приехал по первому звонку.

Кто-то удивлён? Мол, а как иначе? Процитируем Никиту Симоняна («Футбол-Хоккей» от 27 августа): «Из “Жальгириса” не явились Иванаускас и Нарбековас, а волгоградца Никитина, которого с большой заинтересованностью хотели посмотреть тренеры в серьёзном деле, как нам разъяснили по возвращении из Польши, в Волгограде якобы ищут и по сей день».

Сейчас-то понятно: литовцы к тому моменту уже задумали отделяться. Остальное же — и как искали, и того ли, и когда нашли — настолько контрастирует с Фёдоровой радостью выступать за сборную, что и передать невозможно. Разные тут полюса.

А в польском Люблине он провёл весь матч. Обозреватель «Пшеглонд спортовы» (чью оценку игры любезно предоставил «Советский спорт» от 25 августа) Витольд Домански был весьма откровенен: «Играли поляки в охотку, старательно, но следует признать, что итог встречи с советскими футболистами для них выглядел едва ли не оптимальным». 1:1 на выезде — неплохо, согласитесь? А тут ещё и с такой славной характеристикой: «…среди других активных игроков советской команды я бы назвал Добровольского и Черенкова. Это трио (до них был назван автор гола Кирьяков. — В. Г., И. Р.) в основном задавало тон игре, практически все голевые ситуации у ворот сборной Польши возникали после их ходов». А Симонян подметил в том же «Футболе-Хоккее»: «Были и ещё моменты до перерыва. У Черенкова, например, когда только рикошет мяча от защитника не позволил поразить цель».

Повторимся, Лобановский мог заменить Черенкова в любой момент. А ведь не стал. Порассуждаем о причинах. Административное давление или влияние прессы придётся отмести с ходу. Валерий Васильевич был совершенно самодостаточным человеком и специалистом. К тому же пережившим и взлёт, и, так сказать, падение, если столь решительно можно выразиться про увольнение 83-го года.

Больше того, в перестройку Лобановский, как и многие другие, стал значительно смелее. Его яркие выступления в печати, на телевидении отличались принципиальностью и бескомпромиссностью. Посему безропотно согласиться с «мнением масс» главный тренер уж точно не мог.

Что же касается будущих наших размышлений, то пора привести суждение Лобановского о прошедшем матче: «Я думаю, молодёжь нас не подвела. Нас устраивает результат встречи, но более того — быстрая, маневренная игра и молодых, и опытных игроков». Насчёт «опытных» это Валерий Васильевич вовремя сказал. Потому что вместе с Черенковым на польское поле вышел, скажем, Андрей Зыгмантович. Тоже не юноша, признаемся честно.

Тут тренер, похоже, имел в виду, что прошла проверка ближайшего резерва. В том числе, например, совсем молодого тогда Кирьякова (Добровольский уже выходил за основу сборной). И эти резервисты для начала не проиграли. А польский журналист (это же, заметим, всё перед развалом социалистического лагеря происходило: никто ничего не боялся) ещё и подчеркнул, что хозяевам фактически повезло. При этом тот самый результат, как увидим, лишь формально уже был достигнут. Знаете, последние метры дистанции чаще всего наиболее тяжелы.

Кроме всего прочего, киевский тренер, что объяснимо, опирался на своих воспитанников. Пусть Яремчук, Яковенко, Рац (не говоря уже о Заварове) не учились сызмальства у Лобановского, в подлинных мастеров они вырастали у него на глазах и при его непосредственном участии. А в составе всего одиннадцать человек, как известно.

И место диспетчера, в сущности, одно. Плюс — и это, к сожалению, главное — вечные опасения по поводу новых приступов болезни у Фёдора. Мы уже не раз говорили о чрезмерности подобной осторожности, о том, что спартаковец отыгрывал целые чемпионаты без замен и заявил о себе как о человеке потрясающего мужества, всегда готовом играть в сборной… Всё равно опасались и опасались!

К лету 89-го, кажется, что-то изменилось. Не забудем: у Заварова, прямо скажем, не слишком заладилось в «Ювентусе», пусть контракт и не прерывали. Рац отъезжал в «Эспаньол» на три месяца, где ему не слишком понравилось без привычной атмосферы (и команда ещё вылетела), а после возвращения травмировался. Яковенко и Яремчук также часто были нездоровы. Добровольский? Очень талантлив, но нестабилен, кроме того, положа руку на сердце, отрабатывать в глухой обороне Игорь, в отличие от Фёдора, не очень-то и рвался. Про литовцев уже сказали.

А тут «великолепный» (слова Лобановского) футболист буквально мечтает вернуться в сборную. Без всяких условий. Без обид. Просто играть и защищать честь страны, которой и оставалось-то пару лет жизни. «Ну и?..» — как сказал бы современный тренер и телеэксперт, который год спустя будет выходить бок о бок с Черенковым. Ответ ясен: Фёдор снова в сборной! Причём упрямого Валерия Васильевича можно было убедить лишь качеством игры: вот сыграй Черенков с поляками чуть похуже… Однако что там: впереди более напряжённые баталии.

Теперь пора вернуться к вещам личным. В июньском номере журнала «Спортивная жизнь России» выходит интервью с Фёдором Фёдоровичем под названием «Вместе с командой». Журналист Михаил Говорков не зря голосовал за Черенкова, когда выбирали лучшего футболиста страны. Видно, как человек переживал за кумира.

Обратимся к преамбуле: «Тонкость и неожиданность игрового мышления Черенкова, смелость и виртуозность действий, не имеющих ни малейшего расчёта “на публику”, неизменно приводят в восторг не только приверженцев “Спартака”, но и поклонников соперничающих команд. Истинное мастерство всегда выше антагонизма футбольных фанатов».

Достойно сказано. Ещё бы всем фанатам прочитать. Говорков, впрочем, и дальше перспективно развивает тему: «А вне поля, в обыденной жизни он лишён какого бы то ни было стремления к браваде, внешней броскости. На удивление скромен, деликатен. Может даже показаться замкнутым, немногословным. Но ведь каждый человек вправе создавать образ и форму своей жизни, способные защитить его собственную индивидуальность и душевное равновесие».

Да, к тому 89-му мы приучились потихоньку рассуждать о «каждом человеке». Но как раз такие люди, как Черенков, и заставляли задуматься о ценности любой отдельной личности, которая уникальна, неповторима и замечательна сама по себе. Однако тут Говорков неожиданно возвращается во времена, кажется, давно пройденные: «Вспомним, как ещё недавно в его жизнь вторгались бесцеремонно, как безоглядно использовали его талант, как он с лёгкостью вошёл в облик кумира молодёжи, безропотно нёс бремя лидера в “Спартаке”, в первой и олимпийской сборных. И в конце концов его организм не выдержал таких нервных и физических перегрузок, дал сбой».

Безусловно, здесь необходимы комментарии. Прежде всего, искренне присоединяясь к страстности автора, мы нисколько не отступаем от собственной позиции. Потому что Черенков всегда сам был готов играть в нескольких турнирах одновременно. Непосредственно вторжения в его личную жизнь не было.

Он всегда имел возможность категорически отказаться от очередного поединка. И за сборную одну, и за сборную другую, и за «Спартак» в чемпионате, и за «Спартак» в Кубке страны, и за тот же клуб в Кубке международном. Он имел право вообще «взять паузу» где-то на год. Полечиться, отдохнуть. И «бездушные» чиновники, скорее всего, пошли бы навстречу: вспомним поклонника таланта спартаковской «десятки» Виктора Гришина.

Однако вот беда: тогда это был бы уже не Черенков, а другой футболист, пусть даже с той же фамилией.

Но в данном контексте привлекает мысль Михаила Говоркова по поводу «кумира молодёжи». Кумиры и тогда, и сейчас разные бывают. Часто ведь как: пропел-прокричал парень — вот тебе и кумир. А пройдёт года два — и кто о нём вспомнит? Думается, влияние Черенкова не так молниеносно, однако работает не одно десятилетие. Проверено.

Возвратимся к тексту интервью. Пожалуй, никогда до того Фёдор не был столь, если можно так выразиться, концептуален. «Не сочтите за выспренность, но для меня понятие “спартаковец” всегда отождествляется с порядочностью, честностью, тем особым состоянием спортивных и психологических кондиций, которые позволяют играть лучше, чем ты способен, на высоком эмоциональном подъёме, вдохновении. Так что спартаковский дух — не миф, а вполне реальное состояние спортсмена».

Про тот самый «дух» интересно высказался в своё время Юрий Ваньят, напомнив, что в чемпионском сезоне 1979 года защитник Виктор Самохин не пропустил ни одной тренировки. И, мол, не тут ли и корень победы, а «дух» как-то самостоятельно функционирует.

Но то Черенков. Он-то, понятно, и занятие отработает, и потом немного останется, и подскажет кому, и промолчит там, где надо. Ему и до сих пор виднее и слышнее. При этом Фёдор вполне реально рассуждал о любимой команде: «Так вот, в конце семидесятых — начале восьмидесятых годов “Спартак” был совсем иным, не похожим на сегодняшний».

Получается, бесковская команда была столь мила его сердцу? Больше, нежели нынешняя, образца 89-го? Тут, судите сами, объяснение такое: «Буквально весь коллектив был объят единым мощным порывом, стремлением возродить былую славу клуба, вернуть его в стан сильнейших. И результаты такого подъёма стали ошеломляющими».

Ну да, мы помним: с ходу после возвращения — пятое место, а на следующий год — золото. Однако Фёдор выделяет иное. «Творческую атмосферу», созданную Бесковым. Дальше — поконкретнее о методе тогдашнего главного тренера. «Знаете, — продолжал Черенков, — в объяснение успехов “Спартака” я бы на первое место поставил именно его умение разглядеть в игроке истинные, не видимые другим способности, создать все условия для того, чтобы футболист максимально развил свои сильные стороны, сбалансировать команду таким образом, чтобы в игре проявлялись только лучшие качества спортсменов».

Это не значит, что капитан, ностальгируя по Бескову, недоволен Романцевым. Здесь иное: Фёдора, бесспорно, как всякого футболиста, манит победа, однако она должна быть достигнута при желании создавать, созидать, если хотите, сочинять всей командой, для чего необходима дружная, комфортная обстановка в коллективе. Что и называется «атмосферой». И что для него важнее всего.

Отчасти из-за этого, отчасти нет, но прошлогодняя ситуация с Бесковым рассматривается теперь Черенковым несколько под другим углом: «Команду явно лихорадило. Было утрачено то единство коллектива, которое не раз выручало и приводило к победам. Словом, необходимо было тщательно и в спокойной обстановке проанализировать ситуацию, сообща найти выход из неё. Собственно, так и было решено на последнем собрании команды перед отпуском. Ну, а вернулись мы, когда события приняли уже острейший и необратимый характер».

Признаемся: «сообща» найти выход, коли утрачено «единство коллектива», вряд ли возможно. При этом чуть дальше Черенков предъявит и косвенные претензии Бескову — за расставание с Гавриловым, Шавло, Морозовым и Сочновым (не упомянут, правда, Поздняков). Будет упрёк и коллективу: «за соглашательство». Которое «укрепляет руководителей в незыблемости своего авторитета, порождает диктат».

Конечно, причину столь неожиданно сердитых высказываний можно найти во времени. Действительно, в начале — середине 1989 года многие в стране безоглядно верят в успех демократических преобразований. «Незыблемость авторитета» и «диктат» решительно отметаются. Черенков не исключение.

Но, видится нам, тут более сложный, индивидуальный случай. Ведь под конец Фёдор сообщает: «Когда же придётся “повесить бутсы на гвоздь”, а такая пора, к сожалению, у спортсмена неизбежно наступает, хочу тренировать мальчишек, сделать хоть что-то доброе в детском футболе. Несмотря на все оптимистичные заявления и бодрые отчёты, в нём такая масса нерешённых проблем!» Тут, с одной стороны, вновь налицо пафос зрелой перестройки («бодрые отчёты» и т. д.), а с другой — не заявлено желания стать тренером команды мастеров.

Потому что Фёдор Фёдорович никогда не желал бы «резать мясо». То есть именно расставаться с футболистами, пусть и пройдя с ними нешуточные испытания. Несомненно, есть наставники-деспоты, хотя их всё же не столь много. Обычно-то с игроком расстаются не из-за «личной неприязни», а в силу того, что надо строить новое. Причём сейчас — промедление смерти подобно. На это способно меньшинство из тех, кто заняты тренерством.

С детьми же — иначе. Ведь изначально ясно: все мальчишки из клубной школы не дорастут до основы. Черенков это понимает: «И если когда-нибудь мой воспитанник появится в составе “Спартака”, буду счастлив». То есть хоть один.

Впрочем, дело не только в этом. Фёдор, мы убедились, с детьми всегда ладил. И на спортплощадке от них ничем не отличался. Потому что и мальчишеского в нём — до самого последнего часа — оставалось непривычно много для взрослого и вполне заслуженного человека. А дети такое чувствуют. Тем более если перед ними народный (а значит, их отцов и матерей) любимец.

И, наконец, обещанное: никаких претензий Олегу Романцеву Черенков не высказал. Напротив, подчеркнул правильность того назначения в январе 89-го. Потому что Фёдор всегда выступал за гармонию в коллективе.

А коллективу приходилось непросто. 2 июля в «Футболе-Хоккее» Романцев так подытожил состояние «Спартака» после первого круга: «Как говорится, невооружённым глазом можно было заметить, что игроки устали. Ещё весной мы понимали, что без спадов всю дистанцию не пройдём. Но, откровенно говоря, рассчитывали, что дотянем до перерыва в чемпионате. Сейчас проходим процесс восстановления, и надеюсь, что к началу второго круга футболисты вновь будут в хорошей игровой форме. Вот и продолжим гонку за медалями. Какими? Поживём — увидим. Конкретной цели не ставим, но не зря же говорят, что аппетит приходит во время еды».

Тут, понятно, просвечивает и лукавство (насчёт отсутствия «конкретных целей»). Однако и искренняя обеспокоенность на предмет реального физического спада присутствует тоже.

Вот и крупная гостевая победа 6 июля над «Зенитом» 5:1 (на счету Фёдора заключительный, пятый мяч) не до конца убедила обозревателей: дескать, имелся элемент случайности, и молодые ленинградцы могли бы и не проиграть при удачном стечении обстоятельств. А в игре с «Металлистом» приключился — опять же, по мнению некоторых любителей футбола, — небольшой конфуз.

«На 34-й минуте матча, — отмечал «Советский спорт» 10 июля, — Шалимов после передачи Черенкова открыл счёт, а на исходе первого тайма Родионов вроде бы закрепил успех своей команды. Однако “Металлист” не собирался сдаваться». И не сдался: матч в Харькове завершился вничью — 3:3. Хотя всё-таки отыгрываться перед земляками гораздо лучше, нежели на выезде. Мы же отметим, что чуть ли не в каждой игре члены тренерского совета Родионов и Черенков отличались результативными действиями. А вот остальной спартаковский «народ» столь же успешно действовал далеко не всегда.

Но тут подоспело очередное интервью Фёдора. Он же тридцатилетие в том году отмечал. При этом родился народный футболист 25 июля. А именно в тот день в 1980-м умер народный бард Владимир Высоцкий. Есть мнение, что поэтому футболист не слишком любил свой день рождения. Не исключено, кстати.

Однако в чисто спортивном плане он вообще появился на свет «не слишком вовремя». Ведь разгар чемпионата страны. Безусловно, никто не собирался крупно нарушать режим, но в начале второго круга напряжённого соревнования вообще полезнее обойтись безо всяких застолий. Черенков и обходился, несмотря на национальные традиции.

Вместе с тем мимо тридцатилетия страна пройти, естественно, не могла. 26 июля, сразу после волнующей даты, состоялся матч с торпедовцами. Фёдора тепло поздравили земляки, а 27-го числа Леонид Трахтенберг размышлял в «Советском спорте»: «Нет ничего безжалостнее времени, ибо остановить его бег не под силу никому. Даже страстным поклонникам футбола, которым бы наверняка хотелось, чтобы их кумиры играли вечно. А Фёдору Черенкову уже 30. Или всего 30. Да какая, в конце концов, разница, если тебя чествует огромный стадион, а вместе с ним многомиллионная телеаудитория».

По поводу стадиона — правда, он под сто тысяч вмещал, хотя и собралось 35 тысяч от силы. И это ещё хорошо, потому что на предыдущую встречу с «Ротором» пришло чуть больше двадцати тысяч народу. Причина указана выше: спартаковцы не блистали стабильной цельной игрой.

Пока же обратимся к интервью с Черенковым, которое взял тот же Трахтенберг. Надо признать: журналисту удалось (и ещё не раз удастся) раскрыть Фёдора несколько с другой стороны. И дело даже не в том, что получился удачный сюжетный ход с китайским журналистом Даюй Ци, который хотел и поговорил-таки с советским футболистом. В конце концов, успешно сданный китайский материал — это не наши дела. Важнее, что Черенков здесь более философ, чем публицист, как у Михаила Говоркова.

«Есть люди — от природы ораторы, — задумчиво произносит Черенков. — А я с детства с мячом. И мне с ним до сих пор легко». — «Но ведь теперь как капитану, — напоминает журналист, — наверняка приходится ораторствовать». — «Громко сказано… Я не заготавливаю речи. Всё зависит от ощущений, от обстановки, от потребности поделиться с ребятами своими мыслями. Вначале не мог понять, как они относятся к моим словам. Ведь молчание в ответ — это не всегда знак согласия. Но теперь, похоже, к моему мнению прислушиваются, высказывают в ответ своё — так мы и приходим к общему знаменателю».

А как же в игре? А там капитан старался подсказывать незаметно: «…в паузах, когда игра остановлена». Однако матч-то останавливается не для того, чтобы говорил Черенков. Надо, например, к штрафному или угловому подготовиться, своему или чужому. Трудно время найти. Оттого и подсказ идёт, как выразился Черенков, «по существенным поводам». И уточняет: «…скажем, если чувствую, что надо прессинговать впереди или, наоборот, помочь обороне».

Так это же функции тренера — вмешаемся мы! Особенно про прессинг. Но и ответить можно: тайм-аутов в футболе как таковых нет. И как со скамейки докричишься? (Сегодня записки вот передают, а 30 лет назад и до этого не додумались.) При этом капитан формально не имеет права менять концепцию игры.

Однако здесь-то капитан — Черенков! Он и в футболе, мягко говоря, понимает, и — что особо замечательно — природно деликатен. Авторитет молодого главного тренера никак не подвергался сомнению. Просто на поле лучше видно, а перемены в игре нужны прямо сейчас. Причём Фёдор Фёдорович и в общении с ребятами остаётся самим собой: «Ни на кого не кричу, не указываю на ошибки. Игрок ведь сам знает и переживает, что оплошал. А тут ещё ты со своими нравоучениями, недовольством».

Вот вам и ещё одно объяснение того, почему Черенков не хотел стать тренером какой-либо профессиональной команды. Потому что кричать на взрослых, состоявшихся мужчин всё-таки бы пришлось.

А он не мог. Ибо остался навсегда — плохо это для кого или хорошо — футболистом. «Короче, — красноречиво резюмирует он, — если сам хорошо не играешь — лучше рта вообще не раскрывать». И ведь материал Леонида Трахтенберга вполне логично назван «Любимец публики». И не только публики — можно с уверенностью говорить об огромном уважении коллег из самых разных команд и стран.

Однако тем интереснее читать следующее рассуждение: «Нет, меня комплиментами в заблуждение не введёшь. И свистом тоже. Я сам себе судья. Трезво оцениваю прошедшую игру, серьёзно готовлюсь к следующей. Обращаю особое внимание на функциональное состояние, поскольку психологически, как правило, уравновешен. Не бываю “на взводе”, а потому не рискую “перегореть”. Это с годами пришло…»

Нам, разумеется, приятнее всего читать про психологическую уравновешенность. По понятным причинам. Но это всё-таки частности. Глобальнее другое: «Я сам себе судья». Выходит, в нашем отечестве незаметно вновь выросла личность, которая суд общества ставит ничуть не выше и не ниже суда собственного. Учитывая, что имеющих на то право граждан было в противоречивой российской истории не столь уж много, — данный факт не может не радовать.

Хотя, безусловно, поднятая непосредственно футболистом тема возраста добавила некоторой печали: «Прежде я какие расстояния покрывал — как челнок, туда-сюда. Летал, в общем, надо — не надо. Теперь постарше стал, поумнел, не расходую энергию впустую, стараюсь сыграть рациональнее».

Здесь, бесспорно, не нам спорить. Но всё-таки опыт просмотренных матчей подсказывает: Черенков покрывал большие расстояния и будучи моложе (пусть тридцать — не возраст), однако при этом не перемещался, когда этого не требовала ситуация. Да и в 89-м его сравнивали с Круиффом по объёму работы. Скромность? Может быть. Однако ничуть не показушная. Естественная.

При этом о непреходящем мастерстве спартаковского капитана мы просто обязаны вещать на весь мир. Ещё бы! Состоялся его новый международный триумф. Несомненно, перед нами не успех в официально признанном еврокубке. И коммерческие турниры, призванные дать заработать клубам, далеко не всегда полезны для футболистов: Черенков уже получал в таких летних соревнованиях ненужную травму. Но бывают же и счастливые случаи!

Так и вышло в августовском турне «Спартака» по жаркому Пиренейскому полуострову. Сначала 15 августа победили не нуждающуюся в представлениях португальскую «Бенфику» — 3:2 (Черенков капитанствовал). После чего переехали в Испанию, где приняли участие в турнире четырёх команд. 19 августа выдался отнюдь не простой поединок с «Рекреативо» из Уэльвы. Даром что вторая лига (это как тогдашняя советская первая), а всё-таки местные болельщики, настрой. Короче говоря, испанцы к 40-й минуте вели 2:0. Положение удалось выправить во второй половине встречи. На счету Черенкова — третий, победный гол на 80-й минуте. 4:2.

А в финале москвичам противостоял грозный мадридский «Реал». О том матче подробно рассказал 23 августа в «Советском спорте» Олег Романцев: «В первом тайме Черенков с подачи Родионова открыл счёт. Вскоре наш капитан имел отличную возможность забить и второй мяч, но метров с пяти он пробил выше пустых ворот». А во втором тайме уже мадридцы перевернули ход игры и победили 3:1. Тем не менее команда получила приз «Серебряная каравелла» за второе место, а Фёдор — тоже серебряную и тоже каравеллу как лучший игрок турнира. «Должен заметить, — констатировал Романцев, — что в этой поездке наш капитан играл просто блестяще».

Однако пора возвращаться домой. Поскольку не один «Спартак» ездил на летние заработки. Например, «Днепр» — тоже, только в США. И вернулся значительно позже, буквально к важнейшему поединку с красно-белыми в Москве. Кто говорил, что днепропетровцы приземлились в столице за шесть часов до матча, кто уверял, что и вовсе за четыре.

Так или иначе, а в первом тайме спартаковцы достаточно продуктивно воспользовались игровым преимуществом. Юлий Сегеневич («Советский спорт»): «Два красивых гола удалось забить москвичам — Черенков элегантно переиграл вратаря, перебросив через того мяч в ворота, а позже Родионов эффектно с ходу пробил по цели, использовав прострельную передачу Кузнецова». Через два дня в той же газете Юрий Ваньят продолжил: «Во втором тайме лишь спортивное счастье и Черчесов помогли лидеру выдюжить». И сообщил, что «средняя линия» у хозяев «после 45 минут просто встала».

Черенкова в той игре не меняли. То есть он тоже «встал». Но неплохо предложить и иную версию нежданной перемены событий: отличная команда с берегов Днепра попросту пришла в себя после, без сомнения, непростого перелёта через Атлантику. К тому же и самолюбие взыграло: всё же на тот момент днепропетровцы были действующими чемпионами Советского Союза. А когда одни начинают «бегать», то «другие», по контрасту с ними, «встают».

При этом взгляд Ваньята до какого-то момента вполне объективен. Одно вот только: когда красно-белые побеждают — в душе спартаковского болельщика страсть берёт верх над всем. Дочитаем отличную статью от 29 августа: «Но поскольку это был тот случай, когда “очко шло за два” и всё в итоге закончилось для лидера счастливо, трибуны на этот раз, наверное, правильно скандировали: “‘Спар-так’, чем-пи-он!”».

Трогательная разбивка по слогам ещё раз объясняет клубные пристрастия этого прекрасного журналиста.

Беда в том, что он был на этот раз не прав. Трибуны уж таковы, они и собираются, по идее, для того, чтобы покричать вместе. А пишущим людям нельзя расслабляться. Да и, честно говоря, с чего бы? «За окнами август». До конца последнего полноценного чемпионата СССР почти два месяца. Девять (!) туров. Очки никто напоследок дарить не собирается.

И состав у спартаковцев не потрясает глубиной. Тут ещё выезды неближние. Например в Душанбе. В первом круге москвичи буквально резвились, обыгрывая «Памир» в «Лужниках». 6:2! И, конечно, опять: «Спартак — чемпион!» Но таджикская команда, что естественно, желала отыграться. И народ местный пришёл 31 августа в количестве двадцати тысяч.

«Памир» дал бой столичному коллективу. Итог — 0:0. 1 сентября Олег Романцев тревожно объяснял «Советскому спорту»: «Фактически мы провели игру без нападающих: серьёзно травмирован Шмаров, не совсем здоров лучший бомбардир клуба Родионов. Во втором тайме он хотя и появился на поле, но в полную силу играть, естественно, не мог».

Налицо результат вступления в сильный турнир клуба, располагавшего всего двумя боеспособными форвардами. Но что это значило в Душанбе? Да то, что выдвигаться на передний край до выхода Родионова вновь приходилось тому же Черенкову. А ведь у него и своих обязанностей хватало.

Хотя главное, наверное, не в этом. В Таджикистане Фёдор отравился. Случайно, разумеется. Пища для москвичей не очень привычная, пусть и вкусная. Так бы и ничего, однако 6 сентября предстоял отборочный матч сборной с Австрией. И Лобановский спартаковца вызвал. Что можно считать ещё одним шажком к взаимопониманию: с австрийцами играли не товарищеский матч, а поединок за выход в финал чемпионата мира в Италии. Причём на чужом поле.

Правда, игра 6 сентября не стала сложной для сборной Советского Союза. Хозяева поля гостей явно побаивались и были изначально не против мирного исхода. Наши — нет, желали победы. Однако привходящие обстоятельства включали и не до конца восстановившегося Черенкова.

Поэтому Олег Кучеренко 8 сентября в «Советском спорте» выделяет всего два эпизода, связанных с Фёдором. Нарушая построение отчёта, начнём всё-таки с первого тайма, когда «он, получив передачу от Заварова, рванулся вперёд, обвёл соперника, причём очень эффектно, и выдал изумительный пас Протасову (в аннотации к шахматной партии после такого хода ставится восклицательный знак, а то и два). Наш центрфорвард тоже сыграл хорошо, развернул финтом соперника на месте, освободился от опеки и ударил с ходу неплохо, но, увы, мяч коснулся внешней, а не внутренней стороны штанги».

Здесь нельзя пройти мимо двух моментов. Первый: и Черенкову, и Заварову нашлось место на поле. То место, конечно, и ранее находилось, однако и мнения про одноплановых футболистов тоже приходилось слышать. Австрийский матч ещё раз доказал, что два больших мастера всегда правильно разделят игровые обязанности и не станут мешать друг другу — напротив, насытят действия команды полезными для общего дела идеями.

И второй: «шахматный» характер футбольной передачи. Древняя игра переживала на тот момент очередную молодость. Партии ведущих гроссмейстеров печатались «Советским спортом», разыгрывались, обсуждались по всей стране. Кучеренко уместной ремаркой точно передаёт ощущение от черенковской передачи: торжество человеческой мысли, берущей верх над привычным и физически осязаемым, обязано восхищать.

Теперь про второй эпизод. После перерыва «Черенков, развернувшись, нанёс, по выражению одного из австрийских обозревателей, суперудар прямо в “девятку” метров с семнадцати, но Линдербергер проявил суперреакцию». Да, правильно: голкипер у австрийцев был что надо.

Одним словом, игра завершилась 0:0. Черенкова на 74-й минуте сменил Алейников. Что верно ввиду вышеизложенных обстоятельств. А отчёт Алексея Бодягина в «Советском спорте» назывался «Почти у цели…». Справедливо, если вдуматься. Однако ещё увидим, как все эти «почти», «у цели», «осталось оформить» помешают и сборной, и московскому «Спартаку». Ибо радоваться нужно, преодолев финальную черту. Зажигательные танцы вблизи неё не приводят к победе.

Что подтвердил и следующий матч первенства. «Успокоенные и расхваленные» (выражение Николая Старостина, которое относится к «Спартаку» 1958 года, но здесь подходит вполне) красно-белые проиграли молодому, только формировавшемуся тбилисскому «Динамо» 0:1. Причём дома! А «Днепр» продолжал погоню. Вот тебе и «Спартак — чемпион!».

Но вновь пора сменить тему. Подошли еврокубки. Красно-белым досталась итальянская «Аталанта». Клуб, занявший в предыдущем национальном чемпионате седьмое место и попавший в Кубок УЕФА благодаря высокому рейтингу, заработанному до того другими итальянскими командами, никак нельзя было сравнить с «Миланом» или «Интером». И текущий чемпионат в 1989 году «Аталанта» начала плохо, уступив в трёх встречах из четырёх.

Однако всё-таки это были итальянцы, а не коллективы из Люксембурга, Финляндии или даже Дании, с которыми москвичам приходилось сражаться уже в первом раунде. И главное: «Аталанта» обладала двумя превосходными легионерами. Нападающий из Аргентины Клаудио Каниджа через год станет финалистом мирового первенства, а их дуэт с Диего Марадоной — светлым пятном в выступлении серебряных призёров мундиаля. Швед Гленн Стрёмберг, признанный на родине лучшим футболистом 1985 года, также сыграет в Италии за свою сборную.

Символом первого матча в Бергамо может служить следующий эпизод. На 32-й минуте случился свободный удар у спартаковских ворот. Пятеро красно-белых составили «стенку». Судья готов дать команду пробить — как вдруг появляется капитан Черенков и встаёт шестым.

Зачем присоединяться, коли его никто не просил? Мало того, рядом со стенкой расположился Сергей Родионов в позе спринтера на старте. Конечно, он бы тоже встал с партнёрами, но капитан, похоже, сообщил, что нападающий нужнее на подборе. Эх, если бы заснять всё хорошему фотографу! Такая картина, такие глаза!

Говоря о втором тайме, обязательно выделим один пас пяткой. Видите ли, красно-белые все техничны, умны, элегантны и артистичны временами. При быстром просмотре людей нетрудно и перепутать. Причёски, опять же, не отличаются разнообразием. Но вот игрок оставляет мяч партнёру именно заявленной выше частью ноги. И ясно без дополнительных объяснений — Черенков Фёдор!

А с другой стороны поля «Спартак» несколько раз выручил голкипер. Безусловно, Черенков и Черчесов — лучшие игроки матча — вообще не расслаблялись. Так на поле-то не двое выходят — все одиннадцать. Оттого и не выиграли. 0:0.

Вернёмся к чемпионату СССР. Потеряв на выезде с «Араратом» ещё одно очко, красно-белые наконец-то встрепенулись. 22 сентября на стадионе имени Ленина со счётом 2:0 был обыгран донецкий «Шахтёр». На следующий день в «Советском спорте» Г. Соколов отметил: «…За три минуты до перерыва после отличной передачи Черенкова Родионов пяткой забил оригинальный гол».

На ответный матч с «Аталантой» советские футболисты вышли с боевым настроением. Финальные 15 минут поединка в Бергамо были забыты.

Одна неприятность: «Аталанта» тоже определилась с планами: не дать играть Черенкову. И Фёдора берут в какие-то «клещи», не пускают здесь, не дают двинуться там. Да и вообще первые десять минут итальянцы отыграли превосходно. Каниджа мог забить уже дважды!

А у нас не ладилось. Фёдор пробовал пробиться короткими, быстрыми передачами через центр. К чему могучие «аталантовцы» были в целом готовы. Отчего успевали и блокировать, и выжимать москвичей куда подальше.

С 12-й минуты красно-белые стали действовать иначе. По самоотдаче то был один из лучших матчей «Спартака» при участии Черенкова и под руководством Романцева. И знаменитый гол Черенкова на 29-й минуте прекрасен. Сегодня каждый может его посмотреть, но, возможно, лучше процитировать наших замечательных журналистов.

«Черенков промчался через центр поля, пустой, как Манежная площадь на рассвете, сыграл со Шмаровым в стенку, получил от него отменный пас, в сопровождении двух соперников ворвался в штрафную площадку и, находясь под острым углом, изящно, так, как это может только он, Черенков, переиграл бросившегося на перехват голкипера» (Александр Горбунов, «Футбол-Хоккей»), Леонид Трахтенберг в «Советском спорте», также отмечая острый угол, подчеркнул «необходимую паузу», которой Фёдор и выманил на себя вратаря, и сумел «тихонечко уложить мяч в сетку». «Долгожданный гол, — завершает Леонид Фёдорович. — Гол, достойный исполнителя».

Бесспорно. Однако и тогда что-то настораживало. То, например, как неловко Черенков дёрнулся при самом ударе. Точнее сказать, это для нас с вами «неловко»…

А он повредил колено. Связки. Естественно, тайм доиграл. Естественно, упросил оставить себя в перерыве: как же без него-то? Ведь и у них разыгрался способный Боначино, удар которого спартаковский голкипер еле отразил; Стрёмберг несколько раз обязан был забивать. Конечно, Черчесов вновь на месте, — так не вечно же удача будет на нашей стороне? И вот на 61-й минуте хозяева отменно разыграли комбинацию — и Черенков прекрасно выходил на линию атаки. И уже почти завершил её — как вдруг замер.

Влетел то есть в ворота и схватился за сетку. Смотреть на Фёдора, вцепившегося в противную сетку так, что пальцы побелели, до сих пор больно. Он так не хотел оставлять ребят!

И не зря. «Аталанта» не сдавалась, мощные, не совсем похожие на изящных итальянцев соперники боролись за победу до конца. Тут вовремя процитировать Александра Горбунова: «Спартаковцы выстояли. Они не обращали внимания на собственные ошибки в передачах, не выговаривали друг другу, не огорчались, когда недоставало скорости для перехода в хорошую контратаку. Выстояв, выровняли игру. Выровняв, вновь принялись угрожать воротам “Аталанты” — с помощью контратак, используя прежде всего заметную усталость соперников».

Итальянцы замучились. Всё-таки в Москве они встретили столь же упрямого, организованного и, надо признать, изначально более искусного оппонента. Который и без своего заводилы продолжал бороться. В итоге команды даже подрались после стычки Пасулько и Стрёмберга. Рассерженных гостей тоже надо понять: и Родионов второй мяч забил, и собственного игрока еле откачали после столкновения со своим же голкипером (судьбой несчастного Бертолацци потом трогательно интересовались советские люди: вот времена какие были!), и вообще всё катится под откос, несмотря на исчезновение русского десятого номера. Думается, с горки лет мы можем их извинить.

А сейчас — к травме Черенкова. Черчесов честен: «Особенно тяжело нам пришлось в конце, когда ушёл Черенков и мяч не задерживался в центре поля». Романцев тогда же, 29 сентября, сообщил о травме колена и желании поберечь игрока для будущих поединков.

Отметим лишь: матч с «Аталантой» всё-таки — на Кубок УЕФА. Когда ещё сыграть придётся в таком турнире? И Фёдор, если прикинуть, мог бы «дохромать» оставшиеся 25 минут. Но здесь слово «поберечь» — правильное. Кубок кубком, а Черенков у нас один.

В этом плане и высказался на страницах «Советского спорта» замечательный журналист Аркадий Галинский: «В “Спартаке”, когда его возглавлял Бесков, талантливость тех или иных футболистов служила украшением команды, но отсутствие кого-либо из них отнюдь не сказывалось на темпе и рисунке игры (то есть на текучести комбинаций, их нагнетальности). У “Спартака” под водительством Романцева высокая продуктивность атак, а нередко их завершающая красота обусловлена в основном свободным творческим полётом Черенкова. Вот почему мне трудно вообразить, что же с этой превосходной командой — в новой её ипостаси — произойдёт, если Черенков решится взять пример с Дасаева и окажется в каком-нибудь зарубежном профессиональном клубе. Дасаеву, правда, стопроцентная замена в “Спартаке” нашлась, а вот игрока, равного Черенкову, я сегодня в нашем футболе не вижу».

С Аркадием Романовичем можно не до конца соглашаться в частностях. Он, как видите, доказывал, что бесковский футбол коренным образом отличался от футбола Романцева. Это всё же не так. При Романцеве команда добавила в прессинге на чужой половине поля. Быть может, в какой-то степени атлетизме. Остальное не менялось. Иное дело — Черенков.

Он был системообразующим персонажем при обоих тренерах. Другое дело, что по-разному. При Бескове он частенько выступал д’Артаньяном. Теперь же он сам — один за всех. Или иногда, как вот с «Аталантой» вышло, все — молодцы.

Однако Черенков выбыл на значительный, если брать тот сезон, срок. И пропустил календарный матч с «Локомотивом», занимавшим последнюю строчку в турнирной таблице. Спартаковцы же, напомним, лидировали.

И что? Да ничего для красно-белых хорошего. 1:1. Несомненно, железнодорожники замечательно настроились и заслуженно приобрели очко. Но «Спартак»-то как же? Не зря Геннадий Логофет в «Советском спорте» вполне логично спрашивал, кто объективно сильнее: «Локомотив» или «Аталанта»? Ответ понятен. Так что же, неужто зависимость команды, обосновавшейся на первой строчке по-настоящему сильного европейского чемпионата, от присутствия одного игрока выглядела настолько неизбежной? Думайте сами. Мы лишь факты приводим.

А надвигалась тема сборной. Помним же: её почти отправили в Италию, где пройдёт финальный турнир 1990 года. При этом предстоял поединок со сборной ГДР на выезде. Странно: такое ощущение, что о поражении вообще никто не думал. Дескать, ничья и так в кармане. Интересно, с чего бы? У восточных немцев, уже говорилось, всю жизнь была крепкая команда. Теперь же в матче с СССР для продолжения борьбы за путёвку в Италию их устраивала только победа.

Её хозяева и добились. Советская команда счёт открыла на 74-й минуте (Литовченко), что выглядело заявкой на победу, а затем Андреас Том и будущий лучший футболист Европы 1996 года Маттиас Заммер провели два быстрых мяча. И наши уехали без очков.

Лобановский ещё перед игрой был откровенен: «Очень жаль, что получил травму Черенков — мы на него рассчитывали» («Советский спорт» от 6 октября). После возвращения Валерий Васильевич высказался основательнее: «Как известно, любая игра, а такая ответственная — особенно, начинается с подготовки к ней. В этом плане нашей сборной явно не повезло. Началось с того, что из-за травм мы не смогли включить в команду опытных московских спартаковцев Черенкова и Родионова». И дальше: «Конечно, мы очень надеемся на выздоровление Черенкова и Родионова».

То есть что получается? Первой — наиважнейшей — причиной плохой подготовки к поединку и, стало быть, поражения в нём многоопытный, успешный тренер считает отсутствие Черенкова! Можно напомнить о том, что ещё недавно (цитаты приведены) киевский мэтр принципиально обосновывал невозможность появления спартаковца в возглавляемой им сборной Союза. К октябрю же Фёдор — основной игрок той национальной команды.

И теперь с другой стороны и в новые времена можно посмотреть на то, каким образом объединял футбол двух больших мастеров. Именно в 89-м Валерий Васильевич рассказывал про тренировки своего удара с углового, когда мяч прямо от флажка по непредсказуемой траектории летел в ворота. И вот этот мастерский удар он оттачивал после обычной командной тренировки. Где-то 100 (!) «подходов» каждый раз. Получается, искренняя любовь к прекрасной игре неотвратимо сближала совсем разных, казалось бы, тренера и футболиста: Фёдор же был всегда готов работать с той же истовостью. И не над одним угловым.

Ну а для сборной всё решалось в заключительном матче 15 ноября с Турцией. Он пройдёт в Симферополе, и мы о нём, конечно, упомянем. Пока же обратимся к делам союзного первенства. 13 октября была одержана важнейшая победа над минскими динамовцами. Единственный и бесценный мяч на счету Черенкова. «Гол был забит, — рассказывал Михаил Супонев 14-го числа в «Советском спорте», — после того, как Кузнецов воспользовался ошибкой защитника Метлицкого и расчётливым диагональным пасом вывел к воротам Черенкова. Капитан спартаковцев бил с близкого расстояния и, как обычно, был точен».

Но оставалась ещё одна игра. Леонид Пахомов правильно сказал 17 октября в «Советском спорте»: «Да, матч “Спартак” — “Динамо” (Киев) условно можно назвать финалом чемпионата страны». По идее, — именно условно. То был предпоследний тур. Москвичам предстояла ещё игра с «Жальгирисом», и, по совести, как раз там и решалось, кто возьмёт «золото» последнего полноценного чемпионата Советского Союза. Однако вывеска-то какова! Красно-белые против Киева в «Лужниках»! Помнится, и билеты были по цене такими же, как на матчи еврокубков.

Кстати, той игре еврокубки и предшествовали. Поскольку мы всё же стараемся придерживаться обычной хронологии событий, то сначала расскажем о первом матче с «Кёльном» в Германии 18 октября.

Стопроцентно прав Александр Горбунов в «Футболе-Хоккее»: «Основной воз взвален на Черенкова. Но он же не пятижильный». Фёдор действительно держал все нити спартаковской игры, взаимодействуя большую часть первого тайма с Шалимовым, а под конец сорокапятиминутки использовал и фланг Кузнецова.

«Кёльн» атаковал поопаснее, но на 30-й минуте счёт открыл «Спартак». Сначала слово Олегу Кучеренко: «Когда истекали первые полчаса игры, Шмаров перехватил мяч у соперника почти у средней линии поля и затем сыграл так, как играют только футболисты высочайшего класса. Он быстро пошёл вперёд. Справа пристроился Кузнецов, рванувшийся по флангу. Шмаров всем своим видом показывал, что именно ему он собирается сделать передачу, но при этом держал в поле зрения Черенкова, который двигался параллельным курсом слева. И когда Черенков набрал скорость, Шмаров отдал ему идеально мяч прямо на ход.

Дальше произошло самое интересное. Черенков оказался один на один с вратарём “Кёльна”, но не реализовал ситуацию, которую мог, наверное, реализовать любой нападающий. Мяч после его удара отскочил от защитника и вратаря к самой лицевой линии, и Черенков, догнав его, забил такой гол, который мог забить, наверное, только он, с его уникальной техникой, поскольку удар наносился практически под нулевым углом к воротам».

Александр Горбунов в «Футболе-Хоккее» добавил: «…Остановились все, кроме Черенкова, который в невероятном прыжке достиг его (мяч. — В. Г., И. Р.) и буквально загрёб под острым углом в ворота». В принципе, всё так и было. В любом случае теперь-то должно было стать полегче.

Куда там. «Кёльн» уравнял счёт уже через две минуты. А на 37-й минуте провёл второй мяч. Больше того, немцы снова могли забить, перехватив мяч у растерявшихся москвичей. Повезло нам.

Психологически любопытен следующий эпизод из начала второго тайма. Шмаров у центрального круга сбил Янсена. Судья без сомнений назначил штрафной. Советский нападающий выразил недовольство. В силу чего могли уже тогда начаться столкновения: ведь и Янсен демонстративно не хотел подниматься. И тут появился Фёдор, который, проходя, нежно, чуть не по-отечески потрепал полузащитника соперника по затылку. Мол, да нарушили, не правы мы, так и тебе пора бы вставать, дружище. Шестой номер немцев так и сделал. Матч продолжился.

И всё же игра стала грубой. Можно сказать, футбол в чистом виде закончился. Начались тычки, удары сзади, апелляции, демонстрации, несогласия, ухмылки, нерукопожатия. Причём это шло с обеих сторон, а судья явно скупился на жёлтые карточки. Один Фёдор процесс этот остановить не мог.

На 72-й минуте «Кёльн» усилиями Орденевитца забил. А Фёдор после изумительного прохода Василия Кулькова справа забить не сумел. Нет, он успел принять мяч, всё видел и понимал. Однако пробил несильно и почти в голкипера.

Он просто устал. Не «пятижильный» — прав Горбунов. Хотя это для нас — объяснение или оправдание. Черенков себя никак не оправдывал. Никогда.

В «Советском спорте» Фёдор резюмировал: «В этот вечер, как мне кажется, футболисты “Кёльна” были просто поудачливее. Надеюсь, что в Москве удача будет уже на нашей стороне». Тем не менее победу хозяева заслужили.

Но настал день нашего внутрисоюзного «финала». «Спартак» — «Динамо» (Киев).

Решающий поединок начался с акции в память о погибших 20 октября 1982 года на игре красно-белых с голландским «Хаарлемом». Евгений Ловчев в «Футболе-Хоккее» увидел это так: «…Замерли шеренги команд в центре поля. Шестьдесят тысяч человек встали со своих мест. Приспущены все спартаковские флаги и флажки, от которых только что красно было на трибунах. И голуби, голуби, голуби в тёмном небе…

Минута молчания.

Минута памяти о погибших».

Да, это было очень правильно, по-человечески. Лишь незадолго до того лужниковская трагедия стала достоянием гласности — о ней впервые за все эти годы подробно написал «Советский спорт». И последовал достойный болельщицкий отклик.

Сам матч своим высочайшим качеством впечатляет и сегодня. Смотрели, «затаив дыхание», — подобный штамп здесь не выглядит избитым. Потому как никакого переносного значения нет. Действительно, старались не дышать.

Хотя иногда взрывались, вопили, вздыхали, взвизгивали даже. Потому что мы (а на разных секторах Большой спортивной арены находились оба автора этой книги) — люди. А футбол для людей и придуман. И такое исполнение, как в тот октябрьский московский вечер, страсть как хотелось бы сделать нормой. Что, разумеется, невозможно. Игра ведь ещё и жизнь. А её в рамки не поместишь.

Ведь вдумаемся: вряд ли кто из нынешних спортивных сценаристов, при всём их профессионализме, закрутил бы такую интригу. Кто же из литературных корифеев современности додумается до гола в ворота Черчесова уже на третьей минуте! «Произошло это, — продолжал Ловчев, — неожиданно и нелепо. Несогласованные действия вратаря с защитником привели к тому, что Черчесов и Базулев на линии своей штрафной площади уступили мяч Протасову».

Дальше пошёл матч совершенно равных соперников. Шансы появлялись и у тех, и у других, а борьба не прекращалась на каждом участке поля. Бывало, с нарушениями. Однако с «Кёльном» не сравнить. В Москве оба тайма шёл футбол. В котором москвичи безусловно заслужили ответный мяч.

Его забил, изумительно подставив ногу после прострела Шмарова со штрафного, Евгений Кузнецов. Воздала судьба этому хорошему футболисту. Мы же помним, что и против «Кёльна» многое у него не получалось, и в других матчах. Зато в нужный момент он забил гол, который если кто до сих пор недооценивает, то очень даже зря. На деле без мяча Кузнецова ни о каком золоте в тот день спартаковцам и мечтать бы не пришлось.

А что же Фёдор? Вопрос ироничного болельщика — есть такая категория вечно готовых поязвить скептиков — вполне уместен. Ведь капитан на этот раз не забил. И голевой передачи не отдал.

Так ведь он и не гнался никогда за личными показателями. И, если рассуждать по сути, его задача — организовывать атаки, раскатывать их, подводить партнёров и к голу, и к результативному пасу. Плюс противостоять оппонентам из стана соперника, у которых те же функции. Поскольку киевляне, имея возможности, не перехватили инициативу — капитан «Спартака» с задачей справился.

Ну а потом был легендарный гол Шмарова.

Валерий бил штрафной и в Кельне. Правда, с места правого инсайда. И не забил. Видится, что это была некая репетиция. А про знаменитый чемпионский «выстрел» пусть лучше расскажет со страниц «Футбола-Хоккея» Юрий Ваньят.

«И вот “Спартак” получил право на штрафной. Как правило, с этой позиции бьёт Сергей Родионов. Но вдруг обычно тихий Шмаров попросил:

— Радик! Дай я пробью, — и стал тщательно устанавливать мяч. А судья то и дело посматривал на хронометр, команда торопила: “Бей скорее, время… время…”

Но Шмаров, хладнокровно оценив ситуацию с расстановкой игроков, коротко и мощно, с “подрезкой”, пробил над “стенкой” киевлян. В самую девятку. Через мгновение он понял, что мяч там. Это же, как сказал мне потом Черчесов, увидел из своих ворот и Станислав».

И спустя мгновения вместе со Станиславом Черчесовым и Фёдором Черенковым команда побежала круг почёта.

Почему мы столь торжественны и подробны? Потому что настоящего чемпионата СССР больше не будет. Это был, строго говоря, последний. На следующий год покинут турнир и литовцы, и грузины. И клубов останется всего тринадцать.

Но пока мы хлопаем, плачем и смеёмся.

…Однако есть повод пока не расставаться. Сборная СССР 15 ноября сыграла с турками в Симферополе. Победили безоговорочно 2:0 при двух мячах Протасова. Черенков не появился в стартовом составе, однако на 84-й минуте заменил проведшего хороший матч Добровольского. Итоговый счёт уже сиял на табло, появление спартаковца было необязательно. Он, естественно, за те минутки проявить себя не успел.

Но тренерский штаб непосредственно декларировал: Фёдор в сборной, он в обойме, он среди кандидатов на поездку в Италию. А как ещё можно воспринимать ту позднюю замену? И сам спартаковец в новогоднем интервью рассуждал о шансах в группе на чемпионате мира. Рассуждал как полноценный член команды.

Но про 90-й год в следующей главе. А пока стоит подвести итоги 89-го. Сразу скажем: в грядущем году красно-белые примут участие в еврокубке (зато Кубке чемпионов!) лишь осенью. Выступления же в Кубке УЕФА завершились ответным матчем против «Кёльна» 1 ноября. Этот день глубокой осени выдался промозглым и дождливым. Таким же по настроению выдался и сам матч. И нулевая ничья по его итогам.

На 20-й минуте произошёл наиболее известный момент этой игры. Сначала дадим слово Геннадию Ларчикову: «В этой ситуации здорово сыграл Суслопаров, который вывел один на один с вратарём гостей Черенкова. Спартаковский капитан несильно, но технично пробил мимо выбежавшего Иллгнера, но в последний момент защитник выбил мяч почти с линии пустых ворот». На следующий день в той же газете Черенков в беседе с Леонидом Трахтенбергом подробно разобрал эпизод: «Понимаете, сначала хотел пробить в дальний угол, но вратарь стал ложиться под удар, и я, изменив решение, перекинул через него мяч. Если бы чуть посильнее…»

Теперь — о том, что видится при сегодняшнем просмотре. Фёдор вроде бы на какой-то момент замялся. Что, как мы теперь понимаем, не так. Ведь если бы он отработал по изначальному замыслу, то голкипер ликвидировал бы угрозу. Оттого спартаковец меняет решение за доли секунды и фактически отправляет мяч в ворота через упавшего Иллгнера. И быть бы голу, если б не Янсен!

Этот блондин сражался до конца. И можно так сказать: Черенков сделал всё правильно, потому что и не мог ударить из того положения сильнее. Только Янсен, который всё время — и когда шёл пас, и когда Фёдор принял решение, и когда его поменял, и когда отправлял мяч в сетку — мчался на помощь Иллгнеру. И оказался достоин эпизода, после которого все четверо (не забываем Суслопарова) должны остаться в истории футбола. Думается, этот момент должен изучаться не только в детско-юношеских школах, но и в командах наших российских мастеров.

…И всё-таки ссылки на эмоциональную выхолощенность после победы над киевлянами, которые прозвучали от игроков по окончании игры, имеют под собой основание. Вряд ли возможно выдать подряд два героических матча. Когда всё не только «на жилах», но и на настрое, когда всё «сейчас или никогда», когда люди буквально «сжигают» себя, абсолютно не думая о завтрашнем, послезавтрашнем существовании. И противник силён, опытен, искушён — причём тоже нацелен на победу. Дабы преодолеть его, необходимо невероятное усилие.

Один раз за неделю с небольшим это возможно. А два… Нет, мы убеждены, что футболисты не стали бурно праздновать первое место, вняв просьбе-приказу Олега Романцева, который в «чемпионском» автобусе при возвращении после победы 22 октября напомнил подопечным о грядущей схватке с «Кёльном». Однако есть всё-таки некоторые закономерности человеческой психики…

Но довольно о печальном. Время обратиться к столь любимой народом рубрике «Футбола-Хоккея» «Капитан о своих товарищах». Тем более что в 1989 году капитан — Фёдор Черенков. А номер еженедельника датирован всё тем же 5 октября. Потому что, согласитесь, грустное и радостное неразрывно переплелось в человеческой жизни.

Так и тут. Для начала самого капитана, которому на этот раз пришлось говорить долго и подробно, представил Романцев. Надо сказать, что Олег Иванович и сегодня, несмотря на несколько иные времена, удивляет откровенностью и объективностью: «От тренеров многих команд мне приходилось слышать такие слова: “Тебе, мол, здорово повезло: ведь у нас в стране играет один Черенков, а остальные работают”. Что ж, мне, давно и хорошо знающему Фёдора ещё по совместным играм, в таких случаях оставалось только соглашаться с коллегами — таких самобытных, высококлассных футболистов в стране действительно немного».

Романцев — образованный, умный человек, с удовольствием развивает «черенковскую» тему. И о мастерстве Фёдора он скажет, и о скромности его необыкновенной. А дальше о чисто человеческом взаимодействии с выдающимся игроком: «Черенков интересен во всех отношениях, в любом деле стремится докопаться до истины, понять каждую мелочь, разобраться до конца. В разговорах Фёдор нередко высказывает такую точку зрения, которая тебе и в голову не приходит, кажется просто парадоксальной. Но вдумаешься, посмотришь на неё в комплексе и убедишься в том, что она оказывается самой верной».

Это уже нечто новое. Творческие дискуссии в те времена — дело более или менее привычное. Хотя с традиционными отношениями тренера и игрока, пусть и капитана, и бывшего партнёра по команде, они сегодня точно не вяжутся. Однако вспоминается иное: талант мыслит в плоскости, а гений — в пространстве.

Романцев, безусловно, талантливый человек: он же после инфизкульта поступил в аспирантуру, собирался защищать кандидатскую диссертацию. И без сомнения, защитил бы, но Николай Старостин фактически уговорил его стать тренером. Поэтому так важны слова Олега Ивановича про парадоксальность мышления Фёдора и неизбежный комплексный подход к его неожиданным суждениям. И про конечную черенковскую правоту тоже не забудем.

Затем Романцев замечательно конкретизирует: «Так и в игре. Его действия со стороны иногда выглядят нелогичными, но, как показывают дальнейшие события, оправданными».

Вот и всё. Гениальность признана на самом спартаковском верху. Сейчас, казалось бы, нужно упомянуть про особый режим Фёдора, про то, как он-то «имеет право», и на что конкретно. Как бы не так!

«Более дисциплинированного, порой до педантизма, футболиста лично я не встречал. Не припомню случая, когда Черенков не то чтобы опоздал к отбою, на тренировку, в автобус, на поле, но просто пришёл последним», — сообщает тренер чемпионов. А под конец своеобразного эссе Романцев вновь поражает:

«Фёдор из категории футболистов, которые предпочитают вести за собой товарищей не столько словом, сколько делом». Ну, это мы, наверное, поняли. Зато потом: «Нередки случаи, когда приходилось просить Черенкова поберечь себя на тренировках, не изматываться».

Здесь вообще непросто найти аналогии. Пожалуй, лишь позднего Яшина Константин Бесков не мог с тренировки выпроводить: Лев Иванович, несмотря на незажившую травму ноги, после основного занятия и с дублем желал тренироваться. А кого ещё с тренировки «нередко» наставник выставлял, жалеючи, — и не припомнишь.

Далее высказался уже непосредственно капитан. И не только о товарищах. Начинать пришлось с тренера. Что ж, Черенков сказал всё правильно. И про преемственность, если вспомнить Бескова, и про новизну, что появилась в 89-м. Однако каких-то сенсационных откровений мы здесь не найдём.

Это, скорее, к лучшему. Характеристика Николая Старостина также не отличается в принципе от того, что говорилось о «патриархе» раньше или позже. Одно выделим: Черенков подчёркивает, что возвращение Сочнова и Бориса Кузнецова (Морозов, Поздняков и Черчесов в этом контексте не упомянуты) не связано с желанием усилить команду. Нет, надо, «чтобы ребята, немало сделавшие для нашего клуба, заканчивали карьеру спартаковцами, а если поедут за рубеж, то опять же из “Спартака”, а не из “Ротора” или “Дружбы”».

С Кузнецовым так и получилось: в чехословацкую «Жилину» он отбыл из чемпионского состава красно-белых. Тепло отозвавшись обо всём тренерском штабе, Черенков особенно подробно останавливается на фигуре голкипера, вовремя напомнив истину о том, что вратарь — половина команды.

«Черчесова в первую очередь отличают профессиональное отношение, стремление тренироваться в любую погоду, в любое время суток, — размышлял капитан. — При выходе из ворот он всегда действует настолько решительно, что многие соперники просто торопятся и не используют хорошие моменты. Благодаря завидной реакции, умению определить направление мяча ещё до удара, Стас нередко отражает пенальти. Во всяком случае многие из нас при пробитии на тренировках 11-метровых ударов проиграли ему шуточное пари».

Конечно, болельщику всегда приятно узнать маленькие истории с внутрикомандной кухни: про весёлые пенальти, например. Но мы бы выделили другое. Если приглядеться, Фёдор «в первую очередь» выделяет в Станиславе те качества, которые в нём самом ценил Романцев. «Профессиональное отношение» к футболу. В ту пору о профессионализме много рассуждали, однако сводилось всё к тому, что «ребята в открытую станут больше получать».

И сами игроки с удовольствием рассуждали про деньги, которые прибавит или нет наступающий профессиональный статус. Или хозрасчёт, если по-нашему. При этом никто, помнится, не заявил, что подлинный профессионал — это прежде всего труженик, который действительно готов заниматься постоянно и не из-под палки.

А вот что Черенков рассказывал об одном из двух спартаковских нападающих: «С Сергеем Родионовым я играю почти 10 лет. Это футболист-универсал, удачно сочетающий в себе такие ценные качества, как умение точно и сильно пробить по воротам, сделать точную передачу, обыграть нескольких соперников… Ясное дело, что Сергей — футболист с искрой божьей. Однако это не мешает ему много тренироваться. Он очень скромен и требователен к себе, долго переживает, если упускает хорошие моменты…»

И что, разве это не сам Фёдор вновь перед нами? Оттого (это в будущей главе) они и дружили так, что «группа футбольной крови» у них одинакова.

В том сезоне Черчесов будет признан лучшим вратарём страны, а Родионов забьёт больше всех: 16 мячей в 28 матчах. Поэтому мы и рассказали о них сразу, хотя капитан двигался от голкипера к защитникам, затем полузащитникам и т. д. А дальше-то приходилось рассказывать о тех, кто блистал далеко не всегда.

Фёдор справился с поставленной задачей! Хотя и не без труда. С удовольствием восхитился «удачным дебютом» Кулькова, уже призванного на тот момент в сборную. Искренне посочувствовал Мостовому, так долго проболевшему. Уделил внимание Евгению Кузнецову, напомнив про его непрерывные «челночные рейды» и острые передачи с правого фланга. Причём высказал здравую идею о подсчёте голевых передач: забивал Кузнецов немного.

Правду сказать, существенные претензии были высказаны лишь Пасулько, Шалимову и отчасти Шмарову. Но в случае с одесситом нельзя было пройти мимо его удаления в игре с «Аталантой». К тому же следующий сезон Виктор всё равно провёл в клубе «Фортуна» из того же, между прочим, Кёльна. Значит, индивидуализм, за который журил капитан центрального полузащитника, немцев не отпугнул.

Теперь о будущем основном футболисте итальянского «Интера»: «Нестабильно провёл чемпионат 20-летний полузащитник Игорь Шалимов. С середины первого круга он твёрдо занял место в основном составе, но хорошая игра в некоторых матчах сочеталась с ошибками в других. Лично я считаю, что сегодняшняя нестабильность объясняется молодостью».

Подчеркнём: лично он считает. То есть были и другие версии неровного выступления исключительно талантливого игрока. Небольшой «нажим» капитана внешне незаметен, однако весьма значим.

Что же касается Шмарова — его легендарный гол вновь роскошно описан. И всё-таки Черенков честен: «Валерий — человек настроения, поэтому не всегда активен». По идее, вменяемого футболиста такая оценка от Черенкова должна была заставить работать во много раз больше. Так и сложилось: у Шмарова затем была достойная карьера в Европе, где он отыграл три сезона за клуб бундеслиги «Карлсруэ». А его триумфальное возвращение в стан красно-белых образца 1995-го никогда не будет забыто. Профессионал играл без намёка на плохое или иное настроение.

Словом, сезон вышел в целом удачным. Взяли золото. Причём к чемпионству привёл тренер-дебютант высшей лиги. Про Родионова и Черчесова сказано выше. Спартаковцы забили больше всех: завоёван приз Григория Федотова. Ещё «приз зрительских симпатий».

Кроме того, Черенкова наградила… киевская газета «Прапор комунизму». Этот приз назывался «За верность клубу», учреждён был в 1986 году и вручался футболисту, проведшему на тот момент наибольшее количество матчей за одну команду. Первым лауреатом стал Олег Блохин. Теперь вот — Черенков. Незаметно накопились 333 матча и 85 голов. Все за «Спартак». «Переходящий приз “За верность клубу” будет вручён чемпиону страны, а Фёдор Черенков получит навечно его уменьшенную копию», — сообщал из Киева К. Михайленко в «Футболе-Хоккее» от 10 декабря.

И это не мелочи. Это признание. К тому же Фёдор вошёл в десятку лучших спортсменов года по опросам «Советского спорта» наряду с такими героями, как Гарри Каспаров, Светлана Богинская, Исраэл Акопкохян, Александр Карелин, Игорь Коробчинский, Александра Тимошенко.

Хотя, бесспорно, титул лучшего футболиста страны затмевает всё остальное. Здесь дело не в престиже собственно звания. Просто, повторимся, — это последний чемпионат СССР в его обычном для последних лет виде. И многие республики нацелились «на выход» уже тогда. Поэтому голосование вообще могло не состояться.

Но без всяких протестов Черенков получил 90 первых мест, 32 вторых и 11 третьих. Сумма — 345 очков. Второе место у Черчесова — 172 очка. Третье — у Владимира Бессонова: 164 балла (причём отменного полузащитника 27 корреспондентов назвали лучшим). В данном случае не станем анализировать, кто за кого. И сравнивать с прошлыми достижениями Михайличенко и того же Черенкова 1983-го. Времена меняются. Как и отношения между людьми и государствами. Один футбол вечен.

Так что теперь самое время перейти к итоговому интервью. 31 декабря вышел последний в том году номер еженедельника «Футбол-Хоккей». На обложке были запечатлёны Фёдор Черенков с женой Ольгой и дочерью Настей. Они трогательно страхуют папу, когда тот переходит через поваленный ствол дерева. Улыбаются все. Кадр, бесспорно, постановочный, а получилось душевно (фото Игоря Уткина). А в номере — интервью (сколько же Фёдор их дал за прошедший сезон?!) лауреата Леониду Рейзеру.

И прежде всего триумфатор называет журналисту тройку сильнейших в сезоне «от Черенкова»: Родионов, Добровольский, Черчесов. Понятно не до конца. Не в том смысле, что он не включил себя первым: эта традиция укоренится у нас попозже.

Почему Родионов во главе? Потому что лучший бомбардир? Или оттого что друг? Вернее, пожалуй, первое, хотя и от второй причины нельзя отмахиваться. Фёдор тоже человек. Но какой! Второе место отдано конкуренту (некоторые считали, что наследнику) в сборной, куда он так долго стремился. Получается, он ставит Игоря даже выше проведшего потрясающе ровный сезон (в отличие, между прочим, от Добровольского) первого вратаря чемпионата. И, не забудем, своего одноклубника.

А вот таков Фёдор. Он очень уж ценил созидательный футбол: если помните, и Марадону выделял в 82-м. Но Леониду Рейзеру он рассказывал о лучшем для себя сезоне — 83-м: «Тогда ни о чём не думал, а просто играл и играл. Может, тогда эмоций было больше». Дело в том, что в вопросе корреспондент предположил, что шесть лет назад Черенков «брался за любую футбольную работу и выполнял её исправно».

Тема возраста неизбежно проходит через всё интервью того года. Рейзер, надо сказать, достаточно деликатно (и справедливо) опровергает тезис о том, что Фёдор уже «не тот». При этом Черенков судит себя необычайно строго. Припоминает, например, что персональная опека — не его дело: «Видно, что сейчас, ну, не хватит меня — той скорости, той резкости, может быть, поэтому я, взяв на себя ответственность кого-то персонально держать, могу испортить игру: на меня будут надеяться партнёры, а я их ожидания не оправдаю. Слабее я в этом компоненте».

Однако если вдуматься, то как раз Фёдора персонально опекали. Его выключали из игры, старались иногда побольнее ударить, в «коробочку» взять. Черенкова же ни Бесков, ни Лобановский, ни Романцев не пытались заставить стать тенью какой-то «звезды». К чему? Он сам «звезда».

А для нейтрализации ведущего футболиста противника существуют специально обученные люди. Черенков — не из этого цеха. Он как та солидных размеров прекрасная ваза, которой не станут в любом случае колоть орехи. Поэтому он, конечно, не «персональщик».

Вот отработка в обороне — совсем иное дело. Леонид Рейзер подтверждает сказанное нами выше: «Черенков в отборе? Что тут, извините, особенного? Не вцепится, как клещ, корпусом не сыграет так, что визави окажется поверженным на траву. А он кидается в эту черновую работу, ещё не отдышавшись от скоординированной им атаки, кидается в единоборство с полной выкладкой, истово, хотя радости ему это не доставляет, хотя не его это конёк, хотя ему наверняка простили бы редкую передышку и самые бурчливые партнёры».

Верно, простили бы. Он только себе бы не простил малейшей расхлябанности, минутного даже не малодушия, а равнодушия. Потому что затем будет стыдно. Ему. И оттого дорог ему матч, который не все и оценили. «Мне помнится, — рассказывает капитан «Спартака», — матч с “Динамо” (Москва). Почему? У нас был физический спад в конце первого круга, и чувствовалось, что нужно преодолевать что-то внутри себя, а динамовцы были как раз на подъёме. И они вели — 1:0. Мы понимали — даже с психологической точки зрения нельзя уступать в этом матче. Было желание, огромное желание не проигрывать. И мне удалось забить ответный гол с подачи Шалимова. Почему этот момент? Я даже не понял. На видео смотрел: я совершил какой-то рывок, которого от себя не ожидал, — метров, наверное, сорок получилось ускорение».

Подчеркнём, та встреча закончилась вничью. Конечно, дальше Черенков выделил и поединок с киевлянами, однако в первую голову названа игра, где не удалось победить. Такое, безусловно, встретишь далеко не у каждого крупного футболиста. Если вообще встретишь. Потому что ему, несомненно, важен результат, но ещё важнее то, что обеспечивает его. То, что трудно измерить, объяснить. Так как это связано с самой трудной победой, по Льву Толстому, — победой над самим собой. Без этой великой победы никому не видать успехов в большом спорте, тем более командном.

…Тревожит одно лишь: с чего бы это он от себя не ожидал рывка на 40 метров? Постарел? Да, Черенков непросто пережил 30-летие. И поздравили душевно, а он сообщил об ощущениях пятидесятилетнего.

Почему? Бывает, и год за два проходит, и год за три. Не только на войне или вредном производстве. Черенков работал на износ по личной инициативе. Отчего физически, без сомнения, не молодел и не здоровел.

Зато в душе, что главное, оставался мальчишкой! У Рейзера под конец материала проходит замечательная сцена, когда они вместе садятся на четвёртый (по номеру) трамвай, завершив длинный разговор. И Черенков автоматически пробивает два талона. Себе и собеседнику. У журналиста, естественно, проездной. А Фёдор добродушно оправдывает невольную ошибку какими-то детскими безбилетными поездками.

Насколько понятен и искренен в данном случае Фёдор Фёдорович! Он — какой уж раз — буквально находка для репортёра!

А в списке 33 лучших нашли ему место центральным полузащитником. Первым номером. Второй — Владимир Татарчук из ЦСКА, третий — Игорь Шалимов. Потом долго гордились, что целых восемь спартаковцев оказались в числе тех 33-х. Так это среди всех вообще. А первыми номерами прошли шесть киевлян и трое красно-белых. Это чтобы было, к чему стремиться, наверное.

Бог с ними. Зато с первой страницы уходящего в вечность «Футбола-Хоккея» нам улыбается Фёдор Черенков. А улыбка его греет всякую душу. Особенно зимой.

Так или иначе, тот замечательный для Фёдора Фёдоровича год завершён. Он очень многого ждал от наступающего 1990-го. Дождётся? Скоро увидим.

Глава 12

УВИДЕТЬ ПАРИЖ И… ВЕРНУТЬСЯ

Изначально Черенков не собирался никуда уезжать. Зачем? Деньги? Ну, он всё-таки заслуженный мастер спорта, игрок ведущей команды страны, в сборную позвали. Хватало. А большего он не хотел.

28 декабря 1989-го Олег Романцев сообщал болельщикам, что Черенков и Родионов не продаются, «хотя многие западные клубы хотели бы их сегодня заполучить. Но ни Фёдор, ни Сергей ни изъявляют желания расстаться со “Спартаком”».

А дальше — твёрже: «И руководство считает, что они необходимы команде». Они-то, понятно, нужны. А команда им?

2 января 1990-го в интервью газете «Известия» (уже не тех времён, о которых сочиняли анекдоты вроде: в «Известиях» нет правды, в «Правде» нет известий) Черенков сказал очень много. Настолько, что его станут цитировать. Пока же о главном. Сообщив, что у него были предложения от западногерманских и испанских клубов, Фёдор заявил прямо: «Но пока я остаюсь в “Спартаке”. Игра этой команды близка мне по духу, по возможности самовыражения. Откровенно говоря, мне даже трудно представить себя в составе какого-то другого клуба. Возможно, через какое-то время я и заключу интересный контракт. Но это случится не раньше 1991 года».

А до той нужной поклонникам клуба информации спартаковец высказался настолько открыто и непросто, что некоторые буквально перестали его понимать: «Знаете, я не могу сказать, что сплю и вижу себя на футбольных полях Италии в составе сборной СССР. Не собираюсь ставить перед собой задачу во что бы то ни стало пробиться в состав сборной. Но это не значит, что не хочу играть в ней. Буду постепенно, без лишней нервотрёпки готовить себя к сезону и к его пику в частности».

Самое ударное высказывание спартаковца отложим ненадолго. Здесь же, если приглядеться, можно найти ключевое выражение: «во что бы то ни стало». Ибо не надо пресмыкаться, унижаться, мелко угодничать и неизбежно подличать даже ради мечты. Потому что тогда это не мечта. Черенков всегда имел чувство собственного достоинства. Однако лишь в зрелости сумел заявить о нём ясно и открыто.

…А приглашения из Западной Европы действительно имелись. Сергей Родионов рассказывал нам о серьёзной заинтересованности клубов из Франции, ФРГ. Но Фёдор, похоже, в кои-то веки стал предъявлять условия: если, мол, уеду, то вместе с Родионовым. Желающих заполучить самого Черенкова стало значительно меньше. Десятый спартаковский номер этим обстоятельством и не мучился до какого-то времени.

Между тем «Спартак» вышел из отпуска ещё 17 декабря. Отдыхали, между прочим, вместе с тренерским штабом в пансионате «Вороново» под Москвой. Олег Иванович уверял, что за Черенковым с Родионовым не следил, ни во что не вмешивался, доверял. При этом с удовольствием отмечал, как замечательно играли они в хоккей, насколько долго занимались лыжами и коньками. А ещё же и настольный теннис, и бильярд! Хорошо, без обиняков, прошёл командный отдых. Да и втягивающая работа, по мнению Олега Ивановича, прошла после отпуска достаточно успешно.

Затем команда выехала в Европу, где приняла участие в ряде турниров по мини-футболу. И в одном из европейских финалов разгромили, между прочим, «Вердер» — 10:2.

Для нас важнее высказывание Романцева (это пока декабрь!): «Проблемы, связанные с психологическим настроем игроков. Они мечтали стать чемпионами страны и стали ими. Проявят ли игроки столько энтузиазма, сколько они проявили в минувшем сезоне? Столь ли желанный для них повторный путь к вершине? Ведь чтобы покорить её, усилий потребуется гораздо больше, чем в счастливом для “Спартака” ушедшем году».

Правильные слова. Другое дело, что «ушёл» не один год — мы прощались с прежней эпохой. Футболисты буквально рвались из затхлого СССР. Причём все. И молодые, и уже не очень. И способные, и наоборот. Скоро спартаковцы с этим столкнутся.

Пока же почти весь январь они вновь участвуют в турнирах по мини-футболу, которые проходили в ФРГ и Швейцарии. Выступили москвичи превосходно. Выиграть четыре турнира из четырёх (включая декабрьский) — дорогого стоит. Причём в Кельне победили хозяев и в группе, и в полуфинале (4:1), а в финале уже 7:1 обыграли леверкузенский «Байер».

Итоги тех состязаний Романцев подвёл 8 января в «Футболе-Хоккее». Объясняя приглашение всего одного форварда (Тимошенко), Олег Иванович пояснял: «Мы исходили из того, что наша тройка форвардов — Шмаров, Черенков и Родионов — уже сейчас находится в хорошей форме, показывает высокую результативность. Например, в ФРГ и Швейцарии Родионов забил 20 мячей, Шмаров — на один мяч меньше. Главное, оба сейчас играют очень старательно, в охотку, что дало повод западногерманским журналистам назвать Родионова “суперзвездой”. Что касается капитана команды Черенкова, то добавить в его адрес что-то новое очень трудно. Черенков есть Черенков, особенно когда он в хорошей физической форме. Именно в таком состоянии он приступил к тренировкам и играм в январе. Неплохие надежды подаёт молодой нападающий Попов, так что не было смысла приглашать много форвардов, если уже сейчас ясно, что конкурировать с Черенковым, Родионовым и Шмаровым им будет тяжело».

Обширная цитата всегда требует комментария. Начнём с того, что на тех соревнованиях Фёдор не проявил себя супербомбардиром. У него, по подсчётам специалистов, в тех четырёх турнирах, считая декабрьский с разгромом «Вердера», 6 мячей и 11 голевых передач — меньше, чем у двух других форвардов. Несомненно, в мини-футболе нужен более серьёзный уровень универсализации, но всё-таки кто-то чаще идёт вперёд, а кому-то приходится выполнять иные обязанности. В защите, отборе, организации собственного наступления.

Романцев доволен Черенковым. Значит, капитан со своей задачей справился. Вместе с тем Олег Иванович видит в предстоящем первенстве Фёдора среди нападающих? Ведь упомянутый Дмитрий Попов прибыл из ярославского «Шинника» действительно как многообещающий молодой форвард. Случилось это ещё в прошлом, 89-м. Однако чемпионский сезон выдвинул других героев, а юный волжанин всего-то в пяти матчах выходил на замену.

Теперь вот Романцев серьёзно на него рассчитывает. И видит в линии атаки. Кто ж знал, что из этого быстроногого бывшего лыжника получится достойный исполнитель не в нападении, а на краю защиты. Несомненно, этим Олег Иванович продолжает традиции Бескова, поставившего такого же нападающего Сочнова на фланг обороны и добившегося своего. Но 8 января он искренне считал, что никого больше приглашать в спартаковское наступление не надо! А Черенкова можно будет выдвигать по возможности на остриё.

А весной-летом получится, что даже четырёх здоровых форвардов в изначальном списке — крайне мало. Потому что народ захотел на капиталистический Запад. Там платят много больше!

Кроме того, напомним: те турниры по мини-футболу игрались за реальные деньги. За свободно конвертируемую валюту, как тогда любили уточнять. И на чествовании по поводу чемпионства «Спартака» Вячеслав Колосков прямо заявил, что «Спартак» — «единственный хозрасчётный клуб, имеющий положительный баланс между доходами и расходами». Так как же капитан Черенков пропустит какой-либо матч? Всё же для клуба зарабатывается, для его независимости и процветания. Бесспорно, он будет выступать в любом состоянии. Тем более — такие традиции.

В последней декаде января спартаковцы вернулись в родной город. Где, на радость всем, 22 января проходило чествование Игоря Александровича Нетто в связи с его 60-летним юбилеем. В лужниковском Дворце спорта состоялся концерт с участием Армена Джигарханяна, Вячеслава Малежика, Юрия Лозы, Натальи Гулькиной, Анатолия Днепрова, Криса Кельми и других артистов.

Футбольных же матчей прошло сразу два. Сначала ветераны из сборной Франции, в числе которых были Жюст Фонтен (навечно лучший бомбардир отдельно взятого чемпионата мира — 13 мячей в 58-м, когда и Нетто играл), Анри Мишель, Роже Пьянтони провели матч с советскими ровесниками. Гости уступили 0:3, однако игра понравилась зрителям: седовласые мастера, не забывая о футболе, действовали исключительно корректно.

А затем в тот мини-футбол вышли играть наследники и последователи. «Спартаку», что объяснимо, противостоял тот самый французский «Ред Стар», где уже выступал на тот момент Александр Бубнов. Игорь Александрович же уселся на трибуну. 28 января Юрий Ваньят продолжил тему в «Футболе-Хоккее»: «Однажды, когда Фёдор Черенков изящно перевёл мяч на Сергея Родионова, Нетто тихо сказал: “Вот исполнено по-мастерски. Фёдор — это игрок…”».

Должно быть, приятно было прочесть это Фёдору Черенкову, ибо Игорь Александрович Нетто «зря не похвалит». И, в сущности, оценка-то не отличается от более раннего отзыва другого великого советского футболиста. Не забыли: «Черенок — это игрок»?

Стрельцов считался в ветеранском мире человеком намного более мягким, нежели Нетто (хотя вопрос спорный: в 70—80-е Эдуард Анатольевич тоже мог зло высказаться о состоянии дел в любимой игре). Однако и торпедовец, и спартаковец наблюдали за футболом с трибуны несколько иначе, чем даже профессиональные журналисты. Нетто со Стрельцовым рассматривали собственные, авторские варианты продолжения атаки. И мысленно их находили. Когда не видели того же на поле, то расстраивались и иногда сердились. Зато если выстраданный на трибуне замысел буквально пролетал, да ещё с шиком, чуть по-актёрски (а Черенков так и не убрал в себе артиста), изредка даже демонстрируя ветеранам малюсенький нюансик в исполнении, то…

То они радовались. Самым светлым образом.

Таким образом, весь январь Фёдор Фёдорович посвятил московскому «Спартаку» и под руководством Романцева готовился к чемпионату СССР.

Но у нас вернулась другая тема. Сборная страны. Ведь, не забудем, предстояло первенство мира в Италии. Обратимся к выступлению Валерия Лобановского в «Советском спорте» 5 января 1990 года: «Изменения в составе если и будут, то самые минимальные». И дальше: «Что же касается условий, на которых тот или иной футболист сможет рассчитывать на включение в сборную СССР, то их блестяще, на мой взгляд, сформулировал московский спартаковец Фёдор Черенков в своём интервью в газете “Известия”: “Важно ведь не гореть желанием поехать в Италию, а подготовиться таким образом, чтобы у тренеров не было сомнений в выборе”».

Лобановский не без удовольствия комментирует нужную цитату: «Ясно, чётко и, что самое главное, глубоко профессионально».

Главный тренер сборной огромной страны внимательно следит за публикациями в прессе и выделяет выступление игрока команды-соперника! Вот как сборная-то объединяет: никаких пристрастий. Получается ведь, что Черенков доступно формулирует то, что собирался сказать Лобановский!

С другой стороны, спартаковец вновь озвучил неизменность собственной позиции. Он вновь напомнил о собственном опыте. Ведь не хотели его приглашать в главную команду, где, на всякий случай, он блистательно выступал ещё с 79-го. И при Лобановском 83-й отработал отлично. А начальник команды тот же — Симонян Никита Павлович. Из «Спартака».

Так ведь Фёдору это всё равно. В сборной обязан выступать сильнейший. То есть доказывай. Каждой тренировкой, каждой игрой, каждым высказыванием в эфире. Черенков 89-го года удивительным образом доказал своё право на место в основе сборной СССР. И уж теперь, казалось, его место в главной команде страны не подлежит сомнению. И Италия примется рукоплескать. Ибо такого лада с руководством, во-первых, не бывает. Или изредка, но не так. Ну а во-вторых…

Во-вторых, у нас выйдет отдельный случай.

Но сейчас пора вернуться к «Спартаку». Ещё 28 декабря 1989-го Олег Романцев представил и новичков: «…25-летний Геннадий Перепаденко, 23-летний Марат Дзоблаев из “Спартака” (Орджоникидзе), Валерий Карпин, которому 21 год, а также 20-летний форвард Андрей Тимошенко из минского “Динамо”. Пополнением я доволен».

К сожалению, Тимошенко не заиграл в Москве. Перепаденко провёл два приличных сезона. Достойный футболист заставил не так уж расстраиваться по поводу отъезда другого одессита, Пасулько. Что ж, богата Украина футболистами. Тем более «Спартак» в Одессе любили.

А что же Карпин? Сейчас увидим. Чемпионат начинается.

И в известной степени завершается одновременно. Грузинские команды «Динамо» и «Гурия» не подали заявки для участия. Уже отделанный календарь корчился.

Первый тур прошёл — уходит «Жальгирис».

…Вместе с тем чемпионат уходившей страны был замечательно хорош. По крайней мере, в нём играл Черенков. 3:1 на выезде с «Араратом» — всегда достижение для любого московского клуба.

Фёдор вышел в основном составе. Не забил и голевой передачи не отдал. Но то, что это условность, показал следующий поединок с ЦСКА. Он состоялся в «Олимпийском» при сорокатысячной аудитории. И стал одним из самых запоминающихся во всей истории советского футбола.

«Спартак», который выглядел авторитетнее по составу, пропустил уже на 11 — й минуте: Брошин забил после углового. Но через каких-то шесть минут дебютант Перепаденко с подачи Черенкова счёт уравнял, затем почти сразу Шмаров после капитанского паса вывел спартаковцев вперёд. А в скором времени Родионов успех закрепил. 3:1.

Но это же дерби! И у красно-синих блестяще заиграл воспитанник красно-белых Игорь Корнеев, который в таком важнейшем матче сделал хет-трик, а один мяч из тех трёх забил, без преувеличения, великолепным ударом. 4:3! Можете себе представить, нашлись в Москве люди, выключившие после корнеевского соло телевизоры! Ведь всё ясно: не день сегодня московского «Спартака». Армейский день.

Однако нет же! У Олега Романцева нашёлся ещё один дебютант, всем нам теперь знакомый Валерий Карпин. Сам он не забил, однако свой правый фланг пробороздил исправно. И — о чудо! После прострела справа мяч срезает в свои ворота перспективный (Лобановским в сборную призывался) защитник Фокин. А вторая передача Валерия Георгиевича в центр штрафной описана Александром Львовым в «Футболе-Хоккее»: «А вскоре Карпин мягко, “по-черенковски” верхом посылает мяч Родионову, и на взмокшем от непривычной работы табло вспыхивает окончательный результат 5:4».

Фантастическая победа! И ведь Карпин только начинал в команде. Какие там черенковские тонкости — Валерий бежал и простреливал, а остальные замыкали? Так это на первый взгляд. Если же присмотреться — увидишь то, что узрел Львов ещё к середине марта 1990 года.

20 марта, когда эмоции чуть схлынули, Александр Мирзоян выступил в «Советском спорте» с толковым анализом игры. «А решило всё, — рассуждал чемпион СССР 1979 года, — более высокое исполнительское мастерство спартаковцев. У них был Черенков, а у ЦСКА его не было. Правда, до тех пор, пока Мостовой передерживал мяч, Черенков оставался в тени и инициативой владели соперники. Но как только первая скрипка оказалась у Фёдора, спартаковский оркестр заиграл привычно слаженно и динамично. А передачи Черенкова, длинные и короткие, в штрафной и вдалеке от неё, ногами и головой, сразу привели к двум голам».

Итак, чемпионат был начат Фёдором так, будто не заканчивался триумфальный 89-й. Естественно, тренеры сборной обратили на это внимание.

Хотя не забудем: ещё 29 января все «сборники» прошли углублённый (это важно для нас) медосмотр. А с 31 января в Италии на спортивной базе неподалёку от города Чокко начались предсезонные тренировки главной команды страны. Причём сопровождались эти занятия непрерывными матчами. Ясное дело, что «на фоне усталости». Соперники были очень разного, часто невысокого уровня. Но в любом случае вдумайтесь: со 2 по 16 февраля сборная провела 10 (!) встреч.

Черенков принял участие в девяти. Или на замену выходил — допустим, вместо Игоря Колыванова. Или упомянутый Колыванов спартаковца менял. Или — что чаще всего — отрабатывал все 90 минут. Смог бы больной человек всё перечисленное вынести?

Думается, ответ готов. А ведь Черенков ещё и забивал трём итальянским командам. Безусловно, клубы из Массезе, Равенны и Вероны тогда не принадлежали к высшему итальянскому футбольному сообществу, но всё-таки забить-то надо суметь!

Без всякого сомнения, нечестно будет обойти вниманием поражение сборной от «Интера» с его звёздным составом (Дзенга, Барези, Бергоми, Клинсман, Бреме), случившееся 15 февраля: всё-таки единственный сильный соперник за весь сбор. Ссылаться на то, что Фёдор вышел на замену вместо Яремчука за 20 минут до финального свистка и уже при счёте 1:0 в пользу миланцев, не станем. А вот про то, что всего сутки назад команда выступала в Перудже, где Фёдор свёл матч к ничьей, говорить нужно. Это ж против таких «звёзд» пришлось выступать «под нагрузками»!

Такое напоминание — не упрёк Лобановскому. Ему в тот момент было виднее. К тому же он планировал всё заранее. И поездка на «Кубок “Мальборо”» в США — тоже давно была задумана. Курить, подчеркнём, вредно, однако само соревнование вышло интересным. Четыре сборных, два полуфинала, матч за третье место и финал. В полуфинале наши сыграли вничью 0:0 со сборной Колумбии, которая заставит о себе говорить на грядущем чемпионате мира. По пенальти победили южноамериканцы — 4:2.

А в игре за третье место удалось превзойти Коста-Рику 2:1. Победный мяч на 78-й минуте провёл Фёдор Черенков. Причём сборная той небольшой островной страны, в отличие от Советского Союза, выйдет в одну восьмую первенства мира. Это случилось 22 февраля.

Через два дня состоялась игра с американцами. Сборная США считалась вроде как командой начинающей. Мол, у них свой, американский, футбол развит. Европейский же «соккер» ещё и не прижился. Но всё это ерунда, конечно. Америка серьёзно взялась за европейский футбол. Лобановский поэтому и решился на поездку за океан. Там и поля хорошие, и забота, и внимание.

«Черенков, — сообщал Вильям Мюррей из агентства ЮПИ (цитируется по «Футболу-Хоккею»), — который привёл московский “Спартак” к выигрышу национального титула в 1983 году, был признан лучшим игроком страны в минувшем сезоне, обеспечил “Советам” выход вперёд — 2:1, когда, подхватив мяч на отскоке, без чьей-либо помощи отправил его в сетку».

Время вернуться к первенству Советского Союза. После драматической схватки с армейцами последовала победа над «Памиром» 1:0, за которую спартаковцы не удостоились комплиментов. Разумеется, минимальный положительный результат с не самой сильной командой чемпионата (душанбинцы займут в итоге 10-е место среди 13 участников) с единственным голом после 11-метрового (забил Родионов) не должен был привести в восторг спортивную общественность. Так и горевать тоже ведь рановато? Победили.

Однако не зря насторожились наши специалисты. И дело даже не в следующем матче, когда москвичи отыграли в Днепропетровске 1:1, открыв счёт (Шмаров) и не удержав преимущества. Тревогу вызывало другое: в нескольких играх подряд перестал упоминаться Черенков.

То есть он вновь исправно выходил в стартовом составе, доигрывал матч, при этом не забивал и не отдавал голевых передач. Притом что год назад о Фёдоре писали и говорили с редкой частотностью. А теперь всё иначе. И заслуженное поражение в Одессе от «Черноморца» (0:1) также не заставило журналистов написать о Черенкове. 7 апреля в «Советском спорте» расстроенный Олег Романцев прямо заявил: «У нас на поле было одиннадцать футболистов, каждый из которых играл, увы, сам за себя». И это при живом, не заменённом в той игре Фёдоре!

(Лишь много лет спустя выяснится деталь, о которой уже говорилось в предисловии к этой книге. Карпин, из-под которого моряки забили мяч, расскажет о том, что расплакался в раздевалке, после чего к нему подошёл Черенков: «Не плачь, Валера, знаю, что ты нам ещё поможешь».)

10 апреля последовало поражение 1:2 всё в том же «Олимпийском» от принципиального соперника — московского «Динамо». И 15 апреля Юрий Ваньят вспомнил, наконец, о Черенкове. Потому что именно от Фёдора случился рикошет после удара со штрафного Деркача, который и привёл к победному голу бело-голубых. Грустно, сами понимаете. К тому же второе поражение подряд. И Романцев, понятно, переживал.

Конечно, сказывались перемены в составе. Перепаденко действительно неплохо заменит Пасулько, однако не сразу. И не по мановению волшебной палочки Валерий Карпин превратится в одного из лучших российских футболистов. Несмотря на удачный, запоминающийся дебют с армейцами всё равно необходимо время на адаптацию и притирку. Допустим, Евгений Кузнецов, перешедший в шведский «Норчёпинг», защищал цвета «Спартака» с 1982 года! Этот отличный полузащитник мог играть хуже или лучше, но он прекрасно понимал, куда мог отдать Черенков, знал, как ему самому открыться, — чувствовал партнёра необъяснимым образом. Такое лишь с опытом приходит. А где же опыта сразу набраться?

Была и другая причина, связанная непосредственно с Черенковым. Мы же видели: он фактически опять выступает за две команды в различных турнирах. Те четыре победы в мини-футболе принесли, конечно, деньги. Однако сил было потрачено немало: хотя бы по той причине, что противники те деньги тоже очень хотели заработать. Это были декабрь и январь. А в феврале уже сборы у Лобановского, сопровождавшиеся гигантским количеством контрольных поединков.

Вот сборная 25 апреля играет с Ирландией. Лобановский объявляет состав экспериментальным. Из киевлян, между прочим, в гости отправились лишь вратарь Виктор Чанов и защитник Олег Кузнецов. А Протасову, Литовченко и Рацу Валерий Васильевич дал отдохнуть. Так и рассказал «Советскому спорту» 21 апреля перед поездкой.

Да, Черенков вышел на замену (76-я минута) и не был отмечен. Но он всё-таки поехал в Ирландию. Киевляне — нет. И их наставника можно понять: пускай отойдут от нагрузок и страстей того тяжёлого сезона. Всё верно. А теперь подумайте: мог бы не менее человечный наставник московского «Спартака» снять, например, Черенкова с Родионовым с какой-то календарной игры? То есть заменить кем-либо?

Если вновь чуть отклониться от хроникального повествования, то 18 мая Юрий Ваньят словно простонал в «Советском спорте»: «Что касается нашего общего любимца Черенкова, то рискну предложить спортивным врачам дать ему хоть недельную передышку, поскольку свои нынешние “недопасы” Фёдор сам переживает больше всех. А физической формы ему пока не хватает».

Многовато он зимой наиграл. Что и стало сказываться.

Именно поэтому не будем останавливаться серьёзно на сверхрезультативной встрече с харьковским «Металлистом». Да, Мостовой был изумителен, да, шесть безответных мячей в том же манеже. Так, простите, и соперник был стар и слаб, если брать футбольный возраст и уровень исполнителей.

А вот проигрыш принципиальному противнику, киевскому «Динамо», 6 мая внимания заслуживает. Хотя бы из-за двух по-разному проведённых москвичами перед собравшимися 85 тысячами зрителей (суперматч принял стадион имени Ленина) таймов. Первую половину хозяева отыграли вполне пристойно. «Когда очередной раз приблизились к штрафной киевлян, мяч попал к Черенкову, — делился воспоминаниями о собственном голе Валерий Шмаров. — Наш капитан вроде бы приготовился бить по воротам, но в последний момент передал мяч Игорю Шалимову, который, в свою очередь, переадресовал его мне. Меня никто не опекал, поэтому забить гол оказалось делом несложным».

Вышло, словом, как в старые добрые времена. После же перерыва украинцы включили мощный прессинг и за каких-то 13 минут трижды поразили ворота москвичей. Черенков после игры был краток: «Причины поражения не в том, что мы раньше времени поверили в победу, а в том, что после двух пропущенных мячей у нас не нашлось сил перехватить инициативу».

Выходит, он, как обычно, верил в успех и тогда, когда киевляне завелись по-настоящему. А почему же не нашлось сил? На этот вопрос в том же материале ответил Романцев: «Не все наши игроки выдерживают высокий темп. Дело в том, что многие спартаковцы регулярно приглашаются в разные сборные. К нам они возвращаются в лучшем случае за два дня до следующей встречи. Поэтому говорить о какой-нибудь серьёзной работе по повышению функционального состояния не приходится».

А в сборной тоже жаловались на функциональное состояние Черенкова. Последний полный матч за национальную команду при Лобановском спартаковец провёл ещё 28 марта с Голландией. И те 14 минут против Ирландии, выходит, завершили его выступления за сборную.

Собственно то, что Фёдор не поедет в Италию, стало ясно по составу на игру с Израилем 16 мая. Так как они с Родионовым выступали в Южной Корее за «Спартак» (это и подчеркнул начальник сборной команды Никита Симонян), — а их одноклубник Шмаров «разбавил» киевский состав на «земле обетованной». Ибо фактически на Ближнем Востоке под советским флагом в стартовом составе (после перерыва появились Хидиятуллин и Фокин) вышло украинское «Динамо», «усиленное» тем же Шмаровым. Конечно, на то имелись и объективные причины (легионеры подъехать не смогли, травмы игроков), но нас-то опять Черенков волнует.

23 мая в «Советском спорте» Валерий Лобановский озвучил то, что всем было уже понятно. На прямой вопрос Леонида Трахтенберга по приглашению на последний сбор Черенкова и Родионова последовал не менее откровенный ответ: «Мы, тренеры сборной, долго обсуждали эту тему. Родионов после травмы в полную силу играть не сможет. И на помощь Черенкова, к большому сожалению, рассчитывать тоже не приходится».

Что ж, обидно. Даже несмотря на то, что в 90-м тренерский штаб вроде как поделикатнее себя повёл. Другое дело, насколько справедливо было то решение. Всё-таки сборная СССР провела свой худший чемпионат за 32 года. Выступили откровенно плохо. Безусловно, можно ещё раз проклясть шведа Фредрикссона, который не увидел очередную «божью руку» Марадоны. Аргентинский мастер действительно отразил идущий в ворота мяч рукой. Пенальти и удаление? Несомненно.

Только вот реализовали бы такое преимущество советские игроки — большой вопрос. До того румынам проиграли безоговорочно, пусть и пенальти со вторым их голом не было. Играли-то хуже — и намного. Но при этом Добровольский и Бессонов вроде бы восстанавливались после тяжёлых травм вплоть до окончания заключительного сбора по особым, «суровым» (выражение Лобановского) графикам. И оба не стали звёздами чемпионата мира.

Однако почему не предложить такую же особую программу подготовки Черенкову? Отчего не взять его на завершающий сбор в Новогорске? Да и с Романцевым не так уж сложно было связаться: тренер Анатолий Пузач, например, лично с Бессоновым занимался и постоянно держал связь с тренерским штабом главной команды страны.

В данном случае интересно мнение Никиты Симоняна, начальника той сборной Советского Союза. Когда мы спросили его, можно ли было вписать Черенкова в ту команду, он ответил: «Под его, Лобановского, программу он не подходил. Но думаю, что можно было. Только он должен был пройти его подготовку. Выдержал бы или нет? Сравниваю его с Мунтяном Володей, который тоже был дохленьким. Помню, когда был турнир “Кожаный мяч” на стадионе “Динамо”, приехала команда Украины. Мы сидим с Игорем Нетто, и я увидел этого пацана. Говорю: “Игорь, посмотри, какой парень! Как владеет мячом, какая мысль!” Нетто своим фальцетом: “Да нет, он никогда играть не будет! Дохлый!” Но этого дохлого подготовили. Он прошёл и выдержал эту тренировочную программу. Так что, наверное, выдержал бы и Федя».

Отметим, сравнение с Владимиром Мунтяном сделает честь кому угодно. Один из техничнейших и умнейших полузащитников советского футбола действительно был тоненьким и небольшого росточка. Но начинал он не у Лобановского, а у Виктора Маслова — знаменитого московского тренера киевского «Динамо», с которым украинский клуб стал лучшим в стране. А Виктор Александрович, как известно, каждому своему воспитаннику составлял программу самосовершенствования и следил за выполнением её неукоснительно. Только Маслов к 1990-му уже 13 лет как умер.

Ничего подобного по отношению к Черенкову предпринято не было. Не исключено, Лобановского разочаровали выступления спартаковца в союзном первенстве. Так о причинах речь велась выше.

Здесь полезно привести высказывание Вячеслава Колоскова из интервью с Юлием Сегеневичем в «Советском спорте». В том июле важен нерв, виден пафос. Ибо Сегеневич уж очень резкие вопросы задавал. В частности, допытывался, что, собственно, федерация сделала для усиления состава, неудачно отработавшего на чемпионате мира. «Дважды слушали мы Лобановского по программе подготовки и составу команды на федерации. И на первом заседании — в марте, и на втором — в мае, когда обсуждались все эти вопросы, и мною, и Симоняном, и рядом других членов исполкома были высказаны рекомендации расширить поиск игроков, способных оживить игру команды». Дальше — уточнение: «Назывались конкретные имена — Юрия Савичева, Саленко, Черенкова, Родионова, Харина, Кирьякова, Татарчука, Шоха».

Мы сейчас не о том, насколько был прозорлив Вячеслав Иванович. Мы о другом: и Симонян, и иные специалисты называли кандидатуру Черенкова. По этому поводу высказался Павел Садырин, тогда тренер ЦСКА: «Убеждён, что тот же Шмаров, не говоря уж о Родионове и Черенкове, погоды бы, как говорится, не испортили бы».

И это ещё не всё. 8 июля в новом еженедельнике «Футбол» (переформатированном из «Футбола-Хоккея») Сергей Микулик рассказывал о последней пресс-конференции Лобановского в качестве главного тренера сборной: «А когда Валерия Васильевича спросили, не жалеет ли он задним числом сам, что кое-кого из таких игроков он, отправляясь в Италию, оставил дома, то тренер ответил, что, да, жалеет о Михайличенко, которого “Сампдория”, — обладатель, между прочим, Кубка кубков, — хочет сейчас приобрести за весьма и весьма приличную сумму, а если кто-то хочет в сотый раз поднять вопрос о Черенкове, то он “не вписывался в модель сборной”, да и вообще его сейчас продают в клуб третьего французского дивизиона, что как нельзя красноречивее свидетельствует об истинных возможностях этого игрока. Сумма контракта Черенкова Лобановскому не известна, но в сравнении с предложениями “Сампдории” она в любом случае меркнет».

Ну, тут уж, видимо, действительно сильно рассердили Валерия Васильевича. Потому что всё это смотрится нехорошо. Мягко говоря. А о том, что Микулик, журналист профессиональный и порядочный, процитировал тренера корректно, свидетельствует вопрос одного из нас, 17-летнего на тот момент Игоря Рабинера, в интервью с Черенковым для еженедельника «Собеседник» (№ 31, август 1990 года): «Как вы расцениваете заявление Лобановского, что ваш переход в команду третьего дивизиона свидетельствует-де о ваших истинных возможностях?» Фёдор ответил для такого случая довольно мягко: «Как некорректное. Не думаю, что мой отъезд во Францию, пусть даже в команду, выбывшую из второго дивизиона в третий, отразится на уровне моей игры. А Валерий Васильевич пусть остаётся при своей точке зрения. Это его личное дело».

Ну, всё-таки не вполне личное, если эти слова задели — и больно, заметим, ранили — миллионы поклонников Черенкова. Но Фёдор в силу своего характера таких аргументов никогда не приводил и приводить не мог…

Тут ещё требует уточнения момент о «третьем дивизионе», который на самом деле таковым не был. Лобановский, заявивший об этом, и даже сам Черенков, сказавший про «команду, выбывшую из второго дивизиона в третий» (Интернета-то тогда не было, и детали, касающиеся низших дивизионов французского чемпионата, даже ведущим советским тренерам и футболистам с ходу проверить было непросто), оказались не правы.

Дело в том, что Лига 2 попросту была разделена на равнозначные группы «А» и «В». Победитель каждой из них напрямую выходил в Лигу 1 — что, в частности, произошло с «Гавром», выигравшим в сезоне 1990/91 года группу «В» (ту самую, в которой выступал при Черенкове с Родионовым «Ред Стар» и в которой занял 10-е место из 18) и на следующий год занявшим в элитной лиге седьмое место. Сейчас представить себе такой информационный ляп в исполнении главного тренера сборной страны и футболиста, переходящего непосредственно в этот клуб, невозможно в принципе. Впрочем, там было чему смутить людей, которые, что называется, не в теме: в сезоне 89/90 «Ред Стар» занял 17-е место и по каким-то причинам не вылетел, хотя 16-е и 18-е места покинули Лигу 2. Судя по всему, ни Лобановский, ни Черенков на момент своих интервью об этом не знали.

Вернёмся, однако, к некрасивой, на наш взгляд, цитате главного тренера сборной СССР. Больше всего раздражают разговоры про деньги. Конечно, пришли иные времена. Однако разве самому Валерию Васильевичу кто-то доплачивал, когда он, будучи игроком, после обычной, насыщенной тренировки исполнял по собственной инициативе ещё минимум сто угловых, добиваясь своего изумительного «сухого листа»? Кроме того, замечательный специалист, мы помним, всегда ценил Черенкова, называл его «великолепным футболистом». И что, в одночасье так переменился?

Михайличенко был назван первым в журналистских опросах в 88-м, а Фёдор — годом спустя. Какая такая пропасть в мастерстве между ними успела образоваться за столь краткий период? И насчёт «модели сборной» — объяснение из невнятного прошлого. Спартаковец прекрасно вписывался в эту «модель» и в 83-м, и в 89-м, и даже в 90-м.

Болезнь? Что же, это весомый аргумент. «Вопрос о Черенкове на бюро исполкома был затронут отдельно, — сообщал Александр Горбунов 27 мая в «Футболе-Хоккее». — В. Лобановский объяснял решение тренеров не включать спартаковца в список 22-х прежде всего тем, что ему, как проходящему определённый курс лечения, нельзя давать высокие нагрузки, и консультации с врачами продолжаются».

Однако как быть с другими, тоже нездоровыми — только в другом плане — футболистами? Виктор Асаулов, которого сложно заподозрить в особой любви к Черенкову и «Спартаку», высказался в «Футболе-Хоккее» следующим образом: «Святое число 7 оказалось для нас несчастливым. Именно 7 раз пришлось удивляться, изучая состав сборной. Во-первых, Алейников, весь сезон игравший в “Ювентусе” на месте заднего центрального защитника, оказался вдруг центральным хавом. Во-вторых, Заваров (это хорошо всем известно) битых полтора месяца не имел игровой практики».

«В-третьих» — пропустим, не наша тема. Однако: «В-четвёртых, Добровольский, насколько известно, добрых два с половиной месяца лечился, за своё московское “Динамо” не играл, а тут вышел в основе. В-пятых, непонятной с первых минут встречи оказалась роль Бессонова. Если он должен был сыграть “под нападающим”, то ясно, что это не его место. Если же ему отводилась роль блуждающего полузащитника, то ему явно не хватало физической подготовки».

Мы назвали тех исполнителей, что заняли место в центре полузащиты. Где Черенков был как рыба в воде. Кроме того, спокойный анализ показал, что и Добровольский, и Бессонов недолечились, к глубокому нашему сожалению. И это при принятых индивидуальных программах! Чем хуже в таком случае Фёдор? С Алейниковым, например, они иногда выполняли схожие функции, — разве что спартаковец последнего защитника не играл. А на большом, безжалостном форуме каждый опытный мастер — на вес золота. И замены были разрешены аж с 1970 года.

Так что подытожим: с Фёдором в составе сборная точно не выступила бы хуже, чем в Италии-90.

…Вот только «не хуже» и «лучше» — всё-таки разные вещи. Если бы получилось просто «не хуже» и наш герой был бы не более чем равен малоудачно сыгравшим партнёрам, легенда о Черенкове утратила бы долю красоты и цельности. Как ни больно нам, что ему не суждено было сыграть в финальных турнирах чемпионатов мира и Европы, вынуждены признать — не нужна ему была в 90-м такая формальная «галочка»! Ведь то, что он никогда не играл на ЧМ и Евро, по сей день даёт каждому из нас простор для фантазии. И всегда будет давать.

Даже одно невнятное выступление этот простор изрядно бы сузило. А его вероятность, увы, была максимально велика. Почему? Тут нельзя не привести слова самого Фёдора от 2010 года из книги «Спартаковские исповеди»: «В 90-м году люди говорили, что Лобановский мог бы взять меня на чемпионат мира. У меня же такой мысли вообще не появлялось. И вот почему. После удачного сезона 1989 года, когда мы стали чемпионами, у меня наступило страшное внутреннее истощение. И в 90-м мысли мои были не о сборной, а только о том, как бы набраться сил, чтобы опять захотеть играть в футбол».

После этих слов становится понятно, откуда взялся тот весенний спад, пусть Черенков и выходил на поле…

…24 июня «Советский спорт» опубликовал сенсационный репортаж Леонида Трахтенберга из Тарасовки. Судя по всему, и для самого Леонида Фёдоровича известие от Олега Романцева явилось настоящей новостью. «Вроде бы они никуда не собирались», — растерянно протянул журналист. «Вы правы: заманчивых предложений и у Черенкова, и у Родионова было немало, — подтвердил Олег Иванович, — но всякий раз они отвечали отказом. И в “Спартаке” хотели ещё поиграть, на чемпионат мира в Италию в составе сборной поехать. Когда же выяснилось, что ни Фёдора, ни Сергея в списке двадцати двух игроков нет, они и обратились с просьбой отпустить их в “Ред Стар”».

На естественный вопрос о причинах такого решения Фёдор с Сергеем ответили, что много сделали для «Спартака», что пора дать дорогу молодым. Затем на общем собрании команды они повторили примерно то же самое. Собрание не стало ни в чём перечить двум ветеранам красно-белых. Ребята заявили, что не имеют морального права отказывать Сергею Юрьевичу и Фёдору Фёдоровичу.

Отъезд двух лидеров означал расставание с чемпионскими амбициями. Это понимали все. И всё же проявили полное единодушие. Как объяснить? «Дать дорогу молодым»? Так им её уже «дали». Мостовой, Шалимов (он и на чемпионате мира с Аргентиной сыграл весь матч и тайм с Камеруном), Кульков, Карпин, чуть позже Попов стали основными игроками команды.

И всё равно Черенков с Родионовым оставались лидерами команды. Сергей до отъезда пять раз успел забить в чемпионате, а Фёдор сделал пять голевых передач при одном проведённом мяче. Это, на самом деле, приличные показатели. Тем более что со времён Бескова красно-белые разыгрывались по-настоящему к ранней осени.

Кроме того, было заявлено прямо: контракт с парижанами «скромный». И для спартаковского клуба, и для самих футболистов. Тогда тем более — зачем уезжать? Корень ответа, думается, надо искать в том замечательном обращении Александра Вайнштейна из октября 88-го про необходимость присвоения Черенкову звания заслуженного мастера спорта: «…большая международная жизнь фактически прошла мимо».

Несомненно, есть матчи еврокубков. Но сколько их? Стоящих максимум два — дальше-то москвичи давненько не проходили. А ведь так хочется показаться в Европе! И возраст — 31 год. Немало по футбольным меркам. К тому же не забудем про условие: уезжать исключительно вместе с Родионовым. Который, в свою очередь, тоже не желал покидать СССР без Фёдора.

Они же друзья. Такое простенькое объяснение кого-то удивит, кому-то покажется забавным. Но сейчас, перед их отъездом, недурно вернуться чуть назад, дабы разъяснить в дальнейшем какие-то нежданные повороты судьбы. Так вот: дубль «Спартака» жил в Тарасовке на втором этаже, а основа — на третьем. Родионов в 1979 году провёл немного игр за дублёров и, переселившись на этаж выше, оказался на базе в одной комнате с Черенковым. И с ностальгией вспоминал, как у них всё совпало.

Оба спокойные, неконфликтные. Постепенно выяснились и общие вкусы. Гитара и пение под неё, например. Телевизоров же тогда в номерах у игроков не было. А вечер после тренировки всегда свободен. Так и пели «дворовые советские песни» (прекрасное, на наш взгляд, выражение Родионова). Но тихо, деликатно.

«Плот» Юрия Лозы подплыл уже попозже. По течению. Знал ли Бесков? Конечно. На то он и Константин Иванович. Однако ни разу замечания не сделал. Они же не будили никого. При этом музыка и гитара (потом, после завершения карьеры, Сергей Фёдору гитару подарит, — а тот в ответ почему-то бильярдный кий) человечески сближали. И во всех парных упражнениях, которые Бесков обожал, ребята занимались вместе. Больше того, и в большой теннис парой играли, и в пинг-понг, и в теннис-бол, и в специфический волейбол, когда головой лишь играть положено. Практически всегда вместе. Друг за друга.

…При этом честный Родионов, чуть-чуть разрушая общепринятое представление, подчёркивает: переговоры с французами начались до мирового первенства и шли (а там же масса формальностей по тем временам) уже в июне полным ходом. То есть и без чемпионата мира они бы уехали. «Разговоры шли до этого. Оформляли до этого. Никаких указаний ни от кого не было, просто так сложилось, и этот вариант нас с Фёдором устроил».

То есть вышло, что клуб второго дивизиона соглашался принять двух спартаковцев вместе. Когда ещё такой вариант подвернётся? Не забудем и тот факт, что за «Ред Стар» уже целый год играл бывший одноклубник спартаковских ветеранов Александр Бубнов. Пусть они не были близкими друзьями — но семь лет вместе выступали!

Словом, найти такое сочетание лучших условий на тот момент не представлялось возможным. Однако Романцев в разговоре с Трахтенбергом не зря заметил: «Умом понимаю, что всё мы правильно сделали, но чувство сожаления по-прежнему не проходит». Припомним позже эти слова…

12 июля состоялся прощальный матч Черенкова и Родионова за «Спартак» против московского «Торпедо». Был дождь. И был великолепный гол Черенкова на 47-й минуте: мяч вонзился в «девятку». Этот мяч стал первым для него в том чемпионате Союза. И последним.

И было его маленькое интервью перед игрой («Советский спорт» от 13 июля): «Уезжаю по собственному желанию. Тем не менее настроение грустное. Ведь неизвестно, удастся ли ещё мне сыграть перед спартаковскими поклонниками, которые всегда поддерживали нас».

А после победного матча с автозаводцами (2:0) его уносили на руках.

Фёдор плакал.

Романцев в недавней книге сообщает, что не мог не отпустить целый ряд необходимых команде игроков (Бубнов, Е. Кузнецов, Пасулько, Бокий): «…ребята заслужили того, чтобы поиграть за границей, немного заработать». Однако вот Черенкова тренер никогда бы не отпустил без отправляющегося с ним вместе Родионова.

Опустим слово «никогда» (получается, Фёдор лишён элементарных прав?). Но значительная доля справедливости тут есть. Верный друг Родионов мог и не заснуть, если не спал почувствовавший себя хуже Черенков. «Серёжка, — вольно, на правах старшего, вспоминает Романцев, — всю жизнь за ним присматривал — вплоть до последних дней». При этом Фёдор родился тремя годами раньше.

Говоря про французские дела спартаковцев, полезно обратиться к материалу Олега Максименко в «Советском спорте» от 6 сентября. Название соответствующее: «Три мушкетёра из “Спартака”».

Третий, получается, — Бубнов. Без сомнения, так удобнее строить статью. К тому же все три советских футболиста пришли на беседу к Максименко. Понятно, втроём. Неудивительно, что все трое захотели жить рядом. Ведь «Ред Стар» всё-таки не совсем из столицы Франции. Он из северо-восточного пригорода Бобиньи, где до сих пор живёт немало выходцев из Африки. Конечно, добираться в сам Париж проще, нежели по сегодняшним московским пробкам, однако немногочисленным советским лучше было находиться рядом.

«Как же складываются дела у наших ребят? — задаётся вопросом тогдашний собственный корреспондент Гостелерадио. — Можно сказать, что хорошо. Класс есть класс. Фёдор и Сергей прилетели во Францию 26 июля, а 27-го уже играли в первом матче. Французская спортивная пресса высоко оценила их дебют. Но лучше всего о той роли, которую начинают играть в “Ред Стар” советские футболисты, говорит результат команды. В своей подгруппе она сейчас идёт на первом месте. Соперники “Ред Стар” уже поняли, что к чему, и в последних матчах предпочитают играть против Черенкова и Родионова персонально. Такое повышенное “внимание” не проходит бесследно. Сергей Родионов из-за травмы был вынужден пропустить последнюю игру».

К тому времени, по свидетельству Максименко, Сергей и Фёдор ещё жили в гостинице. Квартир и машин, полагающихся по контракту, не предоставили, как и виз жёнам с детьми. Некоторое время пришлось терпеть. Затем Сергей и Фёдор лично потребовали воссоединения с родными и близкими. Получилось, хотя и не без борьбы.

Кстати, о контракте: он заключался по линии «Совинтерспорта» и предполагал половину прописанной суммы (остальное государству) и бесплатное жильё с автомобилем.

Теперь обратимся к впечатлениям самого Черенкова от выступления за рубежом: «Французский футбол отличается от нашего. И это как раз очень хорошо проявляется во втором дивизионе. Игроки очень много играют индивидуально и в то же время весьма строго выполняют все тренерские указания».

Далее идёт замечание про недельный цикл и конкретную подготовку к каждому противнику, в результате чего футболисты знают свои маневры. В чём же отличие-то? «У нас, в Советском Союзе, мы играем более комбинационно. Французы же постоянно стремятся проявить себя, показать своё мастерство в ущерб общим интересам. Поэтому нам сначала было непросто привыкнуть к такой игре. Но сейчас на тренировках мы специально отрабатываем элементы коллективных действий. И не только мы, но и французы учитывают наши особенности. Игра получается всё более слаженной, и “Ред Стар” начинает походить на единый коллектив».

Посмотрите, насколько трудно пробиться к истине, когда говорит человек воспитанный, а не наоборот. Если же перечитать несколько раз, то, похоже, суть в том, что местные исполнители, действительно формально не отступая от установки тренера, работали каждый на своём участке, без смены мест, без даже намёка на импровизацию. И всякий на условном фланге демонстрировал индивидуальную, часто артистичную самоотдачу, забывая о партнёре в выгодной ситуации.

Мог советский футболист Черенков смириться с таким положением вещей? Нет! И они с Родионовым не без помощи Бубнова (Максименко сообщает, что Александр Викторович уже стал тренером и на скамейку сел) пытаются переломить тренировочный процесс. Конечно, у них не получится. Но нам важно, как об этом рассказывает Черенков «своим ровным, чуть глуховатым голосом» (Максименко).

И ещё обязательная цитата из этого весьма ценного материала: «И знаете, какой клич чаще всего можно услышать на стадионе в Бобиньи? Точно такой же, как совсем недавно в Лужниках, когда тысячи голосов, сливаясь воедино, скандировали: “Фе-дя! Фе-дя!” Вот только звучит это уже на французский манер. С мягким знаком: “Фе-дья!”».

Но послушаем самого Сергея Родионова, рассказавшего нам специально для этой книги: «Мы там 13 туров шли без поражений. Фёдора и народ полюбил, и оценил уже. Пресса была хорошая, шли в лидерах. И взаимодействия, которые у нас были в Советском Союзе, естественно, остались». О наработках из 80-х Родионов сообщает исчерпывающе, приводя слова Фёдора: «Серёг, открываешься вроде в недодачу, я тебя вижу в любой момент — а я тебе за спину. Или, наоборот, ты делаешь вид, что за спину, — а я даю в недодачу».

Так говорил Фёдор Фёдорович. И проходило ведь. Похоже объяснял в 60-е Эдуард Стрельцов. Поймём своих гениев — точно богаче будем.

Черенков, подписавший контракт во Франции, явно не стремился разбогатеть. Потому что даже «скромные» деньги по контракту с «Ред Стар» превосходили (и это нужно знать молодому поколению) зарплату 90-го года в московском «Спартаке». Во многом поэтому люди и рвались за рубеж.

Фёдор с Сергеем уехали в том числе и заработать. Что правильно. Так Родионов буквально сразу же по приезде заметил нечто непредвиденное в состоянии друга: «Ощущал он себя неважно. Ему было просто тяжело адаптироваться. Хотя если бы не недуг этот, наверняка бы весь срок контракта пробыл».

Здесь прокомментируем: ссылки на «недуг», болезнь понятны и естественны. Тем более если подкрепить их строками из интервью уже пожилого президента «Ред Стар» черепковских времён (а в те же годы ещё и секретаря компартии 17-го округа Парижа) Жан Клода Бра журналисту «Советского спорта» Артему Локалову в 2016 году: «У Фёдора Черенкова были психологические проблемы. Хотя игрок невероятный… Когда Фёдор касался мяча, казалось, он парит над полем. Он был гений. Футбольный гений. И это бесспорно».

И в то же время: «Он полностью здесь потерялся. Фёдор не понимал, где находится. Однажды мы приехали на матч в Ланс, и Фёдор не захотел заходить на стадион. Думал, что это бездонный бассейн. Я сразу сообщил в посольство СССР, что Фёдора должен осмотреть психиатр. Поэтому Черенков отправился в Россию».

Корреспондент «Советского спорта» спросил также о том, почему Черенкову в какой-то момент перестали разрешать садиться за руль. Бра вспомнил: «Мы провели определённые тесты. Они показали: Фёдор боялся, что на него нападут пешеходы. Как только перед ним возникал человек или какая-то другая преграда, он останавливался и бросал руль. В Лансе было что-то похожее — некая условная черта перед входом, поэтому он не хотел её переходить… Саша Бубнов и Сергей Родионов сказали мне, что Фёдору не надо садиться за руль. “Мы сами будем его возить”, — заявили они, объяснив это тем, что Черенков слабо знает Париж. Но вскоре выяснилось, что причина в другом».

И тем не менее на вопрос Локалова, сожалеет ли Бра, что пригласил Черенкова, француз запальчиво ответил: «Ни в коей мере! Фёдора в клубе все обожали. Персонал, игроки расстроились, когда ему пришлось уехать. Потому что тем, как он играл, тренировался, Черенков всех тянул наверх».

Роль болезни в быстром завершении парижской части карьеры Черенкова ясна. Но что-то же спровоцировало её обострение именно во Франции. Важно понять — что.

А для этого вернёмся к нашей беседе с Родионовым: «Во-первых, ему тяжело давался язык. Очень тяжело. Мы провели с ним в отеле порядка 70 дней, пока нашим жёнам и детям оформляли визы. И всё это время я пытался его к языку приобщить, записывать со словарём. Вечером, находясь в номере, я ему что-то читал. Смотрю — Фёдор засыпает. Ему это было неинтересно». И дальше, наверное, самое главное: «Такое ощущение, как будто Фёдор понимал, что он там ненадолго. Не знаю почему, но у него не было рвения».

Напомним: Черенков и Горный институт заканчивал (там, правда, английский был как иностранный), не бросая профессионального спорта. После чего диплом по-честному защитил. А уж его «рвения» в футболе хватало, как мы убедились, на несколько коллективов. И что, советский инженер не мог выучить азы французского? Бубнов выучил (он поначалу и переводил им), Родионов — тоже, когда постарался. А Черенков — не мог?!

Разумеется, мог. Не хотел. Что и разглядел зоркий Сергей Юрьевич. И ведь ещё Владимир Маслаченко в одном из репортажей, как всегда блистательно используя некоторую паузу в матче, сообщил о том, что у Феди во Франции всё хорошо. Но (это уже дословно): «Федя захотел домой».

Сегодня этого многие не поймут. Да и тогда далеко не все понимали. В начале 90-х практически все футболисты мечтали о зарубежном контракте. Хотя бы потому, что в нашей стране жить становилось всё тяжелее. Поэтому люди отъезжали в не самые сильные клубы Швеции, Финляндии, ФРГ или той же Франции. Ну а уж когда оказывались на гнилом Западе, то старались закрепиться, подольше там поиграть и пожить. Кто-то, как, например, Ерёменко-старший, и вовсе остался, гражданство принял.

Но вернуться в Москву после полугодичного пребывания в команде, где к тебе хорошо относятся (мы в том ещё получим возможность убедиться), где рядом с тобой старый товарищ, где, наконец, и публика успела тебя полюбить, — кажется чем-то немыслимым.

А ведь жена Ольга с дочкой Настей нам рассказывали, что и кассет того же Алексея Глызина и других отечественных исполнителей массу привезли, и фильмы советские — тоже на кассетах. И, главное, конечно, сами оказались рядом. Всё же хорошо?

Так разве Фёдор был столь часто предсказуем на поле? А ведь футбол — часть жизни. Тут надо понимать его особенное отношение к своей стране и — прежде всего — к Москве. Эту тему постараемся развить в заключительной главе.

Что же касается Парижа, то «последней каплей» для Черенкова стала травма Родионова. И Фёдор произнёс совершенно невозможные для себя слова: «Без Сергея на выезд не поеду!»

Как? Черенков не поедет? Тот самый, что играл всегда, везде — и часто тогда, когда лучше было бы взять паузу и отдохнуть или подлечиться?

Да и Дасаев на первых порах страшно мучился в Севилье — ещё и игра у Рината поначалу не пошла. Однако вратарь не уехал никуда, выполнял обязанности по контракту. Поэтому коли уж безотказный, терпеливый, мужественный Фёдор высказался так — значит, и впрямь невмоготу стало. И то, что зовётся ностальгией, накатывает и хватает так страшно, что и сил нет. «Я сух, жёлт, но ещё ядовит. Очень хочу домой», — писал на эту тему великий эмигрант Иван Бунин, которому «домой» вернуться не было, понятно, никакой возможности.

А наши футболисты затем уехали вместе в отпуск. Одно лишь дополнительное обстоятельство: у Родионова был обратный билет, а у Черенкова — нет. И Фёдор об этом не знал. А Сергей — знал. И жутко переживал.

Подчеркнём, «Ред Стар» решил выплатить ведущему полузащитнику деньги за весь сезон. И не заявлять его на продолжение французского турнира. Потому как дома ему будет полегче. Кстати, вот и обещанная порядочность парижан. У нас сегодня много кого отправляют домой столь деликатно? Это к тому, что не самый богатый «Ред Стар» оплатил нашему Фёдору всё, что полагалось за год. А Фёдор-то провёл всего 15 матчей. Первый круг, считай.

Дальше процитируем Родионова: «Но всё как-то разрешилось само собой. И в восемь утра вдруг звонок в дверь. Через день, как мы приехали в отпуск в Москву. Стоит Фёдор. В тренировочном костюме».

— Фёдор, я не понял, зачем ты так рано? Что случилось? — чуть продрал глаза Родионов.

— Ничего. Я на пробежку.

— Ну ты себе даёшь, — отреагировал Родионов. — А я вот сплю ещё.

Ведь Фёдор Фёдорович действительно пробежал от «Красносельской» до «Сокольников» кросс. И появился возле родионовской квартиры по крайней мере за час до пробуждения Сергея.

«Ну, всё. Тебе удачи! Я остаюсь», — сообщил невозмутимо.

Оставив партнёра думать. И Родионов мучительно размышлял: «Кто сказал? Как это всё произошло? Ничего не могу понять».

Конечно, Фёдор всегда был спортсменом. И отпуск для настоящего мастера практически всегда включает в себя подготовку к будущему сезону. Но вот по поводу «кто сказал?..».

А никто и не говорил. Черенков — почувствовал. Без всяких слов. Так же, как чувствовал Сергея на поле.

Черенков не обманул Родионова. А Родионов (мы сами видели) — Черенкова. Просто уж давно они в паре-то играли. И у Бескова. И у Лобановского, бывало. И у Романцева, конечно же.

Однако в данном случае мы можем говорить о нормальной человеческой реакции. Не надо было Фёдору куда-то обращаться. Ему на Сергея нужно всего-то посмотреть. Без слов, исподлобья — и сразу ясно. При любом билете. Куда угодно. Они же друзья, вы не забыли?

Но не забудем и про Олега Романцева. Черенков сообщил Родионову тем ранним утром, что уже договорился с «Иванычем». В смысле — вернуться в «Спартак».

«Спартак», как и следовало ожидать, неважно выступил без двух своих лидеров в том чемпионате 1990-го. Пятое место после «золота» — маловато будет.

Зато, отдадим должное тренеру Романцеву, красно-белые блестяще, наперекор всему, заявили о себе в Кубке УЕФА. Пройти цепкую чешскую «Спарту» (с ней попозже москвичи намаются), а также итальянский «Наполи» с самим Диего Марадоной (!) — это и сегодня, при иных вложениях в клуб, при наличии крепких легионеров выглядит настоящим подвигом.

Нападающий Дмитрий Попов оказался, например, хорошим левым защитником. Что же до Василия Кулькова, то все были покорены изысканностью, изяществом этого очень хорошего футболиста. Звучало даже: «Федина техника».

Черенкова то есть. Такой же комплимент, помните, отвешивали и Шалимову. И он подрос вместе со своим добрым приятелем Мостовым. Явно прогрессировал Карпин. И, конечно же, на последнем рубеже отменно играл Черчесов.

Но ноябрьский матч в Москве с тем же «Наполи» и Марадоной, вышедшим к середине второго тайма и показавшим изумительную игру (хотя забить ему и партнёрам не удалось), чётко сообщал: для дальнейших успехов необходимо усиление. Суть даже не только в европейских состязаниях. Первенство, допустим, хотелось бы выиграть. А денег, понятно, не было.

Но сначала озвучим официальное сообщение «Советского спорта» от 30 декабря. Время перестроечное, тогда очень любили переписываться с болельщиками. И вот радиомонтажник из Запорожья А. Хохлов заинтересовался судьбой Бубнова, Родионова и Черенкова. Ответ редакции: «С аналогичным вопросом обращаются в редакцию и другие читатели. Поэтому сообщаем, что Бубнов и Родионов по-прежнему играют за этот известный французский клуб. Что касается Черенкова, то из-за травмы он временно прервал выступления на футбольных полях Франции и находится в эти дни в Москве».

Здесь требуются, конечно, комментарии. Для начала: к концу года Бубнов завершил карьеру игрока. Но больше занимает мотивация возвращения Черенкова. Мы же знаем, что травма у Родионова. Причём серьёзная.

Фёдор-то как раз физически здоров. А о моральном состоянии ничего не сказано. Как и о том, что наш виртуоз закончил выступления за рубежом. Тут, похоже, никто не интересовался положением дел. Ведь если болельщики так ждут новостей о Фёдоре, то можно было и предновогоднее интервью сделать. Может, и пытались — но он в том своём состоянии не мог. Этого уже не узнать.

Впрочем, пора переходить к «Спартаку», в который Фёдор скоро вернётся. Разумеется, с Романцевым он на момент возвращения из Франции ещё не договорился. Однако уже серьёзно рассматривал вариант новых выступлений в «старой» команде.

Романцев в упомянутой книге пишет: «В 1991 году из Франции вернулся Черенков. Он в тот момент думал о том, чтобы завершить карьеру. За границей у Фёдора не получилось, и он решил, что закончился как футболист. Я долго беседовал с ним, внушал, что он нужен “Спартаку”. “Да, во Франции у тебя не всё сложилось, но мы-то знаем твои возможности”, — говорил я Фёдору. И он ещё пару лет поиграл. Понятно, что он уже был не таким, как раньше. Но я всё равно ставил его — порой из-за болельщиков. Люди Фёдора любили».

Безусловно, известный тренер в автобиографии не обязан что-то конкретизировать. Этим займёмся мы. Например, Фёдор вернулся всё-таки в конце 90-го. Однако совершенно точно Черенков не участвовал в серии турниров по мини-футболу, которые красно-белые провели с 16 декабря по 19 января в Австрии, Франции и Германии. Больше того, его нет в составе и на момент начала традиционных тренировок под крышей.

25 января в «Советском спорте» Романцев сообщил Леониду Трахтенбергу о кадровых переменах. И назвал новичков: форвард Радченко («Зенит»), защитник Демьяненко (понятно, не звезда киевского «Динамо», а однофамилец) из одесского СКА, вратарь Клейменов («Ротор»). Если бы к тому времени было принято решение по Черенкову, то, естественно, оно бы стало информационной бомбой. Не стало — то есть пока шли разговоры. С 10 февраля спартаковцы запланировали двухнедельный сбор в Кисловодске. «Придётся, — разъяснял Олег Иванович, — форсировать подготовку: впереди четвертьфинальные матчи Кубка чемпионов и Кубка СССР».

И вот в этих сборах Черенков уже принял участие. Москвичи отправились работать в среднегорье 11 февраля. Значит, договорённость между московским руководством и Черенковым была достигнута где-то в конце января. А болельщики-то всё волновались. В той же газете от 23 февраля Т. Гаспарян из Москвы интересовался: «Вы писали, что мой любимый футболист Фёдор Черенков вернулся в Москву. Интересно, чем он сейчас занимается? А как сложилась судьба в парижском клубе “Ред Стар” другого спартаковца Сергея Родионова?»

«Советский спорт» озаглавил небольшой ответ довольно странно: «Увы, дуэт распался». Тут, видимо, просвечивают те же настроения, что и у футболистов. Дескать, коль довелось поехать на Запад, то держаться нужно изо всех сил (не исключено: и про травму Фёдора под Новый год подсочинили). А то, выходит, не подтвердил мастерства в объективных условиях. Сдался.

При этом и «Ред Стар» назван «известным» клубом, и «Спартак» вроде как на ступеньку ниже их второй по силе лиги стоит. А подробного обзора выступления Черенкова во Франции, кроме публикации Олега Максименко (в начале) и отзыва Владимира Маслаченко (в конце), никто не делал. Но всё же приведём текст заметки: «Фёдор Черенков готовится к сезону в составе “Спартака”. Он тренируется и участвует в контрольных матчах. Что касается Сергея Родионова, то он, играя за “Ред Стар”, получил серьёзную травму и пока не выходит на поле».

Спартаковские поклонники, несомненно, желали быстрейшего выздоровления Родионову. Однако сообщение о том, что Фёдор вновь в родном коллективе, доставило им непередаваемое удовольствие. (Между прочим, когда выяснилось, что тот же Родионов снова станет спартаковцем, людей охватило похожее ощущение.) И вот первая реляция: Фёдор забил гол в последнем контрольном матче «Спартаку» из Нальчика. Победный и единственный.

С чего бы ему сдаваться, вернувшись-то? Кабы в какой иной советский клуб — тогда вопрос стоил небольшого обсуждения. А тут-то: на родину, в команду, с которой вся жизнь связана. И которая наголову лучше того же «Ред Стар». Никакого понижения. Просто возвращение на прежнее место работы.

Обстоятельства непросто складывались как для Фёдора, так и для «Спартака». Уже 1 марта в «Олимпийском» при 25 тысячах зрителей прошёл четвертьфинал союзного Кубка. Игровое время окончилось вничью, 0:0. По пенальти победили торпедовцы 3:1, причём Фёдор свой одиннадцатиметровый не забил.

Но вряд ли кто серьёзно это принял к сердцу (кроме него самого, понятно). К тому же и Кубок этот как-то привычно спартаковцам в руки не дался.

И всё же главное: он вернулся.

Иначе с какой стати «Советский спорт» публикует снимок, на котором Черенков буквально несётся за летящим мячом, а торпедовцы вроде как эскортируют ветерана? «И вновь “Спартак” ведёт в атаку неувядаемый Фёдор Черенков», — гласит подпись под фото. Что подтверждается и репликой Леонида Трахтенберга в отчёте: «И Черенков не остался в тени. Всё та же кошачья грациозность, всё то же необыкновенное видение поля».

Вместе с тем Романцев не стал восхищаться спортивной формой старого знакомого: «Форма игрока проявляется в серьёзных играх. Могу сказать одно: Фёдор выполнил тот же объём работы, что и его партнёры. А на поле выглядел, на мой взгляд, неплохо».

Мы можем уточнить лишь одно: в том среднегорье Черенков получил те же нагрузки, что и остальные футболисты. Но при этом он не занимался с командой в декабре и январе. Мини-футбольные поединки стали для красно-белых, несомненно, видом заработка — Романцев прав. Однако люди и в сезон входили пораньше, и успевали наиграть новые сочетания. Для Фёдора было важнее, безусловно, первое. Посмотрим, как наш ветеран справится с новым, всё-таки изначально скомканным сезоном.

Дебютный поединок чемпионата Союза, которому суждено было стать последним в истории, спартаковцы проиграли запорожскому «Металлисту» — 1:2 на выезде. Черенкова, который заменил Радченко, не упомянули. Зато следующий поединок на стадионе «Торпедо» 15 марта (в холодную погоду, но на поле с подогревом) прошёл для Фёдора значительно более результативно. «Через пять минут, — рассказывал Геннадий Ларчиков в «Советском спорте», — ветеран команды Черенков с близкого расстояния сравнял счёт».

Тренер Борис Игнатьев 20 марта добавил в тогда ещё единственной массовой спортивной газете: «У победителей нельзя не отметить кандидата в сборную Шалимова, грамотно сыгравшего в обороне Базулева и вернувшегося из Франции Черенкова». А Валерий Винокуров в «Футболе» высказался ещё определённее: «…“Спартак” надо поздравить с возвращением Черенкова. Прошлогоднее пятое место команды меня, например, не удивило. Не мог же бесследно пройти уход Бескова. Но ведь тренер продолжается в игроках, говорят даже — растворяется в них. И когда после ухода такого тренера, как Бесков, уходит такой игрок, как Черенков, это не может не отразиться на результате. Надеюсь, никто не воспримет мои слова как упрёк Романцеву, который за два сезона сделал больше, чем, может быть, поначалу ожидали».

Конечно, никто не воспринял. Другое дело, что спартаковское руководство отчего-то не заявило Фёдора Фёдоровича на еврокубки. Прошли сроки. Теперь понятно, с чего мы так дотошно исследовали даты контактов Черенкова с его родным клубом? То ли люди промедлили, то ли наш «ветеран» не столь решительно артикулировал желание вернуться в красно-белый стан, — а время упустили. Опять сами против себя повоевали.

Безусловно, знающие люди скажут: «Реал» прошли и без Фёдора (и без Сергея, кстати). Это правда. Давайте ещё раз порадуемся. 3:1 на «Сантьяго Бернабеу»! С «Реалом» — и с увольнением после той игры с тренерского поста Альфредо ди Стефано, выдающегося в прошлом футболиста!

При этом наши выдающиеся футболисты страдали вне этой игры. Ведь ещё и Дасаев прилетел из Севильи (там всё поняли, оплатили самолёт туда и назад), а потом обнимал Черенкова после победы. И Фёдор был рад. «Я редко делаю прогнозы, — улыбался Черенков в интервью «Советскому спорту». — А тут не ошибся, и ребята действительно выиграли. Вернее, ребята выиграли, и потому я не ошибся».

Ошибка с недозаявкой, как нам думается, проявилась в поединках с «Олимпиком» из Марселя. Французы с их бесшабашным владельцем Бернаром Тапи претендовали тогда на звание лучшей команды мира. А что? Великий футбольный писатель Лев Филатов думал на ту пору о матче сборной ФРГ и того же «Марселя». И не загадывал, кто победит.

Потому как эта формально французская сборная мира и могла так называться, что очень уж дружила внутри. Были и другие подобные великолепные коллективы. Но на «Спартак» вышли именно Абеди Пеле с Крисом Уоддлом. Чёрный ганец и белый англичанин. И ещё Жан Пьер Папен, повзрослевший и вошедший в самый футбольный сок.

Но и у нас — Шалимов с Мостовым, Кульков, Черчесов в воротах.

Так опыт? Кто же тебе лучше подскажет, кто пошепчет на ухо, кто мотнёт головой для следующей комбинации? Один человек, — и мы его знаем. Однако его нет на поле. Благодаря нашим собственным недоработкам.

Обидно. Потому что два поражения — дома и на выезде — даже от «Олимпика» смотрелись как перебор. Всё-таки мудрый Черенков стал бы советской альтернативой эффектному взаимодействию тех же Абеди Пеле и Уоддла. Да, скорее всего, наши бы проиграли. Но вряд ли дважды.

И именно отсутствие Черенкова выглядит основной причиной столь беспросветной неудачи, а не пресловутая коммерческая (а где-то и политически выверенная — всё же связана с визитом президента СССР Михаила Горбачева) поездка в Японию, где москвичи дважды сыграли вничью: и с клубом «Иомиури», и со сборной Страны восходящего солнца. Хотя и она, конечно, сказалась — смена часовых поясов в преддверии матчей на таком уровне была, прямо скажем, неуместной.

Ладно, всё равно молодцы: полуфинал Кубка чемпионов!

Однако пора возвращаться к отечественному первенству. Надо признать: Черенков уже не всегда проводил полные матчи. Иногда выходил на замену, реже — его меняли. Но тут ведь важно, как игрок проводит отведённые ему минуты.

Этой теме мы посвятим, по понятным причинам, немало места. Например, Юрий Юдин в «Футболе» от 5 мая после победы красно-белых 2:0 над ЦСКА назвал Черенкова «хранителем спартаковских традиций» и решил задать ветерану ряд вопросов. Первый звучал так: «Фёдор, почему вы появились на поле только в середине второго тайма?» Черенков поначалу отреагировал не совсем обычно: «Потому что почти полтора тайма я просидел на скамейке запасных». Но потом ответил спокойно: «А если серьёзно, то состав, как известно, определяет главный тренер. Значит, он посчитал, что я “пригожусь” именно в последней трети игры».

Юдин ещё спросил о планах. Фёдор Фёдорович ответил оптимистично: «Со мной всё в порядке, чувствую себя прекрасно. А планы? Какие могут быть планы, если впереди весь сезон? Как всегда — играть. Играть хорошо…» Это явно получалось. Вот что, допустим, писал 7 мая об игре красно-белых с «Днепром» Юлий Сегеневич в «Советском спорте»: «Конечно, одно появление на поле Черенкова приободрило его партнёров и сделало их взаимодействие более осмысленным».

Более развёрнуто высказался о той игре в «Футболе» Михаил Гершкович: «Говорят, что дело мастера боится. Как здесь не восхититься игрой Фёдора Черенкова. Каждый раз, когда он появляется в составе “Спартака”, действия этой команды сразу становятся гораздо острее, а значит, и зрелищнее. Выйдя на поле во втором тайме матча с “Днепром”, Черенков сразу же изменил рисунок игры своей команды. Его умение в считаные доли секунды укрощать мяч, оценивать ситуацию и в соответствии с нею сделать передачу партнёрам достойно восхищения. Был эпизод, когда Черенков вышел один на один с вратарём “Днепра”. Он мог пробить по воротам и сам, но увидел, что Мостовой находится в ещё лучшей ситуации, не стал сам наносить удар, а притормозил и отдал пас влево и чуть назад партнёру. Этот его маневр живо напомнил мне игру Эдуарда Стрельцова».

На последние слова стоит обратить особое внимание. Михаил Данилович — стрельцовский напарник по торпедовской атаке конца 60-х. И когда он вспоминает об ушедшем из жизни годом ранее старшем товарище, да ещё приводит в пример нынешнего спартаковца, — это дорогого стоит. Хотя параллели в творчестве двух замечательных футбольных художников становятся почти привычными. При этом Гершкович, как истинный профессионал, видит ситуацию комплексно: «Черенкову уже не хватает сил на два тайма. Он чаще всего играет лишь в одной половине встречи (такова, видимо, стратегия тренера), но то, что он демонстрирует и за 45 минут, думается, доставляет море удовольствия болельщикам».

Что ж, одесский корреспондент «Советского спорта» А. Рыбак после поединка с «Черноморцем» во многом подтвердил оценку маститого автозаводца: «Соперники не оставляли попыток обострить игру, но если выход на поле спартаковца Черенкова усилил атаку москвичей, то замены в “Черноморце” скорее стабилизировали игру в центре поля». Первый матч закончился победой 1:0, второй — ничьей 1:1, притом что хозяева вынуждены были «стабилизировать» свои действия, дабы не пропустить ещё.

16 мая Александр Севидов на страницах того же издания кое-что разъяснил, неспешно рассуждая о ЦСКА и «Спартаке»: «Но что, скажем, отличает Мостового, Черенкова, Карпина, Брошина, Корнеева, Татарчука от обычных полузащитников, которые, естественно, есть в любой команде высшей лиги? А то, что они в состоянии не только организовать игру, но и поразить ворота соперников или отдать голевой пас».

Александр Александрович весьма точен. Однако вдумайтесь: Черенков в том славном перечне старше коллег где-то на десять лет. Это вообще разные поколения. Десять лет разницы, вопреки замечательному поэту Багрицкому, — «не пустяки». А ещё же и страна распадалась. Черенков, например, — член КПСС. А можете представить обладателем партбилета, допустим, Мостового? То-то же. Вот и видно, насколько это всё-таки непохожие люди.

Кстати, и Лобановский уехал работать (точнее, зарабатывать) в Эмираты. И, как надеялись иные оптимисты, Анатолий Бышовец, принципиальный антагонист Валерия Васильевича, возглавив сборную, задумается о кандидатуре спартаковца. Но нет. Анатолий Фёдорович строил новую команду. Где и Дасаеву-то с Хидиятуллиным места не нашлось. Куда Черенкову…

Аркадий Арканов был отличным знатоком футбола. Потому давайте всё-таки опубликуем тот его указ, хотя он и не совсем документ, а, бесспорно, шутка. Итак, 8 июля, еженедельник «Футбол»: «В целях укрепления линии атаки в сборной СССР по футболу ВВЕСТИ в команду Фёдора Черенкова с 1 августа сего года. Действие Указа входит в силу после ратификации его Верховным Советом СССР. М. Горбачёв».

Арканов, заметьте, являлся торпедовским болельщиком. Но назван не Николай Савичев или кто ещё из автозаводцев, а спартаковский игрок.

В сборную Фёдора Фёдоровича уже не позовут. За «Спартак» же Черенков ещё играл, причём хорошо. Не «одно присутствие» радовало глаз. Вот отчёт Леонида Трахтенберга в «Советском спорте» о матче с харьковским «Металлистом»:

«И всё же Черенков — он и в Африке Черенков. И, глядя на разумные, расчётливые, наполненные эмоциональным запалом действия Фёдора, так и хотелось бы воскликнуть: “Учитесь, пока он на поле!” Когда десятый номер “Спартака” отдал великолепный пас, Радченко в отличие от партнёров сумел им воспользоваться, в падении головой уложив мяч в нижний угол.

И под занавес матча Черенков продемонстрировал блестящий сольный номер. Прижатый к боковой линии, будто боксёр в углу ринга, он перехитрил двух соперников и, словно на блюдечке, выложил мяч под удар Радченко. Снова тандем сработал блестяще. И это неудивительно, ибо, кроме Черенкова, именно Радченко выделялся желанием играть с пользой для команды».

Июль Черенков пропустил. Был заменён Карпиным 27 июня на 52-й минуте в Ереване и восстанавливался до начала августа. Причины? Да странно, если бы он тот чемпионат отыграл без пауз и замен! И возраст (32 стукнуло), и пресловутая болезнь, и старинные болячки. Которые обостряются от резких столкновений. Самое интересное, что этот перерыв весьма пригодился «Спартаку»!

Потому что 5 августа состоялся весьма значимый поединок с «Черноморцем» в Москве. За одесситов тогда под руководством классного тренера Виктора Прокопенко выступали отличные футболисты: нападающий Гецко, полузащитник Цымбаларь, защитник Никифоров. Последних двоих спартаковская публика в дальнейшем искренне полюбит.

А на тот момент шла упорная борьба ближе к центру поля. Малочисленная публика в «Лужниках» уж точно не радовалась происходящему на поле. И вдруг… Предоставим слово Дамиру Насибуллину («Советский спорт»): «Во втором тайме игра шла по тому же сценарию вплоть до 69-й минуты. В этот момент на поле вышел Черенков. Едва коснувшись мяча, он выдал изумительный пас Мостовому, сильнейший удар которого потряс штангу. И почти тут же спартаковцы подали угловой. Неуверенно сыграл на выходе Гришко, и Черенков послал мяч в сетку».

Гецко после могучего удара Никифорова счёт вскоре сравнял, однако та ничья вызвала неподдельное оживление среди журналистов. Например, Виктор Гусев, добившийся затем наибольшего признания как телеведущий, но при этом замечательный пишущий журналист, продолжил тему в «Футболе»: «Отъезды, отъезды, отъезды. И никуда от них не денешься. И гонишь прочь из головы назойливый вопрос: раз большой разъезд, значит, кончился спектакль?»

Уточним: статья называлась «Чемоданные настроения» и во многом была навеяна тем, что ещё советские вполне молодые игроки косяком потянулись за рубеж. Кто-то и в достойные клубы, кто-то — в любые, куда позовут. Так как здесь у нас платили мало, а с товарами народного потребления дела шли хуже с каждым днём.

Но тут Гусев вовремя перешёл к нашей теме: «К счастью, вроде бы никуда пока не собирается Черенков. Он вышел на поле за 20 минут до конца матча с одесситами, и я сразу вспомнил реакцию зрителей в хоккейном Квебеке на появление на льду их кумира Ги Лефлера. Вот и здесь каждый раз, когда мяч оказывался у Фёдора, трибуны взрывались аплодисментами. Фактически третьим своим касанием Черенков забил гол. А какой он пас дал до этого Мостовому, а потом метров с тридцати вывел в прорыв Попова…»

Хочется успокоить Виктора Михайловича Гусева: не уедет Фёдор Фёдорович. Он же только вернулся. Все, то есть, «туда» — а он «оттуда». И навсегда. Так ведь, если задуматься, разве любимый советским народом превосходный канадский хоккеист Ги Лефлер смог бы выступать постоянно в условной КХЛ?

Поэтому одному и аплодировали душевнее в канадской провинции Квебек и конкретно городе Монреале, а другому — в Москве. Хотя не только в столице СССР признавали капитана спартаковцев. Всё-таки затем последуют четыре полностью проведённых Фёдором матча. Что само по себе было непросто. Конечно, для кого-то харьковский «Металлист» выглядел по традиции удобным соперником, а выигрыш 3:1 на выезде смотрелся обычным делом, — известно же, что это не так. В действительности харьковская победа всегда становилась для москвичей большим достижением. На счету Черенкова в той непростой игре голевой пас.

Но развернулся он, безусловно, когда выпало выступать в Москве. Сначала, 1 сентября, были повержены крепкие минские динамовцы — 4:0. Фёдор две голевые передачи отдал. Однако в интервью созданной менее месяца назад газете «Спорт-экспресс», стремительно ставшей спортивным изданием номер один в стране, говорил осторожно: «Похоже, игра у нас пошла. Хотя после одного-двух удачных матчей я бы не стал делать категорических выводов».

Выводы можно было делать гораздо раньше. Потому что ещё с весны стан красно-белых стали покидать нужные исполнители: сначала защитники Базулев и Поздняков, затем нападающий Шмаров, а уж потом универсал Кульков и хавбек Шалимов. По идее, потеря таких мастеров есть приговор любой команде. Разумеется, никакие медали, если спокойно подумать, и не светили. Тот же симпатичный молодой ЦСКА, который станет достойным победителем последнего чемпионата Союза, на следующий сезон, потеряв ведущих футболистов, совершенно сдуется и не восстановится аж до 1998 года.

Однако спартаковцы в 91-м умудрятся даже ускорение сделать, вводя молодёжь фактически из дубля. За счёт чего? Вновь слово Александру Севидову в «Футболе»: «Новичкам не надо приспосабливаться к манере игры “Спартака”, они впитали командный стиль с юных лет. А одно присутствие на поле Черенкова, игрока-профессора, помогает обрести себя молодым в кратчайшие сроки».

…Уникальность ситуации в том, что он на данный момент всё-таки игрок. Пусть снова капитан. И «профессор»: это, видимо, исторически верно сказано. Но Севидов, пожалуй, точнее всего показывает особенности действий Фёдора: «А ведь Черенков не только присутствует. Нестандартными ходами, перемещениями, умением своевременно взять игру на себя он неустанно подтверждает свой класс».

Несомненно, профессор постоянно подтверждает собственный высокий уровень — иначе с какой стати его так называть? Однако как такое выходит у игрока? Совершенно неожиданно и ёмко ответил в том же «Футболе» молодой тогда Дмитрий Попов, который на тот момент часто полностью захватывал левую бровку: «По-моему, нет такого игрока, который не понял бы на поле Фёдора Черенкова, между тем как для соперника он всегда остаётся загадкой. Это настоящий диспетчер, дирижёр, виртуоз и, если хотите, мозговой центр командной игры. К сожалению, таких талантов немного в нашем футболе…»

Это искреннее послание записано ещё до знаковой игры с «Локомотивом», в которой блистал Фёдор. Леонид Трахтенберг в «Спорт-экспрессе» рассказывал: «Не вина хозяев поля, а беда, что у “Спартака” вновь играл Черенков. Его каждая передача таила в себе такую угрозу, что соперник не знал, что делать дальше». Про второй тайм Александр Львов в «Советском спорте» писал так: «Наконец сказал своё слово и Черенков: совершенно неожиданно для всех он нанёс удар в дальний от Биджиева угол — 2:0».

Тот удар будут обсуждать и смаковать. И ещё одна деталь: Фёдор стал выходить на поле с первых минут. 12 сентября в «Спорт-экспрессе» Леонид Трахтенберг сообщит Романцеву, что Черенков играет, как в лучшие годы. И услышит в ответ: «Нет надобности доказывать, какой Черенков мастер. Это аксиома. И меня не удивляет, а скорее восхищает то умение, которое он проявляет на поле. Поражают же его энтузиазм и неиссякаемое желание играть. Обратите внимание: кроме ювелирного обращения с мячом, кроме расчётливого взаимодействия с партнёрами, он выполняет колоссальный объём работы. Да что там говорить — Черенков есть Черенков!»

Абсолютно справедливо. Но напомним, что Фёдору Фёдоровичу в начале сезона всё тяжелее и тяжелее давались все 90 минут игры. О причинах тоже сказано выше. К концу первенства с физическими кондициями вряд ли что-то реально переменилось. Тем не менее он, снова капитан, выдаёт четыре матча без замены! Все 360 минут отбегал, отстарался, отпасовал и сам забил.

Главное же: собрал на поле коллектив вокруг себя. Ему не впервой. И когда Бесков расстался с Гавриловым и Шавло, и когда Романцев пришёл тренировать новую, считай, команду. И вот теперь: когда народ поехал зарабатывать в Европу.

Всё правильно, и у каждого случая есть свои причины. Но «Спартак»-то всегда оставался — пусть и с новыми действующими лицами. Клуб обязан остаться на плаву и играть хорошо: такие вещи Черенкову не надо объяснять. Скорее, он сам кого хочешь научит.

А в 91 — м ещё и тренер — товарищ по славным восьмидесятым. Оттого надобно позабыть про все болезни и травмы. Отменить за архаичностью слово «усталость». И сражаться за результат.

Знаете, Фёдор победил в том локальном сражении. Ведь все четыре игры, где он дотерпел и добегал, окончились победами. Последней в ураганной серии стала победа над московским «Динамо» с космическим счётом 7:1. Капитан ограничился одним голевым пасом и, понятно, общим руководством.

Сразу после тех побед, 21 сентября, «Спорт-экспресс» поместил интервью Андрея Петрова со спартаковским лидером. Стоит привести ответ на вопрос о «Спартаке» и невозможности представить себя где-то вне его: «Разные были периоды в моей футбольной жизни: спады, переутомления, просто физическая усталость. Но каждый раз “Спартак” давал мне возможность ожить, стать собой…» И дальше, при новом ответе, он вновь продолжает намеченную тему: «А вообще в “Спартаке” у нас случайные люди не задерживаются, любой и каждый у нас сыграть не сможет. Стиль игры — это, если хотите, как стиль жизни. Менять его трудно да вряд ли и целесообразно».

Вот он лично ничего и не менял. Вернулся на радость болельщикам и руководству команды. Что подтвердил «Спорт-экспрессу»: «Значит, есть ещё силёнки побегать за родной “Спартак”». Чему особо радовалась публика. Ведь интервью было названо «Лучше нету игроков, чем Пеле и Черенков».

Здорово. Однако те четыре матча, похоже, отняли у Черенкова чуть ли не последние силы. Да, были две победы над финским «Миккели» в Кубке УЕФА, и в первом, финском, матче Фёдор открыл счёт (то был 300-й мяч советских клубов в Кубке УЕФА), а второй гол английский легионер Аллен забил в собственные ворота после черенковского прострела. И во второй игре москвичи без особого труда взяли верх. Однако такого, среднего и по финским меркам противника наши должны были побеждать. Так что не станем «бросать в воздух чепчики».

А вот в чемпионате добежать и обогнать быстроногих армейцев не удалось. Сначала умудрились упустить победу в Душанбе, хотя вели 2:0. Геннадий Перепаденко потом объяснял это расслабленностью. Затем и вовсе уступили «Пахтакору» — 0:1. Похоже, именно этот результат определил исход финальной гонки.

В этой гонке кто-то представлял «Спартак» опытным бегуном, который отсиделся за спиной у молодого соперника, а теперь, понимаешь, рванул. Тут сразу две ошибки. Первая: легкоатлет работает на дорожке один, партнёр не поможет и не помешает. Вторая: красно-белые представляли собой на тот момент гораздо более молодой коллектив, нежели красно-синие. Та же защита с Бушмановым, Градиленко, Ананко, Хлестовым, тот же Мостовой не в полузащите, а в нападении, ибо там некому играть. Всё бросалось в огонь борьбы сразу, без обкатки и обработки. И это говорится не для оправдания. У юных спартаковцев не было опыта, но здоровья и сил — хоть отбавляй.

С Черенковым — много сложнее.

Приведём жёсткое, резкое высказывание Валентина Николаева («Советский спорт» от 7 ноября): «Из-за возраста сдал Черенков, 90 минут напряжённой борьбы он не выдерживает». Наверное, прославленный футболист прав. Фёдору было очень трудно. Но те-то четыре победных матча он всё-таки провёл! Как там говорилось во времена того же Николаева: «на зубах», «на жилах».

Обычно это был финал. Или суперрешающий поединок. И всё. А у «Спартака»-то ещё определяющие матчи предстояли. Так если бы остальные поднатужились столь же отчаянно, как их капитан во время того памятного рывка за золотом, — может, первую строчку и не упустили бы.

Чего не случилось. Фёдор выходил в основе, затем его меняли. Едва найденное взаимопонимание куда-то уходило. В итоге — после поражения ещё и от «Торпедо» — стали вторыми.

В следующем круге Кубка УЕФА москвичам достался греческий АЕК из Салоник. Противник не экстра-класса, но представляющий из себя весьма крепкую команду, весьма прилично укомплектованную иностранцами. Они вышли скорее сражаться, нежели играть в футбол. «Греческие футболисты, — объяснил 25 октября в «Советском спорте» Черенков, — добивались своей цели теми средствами, которыми могли её достичь».

Это было со стороны спартаковского капитана крайне сдержанное высказывание. А тут ещё и арбитр утратил нить игры. Советские футболисты тоже нарушали правила, однако не косили противников «под корень». Греки же, чувствуя, что теряют силы, стали ещё и злиться. И с конца первого тайма бить по ногам сзади.

Вместе с тем надо признать, что и собственно спартаковская игра выглядела далёкой от идеала. И даже Черенкову с его объединяющей мощью не удавалось до конца совместить талантливых молодых футболистов. Так как состав-то хороший: Мостовой, Радченко, Карпин, Попов, Хлёстов, Мох, Попович, — а чего-то не хватало.

Поэтому во втором тайме Фёдор занялся отбором мяча и прессингом (судя по всему, так и тренерский штаб решил). Ведь греки, отняв мяч, пытались вперёд двинуться. Ну и ловить их нужно было около центрального круга, после чего разгонять свою атаку. И стало получаться. Раз коллективный отбор, другой. И, смотрите, они уже с Карпиным опасно выбегают на защиту АЕК. Правда, Валерия сбивают. А штрафной — увы…

И, наконец, случилась великолепная комбинация на 59-й минуте. Радченко по диагонали хорошо прошёл, обыграл защитника и выдал мяч Карпину на правый угол штрафной. Тот выждал. Примерился и сделал передачу на противоположный фланг. Куда поспел Черенков и ударил с лета. Казалось, наверняка. Вратарь ничего не мог сделать. Мяч шёл точно в створ.

А попал в перекладину.

Здесь — чистая, беспримесная случайность. Буквально 5–7 сантиметров ниже — и, не исключено, было бы всё решено и в двухматчевом противостоянии.

Почему столь непривычная для нас убеждённость в успехе? Так надо было посмотреть на лица тренеров и запасных АЕК. Телекамера любезно предоставила такую возможность. Их югославский тренер Душан Баевич курил, словно, извините, перед расстрелом. И у остальных настроение было не лучше. Они чувствовали: поражение грядёт. Да, остановили Мостового, которому Фёдор сумел перед этим проткнуть мяч. А дальше?

А дальше произошло первое в жизни удаление Фёдора Черенкова. Чему тренер греков искренне радовался в послематчевом интервью. Вышло так: защитник Стелиос Манолас в очередной раз попал капитану «Спартака» сзади по ногам. Фёдор упал. И, в принципе, не сразу бросился к обидчику. Маленькая пауза была. Лишь затем Черенков, приподнявшись, совершил, скажем так, тычок в область лица Маноласа. Романцев скажет после: «оттолкнул». Не совсем так: грубиян и не прилипал к спартаковцу, чтобы отталкивать. Ударил? Нет, бьют сильнее и акцентированнее. Тычок — скорее всего.

Однако с чего та малюсенькая пауза? Видите ли, Фёдор Фёдорович попросту устал. Ему, не забудем, тридцать два исполнилось. И его всю жизнь так вот охаживали, при этом чаще всего за пакости ничего не получали. А подобное ведь копится с годами. Сколько ж можно? И в той опять же игре: молодой Попов-то еле дышал, всё за сердце (фактически!) держался. Это куда же годится?!

Венгр Гартман не сразу карточку достал, но сразу указал советскому капитану на выход. Особенно было тяжело наблюдать за футболистами АЕК, которые, по своему скудоумию, решили, что Черенков никуда не уйдёт, останется и не увезут они из той ненавистной морозной Москвы даже очка. Чуть новая стычка не состоялась — судья, между прочим, перепуганно прибежал контролировать ситуацию.

Между тем Фёдор выполнял, во-первых, непривычный для себя обряд, а во-вторых, пытался передать повязку. Передал. Ушёл.

Корреспондент «Советского спорта» Геннадий Ларчиков перехватил футболиста. Приведём диалог из номера от 25 октября: «Что случилось? — поинтересовался я у уходившего в раздевалку Черенкова. Вид у него, должен заметить, был подавленный — то ли Фёдор винил себя, то ли был угнетён несправедливостью арбитра.

— У меня сейчас такое состояние, что и говорить не хочется.

— Но в этом моменте ничего особенного вроде бы и не было?

— А это вы видите, — не выдержал Черенков и показал большое красно-синее пятно на левой ноге.

— Но ведь били вас, а не вы.

— Судья считает иначе».

Читать такое трудно. Заметьте: в кои-то веки Фёдор просит оставить его в покое. Однако такое невозможно: у репортёра тоже работа. И она выполнена: Черенков сказал всё. Когда же он кому хоть один синяк-то показал? А их было не счесть. Теперь вот, измученный, душевно опустошённый, — продемонстрировал. Боже, как он от этого всего устал! Нет, нужна пауза. Или вообще закончить?

Что ж, Черенков последний матч в 91-м отыграл 27 октября. Затем в достаточно важных поединках с «Копетдагом» на Кубок СССР (напомним, что красно-белые станут последними обладателями этого славного трофея, победив 10 мая 1992 года последнего же чемпиона Союза ЦСКА со счётом 2:0) он не появился. И в анкете нового демократического «Спорт-экспресса», когда уже игроки (а не журналисты, как в «Футболе») всех 16 команд определяли лучшего футболиста года, — он не участвовал.

В этом опросе, кстати, Черенков получил всего два очка. За второе место — от ереванца Арташеса Адамяна. А как же одноклубники, с удовольствием ставившие наверх и Мостового, и Шалимова, и Шмарова? Они ценили Фёдора, однако оставили, видимо, свои чувства глубоко в душе.

Он и сам, похоже, захотел отправиться на покой.

Да и вообще. Сколько можно находиться вне дома? Жена Ольга как-то насчитала всего 60 дней, проведённых мужем и отцом в родной Москве: там же календарик существовал, в котором зачёркивались дни без него. Поэтому при окончательном возвращении из Франции Фёдор рванул вместе с дочерью по магазинам. Где уже почти ничего не осталось, но система «Берёзок», где отоваривались по чекам, вполне функционировала.

А там приставка игровая, «Денди». Дочь (хотя, как она рассказывает, ей «всегда было неудобно просить папу о чём-то дорогом, «нереальном») очень её захотела. И тут Фёдор, по выражению Насти, «включил папу»: «Ты посмотри, сколько стоит!» Не купил в тот вечер. Настя с этим быстро смирилась — нет так нет. И успела даже забыть. А папа пришёл с этой «Денди» через день или два. В чём нет ничего удивительного, если бы не одно: приставку ему отказывались продавать, потому что она на витрине демонстрировалась. И к тому же то был последний экземпляр. Черенков настаивал: «Мне для дочки, она сейчас хочет». Продавцы обозлились. Угрожали милицией. Он всё одно упирался. Вызвали в итоге стражей порядка. И что? Да ничего. Договорились. Фёдор же на родину вернулся.

Глава 13

«ВЫШЕЛ С ПОЛЯ — И ТЕРЯЮСЬ»

Год 1992-й Черенков полностью пропустил. При этом начиналось всё совершенно нормально. В том плане, что Фёдор вышел из отпуска вместе со всеми. Потренировался с командой и отправился с ней на традиционные для красно-белых европейские турниры по мини-футболу.

Стоит признать: потихоньку коммерческая составляющая этих соревнований затмила все задачи по подготовке к сезону. А что делать? Рыночная экономика в действии. Другое дело, какой ценой… Всё-таки 23 матча за 19 дней с переездами.

Фёдора Фёдоровича ждал восторженный отзыв в «Советском спорте». Материал Геннадия Ларчикова от 24 января назывался «Черенков в ударе». Расспросив Олега Романцева о дальних странствиях, корреспондент поинтересовался наболевшим: «А Фёдор Черенков играл?»

Ответ старшего тренера получился весьма развёрнутым: «Безусловно. В 12 матчах он забил 5 мячей и сделал 6 голевых передач. Его мы часто использовали в зависимости от ситуации. Скажем, в Бремене, чтобы занять первое место, мы могли проиграть с разницей в четыре мяча, поэтому сделали ставку на оборону, и Фёдор остался в запасе. А в одной из трёх встреч с “Брондбю” нас устраивала только победа, и во многом благодаря Черенкову мы её добились, хотя по ходу матча проигрывали со счётом 0:2, 1:3, 2:4. Но в итоге выиграли — 5:4».

Казалось бы, персональным поклонникам десятого номера московского «Спартака», которых на просторах теперь уже СНГ оставалось огромное количество, только радоваться: целую схему тренер способен поменять под диспетчера.

Однако уже 30 января в «Спорт-экспрессе» Леонид Трахтенберг задал тому же Олегу Ивановичу прямой вопрос с какой-то при этом нежданно взявшейся обречённостью: «Увидим ли мы снова в спартаковской форме Черенкова?» И Романцев был совсем уж не тот, что меньше недели назад: «Фёдор выезжал с нами за рубеж и продолжает готовиться к чемпионату. И если к его началу он будет в порядке, — будет играть. Как бы мы хорошо ни относились к Черенкову, к его прошлым заслугам, всё будет решать его нынешняя спортивная форма».

«Прошлые заслуги», «спортивная форма»… Замер народ. И получил своё. Уже 27 февраля тренировочный матч с «Зенитом» в сокольническом манеже обходится без участия Фёдора. А 31 марта в том же «Спорт-экспрессе» Олег Иванович не скрывал эмоций: «Остались без опытных форвардов. И Пятницкий заболел». Первый чемпионат России уже стартовал (спартаковцы играли с «Крыльями Советов»). Казалось бы, Черенков ввиду отсутствия Пятницкого закроет позицию нападающего. Но нет, Фёдор вновь не использован.

Видно невооружённым глазом: перемены налицо. Вместе с тем Черенков включён в заявку родного клуба, никто с ним не расставался официально. А 7 апреля «Советский спорт» вышел с составами команд чемпионата новой страны. Там Черенков значился. «Они, — написано, — вышли на поле». Однако «на поле» в том 92-м он так и не появился. И за весь год один никогда не унывающий Юрий Гаврилов о нём обмолвился. Как, мол, они играли вместе хорошо. И как бы теперь вот… Увы.

В общем, болельщики решили, что вопрос, как говорится, решён. Ушёл Фёдор на покой. Рано, не рано — нам ли судить? Мы же на трибуне иногда покричим, постенаем, поплачем — да и по домам. Разве не так? К тому же ещё и год тот, 92-й, тяжёлый был, право слово. До Черенкова ли…

Что ж, он действительно решил заканчивать. Всё-таки по амплуа не защитник или вратарь, которым и до сорока при хорошем здоровье можно выступать. При этом какое у Фёдора было здоровье, мы с вами видели.

Вот и решил податься… в бизнес. А что? На такое многие решались в ту противоречивую пору. Кто-то и до сих пор живёт припеваючи, кто-то наоборот. Без шуток: здесь как получится.

Черенков скооперировался с бывшим партнёром по «Спартаку» Валерием Гладилиным. Причём началось всё сразу после возвращения из Франции, в самом конце 90-го. Собрали документы и должны были их зарегистрировать в налоговой полиции. Для этого Гладилин привлёк свою знакомую Ирину Федосееву, которая в той организации работала.

Этой женщине и суждено будет стать второй женой Фёдора Черенкова.

Смаковать подробности — не к нам. Мы можем лишь сказать: уход из семьи не был связан с новыми приступами болезни Фёдора. Конечно, Ольге все эти годы приходилось непросто, но рук она не опускала и упрямо боролась за здоровье любимого человека.

Нет, решение принял сам Фёдор Фёдорович. И вся эта история не заслуживает пересудов и сплетен. Потому что всё болит и кровит до сих пор.

Дочь Настя, которая в подростковом возрасте очень болезненно пережила уход отца и пыталась даже убегать из дома, рассказывала нам, что позднее он предпринимал попытки возвращения. Однако повернуть время вспять никому, как известно, не удавалось.

Существует клише: дескать, «футбольные» браки часто распадаются после окончания карьеры главы семьи. Потому что кардинально меняется образ жизни, уходят мирская слава и все внешние атрибуты, которые к ней прилагаются. Потому что, в конце концов, советский футболист годами жил на базе, за него почти всё решали «отцы-командиры», и с семьёй он виделся крайне лимитированно. А тут — другая жизнь, где нет мяча и надо искать себя заново.

Если подходить к вопросу формально, исходя только из дат, то напрашивается именно такой вывод. Но где настоящая человеческая жизнь — и где оторванные от неё бездушные штампы? Если бы вы послушали Ольгу и Анастасию Черенковых, посмотрели им в глаза — не сомневаемся, пропустили бы через себя всю их беду. И пронесённую Ольгой через десятилетия, ничуть не утраченную любовь.

Однако мы не собираемся — да, собственно, и не имеем никакого права — вставать в этой ситуации на чью-либо сторону. На то она и глубоко личная, чтобы в неё не лезли люди извне. Чего, к большому сожалению, многие в современном мире не понимают.

Мы ведь и Ирину слушали. Она о Фёдоре говорила тоже с любовью и трепетом, вспоминала крохотные трогательные детали. Этого не сочинишь, не изобразишь. Как не вычеркнешь из жизни и двадцать с лишним лет, которые они уже после окончания его карьеры прожили вместе. И ей тоже пришлось несладко, и она (один из нас сам тому свидетель) обзванивала десятки его друзей и знакомых, в отчаянии звонила во все колокола: Феде надо помочь, он не хочет лечиться… Будет такое делать равнодушный, циничный человек?

Не копаться в деталях случившегося в 92-м, не делить окружавший нашего героя мир на белое и чёрное — наша принципиальная позиция. Нам видится, что так будет честнее и светлее по отношению к светлому человеку Фёдору Черенкову.

Безусловно, те годы — с 78-го по 92-й (когда был оформлен развод) — стали наиболее яркими в жизни Фёдора Фёдоровича. Потому что он прежде всего футболист с большой буквы. Но ведь он жил ещё 20 с лишним лет! И мы не можем пройти мимо тех двух десятилетий.

…А тогда они с Гладилиным открыли товарищество с ограниченной ответственностью. Рассказывает сам Валерий Павлович: «С ветеранскими делами ездили. Как все в то время — турнирчики, поездки… Какой это бизнес? Назвать так нельзя. Чем сейчас ветеранское движение в “Спартаке” занимается — это то же самое. Поездки разные. Просто в этом мероприятии участвовали и артисты. Саша Барыкин, Крис Кельми, Володя Кузьмин. Приходили, играли вместе, потом небольшой концерт устраивали. Футбол с артистической наклонностью. Как “Старко”».

Этот коллектив, мы добавим, назывался «Звёзды спорта». «Там, — продолжал Гладилин, — участвовали Лариса Латынина, Лена Карпухина — из девушек. Игорь Александрович Нетто ездил, Валентин Бубукин, Георгий Ярцев, Юрий Гаврилов. Приглашения были, приезжали именитые люди, играли в футбол, давали небольшое представленьице с концертной программой».

Действительно, на фоне последующих многомиллиардных успехов отечественных предпринимателей подобные мероприятия смотрелись чем-то несерьёзным.

Только Фёдор-то вообще ни в чём подобном не участвовал никогда! Ему бы, по совести, проще было бы оказаться среди выпускников Горного института где-то в благословенном Приэльбрусье. Или, например, на Урале. А тут — деньги вкладывать, что-то подписывать… Люди пытались перейти из одного времени в другое, не теряя, по сути, ничего.

Так, например, по воспоминаниям той же второй супруги Фёдора Ирины, место бухгалтера в компании заняла девушка, которая все вопросы записывала на листочке и уверяла: «Я спрошу у тёти». Тётя, возможно, и понимала в предмете, но бухучёт — дело конкретное, требующее оперативного, компетентного решения. Зачем брали девушку? Так попросили знакомые знакомых. А Черенков разве откажет?..

Здесь уместно привести свидетельство известного и уважаемого болельщика Альберта Ермакова, который однажды спросил Черенкова: «Я же вижу, что на поле ты один, а в жизни другой. Где чувствуешь себя лучше?»

Фёдор ответил: «Я живу, Альберт, только на поле. Вышел с поля — и теряюсь».

Эта фраза, пожалуй, лучше всего отражает всю жизнь Черенкова после футбола.

В общем, не остался он с прибылью. Хуже — прогорел. Ведь тёти тётями, а вектор товарищества был нацелен на увеселение сограждан. А вспомним самое начало 90-х. Тогда «крутиться» нужно было: не до праздников.

Фёдор остался без денег. А чем их заработать, если не футболом? С другой стороны: какой, вообще говоря, футбол? Годичный простой, возраст, никуда не пропавшие душевные и физические боли.

Так что болельщики не надеялись на возвращение кумира. Первое российское чемпионство прошло мимо него.

И вдруг… Слушайте, какое же счастье, что есть у нас в языке это слово! Вдруг Олег Романцев сообщает в новом «Футболе» от 3 января 1993 года: «Фёдор сейчас в полном порядке. Когда я увидел его в двусторонней игре на самой первой тренировке, то искренне обрадовался: Черенков был одним из лучших. Он ещё очень и очень поможет “Спартаку”, его мастерство неувядаемо. Лично я верю в Фёдора и надеюсь, что наступающий сезон станет для него гораздо более удачным, чем предыдущий…»

Три точки многое, как мы помним, значат. Тем более Юрий Юдин чуть раньше сообщил в том же номере читателям: «Ну а кого не надо представлять болельщикам, так это Фёдора Черенкова, который снова в строю, снова тренируется с командой по общему плану. Черенков чувствует себя прекрасно и по-прежнему поражает всех потрясающей техникой и хитроумием игровых решений».

Так это сказать легко. А каково ему после перерыва, включившего в себя и обязательные турниры по мини-футболу (где обошлись, слава Создателю, без Фёдора), и новый турнир. Кубок Содружества! У нас ведь, если кто забыл, существовало Содружество Независимых Государств!

Тогда неожиданно соскучились друг по другу. Ереван по Москве. Киев по Тбилиси. Баку по Ташкенту. Все, в общем-то. Пусть простились с Союзом — нам бы контакты не терять.

Проще говоря, тогда, 26 лет назад, народ очень доволен был. Алексей Лебедев хорошо писал в «Спорт-экспрессе» 27 января: «…И тогда вышел Черенков. И стало совсем похоже на те времена, когда “Спартак” ранней весной или поздней осенью принимал гостей в искусственном манеже, а Черенков срывал, как и раньше, бурные аплодисменты трибун.

Вышел на поле он после перерыва. Не прошло и десяти минут, как Фёдор, проникнув сквозь защиту “Сконто”, выдал филигранный пас Писареву, которому только оставалось подставить ногу. Так что было отчего поаплодировать Мастеру. Сделать пришлось это ещё раз — за пять минут до финального свистка. Черенков в своём стиле спокойно и уверенно реализовал пенальти».

Латвийцы и так проигрывали. И проиграли — 0:7. Но какова подача материала! Потом последовал новый бросок: «Нефтчи» обыграли аж 8:0. Фёдор появился во втором тайме — и через десять минут был заменён. Травма, и очень нехорошая. Задняя поверхность левого бедра. После неё и вообще закончить с футболом можно. Бесков Константин Иванович, например, из-за такой травмы и завершил игроцкую карьеру.

Здесь интересно интервью Олега Романцева. Ему тогда очень трудно было. Команда уезжала вся. 23 февраля он так объяснял корреспонденту газеты «Спорт-экспресс» Ольге Линде: «Психология у ребят нынче другая. И не только у спартаковцев. Ни в одной нашей команде нет, наверное, игрока, про которого можно сказать, что в этой команде он родился и здесь же умрёт. Может быть, только Фёдор Черенков. Для остальных “Спартак” — полустанок на дороге в будущее. Смешно винить за это. Ведь у них психология “профи”».

Смешно-то смешно… Но знаете, когда поднимаются такие вещи, как «родился и умрёт», — честное слово, стоит если не задуматься, то, по крайней мере, немного помолчать.

Второй чемпионат России начался для спартаковцев играми на юге страны. Ростов и Ставрополь. Бог знает, отчего там зима так озлилась, хотя, как Тютчев правильно писал, «прошла её пора». Нет же, снег, лёд, метели! «Спартак» с ходу проиграл «Ростсельмашу» — 0:2. Бей, беги, потом заново бей — такая концепция не для Романцева и уж тем более не для Черенкова. Она вообще к футболу особого отношения не имеет. А что делать? Футбол в залах решили потихоньку отменять.

…Фёдор вышел в Ростове на замену. И даже был назван в отчёте «оригинально мыслящим». Он же «профи». А с динамовцами Ставрополя получилось ещё удачнее: голевая передача! Ледяхов навесил, Черенков головой сбросил Карпину под удар. 1:0. А там и второй забили.

Далее последовали два поединка с голландским «Фейеноордом». В первом матче Фёдор не участвовал из-за дисквалификации, как мы помним.

А ответный матч с голландцами был знаменателен двумя обстоятельствами. Историю с отменами-переменами места встречи и итоговым выбором стадиона «Торпедо» мы опустим. А вот две овации стоит вспомнить.

Одна — когда было объявлено о присутствии на трибуне первого президента России Бориса Ельцина.

Другая — после сообщения диктора об участии в матче футболиста Фёдора Черенкова.

И кому громче хлопали в те небогатые и наивные времена? Да уж, прямо скажем, не обогнал глава государства народного любимца — это точно!

Если же непосредственно перейти к тому напряжённому матчу, то стоит сразу сказать: к концу 93-го Романцеву удалось создать крепкий профессиональный костяк из игроков во цвете лет. Черенков, бесспорно, не был главным и основным. Но он приходился необходимым добавлением. Как соус к блюду, которое после использования незаметной приправы становится таким аппетитным, что и не оторвёшься.

Москвичи выглядели похитрее и поумнее. При этом роль Черенкова трудно было переоценить. Бесспорно, он не везде поспевал. Но всё видел. Допустим, начало второй половины было ознаменовано его решительным отбором.

Фёдор прекрасно понимал: родному клубу нужно добавить в неуступчивости, силовой борьбе. И вместе с тем осознавал, насколько опасно терять комбинационную основу действий. В частности, первый гол был проведён Карпиным после того, как Фёдор практично оставил мяч в центре поля Ледяхову. Длинный пас — и в штрафной Валерий проявил себя безупречно.

Обстановка накалялась. Потому что гости сразу счёт сравняли: отличился опытный венгр Киприх. А второй мяч обеспечивал противнику общий успех. И «Фейеноорд» старался. Не хватило техники и, главное, скорости.

Черенков венгра даже постарше на четыре года, однако пораньше осознал: солировать, видимо, уже не стоит. Участвовать — да. Прессинговать, например, он прессинговал. И ещё как — чуть не в одиночестве. Нарушал правила? Бывало такое. Так ведь и гости сердились всё более. При этом уставали. А хозяева стремились забить. Игра «на тоненького» шла.

И тут хитрец Пятницкий ударил со штрафного в лучших традициях Фёдора Фёдоровича. Прямо в ближний угол. Хотя голландцы во главе с мощным вратарём де Гуем ожидали, что удар с правого фланга пойдёт или в голкипера, или в дальний угол. Вратарь успел среагировать, но на добивании оказался Ледяхов. «Спартак» забил! И что, победа?

Нет, рано прощаться.

Потому что удалили Черенкова.

Фазу «битвы» смотреть особенно горько и грустно: уж так Фёдор контрастировал с высоченным де Гуем. Однако мелькал кунцевский кулак (хоть явно невпопад) — это правда.

Черенков ушёл с поля спокойнее, чем полтора года назад. Радченко сразу и третий забил. Потом президент страны очень радовался победе. Фёдор же говорил, что били его весь второй тайм. А он и ответил.

Его дисквалифицировали на четыре матча. В любом случае с бельгийским «Антверпеном» наш десятый номер никак сыграть не мог. Между тем именно против бельгийцев (как и с «Олимпиком» недавно) он был необходим. Ведь чем «Антверпен» взял? Опытом и цинизмом. Черенков же был всегда искренен и порядочен на футбольном газоне.

Фёдор — человек прежде, нежели футболист. В том и суть. И то, как он после импульсивного взрыва неожиданно покорно уходил с поля «Лужников», должно заставить задуматься многих игроков. Да и любителей игры — тоже.

Несомненно, после 0:1 в Москве, дававших красно-белым очень приличные шансы на первый в истории выход в финал еврокубка, бельгийцы изучили «Спартак». Об этом, наверное, нужно писать отдельно, однако «вовремя» усугубившиеся травмы Попова и Радченко в Антверпене по меньшей мере удивили. Противник бил москвичей, которые едва вернулись в строй. Причём бил в самые больные места.

Тут бы и Фёдора на замену! А нельзя. И вышел футболист Бакшеев, который и на российском-то уровне не тянул. И, ведя 1:0, «Спартак» отдал свою игру. А португальский судья Коррадо, назначив, возможно, самый чудовищный пенальти против красно-белых за всю их историю, цинично добил их. И финала Кубка Кубков, который должен был стать частью спартаковской истории, не случилось. Хотелось плакать. А Черенков наблюдал за этой драмой со стороны.

Что ж, зато к российскому чемпионату есть возможность вернуться. Здесь «Спартак» доминировал.

30 марта в «Спорт-экспрессе» Михаил Пукшанский отчитался о матче с «Жемчужиной»: «Одним из лучших в “Спартаке” был и Черенков, а передачи его, как всегда, были остры, удары несильны, но очень неприятны для вратаря и защиты».

Учитывая, что красно-белые победили 3:0, — вклад в успех десятого номера налицо. Алексей Завгородний в «Советском спорте» добавил: «Ну и, конечно же, просто любо-дорого было смотреть, как свободно чувствует себя “на раздаче” Фёдор Черенков. Маэстро — ни дать ни взять».

Хотелось, чтобы этого «маэстро» увидели воочию по всей стране. Всё-таки он бросал вперёд таких людей, как Игорь Ледяхов. С камышинским «Текстильщиком» вышло. 2:0. Так Камышин — это по Волге и не так далеко. А вот «Луч» — из Владивостока. Но город, как говорится, «нашенский».

И народ пришёл. К сожалению для Дальнего Востока, те же цифры вышли, что и в Камышине. Радовался Е. Козуб из «Советского спорта»: «Во втором тайме Черенков, тоже не тратя время на обработку мяча, неотразимо пробил в “девятку”. А довершил дело результативный удар Онопко после розыгрыша углового». Если вдуматься, то подобные реляции сообщают и о дальневосточном признании Фёдора Фёдоровича. Подумаешь, каких-то там восемь-девять тысяч километров.

В знаменитом разгроме ЦСКА Черенков практически не участвовал. 6:0 случились без него. Да, на тот момент красно-белые оказались значительно мощнее красно-синих. Причём в армейском составе были все трое будущих авторов легендарных голов в победном матче с «Барселоной» на «Ноу Камп» — Бушманов, Машкарин и Карсаков.

Черенков появился под конец. Но добивать — не его. Всё-таки футбол — не избиение. Черенкову игра всегда ближе.

Но здесь нужно взять во внимание следующее обстоятельство: «Спартак» был намного сильнее остальных участников соревнований. Пожалуй, никогда у красно-белых не было столь грамотной селекционной работы, как в 92—93-м. Причём всё по справедливости: никто никого насильно в клуб не загонял, никого не хватали в аэропорту, никому не угрожали переводом, допустим, в реальную воинскую часть.

Так что напрасно обижались те же армейские болельщики во время, например, финала Кубка СНГ в 1992 году. Просто спартаковцы быстрее приспособились к той же рыночной экономике, научились зарабатывать и были способны платить футболистам хорошие по тем меркам деньги. Причём законные, не ворованные. И чем это плохо?

Правильно Валерий Карпин высказался в «Спорт-экспрессе» от 5 августа: «На два места впереди претендуют Бесчастных, Писарев, Радченко, Черенков, недавно вернувшийся из Франции Родионов, а также новичок из “Пахтакора” Кечинов». Да, старый партнёр Фёдора возвратился на родину. Однако места-то — два, не больше!

Поэтому Черенков той поры выходит чаще всего на замену. Иногда при уже окончательном счёте — как с «Уралмашем» в Екатеринбурге. Там вообще 8:2 в пользу гостей случилось. Бывало, не скроем, его и не отмечали: появился — и ладно. Но всё-таки чаще присутствие мастера вызывало особого рода оживление. Вот, допустим, рядовая игра с «Нефтехимиком» на Кубок страны. 1/16 финала, ничего особенного, однако С. Новиков в «Спорт-экспрессе» верно подметил: «Второй тайм стал повторением первого. С одной лишь разницей: с выходом Фёдора Черенкова атаки “Спартака” приобрели изящность. После его выверенной передачи Карпин изменил счёт на 3:0. А украшением последних минут встречи стали два великолепных гола ветерана “Спартака”».

И это же явно местный, нижнекамский журналист писал. После счёта 5:0 в пользу москвичей. А сколько восторга! Потому что мы не зря выше говорили про не только заслуженного мастера спорта, но и заслуженного артиста. Артисты же выезжают, случается, в провинцию с гастролями. Наш случай.

Вместе с тем «свадебным генералом» он не был. И забивал, и отдавал. «С выходом Черенкова во втором тайме, — отмечал Семён Пеккер («Советский спорт» от 10 августа), — игра “Спартака” несколько преобразилась… А последнюю точку в этом матче поставил сыгравший, как всегда, на приличном уровне Черенков». В тот же день Николай Саприн из «Спорт-экспресса» уточнил, как та точка «ставилась»: «Довершил же разгром вышедший на замену Черенков, замкнувший в падении передачу Писарева справа». Как видим, «уровень» и впрямь приличный.

Но до того был день рождения. 34 года исполнилось Фёдору 25 июля. Команда поздравила его очередным разгромом противника: «КАМАЗ» был повержен в столице России — 6:1. Именинник вышел на газон за десять минут до финального свистка, однако забить не успел. Но ещё 11 июля еженедельник «Футбол» появился с портретом футболиста на первой странице и очередным интервью на странице последней.

Юрий Юдин озаглавил свой материал «Ему снятся футбольные сны…». А в преамбуле высказался достаточно определённо: «Московский спартаковец Фёдор Черенков в особых представлениях не нуждается. Его знают все болельщики. По крайней мере, у нас в стране. Неважно, за какую команду человек болеет, но к Фёдору у всех любителей футбола отношение особое… Черенков из той редчайшей плеяды всеобщих любимцев, на которых “ходят”. Как ходили когда-то на Боброва и Федотова, Стрельцова и Воронина, Месхи и Яшина, Блохина и Кипиани…»

Это правильно сказано. Конечно, Фёдор — «наследник по прямой», о чём уже не раз упоминалось. Однако «ходили» в 93-м на футбол, честно говоря, плохо. Те же «Лужники» могли собрать три с небольшим тысячи человек. И это с участием «Спартака»! С другой стороны, может, это и стало основным фактором низкой посещаемости? Зачем ходить и деньги платить (коих в ту пору маловато выходило — даже в столице), если исход заранее ясен? Мы же уже сообщали об огромном превосходстве красно-белых над конкурентами.

Так если бы не Фёдор — и столь скудной аудитории не набралось бы! Юдин абсолютно правильно приводит вначале историю о том, как болельщики буквально вынудили главного тренера выпустить на поле Черенкова в игре с «Локомотивом». Да и сам Романцев, мы знаем, соглашался с болельщиками и ставил в звёздный состав Фёдора Фёдоровича.

Что же касается непосредственно интервью, то оно отличалось от ранее вышедших. Здесь очень мало про молодость, тот же 79-й год затрагивается мельком. Хотя о Бескове сказано тепло и от души. А на вопрос, почему же классная команда под водительством Константина Ивановича лишь два раза оказалось первой в стране, опытный футболист напомнил о конкуренции и невозможности покуда сопоставлять союзный и российский чемпионаты.

Но что точно никуда не исчезло — так это фирменная черенковская честность. Казалось бы, зачем вспоминать «Вердер»? Да ещё столь безжалостно по отношению к себе? Дело-то прошлое, сейчас вот чемпионат России выигрывается в одну калитку. Так нет же — снова про то, как он промедлил в хороший момент, не забил. «На всю жизнь шрам в душе после таких вот поражений», — сказано с обычной непосредственностью.

Хотя это у него — «шрам». Большая часть футбольного населения забывает подобные пустяковые неприятности уже после выхода из душа. Безусловно, вызывает интерес и его новая, прямо скажем, трактовка визита во Францию. Возможно, мы и неправильно понимали особенности отношений в «Ред Стар». Черенков на этот раз упирал на то, что от него требовали игры эффектной, а не эффективной, индивидуальной, а не командной. Не исключено, что так. Однако и «Федья!», «Федья!» от французских болельщиков не журналист же выдумал?!

На этот раз он гораздо жёстче высказывается о сборной и Лобановском в частности. Думается, это не связано с тем, что они с Валерием Васильевичем уже в разных государствах. Видится иное: карьера подходит к концу, а ни одного мирового и европейского чемпионата в ней не случилось. И горечь нельзя скрыть: «Мне он или давал играть, или не давал. Без всяких объяснений. Я принимал это как должное. Безусловно, я переживал свои постоянные отлучения от сборной в последний момент. Особенно чувствительны были для меня “отцепы” от главной команды накануне чемпионата мира в Испании и Мексике».

Заметьте: перемешались 82-й, где «рулил» всё же Бесков, и 86-й. Но знаете: не нам судить. На месте Фёдора уж точно побывать в тех случаях не хотелось. Особенно когда он возвращается к 1986-му: «Интересно, что, объясняя моё отсутствие в заявочном списке перед мексиканским первенством мира, Валерий Васильевич не счёл нужным хотя бы объясниться со мной, поинтересоваться моим мнением на этот счёт. Он просто поставил меня перед фактом, что я туда не еду. Обидно было, конечно…»

Что же касается 88-го и 90-го годов, то, по уверениям футболиста, он и не рассчитывал уже на большой турнир. Всё-таки 30 лет есть 30 лет. А Черенков, помнится, их сравнил чуть не с пятидесятилетием. Это у него так. Не у всех. Уж больно жизнь насыщенная. Чувств много, размышлений. Иной товарищ и 100 лет проживёт бездумно и бессердечно. У Фёдора каждый год из отведённых шёл за два или даже три.

Но пора вернуться к хронологии событий. Итак, противостоять московской команде было необычайно тяжело. «Крылья Советов» продержались в столице 45 минут. А потом, сразу после перерыва, ошибся голкипер Гаус, москвичи забили, а волжане помчались отыгрываться. «И вот уже, — читаем в «Спорт-экспрессе», — Черенков на контратаке прорвался во вратарскую гостей и хладнокровно положил мяч в дальний угол». Бесчастных разгром завершил — 3:0.

Но вот «Ротору» в Волгограде проиграли — 0:1. Концовку матча российские телезрители не увидели — трансляцию прервали из-за штурма телецентра в Останкине. Процитируем А. Скляренко из «Советского спорта»: «Вышедший на замену Черенков дальними ударами потрепал нервы вратарю Мананникову, затем кто-то из спартаковцев в суете бил почти в упор — вратарь чудом отразил мяч».

Голкипер — молодец, но речь, понятно, не о нём. И даже московскую ничью с «Океаном» из Находки, которая принесла «Спартаку» первенство (и которая не произвела впечатления на Олега Романцева в силу недостаточной зрелищности), мы рассмотрим под указанным углом. «Черенков на правом фланге вытянул на себя трёх соперников, откинул мяч на ход Гашкину, а тот своевременно пробросил его в штрафную. Там Тихонов правой ногой укротил мяч, а левой из-под защитника пробил в цель», — рассказывал в «Спорт-экспрессе» от 15 октября Леонид Трахтенберг. Так, собственно, фаворит сравнял счёт, пропустив уже на первой минуте.

А если бы тогда, на 23-й минуте, не срослось? Словом, вклад Черенкова в успех — налицо. Правда, сам он как-то очень скромно реагирует. Ведь в том же номере газеты опросили спартаковцев (Черчесову и Попову даже позвонили за границу), чтобы узнать об эмоциях после завоевания золота. Фёдор высказался короче всех: «Для меня чемпионство особенно дорого. Прежде всего как для ветерана “Спартака”». Достойно, просто. Логично: ведь это его первый именно российский титул. Отчего же так сердце щемит, когда читаешь? Потому что он называет себя ветераном? Или ещё что-то?

Впрочем, чемпионат продолжался. Приведём наблюдение Юрия Севидова о матче с ЦСКА в «Футболе»: «…В очередной раз свалили Писарева у штрафной, и, пока разбирались в возникшей ситуации, спартаковцы откатили мяч на левый фланг Цымбаларю, тот прострелил, а опытнейший Черенков, в отличие от Карсакова, в таких ситуациях не промахивается».

Справедливости ради: Фёдор, при всём гигантском опыте, и в том, последнем, чемпионате мог и не забить из выгодного положения. Потому что он тоже человек. Но направление мысли Юрия Александровича совершенно верно. Потому что маэстро демонстрировал в том 93-м удивительное разнообразие приёмов. Где пас длинный. Где удары издалека. Где выход в контратаку. Где несколько рискованный дриблинг. Где чёткая реализация момента. И, если уж совсем честно, учиться тому надо было не одним спартаковцам. Не зря упомянут молодой и уже известный победитель «Барселоны», более того, автор блестящего победного гола в матче на «Камп Ноу» Дмитрий Карсаков.

Той осенью красно-белые дебютировали в Лиге чемпионов. Групповому этапу предшествовали стыковые встречи. Сначала с латвийским «Сконто». Его, хорошо знакомого по Кубку Содружества, москвичи прошли легко. 5:0 на выезде и 4:0 дома говорят сами за себя. Следующий соперник, «Лех» из Познани, смотрелся посильнее. Но, пожалуй, лишь «на бумаге». Польские клубы отдали лучших игроков за границу, смену воспитать не успели. А мода на «легионеров» ещё не пришла.

Ну и ещё одно преимущество у нас проявилось: у Черенкова закончился срок дисквалификации, о чём не без удовольствия напомнил старший тренер красно-белых. Поэтому Фёдор Фёдорович поехал в Познань играть в Лиге чемпионов. Да, он успел!

Отменный репортаж Евгения Майорова по телевидению начался с сетования на отсутствие Ледяхова и Пятницкого. Это неспроста. Дело в том, что сегодня-то результат известен и разница в классе подтверждена. А на тот момент и Романцев твердил о высоком классе соперника — который и в престижную Лигу чемпионов протёрся благодаря раскрытой сделке двух первых призёров польского чемпионата. Деньги, ох, деньги. Что злотые, что в валюте. Берут. И не играют потом.

Безусловно, как затем уныло признали поляки, и лишённая всех званий и наград «Легия», даже став тогда чемпионом, не смогла бы составить конкуренцию спартаковцам. А тогда в Познани шли на стадион с плакатами: «4:0». В пользу «Леха».

Что ж, игра всё показала. Уже на 2-й минуте Черенков из центра поля бросил вперёд молодого Бесчастных. Этакая примерка. Почти прошло — на удивление. И тут же быстренько обыгрался с Онопко, а лучший футболист прошлого и тогдашнего годов плотно ударил под перекладину — хозяев выручил голкипер.

И сразу стало спокойно. Не потому, что мы знаем результат, а оттого, что нарисовалась формула из Бориса Гребенщикова: «…всё в надёжных руках». Точнее, — ногах. Ибо Фёдор играет легко, действует с удовольствием. А значит, — неудержим.

Тут же последовал пас нашего любимого ветерана на Карпина, который стал почаще смещаться в центр (это превратилось в его фирменный приём), чего поляки недооценили. Хотя им и вообще не позавидуешь. Гости в каждом эпизоде смотрелись мастеровитее. Лучше принимали, быстрее и точнее отдавали, разнообразнее открывались. И, конечно, всё это не оставалось без внимания красно-белого диспетчера, что под десятым номером.

Первый гол стал подтверждением сказанного. Мамедов перед центральным кругом отдаёт Черенкову, тот элегантно приглашает Карпина. И вот уже Валерий счастливо мчит по любимому правому краю, «чувствуя краем зрачка», как несётся по центру Писарев. Отменная передача — и великолепный завершающий удар «боковыми ножницами». Супергол, к которому Черенков имел самое прямое отношение.

А буквально через четыре минуты следует новая прекрасная комбинация с участием Карпина. На этот раз ему сразу же Цымбаларь (а как похож этот искусник временами на Фёдора!) отдал на фланг, и полузащитник вихрем по нему пролетел, завершив проход ударом почти во вратаря, которого винить нельзя: россиянин бил с близкой дистанции и очень мощно. Дальше следуют законные объятия и поздравления спартаковцев.

И здесь вновь обратим ваше внимание на Черенкова. Он подбежал, он счастлив, однако — обратите внимание, если получится, — вздыхает облегчённо. Ведь он старше. А уж опыт какой! Этот человек понимает: игра сделана. И сразу ясно, как же он переживал до того. Ведь это — Лига чемпионов!

На 20-й минуте Фёдор с тем же Карпиным прекрасно поняли друг друга. Здесь время привести слова Валерия. 10 октября после матча с «Лучом», где он забил с подачи Фёдора, Карпин высказался так в «Спорт-экспрессе»: «Это будет лучший гол месяца, а может быть, и года. Перед штрафной я отдал мяч Черенкову и знал, что он вернёт его в самый подходящий момент. Так оно и получилось. Ну а мне оставалось лишь попасть в дальний угол».

Надо понимать: Карпин не был столь же природно одарён, как те же Мостовой и Шалимов. Его прекрасная в скором будущем европейская карьера состоится главным образом благодаря неистовому трудолюбию, волевым качествам. Однако при совместной работе с Черенковым Карпин как-то особенно расцветал. Что-то потаённое в нём проявлялось, нечто скромно «задвинутое в угол» выходило на первый план. И выяснялось: он не только честный работяга, но и художник футбола. Просто на это никто не обращал внимания. Никому это не нужно было раскрывать. Кроме Черенкова Фёдора Фёдоровича. Который не имел волшебной палочки, однако выходило, что молодой игрок вдруг начинал творить на поле — к своему и нашему, разумеется, удовольствию.

Так и с «Лехом» получилось. Черенков сложно задумал атаку. Карпин её поддержал, неожиданно эффектно вернув мяч старшему товарищу. Показалось даже: Фёдор не ожидал такой прыти от партнёра. Но ничего, справился, даже в центр отдал неплохо. В тот раз гола не получилось. Однако вскоре Онопко, воспользовавшись «офсайдной» ошибкой поляков, от души расстрелял пустые ворота «Леха».

После перерыва нужно было закрепить преимущество, не отдать инициативу. Поэтому Черенков оттягивается назад, руководит из глубины, помогая при этом обороне. Хотя раздражённые поляки всё-таки один гол с пенальти забили.

Важна реакция Черенкова. Он тут же побежал отыгрываться, хотя физические силы у Фёдора заканчивались. Уставал он, что там спорить. И замена, когда он привычно пошёл подавать угловой, была, признаем, правильной. К тому же с того корнера «Спартак» ещё забил. А затем и 5:1 получилось. На выезде!

Поскольку чемпионат России-93 нас заинтересует теперь лишь одним обстоятельством, стоит сразу перейти к ответному матчу с «Лехом» в Москве. Конечно, поляки не рассчитывали на общую победу. Но престиж, репутация! У спартаковцев были те же настроения.

Фёдора в основе не оказалось. Однако в конце первого тайма получил травму юный защитник Ананко, и Романцев выпустил Черенкова. Константин Клещёв в «Спорт-экспрессе» высказался исчерпывающе. Сообщив, что сначала Фёдор занял позицию под нападающим, а затем перешёл на левый фланг, корреспондент подытожил: «Впрочем, Романцев, судя по всему, предоставил ему полную свободу действий. И дальше по ходу игры Черенков постоянно перемещался то на фланги, то в центр».

Такое впечатление, что тренер дал футболисту наиграться. Напоследок? Ещё увидим.

Ведь то обстоятельство, которое нас интересовало в чемпионате страны, — травма Фёдора. Получена она была в игре с «Ростсельмашем». Черенков вышел на замену на 59-й минуте, а на 68-й вместо него появился старый друг Родионов. Любопытно: тот же Константин Клещёв успел углядеть в эти десять с небольшим минут, что «Карпин стал чаще смещаться в центр, дав Ледяхову сосредоточиться на атаке». То есть были варианты, наработанные Фёдором.

И вот — травма, полученная при температуре минус три. Если не завершившая карьеру великого футболиста, то серьёзно повлиявшая на её продолжение. И можно подтвердить: матч с ростовчанами был в чемпионатах страны последним для него.

Так что встреча со ставропольским «Динамо» в Москве, когда температура упала до 13 градусов ниже нуля, прошла без участия Черенкова. Чемпионат закончился очередной победой.

Капитан «Спартака» Виктор Онопко так охарактеризовал в «Футболе» от 14 ноября десятого номера команды:

«Легенда московского “Спартака” 80—90-х годов блистательный Фёдор Черенков. Игру читает словно раскрытую книгу. Его класс, опыт — бесценная школа для нашей молодёжи. Выходя с Фёдором на поле, тренируясь рядом с ним, ребята приобретают столько, сколько, по-моему, не даёт ни один учебный фильм или теоретическое пособие. У них перед глазами гроссмейстер.

Ну а для болельщиков игра Черенкова — это настоящий спектакль, море удовольствия. Уникальный техник, Фёдор в свои 35 лет даёт фору многим молодым игрокам в нашем (да и не только нашем) футболе. Скромный и отзывчивый, всегда готовый помочь друзьям, в высшей степени порядочный человек — всё это Черенков».

Конечно, тут же в глаза бросается: добавил Виктор Савельевич годок Фёдору Фёдоровичу. Не 35 тому стукнуло, а 34. Тем не менее в данной публикации ни о какой «мелодии ухода» и речи быть не может. Смотрите сами: и «гроссмейстер», и «фору даёт». И — как неожиданно — «не только в нашем футболе».

На этом мы могли бы с чистой совестью завершить главу. Но та же совесть сделать это не позволяет. Потому что предстояли целых два поединка в новоявленной Лиге чемпионов: с «Монако» на выезде и с «Галатасараем» дома.

Ни в том, ни в другом поединке Черенков не выступал. Однако информированные журналисты «Спорт-экспресса» косвенно подтвердили возможность его участия в игре с французами. Издание публиковало список наиболее вероятного состава для каждого из участников. И Черенков в том перечне был! Не в основе: Фёдор планировался на замену.

Однако на самом деле его не включили даже в заявку. И с «Галатасараем» уже в Москве то же самое вышло. При этом французам проиграли безоговорочно — 1:4. А с турками потеряли очки — 0:0. И что: судить Романцева за недальновидность? Ведь Михаил Пукшанский в «Спорт-экспрессе» весьма аргументированно подвёл к тому, что нужен был иной, дополнительный диспетчер — и не Пятницкий, и не Ледяхов.

Фамилии не названо. И мы не назовём. Ибо решал всё наставник «Спартака». Которому было значительнее виднее, нежели нам. Да, он не поставил Черенкова на те серьёзные матчи. И Фёдор не обиделся: «Как бы хорошо ты ни читал игру, как бы ни хвалили тебя за это в прессе, тренер всегда лучше, нежели любой футболист, видит всё происходящее на поле. Он со стороны оценивает игру в целом, ты же, находясь в движении, воспринимаешь её фрагментарно».

Это из интервью «Спорт-экспрессу» от 15 декабря. Там же он поражает нетипичным высказыванием: «К тому же у меня много учителей, в том числе и среди новых талантливых игроков. Правда, они об этом, наверное, и не догадываются. Иногда удаётся что-то подсмотреть и перенять у них». И конкретизирует: «У Николая Писарева, например. Хотя внешне он не Геракл, однако как никто, на мой взгляд, в российском футболе умеет прикрывать мяч корпусом и цепляться за него».

К творческому «закату» недурно бы назвать учеников, преемников — а тут человек снова учиться собрался. К тому же у Писарева, который и не спартаковец по жизни, и вообще из-за границы вернулся.

Но, по Черенкову, это всё ерунда. Ведь Николай провёл незабвенный поединок против «Галатасарая», когда можно было поверить: души не просто не умирают, они перемещаются в нашем живом пространстве. Потому что Писарев был в те полтора часа Черенковым. Героем, который бился с превосходящими (удалили по делу и Онопко, и Мамедова) силами противника. И бил по воротам, и обводил, и шёл на фол, и получал его. И добился законного удаления главного легионера немца Штумпфа. И не мог потом после игры идти сам, ребята за руки вели. Всё это народ оценил и не забыл.

Но подумаем: сколько таких матчей у хорошего футболиста Писарева? А сколько у Черенкова? Здесь, наверное, и кроется разница между ними.

При этом 18 декабря в «Спорт-экспрессе» Романцев высказался по итогам сезона со всей возможной откровенностью. По каждому спартаковскому игроку. Итак, о Черенкове: «Не имею морального права характеризовать этого уникальнейшего игрока не только российского, но и европейского футбола. Думаю, его можно поставить на одну ступень с Яшиным».

С одной-то стороны — весьма лестно. Кто ж со Львом Ивановичем на одной ступени откажется появиться? А с другой, Фёдор — уже легенда? Или нет? Узнаем в следующей главе.

Глава 14

«ПРОЩАЙ, КОРОЛЬ!»

Разумеется, название этой главы весьма условное. Как, в самом деле, можно прощаться с человеком, которому едва минуло 35? Но есть же «Долгое прощание» — повесть замечательного Юрия Трифонова? Это для начала.

А потом — прощальный матч на стадионе «Динамо». Здесь-то без этого слова не обойтись — тем более что песню с таким названием исполняла Тамара Гвердцители. Кроме того, люди, близкие Фёдору Фёдоровичу, говорили: без футбола он не представлял себе дальнейшей жизни. Просто не ориентировался в ней. Что, прямо скажем, вовсе не недостаток. Просто жизнь у нас такая.

Но пока мы в начале 1994 года. Очень важно подчеркнуть: в частых интервью Олег Романцев постоянно рассказывает о приобретениях и, соответственно, травмах лучших футболистов, но ни разу не затрагивает тему расставания с Черенковым. Более того, он прямо сообщает, что до новых поединков в Лиге чемпионов кадровых перемен не предвидится. Что, скажем сегодня, выглядит вполне разумно.

В январе прошёл традиционный Кубок Содружества, который «Спартак» по традиции выиграл. Черенков принял участие во всех пяти встречах: трёх групповых (эстонская «Норма», молдавский «Зимбру» и казахстанский «Ансат»), полуфинале с ашхабадским «Копетдагом» и финальном поединке с «Нефтчи» из узбекской Ферганы. Причём везде выходил на замену во втором тайме.

Прессой был отмечен лишь раз. 1 февраля в «Советском спорте» Алексей Завгородний и Михаил Макеенко так писали о его выступлении против «Зимбру»: «После долгой паузы, залечив травму, на поле в составе “Спартака” вышел Фёдор Черенков. И, словно подтверждая своё высокое звание искусного мастера, выдал по дуге просто уникальный пас через полполя. Всё тому же, кстати, Цымбаларю…»

Насчёт «кстати»: тогда одесского таланта во многом сравнивали с Фёдором. Их даже при первом просмотре записи матча того времени можно перепутать: оба не самого высокого роста, плотненькие. Хотя главное, конечно, — техника и игровой интеллект. А в эпизоде той игры с молдаванами они ещё и взаимодействовали весьма прилично.

Что же касается выходов на замену после перерыва, то это даже хорошо. Действительно ведь, травма была. Возраст тоже надо принять во внимание: после тридцати восстановление всегда идёт сложнее. А Черенков команде очень даже нужен.

20 февраля прошло награждение золотыми медалями за прошлогоднюю победу. В концертном зале «Россия» было весело, состоялся концерт любимых певцов и актёров. Есть фотографии. Видно, как счастливы, например, Карпин и Писарев.

Черенков — нет. Грустный какой-то. Это настораживало. Хотя сбор плавно следовал за сбором (и на поздравления-то красно-белые заскочили, без преувеличения, на денёк), Фёдор в них участвовал. Однако вот в Сочи, где продолжилась подготовка, Игорь Мамаладзе и Михаил Пукшанский прямо спросили Олега Ивановича в интервью «Спорт-экспрессу»: «Черенков не играл против “Жемчужины” и даже не тренировался. Почему?»

Ответ поверг поклонников в уныние: «Он себя неважно чувствует». И, наконец, 2 марта в том же издании Романцев и сообщил, что рассчитывал на участие Черенкова, поэтому и молодой тогда Андрей Тихонов не ездил на сборы в Голландию и Сочи. Рассчитывал! Что выглядело вполне продуманным решением. Ведь тот же Родионов, появившись во втором тайме, счёт сравнял. «По-стариковски», как он нам с улыбкой пояснил при встрече в спартаковском офисе.

Хотя на деле такие люди, огонь и воду прошедшие, за рубежом поигравшие против зарубежных грандов, необходимы и незаменимы. И Черенков мог опять же выйти на замену и в отведённые полчасика решительно переменить картину. А если бы ещё и с другом Сергеем им довелось взаимодействовать? Так нет же. 2 марта тренер о Черенкове говорит с неприкрытой горечью: «…к большому сожалению, заболел и в матче с “Барселоной” практически наверняка участвовать не будет».

Да, болезнь опять подступила. Не вовремя? Как всегда…

В итоге он больше не сыграет за «Спартак» ни одного официального матча. Ни в еврокубках, ни в Кубке России, ни в чемпионате страны.

Получается, тогда против узбекской команды в зале и была проведена завершающая игра. О чём никто в тот момент не догадывался.

Вместе с тем люди ждали с нетерпением, что же дальше. Ведь с того 2 марта не было сведений. И вот наконец в «Спорт-экспрессе» (рубрика «До первых петухов») от 26 мая на первой полосе появляется сенсационное сообщение пресс-атташе московского «Спартака» Леонида Трахтенберга: «Самый популярный футболист России Фёдор Черенков решил завершить выступления в большом футболе. Вместе с тем Черенков принял приглашение Олега Романцева стать одним из его помощников. Так что в финале Кубка России Черенков впервые разделил победу как тренер».

«Разделил», конечно, чисто формально. Сам Фёдор никогда о такой своей заслуге не вспоминал. Да и не о чем пока, по совести, было вспоминать. Об этом в интервью для «Спорт-экспресса» Черенков и поведал на следующий день одному из авторов этой книги Игорю Рабинеру.

«Что побудило Вас принять это решение?» — вопрос корреспондента. «Три последних месяца я проболел, а после выздоровления всерьёз задумался над тем, как жить дальше. Я задал себе вопрос: смогу ли я в своём нынешнем состоянии набрать прежнюю форму и играть так, как раньше. Прекрасно понимал — в такой команде, как “Спартак”, нельзя отбывать номер, как бы тебя ни любили болельщики. Здесь если играть — то играть хорошо. Пришло время уходить».

Два последующих вопроса столь же важны. Поэтому здесь прервёмся, чтобы, по обыкновению, подумать. Прежде всего, он долго болел. Три месяца — это тяжёлый приступ. Причём и в Кубке УЕФА «Барселоне» без него проиграли, и чемпионат давно начался. А он всё не мог восстановиться. Кому-то пустяк, благо деньги идут. Ему — особенно трудно.

Потому что возьмём хотя бы «Спартак», где вся жизнь футбольная, считай, прошла. А если он вновь надолго занеможет и будет срочно нужен? Как в самом деле жить-то тогда? При этом прощальный матч покажет, мы увидим, что он набрал потрясающую форму и сезон-то способен был довести до конца.

Тут и объективная причина: талантливая российская молодёжь разъезжалась по всему миру, в целом радуя «коварный зарубеж», — а народ шёл на стадион, чтобы увидеть достойное исполнение. И субъективный фактор: Черенков в ту пору мог собирать уже семейные коллективы болельщиков. Потому что когда-то и отец восторгался триумфом 1979 года, а тут уже и сын подрос.

Всё-таки Фёдор, мы говорили, — ещё и народный артист. Словом, счастливая, успешная жизнь в ближайшие года два-три ему была обеспечена. И он об этом знал не хуже нас с вами. Ибо сказано: «…как бы тебя ни любили болельщики». Но нельзя прожить за счёт любви. Даже заслуженной и завоёванной. Ведь когда-то тебе начнут прощать, потом всё чаще тебя же жалеть. Он этого не хотел.

Однако вернёмся к вопросам и ответам из «Спорт-экспресса» от 27 мая: «У вас был разговор с Романцевым?» — «Да, после выхода из больницы. Я пришёл к Олегу Ивановичу, рассказал ему о своих ощущениях. И он предложил мне поработать с дублем. У меня и в мыслях не было отказываться. Я благодарен руководству “Спартака”, что оно позаботилось о моей дальнейшей судьбе». — «Вы уже проводите тренировки?» — «Пока присматриваюсь, вхожу в курс дела. Набираюсь опыта у Виктора Евгеньевича Зернова — человека, которому мне предстоит помогать. Сейчас мне нужно найти контакт с игроками, которые собрались в дубле. Надеюсь, что смогу благодаря своему опыту многое объяснить, а кое-что показать на поле».

Тут, несомненно, буквально душу режет фраза про выход из больницы. Да, он болел с февраля. Но про больницу люди не знали. Не знали, как ему плохо стало в какой-то момент. Как пришлось согласиться на стационарное лечение, чего никто из нас не любит. А он-то — особенно. Потому что всегда стремился двигаться.

Однако нужно отдать должное всему «Спартаку» во главе с Романцевым: не всякий сразу же найдёт место для завершающего карьеру звёздного футболиста. Значит, вопрос обдумывался.

И выход нашёлся. Простой и банальный. А как иначе? Детские школы в наставниках давно не нуждались. Тренерский штаб укомплектован. Хорошего же специалиста Зернова Фёдор знал давно. Ну и очень даже многое мог «показать» ребятам. Кстати, в том дубле почти весь сезон провели Егор Титов и Вадим Евсеев, Константин Головской и Сергей Чудин, а с августа стал много больше выходить Александр Липко. Все они сыграют заметную роль (первые двое особенно, конечно!) в «Спартаке» середины 90-х. То есть и тогда он что-то успел показать.

Впрочем, к тем тренерским временам Черенкова ещё вернёмся. Сейчас займёмся непосредственной хроникой. 1 июня «Спорт-экспресс» опубликовал большой материал опять же одного из авторов этой книги под названием «Народный футболист». Многое из опубликованного тогда читатель успел прочитать в предыдущих главах книги. Просто, знаете ли, у нас всегда было непросто с первоисточниками. Цитировали, бывало, неточно. Или вообще переписывали, не указывая автора. Это плохо, безусловно. Зато исходный текст, коли до него добраться, становится особенно важен.

Поэтому отдельные выдержки из той работы нужно привести. Например, высказывание тогдашнего Сергея Родионова: «За то, что он при своём не самом крепком здоровье до 35 лет доиграл, ему надо памятник поставить. Этого объективно не могло произойти, не будь у него какого-то невероятного футбольного фанатизма». А вот и Константин Бесков: «Меня считают жёстким человеком, но с Фёдором у меня за все годы нашей совместной работы не было ни малейшего конфликта. Я всё время ловил себя на ощущении, что радуюсь, глядя на него. Радуюсь, потому что вижу в его исполнении не работу, а искусство».

Всё верно. Не делил Бесков состав на любимчиков и остальных. На тренировках все выполняли положенное. Другое дело, что с кем-то тренер был готов расстаться рано или поздно. С кем-то — нет. С кем? Да с Черенковым! По той простой причине, что «работу» все видят одинаково. А искусство — это уже индивидуальность в полной мере.

Здесь вполне вероятны разногласия. Ведь для кого-то и творческий спор — причина для ссоры вроде бы навсегда. Тут же — иное. Сугубо творчество. Поэтому давайте послушаем блестяще интонированный рассказ от Льва Филатова о случае из 1991 года, о котором ему поведал Николай Старостин. Было так: на следующий день после важной игры стали смотреть всей командой запись матча. Бесков при просмотре сообщил, что Феде нужно было направо мяч отдать, там свой человек имел возможность проскочить. Всё верно: игрок открылся, надо отдавать. Так и Стрельцову советовали!

И вдруг Черенков тихим голосом сообщил Бескову: «Нет, не надо было отдавать, я чувствовал, что могу пройти сам». — «Но ты же потерял мяч!» — «Да, я мог пройти, а тогда…»

«Тогда» оба «видели». И спорили со страшной силой. По теме.

Потому что и отдать, и пройти, и завершить осенью 45-го Бесков тоже мог. При этом (откроем страшную тайну) с великим тренером Михаилом Якушиным не ладил и до конца находился в прохладных отношениях.

С Черенковым всё иначе. Да, он тоже видел победные реляции по поводу своих выступлений. И тоже знал себе цену. Но его разногласие с Бесковым тактического, а не стратегического характера.

К тому же Фёдор Фёдорович никогда не хотел быть наставником команды мастеров, а Константин Иванович, напротив, об этом мечтал. А игрок, пусть исключительный, всегда найдёт с прекрасным тренером общий язык. Если, конечно, дело обходится без нарушения режима. Чего за Черенковым не наблюдалось.

Однако вернёмся к материалу из «Спорт-экспресса» от 1 июня. Поднята в нём и тема отъезда. К тому моменту Олег Романцев уже устал ставить в пример молодёжи кого-то в качестве патриота клуба. Все же уезжали. И тут опять: Стауче, Карпин, Бесчастных, Ледяхов. И вот вопрос: «Фёдор, неужели Вас ни в какие другие команды не приглашали?» Ответ: «Почему же — в “Астон Виллу” звали, после того как мы её в 1983-м обыграли в Англии в Кубке УЕФА. Я отослал гонца к спартаковскому руководству — да и вообще тогда такие переходы были нереальны».

Несомненно, нереальны. Сразу почему-то вспомнился Яшин, которому владелец «Реала» предлагал любую сумму контракта. Чтоб он только в чек цифры вписал. Лев Иванович не стал этого делать. И не мог. Всё-таки «Динамо».

Подчеркнём: у Черенкова — «Спартак» навсегда. А «Астон Вилла»… Хорошая команда, не спорим. Так Сочнов тогда переиграл оппонента Морли по сумме двух встреч! И зачем им после тех рыданий Черенков?

А потому что он свой для всех. Самый похожий — Бобби Чарльтон! Его ведь тоже не ждали, когда он примчался на последний матч Яшина. Вместе с тем зачем Чарльтону «Спартак»? И наоборот. Каждый хорош сам по себе. Так и с Фёдором.

Приведём заключительные слова того материала в «Спорт-экспрессе» от 1 июня 1994 года: «…Мне посчастливилось увидеть один из последних выходов на поле Черенкова-игрока. Уже представленный дублёрам как тренер, он решил-таки поучаствовать в двусторонке на полполя в Тарасовке. Нет, он не был безупречен, да и как требовать это от человека, полторы недели назад вышедшего из больницы. Но несколько раз выделывал то, что и умеет только Черенков… Я спросил его после тренировки: “Может, не стоило всё-таки уходить, а?” Он устало ответил: “Стоило. Видели, сколько я сегодня запорол?” Я рассказал об этом Романцеву, он усмехнулся: “Я бы удивился, если бы услышал от вас обратное”».

Заметим: газета «Спорт-экспресс» сразу же объявила (за что низкий ей поклон) о подготовке прощального матча Черенкова. Потом присоединились Национальный фонд спорта, который возглавлял тогда известный политик Борис Фёдоров, компания «МММ» (вся её пирамида обвалится к августу, но на что-то полезное деньги всё же пошли), ещё одна газета — «Известия». Про клуб тоже не будем забывать. В общем, нам бы только вместе взяться и подумать о главном…

Тут вот взялись по-настоящему. Для знаменательного поединка пригласили итальянскую «Парму», которая была на тот момент действующим обладателем Суперкубка УЕФА, победившим в финале знаменитый «Милан» — в двух, заметим, матчах. А до того, в 93-м, этот клуб обыграл в решающей схватке Кубка Кубков столь нелюбимый нашими болельщиками «Антверпен».

Да и без титулов — классная была команда. Полузащитник Дино Баджо и защитник Антонио Бенарриво играли в финале чемпионата мира. Кроме тех двух заслуженное серебро получили форвард Джанфранко Дзола и ещё один оборонец, Лоренцо Минотти. Стоит отметить и шведа Томаса Бролина.

Словом, прекрасный соперник получился. При этом Невио Скала (тот самый, что почти через десять лет возглавит «Спартак») рассматривал игру своей команды как контрольную. То есть его ребята входили в сезон и боролись за место в составе. Так что о какой-то показухе или шоу 23 августа на стадионе «Динамо» и речи быть не могло.

Стоит обратиться к печатным свидетельствам. 18 августа в «Спорт-экспрессе» выходит материал Сергея Микулика под названием «“Спартак” без Черенкова — уже немножко не тот “Спартак”».

Хорошую прозу лучше цитировать: «Вы вдумайтесь, кто будет уходить от нас на днях. И какой футбол он унесёт с собой. Навсегда унесёт, как белую “десятку” на красной спине. В североамериканском хоккее есть добрая традиция — великому игроку его командный номер оставляют навечно. При условии, что большую часть спортивной жизни он провёл именно в этом клубе. А Черенков, и сейчас имеющий море предложений от самых разных команд, всегда оставался верен “Спартаку”. И остаётся — теперь уже тренером».

«Тренерскую» тему разовьём чуть попозже, пока же подтвердим то, что писалось в этой статье: «Но то хоккей — в футболе так не принято. Там “десятый” — лишь один из одиннадцати. И Черенков, наверное, как никто, умел быть и премьером, и одним из многих».

Так и есть. Мы уже не раз показывали: Фёдор часто заслуживал звания «премьера». Никто волевым решением его не назначал лучшим и любимым. Всё трудом достигалось. Однако, если надо было коллективу, — он молниеносно забывал о «регалиях» и становился «одним из многих». Впрочем, быть может, это свойство всякого настоящего человека?

Он же рассказывал Сергею Микулику: «Я, наверное, для этого и ухожу — хочу остаться в памяти людей играющим Черенковым, но — не доигрывающим. Я — счастливый человек, в стольких спартаковских составах поиграл! И вроде не без пользы».

Опять, что называется, смотрите выше. Действительно, сколько раз Фёдор, будто бы зажмурившись, входил в новую лодку, которой становился московский «Спартак». А теперь и вовсе новые люди появились: абсолютно все заявившие о себе потянулись за границу. И разве удержишь? И разве осудишь? А Фёдор о своём. О том, как однажды «дёрнулся» во Францию — но теперь всё: «Больше из “Спартака” никуда не поеду. Зачем пытаться жизнь заново переписывать?»

А что до «жизни» — так она удалась! Прочь сомнения. Ведь целых два номера еженедельника «Футбол» вышли с портретами Фёдора Фёдоровича. Один номер фактически анонсировал предстоящую игру с «Пармой» — второй о ней рассказывал.

21 августа замечательный статистик Аксель Вартанян привёл некоторые данные, подтверждающие незаурядность завершившего выступления футболиста. Всё-таки 366 матчей в первенстве СССР, 32 — в чемпионате России, 54 — в еврокубках. А ещё 40 игр (всё-таки!) за сборную. С 16 проведёнными мячами — и это притом что он никогда не выходил чистым нападающим.

В итоге 137 мячей забито. Достойное место в Клубе великого Григория Федотова. При этом передачи тогда не считали. Ещё одно интересное наблюдение, основанное на упрямых фактах: «Если забил Черенков — команда не проиграет. Исключения были. Не без этого. Но мы-то говорим о правиле. В шести турнирах Черенков забивал голы в 121 матче. И только в восьми случаях (чуть более шести процентов) команду они не выручили. Гарантия надёжности — почти 94 процента! Даже хвалёная зарубежная техника вряд ли может похвастать таким показателем».

И кто бы сомневался! Техника у них лучше и нынче. Зато у нас есть Черенков. Правда — один.

Но пора, наконец, перейти к матчу с «Пармой». Начнём с количества зрителей. На «Динамо» собралось 33 тысячи любителей футбола. Мало? Так на финал Кубка России того же года пришло 20 тысяч! А тут для красно-белых — фактически товарищеский матч. Народ после провального чемпионата мира был весьма обозлён. Поэтому те 30 с лишком тысяч москвичей и гостей столицы — непомерная радость для ещё одного автора этой книги, которому удалось-таки побывать на том матче.

Скажем прямо: изумительная обстановка. Никого толком и не обыскивали, хотя времена наступали непростые. Прошли, сели, а тут тебе и Николай Озеров вещает. Поздравление от президента Бориса Ельцина. Может быть, те слова кому-то и покажутся банальными, но мы их приведём:

«Чествуя сегодня Фёдора, мы не говорим ему “прощай”, надеясь на то, что тренер Фёдор Фёдорович Черенков доставит нам ещё немало приятных минут своим трудом на новом поприще. В добрый путь, Фёдор Черенков, народный футболист России!»

По регламенту он мог отыграть тайм. И отыграл. Вышел в нападении (о чём сразу зашушукались между рядами стадиона «Динамо»), постоянно лез отнимать мяч (это уж когда сейчас пересматриваешь), будто нет остальных, более молодых.

Юрий Никифоров относился как раз к этой категории. Великолепно прошёл центральный защитник прямо по курсу (всё же бывший нападающий), успел добиться передачи влево на перспективного, но так и не оправдавшего ожиданий Олега Надуду. Пас последовал с того фланга превосходный. И Черенков выскочил вроде вовремя. При этом не совсем попал по мячу. Точнее, в последний момент понял, что надо пасовать. И здорово нашёл Аленичева, который аж летел забивать. И удар-то хороший вышел. Штанга!

Итальянцы до того момента вообще ничего не показали. А украинец Надуда качественно прострелил буквально в площадь ворот. Дальше — как кому покажется. Болельщики охнули — Черенков не забил! И только при просмотре можно увидеть: Ди Кьяро потихоньку задерживал Фёдора за майку. И ещё ногой зацепил. Профессионально. Да и углового судья не определил.

При этом перевес хозяев был весьма ощутим: итальянцы создали угрозу спартаковским воротам усилиями Бранко только на 14-й минуте. А минут через пять и состоялся тот маленький шедевр, о котором с удовольствием вспоминают болельщики. Началось с того, что Черенков принял на правой бровке точнейший длинный пас Рашида Рахимова. Затем легко и молодо прошёл Ди Кьяро с Минотти, сместился в центр и отдал мяч на свободный правый край. «Увы, — писал в «Футболе» Юрий Юдин 28 августа, — более молодые партнёры то ли не ожидали, что Фёдору удастся подобный фокус, то ли просто не поняли его задумку. На мяч никто не рванулся, как это делали в своё время после таких же острых передач Черенкова Ярцев, Родионов, Шмаров или Радченко…»

Если по-честному, то «более молодые партнёры» — это Дмитрий Аленичев собственной персоной. Отличный футболист, самый знаменитый из наших по части побед в еврокубках. Но тут Юдин прав: молодой тогда игрок не поверил, что Фёдор проскочит, и не поддержал его, потому что не понял замысел. На всё же время нужно, а Дмитрий едва из «Локомотива» перешёл.

И вот почти сразу после того эпизода и стало получаться. Аленичев прошёл справа, отдал к линии штрафной на Мухамадиева, который, стоя спиной к воротам, подключил Пятницкого; последовал ажурный обыгрыш с Черенковым, и Андрей после паса в касание должен был выскочить один на один с Лукой Буччи. Но итальянский вратарь тоже не первый день на поле: успел выброситься и ликвидировать угрозу.

Пятницкий промедлил? Пожалуй, да: можно было чуточку быстрее и мощнее рвануть вперёд. Сергей Ми кулик в «Спорт-экспрессе» высказался достаточно категорично: «Мы увидели играющего тренера играющей команды. И задумались, конечно: не рано ли он уходит, всё ли успел сказать из того, что хотел. И всё ли мы расслышали».

Бесспорно, тянет согласиться. Действительно, Фёдор хорошо отыграл отведённый ему тайм. И, конечно, не успел «всего сказать». И мы не «всё расслышали». Но 35 лет для игрока атаки — много. Стабильности гарантировать не удастся. А она нужна. Чемпионат страны длинный. И в Европе никто церемониться не станет: вспомним АЕК и «Фейеноорд».

Поэтому тот же Микулик пораньше, 18 августа, в той же газете справедливо приводит искреннее высказывание Фёдора Фёдоровича: «Я пришёл в футбол совсем не ради пышных проводов и даже без мысли, что они когда-нибудь смогут состояться. Я просто играл, пока игралось. Союз, Содружество, Россия — я пережил все чемпионаты. И во всех пытался сохранить свой уровень. Когда ты чувствуешь, что не можешь его больше поддерживать, — какой смысл играть дальше? Я решил, что никакого. И ухожу».

Но вернёмся на «Динамо» 23 августа. Ближе к концу тайма болельщики мрачнели всё больше. Это для «Пармы» игра контрольная. А для нас-то была судьбоносная, историческая. Не просто футболист уходил — художник, любимец и кумир. И с ним — его футбол. Эпоха.

Вряд ли подобное можно связно объяснить. Хотя… Представьте, что вы постарели разом лет на двадцать: вот буквально за эти 45 минут. А кому же такого хочется? Оттого и тот пронзительный крик с трибуны: «Федя, не уходи!»

Кто-то не выдержал. Юрий Юдин решил, что какой-то молодой человек прокричал. Это вряд ли. Просто голос уж очень высокий был. А ещё мужчины плакали, не стесняясь. (Кстати, знатоки чётко признали на фотографии из «Спорт-экспресса» от 25 августа того самого Алексея Панченко, черенковского однокашника, который тоже здорово в кунцевском детстве в футбол играл). Ведь когда из души, и без того измученной, уходит что-то дорогое и светлое — нормальный человек плачет. И нет в том стыда.

А в перерыве состоялись официальные проводы. Тамара Гвердцители, как всегда, мощно спела «Виват, король, виват!». Под ту песню Фёдора Фёдоровича на руках пронесли по беговой дорожке динамовского стадиона. Кто нёс? Если это важно, то Аленичев с Надудой. Рахимов, Онопко, Пятницкий страховали. Мало ли — вдруг уронят драгоценный груз.

В таких случаях всегда важна позиция центра. Аленичев много позднее подтвердил, что сам вызвался нести замечательного футболиста. Возможно, на счастье. А Черенкову ещё подарили красный «мицубиси» плюс трёхкомнатную квартиру, о чём официально объявил управляющий делами президента России Павел Бородин. Помнится, известие о квартире произвело на футболиста, совершенно ничего такого не ожидавшего, особое впечатление. И не зря.

Потому что никакой жилплощади футболист мог и не получить. Ирина, вторая супруга Фёдора, свидетельствует: «Мы получили ордер на квартиру. Это была такая поздравительная открытка, подписанная Ельциным и Бородиным. Но с этой квартирой тоже была история смешная. Там был прописан сын директора “Лужников”».

То есть наследник Владимира Алёшина. И вот Черенков с Ириной появляются на пороге своего нового дома, а там полным ходом идёт ремонт. Но для совершенно другой семьи! Вмешался Николай Озеров, бывший тогда председателем спартаковского общества. Опытнейший, мудрейший и к тому времени уже очень больной человек призвал бить во все колокола.

И, знаете, зазвенело! Пусть у нас по традиции справедливость наступает не сразу, хотя, до сих пор верим, — неизбежно. «Прощальный матч, — напоминает Ирина, — был в августе 94-го, а переехали туда мы только в мае 95-го. Потому что переоформляли… С нами потом занималась какая-то женщина из управделами, довела дело до конца. Но это всё опять было с подачи Николая Николаевича Озерова».

Точно. У легендарного советского теннисиста Озерова и подача была хороша. Жаль вот, что уходят люди такого масштаба. И безвозвратно. Видите, и Черенкова некем заменить.

…А тогда, после прощального матча, ветеран ещё раз пробежал под ту же песню с букетом цветов по той же динамовской дорожке. Народ не уходил, хлопал, несмотря на дождь. Что Черенков и отметил в заключительном слове.

Надо признать: он и здесь остался велик. Ведь никого не забыл: ни Мухортова, ни Паршина, ни Маслёнкина, ни Чернышёва, ни Бескова, ни Романцева. Особо остановился на роли Николая Старостина. «Парме» отдал должное — кстати, на записи видно, с какой сердечностью прекрасный защитник Ди Кьяро обнимает русского Фёдора, о котором вообще ничего не знал до начала встречи на «Динамо» (помните посла СССР в Англии, который сказал, что спартаковцы в игре с «Арсеналом» сделали больше, чем они, дипломаты, за 15 лет?).

И, наконец, цитата из «Спорт-экспресса»: «У меня нет слов. Всё, что я могу сказать: “Спасибо!” Спасибо тем, кто организовал этот прекрасный вечер. Спасибо игрокам и тренерам, что привили мне любовь к этой прекрасной игре и были моими партнёрами на всём футбольном пути. Спасибо болельщикам, которые всегда поддерживали меня и которые сегодня, несмотря на непогоду, пришли проводить меня. Всем — спасибо!»

«Кого ещё так провожали?» — вопрошал Сергей Микулик. И сам же правильно отвечал: «Разве только Яшина».

…Вместе с тем, если посмотреть фотографии того дня, то мы увидим подавленного, растерянного человека. Да, «Спартак» его не бросил. Работу дали ещё в июне. Однако Черенков чисто человечески сложен и вряд ли может быть понят до конца. И как его понять нам с вами, если он, по воспоминаниям младшего брата Виталия, с наслаждением чеканил пятнадцатикопеечной советской монетой! Представляете картину? Классный цирк? Да, но и Черенков во всей красе. И теперь главное: как ему без футбола? Без поля?

Несомненно, скрасил непростую жизненную ситуацию новый брак — с Ириной. В общем-то они уже два года были вместе. Ирина рассказывала нам, что ездила и на матч в Роттердам, где проходил первый поединок с «Фейеноордом», в качестве непонятно кого, потому что футболистов имели право сопровождать лишь жёны или мамы. Однако ситуацию спокойно разрулил Старостин: в конце-то концов, умный, много испытавший человек видел, что сейчас именно она и есть супруга Черенкова. До того Николай Петрович, понятно, присматривался и думал.

Теперь же, 29 сентября 1994 года, состоялось бракосочетание. Своеобразное. Ибо «молодые» пришли к закрытию загса. Тамошние женщины собирались домой. Футбол они не смотрели, а их мужчины — те, что в курсе, — оставались дома и ждали ужина. Почти трагическую ситуацию спас Сергей Родионов, который намечался свидетелем. Верный друг напомнил дамам о том, кто собирается жениться. Что это сам Фёдор Черенков! Выдающийся, потрясающий, невыразимый — ну, нам у Родионова всё одно никогда не научиться.

Дальше выступил собственной персоной жених. Который принялся настолько искренне извиняться за доставленные неудобства, что довёл женское сообщество до полного умиления. Буквально обаял. Последней сдалась уборщица, больше всех не желавшая поздноватого мероприятия. Хотя сильно-то они никого не задержали. Зато впечатлений и фотографий — на всю жизнь.

Затем в ресторане (тоже для других закрытом) Фёдор с Сергеем пели русские песни. Причём хорошо. Ирина удивилась. Она вообще постоянно открывала в нём нечто новое.

Вот, например, говорил он о том, что хочет стать детским тренером. И, как умный, взрослый человек, понимал, что рано или поздно собственно игровая карьера подойдёт к концу. Умом то есть понимал. А душой — куда там…

И всё-таки искренне пытался найти себя в новом, по сути, деле. Ведь для кого-то получение должности, ставки — чисто материальное завоевание. Будет, чем семью кормить. Фёдор Фёдорович же всегда уходил вглубь. В том числе и будущей профессии.

«Иногда, — рассказывал он одному из авторов этой книги, — возникает ощущение, что отстал от жизни. Но это вполне можно объяснить. За последние годы жизнь настолько изменилась, что нынешним ребятам, если нет глубокого воспитания и какого-то внутреннего стержня, трудно на что-то опереться. Старые ценности размыты, новых ещё нет. С другой стороны, нынешнее поколение лучше нашего разбирается в хитросплетениях жизни, лучше в ней ориентируется».

Тут, безусловно, не всё точно, потому что якобы бравая молодёжь середины 90-х подсаживалась, например, на наркотики — и многие погибали без всяких «хитросплетений». Но подумайте: сколько мы найдём таких начинающих педагогов? Которые не только о зарплате размышляют. А Черенков всё время думает и анализирует.

Вот тот же дубль, куда определили. Там ребята 76-го и 77-го годов рождения. В дети Черенкову годятся, о чём он потрясённо сообщает. Потому и ответственность-то какая! «Конечно, они люди с уже сложившимся мировоззрением, но моя задача, помимо прочего, заключается вот в чём: объяснить, а если нужно, то и доказать, до какого самозабвения нужно любить футбол, чтобы в нём преуспеть», — размышлял он в том июньском интервью. И — вместе с тем — эти ребята вроде как лучше разбираются в жизни. И мировоззрение у них сложилось совсем другое. Очень трудно.

Нет, Фёдор Фёдорович не стал большим тренером. У него нет ни одного воспитанника, которым он мог бы гордиться. Как, допустим, Нетто Шалимовым. Не говоря уже об Ильине, Тищенко и особенно Паршине.

Однако напоминаем: они с Сергеем Юрьевичем взяли в работу 76-й и 77-й годы. А это же в чистом виде «пионер-отряд» с «вожатым» Сергеем Горлуковичем и едва начинавшим тренером Георгием Ярцевым, который выиграл первенство России 1996 года, когда шла борьба до последнего тура с могучей «Аланией»! Причём без Олега Романцева, в первые полгода сосредоточившегося на сборной страны, а во вторые — на президентских функциях в «Спартаке». И Титов, Джубанов, Мелешин, Евсеев, Ширко не сказать, что физической силой или напором каким брали. Скорее — техникой. И почти всегда — футбольным интеллектом. Ну а это-то от кого?

От него, от Черенкова. Он же часто, как и планировал до того, показывал. Что именно? Легче всего сказать, что всё. Ведь Фёдорова стопа работала с редчайшим разнообразием. Будто пела на разные голоса. Поэтому он был способен и передачу продемонстрировать на любое расстояние, и остановку мяча, и разворот, и новый пас, который уже обязан заканчиваться голом. Ребята смотрели, внимали, учились. Повторяли. Нет, конечно, в чистом виде сразу не получится. Так и не страшно. Ибо было бы желание. Остальное помаленьку прибьётся.

…Разумеется, Фёдор Фёдорович много выступал за ветеранов. Игроков советской поры очень желали увидеть в разных уголках России. А «Спартак» продолжали любить по-особому. Народ с удовольствием шёл на обожаемых мастеров, пусть они уже и в возрасте. В начале-то 90-х особо изысканную технику или изощрённую футбольную мысль на просторах нашей родины не всегда удавалось отыскать. Поэтому сборы с матчей тех, кто недавно блистал, получались неплохие.

Так что, несомненно, материальная сторона играла здесь большую роль: глупо считать иначе. Тем более деньги непосредственно зарабатывались. Однако для Черенкова все эти ветеранские встречи имели и жизненно важное значение. Напомним: он не мог без футбола. Конечно, как дружно утверждают родные и близкие, смотрел всё, что можно по телевизору. Однако того удовольствия было, безусловно, мало. Говорит Виталий Черенков: «У него был поиск реализации себя в футболе. Он просто думал только о том, где он ещё может быть полезен…» Поэтому на все турне возрастных игроков соглашался с удовольствием.

При этом действовал с той же отдачей, как и лет двадцать назад. И получалось не всегда удачно. Вновь интересны наблюдения младшего брата: «Говорит: “Я пах себе растянул”. Я ему: “Ну что ты бегаешь? Посмотри на товарищей. Приехали, походили по полю”. — “Как же, я должен был там открыться!” — “Что ты опять заводишься-то? Ты вес набрал, тренировки не те”».

Сущая правда. И тут стоит добавить мнение Ольги Владимировны: «А ноги-то помнят, что надо бежать, что надо делать…» И мы своё вставим: голова тоже не забыла. Всё в нём осталось от приносящего радость футбола. Кроме, собственно, физических сил. Что и страшно было для Фёдора Фёдоровича и его ровесников. Потому что про «походили по полю» — это любящий брат уговаривает и убеждает. На деле же люди, безусловно, старались (и стараются до сих пор) — просто Черенков и в годы их общей молодости открывался «там» или ещё где с гораздо большей эффективностью, нежели остальные.

А играл он вполне достойно. Несомненно, тренироваться не мог по-прежнему. Однако состав собою украшал. Здесь, на наш взгляд, уместны воспоминания второй жены Ирины: «Когда с ветеранами играли, это были иногда ночные перелёты, ранние подъёмы, нечеловеческий режим. Но он просто вставал, молча одевался. “Фёдор, как ты будешь?” — “Как-нибудь”. А потом говорят — лучший, забил».

Ветеранская тема причудливо переплетается с темой религиозной. То, что Фёдор был человеком верующим, ни для кого секретом не является. Когда он к этой вере пришёл? Видимо, после окончания игровой карьеры. Ведь коммунистические идеи в 90-е стали для многих анахронизмом. И КПСС исчезла вместе с названием страны. Тогда многие граждане подались в православие.

Но здесь нужно ещё одно важное обстоятельство не забыть. С приходом нового, скажем так, времени открылись и коммерческие клиники. Которые настойчиво пытались заманить Черенкова. «Но я сразу увидел, — вспоминал Виталий Черенков в разговоре с нами, — что это шарлатаны. Потому что они при мне, на глазах, подделывали МРТ. Потом была областная больница, из которой он попросил меня поскорее забрать, потому что там лежали люди, которые “косили” — кто от армии, кто от тюрьмы».

НЦПЗ на Каширке всегда оставался образцовым лечебным заведением. Но из него знаменитого футболиста было крайне легко выхватить. А ведь Фёдор, мы знаем, лечиться не любил. «Потому что, — объяснял Виталий, — он должен был что-то делать». И когда кто-нибудь заскакивал к нему и звал, например, на игру, спрашивал: «Федя, как ты?» — то сразу слышался ответ: «Да-да, я поеду». Младший брат только руками разводил…

Фёдор с братом неоднократно посещали монастырь под Иваново. Здесь их встречали необычайно тепло и душевно. А монахи Питирим и Феофан оказались отменными знатоками футбола и к тому же горячими поклонниками творчества Черенкова.

Вы удивлены? А почему, собственно? Телеприёмники имеются, слава богу, по всей стране, любить футбол — не грех. Фёдор Фёдорович, не зная того, объединял людей разных национальностей и вероисповеданий.

Что до монастыря, то в какой-то момент старший брат захотел даже там остаться. Это 2007 год был. Черенков стал «трудником». В прямом смысле. Он трудился на строительстве нового храма. И ему нравилось. Болезнь, которая вроде опять подошла, отступала и без таблеток.

Кто-то скажет: заставили, мол, человека тачку таскать, знаем мы этих хитрых монахов! Кто-то — наоборот: молитва, да братия, да праведное житие и без всяких лекарств вылечат!

Мы же лишь констатируем: там, под Иваново, Фёдору действительно стало лучше (Виталий регулярно навещал брата и готов подтвердить это). Но прожить в монастыре остаток жизни Черенков, без всякого сомнения, не мог. К тому же до него дозвонились соратники по ветеранской команде.

Он пошёл к настоятелю, и тот, человек очень умный, сразу всё понял. «Они тебя не оставят», — сказал он. Дело было не только в футболе, хотя команда зарабатывала с Черенковым больше, нежели без него. Тут иной аспект важен: кем вообще считал себя Фёдор в послеигровой жизни?

Одно несомненно: он ощущал себя прежде всего футболистом. Всегда. Потому как если человек в юности радостно жонглирует пятнадцатикопеечной монетой, как в цирке, то он приговорён к футбольному мячу. И мяч его притягивает, неизбежно заставляя уйти от того, что так привычно и обычно для нас с вами. Причём влияние того круглого предмета проявлялось незаметно, но мощно.

Однако шёл и обратный процесс. Фёдор же и после окончания карьеры не хуже условных Феофана или Питирима воздействовал на «паству». То есть болельщиков, народ. И практически любое выступление Черенкова в СМИ вызывало живейшее внимание.

Вспомним ещё раз его интервью «Спорт-экспрессу» — под названием «Почему поёт кузнец». Это, между прочим, 2007 год. Ведущие корреспонденты популярной газеты уточнили про заработок ведущего игрока сборной страны недавнего прошлого. Мол, правда ли, что на 13 тысяч рублей можно прожить? «Вполне, — последовал бодрый ответ кумира нескольких поколений. — Скоро ещё повысят, тысяч пятнадцать-шестнадцать буду получать. Деньги не главное. Нужно стремиться к внутренней гармонии, быть в ладу с самим собой». И дальше последовала та притча о кузнеце, которая изложена в предисловии.

Если к этому ещё прибавить роскошный рассказ про то, как теперь у него, Черенкова, нет машины и он с наслаждением (потому что людей видно) передвигается на метро, то кто-то вообще выступит с версией об «идеальном гражданине» любой сверхдержавы. Которого подучили, прикормили и прочее. Так нет же: это подлинное интервью Фёдора, которого действительно узнавали в метро, который с таким же трудом, как все, платил за коммунальные услуги 2007-го и который чуть не получил приступ болезни от того долгого повествования. Лишь 13 тысяч в месяц? Да, такой пенсия и была, а на матчи ветеранские он тогда всё реже ездил.

Естественно, с тем интервью связывают подарок: неизвестный болельщик тут же презентовал обожаемому мастеру автомобиль, но не из-за этого же Фёдор провёл в редакции более трёх часов!

Видите, сколько мы нашли в обычной, если по-честному, публикации! При этом Черенкова очень часто просили как эксперта оценить выступления отечественных коллективов, не всегда, прямо скажем, удачные. Он часто бывал расстроен. Однако никогда, на нашей памяти, не высказался резко по отношению к российской команде. И это действовало лучше любой проповеди! Фёдор никого не обижал. Чем призывал к мирному профессиональному анализу существовавших проблем.

Оттого пребывание Фёдора в закрытом пространстве — пусть и замечательно организованном, и искренне доброжелательном — смотрелось вещью невероятной.

Его и в больнице одолевали люди. Как пациенты, так и посетители. Так что же делать: он был нужен всем!

Что же касается важной для многих темы вина, то она не связана с поклонниками. Здесь существенна оборотная сторона религиозного миросозерцания. В церкви употребляют кагор. Его пьют по ложечке, принимая причастие, — много не выпьешь! Так поди ж ты! Какой-то священник объяснил Фёдору ценность и вкус этого напитка. И футболист им увлёкся. Супруга Ирина делала всё возможное, чтобы от этой нехорошей привычки Фёдора отвадить.

Как, кстати, и от курения. Ведь Фёдор, который покуривал где-то с года 83-го (после первого пропущенного чемпионата мира), по окончании карьеры уже натощак начинал день с сигареты. Поэтому каждое утро Ирина читала ему лекцию о вреде табака. Да и вообще: сделано было всё возможное, чтобы продолжалась жизнь без футбола. Другое дело, что такая цель изначально недостижима.

Например, они вдвоём зачастили в театры. Причём Фёдор проявил себя блистательным слушателем и зрителем. Допустим, был способен объяснить смысл движений в одноактных балетах: что, зачем и почему. Или мог покинуть концерт знаменитого пианиста (это не Мацуев, конечно), поскольку исполнение в тот раз случилось неважное.

Посещались и спектакли Мастерской Петра Фоменко. Там тоже разочек не всё устроило — и Фёдор, совершенно точно предсказав финал постановки, ушёл на воздух. Хотя в целом спектакли Мастерской нравились, — а сам Пётр Наумович однажды из-за кулис тайно разглядывал зрителя по фамилии Черенков.

Нельзя не рассказать и о посещении концерта Дениса Мацуева. Большой пианист, страстный любитель футбола, московского «Спартака» и лично Черенкова, давал концерт в зале Чайковского. Ирина нашла нужный сайт, списалась с директором музыканта. Директор пообещал пригласительные билеты.

Дальше — прямая речь: «Мы собирались с Федей, и он нарядился: по-моему, впервые надел костюм с галстуком. Приходим, — и пригласительных билетов не оказалось». Ирина пошла к девушке-администратору. Та — похоже искренне — сообщила, что не в курсе предыстории.

Вновь слово Ирине Викторовне: «Вы понимаете, кто к вам пришёл? Если об этом узнает Денис, он очень расстроится». — «Мне физически негде вас посадить!» Что же Черенков? Обычное завёл: «Ира, ну не надо, пойдём!»

Один из авторов этой книги, узнав о сложившейся ситуации, просвещает непосредственно Дениса Мацуева на предмет того, кто конкретно прибыл в новом костюме на долгожданный концерт. После чего со скоростью молнии прилетает та самая девушка-администратор. И Фёдор с Ириной садятся в центре зала вдвоём. На возвышении.

Судя по тому, что там ещё два стула остались пустыми, наша пара ничьё место не заняла. Видимо, «бронь» для кого-то была. Причём Мацуев выступал лишь во втором отделении. После блестящего концерта супруга уговаривала Черенкова зайти за кулисы к превосходному пианисту. Не пошёл. Стеснялся очень.

…В 2010 году супруга Ирина лишилась своей бухгалтерской работы, и Фёдор предложил: «Попробуй сделать передышку, займись моим здоровьем». Она занялась. «И были, — вспоминала Ирина в беседе с нами, — очень хорошие два-три года, когда он даже ни разу не попал в больницу… Я продумывала для него, как в детском саду, режим дня. Вот он встал, завтрак, прогулка по привычному маршруту. К его любимому дубу я и сейчас нередко подхожу… Потом он едет на тренировку. Возвращается — у меня готов обед. Вечером обязательно выход либо в консерваторию, либо погулять».

Ирина до сих пор считает трагической ошибкой расставание с Фёдором за девять месяцев до его смерти. Да, вновь давали знать о себе приступы. Кагор, вынуждены признать, также сыграл роковую роль. (Хотя в январе Черенков проходил медобследование, которое, как нам рассказывала Ирина Викторовна, не выявило серьёзных отклонений.) Допустим, он мог дождаться прихода приглашённых гостей и сказать: «Я ухожу». Почему? Как объяснишь… Да, НЦПЗ не мог принять надолго; да, футбол в памяти навсегда и никому того не понять. Очень трудно было находиться рядом с ним. Надо было? Видимо, да.

Только не нам, знаете, судить и рядить. Ведь Ирина Викторовна застала самый тяжкий этап жизни Фёдора Фёдоровича — когда он должен был постепенно расставаться с футболом. При этом она сама нам говорила: «Без футбола он умирал». И как быть-то? Ведь всё равно надо уходить когда-то.

Тут и зрение стало сдавать. То есть и ветеранские матчи должны были вскоре закончиться. Но «большой футбол» для Черенкова закончился много раньше! Поэтому женщина встала перед труднейшей задачей: как сделать, чтобы он полноценно жил без Игры?

Причём кое-что поначалу удавалось. Вот что Ирина говорила про последствия матча с «Фейеноордом» в Москве, где Фёдора, напомним, удалили с поля: «Мы тогда были без машины. После игры он со своим рюкзаком, это март месяц, ещё холодно. Мы стали ловить машину на улочке рядом со стадионом. Никто не останавливался. И мы с ним пошли до метро. Он меня обнял, мы шли, хохотали. И останавливается машина, и там едет второй тренер Романцева — Тарханов. Он опустил стекло: “Фёдор, это ты?” — “Да”. Вроде это тренер, а он шёл, покуривая. И он говорит: “Я впервые вижу тебя таким счастливым!”».

Здесь многое тянет обсудить: и почему никто не остановился из водителей, и про «покуривание», с которым вторая жена затем боролась, и, если кому-то захочется, — даже про измену себе самому. Отчего Александр Тарханов-то удивлён? Не от курения ветерана, с которым они одного футбольного призыва.

А оттого, что тот столь безмятежен. После удаления разгуливает с дамой и смеётся. Конечно, в следующий круг прошли, однако мы не забыли, как мучился спартаковский «десятый номер» по завершении каждой, пусть и победной игры. Здесь же он похож на обыкновенного человека, которому просто хорошо. Что же, он не имеет на это права?

Имеет, разумеется. Больше того, пойдёт вполне духовная, насыщенная жизнь с посещением консерватории, 452 прекрасных московских театров, концертов замечательных музыкантов. Да и Ирина Викторовна не имела, конечно, ничего против футбола и «Спартака», за который у неё ещё мама болела.

Всё верно. Но ещё один рассказ — о том, как он следил за игрой у телевизора, — заставляет, на наш взгляд, понять многое, если не всё. «Полная погружённость, тишина. Молча сидел и смотрел. Мне даже казалось, — вспоминала Ирина, — спроси его, кто играет, он даже не скажет. За кого болеет — невозможно было понять».

Кто играет, он, понятно, знал. Но та «погружённость» сообщает о его неизбежной двойной жизни. «Здесь» — с нами, смертными. И «там» — где экран и матч. И «здесь» его и впрямь не видно и не слышно, будто и не дома сидит. Потому что он именно «там»: отбирает, пасует, бьёт, считает. За всех считает: кто-то не завершил атаку, а мог (варианты, варианты…), кому-то не получилось отзащищаться должным образом, хотя шансы имелись (снова всплывает в голове невообразимое количество возможностей). Только прошли ребята мимо всего того богатства.

А он уже не участвует. В смысле — физически. Ибо всем своим существом находится — безо всякого телевизора или, наоборот, благодаря ему — на поле. При этом сама футбольная популярность его вовсе не прельщала. Он и с первой семьёй никогда не рвался выйти на подиум. И со второй — явно не стремился попасть в лучи прожекторов.

Поэтому в конце 92-го, когда они с Ириной решили пойти-таки на футбол в «Лужники», взяв шестилетнего Дениса, её сына от первого брака, то купили билеты не в ВИП-ложу, а повыше, где обычные болельщики, — только в малом количестве.

Потому что Фёдор хотел посмотреть футбол.

А поклонники, будем честны, мешают. Но… Как обычно, кто-то повернулся, увидел кумира, тут же радостно шепнул соседу — и пошло: «Черенков, Черенков…» Все повернулись назад и вверх. Причём Фёдора и вправду давно не видели.

А Дениска капризничал, не нравилось ему на трибуне. Когда же народ зашелестел, сразу умолк и от мамы — никуда. Но наступил перерыв — и поклонники радостно повалили к любимому игроку. С программками для автографов. Чу! — мальчик, легко сообразив, от мамы отодвинулся и трогательно прижался к Фёдору. Ну, это он маленький был. Однако и для нас, взрослых, футбол стал не просто забавой. А узловой для понимания феномена Черенкова темой. Мы в разговоре с Ириной Викторовной обратились к роману Владимира Набокова «Защита Лужина». Безусловно, в одном случае пусть первоклассная, но литература, в другом — подлинная, без прикрас жизнь.

В шахматы играют, даже утратив зрение, — как экс-чемпион мира Василий Смыслов, например, выступавший до самого ухода из жизни. Да и Фёдор Фёдорович, несмотря на свою уникальность, был земной и ясный — в отличие от Александра Ивановича Лужина, героя романа, которому изначально приходилось трудно с окружающими. Да и вообще Черенков, слава богу, не заканчивал жизнь самоубийством!

Верно. Однако особая и у того, и у другого любовь к игре переходит в одержимость ею. И в романе, и в действительности бесконечно талантливые герои создают для себя несколько иную реальность. Куда остальным не попасть. И сколько бы близкие и родные ни пытались вернуть таких непонятных людей в привычную и, скорее, счастливую жизнь — такое не удаётся. И не может удаться.

Хотя, несомненно, основное отличие Черенкова от похожих литературных и нелитературных персонажей — в том, что он играл не для искусства. А в первую очередь для нас с вами.

Он был человек, радовавший целый, без изъятия, народ. О чём свидетельствует история более поздняя. Это 2013 год, незадолго до ухода.

Фёдор Фёдорович стал тренером мужской команды одного из московских банков. Существует такое межбанковское корпоративное первенство. Так вот Фёдор принял свой банк на предпоследнем месте, а закончил соревнование победой с самыми реальными золотыми медалями.

При этом, вспоминала Ирина, очень переживал за подопечных, желая красивой игры, а не одних побед. И ни разу не повысил голос на игроков, хотя сами они могли кричать друг на друга сколько угодно. Но главное всё-таки не в этом. Трибуны стали заполнять сотрудники, их близкие, друзья, друзья друзей, дети с друзьями и подругами, подруги детей со своими родными: разве удержишь нашу нефутбольную страну взаперти, когда свои неплохо в футбол играют?

Управляющий банком на банкете, посвящённом скромному футбольному «золоту», поведал: «Я до этого не знал, какой работает у нас коллектив. А именно с игрой, с появлением Фёдора, стали ходить жёны, дети. Команда стала выигрывать. Всё совпало. Такой успех — только потому, что появился такой тренер».

Сплотил, словом, Фёдор сотрудников. Всех — от начальства до клерков. Просто бесклассовое общество получилось. Может, Фёдор когда-то этого и хотел. Однако вряд ли мечтал стать тренером коллектива из корпоративного чемпионата. К тому же получилось такое поздновато. Но ведь всё равно: старался для людей. Для всех.

Между прочим, и для собственных врачей — самым непосредственным образом. Ведь было дело, когда заведующая диспансером, где футболист наблюдался, пригласила его на симпозиум. Фёдора, понятно, отговаривали. Там же московские психиатры имели право задать любой профессиональный вопрос больному. А больной, мы не забыли, — тоже человек.

Но Черенков проявил принципиальность: «Это нужно моему врачу». И пошёл. Кто-то из докторов поинтересовался: «Как вы чувствуете влюблённость?» Причём около сотни специалистов внимательно ожидали ответа. И он отвечал. И вообще обошёлся без умолчаний. Довольные и благодарные врачи потом аплодировали.

Много лет Ирина — как когда-то Ольга — смотрела Фёдору в глаза. И в какой-то момент, когда что-то в его взгляде менялось, зорким чутьём родного человека определяла: «Федя, пора в больницу». Он страшно не хотел. Но некуда было деваться. И это было правильно.

А тут — некому стало произносить эти слова.

Черенков остался в своей квартире один.

Нет, не совсем, конечно. Дочь Настя рассказывает:

«Для меня последний год жизни папы — мама не даст соврать — это было что-то невероятное. Мы с папой стали друзьями. Вот реально! Он мог мне позвонить, он мог ко мне приехать. Помимо того, что он болел? Так болел он не в первый раз. И вёл он себя всегда одинаково. А тут — и болеет, и он мой друг. Мы могли с ним делиться абсолютно всем… Живя один, он тянулся ко мне.

Последние месяцы мы очень часто ездили к папе с детьми гулять. Он припас самокат для Сашки (внучки. — В. Г., И. Р.), который я просила не трогать, а его выкинули до сорока дней. Рисунки Сашкины у него стояли. Мы дурачились. И он со мной разговаривал. Раньше он мне говорил: “Яйцо курицу не учит”. Был со мной строг. Когда я ему говорила: “Папа, ты должен лечь в больницу” — отвечал: “Ты вообще куда лезешь?” А здесь я не поднимала так строго разговор о лечении».

Ещё 19 августа Александр Беленков, с которым Фёдор когда-то занимался в школе «Спартака», пришёл к нему в гости, проговорил с ним пять часов. Фёдор делился планами, был в приподнятом настроении. Он, совсем недавно отпраздновавший 55-летие, совершенно не собирался умирать.

Безумно обидно и больно, что на новом стадионе «Спартака» Черенкову так и не суждено было побывать. Какое-то дикое, непостижимое стечение обстоятельств.

30 августа «Открытие Арену» открывали ветераны. Участие в матче Фёдора планировалось, у входа на стадион его уже ждали друзья, которым он пообещал билеты. Но он не доехал. Рассказывают, будто заглянул в какой-то магазин, а выйдя, не смог найти машину. Мистика.

31 августа он ещё играл за ветеранов в подмосковных Котельниках. И даже в начале сентября — в Самаре. Где его интервьюировали местные телевизионщики — и взгляд у Фёдора Фёдоровича был жуткий. Застывший в одной точке.

…В тот страшный день 22 сентября 2014 года Черенков упал без сознания.

Это случилось в подъезде дома, где он последние девять месяцев жил в однокомнатной квартире, приобретённой несколькими годами раньше при помощи «Спартака». Запишем для истории его последний адрес: улица Саморы Машела, дом 4, корпус 3, квартира 18.

Его обнаружила консьержка. Вызвала «скорую». Дозвонилась до Дениса, сына Ирины, который был для Фёдора Фёдоровича как родной уже два десятка лет.

Реанимация. Кома. Обычная — никакая не элитная — московская больница.

Что случилось? Разное говорят. Родным точный диагноз так и не назвали. То речь шла об опухоли мозга, то — о болезни поджелудочной железы. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что болезнь эта у Черенковых наследственная.

Сходятся в одном — умер он не от той беды, что преследовала его последние тридцать лет его жизни. Или, вернее, не напрямую от неё.

К нему в палату никого не пускали до последнего. Когда жить Фёдору оставалось совсем чуть-чуть, врачи сжалились. Сказали, что к нему может зайти кто-то один.

У палаты в тот момент было трое. Дочь Настя, брат Виталий и приёмный сын Денис. Мужчины решили — пойдёт дочка. Родная кровинка.

Настя: «Я там была ежедневно, очень просила пустить… И действительно добилась через несколько дней, чтобы смогла зайти. (Тут, добавим, помог Сергей Родионов. — В. Г., И. Р.) Естественно, я никогда не видела реанимации и была в шоке. Так как он весь в приборах. Мне медсестра говорит: “Дочка, да ты не бойся. Ты можешь его руку в свою взять, погладить”. А я боялась, что возьму и наврежу… А рука ещё такая, в крови. Говорю ему: “Я тебя умоляю, я тебя умоляю. Ты же всё можешь. Пожалуйста, выберись”. И мне даже показалось, что что-то должно было произойти. И вот в это я свято верила. Что он услышит меня. И выберется».

Не получилось. 4 октября 2014 года Фёдор Черенков умер. Ему было 55 лет.

Ирина со слов своего сына Дениса рассказывает, как страшно закричал в тот момент Виталий…

То известие потрясло не только родных. Честно скажем, не верилось. С чего бы вдруг? Молодой человек, по совести сказать. Как-то загудела Москва. Даже показалось, что особо подали голос таксисты — они же раньше других всё узнают. А затем столица зарыдала. Сын умер. Родной.

7 октября его хоронили.

«Бывают похороны, — писал на следующий день один из нас на страницах «Спорт-экспресса» в публикации «Федя и Стрелец», — которые неизмеримо важнее матчей и голов, побед и поражений.

Ветераны футбола, старые журналисты и болельщики сходились в одном. Столько народу, сколько Фёдора Черенкова, провожало у нас только одного человека.

Эдуарда Стрельцова.

Хвост очереди от входа в спартаковский манеж тянулся куда-то в бесконечность. Последний раз видел такое на прощании с академиком Сахаровым во Дворце молодёжи в 89-м.

Изначально на панихиду отвели два часа. Как же наивно. Люди шли три. Три с половиной. Шли бы и больше, кабы полиция не перекрыла все пути…

Пришли все.

От стоявших в первой очереди почётного караула 89-летнего Алексея Парамонова, 87-летнего Никиты Симоняна и 82-летнего Анатолия Исаева до мальчишек из спартаковской академии, которые впервые в жизни увидели, каким любимым всей страной может быть футболист…

Юрий Гаврилов не переставая плакал. На Олега Романцева было страшно смотреть. Сергей Родионов, президент детской академии, названной при жизни в честь Черенкова, еле шептал в микрофон: “Нам будет не хватать твоей доброты, честности и порядочности”…

И шли, склонив головы, сборники спартаковские — Комбаров и Глушаков, Дзюба и Ребров, Паршивлюк и Широков. И неспартаковские — Семак, Игнашевич, Кержаков.

И спартаковцы, работающие ныне не в Москве, — Аленичев, Тихонов, Филимонов, Ананко. И актёры калибра Игоря Золотовицкого.

Владелец “Спартака” Леонид Федун, который пообещал построить памятник на стадионе и назвать трибуну именем Фёдора, приедет уже на Троекуровское кладбище…

Полиция отсутствовала как класс — и она была абсолютно не нужна. Положив цветы к гробу, любой мог перешагнуть красно-белую ленточку, отделявшую обычных людей от футбольных. У меня язык не поворачивается сказать — VIP. В этой обстановке такая аббревиатура была неуместна. У каждого, кто хотел и решался, была возможность подойти и пообщаться, например, с потрясающим Алексеем Парамоновым.

Именно так жил Федя».

Осенний был день. А главное — будний. В Москве нет серьёзной безработицы. Значит, народ отпрашивался со службы. И ему, народу, наконец-то шли навстречу. 15 тысяч человек (то официальная версия: работать в тот день отказалось ещё по меньшей мере тысяч пять) пришли проститься с великим мастером.

И даже, помнится, цветочники, сделавшие месячный заработок на красно-белых букетах, в какой-то момент что-то осознали. Ведь вроде и красного набрали, и белого тоже сочинили в незатейливую композицию по два, по четыре, — а граждане всё идут и идут.

И вот уже розовое вместо красного подсовывают, пусть белое и осталось, — народ всё берёт. Потому что ни на что не обращает внимания, кроме как добраться до места прощания. И только уходя, вдогонку слышит: «Надо бы красного — с белым-то…»

Собственно говоря, в таких случаях мы народом и становимся. Разве не так? И разве не жаль, что только по таким поводам?

Черенков тем не менее людей всегда объединял. Плакали той осенью не одни мужчины. Женщины тоже. В том числе и молодые. Мы видели, что венки принесены были от всевозможных клубов. И не только столицы. И болельщики шли в самых разных шарфах — далеко не только спартаковских.

Наши братья-киевляне также выразили искренние соболезнования — несмотря на то, что случилось несчастье уже после известных политических событий. Ведь Фёдор радовал собой весь Советский Союз. Эфирным образом пересекая тогда невидимые границы, он незаметно сближал, а не разбрасывал по углам. Потому что его любили, без сомнения, даже там, куда сегодня-то на самолёте едва доберёшься.

Он был общий сын страны, которая формально исчезла. Ибо есть память. Вот Фёдор Фёдорович и не даёт нам забыть лучшее. Мы надеемся, что, с нашей скромной помощью, помнить получится и следующим поколениям.

7 октября 2014 года, как фиксирует «Спорт-экспресс», «в 13.23, спустя три с половиной часа после начала церемонии прощания, раздалась буря аплодисментов. Как великого артиста — а кто он ещё, друзья? — гроб с телом Фёдора Черенкова провожал коридор из сотен поклонников. И овация. Так же было и на Троекуровском».

Так страна сказала последнее «прости» своему любимому человеку.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Черенков и Москва

…Конечно, Кунцево — не «начало Москвы». И Фёдор — не уроженец «переулочков Арбата». Однако никто, наверное, не мог бы так соответствовать этому городу.

Улицы в нём создавались по принципу «слободы»: бок о бок селились кожевенники, кузнецы, хамовники (ткачи, по-сегодняшнему), толмачи (переводчики), у которых имелось целых два переулка в тогдашней допетровской столице. Люди выползли из-под крепости, Кремля, и жили так, как им хотелось. Москва не по плану строилась. Умеешь что-либо — вперёд! Поможем — поначалу. А селились так, как захочется по работе. Импровизационно.

Мы и до сих пор, слава богу, можем выйти неожиданным образом через незаметный переулок с одного парадного проспекта на другой. А можем оказаться в тупике. Кончилась улица.

К чему мы? Так ведь это так похоже на Черенкова! Его футбольные движения не по прямой. Он такую кривизну давал, что и Москва удивлялась. И его непосредственные движения настолько самостоятельны и прихотливы, что ускользают и до сих пор от объективного анализа. Потому что он совершенно свободен.

Говорите, тупик? Ну, это же Фёдор для противников придумал. А своим не только можно, но и нужно пройти, пробежать, проскакать с мячом. Где, не исключено, и будет безмятежным образом ждать Черенков, который каким-то московским, кривоколенным образом уже успел прибежать к чужим воротам, дабы завершить неплохо начатое дело.

При этом не забудем про мяч в его ногах. Он будто чертил те немыслимые импровизации старомосковских улочек, переулочков и даже тупичков непредсказуемыми, опять же истинно джазовыми передачами.

И в дриблинг Фёдор шёл совершенно необъяснимо, подчиняясь лишь мысли свободного, ничем не связанного — ни идеологически, ни как иначе — человека.

При этом он был честный мастеровой. Ведь совесть — не обуза, а суть. И тут вновь к вопросу о слободе. Черенков не хотел работать плохо. Ибо стыдно будет перед теми, кто купил билеты на игру. А стыд для него — весомее любой кары.

Он же превосходно знал своих болельщиков. Потому что не отгораживался непробиваемым стеклом и забором в черте или даже за чертой города. Фёдор всегда был своим, жил в условной соседней квартире. И, по идее, с ним можно было поговорить. Или он изредка сам вступал в диалог. И даже во дворе мог поиграть.

Можно долго рассуждать о его простоте и человечности. Но зачем? Лучше фактами подтверждать. Вот Олег Кошелев, корреспондент ТАСС, припомнил эпизод, случившийся в 2007 году. Он тогда с сыном подъезжал на машине к стадиону имени Нетто. Глядь — Черенков туда же продвигается. Пешком.

Вдруг Фёдор голосует. И просит — так вышло — как раз Олега остановиться. В чём дело? Оказывается, старушку нужно обратно к метро довезти. Плохо бабушке.

Чьей? Ничьей. Московской. Или киевской, ереванской, тбилисской. Нет разницы. Но дело в Белокаменной происходило. Большой мастер Черенков не мог по-другому. И отвезли ведь старенькую! Хотя большинство прошло мимо, не обращая на неё внимания.

А Фёдор — не мог. И не только посадил бабушку в машину, но и сам поехал вместе с ней — хотя до начала игры оставалось всего ничего. Зато какие счастливые возвращались на той же машине и Кошелев с наследником, и, понятно, Черенков!

Так и хочется вздохнуть: «князь Фёдор». Ведь если вспомнить «Войну и мир» Льва Толстого, то именно такой персонаж появляется в эпилоге знаменитого романа. Однако то лишь небольшой намёк, мазочек на огромной картине, данной Львом Николаевичем.

А в романе есть и московское общество, где выделяется семейство Ростовых. Красивое, весёлое, щедрое, хлебосольное! Разорившееся, понятно, при определённых военных обстоятельствах, о которых сегодняшние школьники пусть сами прочитают.

И наш Фёдор Черенков был таким. По той привычке из старой Москвы он не мог пройти мимо больного, измученного человека. Не совсем верно, что отдавал зарплату беднякам, будучи действовавшим футболистом. А вот когда за ветеранов играли — да.

Сергей Родионов вспоминал, что Фёдор просил в долг по окончании какого-то матча. Причём матча тяжёлого. Ведь ветераны и во Вьетнам ездили, и в отделившийся Казахстан. И вот на перроне… передаёт деньги очередной страждущей бабушке. Всё пытала его мысль: он вроде живёт хорошо — почему же другие так плохо? А затем уже обращается к другу Сергею: дай, мол, отдам. Ведь семья, дети…

Естественно, рассчитывались. До новой экзотической поездки. И вновь возникала какая-нибудь старушка на вокзале. Или старичок.

Нельзя пройти и мимо рассказа известного фотографа Фёдора Кислякова: «Когда офис “Спартака” был на “Чистых прудах”, он пришёл туда по каким-то своим делам. Погода была страшная, лило, а я в одном пиджачке, как всегда. Подходит Фёдор, куртку даёт: “Забирай!” — “Как? А ты?” — “А у меня вторая здесь есть с собой”. Прямо снял с себя. Она у меня до сих пор есть. Красная».

Дочь Настя вспоминала похожее: «Как-то зимой он ехал в общественном транспорте. В автобусе, кажется. Холодно. Он увидел парнишку, совсем легко одетого. Так он снял с себя одежду, отдал ему, благословил: “С Богом!” — а сам поехал на тренировку. Он уже по ветеранам ездил в Сокольники».

И это не рождественская сказка. Брат Виталий подтверждает: «Ещё когда жили на Вяземской, я тоже заезжал. Во двор заходишь, здороваешься — там же все выросли. С одним поздороваешься, смотришь — ботиночки знакомые. С другим — курточка знакомая. Все в его вещах ходили!»

Отчего так? Потому что Черенков не перепродавал привезённое из-за рубежа. Он всё раздавал. И не оттого, что имелась тогда бездарная государственная ответственность за «фарцу», «спекуляцию». Просто не хотел — и всё. А как же «жвачка»: этой резиной, которая теперь лезет из каждого киоска, тогда торговали, между прочим. Поверите — раздавал, из Сингапура вернувшись!

Несколько позднее спрашивал, конечно, ближних: нужен ли им, допустим, магнитофончик? Если нужен, то пожалуйста! Алексей Абрамов, с которым он учиться начинал в Горном институте, и сейчас ту доисторическую кассетную технику хранит. Та же история и с сапожками, и с туфлями, и с ботинками.

Только не с бутсами!

«Единственное, что он никогда не раздавал, — вспоминала первая жена Ольга, — это бутсы. Это для него было святое. Когда он получал новые бутсы, он их мазал каким-то маслом… Говорит: мне надо будет в них несколько тренировок побегать. Носки поддевал, чтоб по ноге пришлось. Он их чуть ли не языком вылизывал».

Языком не языком, а примеривал для дальнейшего действа. Походить, побегать, поиграть. Потом снова подумать, что-то изменить. Так как у всякого человека возможно несоответствие общего размера и именно подъёма. Иногда обувь потому и «разнашивается». Однако то наша с вами обувь. Не бутсы же!

Виталий Черенков вспомнил, как брат Фёдор купил себе шило, чтобы раскручивать шипы. То есть фактически он переделывал себе бутсы. Потому что их плохо делал классный сапожник? Нет, оттого что это шило — лично его, Черенкова, инструмент. И лишь ему, Фёдору, им работать. Таким же манером он занимался и шнуровкой от тех же бутс, уверяя младшего брата, что это всё очень важно.

Он же мастеровой из Москвы! Разве столяр или плотник станет использовать плохую пилу с неотделанными зазубринами или туповатый неловкий топор? А у кузнеца был всегда и сложненький молоточек к молоту.

Вот поэтому и мази всякие непонятные у Черенкова имелись. И шило личного качества. Как у сапожника. Хотя сапожник, подчеркнём, на газоне перед стотысячной аудиторией не появлялся. А Фёдор — выбегал. Оттого и считал, что ему, футболисту, и ответ держать.

Нам, жителям мегаполиса, стоило бы чуть призадуматься. Мы ведь земляки Черенкова. И что, часто мы куртку готовы с себя снять, дабы помочь ближнему?

Между прочим, ему, Фёдору, стремились помочь многие. И «жигули» подарили, мы помним. И вообще: тогдашний болельщик таковым оставался навсегда. Пусть уж и сам постарел, сдал сильно, но Черенкова-то разве возможно забыть?

Один влиятельный и состоятельный поклонник попросил передать любимому футболисту сумму в 100 тысяч рублей. Известный нам Александр Беляев взял в свидетели Альберта Ермакова, и они вдвоём попробовали ту сумму Фёдору Фёдоровичу вручить.

«Попробовали» — не преувеличение. Так как футболист, по их поразительному рассказу, настоятельно предложил деньги… разделить на троих. И если бы два его старых знакомых были чуть менее настойчивы, то ему это бы и удалось. Впрочем, не сомневаемся, что какими-то иными способами Черенков отблагодарил товарищей.

Потому что москвичом мало родиться. Надо стараться соответствовать. С чем у большинства, прямо скажем, неидеально.

Впрочем, давайте погорюем попозже. Ведь всё-таки в России прошёл чемпионат мира по футболу! Страна приняла его, как и ожидалось, замечательно. Москва — так особенно. Имеется в виду прославленная улица Никольская.

Карнавал. Люди разных цветов кожи — белые, коричневые, чёрные, жёлтые — месяц с лишним танцевали и пели. Кто «Катюшу», кто своё, другое. Подпевали и нашему Блантеру, и их неизвестным нам композиторам.

В футбол играли по мелочи. Точнее, в волейбол, если считать ту прелестную переброску мячика головами (не забыли Родионова?) обычным променадом перед сном.

Да и вообще чемпионат прошёл очень здорово. Много прекрасных матчей, более чем достойное выступление хозяев, совсем малый процент правонарушений.

И хорват Лука Модрич, признанный лучшим футболистом первенства. Небольшого росточка, упрямый, умный, хитрый, честный.

Мы как соавторы объявили в «Спорт-экспрессе» о реинкарнации. В смысле: жив Черенков!

Если кто-то неправильно понял, то постараемся пояснить. Модрич, разумеется, — не Черенков. И Черенков — не Модрич.

Речь шла о непотопляемости основных футбольных принципов. Связанных с тем, что побеждать должны техника, интеллект, преданность коллективу, а также мужество и личная самоотдача. А не грубость, наглость, бесстыдство и жалкое подобие артистизма.

Всем перечисленным положительным качествам москвич Черенков соответствовал в полной мере. Как и хорват Модрич. Не забудем и про то, что у обоих за спиной длинная карьера как в клубах (а Фёдор тоже во Францию уезжал), так и в сборной. То есть это не «звёздочки», что исчезают с утренним светом, не «калифы на час». Это люди, праведно заслужившие себе репутацию долгими, трудными выступлениями на зелёном поле.

Другое дело, что одного с нами уже нет. А другой — вот он, даже ещё и футболистом года стал, опередив неизбежных, казалось, Криштиану Роналду и Лионеля Месси. В общем, ничего иного мы не имели в виду. А за карьерой Луки, которая также, увы, близка к завершению, будем следить вместе со всей многонациональной массой любителей футбола.

Мы-то всегда рядом с Черенковым. Вот и памятник на стадионе «Открытие Арена» появился.

Только от этого монумента на душе одно остаётся: нет с нами Фёдора Фёдоровича. Потому что без души сделано большое и нужное дело скульптором Филиппом Рукавишниковым. Человеком в чёрной шубе и синих кроссовках — в таком эпатажном наряде, по крайней мере, он пришёл на церемонию открытия памятника…

Начнём с постановочной фотографии 1983 года, созданной после признания спартаковца лучшим футболистом СССР. Прямо скажем: подбоченившийся Черенков на фоне множества футбольных мячей — не лучшая находка. Так как в жизни он был не такой, как на снимке.

Впрочем, это фото выбрали с помощью голосования болельщиков. Большей частью, видимо, молодых. Этого скульптору, что называется, не предъявишь.

Но ведь и дальше дело тоже не пошло. Виталий Черенков рассказывает: «Мы пытались что-то сделать. Настя сразу позвонила: “Это что-то ужасное”. Очень много чего не понравилось. Начали по деталям разбирать. То, что он сделал героя-рыцаря… У него просто фигура была другая. В нём было другое содержание. Это не Фёдор, каким он его показал…»

Вынуждены согласиться: выпяченная, будто бронированная грудь — совершенно не черенковская. Дальше Виталий обращается к племяннице: «Помнишь, он сделал такие пальцы, как у музыканта. Загнутые вверх. Я говорю: “Не было таких пальцев!” Сначала сделал такие мышцы грудные, а ноги наоборот».

Здесь необходимы комментарии. Фёдор, безусловно, «музыкант своего дела», однако пальцы у него были обыкновенные. Что же до традиции те пальцы «загибать» (к сожалению, это жаргонное выражение, характеризующее высокомерное, хамоватое поведение, уже вошло в современный лексикон), то это точно не про Черенкова.

А вот что касается ног — труднее объяснить, но, правда, Фёдор Фёдорович был весьма своеобразно сложен. И на форму ног обратил внимание в 1978 году ещё Валерий Гладилин при первой встрече с молодым дебютантом. Потому что это были очень сильные ноги — «как у пловца», по выражению Валерия Павловича.

Эта тонкость тоже была упущена при работе над памятником. Автор монумента торопился. У него имелись и другие заказы.

В результате, когда Виталий пришёл через небольшое время, то увидел почти запечатанную фигуру, готовую к отправке. Открытым оставалось только лицо. Младший брат понёсся вверх доказывать свою правоту: «Правый глаз и сейчас не совсем ровно стоит, а тогда был ещё более косой… Я полез на леса, начал показывать по деталям. Нос тоже. У него же горбинка чёткая была».

Была горбинка, верно. Это в детстве Феде мячом попали неудачно.

Были и щемящая тоска, и застенчивость во взгляде. Где они? Куда подевались?

И что, скажут, каждую детальку на памятнике отражать? Может, у создателя есть собственный, неясный для нас замысел? Может, он Фёдора таким вот увидел?

Вовсе нет. Не увидел способный человек ничего. И не хотел, главное, видеть. В интервью одному из авторов этой книги он откровенно признался, что не знает своего персонажа. «Игру Черенкова не видел. В футболе ничего особо не понимаю».

То есть получил растиражированную фотографию — и пошёл быстренько ваять.

«Футболист — значит, футболист. Оригинальным всё равно не будешь, — уверенно заявил Рукавишников-младший. — Простора для творческого самоутверждения нет… Мы обычно быстро всё делаем… Скульптур футболистов по миру тысячи. Мяч, кеды… Делали этакого победителя. Всё-таки воин, некий идол».

Произносилось всё это с какой-то даже, как показалось, гордостью, парадоксальной и необъяснимой. Причём — под диктофон, то есть заведомо предназначалось для публикации…

«Этакий победитель, воин, некий идол». Это до какой же степени нужно было не понимать, КОГО тебе доверили увековечить.

…А ведь в той же Москве есть памятник Гоголю скульптора Николая Андреева, над которым мастер трудился (официально) не менее двух лет. Причём добился права творить исключительно на соревновательной основе. Зато получился шедевр. Тут вновь: каждый решает сам.

С другой стороны, памятник есть памятник. Живого человека не вернёшь. Особенно такого, как Черенков.

Мы же знаем: никем его не заменишь. Хоть рисуй его, хоть лепи и ваяй.

Он ведь у каждого свой. Где-то блистательно техничный. Где-то мужественный. Где-то изящный. Где-то якобы простоватый. Настолько велик этот скромный человек, что вроде бы и ясно всё.

Хотя вряд ли. Черенков — всегда загадка. И пока мы и наши потомки будем её решать — он никуда и не ушёл. Или в Кунцеве, или в Сокольниках. Или в Хамовниках, или на Новокузнецкой, или на Тверской, а то и на Ордынке. Или на той же Никольской, наконец.

Где-то его видели. Только он неуловим.

Москва пока, конечно, жива. Не всё покуда посносили. Но сердце всякого нормального москвича получило удар, который трудно с чем-то сравнить. Он же Москве сын.

Стрельцов был — Эдик. Старший сын. Черенков же — Федя. Младший.

Самый любимый, самый беззащитный, самый родной сын и брат. А ведь город — это люди. Уезжая и возвращаясь назад, они всегда были убеждены, что и Кремль не исчезнет, и Манеж, и Гостиный Двор.

Но 4 октября 2014 года москвичи узнали, что не будет больше его. Черенкова. Вроде как город лишился чего-то самого главного. И не здание снесли, нет. Много хуже.

Потому что сегодня, через годы, никуда наша боль не уходит. «Без меня народ не полный», — говорил прекрасный писатель Андрей Платонов. Можно много строить, сносить, переносить, выкладывать и укладывать. Но поставить глубоко бездарный памятник на долгожданном спартаковском стадионе… Этого Фёдор Фёдорович явно не заслужил. Хотя «Спартак» и сделал великое дело, увековечив его память. Перед матчами люди ему поклоняются, кладут цветы, а дети — спрашивают отцов, кем был этот кудрявый дядя.

Это, в конце концов, главное. Но вот ещё бы ко всему этому капельку души…

…Важнее, впрочем, каким Черенков летит по футбольному полю в памяти нашей — игривым, мужественным, спокойным, изящным, скромным, смешливым, деликатным. Стеснительно улыбаясь.

И вот той улыбкой мы, пожалуй, и закончим. Точнее, историей, с ней связанной, которую нам рассказал поэт и журналист Алексей Щукин.

Как-то в нулевые годы переходили улицу по «зебре» Фёдор Фёдорович и его коллега по «Спорт-экспрессу». Сейчас-то, правду говоря, водители повежливее стали. А тогда, лет десять назад, могли и не пропустить пешехода. Но тут, возле памятника Владимиру Маяковскому, шофёрский люд встал и загудел, приветствуя кумира. И Черенков с журналистом торжественно улицу перешли.

«Вот, — чуть завистливо произнёс литератор, — как вас приветствуют». — «Ну, — философски заметил футболист, — это ведь как когда. Иногда пропустят, иногда — нет. Бывает».

«Ага, — угрюмо бросил корреспондент, — я тут каждый день хожу. И хоть бы один паразит…»

И вот здесь Фёдор улыбнулся. Мягко и почти незаметно.

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ Ф. Ф. ЧЕРЕНКОВА

1959, 25 июля — в семье фрезеровщика московского завода ВИЛС Фёдора Егоровича Черенкова и его жены Александры Максимовны родился сын Фёдор.

1965, 28 августа — посещение Фёдором Егоровичем вместе с Федей футбольного матча «Спартака» с динамовцами Киева, после чего будущий футболист решает навсегда связать свою жизнь с «красно-белыми».

1966 — начало занятий футболом в команде при ЖЭК № 15, где Фёдор выступает вместе с ребятами двумя годами старше.

1 сентября — поступает в первый класс 239-й школы.

1967 — игра за ЖЭК № 15 во Всесоюзном турнире «Кожаный мяч».

1968 — начало выступлений за команду СДЮШОР под руководством М. И. Мухортова. Параллельно занимается хоккеем с шайбой.

Переводится в новую школу № 811.

1971 — приступает к занятиям в СДЮШОР московского «Спартака» (после успешного просмотра в ФШМ), куда Фёдора рекомендовал Михаил Мухортов.

1972 — прекращает серьёзные хоккейные тренировки во Дворце спорта «Крылья Советов» и навсегда выбирает футбол.

Лето — участие в съёмках фильма «Ни слова о футболе», где Черенков исполняет знаменитый удар «ножницами».

Встреча с Николаем Старостиным, после которой начальник футбольной команды «Спартак» постоянно следит за судьбой Фёдора.

1976 — смерть отца, Фёдора Егоровича, в ночь после выпускного вечера.

Поступает на общих основаниях в Московский горный институт.

1977, 5 ноября — выходит во втором тайме против сборной Сингапура в рамках турне молодёжной команды «Спартака» по Юго-Восточной Азии. Международный дебют.

13, 14, 16 ноября — участие ещё в трёх матчах данного турне.

1978, 1 июня — интервью К. Бескова «Мера достоинств и недостатков» А. Никитину из «Советского спорта», где впервые упомянут Фёдор Черенков.

11 июня — первое появление в основе: в матче с «Араратом» на 76-й минуте заменил Евгения Сидорова.

30 июня — первое появление в стартовом составе в игре против «Кайрата».

26 августа — бракосочетание с Ольгой Хлюстовой.

1979,12 июня — первый гол в высшей лиге — на 71-й минуте в ворота «Локомотива» (окончательный счёт 4:0).

5 августа — Черенков становится обладателем золотых медалей Спартакиады народов СССР в составе сборной Москвы.

12 сентября — дебют в сборной Советского Союза. Решающий отборочный матч проигран в Греции (0:1). Новичок Черенков отыграл все 90 минут и получил хорошую прессу.

25 ноября — после победы в Ростове-на-Дону «Спартак» становится чемпионом СССР. Первое чемпионское «золото» Черенкова с присвоением ему звания мастера спорта СССР.

1980, 26 марта — первый гол в официальной игре за сборную Советского Союза (на выезде Болгарии).

23 мая — победа в Москве над Францией 1:0. Начало голевой серии за сборную СССР.

15 июня — историческая победа над сборной Бразилии в Рио-де-Жанейро 2:1. Один из мячей на счету Фёдора Черенкова.

29 июля — завершение семиматчевой голевой серии за сборную страны. В полуфинале Московской Олимпиады хозяева уступили сборной ГДР 0:1. Черенков становится бронзовым призёром Олимпиады (после победы над Югославией в поединке за третье место 1 августа) и мастером спорта международного класса.

24 сентября — рождение дочери Анастасии.

По результатам чемпионата страны становится серебряным призёром в составе московского «Спартака».

1981 — заканчивает Горный институт. Оценка за дипломную работу — «хорошо».

Вновь «серебро» чемпионата Советского Союза со «Спартаком».

1982, май — Черенков не попадает в окончательный состав сборной СССР, которая отправилась на испанский чемпионат мира.

Завоёвана «бронза» чемпионата СССР в составе «красно-белых».

1983 — игра на износ (чемпионат СССР, Кубок страны, Кубок УЕФА, олимпийская сборная, национальная команда) приводит к нервному расстройству. При этом олимпийская команда Советского Союза во многом усилиями Черенкова добыла путёвку в Лос-Анджелес.

2 ноября — два гола в Бирмингеме, забитые Черенковым, помогли пройти английскую «Астон Виллу» — обладателя Кубка чемпионов 1982 года.

7 декабря — московская победа над «Спартой» из Роттердама, обеспечившая советскому клубу участие в весенней стадии Кубка УЕФА. Черенков проводит на поле все 90 минут.

Декабрь — признан лучшим футболистом СССР.

1984, март — первое проявление душевной болезни, которая помешает футболисту сыграть в Тбилиси против «Андерлехта» 21 марта.

Март — июнь — интенсивное лечение в Московском научном центре психического здоровья.

6 июня — возвращение в строй явно недолеченного Черенкова в матче чемпионата СССР с «Кайратом».

Ноябрь — Фёдор Черенков становится серебряным призёром первенства Советского Союза.

1984–2014 — непредсказуемые признаки болезни.

1985, 2 мая — возвращение в сборную Советского Союза. На стадионе им. В. И. Ленина Черенков вышел на замену (72-я минута) в отборочном матче со Швейцарией (итог 4:0).

Ноябрь — на счету Черенкова вновь «серебро» союзного чемпионата.

1986, май — Черенков опять лишается возможности выступить на чемпионате мира. Его отправляют домой в последний момент.

Май — июнь — Черенков заменяет Дасаева в качестве капитана на время чемпионата мира.

Ноябрь — снова становится серебряным призёром первенства СССР.

1987 — прекрасный сезон спартаковского полузащитника, который завершается победой московского «Спартака» в чемпионате Советского Союза.

1988 — в «Спартаке» развивается кризис. Команда теряет сплочённость. Результат — первое за девять лет непопадание в тройку призёров. В матчах с румынским «Стяуа» Черенков остаётся лучшим на поле.

Декабрь — при голосовании футболистов Черенков поддерживает начальника команды Николая Старостина. Константин Бесков покидает коллектив.

23 декабря — становится заслуженным мастером спорта СССР (указ опубликован 1 января следующего года).

1989, 25 января — «Советский спорт» печатает репортаж Г. Ларчикова о выборах тренера московского «Спартака». В выборной комиссии Н. Старостин, С. Родионов и Ф. Черенков. Все 22 бюллетеня сообщают о победе Олега Романцева.

28 июня — участие в прощальном матче Олега Блохина (отыграл первый тайм).

23 августа — возвращение в сборную СССР при главном тренере В. Лобановском. Проводит весь матч на выезде против сборной Польши.

Черенков в качестве капитана команды становится со «Спартаком» обладателем золотых медалей первенства СССР.

Декабрь — становится лучшим футболистом Советского Союза.

1990, февраль — принимает участие почти во всех матчах турне сборной по Швейцарии и Италии, а также проводит две победные игры за СССР на Кубок «Мальборо» со сборными Коста-Рики и США.

23 мая — Валерий Лобановский объявляет в «Советском спорте», что Черенков на чемпионат мира не едет.

24 июня — «Советский спорт» объявляет о предстоящем отъезде Черенкова и Родионова во французский клуб второго дивизиона «Ред Стар».

27 июля — начало выступлений за французскую команду.

Декабрь — контракт с французами прерван. Возвращение в Москву.

1991, 11 марта — Черенков выходит на замену в Запорожье. Таким образом, продолжаются выступления за «Спартак».

Ноябрь — вместе со «Спартаком» завоёвывает серебряные медали последнего первенства Советского Союза.

Декабрь — попытка бизнес-проекта. Фёдор Фёдорович фактически заканчивает выступления в большом футболе и начинает заниматься вместе со старым партнёром по команде Валерием Гладилиным спортивно-концертной деятельностью, для чего создаётся ООО. Знакомство с будущей второй женой Ириной Федосеевой.

1992 — работа в указанном направлении не получается ввиду непростой экономической ситуации в стране. Черенков теряет значительные денежные средства, в том числе заработанные во Франции.

4 декабря — расторжение брака с Ольгой.

Декабрь — возвращение в «Спартак».

1993, ноябрь — становится чемпионом России.

1994, 23 августа — прощальный матч Фёдора Черенкова, в котором «Спартак» принимает на стадионе «Динамо» итальянскую «Парму».

Август — начало занятий со спартаковским дублем.

29 сентября — бракосочетание с Ириной Федосеевой.

1994–2014 — выступления за ветеранов, в том числе и за пределами России.

2014, 22 сентября — упал без сознания от приступа болезни поджелудочной железы в подъезде дома 4, корпус 3, по улице Саморы Машела, где последние девять месяцев проживал в однокомнатной квартире 18.

4 октября — Фёдор Фёдорович Черенков умер.

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

Бару И. В. Десятая высота // Советский Союз. 1980. № 1.

Бесков К. И. Игра нападающих. М.: Физкультура и спорт, 1956.

Бесков К. И. Моя жизнь в футболе. М.: Физкультура и спорт, 1994.

Богатырев Е. И снова Бесков недоволен… // Физкультура и спорт. 1988. № 2.

Бубнов А. В. Семь лет строгого режима. М.: Эксмо, 2015.

Вайнштейн А. Л. Радость, которой он делится // Футбол-Хоккей. 1983. 1 мая.

Говорков М. К. Вместе с командой // Спортивная жизнь России. 1989. № 6.

Горбунов А. А. Лобановский. М.: Молодая гвардия, 2018 (серия «ЖЗЛ»).

Лесков С. Л. Футбол любит точность // Комсомольская правда. 1983. 11 декабря.

Мастер и мяч. Честный футбол Фёдора Черенкова. М.: Форвард, 2000.

Микулик С. А. Прощальный матч Фёдора Черенкова // Спорт-экспресс. 1994. 25 августа.

Новиков Ф. С. Побереги нас, Господи… // Футбол. 1991.3 марта.

Рабинер И. Я. Заказ на Черенкова // Спорт-экспресс. 2015. 15 октября.

Рабинер И. Я. Народный футболист // Спорт-экспресс. 1994. 1 июня.

Рабинер И. Я. Федя и Стрелец // Спорт-экспресс. 2014. 8 октября.

Рабинер И. Я. Спартаковские исповеди. М.: ОЛМА-Медиа Групп, 2015.

Романцев О. И. Правда обо мне и «Спартаке». М.: Эксмо, 2018.

«Спартак» Москва. Официальная история. 1922–2002 / Сост. Э. Нисенбойм, В. Расинский. М., 2002.

Старостин А. П. Встречи на футбольной орбите. М.: Советская Россия, 1980.

Трахтенберг Л. Ф. Любимец публики // Советский спорт. 1989. 27 июля.

Филатов Л. И. Народный мастер // Футбол. 1991. 2 декабря.

Юдин Ю. Ему снятся футбольные сны // Футбол. 1993. 11 июля.

Content

Федор Черенков

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 ДЕТСТВО В ДРУГОЙ МОСКВЕ

Глава 2 «СПАРТАК». ПЕРВОЕ «ЗОЛОТО»

Глава 3 ГОЛ НА «МАРАКАНЕ» И ОЛИМПИЙСКАЯ БРОНЗА

Глава 4 «БЕДНЫЙ ФЕДЯ»?.

Глава 5 ЧЕРЕНКОВСКИЙ ДЖАЗ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕГО

Глава 6 БОЛЕЗНЬ

Глава 7 ВОЗВРАЩЕНИЕ Д’АРТАНЬЯНА

Глава 8 ЗАОЧНЫЙ ОТКАЗ ЛОБАНОВСКОГО И СЛЁЗЫ ЧЕРЕНКОВА

Глава 9 ВНЕ МОДЫ

Глава 10 ЗА СТАРОСТИНА НО НЕ ПРОТИВ БЕСКОВА

Глава 11 ЗАСЛУЖЕННЫЙ МАСТЕР НАРОДНЫЙ ФУТБОЛИСТ

Глава 12 УВИДЕТЬ ПАРИЖ И… ВЕРНУТЬСЯ

Глава 13 «ВЫШЕЛ С ПОЛЯ — И ТЕРЯЮСЬ»

Глава 14 «ПРОЩАЙ, КОРОЛЬ!»

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ Ф. Ф. ЧЕРЕНКОВА

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ