Сергей Кусков

Телохранитель её величества. Противостояние

Пролог

У женщин три слабых места: цветы, украшения и переносица.

Автор неизвестен.

Февраль 2425. ЮАИ, префектура Восточная Венесуэла, департамент Ансоатеги, Пуэрто ла Крус

Солнце. Великий дар. Землянам этого не понять, потому они его и не ценят. Жизнь там, дома, под слоем метала и пластика, привычная для миллионов людей, на самом деле мираж, химера. Человек оказался настолько приспосабливаемым существом, что смог выжить в тех условиях, и считать их нормой… Но это неправильно.

Можно создать дыхательную смесь по составу один в один с той, которой люди привыкли дышать тысячи лет. Можно синтезировать и добавлять в пищу витамины и минеральные вещества, без которых человеческий организм не может выжить, и которые синтезируют в естественной среде только земные растения. Можно привезти специальными танкерами миллионы тонн водорода и создать миллионы тонн воды, как две капли похожей на местную, земную, а после каждого цикла использования тщательно очищать, приводя в исходное состояние. Везде, где есть гравитация, можно наладить более менеё нормальное человеческое существование...

...Но это будет не жизнь. Существование.

Лея закрыла глаза, расставив руки в стороны, подставляя лицо мягкому морскому бризу. Море было её слабостью всегда. Возможно, потому, что всю жизнь была лишена его. Да-да, наследная принцесса могущественнейшего и богатейшего государства, она могла позволить себе всё, кроме моря, ветра и такого солнца.

В детстве, пока Империя была «дикой», пока там гремела бесконечная гражданская война, не было и речи о том, чтобы летать сюда, на эти берега. После же «замирения» её отцом этого делать не следовало тем более, ибо «замирял» Империю он на венерианских штыках. Любое же иное море, в любой иной точке этой необъятной планеты, было ещё более недоступно - у космического королевства всегда было слишком много недоброжелателей, чтобы рисковать наследницей престола из-за прихоти. Ньюфаундленд, да Британская Колумбия - пожалуй, больше не было морского побережья на этом голубом шарике, где маленькая Лея могла бы отдохнуть и расслабиться.

Сейчас Империя сильное государство, и с бывшей колонией дружит. Да, дружит, как бы не относилось к их союзу разное местное отребье, и какие бы отношения не связывали лично её и Себастьяна. Венериан здесь любят, встречают с широко распростертыми объятиями, и не только потому, что финансовые прибыли сильнеё предрассудков. Но вот она, королева, в отличие от подданных, как не могла, так и не может бросить всё и отдаться этому волшебству, этому чуду под названием «море».

- Наслаждаешься? - раздался сзади голос, от которого она внутренне съежилась.

Господи, почему она до сих пор так к нему относится? Ему есть за что её ненавидеть, неприязнь эта заслуженная, и она сама виновата. Но почему с тех пор, как они выросли, она ни разу не предложила ему помириться и забыть старое? Ведь это же правильно - исправлять ошибки детства и бесшабашной юности. Он бы не согласился, не с первого раза, но попытаться наладить отношения стоило!

Однако, она не пыталась. И это ещё скажется на государственной политике. Что особо опасно ввиду надвигающегося кризиса.

- И ты прекрасно меня понимаешь, - выдавила она как можно более миролюбиво. Обернулась, улыбнулась, стараясь не демонстрировать неприязнь. Теперь помириться у них вряд ли получится: он - император, она с недавних пор - королева, а это непреодолимые факторы для гашения давней вражды.

- Понимаю, сестрица, - кивнул Себастьян. Подошел, поцеловал протянутую руку. - Я и сам до сих пор не могу поверить, что живу здесь. Что правлю этим местом, этой землей. Иногда просыпаюсь с мыслью, что мне всё приснилось, ничего нет, а за окном ждет серый унылый пейзаж купола, под которым придется прожить остаток своих дней. Что это всего лишь сказка.

Он глубоко вздохнул.

- Но благодаря отцу это не сказка, и выйдя на балкон, вдохнув глоток ночного воздуха и услышав прибой, я благодарю бога, что позволил мне удрать с вашей процветающей Венеры...

Лея выдавила улыбку - она и сама бы сбежала. Но в отличие от Себастьяна, ей некуда.

Отец, зная её слабость, завещал ей свое поместье в Форталезе, свою жемчужину, резиденцию. Чтобы та стала её укромным уголком, где она могла бы ото всех спрятаться. Но мать быстро переоборудовала это место в королевский дворец, отторгла у Империи, даже не поинтересовавшись мнением дочери. И теперь даже там расслабиться ей не удастся.

- Чем обязан такому срочному внеплановому визиту? - перешел к делу брат, и, взяв её под руку, повел вдаль, к аранжированному под тропические заросли уютному саду, в котором слуги спешно накрывали на стол.

- Разговор есть. Важный. Очень важный, - попыталась настроить себя на рабочий лад Лея. Однако, после полутора недель невесомости, после достаточно сурового спуска с орбиты с его перегрузками, да после легкого, пропахшего морской солью ветерка по лицу, это было сделать достаточно трудно.

- Даже не представляю, что может быть такого важного, чтобы ты бросила всё и примчалась сюда, за миллионы километров, учитывая, что короновали тебя всего три месяца назад, - поддел её Себастьян.

Лею перекосило от упоминания о коронации. Она до сих пор не могла прийти в себя, всё ещё не ощущала себя королевой.

- У меня к тебе предложение, Себастьян. От которого ты вряд ли откажешься.

- Звучит интригующе, - усмехнулся тот с долей иронии.

Они вошли под сень искусно обработанных местными садовниками тропических растений, создающих ощущение дикости, первозданности. Их ждал уютный навес, под которым в небольшой тростниковой беседке стоял накрытый стол.

Лея села, подождала, пока вышколенные слуги наполнят её тарелку и бокал, и молча принялась за еду, утоляя проявившийся, несмотря на муть после приземления с орбиты, голод. И только немного насытившись, вздохнула и с наслаждением откинулась на спинку тростникового кресла. Брат аккуратно промокнул рот салфеткой и так же откинулся, весь переходя во внимание.

- Я знаю, у тебя недавно родилась дочь... - сразу взяла быка за рога Лея, без предисловий, нарушая четко выстроенную в голове схему переговоров. С кем другим эта схема сработала бы лучше, однако она знала братца и решила рискнуть.

Себастьян покраснел, затем побледнел, и лишь после этого взял себя в руки.

- И что?

- Так же я знаю, как ты относишься к её матери, - продолжила бить Лея. - И то, что твои люди предотвратили минимум одну попытку её уничтожить, предпринятую, скорее всего, кланом Герреро. То бишь родственниками твоей жены, фактически его возглавляющей.

Себастьян вновь потерял над собой контроль, кулаки его сжались. Непростительная сентиментальность по отношению к детям!

Лея точно знала сколько их, его детей, несмотря на то, что официальным сыном являлся лишь один Фернандо, инфант Империи. И ко всем братец относился с трепетом. Не то, чтобы она это чувство не одобряла - у неё и самой недавно родилась дочь, и она сама была готова порвать за неё любого, но она «венерианская стерва», и обязана пользоваться любой слабостью соперника, чтобы достигнуть цели.

- Подумав, что вряд ли это была последняя попытка, - продолжила она елейным голосом, - учитывая влияние этого клана на дела Империи и стервозность твоей милой женушки, я решила, что могу помочь тебе. Могу защитить эту крошку. А заодно и её мамочку. Как тебе такое предложение?

- И как же ты можешь её защитить? - выдавил Себастьян улыбку, но вместо насмешки Лея услышала в ней надежду. И жалость к самому себе.

- Стану её крестной, - повесила она на лицо скупую, но победную улыбку. - Если кто-то тронет её, то заденет этим меня. А за свою честь, за свою крестницу, я найду и покараю любого. Со всей строгостью и жестокостью, на какую буду способна.

- Ты убьешь мою жену? - рассмеялся Себастьян.

Лея отрицательно покачала головой.

- её - нет. Но вот своих крестников она может не досчитаться. Или иных близких людей из клана Герреро... - Лея прищурила глаза и демонстративно пригубила из бокала. - И всех, всю планету, заранеё предупрежу об этом, чтобы избежать впоследствии ненужных эксцессов.

Себастьян скептически покачал головой.

- Ты - и «жестоко» - вещи несовместимые. Боюсь, у тебя не получится, моя милая Сказочница.

Лея ждала этого аргумента, потому беззаботно махнула рукой в сторону посадочной площадки:

- Видел моих девочек? Особенно ту, с черными волосами?

- С которой ты спишь? - не мог не поддеть братец. Лея сделала вид, что не услышала.

- Я не смогу. Они - смогут. И поверь, фантазия у них богатая. Я даже вникать не буду, просто прикажу устранить, и они устранят. Любым способом, какой сочтут нужным. Ты же не будешь им мешать? Сам понимаешь, сделка, гарантийные обязательства...

- А ты растешь, милая сестренка! - уважительно склонил голову Себастьян, и что её удивило, в его голосе не было ни капли иронии. - С коронацией тебя! Поздравляю!

Лея зарделась - в глубине души ей было приятно. Когда вот так, без иронии и ехидства...

- Хорошее предложение, - кивнул Себастьян своим мыслям после долгого молчания. - Королевское! Императорское! И что же ты хочешь взамен?

Лея выдержала паузу, затем начала издалека:

- Ты знаешь, что такое «Омикрон-4»?

- Центр особых исследований. - Себастьян пожал плечами. – При чем здесь он?

- Однажды ябыла там. Инспектировала. И знаешь, на что натолкнулась? На секретную лабораторию, где проводятся самые передовые разработки, связанные с геномом человека.

Себастьян кивнул, лихорадочно пытаясь понять, куда клонит сестрица.

- Но поразила меня, естественно, не она, - усмехнулась её юное величество. - Там есть хранилище, секретное. Ещё более секретное, чем наукоград. В котором собран генотип всех представителей династии, начиная с Алисии Мануэлы. А так же правителей и ключевых фигур Империи и других стран, которые сумели достать наши секретные службы за весь период своего существования.

- Тебе нужен генотип кого-то, кого твои секретные службы не смогли достать? - чуть не рассмеялся Себастьян. – Как же так, сестренка, сама Agencia de Inteligencia и не смогла раздобыть что-то, когда любой биоматериал любого человека, от бомжа до президента, можно получить, не вставая с кресла?

- Получить гены этого человека невозможно, - покачала головой Лея. - Он умер.

Себастьян задумчиво потер подбородок.

- Давно?

- Сто шестьдесят лет назад.

Она умеет удивлять, его сестренка. Такого поворота разговора он не ожидал. Его разведка уже давно, с момента начала болезни королевы Катарины держит руку на пульсе королевской семьи бывшей колонии, следит за каждым шагом, каждым словом сводной сестры, но о генетических разработках он сегодня услышал впервые. Причем не со страниц докладов.

- Тебе нужен генотип человека, жившего сто шестьдесят лет назад... - повторил он, пытаясь тянуть время и собрать в кучу мысли. В частности, пытаясь понять, как можно использовать интерес сестренки. Он понял, кто этот человек, но не видел в нем никакой выгоды. А это сбивало с толку - он не знал, от какой планки начинать торговаться.

- Мне надо подумать, милая сестра, - вымученно вздохнул он. - К тому же, ты уверена, что у Империи есть его образцы?

- На все сто! - Лея усмехнулась. - У вас есть свой «Омикрон-4». Даже не один, шесть. В каком из них что хранится - не знаю, возможно, пока, но Империя точно так же собирала образцы всех, до кого могла дотянуться - у кого-то же наши спецы учились?

Себастьян при цифре «шесть» скривился.

- Зачем тебе гены Хуана Четвертого? Ты хочешь клонировать кровавого диктатора? И что тебе это даст, милая сестра?

На лице Леи не дрогнул ни один мускул.

- Боюсь, я не стану обсуждать это с тобой. Да, я хочу гены Хуана Четвертого в обмен на жизнь твоей дочери от любимой женщины. Это окончательное предложение, обсуждению не подлежит. Ты можешь подумать, озадачить свою разведку, для чего это мне, у тебя есть время. Но не забывай, его нет у Гортензии. И у её мамы.

Сбастьяна вновь проняло - она ударила по больному.

Мария Фернанда Герреро, несмотря на то, что её выдали по договоренности, любит братца. И ревнует. Жестоко ревнует! Она знает, что то или иное его увлечение на стороне всего лишь мелкая интрижка, но не может перебороть себя и не напакостить его избраннице. От этого количество простолюдинок, да и мелких аристократок, желающих оказаться в постели императора, не уменьшается, конечно же, но душу сеньора Герреро отводит. Сейчас же обстоятельства изменились - судя по докладам её, теперь уже её разведки, Себастьян влюбился, как мальчишка. Естественно, никакого будущего его связь со служанкой не имеет, но любовь есть любовь, и Мария Фернанда задалась целью не просто унизить ту или сделать больно, но убить. И её, и их отпрыска. Потому, что чувство конкуренции в некоторых женщинах гипертрофированно. её брат же, глава клана Герреро, сделает для сестры всё, ибо только ей обязан тому высокому положению в стране, которое занимает.

- Я согласен, - ответил вдруг Себастьян. Лея не ожидала такого решения - не так быстро, и растерялась. - Сегодня вечером тебе передадут генный образец нашего достославного предка. Завтра же днем состоятся крестины Гортензии.

Лея, наконец, смогла взять себя в руки. Все-таки у неё слишком маленький опыт ведения таких переговоров.

- Есть ещё одно условие. Как часть моего обязательства. Ты должен признать дочь.

- Что? - Себастьян вначале не понял, о чем она, затем не поверил, после же его глаза округлились.

- Ты в своем уме, сестренка?

- Да.

- Ты представляешь, какой мишенью я её сделаю?

Лея кивнула.

- Представляю. Однако я не смогу защитить Гортензию де Росарио Кордоба, дочь служанки из Пуэрто ла Крус. Но защитить Гортензию Веласкес, дочь своего брата Себастьяна, свою племянницу и крестницу, мне по силам. Невзирая ни на какую аристократию.

Себастьян вновь почесал подбородок.

- Это опасно, Лея. Очень опасно. Но я согласен, - бодро добавил он.

И глядя на растерянное лицо сестры, продолжил:

- Что не ждала? Что так быстро соглашусь?

Ответ был написан у Леи на лице.

- Из генов не сделаешь оружие, милая сестра. А мои близкие для меня важнеё, чем торговля с тобой, чем все твои эксперименты вместе взятые. К тому же, - он картинно задумался, - я и так узнаю, для чего они тебе.

- В таком случае, до вечера. Полагаю, я, как представитель союзного государства, должна быть в числе первых, кто поздравит тебя с «рождением» дочери? - довольно улыбнулась её величество, поднимаясь и поправляя платье. Она не была уверена насчет последнего, время покажет, но насчет первого могла бы при желании и поспорить. Гены - оружие. Страшное оружие! Пострашнеё всех бомб вместе взятых!

- Разумеется, милая сестра! - поднялся и Себастьян, после чего вновь поднес к губам протянутые кончики пальцев.

Часть IV. Юный оперативник

Глава 1. Марсианское танго

Январь 2448, Венера, Альфа

Служба дворцовой охраны занимала целое крыло. Это был свой мир, со своими законами, обычаями и порядками. Административные здания, полигоны, казармы, королевский гараж, королевский ангар и многое-многое другое. Всего, что здесь есть, Изабелла перечислить не могла, как и назвать всё, чем занимается эта структура. Ведь под яркой благородной вывеской дворцовой стражи прятались самые подводные, самые тайные дела клана, в курсе которых были только Сирена, мать, отец и тетя Алиса. И, частично, сестра, но лишь в какой-то степени.

Как могло так случиться, что мама и Сирена, две враждующие женщины, не поделившие мужчину, смогли помириться, и чтобы мама доверила своей главной сопернице такой важный пост, Изабелла не понимала. Она ведь фактически вручила ей в руки свою безопасность! Свою и своей семьи! Отдала важнейшие рычаги влияния на планете! Тетя Сирена после этого приобрела такую власть, какая не приснится в самом сладком сне, какую не имела и не могла иметь на посту главы корпуса телохранителей!

Ведь что есть корпус? Батальон вооруженных до зубов ряженых девочек, клоунов. Да, ими тетя Сирена в свое время припугнула несколько не в меру ретивых кланов, поставила их на место. Но от этого они не стали НЕ ряжеными девочками. Вся планета втихую смеется над этим заведением, считая причудой и атавизмом, традицией семьи Веласкес, на которую можно закрыть глаза, ибо не мешает. И корпус во избежание всю свою историю старается «не мешать». Да, иногда ангелочки проявляют норов и характер, иногда офицеры устраивают в городе показательные кровавые вендетты, но большинства обывателей они не задевают и преследуют сугубо конкретные цели. Корпус - страшилка, которой пугают, но страшилка не страшная. Случись что серьезное, все прекрасно понимают, три сотни стволов да еще в женских ручках не значат ничего.

Иное дело дворцовая стража. Структура государственная, официальная, наделенная множеством полномочий и имеющая солидный авторитет. А кроме того, штаб всего силового блока семьи Веласкес, королевского клана, в который входит в том числе упомянутый корпус телохранителей, но далеко не только он.

Они сидели в машине недалеко от входа в главный корпус этого штаба, окруженные двумя десятками ангелочков из разных оператирвных групп, рассеянных по территории вокруг, в полном молчании. Изабелла нервничала. С момента встречи с Фрейей всё пошло не так, сразу, и она не могла остановить эту неправильную волну. Да в общем и не хотела. Она, отчаялась до такой степени, что была готова, как сказала Лана, «продать душу дьяволу», найти Хуанито даже руками сестры, со всеми возможными последствиями. Главное из которых - эта белобрысая дрянь Феррейра.

- Привет...

Изабелла опешила. Встала возле столика, переводя недоуменный взгляд с сестры на потенциальную соперницу, которую жаждала видеть здесь в последнюю очередь, не зная, как бы тактично намекнуть, что не сильно рада её видеть. Фрейя, видя её растерянность, загадочно улыбнулась и хлопнула по столу напротив себя. Пришлось взять волю в кулак и сесть.

- Я так понимаю, дело касается твоего мальчика, - сразу перешла к делу сестра. Изабелла кивнула.

- Как ты догадалась?

Они с Сильвией переглянулись.

- Мы хотели ставки делать, когда же ты решишься обратиться за помощью, - улыбнулась Фрейя.

- Бэль, не обижайся, но заниматься поисками с нуля - не твое, - мягким голоском проворковала Сильвия. - Это было не трудно предугадать. Мы видели твои метания и бесплодные попытки. Твое обращение к нам - дело времени. Я не права?

- «К нам»? - Изабелла все-таки вспыхнула. её бесило, что Фрейя бездумно посвящает Сильвию во все свои дела, словно так и должно быть. В отличие от сестры, она не была уверена, что та не предаст и не ударит в спину. Но все разговоры об этом заканчивались ничем - у неё не доставало авторитета в глазах сестры, чтобы та относилась к её словам серьезно. - Вообще-то я обратилась к своей сестре, а не к «нам»!

- Не кипятись, - мягко улыбнулась Сильвия в своей коронной миротворческой манере. - Я не враг тебе. Ни тебе, ни Фрейе. И готова помочь. Честно и бескорыстно. И я единственная, кто может это сделать, обойдя все запреты твоего отца.

Изабелла снова вспыхнула, но вступать в дискуссию не решилась.

- И как же ты обойдешь запреты?

- Подключив к поиску свою службу безопасности, - ответила Сильвия. - С одной стороны ты искала сама, и сама вышла на меня. Где взяла информацию я - мое дело, но твоя совесть чиста. С другой, этим займутся профессионалы, которые распутают все следы, запутанные людьми твоего отца. Это опытные люди, Бэль, детективы, собаку съевшие в подобных вещах. Ты же - новичок. Не любитель даже. И твои девочки - тоже. Они воины, а тебе нужны именно детективы.

Бэль почувствовала, что злость отпускает. Действительно, простое решение проблемы, и весьма эффективное. Но неприемлемое.

- Через сколько времени после нахождения Хуанито вся его подноготная будет известна твоему отцу? - произнесла она. - И как он будет намерен использовать эту информацию против меня и моей семьи?

Фрейя фыркнула. Сильвия же мило улыбнулась.

- Бэль, зачем моему отцу информация о каком-то твоем увлечении? Как я поняла, это твой случайный знакомый, человек из народа. Это не серьезно. А моего отца интересует лишь то, что серьезно. Максимум, что он сделает, это бегло просмотрит его досье и хмыкнет.

Изабелла покачала головой. С недавних пор ей не нравились такие разговоры, не нравились высокоумные рассуждения свысока о «плебеях». Но в словах Сильвии была правда: скорее всего, дону Октавио, действительно нет дела до того, с кем она спит за пределами дворцов и салонов. Однако, она упрямо сложила губки и стояла на своем:

- Тогда не вижу здесь твою выгоду. А ты без выгоды ничего не делаешь.

- Выгоду? - Сильвия вздохнула и покачала головой, дескать, как же с тобой трудно. Фрейя же, которой надоел этот концерт, прокашлялась и бросила с укором:

- Ты права, Бэль, она ничего не делает без выгоды. И её выгода - мое спокойствие.

Ты третий месяц ходишь сама не своя. Забросила подруг, забросила развлечения. Все грешат на покушение, на депрессию после него, но в отличие от всех, мы видим, чем на самом деле ты всё это время занимаешься.

- Ты изменилась, Бэль, - продолжила она, добавив в голос сочувствия. - Очень сильно. И мы за тебя переживаем. Даже отец переживает, хотя он сам дал тебе это задание. И Сильвия хочет сделать мне приятное, сделать так, чтобы я не переживала за тебя. И готова помочь найти тебе то, чем заняты все твои мысли вот уже который месяц, в надежде, что успокоишься и остепенишься.

Изабелла задумалась. Разумеется, она не права насчет белобрысой. Она ревнует к ней, и ревнует не только Хуана, но и сестру. И поняла это как раз в разговоре с ним. А Сильвия, действительно, хочет помочь, поскольку её считают своей без кавычек, и негативных чувств к ней, Изабелле, не испытывает.

Но подпускать Сильвию к Хуану нельзя! Ни в коем случае! Она отберет его у неё, и она, Изабелла Веласкес, даже не пикнет! Воевать с Сильвией очень сложно, та слишком умная и слишком красивая. А аргумент, что она - принцесса... Изабелла подозревала, что Хуану плевать на это. Он не из тех, кто бросается на девушку ради её титула и богатства. Мама Мия, она вообще не знает, как он отнесется, узнав, что она принцесса!..

Она почувствовала, что воздух покинул её легкие и больше в них не поступает. Пришлось взять себя в руки и отдышаться.

...И Хуану Сильвия понравилась - она видела из-за колонны в галерее, как он на неё смотрел. И как она на него - он ей тоже определенно понравился. И это очень, очень-очень плохо!

- Я не могу принять твою помощь, Сильвия, - произнесла она похоронным голосом. - Это было бы нечестно. А я должна играть честно, иначе рискую нарваться на новую каверзу отца. Он настроен решительно, а когда он такой, с ним нельзя спорить. Спроси у Фрейи.

Фрейя утвердительно кивнула.

- Это так. Когда он упрется... Кстати, моя сестра в этом его точная копия. Так что спорить с ней тоже бесполезно.

Обе девушки захихикали, бросая на неё веселые взгляды. Изабелла не выдержала и засмеялась вместе с ними:

- Я вам это ещё припомню!

Обстановка за столом разрядилась.

- Правильно, - услышала она голос Ланы в ушах. - Всё правильно, девочка. Продолжай.

- Так мы остались ни с чем. Лана предложила вернуться и... Обработать комиссара, выбить из него правду. Но это было слишком... Опрометчиво. Могло иметь большие последствия.

- Когда это наша Бэль думала о последствиях? - вздохнула Сильвия, подняв глаза к небу. - её что, укусил кто-то? Или это её таинственный Хуанито так влияет? Даже на расстоянии?

Фрейя сидела задумчивая, не обращая внимания на сторонние реплики. Изабелла поймала себя на мысли, что Сильвия не так уж и не права - действительно, она унаследовала от отца его упрямость. Сестра же унаследовала от матери её серьезность, настрой на работу. Нет, веселиться она умеет, и любит, но когда дело касается работы - тушите свет! Фрейи Веласкес не существует! Есть лишь инфанта, наследная принцесса королевского дома Венеры, и точка.

- Хорошо, я поняла, - вздохнула её старшее высочество, найдя какое-то решение. - Ты права, если вернуться к комиссару, последствия будут. Но скорее всего, всем будет наплевать на это. «Благодетели» комиссара и так в дерьме после осознания, на кого напал их человек, и раздувать скандал не станут. А без их благословения оппозиция не влезет в это дело - не тот размах. Но рисковать всё же не стоит, тут ты тоже права. Оставим это как крайний вариант.

- Что предлагаешь? - оживилась Изабелла. В ней вновь забрезжил свет надежды.

- Для начала попробуем найти изображение твоего мальчика. Настоящее, реальное. Фоторобота, как я понимаю, у тебя с собой нет? - усмехнулась она. Глаза её смеялись, и Изабелле стало не по себе.

- Нет. Я во дворце забыла... - вспыхнула она, чувствуя, что краснеёт. Сидящая напротив Сильвия обреченно вздохнула и покачала головой - «ты неисправима».

- Не важно, продолжила Фрейя. - Всё равно мы его увидим. Только не рисунок, а реальное изображение, как есть. - Её глаза снова пронзили, и Изабелла опустила взгляд в столешницу.

- Нам нужно его четкое изображение. Как только оно у нас появится, я проведу его по базе данных, и как бы далеко люди отца твоего мальчика не спрятали, найду его. Хоть за орбитой Урана.

- Я уже проверяла по базам, - вздохнула Изабелла. - Не помогает.

- А с маминого терминала?

Фрейя улыбалась. Изабелла же чуть не хлопнула себя по лбу от досады. Вот это она лопухнулась!

Мадонна, почему она сразу не подумала о мамином терминале? Ведь у сестры есть туда доступ. Не ко всем документам и разделам, естественно, но вряд ли Хуанито будут прятать среди агентов внедрения или сотрудников специальных служб. А всех остальных, простых людей, обывателей, этот терминал покажет. При условии, что они находятся на территории, подконтрольной королевству, конечно же. И все сложные схемы запутывания для этой системы ровным счетом ничего не значат - все-таки терминал главы государства. А она мучилась с базами данных министерств и гвардии...

Довольная эффектом последней фразы, Фрейя растянула рот до ушей:

- Начать поиски предлагаю с Королевской галереи.

- Почему? - Изабелла приложила все силы, чтоб не вздрогнуть.

- Потому, что в тот день мы тоже были там. И данные камер в связи с моим её посещением были изъяты. Официально изымались только те, где запечатлена я, но у Сирены в архиве должна быть полная их версия, из которой вырезали нужные моменты и вернули назад.

Изабелла почувствовала, что рот её непроизвольно открылся от удивления. Ещё одна ниточка, о которой она не подумала.

- Полностью все записи? Всего дня?

- Первой половины, до обеда - пока мы не ушли.

- А зачем? - не поняла она.

Фрейя пожала плечами.

- Они всегда изымают все, что есть. Если ты говоришь, что ушла раньше нас, то твой мальчик по определению где-нибудь запечатлен. Галерее передали записи с вырезанными фрагментами, на которых я и моя охрана, и именно они были галереей «утеряны». Но оригиналы всё ещё должны находиться в хранилищах дворцовой стражи. А значит, нам нужно ехать к Сирене и договариваться.

- А она даст? - неуверенно потянула Изабелла.

Фрейя ободряюще улыбнулась.

- Должна. Мне - должна, - поправилась она. - Только ты не лезь в это дело, подожди меня на улице. Я сама буду с нею разговаривать.

Здесь Изабелла не спорила, действительно, так лучше. Более мягкая и менеё вредная Фрейя давно нашла с Сиреной общий язык. В отличие от неё. И ей вновь захотелось хлопнуть себя по лбу - как же она раньше не догадалась привлечь сестру к поискам? С её светлой головой и умением договариваться?

- А отец? - её мысли переключились на другой аспект проблемы. - Она расскажет ему. А он может рассердиться...

- Это я тоже беру на себя. - Фрейя подмигнула. - Незачем мужчине знать женские секреты, правда?

Все три девушки, сидящие за столом пустого кафе, рассмеялись.

- Девчонки, извините, но к вашей мачехе я не поеду. Сильвия вздохнула, поднялась и поправила юбку. - Мне хорошо и вдали от неё. Давайте лучше встретимся позже в городе?

Девчонки не возражали.

Из раскрытого (немыслимое для дворца дело) шлюза входа в административный корпус начали высыпаться девочки в белом. Скучающая Изабелла, все эти полчаса вынужденная слушать какую-то новую неизвестную музыку Ланы, скрипящую и шипящую, крайне низкого качества звучания, хотя чем-то напоминающую ту, что любила она, только на старорусском языке, подобралась. Это была группа-один её сестры, и группа эта быстро приближалась, ведомая явно недовольной шатенкой с голубыми глазами и выражением холодной властности на лице.

Группа поровнялась с их «Мустангом», люк машины поехал вверх, через секунду на сидение перед ней опустилась бесстрастная мордашка Оливии, начальницы опергруппы Фрейи, а затем и она сама.

- Видимо, всё плохо, - констатировала Изабелла, внимательно изучая до предела сосредоточенное лицо сестры.

- Не то слово! - воскликнула та.

- Что случилось? - Изабелла напряглась. Остальные ангелочки принялись рассаживаться по машинам.

- Она меня послала. Сказала, чтоб я не лезла в дела, меня не касающиеся.

- С каких пор твое посещение Королевской галереи тебя не касается? - вспыхнула Изабелла. У неё были нелады с Сиреной, всегда, и любое негативное воздействие со стороны мачехи вызывало бурю эмоций.

- С таких, что за мою безопасность отвечает она, моя задача всего лишь ей не мешать! - повысила Фрейя голос, осаждая сестру. - Она сразу расколола, что я это делаю для тебя, и сказала, что не участвует. Я просила, уговаривала, но она ни в какую. Не дам, и все. «Занимайтесь своими делами, девочки, безопасность же - не игрушки».

Из груди Изабеллы вырвался вздох отчаяния.

- Почему она так?

Фрейя покачала головой.

- Не знаю. Она ведь не такая. Обычно она добрая, и отзывчивая. Всегда помогает, если хорошо попросить. А тут уперлась...

- А вы уверены, что эти записи у неё вообще есть? - обернулась со своего сидения Лана.

Лишь через несколько секунд до Изабеллы дошел смысл этого вопроса, и она открыла рот в изумлении. Как она об этом не подумала?! Видимо, то же чувствовала и Фрейя, переглянувшаяся с нею.

- Поясни, - попросила сестра, повернувшись к её телохранительнице.

- Я говорю, вы уверены, что эта запись у неё есть?

- Но она же изымалась! Значит должна быть!

- «Должна быть» и «есть» - разные понятия, - усмехнулась марсианка. - Вероятно, они были. Но сейчас их нет. Потому она послала тебя сходу, не торгуясь - ей нечего тебе дать. Но признавать этого она не может, ей проще создать «воспитательный момент» на пустом месте. «Идите, девочки, занимайтесь своими делами».

Воцарилось молчание.

- К галерее, - попросила Фрейя через пару минут, обернувшись к Оливии. Та начала отдавать приказы. Машины тронулись, но напряжение осталось.

- Итак, девчонки, мозговой штурм, - начала сестра, когда подъехавшая Сильвия села в машину. Все лишние люди, включая охрану, кроме Ланы и Оливии - как особо доверенных людей, выставились наружу. - Какие у кого мысли и предложения?

- Я думаю, - начала Изабелла, - что отец зашел слишком далеко, и это плохой знак. Если он попросил жену нарушить все мыслимые правила и инструкции, и забрал себе данные с камер даже из хранилища дворцовой стражи?.. Да что же я ему сделала, девочки! - воскликнула она в отчаянии.

Сильвия отрицательно покачала головой.

- На твоего отца не похоже. Он разумный человек, рациональный. Тут дело в другом.

- В чем? - спросила Фрейя. Сильвия пожала плечами.

- Не могу сказать. Но у меня такое чувство, что Изабелла здесь не при чем. Может, виноват сам твой Хуанито? Может они раскопали про него нечто, что решили от тебя спрятать, а его, по-тихому, убрать?

- Да нет ничего в моем Хуанито! - закричала Изабелла, срываясь. - Как вы меня достали! Нормальный он! Обычный! Никакой не бандит!

- Опустим, - заключила Фрейя. - У нас нет данных ни о том, ни о том, но на отца это, Бэль, и правда, не похоже. Что-то тут не чисто.

- Пойти поговорить с ним? - предложила она.

- Не думаю, что поможет, - покачала головой Фрейя. - Давай оставим этот вариант как самый крайний. Отец не любит слабых, а если ты придешь к нему, вытянув лапки кверху, не использовав всех возможностей добиться своего самостоятельно, он будет считать тебя слабой. А значит, недостойной. Главное ведь не спросить, главное убедить, что твои возможности исчерпаны, а как ты сможешь ему это доказать?

Изабелла не знала, как. Действительно, поход к отцу лучше оставить на потом, на самый-самый крайний случай.

- Предлагаю выяснить, что же произошло в галерее, и кто изъял записи отсюда.

- Что это даст? - пожала плечами Сильвия.

- След. Мы поймем, кто изъял эти записи. Это Королевская галерея, девочки. В тот день там было множество людей самого высшего общества. Исчезновение этих записей дело само по себе из ряда вон, скандал. А скандала нет. Кроме того, изъять их просто так невозможно, след должен быть. Тебе навешали лапши, Бэль, что их не могут найти. И тем более невозможно просто так удалить эти данные дистанционно. Вот кто это сделал - мы и должны выяснить.

- Зачем? - всё ещё не понимала Изабелла.

- Если Хуанито бандит, - объяснила понявшая Сильвия, - мы это узнаем. Узнаем по тому, какая служба эти данные уничтожила. Люди твоего отца так не работают, Фрейя дело говорит.

- Итак, решено. - её старшее высочество оглядела лица подруги и сестры. - Так и делаем.

Изабелла кивнула.

Она активировала перед лицом меню навигатора и выбрала кого-то из быстрого набора.

- Дэн, ты мне нужен. Мне всё равно, что ты ночь не спал, меньше играй. Игры приводят к отупению, это вредно. А дела полезны, работа облагораживает человека. - Затем долго что-то слушала в ответ, явно непечатное. - Я сказала, дуй ко мне, Дэн! Живо! Жду тебя возле Королевской галереи, пять минут назад! И захвати кого-нибудь ещё из ребят, кто поадекватнеё. Хорошо, идет. - Она отключилась.

- У них вчера одна четвертая была, отсыпаются, - пояснила она. Сильвия заулыбалась. Изабелла тоже хотела улыбнуться, но передумала. Она ещё ни разу не общалась со взломщиками сестры, группой специалистов по различным не совсем законным манипуляциям с информационными сетями, которых та выдернула из тюрем и негласно опекает. И эксплуатирует на благо государства, естественно. С позволения матери.

- Спасибо, девчонки, - вырвалось у Изабеллы. Как-то непроизвольно получилось. Но искренне.

- Потом поблагодаришь, рано, - отмахнулась сестра, но было видно, ей приятно.

Февраль 2448, Венера, Альфа, Золотой дворец. Корпус королевских телохранителей

С какого слова начинаются неприятности? Как правило с «Послушай, мне надо тебе кое-что сказать». Иногда с «Эй, я не понял/не поняла, почему...» И описание события. Но иногда с таких, как в этот раз: «Смотри, как я могу!» Да-да, старый анекдот, бородатый, однако в нашем случае донельзя актуальный.

- Стой! Не высовывайся! - осадила Кассандра. Я откинул голову назад, сев на место. Теперь я ей верил - так будет лучше. Верил настолько, что пойду за ней с закрытыми глазами, в огонь, в бой, сквозь медные трубы. Буду прыгать в омут, если скажет.

- Что предлагаешь делать дальше? - усмехнулся я не без нотки ехидства. Она молчала. - Пока они нас не нашли, но если попробуем высунуться... - покачал головой. - Сколько тогда человек погибнет?

Кассандра закусила губу. Мы не можем сидеть в этом гребанном мусорном баке вечно, в девять утра у нас развод. И если не явимся на построение после ПЕРВОГО моего увала...

Так что лучше явиться. Грязными, вонючими, ранеными - но к девяти ноль-ноль. Вылезать всё же придется, и в самое ближайшее время.

Но что потом? Мы уйдем, победим и уйдем, не тот у парней уровень. Но за нами останутся трупы. Горы трупов! Ангелочки берут всего лишь скоростью: жмут на гашетку на мгновение быстрее, чем противник, или на мгновение раньше наносят смертельный удар. Все, что им дано - убивать, сразу выводя противника из боя, самым радикальным из способов. Ни на что иное они не способны. Тем более, учитывая, что противников несколько десятков, и вооружены они до зубов.

Вру, ещё ангелочки способны напугать, взять авторитетом. Катарина, например, моя куратор, специалист в этом вопросе. Но напугать около сотни не самых слабых ребят из марсианского квартала?.. Непосильная задача даже для неё, что говорить о Кассандре.

- Ребят, мы пробились, въехали в район, - ожила связь. - Здесь полно гвардии! Мы не сможем к вам подобраться.

Сестренки. Блин, где же вы раньше были?!

- Роза, видишь нас на карте? - воодушевилась Кассандра.

- Да.

- Смотри на северо-запад отсюда. Через два квартала жирная точка - обелиск. Веди машину туда, встретимся там. Мы прорвемся, вам надо будет нас всего лишь подобрать.

- Так точно, поняла, - отозвалась та.

- Почему туда? - спросил я. - Что-то чувствуешь?

Кассандра отрицательно покачала головой.

- Нет, ничего особенного. Просто знаю район. Там прямая. Если прорвемся через заслон здесь, по прямой они нас не догонят. Если будем бежать быстро, конечно. Если нам дадут бежать быстро... - поправилась она.

- Остается проблема, как проскочить мимо этой прорвы народа... - заметил я, всё же поднимая голову над краем контейнера.

- Cazza roba! Ты видишь другие способы? - воскликнула она, добавив в оборот несколько совсем непереводимых словечек, явно заимствованных из других языков, так же поднимая глаза над краем, оглядываясь. - Пятеро. Не густо, может и повезет. На счет «три» рванули. Готов? - Я кивнул. - Раз. Два. Три!!!...

- Мы высадим вас здесь и будем кружить вокруг. - Роза остановила машину. Мия сидела рядом с ней с потерянным видом, пялясь в вихрь карты района. - Ты точно уверена, что это нужно?

Кассандра кивнула.

- Он не верит. Надо показать.

- Может, как-то по-другому покажешь? Здесь же марсианский квартал. Забыла, что случилось в прошлый раз?

Наша старшая отрицательно покачала головой.

- Чем сильнеё угроза, тем лучше мой дар проявляется. Он должен это увидеть. Он не верит, а ему с нами в связке ходить. Ты должен представлять себе, что это такое, - повернулась она ко мне.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Я представлял.

У меня есть интуиция. Нереальная, просто зашкаливающая, если сравнивать меня с обычным человеком. Эта сеньора спасала меня не раз, не два, и, надеюсь, спасет ещё. её проявление всегда выражалось в том, что я в последний момент, повинуясь внутреннему чутью, что-то делал, или наоборот не делал, избегая при этом крупных неприятностей. Но судя по словам девчонок, интуиция Кассандры зашкаливает даже по сравнению с моей.

Правда, есть одно «но». Причем существенное. Моя сеньора просыпается в любой момент, в любую минуту, что бы я ни делал и какую бы глупость не планировал совершить. У неё же просто развито чувство опасности. Малейшая угроза для здоровья и жизни, и она точно определяет её направление и степень риска. И вот в уникальности последнего она и пыталась меня сегодня убедить, истратив на это весь остаток вечера моего первого увала и ночь.

- Ладно, о месте встречи условились, - заключила Роза, подводя итог дискуссии. - Не опаздывайте!

Наша старшая кивнула. Люк с её стороны пополз вверх, она вылезла наружу. Я последовал за ней в полном молчании. И лишь когда машина отъехала, позволил себе вопрос:

- А что было в прошлый раз?

Кассандра скривилась.

- Лучше не спрашивай.

- А если спрошу? - Я ухмыльнулся. - А говоришь, напарники. Какие напарники, если сама что-то скрываешь? Не доверяешь?

Есть, получилось. Кассандру вообще легко взять на пушку, тем более сейчас, когда она нервничает. Нет, она не глупая, не поймите неправильно. Ту же Долорес оставит далеко позади. Просто не всем в этой жизни дано. И это не страшно - для женщин оно и не обязательно. Но как она с таким мыслительным аппаратам стала комвзвода - вопрос ещё тот.

Но выбора у командиров не было, учитывая, что кроме Кассандры после Полигона в «чертовой дюжине» осталось всего три человека, из которых одна закомплексованная неконтактная Маркиза-Гюльзар, а две другие - безбашенные Сестренки, за которыми глаз да глаз. Я бы на их месте серьезно рассмотрел ещё и кандидатуру Розы, однако, я не на их месте.

- Паулу в прошлый раз сцапали. Чуть не изнасиловали. При всем её умении драться, - с обреченным выражением на лице выдавила итальянка. - Паула не любит вспоминать этот момент, так что я тебе ничего не говорила. И только попробуй сдай меня! - она подняла кулак к моему носу.

- Не сдам. - Я не мог не улыбнуться.

- Смотри! - Ещё раз погрозила она. - Мы подоспели вовремя, перестреляли гадов, конечно. Неподалеку были. Но все-таки...

«Но все-таки». Несмотря на раскрученный ореол суперсеньор, ангелочки не всесильны, и с каждым прожитым днем я всё более и более в этом убеждался. Даже Огонек, мастер рукопашной, гордость и земных, и наших тренеров, спокойно работающая на учетверенной скорости, может попасть в ситуацию, когда её «чуть не изнасилуют». И такие примеры на каждом шагу.

- Нас тогда сильно ругали, - продолжила Кассандра. - Четыре трупа в марсианском квартале само по себе скандал, а тут ещё и ангелочки, вассалы королевы. Спасло то, что один был со спущенными штанами, да и другие... - Вздох. - В общем, дело замяли, диаспору заткнули, скандал погасили. Но нас наказали. А Мишель после этого предупредила, что ещё один залет - и мы в запасе. Вот так.

Запас. Я хмыкнул. Страшное для девчонок слово. Когда уходишь в запас, автоматически лишаешься всех льгот, всех перспектив и благ, становишься никем. Все, что остается - вассальная клятва, но и ею из подоблачных далей воспользоваться затруднительно. Кроме того, учитывая, что за исключением науки лишать кого-то жизни, ангелочки ничего делать не умеют, области их применения за пределами корпуса можно пересчитать по пальцам. И самое популярное - использование их в спецслужбах, как агентов, профессиональных соблазнительниц. То бишь, как умеющих убивать шлюх.

Кстати, именно одна из них слила Бенито информацию о моем разговоре с его отцом. её подложили под него, преследуя свои цели, и она не имела права пикнуть - работа. Да уж, лучше погибнуть, чем в запас!

- Тогда мы тоже ей дар показывали, - закончила итальянка. - Она ведь как и ты, не с начала с нами. И тоже не верила, что такое возможно.

- Теперь верит?

Губы Кассандры растянулись в улыбке.

- Теперь верит!

- А почему именно марсианский квартал? - окинул я глазами вокруг. Мы уже являлись центром внимания, хотя, ещё не совершили того, ради чего приехали. - Что, трущоб в городе мало?

Касандра беззаботно пожала плечами.

- Они дикие. Другая культура, другой менталитет. И всех венерианок считают шлюхами, которых можно и нужно бесплатно иметь. Что им обязаны.

- Короче, местных вам не жалко, - перевел я. - В отличие от венериан.

Подтверждения не требовалось.

Марсиане - наша головная боль. Действительно, чуждый менталитет, действительно, они дикие. В свое время наша королева при поддержке сеньоров олигархов весьма мудро разрешила марсианский вопрос, прибрав к рукам Венеры Красную планету. Издержками же, на которые сеньоры буржуи пошли, стало то, что пришлось переселить сюда около трети их планеты, более десяти миллионов человек, дав всем статус беженцев. Война у них там шла. Может, для экономики в целом это было и к лучшему, такой колоссальный впрыск рабочей силы, готовой работать за жалкие центаво, не спорю, но вот культурные различия оказались фатальными. Здесь не жалуют даже русских, представителей «обратной стороны Венеры», а марсиане не походили ие на них.

К тому же, все эти переселенцы - дети войны, видевшие, как гибнут люди, зачастую умеющие убивать. Преступный мир Венеры заштормило от притока этих десяти миллионов. Марсианские банды считаются самыми отмороженными, с ними борются и власти, и наши родные, венерианские преступные сообщества, но пока окончательной победы что-то не видно.

Но самое прискорбное началось позже, значительно позже войны. Заигрывая с подконтрольным Марсом, делая вид, что тот равноправный член космического Альянса, власти над марсианами буквально трясутся. Им прощается многое, что не простится никому из «имперцев», и тем более «русским». И даже после свершения легких преступлений, бывает, их выпускают на свободу. «По убедительной просьбе диаспоры», под честное слово. Я сам лично пару раз с этим сталкивался, а один раз даже участвовал. Шел мимо, увидел, как трое марсиан бьют какого-то парня и заступился. Потом почти сутки сидел в камере в участке нашей доблестной гвардии, ожидая окончания разборок, в полном одиночестве. Марсиан из соседней камеры почти сразу отпустили по домам, притом, что это они спровоцировали того парня, и чуть его не убили. Нас же вместе с ним «назначили» зачинщиками. Правда, тоже отпустили, погрозив пальцем - избиение было заснято на камеру внешнего наблюдения, потому улик против нас просто «не нашлось». Слава богу, это было ещё в старой школе - из новой меня вышвырнули бы после этого в два счета.

В общем, марсиане у нас хорошо устроились. И за это мы их, даже говорящие с ними на одном языке русские, люто ненавидим. И ненависть эта взаимна.

Мы вышли к небольшой площади, на которой яркими огнями горел вход в ночной клуб. Перед клубом наблюдалась толпа разномастно, но не особо презентабельно одетых людей, как правило крепкого сложения, с выражениями хозяев вселенной на лицах. Крутота, блин! Я догадывался, что в самом клубе таких ещё больше, и мне резко захотелось свалить отсюда. Хоть в ту же казарму, ненавистную, опостылевшую за два с половиной месяца. Или ещё дальше.

- Марсиане, Хуанито, не подданные Короны, - продолжила Кассандра свои мысли. - Почти все они прошли армию, у них это обязательно - воинская повинность. Все они физически развиты и при этом до безобразия тупы. Но самое сложное, почему мы ходим именно в этот район, это то, что при этом никого нельзя убивать...

Она загадочно улыбнулась. И я её понял. Даже в Северном Боливаресе они дома. Здесь же законы королевства не работают, они никто, а это дополнительное препятствие.

- Какова диспозиция?

Она пожала плечами.

- Разозлить их. И убегать.

- И все? - Кажется, по моей спине поползли мурашки нехорошего предчувствия.

- А что ещё?

- Резервный план отхода. Дублирующий. «Норы», где можно залечь и оторваться от погони. Ну, не знаю! Но не дуром же, без подготовки!

Ее мои слова оставили равнодушной.

- Они - стая, Хуан. Загоняющая жертву, знающая здесь каждый угол. Какие такие «норы»? А резервный план отхода... Роза и Мия нас подберут. У них даже оружие есть, если что.

Кажется, она не совсем понимает значение слова «резервный». «Она точно прошла офицерский курс?» - задался я вопросом.

- Мешать нам никто не будет - гвардия почти не заглядывает в марсианский квартал, - продолжила итальянка. - Так что прорвемся, Чико!

- Не называй меня «Чико».

- Тогда, надеюсь, тебе всё понятно, что и как будем делать?

Я пожал плечами.

- Кроме одного. Как ты собираешься разозлить их?

- Вот так. - В её руке появился спрятанный до этого во внутреннем кармане куртки баллончик с краской. - Стой здесь.

Я повиновался. Она же медленно, на глазах у полусотенной толпы, внимание которой мы привлекли своим появлением, подошла к стене и нарисовала «копье Марса» - символ Красной планеты. Кольцо с отходящей от него на северо-восток стрелкой. Обернулась, посмотрела на заинтересованно окружающих нас аборигенов района. Улыбнулась. И медленно-медленно, демонстративно, дорисовала под кругом вертикальную и горизонтальную перекладины - «зеркало Венеры».

Это было оскорбление. «Копье» символизирует Марс и мужское начало, «зеркало» Венеру и женское. Вместе же, считается, получается какой-то гермафродит. То есть, только что она показала, что здесь присутствующие - гермафродиты, не мужчины, как и все представители Красной планеты в целом. Не понимаю сути намека в подробностях, по логике, мы тоже должны обижаться, так как коверкают и символ и нашей планеты, однако считается, что это наезд на Марс и только Марс, венерианам обижаться не следует. И именно поэтому марсиан этот знак так бесит.

Парни, например, стерпеть такое не смогли. Масла в огонь подлило и то, что вокруг - центр их района, их территории, куда даже гвардия редко рискует заглядывать, а рисовала этот знак не кто-нибудь, а презренная «венерианская шлюха». И теперь проучить её станет для них делом чести.

Человек десять тут же встали вокруг Кассандры, которая никуда не спешила, повернувшись к парням лицом, прислонившись спиной к стенке - чтоб не окружили. Меня тоже взяли в кольцо, и тоже человек десять. Но четверо встали в опасной близости, готовые в любую секунду сорваться и завалить меня на землю. Я приготовился драться, вогнал себя в предбоевой режим, эдакий режим готовности, выпуская в кровь порцию адреналина.

- Так, а кто это у нас тут безобразничает? - подался вперед один из них, парень с более наглой, чем у остальных, рожей и рыжими волосами. Мод. - Пакассо нашлись, млин?

Остальные молодчики оскалились. Двое же некрасиво подперли меня плечами, вроде как намекая, чтобы не рыпался.

- А что, некрасиво? Тебе не нравится? - с вызовом бросила итальянка, не показывая ни капельки страха. Правильно, в стае волков уважают только силу, злить тоже надо уметь. И «волки» эту силу почувствовали.

- Красиво. Но мне не нравится, - покачал головой этот тип, локальный авторитет. - Знаешь, детка, а тут малевать нельзя. Это место культурного досуга молодежи, - кивнул он на заведение сбоку от себя. - А ты гадости рисуешь. Непорядок!

Мощно он о «досуге молодежи»! Даже меня проняло!

- В общем, детка, мы сегодня добрые, - перешел он к делу. - Сейчас твой мальчик подождет здесь, - кивок на меня, - а ты пойдешь с нами и отработаешь ротиком за свой проступок небольшой штраф. И мы забудем, что видели вас обоих. Как тебе такое царское предложение?

Некоторые из марсиан довольно оскалились. Их забавляла ситуация, поскольку никакой угрозы с нашей стороны они не видели. Но Кассандра не желала давать им поводы получать удовольствия, даже в мелочах.

- А иначе? Если мы не согласимся?

Авторитет задумался. Девчонка вела себя неподобающим образом, это сбивало с толку. И его, и всех остальных. Но он был на своей территории, и их было много.

- А иначе нам придется сделать тебе немножечко больно, - усмехнулся он. - Ты ведь понимаешь, что штрафы платить надо? Да и мальчику твоему придется лицо разукрасить совсем не баллончиком, - кивнул он за плечо на меня. - А портить такое смазливое личико не хочется.

Это о ком он про «смазливое личико»? Обо мне, что ли? Мои кулаки непроизвольно сжались, а адреналин начал искать выхода, толкая на действия.

- Ну и какое будет твое положительное решение? - закончил он, и все вокруг засмеялись. Двое из «волков», окончательно осмелев, неосмотрительно сцапали итальянку за руки - вроде чтоб не смогла убежать. Но Касандра и не пыталась. Она всё так же довольно скалилась в ответ. И когда была выдержана достаточная пауза, зло выдавила:

- Мы вас трахали! И здесь, у нас, и на вашей гребанной планете! И впредь будем трахать! Вы здесь никто! Я же на своей земле, на своей планете! Ты понял, ублюдок?

Если она собиралась выполнить какой-то определенный план по разжиганию злости в парнях, то она его на сегодня перевыполнила. Они попытались выкрутить ей руки или сделать нечто подобное, но неуловимый глазу финт, и оба «волка», держащих её, упали, стукнувшись друг о друга головами.

Хрясь!

Прямой в челюсть впереди стоящему авторитету. Хана челюсти, на ближайшие пару месяцев парень выведен из строя. Окружающие «бойцы трущобного фронта» от такого резкого поворота опешили, всего на секунду, но этой секунды мне хватило, чтобы войти в боевой режим и начать действовать, внеся в их ряды смятение.

Я поразил троих. И двоих вывел из строя на непродолжительное время. Кассандра достала ещё двоих, после чего кинулась ко мне и зацепила за локоть:

- Бежим!!!

Самое время! «Стражи района», дезориентировавшись, отхлынули от нас, и чтобы сообразить, что надо начать делать дальше, им потребуется несколько драгоценных секунд. За которые мы, растолкав зазевавшихся на пути, вырвались из кольца и быстрее ветра понеслись вдаль, вдоль по ярко освещенной огнями улице.

Сзади раздался рев, полный ярости и ненависти. Кричали не только те, кто окружал нас - через секунду к ним присоединились почти все, кто стоял на площади. А камера заднего выхода услужливо показала, что ещё через некоторое время к тем, кто погнался за нами, начали присоединяться выбегающие из клуба и некоторых окрестных кабаков люди.

Причем, кабаки были не только за нами. Впереди нас тоже ждали, человек семь, и это количество явно увеличивалось.

- В переулок! - потащила Кассандра в сторону. Боковым зрением я увидел, что за нами бежит уже более, чем полусотня человек. У кое-кого в руках блестели предметы, не требующие двоякого осмысления в предназначении: складные дубинки, цепи, кастеты и даже самодельные нунчаки.

Что последовало дальше, можно описать одним словом - петляние. Мы уходили от погони как зайцы, запутывая следы. Марсианский квартал был не самым презентабельным местом и до того, как здесь компактно стали расселять беженцев; теперь же он походил на самый настоящий Лабиринт Минотавра. Бесконечные склады, промзоны, заборы и изгороди перемежались здесь с жилым фондом такого ветхого качества, что возникал вопрос, как это до сих пор не рухнуло? Трущобы, классические, самые настоящие, во всей своей неприглядной красе. Целые лабиринты улиц и закоулков, проходов, проездов и строений. Мы кружили вокруг них, перебегая из одного переулка в другой, следуя логике, понятной одной итальянке, и к моему удивлению, толпа более чем в сто человек (ещё понабежали, а как же) никак не могла при всей своей численности припереть нас к стенке. С мелкими группировками до пяти - семи человек мы справлялись, от крупных ускользали под носом.

- Не сюда! - удерживала меня девушка всякий раз. - Сюда! - и тянула в другом направлении. Лицо её в этот момент было донельзя сосредоточенным. И мы бежали «туда». И позже, убегая, через активированный на козырьке выход задней камеры, видел, что с того места, куда хотел бежать я, выбегало несколько десятков очень злых на нас людей.

Она чувствовала угрозу. Три слова, которые сложно понять, читая. Она. Чувствовала. Угрозу. Нет, даже так трудно осознать масштабность её дара. Она будто знала, с какой стороны придет опасность и сворачивала до того, как это случалось. И происходило это на таком большом расстоянии, что мне оставалось только даваться диву. Это было что-то сродни экстрасенсорике, провидению. У меня нет слов, чтобы описать это.

Что было бы, если б нас поймали? Не знаю. Их было ОЧЕНЬ много. И они были ОЧЕНЬ злы.

- Стой! - раздалось сзади, когда я ринулся в один из проходов между домами. - Нельзя!

Я послушно шарахнулся обратно.

- Бежим сюда! - потянула она куда-то вбок, но затем остановилась и покачала головой.

- Только не говори, что всё, - выдавил я, пытаясь отдышаться. Было только три выхода из тупика, где мы оказались; по одному за нами гнались, оба другие, судя по её ощущениям, не лучше.

Кассандра принялась озираться. Подняла голову вверх.

- Туда! Скорее!

В её голосе было столько безысходности, что я счел за лучшее вскарабкаться на козырек одного из технических люков здания как можно быстрее, после чего рвануть по узкому карнизу в сторону виднеющейся вдали пожарной лестницы.

- Не туда, - остановила она. - Туда. - И показала в противоположном направлении.

Тем временем внизу, со всех трех сторон, почти одновременно начали выбегать люди, переговариваясь друг с другом на марсианском диалекте русского языка. Увидеть нас для них было делом нескольких секунд, после чего некоторые начали запрыгивать и карабкаться на козырек следом.

- Быстрее! - торопила Кассандра.

Карниз был преодолен слету, чувство равновесия - одно из немногих положительных качеств, которые самостоятельно развиваются после работы на «мозговерте». У преследователей он займет примерно в три раза больше времени, чем у нас. А вот и лестница, но другая, не такая.

- Наверх! - скомандовала итальянка.

Мы вылезли на крышу, и началась наша гонка по крышам. Дома здесь стояли настолько плотно, что можно было перепрыгнуть с одного на другой. А где нельзя, там мы спускались и залезали вновь - «волки» преследовали нас по «нижнему этажу», то есть по земле, и не могли быть сразу везде. И к моменту, когда они появлялись в поле зрения, мы уже преодолевали очередное препятствие.

- С Паулой то же самое было? - выдавил я, окончательно запыхавшись. Сколько времени мы уже вот так убегаем? Часа полтора-два, наверняка!

- Нет... - Старшая покачала головой, стараясь держать дыхание. - Там всё просто было...

Внизу послышались вои сирен. Гвардия. Только этого нам не хватало!

- Гости, - констатировала Кассандра.

- Это хорошо или плохо?

Она пожала плечами.

- Если нас загребут - плохо. Мишель нас убьет. Накажет так, что бедные мы будем. Все мы. Если не загребут - плохо. Тогда нас растерзают марсиане.

- А ты та ещё оптимистка! - усмехнулся я. - По-твоему, больше вариантов нет?

- Я хорошо информированная реалистка, Хуан! - серьезно парировала она. - Побежали!

Когда мы спустились с очередной крыши, нас вновь обложили. И больше карабкаться было некуда.

- Что теперь? - застыл я, готовя тело к архимощнейшему боевому режиму. Я ещё не приучен драться на скорости, как она. Да, стрелять уже могу, и думать ускоренно тоже могу, но драться... Пока ещё выше моих физических сил. Не тяну даже до двукратного ускорения.

- Туда, - указала она вбок, на стоящие в углу и отдающие всеми ароматами свалки мусорные контейнеры. - Внутрь, быстрее!

Я не хотел, честно. Брезговал. Но знал, что иначе нельзя. И точно, как только мы нырнули в этот пахнущий всеми возможными продуктами разложения контейнер, снаружи раздались голоса. Много голосов. И судя по репликам на страшнейшем диалекте русского, я понял, что они нас потеряли. Получилось!

- Они где-то здесь! - прокричал кто-то. - Далеко уйти не могли!

- Разделяемся!

Парни начали делиться на группы и бегать взад-вперед, но нас пока не нашли. А может не искали - судя по репликам, их больше интересовали крыши и карнизы.

Раздался топот, крики. Все начали разбегаться. Я порвался высунуться, чтоб увидеть глазами, что к чему, но был остановлен судорожным сжатием руки на запястье. Приложив указательный палец к губам, моя спутница давала понять, что не стоит двигаться вообще. Я повиновался. И точно, послышался шум проезжающей машины, а на задней стенке дома мы разглядели блики мигалок. Гвардия.

Убежать успели не все, машина на кого-то наткнулась, и мы услышали все подробности процесса проверки документов у лиц, в чем-то подозреваемых служителями правопорядка. То бишь, когда эти лица стоят на коленях лицом к стене или лежат мордой в землю, со сцепленными на затылке руками. А что вы хотите, ножи, кастеты и иные орудия «самообороны» гвардией не приветствуются!

Машина через время уехала, то ли увезя с собой, то ли отпустив марсиан - я не понял. Однако голоса вдалеке всё так же слышались, то приближаясь, то отдаляясь.

- Что предлагаешь делать дальше? - усмехнулся я не без нотки ехидства. Меня забавляло то, что у неё, этой девушки-грозы, имеющей такую колоссальную интуицию, не оказалось запасного плана отхода. Сестренки не в счет - они без документов, любая проверка - и они в застенках. Хоть они и ангелочки, но без документов и разрешений... Без вариантов.

- Пока они нас не нашли, но если попробуем высунуться... - Я покачал головой. - Сколько тогда человек погибнет?

Кассандра закусила губу. А что ей ответить?

- Ребят, мы пробились, въехали в район, - ожили вдруг подзабытые беруши. Сестренки, имея на руках две скорострельные винтовки, не рискнули лезть на рожон и свернули куда-то, играя в кошки-мышки с севшей им на хвост машиной патруля. И видимо все-таки выкрутились. «Вот вам и «резервный» план, вот и «заберут»!» - подумал я про себя. - Здесь полно гвардии. Мы не сможем к вам подобраться.

- Роза, видишь нас на карте? - воодушевилась Кассандра.

- Да.

- Смотри на северо-запад отсюда. Через два квартала жирная точка - обелиск. Веди машину туда, встретимся там. Мы прорвемся, вам надо будет нас всего лишь подобрать.

- Так точно, поняла! - отозвалась Сестренка.

- Почему туда? - спросил я. - Что-то чувствуешь?

Кассандра отрицательно покачала головой.

- Нет, ничего особенного. Просто знаю район. Там прямая. Если прорвемся через заслон здесь, по прямой они нас не догонят. Если будем бежать быстро, конечно. Если нам дадут бежать быстро... - поправилась она.

- Остается проблема, как проскочить мимо этой прорвы народа... - заметил я, всё же поднимая голову над краем контейнера.

- Cazza roba! Ты видишь другие способы? - усмехнулась она. - Три! Два! Один! Вперед!

Мы выпрыгнули. На пути находилось всего пятеро противников. Но у нас была четкая цель – проскочить, не задерживаясь, и было четкое направление. Был ПЛАН, хоть какой-то (наконец-таки)! И я не собирался терять время и силы понапрасну.

Бум! Первый противник, загородивший дорогу, отлетел в сторону. Справа от меня своего атаковала и отбросила Кассандра. И вперед! Не останавливаясь! Их тут много, очень много! Лишь бы успеть проскочить, пока они не опомнились!

Получилось. Почти. Бежать надо было около полутора километров, но пробежали мы метров восемьсот. Дорогу нам все-таки перекрыли, небольшая группа, но тараном через семнадцать человек не проскочить - это не пять. Сзади народ тоже подтягивался - итого вокруг нас собралось до полусотни бойцов. Шах и мат, кажется, нам не поможет и умение агелочков убивать.

- Ну, что делать будем, ребятки? - раздался голос одного из тех, что сзади. Я внимательно оглядел его. Сильный соперник! Явно служил в ВКД! Они все здесь такие, сильные, мощные, раскачанные – последствия обязательной двухлетней службы в марсианских ВС, лучшей армии мира на сегодняшней день. Нет, нам точно не справиться. Но то ли остуженные повышенным вниманием к району гвардии, то ли понявшие, что мы не простые противники, парни нападать не спешили, и возникшая пауза была использована, как попытка переговоров.

- Разойдемся? – предположила моя спутница и активировала «бабочки».

Нейрокибернетический артефакт заставил некоторых из присутствующих побледнеть, но решимости в их глазах не убавилось. И я невольно зауважал марсиан ещё больше. Но нападать первыми никто по-прежнему не спешил.

- Не получится, - озвучил мысль тот, что начал переговоры.

- Тогда что предложишь? - попытался потянуть время я.

Придумать, что они могут предложить, никто не успел. Раздался визг тормозов, и со стороны обелиска, памятника погибшим марсианам в их гражданской войне, перед нашей группой остановилась белая легкая машина купольного класса - явно не та, на которой Сестренки уезжали. Однако, это были они, выскочив каждая со своей стороны с иглометами наперевес.

- Разойдись!

Молодчики подались в стороны, обескураженные таким поворотом событий. Я же подумал, что неплохо бы сходить в мамину церковь и помолиться святой Деве Марии, без помощи которой такое произойти не могло.

- Ах вы ж... - Один из парней вскинул руку, но тут же шарахнулся назад, вскнув от боли. Рука его безвольно повисла вдоль тела, на землю же упал простенький огнестрельный пистолет довоенной конструкции. Но достаточно смертоносный, надо отметить, пистолет, несмотря на возраст.

- Назад! - заорала Мия, водя стволом вдоль толпы. - Следующая на поражение!

- Чико, Кассандра! Бегом! - крикнула Роза.

Нас не нужно было просить дважды. Резко дернувшись, мы преодолели отделяющее нас от машины расстояние, и главное, отделяющих от неё людей. Забрались в люк, на заднеё сидение. Сестренки, держа пеструю толпу на прицеле, медленно отошли. Первой за руль села Роза, затем в салон бросилась Мия, и машина резко включила реверс, на полную мощность. И только после этого люки встали на место.

- Фуух! - облегченно вздохнула Мия, вытерев пот со лба. Я заметил, и у Розы лоб был покрыт испариной. - Мы думали, не успеем!

- А где «Мустанг» бросили? - усмехнулась Кассандра.

- Пришлось оставить. Примелькался, - пожала плечами Роза.

- А эту где нашли? - не мог не спросить я.

- Угнали, - беззаботно ответила Мия. её факт противозаконного деяния заботил мало.

- Ну вот, самое сложное позади... - начала она...

...И накаркала. За следующим поворотом наш передний капот уперся в преграду из двух броневиков гвардии. Справа и слева на нас смотрели «Кайманы» бойцов, закованных в полную штурмовую желто-голубую броню.

- Гвардия! Выйти из машины! - донеслось до нас из громкоговорителя.

- Думаю, девочки, всё только начинается, - усмехнулся я. Роза разблокировала люки нашего салона, и, вздохнув, я полез наружу, сцепляя ладони на затылке.

* * *

Меня уже арестовывали, опыт был. Потому что делать я знал и не дергался, скупо выполняя все требования. Выйти из машины? Вышел. Руки за голову? Пожалуйста. На колени? Да ради бога! Девчонкам моим повезло меньше, они пытались брыкаться, но у них был величайший козырь всех времен и народов – они были девчонками. То есть там, где меня шандарахнули бы со всей дури, без жалости, их просто толкали, обозначая, что они не правы. Когда же вся наша веселая команда стояла перед машиной на коленях, сцепив руки на затылках, двое гвардейцев принялись нас старательно ощупывать, а один полез обыскивать машину.

- М-да, - выдавил командир патруля, подняв забрало, внимательно рассматривая винтовки Сестренок, извлеченные из салона,. – И как это называется?

Поскольку вопрос вроде как предназначался нам, я честно ответил:

- Скорострельная линейная винтовка ALR-112-M2 «Жало», сеньор. Усовершенствованный гражданский образец. Масса – 3,8 килограмма. Скорострельность – до полутора тысяч выстрелов в минуту. Емкость магазина – тысяча гранул. Емкость батареи…

- Отставить! – по-военному гаркнул он, не скрывая раздражения. – Умник нашелся! Я знаю, ЧТО это такое. Меня интересует, ОТКУДА это у вас? И почему оно у вас СЕЙЧАС, во время беспорядков?

Беспорядки. Ключевое слово. Итак, гвардия следит за районом достаточно плотно, и коллективный поиск несколькими сотнями марсиан двоих нарушителей спокойствия на пульте восприняли как беспорядки. На которые немедленно отреагировали. Этим и объясняется такое плотное присутствие сотрудников правопорядка в проблемном квартале. Как там сказал тот рыжий, «млин»?!

- Я думаю, сеньор, этот вопрос за гранью вашей компетенции, - огорошила его Кассандра. Конечно огорошила, когда человеку говорят так спокойно и свысока, стоя при этом на коленях, да ещё с насмешкой в голосе, это всегда огорашивает. Однако, офицер и так понимал, что это вопрос не его компетенции, и без неё, потому лишь скрипнул зубами.

- Грузите их! – только и осталось скомандовать ему подчиненным.

Тем временем у нас забрали все имеющееся на теле оружие, то бишь метательные ножи девчонок, да простой, обычный нож Кассандры, который та зачем-то таскала, имея в запястьях гораздо более острые и компактные «бабочки». После чего перестегнули магнитные наручники, заведя каждому из нас руки за спину.

- И поосторожнеё с ними! – крикнул напоследок командир, залезая на место в переднем салоне.

Нас запихнули в просторный задний отсек полицейской «Араньи», прозванной так за стойки дюз, способные выдвигаться и менять положение в пространстве, добавляя транспорту мобильности. Натуральный «Паук»! Трое молодчиков в броне присоединились к нам, пятеро других сели в заднюю машину. Патрули в марсианском квартале состоят из «двоек», пар броневиков, как во время усиления – на всякий случай.

Ехали мы не долго. Любые разговоры друг с другом жестко пресекались – после обнаружения винтовок гвардейцы посчитали возможным… Нет, не бить, но пихать девчонок гораздо сильнеё, и те сочли за лучшее не лезть на рожон. Оставалось лишь думать о том, что теперь будет.

А будет задница. Беспорядки в марсианском квартале (которые теперь будут проходить по всем сводкам именно как беспорядки) - это пресса. Журналисты устроят властям хороший душ, обвинив во всех смертных грехах, даже к которым те не имеют отношения. Властям придется выдержать прорву нападок и придирок, настроение у них будет соответствующее, и им нужно будет срочно назначить виноватого, чтоб отдать на растерзание. А тут мы, голенькие и тепленькие...

С другой стороны стоит диаспора. Кто-то вломился к ним, в их анклав, живущий вроде как под властью Золотой Короны, но по своим законам, напакостил и устроил дебош, в котором пострадали граждане Марсианской республики. Диаспора тоже будет рвать и метать, требовать жертв. А за ней стоит сама Марсианская республика, член космического Альянса.

Альянс… Этот союз прежде всего нужен Венере, правительству не с руки ссориться с Марсом из-за мелочей. А значит, власти с легкостью сдадут виноватых, даже не напрягаясь по поводу того, что это подданные её величества. В простом, обычном случае, без накладок. А теперь накладка: виноватые - вассалы королевы!..

Да, это международный скандал. Королева сможет защитить нас, на то она и королева, вытащит, но поизмываются над ней все, кому не лень. И так не шибко высокая репутация королевской власти рухнет до критических показателей. Королеве придется пойти на уступки, сдать позиции, которые она отвоевывала наверняка не один год, просто так, потому, что трое не самых умных её вассалов сдуру решили продемонстрировать удаль четвертому, вассалу будущему. Ну и как картинка? Вот-вот!

Размышления мои были прерваны неожиданным образом: машина резко затормозила. Настолько резко, что по инерции я чуть не свалился с сидения. Гвардейцы всполошились, поудобнеё перехватывая массивные «Кайаны», активируя их. Люки переднего салона раскрылись и трое сидящих там людей, включая командира и водителя, вылезли наружу. Со стороны задней машины, так же остановившейся вместе с нами, послышались гулкие металлические шаги штурмовиков – подкрепление.

Я попытался приподняться, и разглядеть за рядом кресел, в переднеё стекло, что происходит. Стекло не было поляризовано, и, на секунду привстав, у меня получилось: прямо перед нами стоял тяжелый коричневый «Мустанг». Перед ним расплывался силуэт уперевшей руки в бока черноволосой сеньоры в белой парадной ангельской форме.

- Сиди не дергайся! – огрел меня латной рукавицей по затылку один из штурмовиков. Я послушался –главное увидеть успел, остальное детали. Луч надежды во всех нас забрезжил.

Девчонки наперебой принялись переглядываться со мной, чтоб я маякнул, что увидел, но я пока воздерживался от каких либо знаков. И действительно, радоваться было рано.

Нас не освободили по мановению волшебной палочки. У власти корпуса есть свои границы, и в данный момент Катарина, а я больше чем уверен, это была она, не смогла задавить гвардейцев авторитетом, как тогда, в тюрьме. Штурмовики расселись по машинам, и мы снова двинулись, плевав на оставшегося у обочины ангелочка. В салоне царило гробовое молчание.

Через пять минут мы ыехали за пределы района, в «имперские» кварталы. Я ждал. Не верил, что корпус сдастся. Но вот что они могут придумать – не знал, слишком непредсказуемо это заведение, как и женская логика его руководителей. Вопрос, откуда они узнали и так оперативно сработали, решил себе не задавать - мало ли? На мне все-таки работающие жучки. Не думаю, что их прослушивают круглосуточно, но в теории такое возможно. Так что тот момент я бездумно ожидал развязки. И она наступила.

Нет, я не думал, что будет так. Я ждал высокой инспекции, визита в участок кого-то, вплоть до Мишель, с бумагами, позволяющими забрать нас откуда угодно. Или звонка королевы начальнику патруля, вот сейчас, среди ночи, в машину. На худой конец визит её высочества принцессы Алисии, главы ДБ. Но что они просто возьмут в «коробочку» машины патруля на пути следования?.. В голове не укладывалось.

В салоне загорелась красная лампочка тревоги. Штурмовики опустили забрала, вновь активировали «Кайманы», ожидая дальнейших распоряжений. Все бойцы общались по внутренней связи скафандров, мы их не слышали. Зато видели три «Мустанга»: один встал прямо перед нашей колонной, вырулив боком, два других соответственно справа и слева. За их линией мелькали вооруженные фигуры в белой легкой броне. Сзади, видимо, стояла четвертая машина, отрезавшая «Араньям» дорогу назад.

Правый люк переднего салона снова открылся, командир патруля вновь вылез из машины, но на сей раз один. Через несколько секунд к месту действия подъехал ещё один «Мустанг», и из него вновь вылезла Катарина - теперь, в боковое стекло, я увидел – точно, она. Несмотря на то, что сегодня у неё выходной, она не планировала появляться в бело-розовом здании вообще, тем более к ночи. Катарина вновь заговорила с командиром, но теперь, судя по её мимике, разговаривала совсем с иных позиций.

Из задней «Араньи» все-таки выскочили люди, мы поняли это по звукам шагов – штурмовой доспех гораздо тяжелее легкого. Гвардейцы выстроились вокруг своих машин, ощетинились винтовками, но все понимали, что выбора нет – они полягут в первые же секунды возможного боя. Численный и позиционный перевес не за ними. И командир, наконец, согласился.

Охраняющие нас парни, получив от него какие-то распоряжение по внутренней связи, кивнули, открыли левый люк нашего салона и вылезли наружу, выталкивая нас. Я огляделся - точно, путь назад «Араньям» отрезан. Ангелочков же я насчитал больше трех десятков, все в боевой броне, с иглометами, и даже мелькнуло несколько деструкторов. Единственная без брони была, как обычно, Катарина, резким голосом скомандовавшая:

- В машину, живо!

Это обращалось к нам. Штурмовики выпихнули вперед вначале меня, затем девчонок. Нас тут же подобрала безликая в шлеме фигура, потащившая к дальнему «Мустангу». Уже залезая в люк, я услышал:

- Нет, сеньор старший лейтенант, оружие вам так же придется отдать. И мне плевать, что это «вещдоки»…

- Она хоть понимает, чем рискует? – спросил я сеньору, севшую в салон вместе с нами. Люк закрылся и машина, не дожидаясь развязки, тронулась.

- Понимает, - ответила та, сняв шлем. Мы с девчонками ахнули – Норма. – Ещё как понимает. Потому и идет на такой риск. Эх, вы!..

Она разочарованно махнула рукой. После чего откинулась на спинку своего кресла, взгляд её стал отстраненным. До самого дворца она больше не проронила ни слова.

Глава 2. Кассандра

Возле шлюза к нам присоединилось несколько бойцов сопровождения. Шли сзади нас, молчали, никакой активности не проявляли. То ли это конвой, то ли эскорт – я так и не понял, что их присутствием хотели показать.

Шла Норма, как я мог догадаться, к кабинету Мишель. Да, оказывается тут тот ещё бодрячок: корпус кишел теми, кого здесь быть вроде как не должно. Ведь и у Мишель, и у Нормы, и даже Катарины график работы дневной, на ночь они остаются только во время усиления. Суббота же и воскресение у них, как и у всех рядовых тружеников планеты, законный выходной, их не должно быть тем более. Норма или Катарина иногда могут остаться за дежурного офицера – в связи с нехваткой кадров здесь это практикуется - но не обе сразу. И тем более ожидать в воскресение ночью на работе Мишель?..

Да-да, Шимановский! Все они по вашу душу! Оторвали их от дел, понимаешь, из-за проблем с четверыми не самыми умными представителями homo erectus. И теперь они будут расплачиваться, вымещать недовольство. Угадай, на ком? - «приободрил» внутренний голос.

Перед знакомым гермозатвором Норма остановилась, приказала нам стоять на месте и вошла внутрь. Вышла минут через десять, знаком приказала входить, сама же направилась в сторону кубрика. «Конвой» по её знаку так же развернулся и пошел назад, к главным воротам. Мы, ежась от дурных предчувствий, вошли.

Мишель сидела одна, листая что-то на завихренной на столе голограмме. Думаю, она хотела использовать старый психологический прием, заставить нас стоять и ждать, пока «освободится», но аромат, исходящий от меня и Кассандры, заставил её изменить планы - тяжело потянуть носом, скривиться и деактивировать визор.

Подняла глаза на нас, внимательно осмотрела, пригвождая взглядом к земле, затем скупо выдавила:

- Ну?

Кассандра пришла в себя первой, как и положено старшим, вытянулась:

- Сеньора, разрешите доложить!..

Жалко как-то вытянулась. Что, учитывая проступок, логично. После же последовавшего рыка Мишель ей вообще пришлось втянуть голову в плечи, забыв о том, что она какой-никакой, а командир.

- Я знаю, мать вашу, что вы мне хотите доложить! – заорала златоволосая. – Мы полночи разгребаем то, что ты «хочешь доложить»! У вас вообще есть голова на плечах, или нет? Вы когда в увал шли, почему мозги с собой не взяли? Как это так, оружие взяли, протащить умудрились, а мозги оставили?..

На её искореженное злобой лицо было страшно смотреть. Мы были готовы провалиться сквозь землю, но вот с землей были неполадки – не хотела она под нами проваливаться. Орала Мишель минут пять, выпуская пар. И это хорошо – люблю людей, умеющих разом выпустить из себя всё и успокоиться. Особенно, если они – твои начальники.

- Вы представляете, что было бы, если бы вас все-таки доставили в участок и оформили? – продолжила она уже тише. - Представляете масштабы скандала? Даже наше нападение на патруль с угрозой применения силы ничто, по сравнению с ним! Идиоты! Балбесы! Бездари!... - Она добавила несколько эпитетов, которые не стоит приводить здесь по этическим соображениям, но которые характеризуют нас более точно. – Дар показать захотели?! Ты его ещё покажешь, Кассандра! Обещаю! Так покажешь, что взвоешь!

Она опала, успокоившись окончательно.

- Ладно, кроме Хуана остальные свободны. Решение по вам уже принято: всем по десять ударов. Тебе, Кассандра, тридцать, как старшей. Экзекуция завтра… Сегодня, - поправилась она. В девять, после развода. Кроме того, всем, всему взводу, включая Маркизу и Паулу, на два месяца запрещен выход в город. И это не обсуждается! – повысила она голос. – Всё, можете приводить себя в порядок. Шагом марш!

Девчонки, откозырнув, вышли. Я же остался с сеньорой Тьерри один на один.

Она вздохнула, откинулась на спинку кресла. Помолчала, видно, давая возможность высказаться мне. Я тоже молчал – был виноват, да признавал это, добавить что-то ещё мне было нечего.

- Хуан, ладно, понимаю, они дуры, – начала она. - Но ты-то куда смотрел? Тебя зачем к ним приставили?

- Меня? К ним? – все-таки озвучил я вслух. Да, она меня удивила.

- Не думаешь же ты, что оказался в самом сложном взводе просто так?

- Нет, сеньора, не думаю. – Я покачал головой. – Однако у меня были иные соображения по этому поводу.

- Поделись? – Мишель улыбнулась.

- Паула – имперская аристократка, стреляющая с двух рук, непревзойденная среди своего поколения мастер рукопашной, – начал озвучивать мысли я. При слове «имперская аристократка» Мишель непроизвольно скривилась. - Сестренки – единый слаженный механизм из двух человек, чувствующий друг друга и координирующий действия на расстоянии волшебным образом, без всякой связи. Маркиза - снайпер, какого поискать. Я не видел никого, кто стрелял бы так же хорошо, как она, хотя знаю здесь уже достаточно многих.

- Есть, - прервала меня Мишель. – Поверь, у нас такие есть. Но это другая история. Продолжай.

Я кивнул.

- Теперь Кассандра. Какая-то экстрасенсорика, магия, не иначе. Я не думал, что такие интуиты могут существовать!

- Могут, - Мишель озадаченно покачала головой. – И за ними ведется настоящая охота. Нам повезло её найти. Лет сто назад их вывели с помощью генетики, выявили и усилили какой-то ген, отвечающий за предрасположенность к этому. Но активация способности происходит только под действием психологических факторов, генетика здесь бессильна. Или долгие тренинги, или нервный срыв, или ещё что-то. Так же и сила способности – даже у первого поколения она была разная, вплоть до нулевой, при наилучшем сочетании генов. Кассандра – девочка войны, чудом выжившая, и теперь ты знаешь имя этому чуду.

Она демонстративно задумалась.

- Ладно, я тебя поняла, ты прав. Завершающий штрих – толковый мод со способностями, усиленными по всем фронтам. Но я думала, ты понял, что это не главное. Эти дуры, - она вновь презрительно скривилась, - ещё не взвод. Взвод становится таковым только при наличии толкового командира. И с этим у них до тебя был дефицит. С командирами вообще всегда дефицит! – воскликнула она.

- Они не дуры, - возразил я. – Вы не правы. Просто их нужно организовать. Они умные и способные…

- Так организуй их, Хуан! – вновь закричала Мишель, перебивая. – Организуй, чтобы не повторялось такое, как сегодня! Ты думаешь, это их первый залет? Третий! Третий, когда отмазывать их приходится мне, активируя все возможности влияния! А сколько их было на более мелком уровне – даже не могу сосчитать!

- Организовывай их, Хуан. Выбивай дурь, – подытожила она.

- Не могу, сеньора! – ответил я, задирая взгляд в верхний угол, стараясь не смотреть ей в глаза. – Не сейчас! Я – белая ворона. У меня недостаточно авторитета. Я должен заслужить право стать командиром, а на это надо время. Я и сегодня не смог убедить её, что это опасно, хотя пытался. Она не стала бы меня слушать, даже будь я чемпионом мира по красноречию в полусреднем весе.

- Вот поэтому всего по десять палок, - улыбнулась Мишель, ставя под этой темой логическую точку.– Пока. Хотя могли довести дело до Совета, а там не мелочатся. Думай, Хуан, как и что тебе сделать, и думай быстро. Время не ждет.

- Быстро только крысы плодятся, - возразил я. Она согласилась.

- Да, понимаю. Но судя по тестам, ты парень сообразительный, а времени на раскачку у нас нет. Если тебе нужны какие-нибудь проблемы, на волне решения которых ты этот авторитет можешь заработать – всегда пожалуйста. Где мой кабинет ты знаешь, сделаю все, что возможно, в кратчайшие сроки. Так что не мелочись, нам нужен результат – следующего эпизода, как сегодня с гвардией, Лея нам не простит.

Я вытянулся:

- Так точно, сеньора!

- Все, иди. – Она облегченно вздохнула. – Чай сегодня не предлагаю, от тебя разит, как от помойной ямы. Приводи себя в порядок. Свободен!

- Так точно, сеньора!

Я откозырнул и бодрой походкой направился к гермозатвору. Но когда тот поднялся вверх, ободренный фактом предложения чая, задержался и сделал шаг назад, позволив многотонной железяке встать на место. Мишель подняла глаза.

- Что-то ещё?

- Да. Сеньора, можно вопрос?

- Разумеется?

- Когда с меня снимут эти дурацкие жучки?

Она долго смотрела непонимающе, затем рассмеялась. И смеялась весело.

- Чико, на тебе нет жучков. Сняли. Поверь. Ты же можешь разговаривать с… Достаточно высокопоставленными особами, чтобы предмет вашего разговора не был перехвачен, - сформулировала она. - А лучший способ избежать утечки – уничтожить её каналы. Ты меня понял?

Я кивнул. Как не понять? Лопух, а об этом не подумал!

- Тогда как вы узнали?

- Не все проблемы, Хуан, решаются с помощью техники, - назидательно покачала она головой. - Всё, больше ничего не скажу, ищи сам. Не смею тебя задерживать! – повторила она приглашение покинуть кабинет, которому я незамедлительно последовал.

Снаружи меня никто не ждал – девчонки ушли в каюту. И это к лучшему – слишком много свалилось вещей, которые надо срочно обдумать.

М-да-а-а-а!

* * *

«Ну что, Шимановский? Сел в лужу?»

«Пока не совсем».

«Правильно, пока у тебя есть кредит доверия. Но он не безграничен. И тебе открытым текстом сказали, чего от тебя ждут».

«Ждать не вредно…» - заметил я и чуть не взвыл. Ну как, как объяснить ей, что она не права?! Нельзя так! Я и без этого хожу по самому краю, по лезвию ножа! Один неверный шаг – и окажусь гораздо дальше от цели, чем можно представить! Один неверный шаг, и меня похоронят здесь! Закопают!

А без звания вассала я не буду нужен ни Мишель, ни Сирене, ни королеве. Без корпуса на данном жизненном этапе я никто. И вылезть в дамки, в командиры, слету, прыгнув с места…

Разобрало зло. Я понял, что мне придется вступить на тонкий лед и метаться меж двух огней. Сеньора Тьерри – не тот человек, к которому не стоит прислушиваться, тем более, в данный момент её интересы совпадают с интересами всех заинтересованных блоков клана Веласкес. С другой, мне придется искусственно тормозить процесс, чтобы не наломать дров. «Сообразительный» - хорошая характеристика, лестная. Но кроме неё должен быть опыт, на который можно опереться, и как показала первая ночь здесь после пробуждения, без него у меня ничего не получится.

Значит, с Мишель придется разговаривать, ходить к ней «на чай». И преподносить такие идеи, которые не смогут помешать в реальном деле становления командиром. А командиром стать всё же придется. Девчонкам и правда нужен вожак, и это точно не Кассандра.

Роза может заменить её, но ей это не нужно. Паула тоже потянет, и встала бы во главе с удовольствием, вот только авторитета у неё ещё меньше, чем у меня - её никто не будет слушать. Она пришла позже, и у неё нет моих стартовых позиций. Они простят мальчика во главе, как изначально чужого, смирятся, но возвышение «младшей выскочки» не потерпят.

То есть, только я могу выправить ситуацию. А получиться у меня может только в случае, если буду работать не спеша, постоянно оглядываясь назад. Любой авторитет, заработанный быстро, становится ореолом: это круто, но невыносимо тяжело. А яне святой, не пророк, не посланник высших сил, чтоб вынести подобное. Ведь к носителям ореола совершенно иные требования, одна ошибка – и тот превращается в пыль. И тогда лучше уж совсем не лезть наверх – больше перспектив.

Так что решено, в гости к Мишель хожу, мозги ей пудрю, но делаю всё осторожно, без лишней спешки.

…И как… Как, скажите, бога ради, можно вылезти наверх быстро? Даже в теории? Где взять такой план? Как его придумать в месте, где царит женская логика и где вообще ничего не понятно?..

Основательно разозленный, я подошел к гермозатвору каюты номер «13». Поднес к глазку браслет. Створка начала свое движение вверх, и меня буквально оглушили царящие внутри крики, ор и ругань.

Я медленно вошел, прислушиваясь, но пока не влезая в дискуссию. Проследил, чтобы створка опустилась на место – лишние слушатели нам ни к чему. И попытался вникнуть в суть.

Суть же была проста: Кассандра обвиняла Мию, и особенно Паулу, в предательстве. И поливала их обеих самыми грязными словами, которые знала. А знала она их немало, минимум на четырех языках.

Роза орала в ответ на Кассандру, защищая сестру. Мия же сидела, опустив голову, не отстаивая правоту, но и не соглашаясь с позицией итальянки.

Паула не орала, а интеллигентно, словно ядовитая змея, отвечала, и мне казалось, лучше б уж орала – Кассандре было бы проще.

Гюльзар тоже пыталась защищать красноволосую, но вяло – видно, поступок Паулы её не вдохновлял. И только тут, при виде этой сцены, оттесненный более важными размышлениями, я понял намек Мишель относительно проблем, решаемых «без помощи техники». Вот оно как!

- Да, сказала! – подвела в этот момент итог Паула, пытаясь закрыть дискуссию. – И не раскаиваюсь в этом! Если ты забыла, что было в прошлый раз, то это твои сложности! Я не виновата, что некоторые из нас наделены от природы ресурсами весьма экономно! И если бы не сказала, где бы вы сейчас были?

Кассандра покраснела и заорала с новой силой:

- Какая разница, где бы мы были и что бы с нами было?! Главное, что ты предала нас! Ты и Мия! А ты… Вообще!.. Ты как была нам чужой, так ею и осталась!

- Это я-то чужая?

- Слышишь, ты! Курица!

- Кассандра, остынь! – попробовала осадить Роза, хватая итальянку за плечи и отталкивая назад.

- Не остыну! Она чужая! И всегда была чужой!

- Я для вас старалась, дура! Для вашего же блага! – начала свирепеть Паула и тоже подалась вперед, но её схватила Гюльзар.

- А ты спросила, нужно ли нам такое благо? – У Кассандры изо рта только пена не капала. – Такой ценой?

- Нужно! Нормальная цена! Все живы, здоровы и только по десять ударов каждому! Я о вас заботилась! Вы мне дороги, и небезразличны!

- Да ты знаешь, что...

- Что?..

- Заткнулись! Обе! – заорал я, вкладывая в голос все силы.

В каюте сразу воцарилась тишина. Все пятеро девчонок посмотрели на меня с отвиснутыми челюстями. Воодушевленный началом, я продолжил:

- Что здесь происходит? Кто может мне спокойно, не переходя на крик, всё объяснить?

Я прислонился к тумбочке, окидывая всех внимательным взглядом.

Роза попыталась что-то ответить, нечто эмоциональное, но Маркиза остановила её, взяв за руку:

- Я могу!

- Ну-ну? – Я картинно нахмурил бровь.

Игра началась. Моя игра, которую я запустил неосознанно, и от которой зависело многое в моем здесь положении. Теперь нужно было вытянуть её, во что бы то ни стало. Впрочем, в противном случае, без меня, судьба взвода будет туманной – такими словами, как «предательство», здесь не бросаются.

- Паула сдала вас, - начала восточная красавица. - Рассказала о ваших планах Норме, та сегодня за дежурного офицера. А Норма объявила тревогу, подняла всех на ноги.

…Мне надо было срочно заткнуть и развести девчонок, пока итальянка не наломала дров. И пока у меня был эффект неожиданности - в следующий раз они вряд ли присмиреют под моим рыком. Сейчас они на взводе, готовы сорваться, и подсознательно готовы к любой помощи, если это позволит избежать взрыва внутри взвода. Даже если миротворцем и судьей буду я. Гюльзар поняла это первой, потому не стала устраивать цирка с субординацией, а начала докладывать, будто я – старший по статусу, а она – подчиненный. И остальные девчонки, вслушиваясь в её спокойный голос, глядя, как она отчитывается передо мной, это проглотили.

- Откуда она сама об этом узнала? – перевел я глаза на красноволосую бестию. Та сидела с гордым видом оскорбленного достоинства. Она была в легком шоке от моей бесцеремонности, как и все, но я видел, как в отличие от других, в её черепной коробке лихорадочно проносятся мегабайты просчета ситуации, и выводы по ней были явно в пользу моего вмешательства.

- Я ей сказала, - обреченно вздохнула Мия. – Поделилась. По секрету. Но я не просила её никому говорить! – закричала она.

Есть! Эмоционально, да, но Сестренки меня приняли. Перешли к сути проблемы, признав правомочной форму отчетности. А это победа.

Я кивнул и перевел взгляд на Маркизу:

- Дальше.

Та прокашлялась.

- Норма тут же вызвала Катарину, как куратора. А та, даже не доехав до дворца, отзвонилась Мишель. Которая тоже примчалась, в течение получаса. И началось.

Пауза.

- Когда все были в сборе, нас вызвали и допросили. Затем лишили связи. И объявили «желтую» тревогу готовности для всех. Нас же заперли в каюте, чтоб не болтали, и выпустили только что, перед вашим приездом.

- Понятно. – Я снова оглядел всех. Остановил взгляд на Кассандре. Мне осталось малое – задавить её, а это трудно. Слишком горячий темперамент. Она не приняла моей бесцеремонности, но молчала, ошарашенная поведением подруг. Наконец, окинув всех присутствующих гневным взглядом, гордо вскинулась и начала:

- Эта сука сдала нас, Хуан! Предала! Ей не место среди нас! Я больше не могу ей доверять!

Есть!!! Не думал, что получится! Не с первого раза! Всё же думал, она будет бодаться. Но нет, итальянка тоже перешла к сути, сделав мое вмешательство легитимным и создав тем самым прецедент. Да уж, женская логика непознаваема! «Опустить» противницу и получить поддержку важнеё, чем сохранить уникальность статуса?..

Но это только половина победы, главная задача по-прежнему возвышалась надо мной марсианским Олимпом. И я начал её решать, грубо, вкладывая в голос все накопившиеся эмоции:

- А я не могу больше доверять тебе! - Челюсть итальянки вновь недоуменно отвисла. - Это ты - сука, подставившая взвод, корпус и королеву! – закричал я на неё в ответ, получив признанием легитимности дополнительные силы. - Всех сразу! Что тебе говорили? Не надо! Не спеши! Нет, ты сделала по-своему.

А ты думала, почему сюда приехала сама Мишель, в течение получаса? Почему объявили «желтую» тревогу? Кто ты такая, чтоб объявлять её ради тебя? Но её всё равно объявили, и именно ради тебя!!!

Кассандра молчала, молчали и девчонки.

- Если бы нас довезли до участка, во всем происходящем обвинили бы корпус, – продолжил я тише. - Я имею в виду беспорядки. Только представь: «Корпус королевских телохранителей занимается провокациями и отстрелом граждан Марсианской республики!» Интересная новость? Оппозиция бы после этого съела королеву, смешала с дерьмом! Кланы оторвали бы у неё ещё один жирный кусок чего-нибудь! Народ обозлился бы на нас, а республиканские настроения в обществе стали бы гораздо более сильными! Это лавина, Кассандра, камнепад, который ты устроила одной своей прихотью! Об этом ты не задумывалась, наезжая на Паулу? И я намеренно опустил политический вопрос, что стало бы с космическим Альянсом. Да ещё сейчас, когда вся страна по-тихому готовится к войне. А, Кассандра? Об этом ты тоже не задумывалась?

Итальянка тяжело задышала, но не проронила ни слова. Пока я трактовал это в свою пользу.

- Так я ставлю вопрос: зачем мне служить во взводе, где командир не думает ни о чем, кроме самолюбия? Где не взвешивает и не просчитывает шаги? В ком я никогда не буду уверен, и за кем у меня не будет ни малейшего желания идти?

- А если бы мы не вернулись?! – продолжил я, переходя на крик. - Если бы Сестренки не успели бы отбить нас?! Это же была случайность! Мы бы не выстояли, ты знаешь это! Паула хотела спасти нам жизни, буренка ты эдакая! Твою и мою!

Паула хмыкнула. Родная, только не испорть мне всё! И так на волоске держусь!

- В общем так, девочки, - подвел я итог, сбавив интонацию до обычной разговорной. – Мы все на нервах, и это плохо. Ты пытаешься согнать злость на Пауле, хотя именно она спасла тебя от трибунала. Да-да, от трибунала, mia cara! От запаса точно, а возможно, и от казни. Тебе надо остыть.

- Ты, - повернул я голову к Пауле, - тоже хороша. Вместо того, чтобы решать проблему внутри взвода, вынесла её наружу! – И глядя на попытавшуюся возразить красноволосую, грубо перебил:

- Нет, Паула! Никаких! Ты тоже виновата!

Та осунулась, но поняла меня и промолчала. Нельзя топить одну Кассандру, их надо разводить, делая виноватыми как минимум обеих. Сомневаюсь, что у Паулы был выбор, как поступить, но об этом завтра.

- Нам всем надо успокоиться и обдумать произошедшее ещё раз, в спокойной обстановке, без криков и ругани. Тем более, завтра у нас экзекуция. Предлагаю собраться после неё и всё-всё ещё раз хорошенько обсудить. Всем вместе. Повторю, без эмоций, крика и ругани. Ты - указал я на Кассандру, - предъявишь свои аргументы, ты – на Паулу, - свои. Как вам такое предложение?

- Мы согласны! – поспешила ответить за себя с сестрой Роза. Гюльзар тоже кивнула и поддакнула. Паула всё так же сидела с видом оскорбленного достоинства, но выражением лица давала понять, что не против.

- Вот и отлично, – подвел я итог баталии. – Тогда вы – спать! Все! Мы – в душ!

Я быстро подошел к итальянке, и пока она не успела оказать сопротивления, потащил в сторону душевой.

- Мы около часа сидели в мусорном баке, и если не помоемся, грозим превратить в мусорный бак всю нашу каюту. Как чуть не превратили кабинет Мишель…

Кассандра начала сопротивляться, но было поздно – точка в семейной сцене была поставлена. Ей не оставалось ничего, кроме как последовать за мной.

Я закрыл за нами дверь и принялся срывать одежду, запихивая её в приемную корзину домового.

- Чего стоишь? – бросил стоящей с потерянным видом девушке. – Давай, раздевайся, да включим стиральный цикл, пока тут всё белье не провонялось!..

Она кивнула, начала скидывать с себя куртку, а затем и всё остальное. Правильно, теперь её надо охладить, отвлечь, переключить на что-то другое, и только после серьезно разговаривать. ДО разговора с Паулой. Надеюсь, девчонки к тому моменту уснут!

* * *

Душ. Для меня в корпусе это отдельная, и очень длинная тема. Особенно душ «дома», в собственной каюте. Начать стоит с того, сам по себе он – ценность. Не знаю, как обстоят дела на Земле, но в колониях вода стоит дорого, позволить её себе в неограниченном количестве могут далеко не все, а для некоторых представителей не самых богатых районов принятие водных процедур вообще событие. В первую очередь для неудачливых гастербайтеров, алкоголиков, бомжей и иных элементов «дна». Тот, кто работает, как правило, может себе позволить достаточную степень гигиены, но если ты не Феррейра, душ или ванная в любое время дня и ночи - роскошь.

Для нас с мамой он тоже был роскошью. Сколько себя помню, когда купался, всегда мысленно представлял перед глазами счетчик, оттикивающий драгоценные литры, и как следствие, империалы нашего бюджета. Потому, попав сюда, я был в прострации от того, что душ дважды в день здесь вещь обязательная, а воды можешь тратить, сколько хочешь.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я, испытывая незабываемый кайф, впервые встал под струи здешней воды, но привыкнуть до сих пор никак не могу. Несмотря на то, что знаю, что это дворец, что это щедро финансируемый кланом Веласкес корпус телохранителей, что вода здесь имеет собственные очистные и несколько параллельных рециклов, и что если не мыться здесь два-три раза в день, завоняешься, но каждый раз всё равно мысленно видел перед собой счетчик.

Второй аспект душа, как можете догадаться, это вопрос, с кем его принимаешь. Принимать его по очереди нереально, слишком долго ждать, особенно, если в него забурятся Кассандра или Паула – наши землянки, не привыкшие экономить воду с детства. А распылителей в душевой стандартной каюты три. На самом деле это мало, в иных подразделениях, как правило, от восьми до двенадцати человек, но я уже упоминал об ордене и спартанских условиях. С учетом экономии времени, реально одновременно его может принимать до шести человек, так что в целом по корпусу эта цифра терпимая.

Нас как раз шесть. Но больше двух мы сюда набиваемся редко – что-то вроде традиции, неписаного правила. Однако о том, чтобы принять его одному, закрывшись ото всех, не может идти речи. Здесь даже замкового устройства с внутренней стороны нет. Душевая – общая, и это тоже правило.

Первое время я стеснялся девчонок, и сильно. Да, на Венере к голому телу относятся спокойно, но стеснялся я не тела, а своей реакции на тела девчонок. Воздержание – скверная штука, особенно когда тебе восемнадцать, а они в самом соку. Поверьте, мысли, что это «сестры», приходят в голову в последнюю очередь. Они тоже стеснялись, и первый месяц из-за этого был на нервах, как в тумане. Однако, мы это прошли, нашли ключи к поведению и друг к другу, и здесь у нас тоже установились некие неписаные законы.

Первый. Паула со мной не моется. Никогда. Она вообще шарахается от меня, когда либо она, либо я без одежды. Как от огня. Вначале я грешил на имперский менталитет, однако, причина гораздо проще. Она не уверена, что удержится. Там, за воротами, она прошла огонь, воду и медные трубы, на ней печать ставить негде, но здесь… Нам нельзя, и такое поведение с её стороны – лучший способ избежать близкого контакта. Не так, единственный способ!

И это мудро, поскольку останься я с нею в душевой наедине, тоже не выдержу - это объективная оценка. Мне нравится эта дрянь, меня к ней тянет, в ней единственной я до сих пор не вижу сестру. И непонятно, увижу ли когда-нибудь.

Сестренки смотрят на жизнь просто, просто они смотрят и на меня. Надо – значит надо, а постыдного или стеснительного в «надо» нет и быть не может. Я для них вроде братишки, но не родного, а дальнего. Достаточно родного, чтобы со мной не спать, но достаточно дальнего, чтобы позволить себе невинные шалости, вроде разных обнимашек. Они единственные не видят во мне мальчика в принципе, и если меня от избытка гормонов начинает вести, уверенно бьют по рукам. Или иным конечностям. Остужают. У них всего один запрет – их нельзя трогать ниже пояса. Всё остальное можно. Поражаюсь их выдержке!

Кассандра так не умеет. Но старательно делает вид, что всё нормально, что она себя держит. Стеснения как бы не испытывает, но и прикасаться к себе не разрешает. С другой стороны, ей и положено – она все-таки командир и должна держать дистанцию. Так что мы ведем с ней себя хоть и не как брат с сестрой, но как взрослые люди, выросшие на Венере. И нас обоих это устраивает.

С Гюльзар всё просто, до безобразия. Она девственница. И гордится этим. Сестренки сказали мне об этом по секрету, но оказалось, что секрета из этого та не делает. Именно Маркиза первая пришла ко мне в душевую, в первый мой день тренировок, подавая остальным пример. Она не стесняется ни бога, ни черта, ни тем более, меня. И самое поразительное, я её не трону. Я воспринимаю её как нечто, предмет, который только выглядит, как красивая девчонка, не как объект вожделения. Я остановлюсь в последний момент, она это чувствует, потому с нею у нас никогда никаких проблем не было, и, вероятно, не будет.

Обнимашки она позволяет, и даже не останавливает мои не в меру обнаглевшие ручонки, в отличие от Розы и Мии. Она от этого тащится, как любая порядочная девственница, уверенная, что достояния своего от ласк не потеряет. Но лапать её мне совершенно не хочется именно по этой причине – какой кайф, если продолжения не будет? И споткнувшись на обнимашках с нею один единственный раз, я больше никогда подобного не делал - иногда красоту лучше созерцать со стороны.

Мы простояли, помолчав, каждый под своим распылителем, с полчаса. Кассандра, наконец, успокоилась – я больше не видел, чтобы её колотило. И как положено после встряски, на неё накатила апатия.

- Иди сюда! – позвал я, подался вперед и притянул её к себе. С нею мы не играли в обнимашки, но сейчас я чувствовал, что это единственный выход из ситуации. Если, конечно, хочу оную удержать. Она девочка, в первую очередь девочка, и сейчас с нею надо как с девочкой, а не с комвзвода.

- Не злись. Она хотела как лучше, погладил я её по волосам.

Кассандра кивнула и плотнеё вжалась спиной мне в грудь.

- Ты прав. Это чудо, что мы выжили. Что Мия и Роза успели. Прости. Это всё из-за меня. - Она развернулась и крепко ко мне прижалась.

Я чуть не задохнулся от такого поворота событий. Вот так-так! И даже не столько опешил, что обнимаю красивую обнаженную девушку, и не столько от того, что она моя комвзвода и сама обняла меня, и даже не столько от того, что признает себя неправой – для девушек это нонсенс, и тем более для комвзвода… А, наверное, от всего сразу.

- Мне нужно было послушать тебя. Но я спешила.

- Почему?

- Не знаю. Просто спешила. Считала, что выкрутимся, что ничего страшного не произойдет.

- Интуиция?

Она замотала головой.

- Интуиция – лишь чувство опасности. Чувство направления. Я не пророчица, как дочь царя Приама. Я не вижу будущего.

Она уткнулась в плечо.

- Как думаешь, не будь тебя, они бы меня казнили?

Я пожал плечами.

- Не знаю. Наверное, отправили бы в запас. А при чем здесь я?

- Не прикидывайся. – Она вздохнула и подняла на меня глаза. – Мы же не маленькие, всё понимаем.

Затем вновь поплотнеё прижалась ко мне.

Я чувствовал, что держу себя из последних сил. И держаться мне нужно, во что бы то ни стало - то, что происходит сейчас, часть переговоров, от последствий которых будет многое зависеть. Она же чувствовала, что я на пределе, но именно этот мой предел и доставлял ей удовольствие.

- Ты правда племянник королевы?

Я чуть не закашлялся. Захотелось рассмеяться.

- Нет, - весело ответил я и провел рукой ей по волосам. Так она мне и поверила.

Я решил пободаться, хотя бы ради того, чтобы внутри взвода меня не считали треплом:

- Правда, нет. Мы с мамой жили в нищете, всю жизнь. Таинственные родственники моего отца давали нам иногда деньги, но их едва хватало, чтоб не пойти по миру. И сюда я пришел… По глупости.

Она замотала головой.

- Это ничего не значит.

- И королеву я видел первый раз в жизни. И она была со мной… Холодна.

- Тоже ничего не значит. Она не обязана любить отпрысков соперниц её матери.

Я снова открыл рот, чтоб что-то возразить, но понял, что у меня нет аргументов. Вот так всегда, удобная гипотеза становится теорией только потому, что всем нравится, и аргументов её опровергнуть не хватает. Но пока её не опровергнут, все дружно будут считать оную истиной!

Впрочем, из слов Кассандры можно сделать и обнадеживающий вывод – её величеству не за что любить отпрысков от соперниц. Даже будь я на самом деле её племянником, мне нужно заслужить её любовь и уважение. Просто так, нахаляву, я не получу ничего даже в этом случае. И все триста с хвостиком обитателей корпуса телохранителей это прекрасно понимают.

- А я правда толстая? – вновь подняла на меня глаза итальянка, нарушая установившееся молчание.

- Что? – не понял я.

- Я говорю, я что, правда, толстая?

Я чуть не поперхнулся.

- С чего ты взяла?

- Ты сказал, что я буренка…

Я заржал, как конь. Она засмеялась вместе со мной и напряжение, витавшее до этого в душевой, развеялось окончательно.

- Пойдем, наверное… Хватит плескаться! - сказал я, отсмеявшись, выключая воду. – Ты спать, или ещё посидим?

Она пожала плечами и направилась к сушилке, где висели полотенца. Бегло посмотрела на браслет.

- Какой тут сон! Полпятого, в семь подъем. Потом экзекуция. Может кофейку?

Я был не против. Уснуть сейчас – только раззадорить себя. Девчонки могут не спать сутками, их этому учат (программа подготовки кадрового резерва – мало ли, кем они будут после контракта?) Я пока эти спецдисциплины не проходил, но опыт в длительном бодрствовании у меня имелся и собственный.

- Тогда ты свари кофе, а я в оранжерею – посмотрю что там осталось накрыть на стол. Да поядреней делай… - усмехнулся я. Она улыбнулась в ответ.

Оранжереи здесь не то же самое, что в школе генерала Хуареса. Их здесь не пять, не десять и не двадцать пять. Их здесь по количеству взводов, плюс около десятка «гостевых», общественных, за которыми по очереди следит «зелень». Женская логика и здесь поразила меня непредсказуемостью: условия обитания в каютах у девчонок просто спартанские (кроме кают хранителей, но об этом отдельно), но к каждому взводу приписывалось достаточно большое помещение, отданное полностью на откуп этого взвода. Оранжереи не запираются, это единственное их отличие, но здесь никто ни у кого не ворует, никто не портит чужие вещи, и никто просто так не ходит по местам, ему не принадлежащим, так что замки таким местам как бы и не нужны. У каждого взвода в личной оранжерее целый склад того, что они хотели бы видеть в каютах, но что размещать там не полагается.

Например, мягкие диваны. Столы. Уютные ковры. Собственные кухонные панели. Холодильники со съестным, принесенным с «воли». Бутылки с редким и как правило дорогим пойлом. В общем, здесь девчонки хранят все, чему не находится места в каютах, и используют оранжереи как нечто вроде загородного домика. Иногда и спят здесь, хотя последнеё не приветствуется. Говорят, в давние времена, лет двадцать назад, у одного из подразделений в оранжерее нашли самогонный аппарат. Правда, нет – никто не знает, но я грешу, что байка. Ведь иметь аппарат мало, надо иметь его для чего-то, а зачем он ангелам, если с алкоголем на базе никаких проблем?

Так или иначе, у «чертовой дюжины» имелась своя оранжерея, находящаяся в сотне метров от каюты, где девчонки расслабляются, готовятся к занятиям (Маркиза и Паула учатся, Сестренки собираются поступать, а Кассандра хочет взять ещё год на определение – куда её все-таки тянет), и где устраивают «пикники на природе». В плане зелени мои девчонки подошли к «загороднему домику» с минимализмом, буйством тропических кущ здесь не пахнет, но всё равно здесь уютненько, и легко дышится. Наш главный же сибарит, аристократка в отставке по имени Паула, оборудовала это место так, что многие ходят посмотреть на нашу оранжерею, как на произведение искусства. Диванов роскошнеё и мягче, во всяком случае, нет ни у кого, как позолоченных подсвечников на столе и многого-многого другого по мелочи.

Я активировал кухонную панель и закипятил воду. Кофе Кассандра варит сама, не доверяет кофемашинам, но подготовить воду лучше заранеё. Порылся в сумках, сообразил какие-то бутерброды и остатки печения. Убрал со стола архаичные учебники Паулы – четыре вида разных «Юриспруденций», и выложил всё найденное. Затем притушил общий свет и зажег настольные свечи. Да просто так зажег! Почему нет, для чего-то же эти свечи тут стоят?! Впрочем, усердствовать не стал, верхний свет до конца не убрал, оставил.

Кассандра вошла, завернутая в два полотенца. Одно банное, обтягивало фигуру,другое в виде тюрбана было замотано вокруг её головы. Банное, надо отметить, закрывало только саму фигуру; две ровные стройные ножки, спускающиеся от него вниз, оставались совершенно не прикрытыми. Я снова почувствовал, что завожусь, что меня начинает мелко трясти, отвернулся и сделал несколько упражнений на самоконтроль. Да-да, это она специально. Форма мести. Могла б и одеться, если б захотела.

С другой стороны, кажется, именно такая форма общения в данный момент мне и требуется – максимально раскрепощенная, почти интимная. Нужно заново выстроить с ней отношения, и более того, настроить на конструктивный диалог с остальными девчонками. А достучаться до неё легче так, чем когда она командир.

Болтая со мной о чем-то нейтральном, Кассандра сварила кофе и мы уселись напротив друг друга. Выпили по первой чашке. И только отставив пустую чашку в сторону, она перешла к главному:

- Хорошо. Я подумала.

- Что именно? – собрался я.

- Я не буду больше обвинять её. Ради тебя. И ради взвода.

Я медленно покачал головой.

- Не надо ничего делать ради меня. И ради взвода тоже.

- Но она предала нас! Такое не прощают!

- Нет. Ты должна её простить. И не ради кого-то. Ради себя самой.

- Но…

Я вздохнул и подался вперед:

- Пойми, Кассандра…

- Патрисия… - потупила она глаза. – Меня зовут Патрисия…

Значит, дорос. Что ж, вот и славненько!

- Пойми, Патрисия, - начал я с новой силой. – Все, что ты делаешь ради кого-то и ради чего-то, не исчезает. Оно останется, и будет лишь накапливаться. И в один прекрасный момент взорвется, пробив плотину «ради». Только прощение! Полное и безоговорочное!

- Ещё будешь? – вновь взялась… Патрисия за кофейник. Я кивнул. Хороший кофе, мозги прочищает. Да и подъем скоро, «час собаки», лишний кофеин не помешает.

- Она предала нас, - продолжила девушка, разливая напиток по чашкам. – Что бы ты ни говорил, как бы не оправдывал её, это так. Она могла связаться со мной, закатить истерику. И обратиться к Норме только тогда, когда её послала бы я. Но она мне не звонила. Понимаешь?

Я кивнул. Задумчиво хмыкнул.

- Знаешь, был такой один человек. Ходил по земле, учил людей, облегчал их страдания. Однажды зашел в одну деревню, где жители хотели побить камнями женщину. Женщина была виновата, безусловно виновата! Но ты помнишь, что сказал им этот человек?

Кассандра опустила глаза.

- «Кто без греха – пусть первым кинет камень»…

- Да, знаешь. Ты же христианка. Вспомни, чему он учил? Прощению. Безусловному. Паула старалась помочь и помогла, как могла. Как считала, что будет лучше. Благими намерениями вымощена дорога в ад, согласен, но всё же если ты без греха – кидай этот камень. Я не скажу ни слова.

Она задумалась. Сделала солидный глоток. Наконец, ответила:

- Никто не без греха. Но у меня такое было, когда я в «малышне» ходила, до Полигона.

- А она прошла Полигон только весною.

Кассандра вновь опустила голову. Я же продолжил:

- Ты видишь в ней соперницу, конкурентку, не так ли? Потому, что она умнеё тебя. Потому ты подсознательно всё время держишь её на расстоянии, не считаешь полноправным членом взвода. «Чертова дюжина» это четверо вас и Паула, и никак иначе. А теперь ещё и я, но я всегда буду стоять отдельно.

А так нельзя, Кассандра. Надо принять её, принять в мыслях, окончательно. И тогда с её стороны подобных финтов больше не последует. Когда ей будет проще позвонить тебе, а не идти к дежурному офицеру. Ты меня понимаешь?

Она кивнула. И долго сидела в задумчивости, смакуя подостывший от такой скорости пития напиток.

- Откуда ты всё это знаешь, Хуан? – Она поставила чашку и перелезла ко мне на диван. Села рядом, закинув ногу на ногу. Я же поймал себя на мысли, что мы с нею сейчас действительно напоминаем семью. Супруги приняли ванную и пьют на кухне кофе при свечах. И знаете, мне это понравилось. Не знаю, когда я на самом деле женюсь, когда у меня будет истинная супруга, но и это мимолетное ощущение близости пришлось по душе.

Я вздохнул:

- Понятия не имею. Просто вижу. Девчонки её приняли, ты – нет. Потому и говорила она с Мией, а не с тобой. С Мией ей проще. Подумай об этом!

- Подумаю.

- А фамилия у тебя какая? – усмехнулся я, закрывая тему. – Если не секрет?

- Лаваль. Патрисия Лаваль.

- Француженка?

Она отрицательно покачала головой.

- А Мишель – француженка?

- Мишель родилась здесь. Как и её отец. А ты из Европы.

При слове «Европа» она нахмурилась. Затем её лицо разгладилось, по нему пробежали тени воспоминаний.

- Мы жили в Италии. На севере. Из нашего дома по утрам было видно Альпы. Я не знаю, кто мои родители, но кто-то из них был подданный Короны. Скорее всего, они убегали, прятались от венерианской Agencia de Inteligencia. Почему – не знаю. Наверное, разведка искала отца, мне так кажется, а мать могла быть как венерианкой, так и итальянкой. Спросить теперь не у кого. Но назвали они меня так, как назвали.

- А ты…

В этот момент дверь открылась, и в оранжерею вошли две девчонки с оружием за плечами в голубых повязках дежурных. Не наказующие, из взвода Белоснежки, обе хорошо мне знакомые.

- Ой, а что это у вас… - начала одна, но осеклась. Вторая, окинув помещение взглядом, притушенный свет, свечи и Кассандру в полотенце, кстати, почти съехавшем и почти ничего не прикрывающем, потянула её за рукав назад, в коридор.

- О-о-о-о-о!.. – воскликнула та. Взгляд её наливался желанием как можно скорее поделиться увиденным со всем белым светом. – Не будем мешать!

Дверь закрылась.

- Иногда я жалею, что нельзя повесить сюда замок, - воскликнула девушка и села, поджав колени. – Завтра весь корпус будет знать.

- Знать что? – усмехнулся я, вспоминая мысли относительно супружеского уюта. На лицо мне неумолимо набегала улыбка.

- Что у нас с тобой… - Кассандра осеклась.

- Мне кажется, это не их дело. Это наш взвод, и все, что происходит внутри него – только наши проблемы.

- Да, конечно, но все-таки…

Что все-таки она договорить не успела. Я притянул её к себе и впился ей в губы.

- Хуан, ты сошел с ума! – все-таки отстранилась она через пару минут, в продолжение которых как-то не особо сопротивлялась.

- Я знаю! – снова притянул я её, скидывая ненавистные полотенца, и одно, и второе.

После этого как прорвало плотину. У меня уже давно никого не было, даже Катарины. Кассандра… Пардон, Патрисия же была совершенно не такая, как та черноволосая стерва. Да, у той солиднеё формы, интереснеё тело; от Катарины за версту несет красотой женщины в самом соку… Но эта девочка была именно девочкой, а не опытной наглой стервой. Искреннеё и неумелое существо, с которым интересно, потому, что интересно. А её тело… Я сходил от него с ума, несмотря на то, что оно не дотягивало даже до параметров Паулы. Я был в состоянии безумия…

…Которое резко закончилось перевернутым кофейником.

- Ай! Ай! Ты что?!

Она сделала это специально. Села мне на колени, мы сползли на пол, я был в двух мгновениях от того, чтобы взять её… И тут её рука и кофейник!

Надо отдать должное справедливости, кофе в нем основательно подостыл, ожога не будет. И было там его на дне. Да и перевернула она его не только на меня, но частично и на себя. Но подействовало это, как отрезвляющий душ.

- Прости! – испуганно бросила она, схватила полотенце и тут же выбежала в коридор.

Я приподнялся, залез на диван и дал волю своим эмоциям, используя весь доступный арсенал гадких слов, какой знал, благо, меня никто не слышал. И только минут через десять почувствовал, что прихожу в норму.

Жизнь не окончена, надо жить дальше, и то, что случилось… Если бы она не вылила этот долбанный кофейник, у меня было бы гораздо больше проблем, чем сейчас!

…Но, блин, как же хочется залезть на стенку!

Понимая, что мало что соображаю, я решил бросить все, как есть, и идти спать. Во всяком случае, пытаться. Два часа – тоже сон. Хоть и маленький, но лучше, чем ничего. А обдумать произошедшее лучше потом, завтра, на спокойную голову.

Уснуть сразу у меня не получилось. Да и не получилось бы – рядом, на соседней кровати, лежала и точно так же делала вид, что спит, девушка, с которой только что чуть не произошла близость. Лежала и тяжело сопела в подушку. А я все-таки был мальчиком, сопливым юнцом – мне далеко до выдержки взрослых умудренных опытом и битых жизнью мужиков. Я знал, что это неправильно, что так нельзя, но мне ХОТЕЛОСЬ этого. И промаявшись минут двадцать, все-таки не выдержал.

Откинул одеяло. Сел. Ничего. Потихоньку пересел на её кровать. Вновь ничего. Нет, она так же не спала, как и я. Положил руку ей на плечо, принялся гладить. Прошелся по её шее, волосам. Почесал за ушком – девчонкам это нравится, как и кошкам. Почувствовал, как она дрожит под моими прикосновениями. Затем моя рука осмелела и двинулась дальше, ниже и ниже, по её спине, и ещё дальше…

…Как вдруг в берушах прозвенел гудок – сигнал о сообщении.

Я отвлекся. Кому это не спится в такой час? С внешнем миром на базе связи нет, активна только внутренняя связь, значит, кто-то из своих. Девчонки из патруля? Вряд ли. Эти могут трепать языком, но мне они не позвонят. Катарина? Если вернулась, дрыхнет сейчас в подсобке, на «офицерском» месте. Нет ей резона наблюдать за мной через установленные в каюте (ручаюсь, установленные!) камеры. Мишель тоже дрыхнет, если домой не уехала…

Это оказалась Паула. Сообщение от Паулы. Я активировал перед глазами козырек и прочел всего два слова:

«Не смей!»

Глянул поверх Кассандры, через кровати мирно посапывающих Сестренок на место красноволосой бестии. Да уж! Как всё запущено! После чего встал, крякнул от досады и поплелся в ванную. Облил себя ледяной водой и вновь поплелся в оранжерею, накинув что-то из одежды.

Мозги заработали. Наконец! Давно пора! Грех жаловаться, они у меня и так выдерживают сумасшедшие нагрузки, только их заслуга, что я до сих пор не слетел с катушек. Но возраст – есть возраст. Гормоны, будь они неладны!

Итак, подведем итог. Что было бы, переспи я с Кассандрой сейчас? Правильно, я стал бы её парнем. Потому, как альтернативы нет – ни с кем из девчонок взвода у меня ничего нет и в мыслях, а остальных наши внутренние дела не касаются. Кассандра же не из тех женщин, которые позволят обращаться с собой, как с девочкой на одну ночь. Нам с нею служить, это накладывает отпечаток. С любой другой в этом здании такое возможно, но не с нею. А став её парнем, я похороню себя, как потенциального командира.

Перевожу для тех, кто не понял. Не я должен стать её парнем, а она – моей девушкой. Разницы нет лишь на первый взгляд, на самом деле она принципиальная. Будь я трижды умнеё, талантливее, сильнеё её, и вообще супер-пупер, я всё равно буду ПАРНЕМ КОМАНДИРА. её придатком. Тем, кем она будет спокойно распоряжаться. И это навсегда – остальные после этого никогда не воспримут как командира меня, мои приказы никогда не станут для них приказами без её подтверждения. Повторюсь, даже если она была бы тупой, как пробка, а я семи пядей во лбу.

Другое дело, когда ОНА станет моей девушкой, моей тенью. «Заместитель бога во взводе» - вот каковой должна быть её должность. А я ещё не набрал авторитета для положения «бога», и сама она не торопится распрощаться с властью.

Она знает, что нам предстоит бодалово, «племянники королевы» просто так тут не оказываются. Однако понимает, что право рождения не есть право автоматического командования. Она будет сопротивляться, бросит на борьбу со мной все силы…

…И только после поражения с нею можно будет спать. Когда все поймут, кто есть кто. В качестве утешительного приза для неё.

Ай, да Паула! Ай да… имперская аристократка!

Я добрел до оранжереи, в прострации плюхнулся на диван, полчаса назад ставший ареной жестких баталий, активировал виртуал и набрал ответное сообщение:

«Спасибо!»

Через полминуты получил ответ:

«Должен будешь! Я люблю красное эквадорское!»

На что хмыкнул, и написал:

«Она тебя простит за вчерашнеё. 1:1».

На сей раз ждать пришлось чуть дольше. Но ответ меня не разочаровал:

«Договорились!»

Глава 3. Будни юного оперативника

Месяцем ранее

Жизнь налаживалась. Головные боли сошли на нет, как и сказала Рамирес, примерно через две недели. Нахлынувшая после этого эйфория так же прошла. Нагрузки увеличивались каждый день, но постепенно, и пока не достигли пиковых значений. Отношение девчонок в целом было всё так же настороженным, но появлялись и первые успехи в этом направлении, чего стоит одно решение проблемы душа. Да-да, это для меня в один день стало проблемой, когда Мишель, росчерком пера, запретила после занятий бегать в каюту, обязала мыться на месте, в общей душевой. Но об этом, пожалуй, позже.

Занятия с каждым днем становились всё интереснеё и интереснеё. Преподаватели выкладывались, стараясь вложить в меня как можно больше знаний, теперь нажимать на кнопку мотиватора не было их целью. И за это я уважал их. Даже в школе имени генерала Хуареса такой выкладки не видел. А ещё они подстраивались под меня, приноравливались к моему темпу усвоения знаний, который, если честно, поражал даже меня самого. Не ожидал подобного, хоть тресни! Все-таки сочетание добросовестного усвоения с мотивационной составляющей – великая вещь!

Почему предметы интересные? Сложно объяснить. Про оружие я промолчу, это понятно и так – какому мальчику не будет интересно? Все виды огнестрельного, скорострельного, пневматического. Деструкторы (правда, пока только в теории, испытание оных штуковин в поле производится только на базе в Сьерра-дель-Мьедо), ракетницы (то же самое), ножи. Ножи метательные, ножи штурмовые, ножи штыковые, для десантных и тяжелых доспехов. Разбор и сбор типовых моделей оружия с завязанными глазами, разбор и сбор оружия в доспешных перчатках. И многое, очень многое другое. И практика, обучение стрельбе из всего этого арсенала, под руководством специального тренера и под надзором молчаливой Маркизы, с которой отношения хоть и налаживались, но медленно.

Но и кроме этого предметов хватало. Развитие внимания. Развитие памяти. Логическое мышление. Мы проштудировали все известные сборники задач по математической логике для поступающих в ВУЗы, я в уме решал то, для чего требуется исписать формулами целый лист виртуальной планшетки. Но преподавателю и этого казалось мало. Кроме того каждый день было языкознание. Либо испанский, либо иностранные, но Гонзалес я видел каждый день, даже в выходные, и зверствовала она… Никому не пожелаю! Но акценты и выговоры вбивались в меня железно, намертво, я чувствовал, что в некоторых регионах Империи и в некоторых странах Земли запросто сойду за своего. Чего стоят только четыре (!) разных марсианских акцента! И два – английских!

Для чего меня так готовили? Что задумала королева? Я не знал. Качали головами и девчонки. Даже Паула, имеющая аристократические корни и знающая мир чуть больше других, не могла сделать ни одного внятного предположения, где всё это требуется использовать. За глаза называли меня «юным оперативником», но это была просто шутка.

Распорядок дня так же устоялся. С утра и до развода шла пробежка. Абсолютно все здесь бегали скопом и не на время, лишь бы пробежать, по одной единственной трассе в три километра. Я бегал шесть, по выделенной, на которой каждый раз оказывались различные препятствия, всегда разные. И на время. Иногда со мною бегали провинившиеся из других подразделений, наказанные, так я начал заводить собственную сеть связей. Как правило, это были одни и те же личности, так что я сдружился примерно с полудюжиной девчонок разных групп разных возрастов, с которыми нас объединяло одно – вздорный характер. Мы поладили, с каждой из них, и трудно было ожидать иного – на трассе нужно держаться друг друга, прикрывать спину и подавать руку, а что сближает людей больше? Некоторые даже стали ближе, чем девчонки взвода, и я не считал, что это плохо.

Затем шли развод и завтрак. А после - практические занятия. Практические занятия это отдельная и очень емкая песня, которую не озвучишь просто так. Ножи, техника использования. И наоборот, техника блокировки. Техника их метания, ибо то, чего я достиг, показатель для улицы, по местным меркам уровень слабый. Рукопашная. Этот предмет вела Норма, и этих слов для характеристики происходящего на занятиях достаточно. Когда она занималась со мной, на мне не было мотиватора, но лучше бы был он – система мотивации самой Нормы оставляла технический прогресс далеко позади. Учитывайте, всё это с использованием боевого режима и без, как разные стороны одной медали. Я учился входить в предтранс – «режим ожидания», собственно в боевой режим, учился выходить из него и регулировать скорости мышления. Это было сложно, невероятно сложно! Гораздо сложнеё, чем просто изучать боевые приемы! Но шел я сюда именно за этим – учиться драться, и сцепив зубы ни разу не произнес ни одного недовольного слова. Даже про себя. Первое время Норма специально пыталась вывести меня из равновесия, получить жалобу или иную негативную реакцию, хотя бы просто написанную на лице (ладно уж, чего вслух-то произносить, не девочка), но через неделю, убедившись в тщетности, поставила меня в собственном табели о рангах на ступеньку выше, а её занятия приобрели большую направленность и меньшую ненужную агрессию. В общем, о Норме мне говорить не хочется, именно на её занятиях я понял главное – то, что нам преподавали в спортивной школе, детский сад.

Один-два раза в неделю, и обязательно в выходные, когда тренеров на базе минимальное количество, я проходил науку работать в коллективе. Вела её особый тренер, практику отрабатывал вначале с Сестренками, затем и с остальными членами взвода. Бег в одном темпе, зеркальное повторение того, что делает напарница, выполнение специальных упражнений, которые нельзя выполнить, не понимая друг друга на расстоянии. То есть, когда нет связи, находишься в режиме молчания. Как ни странно, лучше всего у меня получалось работать с Кассандрой, а хуже всего – с Мией и Розой. Почему – не знаю.

Постепенно вырисовалось отдельное занятие – тактические приемы современного боя. Обнаружение противника, окружение, схема обездвиживания и захвата. Пока на примитивном уровне, все-таки главное на этом этапе лишь уметь понимать друг друга, но я вживую видел, для чего именно это нужно. Потоком полилась информация о жестикуляции бойцов спецподразделений, что чего означает, о имеющихся схемах на тот или иной случай, о сильных и слабых сторонах каждой, о том, кого куда и с какой силой нужно ударить, чтоб получить тот или иной результат. И многое-многое-многое другое.

Стрельба – отдельная тема. И снова наука включения и выключения боевого режима, перемежающаяся с наукой использовать тело в пространстве с максимальной эффективностью. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего поворота – такой у них тут девиз. Я не успевал, катастрофически не успевал, совершал ошибки, но пока не дотягивал до уровня своего коэффициента погружения.

К обеду после всех этих передряг я был как выжатый лимон, до столовой еле доползал. После начинались новые круги ада, теперь уже теоретические. После них вновь шла разминка, закрепление пройденного, и сон. Перед сном я все-таки выуживал часок для повторения теоретических занятий, которые записывались и сбрасывались мне в навигатор в конце каждого. И о чудо, в этот момент мне никто не мешал и ничего от меня не требовал! Времени, чтобы общаться с остальными обитателями базы, не оставалось.

Девчонки… Они относились ко мне, как к игрушке, как к собственности. Я принадлежал их взводу, они несли за меня ответственность, но на этом всё. Я не стал частью взвода, они не пускали меня в свой круг. Я чувствовал, что я для них лишь мостик, их собственная лестница в небо. Они будут сдувать с меня пылинки, но только из за этого. На таком фоне мои тайные занятия с Маркизой казались хорошим знаком – хоть с кем-то я надеялся подружиться на самом деле, но тайные, разумеется, они были только для Маркизы. Катарина внимательно следила за ними, чтобы я не наделал ошибок, и у меня пока получалось. Как быть с остальными – не знал, но был полон уверенности, что это знание придет.

По вышеупомянутой причине отсутствия контактов с другими обитателями базы занятия с Катариной так же были сугубо теоретическими. Пока. Но я уже примерно знал, что от меня хотят и как правильно действовать в подобной ситуации. А опыт… По её словам он придет.

- Ты не понимаешь, Хуан, - улыбалась она мне, - они проходят почти то же самое, только относительно мальчиков. По программе банальной подготовки ко взрослой жизни, даже не на уровне потенциальных агентов-соблазнительниц. И для них эти занятия так же сугубо теоретические. Так что ты, выйдя к ним и попытавшись испробовать изученное, первым делом нарвешься на зеркальную методику. Тебе надо не только уметь самому, но и уметь распознавать. И защищаться.

- Не вижу проблемы в «защищаться», - ответил я.

- Зря. – Она покачала головой. - У тебя гормоны. А они все молодые и сексапильные. Делай поправку.

Иногда Катарина оставалась за дежурного офицера. Тогда в моей жизни наступал праздник – я ходил ночевать к ней, в их дежурную каморку. Они тайно используют одну из кладовок, оборудовав в ней нечто наподобие очень уютной лежанки, куда ходят спать, если всё спокойно. Я имею в виду дежурных офицеров. Их четверо, это таинственные личности, обладающие большими полномочиями, и с ними надо дружить. И я пытаюсь. Помещения с диваном для них не предусмотрено по уставу, ибо дежурят сутками, потому эти сеньоры выкруживаются, как могут, и комнатка считается тайной, хотя о ней знают абсолютно все.

Почему так? С Катариной? В этом не обремененном моралью женском монастыре?

Потому, что с ней просто. Голый перепих, никаких обязательств, никаких чувств и эмоций. Никакой привязанности. Мне это нужно, чтобы не сойти с ума прежде, чем я разберусь, с кем тут можно мутить, чтоб не было последствий, а с кем нельзя. Ей же… Ей для того же самого. Как я выяснил из посторонних источников, её Адальберто погиб, так и не помирившись с нею, и серьезных отношений после разрыва с ним у неё не было. Точно такие же перепихи, как со мной, на один раз. А тут я, паренек молодой и горячий, в любое угодное время…

Бэль. Эта девочка вспоминалась всё реже и реже. Я начал подзабывать, как она выглядит, её черты лица. Я уже не был уверен, что она действительно существовала, но это не пугало. Я не искал себе девочек здесь совсем не из-за неё - в конце концов, мы взрослые люди, и наши отношения не успели зайти так далеко, чтобы что-то друг другу обещать и в чем-то клясться. Я больше чем уверен, даже если она меня ещё и помнит, вряд ли соблюдает целибат, особенно если учитывать её поведение в день нашего знакомства, то зажигательное представление в воде перед первым встречным. Я всё ещё что-то чувствовал к ней, но понимал, что это не серьезно, у этого нет будущего. Я найду её, позже, и стану тем самым «мальчиком на ночь», обязательно - возьму свое. Но раз будущего нет – зачем что-то строить и пыжиться? Надо жить будущим, а она, какой бы ни была, прошлое.

Если же судьба вновь выкинет фокус и приведет меня к ней, и если она до сих пор будет что-то ко мне испытывать… Я скажу судьбе «спасибо». Если же нет… Я огорчусь. Но включу свое обаяние, активирую знания, вложенные Катариной, и у нас с нею будет совсем иной разговор. Что будет после этого – ведают только Древние, отчего-то очень почитаемые здесь, в корпусе. Пока же единственное, о чем я жалел, это то, что отказался от помощи девчонок по её поиску. Глупая ненужная сентиментальность, слабость, боязнь… Теперь уже не важно. Сейчас, безвылазно сидя на базе, я не буду их просить. Просить и брать то, что предлагают – разные вещи, а я не хочу выглядеть слабым. Будь что будет!

* * *

- Следующая картинка. Внимание!

Голос Очень Важной Сеньоры звучал ровно, четко, будто со мной разговаривает робот. Я находился в полутрансе, и окружающее воспринималось немного искаженно, через эхо. Кроме её голоса.

На визоре передо мной завихрилась картинка со следующим заданием. Детский сад, детская площадка. Дети, девочки и мальчики, лет четырех - пяти. Сразу пошла мысленная разбивка картинки на сектора. Вот песочница, в которой играют пятеро детей. Мозг выделил примерное количество игрушек, сосчитать которые точно возможным не представлялось. Их цвета и форму, яркие пятна среди общего натюрморта. Вот зона подвижных игр – ровная площадка, покрытая специальной резиной. Дети играют в догонялки, носятся друг за другом. Память зафиксировала разбивку детей по полу и по цветам одежды. Чуть дальше качели, на которых катаются две девочки, и ещё трое детей стоят рядом. А здесь куклы и велосипеды.

Картинка схлопнулась. Я закрыл глаза и произвел мысленную ревизию, удерживая в памяти все зоны картинки, мысленно раскидывая по ним детей по цветам одежды и иным броским признакам. Здесь два желтых пятна, там три фиолетовых. Здесь зеленое и два красных. Фоном в моей модели за площадкой встали два дерева и забор светло-серого цвета.

- Хуан? – потянула сеньора. Я открыл глаза.

- Я готов.

- Хорошо. Сколько на площадке было детей в кепочках?

Снова закрыл. Мысленно пробежался по своей модели ещё раз. Первое время в голове набатом гудело: «Двадцать секунд! Двадцать секунд!..» Я торопился, нервничал, и, как правило, получал в итоге удар током. Теперь сознание привыкло и больше не обращало внимание на такие вещи. «Времени всегда мало» – это тоже один из главных постулатов, который мне вбивали.

На мысленном, неосознанном счете «четырнадцать» я знал ответ и запустил тестовый режим, проверяя определенное мною количество. Вновь передо мной пронеслась вся картинка, все цветовые сполохи. Вроде несоответствий нет. Хорошо. На счете «девятнадцать» глаза мои открылись.

- Пять. В кепочках было пять детей.

- Месторасположение?

- Мальчик возле качели. Девочка в песочнице, что справа. Двое на резиновой площадке и один на заднем плане, около дерева.

Молчание. Она сверялась. На самом деле могла и не делать этого, но так положено, чтобы устранить погрешность человеческого фактора. На данном этапе обучения произвол с мотиваторами не приветствовался, это не учебка.

- Да, правильно. – Где-то глубоко-глубоко в душе я облегченно выдохнул. Все-таки к боли нельзя привыкнуть, её нельзя не бояться, кто бы что ни говорил. И это правильно – как только мне будет наплевать на боль, на мне можно будет ставить крест.

- Сколько из них в желтых? – последовал её новый вопрос. Я прикрыл глаза и вновь пробежался по модели.

- Две.

- А зеленых?

Пауза.

- Одна.

- Правильно. Можешь взять конфетку.

Про конфетку это такая шутка. Нечто из арсенала юмора их конторы. Для неё обучаемый вроде собаки академика Павлова, открывшего и научно описавшего условный рефлекс. Никакой конфетки в помине нет, разумеется, но я молчу.

- Следующая картинка.

Я прогнал из головы все лишние мысли и снова ощутил подобие транса. Визор завихрился, и передо мной предстало изображение строительной площадки. Хаотичное нагромождение различных конструкций, приспособлений и гор строительных материалов. Снующие люди в униформе, едущие по делам дроиды. Двое рабочих в сервокомплексах без шлемов, несущие на руках блок весом в пару тонн.

Через три секунды я начал раскадровку по зонам, определяемым или видом рабочих, или фоном, или тем, что они в этот момент делают. Секторов получилось пять, но один из них – те самые рабочие в сервах. Мысленный таймер отщелкунул: «Шесть», и я принялся за подробное изучение каждого из секторов, разбивая их на цвета и формы. Любой массив данных можно запомнить только так, разбивая, анализируя и нумеруя образы. «Десять секунд…»

- На последний слог ударение, Хуанито, на последний! – возмущалась сеньора Гонзалес. Как всегда, одетая в неизменно короткую юбку, сверкающая коленками. Сегодня она надела чулки на подвязках, и это, скажу вам, что-то! Возбуждает! Но причиной шандарахнувшего меня только что удара током были, естественно, не они. А ошибка, которую я допустил. В старой школе, и даже в частной, я имел право хоть раз ошибиться. Ошибся, понял ошибку, поправился – что здесь такого? Сейчас же я этого права не имел.

- Разведчик, как и сапер, не может ошибаться дважды, - любила говорить она. – Если на условно вражеской территории, на задании, ты всего один раз поставишь ударение не на тот слог, и это заметят… Считай, ты раскрыт. Самое умное, что ты сможешь после этого сделать – принять яд или активировать комплект самоуничтожения. Ибо нет такой информации, которую можно было бы скрыть, сидя в современном допросном кресле. Если попадаешь туда – это с концами.

- Агентов готовят для работы в определенной стране, сеньора, - как-то возразил я ей. – Они знают язык этой страны в совершенстве, но это язык конкретной страны, а не всего мира! Вы же гоняете меня мало того, что по всей Латинской Америке, так ещё и по всему Земному шару! Представляете, какой объем информации?

Она усмехнулась.

- Чико, тот, кого готовят для определенной страны, изучает не только язык. Но и историю, и социокультурные особенности аборигенов, и их национальные привычки. Крылатые слова и выражения, принятые там. Сленг. Поверь, Чико, это не меньший объем данных, от которых так же зависит их жизнь и успех задания. Тебя же я гоняю всего лишь по акцентам, и поверь, это не так много.

Отчего-то я ей верил.

- Следующая установочная фраза. – Она сделала паузу, достаточную лишь для того, чтобы сделать вдох. Или для того, чтобы очистить «временные файлы памяти», как я прозвал их про себя, и войти в трансовый режим запоминания. С каждым днем установочные фразы становились всё сложнеё и сложнеё, и получить разряд только за то, что не запомнил правильно цитату, мне не улыбалось.

- «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, - начала она. - Каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе. Джон Донн»…

Каждая установочная фраза с первого дня несла скрытый смысл, воспринимаемый подсознанием. Это были цитаты и афоризмы великих людей, благодаря которым человек, подспудно заучивавший их (в данном случае я), знакомится с их идеями. Декарт, Макиавелли, Бэкон, Кант, Вольтер… И даже Фрейд и Маркс! То есть воздействие здесь осуществляется на всех возможных уровнях, что говорит о серьезности методик, и о том, что корпус всегда был не только игрушкой для императоров. Просто кто-то должен быть «мясом», куклами, ряжеными девочками, отвлекающими внимание, а кто-то изначально сюда берется для серьезной работы. И для тех, и для других, у службы вербовки есть свои многоступенчатые тесты, исключающие ошибку, а сама она по стоимости содержания сравнима со всем остальным корпусом телохранителей. И во взводах, кстати, разное количество людей по этой же причине.

- А теперь повтори это на диалекте, принятом в Мату-Гроссу и других провинциях Центрально-Западного региона Бразилии, - улыбнулась сеньора Гонзалес…

Ноги были ватные, в глазах мелькали искры. Не помешал бы впрыск в дыхательную систему глотка чистого кислорода, но с этим у меня проблемы: тренировочный скафандр настраивается так, чтобы создать максимальное число проблем, а не облегчать жизнь его носителю. Я почувствовал, что ноги заплетаются, и долго не вытяну.

Сколько я пробежал? Пять километров? Десять? Пятьдесят? Интерфейс, услужливо подсчитывающий такие мелочи, молчал. Это вообще странное задание, сравнимое с легендарным армейским афоризмом: «Копай отсюда и до обеда». Только существенное отличие: грозит ли мне обед – неизвестно. Пока никто такой команды не давал.

Началось всё с утяжелений. Двадцать килограмм сменились тридцатью, затем сорока, и, наконец, половиной центнера. Каждый вес я отрабатывал неделю – медслужба страховалась на случай, если будут проблемы с ногой. На пятой неделе мне начали удлинять трассу. По чуть-чуть, но каждый день. Как-то я справился с этим, хотя до финиша в прямом смысле слова доползал. И, наконец, сегодня, в первый день шестой недели, ограничители сняли совсем.

То есть, я должен просто бежать. Или идти. Или ползти. Без цели. Без сроков. Без нормы километража. Тупо двигаться и двигаться вперед, пока мучителям, пардон, инструкторам, не надоест издеваться.

И я бежал. Потом шел. И, наконец, поплелся вперед. И такое чувство, скоро буду ползти.

«Скоро» настало раньше, чем мог предположить. Нога подвернулась, и я свалился на землю. Растянулся пузом, а балласт придавил, не давая пошевелиться.

Выругался. Затем из последних сил собрался и дополз до стены тоннеля. Привалился к ней спиной. Откинул забрало, вдохнул гнилостный сырой запах дворцовых подземелий. В них нет времени, нет пространства – без интерфейса их не ощущаешь совсем. Есть только вот этот сыростный запах, необходимость идти и воля шевелиться. И с последним у меня назрели проблемы. Я был готов, чтобы меня пристрелили, но двигаться дальше не собирался. Пусть расстреляют, пусть посадят в карцер, пусть, наконец, выгонят – плевать! Я не двинусь с места! Так и буду сидеть до скончания времен!

Ожил пятый, оперативный канал:

- Что, малыш, совсем плохо?

Катарина. Голос участливый. У, змеюка! Сквозь зубы я выругался.

- Значит, да, - перевела она.

- Если знаешь, чего спрашиваешь?! – зло ответил я. Я бы вспылил, но на эмоции не хватало сил.

- Так надо, малыш. Так надо.

И не давая вставить ничего язвительного, продолжила:

- А теперь переключись на седьмой канал и включи защиту.

Недоумевая, зачем это, я последовал приказу.

– Теперь просто откинься назад и расслабься. – Ну, это меня и просить не надо! – Отключи все остальные каналы. Совсем. – Недоумевая, я сделал и это. – А теперь слушай.

То, что последовало дальше, трудно описать без эмоций. Однако придется, ибо невозможно передать с помощью текста на бумаге одновременное состояние удивления, растерянности, страха, ехидства, радости от осознания победы, и рвущегося наружу смеха, охвативших меня одновременно. Потому опишу обывательски: из наушников шлема на меня полилась музыка.

Это была та самая группа, которую я включал на вступительном испытании, только другая песня. И она так же вначале лилась медленно и лирично, а затем резко ушла в отрыв, набирая обороты и заводя меня, давая силы для рывка. Того единственного и последнего, который невозможен в обычном, естественном состоянии организма, но который только и поможет мне дойти до логического финиша. Где-то ведь здесь есть этот долбанный финиш!

Я все-таки рассмеялся. Но моя рука к этому моменту уже сжимала винтовку, а ноги подобрались, чтобы встать.

- Закрой забрало! – скомандовала моя куратор. Я вернул щиток на место. – Дальше ты знаешь, что делать, встретимся на финише, малыш…

Я на секунду прикрыл глаза, и когда открыл, почувствовал, что по телу разливается нечто, к которому можно подобрать лишь один эпитет – жидкий огонь. Этот огонь горел, и заставлял меня двигаться. Давал мне энергию, которую я не мог не воспринимать, которую тут же перерабатывал и пускал в ход, забывая о боли, об усталости. О том, что ещё минуту назад был готов к тому, чтоб меня расстреляли. И на сей раз я был более подкован и развит физически, чем на том испытании: сознание автоматически нырнуло в боевой режим, а тело, раскачанное непрерывными тренировками на износ, почти не почувствовало нагрузки, так давившей к земле десять минут назад.

Я слышал мотив, воспринимал речь вокалиста, подстраивался под её энергию и летел, пока работала эта магия - ведь магия тоже не вечна. Расплата придет, обязательно, но это будет там, на финише. Пока же в моей корке стучало, звенело и гудело, почти не касаясь сознания смыслом:

Your time will come! Your time will come!..[1]

- Привет!

Я поднял глаза. Катарина. Улыбалась. Принесла связку бананов. За её спиной люк гермозатвора опустился, отсекая палату медблока от внешнего мира.

- Ты понял?

Я кивнул.

- Почему?

- Потому, что это оружие, Хуан. Твое секретное оружие. Музыка – активатор. Я не знаю подробностей, мы как раз и хотим их выяснить, но это не просто так.

- Почему? – повторил я.

- Потому, что это не работает больше нигде и ни с кем. Пробовали. Не у нас, в армии. Да, музыка бодрит, концентрирует, и результаты боец выдает более… Хорошие, - нашла она слово. – Но это лишь ступень концентрации. В элитных частях такого добиваются тренингом. Человек сам активирует этот механизм, без всякой музыки. Ты же…

Она покачала головой, вздохнула.

- Что, я же? – усмехнулся я, рассматривая голограмму, показывающую очередной альпийский пейзаж релаксационной программы.

- У тебя всё иначе. Это активатор каких-то твоих способностей. Как, каких, каким образом это работает – как раз это мы и собирались выяснить.

- Нагрузив меня так, что захотелось повеситься?

- Это проявляется только на пределе, Хуан, - повысила она тональность для пресечения несущественных аргументов. – И я не виновата, что он у тебя такой высокий. Однако, теперь мы знаем, как его достичь, и что это безопасно. Относительно, конечно… - улыбнулась она, а мне захотелось сжать кулаки от досады. Медики, прогнав меня через свои приборы и анализаторы, заявили, что со мной всё в порядке. Вкололи дополнительную питательную инъекцию, вдобавок к тому, чем обкололи на финише, и разрешили идти домой, в каюту. Когда войду в норму, разумеется, ибо я всё ещё ощущал слабость. Нога моя так же была в порядке.

В туннелях меня гоняли по кругу, центр которого был финишем. И после «активации» они открыли прямой выход к нему, почти по радиусу, так что в запредельном состоянии (согласно их классификации, раз оно наступило после предела) я пробыл недолго. И только потому со мной ничего не произошло.

Но окажись мой путь раза в три длиннеё… Не знаю, что бы было. Однако Катарина права, это работает, и я сам отдал бы душу, чтобы понять детали - не стоит брюзжать и обвинять её, как бы не хотелось этого делать.

«Свой выбор ты сделал, Шимановский! – вякнул вдруг внутренний голос, как всегда не в тему. – Там, перед сеньорой на Совете. Теперь терпи!»

«Мне послать тебя, или как?» - не выдержал я.

- Что теперь будет? – спросил я вслух.

Катарина пожала плечами.

- Это противоречит всем уставам и инструкциям, музыка в режиме боя, однако, мы продолжим изучать её воздействие. Правда, не слишком часто – мало ли! – она окинула взглядом палату медблока. – Ты же не должен распространяться об этом – не хватало кому-то знать, что ты особенный и мы экспериментируем!

- Королева знает? – усмехнулся я, переходя к самому важному вопросу. Она кивнула.

- И королева, и все члены Совета, кто в тебе заинтересован. С их стороны утечки ждать не стоит, так что дело в тебе. Просто молчи, никому не говори. Ты не особенный, ты обычный, просто мы тебя «любим», и у королевы на тебя «свои планы». Понял?

Я закачал головой. В обществе не особо любят модов, и чем более их способности отличаются от усредненных показателей серой массы, тем «не любят» сильнеё. И местные обитатели, пусть они и сами не похожи на «серую массу», узнав о том, что рядом с ними подобный человек, скорее всего проявят агрессию, неприязнь. А на меня и так смотрят волком, я СЛИШКОМ ото всех отличаюсь.

- Рад, что ты понял. – Катарина улыбнулась.

- Своим можно сказать?

- Да. Я проведу с ними беседу. Чтоб если что, подстраховали тебя. Но им распространяться об этом запрещу. И предупрежу, что случись утечка – накажу тебя. За их болтливый язык.

Я про себя усмехнулся. Принцип коллективной ответственности во всей своей красе. Это они здесь умеют!

- Все, спи! На сегодня у тебя в графике только ужин, до завтрашнего развода ты свободен. Набирайся сил, – подытожила Катарина. Помахала мне ручкой и пошла к выходу. Но когда двери раскрылись, вдруг обернулась:

- Хуан, тебе придется самому подбирать себе музыку. Ты не представляешь, чего мне стоило перебрать эту скрипящую ересь и выбрать что-то стоящее. Я же не разбираюсь в этом!

- Но ты не ошиблась, твое «что-то стоящее» выстрелило. – Я улыбнулся. – Попало в точку.

- Где гарантия, что такое повторится? Вся база данных корпуса в твоем распоряжении, Мишель на днях скопировала в неё абсолютно все музыкальные архивы планеты, до которых смогла дотянуться. Изучай, подбирай.

Она снова улыбнулась и вышла. Я же взял принесенные ею бананы, в состоянии полного отупения, когда нет и проблеска мыследеятельности, съел несколько и завалился спать. Я устал, очень устал! И что ждет впереди – неизвестно. Не стоит пренебрегать таким подарком судьбы!

* * *

Перекат. Выстрел. Мимо, снова выстрел. Перекат. Есть, зеленая лампочка. Вскочить, бежать. Дальше, дальше, быстрее, быстрее…

Поворот. Вмазаться в стену, оттолкнуться, и на землю. Кувырок, приземление, оружие наизготовку. Есть, теперь цель. Гашетка, ещё гашетка. Вскочить. И бежать. Бежать, бежать, бежать!..

Новая «точка». Упасть. Приземление, кувырок, гашетка. Интерфейс сигнализирует об опасности, ещё один перекат, выстрел в сторону опасности. Есть, дроид. Замер. Снова перекат и снова выстрел, теперь по мишени.. PorcaMadonna, красная лампа!

- Стоп! – голос инструктора по стрельбе оглушил. Я вышел в нормальный режим восприятия, почувствовал, как тяжело дышу, а по лицу градом стекает пот. – Чико, честное слово, корова на лугу и то проворнеё!

Я промолчал. Препираться с тренерами – последнеё дело. Тренер всегда прав.

Поднялся, пошел вдоль загоревшейся по центру тоннеля зеленой светящейся линии. «Зеленый коридор» тут не только на полосах смерти, но за их пределами включают его только после выполнения задания, или наоборот, невыполнения, останавливая тем самым всех дроидов и блокируя все ловушки на полигоне. Настроение было на нуле, и неудивительно - у меня НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ двигаться с такой скоростью, с какой они требуют. Я дам сумасшедшую фору себе прежнему, решу практически все задачи, которые в свое время себе ставил, даже не вспотев… Но этого мало.

Впереди показался свет – выход из туннеля трассы. Я вышел, откидывая щиток забрала и щурясь с непривычки от яркого света, готовясь к очередному разносу, но тут же подобрался. Перед полигоном не было моих девчонок, вместо них рядом с тренером наблюдалась целая делегация сеньор в полковничьем ранге.

- Ай-яй-яй! – покачала головой Мишель.

Пришлось опустить глаза в пол. Я не чувствовал себя виноватым – я старался, делал всё, что в моих силах, не филонил. Просто не дано. Но объяснить это другому человеку чертовски сложно.

- Всё в порядке? – поддерживающее улыбнулась сеньора штандартенфюрер. Та самая, председатель Совета. Я навел относительно неё кое-какие справки и теперь невольно отдавал ей дань уважения. Действительно, она самая крутая из всех. Показно игнорирующая мою персону стоящая рядом сеньора Гарсия тоже имеет некислую славу, но ей далеко до этой сеньоры, как и в прошлый раз одетой в черную глянцевую форму дворцовой стражи. Сирена Морган, подруга королевы, ставшая бывшей подругой, а затем вернувшая исходный статус. Человек, не боящийся говорить ей в глаза всю правду, как думает, каковой бы нелицеприятной та ни была. Более того, посмевшая увести у неё мужа и отца детей, наследников престола. И всё равно оставшаяся на достаточно солидной вершине, после всех перипетий. Во дает!

Я выдавил улыбку в ответ:

- Так точно, сеньора!

- Быстро в душ и ко мне в кабинет! – бросила Мишель, обозначая, что разговор закончен. – Я приказала вышвырнуть девок оттуда, там никого нет, так что не задерживайся. – После чего принялась что-то деловито объяснять сеньоре Гарсия, оживленно жестикулируя.

Я развернулся и пошел к душевым. Душевые для меня до сих пор место проблемное. «Девки» ведут за мной охоту, постоянно, и мне некуда от них деться. Особенно там, где я оказываюсь «прижатым к стенке» благодаря нормальным физиологическим реакциям. «Что в этом такого»? – спросите вы. - «Ну, перетоптал бы одну, вторую, третью, раз сами вешаются… Дело молодое…» Молодое-то оно молодое, но есть нюанс. Не я, как сильный заправский мачо, проявлю свою крутость и обаяние, зажимая их в душевой толпами, а они покажут, какие они разэдакие, творят со мной, что хотят и где хотят. Я стану для них трофеем, а не наоборот. А это много для заведения, в котором мне кровь из носа нужно повысить свой статус. «Один неверный шаг, одно единственное оступление, малыш, и ты никогда не выпутаешься из дерьма» - говорит мне Катарина почти на каждом занятии, и я всё больше убеждаюсь в её правоте. - «Ты должен будешь делать это, но на своем поле, на своих условиях, и только подчиняя»…

Подчиняя… Куда мне подчинять с таким раскладом?! Они все властные стервы, палец в рот не клади – откусят! И дело даже не во мне, не в моей личностной составляющей – надо будет, отпор дам. Камилле же дал! Мне просто некогда заниматься иерархическими проблемами, время «своего поля» ещё не настало. Либо тратить энергию на «личное», либо на тренировки – иначе тут сдохнешь. И пока у меня никто не интересовался, куда именно я хочу свою энергию потратить…

А значит, я, либо плюнув на все, моюсь с этими заразами-охотницами, используя кое-какие вложенные Катариной тренинги, либо изматываю себя до изнеможения, пока у них не кончится терпение и они не уйдут восвояси – то есть, пока душ не освободиться естественным образом. Слово «честь» здесь не пустой звук, девочки играют по неписаным правилам, согласно которым должны уступить, если я выполню базовые условия противостояния. В частности, если закончу вечернюю тренировку не в восемь, а в десять вечера, упав от изнеможения. Но сегодня мне это не грозит.

После душа почувствовал себя легче. Оставил скафандр возле полигона и бодрый направился в сторону административного сектора. Бросил беглый взгляд на браслет, настроение поднялось ещё выше – скоро ужин, и после разговора с офицерами ничто не успеет омрачить мне поход в столовую вовремя - занятия на сегодня завершены. С этой радостной мыслью я и вошел в кабинет Мутанта, как её все называют про меж себя, вопреки официальному позывному.

Все три сеньоры полковника сидели вокруг стола хозяйки кабинета, к ним присоединились Рамирес, главный специалист корпуса по нейронному ускорению, Катарина, мой куратор, и, отчего-то, Норма.

- Садись, – указала мне на место в противоположном конце стола Мишель. Я вытянулся, послушно прошел и сел, выжидательно сложив руки на подлокотниках. Воцарилось молчание.

На сей раз они изучали меня не долго, и первая заговорила Норма:

- Хуан, мы провели консилиум. Посмотрели на твои результаты сегодня. И пришли к выводу, что ты не успеваешь за графиком «погружения».

- Я знаю, сеньора. – Я кивнул.

- Твой мозг успевает, даже несколько опережает график, - продолжила Рамирес. - Однако, твое тело, мышечные реакции… Они не дают тебе раскрыться. Тормозят.

- Способности берсерка в какой-то мере перекрывают этот недостаток, - взяла слово сеньора Гарсия. - Контролируемые способности! – Она бросила на Норму уважительный взгляд, та незаметно кивнула. – Но берсеркизм – это берсеркизм, это иное состояние тела. Которое ты пока можешь активировать только музыкой.

- Виноват, сеньора! – вытянул я спину. Она покачала головой.

- В этом нет твоей вины. Уже то, что мы можем на них воздействовать – прогресс. Твоих предшественников, точнеё предшественниц, нам пришлось ликвидировать. Всех. – При этих словах я поежился, а Норма уткнулась глазами в столешницу. – Но я повторю, это ОСОБЫЕ способности. А то, что должно быть у тебя в арсенале ОБЫЧНЫХ… - Она покачала головой. – Ты не сдвинулся с места, хотя прошел месяц с прошлого нашего мониторинга.

- Я старался, сеньора! Видит бог, как старался!

- Мы верим, - примирительно улыбнулась сеньора Морган. Кажется, я ей нравлюсь. Во всяком случае, неприязни она ко мне не испытывает. – Ты стараешься. Но есть вещи, которые выше человеческих сил.

- Ты должен уметь это сам по себе, Хуан, - добавила Мишель. Без использования берсеркизма, пусть и контролируемого. Это обязательно. В противном случае нам придется остановить твои занятия на «мозговерте», во избежание. И ты навсегда останешься в той поре, которую достиг сейчас. А это мало, крайне мало!

Я опустил голову, одолеваемый нехорошими предчувствиями.

Точно.

- Мы решили, - продолжила сеньора Гарсия, - что процесс нужно форсировать. Во что бы то ни стало. Твоя проблема – мышцы, которые не успевают за мысленной реакцией, и с завтрашнего дня мы начнем их тебе разрабатывать. До того, как мы увидим прогресс, все твои занятия прекращаются. Сегодня отдыхай и отсыпайся, а с завтрашнего утра готовься.

- Так всё серьезно, да? – усмехнулся я, чувствуя, что сейчас мне позволено немного покуражиться и побахвалиться. Что-то эти сеньоры скрывают, и очень серьезное, иначе бы не собирали по этому поводу целый консилиум.

- Это больно, Хуан, - озвучила мои сомнения сеньора Морган, читавшая меня в этот момент по лицу. – Очень больно. Очень-очень! Но тебе придется это вытерпеть.

Из моей груди вырвался вздох, я снова опустил голову вниз.

- Как понимаю, выбора у меня нет?

- Выбор? - улыбнулась Мишель. - Забудь это слово.

Дальше начался ад. Впрочем, даже ад по сравнению с тем, что меня ожидало, курорт. Во всяком случае, я очень туда хотел, чтобы хоть немного передохнуть от неотступной, разъедающей всего меня боли. Я не знал, что так может быть!

Эти методики… Их придумали психи, изуверы. Люди, не знающие, что такое ценность человеческой жизни, не знающие, что такое цена достижения результата. Не буду их описывать, ибо даже спустя годы воспоминания о том периоде не вызывают ничего, кроме отчаяния. Меня рвали на части, ломали, и делали всё это без средств обезболивания. Я должен был быть в сознании, я должен был ощущать каждую мышцу, каждую связку, которую они разрабатывали, несмотря на то, что каждая из мышц, обколотая специальной химией, горела изнутри нестерпимым огнем.

Как я выжил в первый день – не знаю. В каюту меня несли. Следующий день стал повторением предыдущего, и я взмолился, чтобы меня пристрелили. Но пристреливать меня никто не собирался, наоборот. Ещё на следующий тесты показали, что дело с мертвой точки сдвинулось – наметились успехи. Но это было только начало.

Пытка продолжалась неделю, и вся неделя промчалась, как в тумане. Единственным её плюсом стали Сестренки – взаимоотношения с ними начали налаживаться, и я подозреваю, дело в материнском инстинкте. Им требовалось защищать кого-то слабого, а слабее существа, чем я в этот момент, трудно сыскать.

- …А он такой и говорит: «Вы же не скажете маме, девочки? Правда?» - усмехнулась Мия.

- Козел! – Мои кулаки сжались.

- Это точно!

- И сколько так продолжалось?

- Пару лет.

- А вы?

- Привыкли! Что ты хочешь от маленьких девочек? – оскалилась Роза, подсознательно включая механизм агрессивной защиты. – Раз взрослые что-то делают, это нормально, так и должно быть. Пока само не всплыло.

- И как такое всплыло? – покачал я головой. Случайно?

- Нет. Кто-то из соседей заметил странности, - ответила Мия и эротично прижалась ко мне, доводя меня этим до неистовства. - Сам понимаешь, район бедный, все друг друга знают. Кто-то обратился в гвардию, а те проверили.

- И нас забрали в приют, продолжила Роза. - Отчима же посадили. И слава богу! – Она повторила жест сестры с другой стороны, и я чуть не взвыл.

- Да уж, девчонки! – только и вырвалось у меня, когда я обрел дар речи. Руки мои, чуть развернув их обеих, принялись активно изучать мягкость их грудей. Обе бестии захихикали и начали томно выгибаться, играя на зрителя.

- Так, а вот этого не надо! – воскликнула Мия, когда моя рука уверенно пошла ниже разрешенной зоны. – Только выше пояса!

- Выше пояса, выше пояса… - передразнил я её, но руку убрал. Периодически я проверял её оборону, но скорее из желания позлить.

- Самое смешное, нам теперь некому мстить, - грустно усмехнулась Роза, отстраняясь. – Этого урода прикончили в тюрьме, всего через четыре месяца. Когда мы и в приюте обвыкнуться не успели.

Я присвистнул. Стоило ожидать! Насильников в тюрьмах не любят, особенно педофилов. Такие там долго не живут. К сожалению для Сестренок.

- А мать?

- А чего ей мстить? – хмыкнула Роза. - Она же мать…

- Так-то вот, Хуан, - вздохнула Мия и тоже отстранилась.

- Вы видитесь? – продолжил я.

Роза пожала плечами.

- Нет. Только один раз вделись, когда её выпустили из тюрьмы. её же тоже посадили, за пособничество и сокрытие.

- И что?

- Посмотрели ей в глаза и ушли! Вот что! – воскликнула Мия.

Я выдержал паузу, давая девчонкам успокоиться. И когда те немного пришли в себя, все-таки додавил:

- Что вы увидели в её глазах?

- Хуан, давай не будем об этом?! – нервно воскликнула Роза и села ко мне лицом, прижавшись к противоположному борту.

Действительно, перебор. Поняв, что зашел слишком далеко, я решил разрядить атмосферу и резко повалил Мию себе на колени. Та хлебнула воды, закашлялась и заехала мне кулаком по плечу, отчего я взвыл, но затем легла на колени сама, расплываясь от удовольствия. Вода доставала ей до подбородка, а какая юная сеньорита из колоний не любит поплескаться?

..Вот так я и ищу общий язык с Сестренками. При помощи слов, рук и душещипательных бесед в горячей ванной. Ванная, кстати, недавнеё изобретение – горячая вода благотворно действует на мои воспаленные, разъеденные химией мышцы, лежать в ней по часу после занятий мне прописала коллегия инструкторов. А валяться в ней одному опасно – в любой момент какая-нибудь из мышц может отказать, и я утону.

На самом деле не утону, не всё так плохо, но вот залезть в ванную самостоятельно, как и вылезть, я не мог, и это был хороший повод, чтобы затащить сюда кого-нибудь из девчонок. И единственными приемлемыми «кем-нибудь» оказались Сестренки: Гюльзар позиционировала себя, как скромницу, Кассандре было не по статусу, а Паула шарахалась от голого меня, как от огня. Конечно, первые две тоже составляли мне компанию, не без этого, но Сестренки, как я уже говорил, относились ко мне спокойно, не нервничали, и итальянка с восточной красавицей их постоянно подставляли.

- У вас были мальчики после этого? – задал я давно мучавший вопрос. Я начал понимать этих двух девочек, по сути психологических калек, которых калечил отчим с молчаливого попустительства родной матери. У Розы этот вопрос вызвал бурю эмоций, каждая из которых носила явно негативный характер, но она сдержалась, подавив это в себе. Мия же отнеслась к вопросу спокойно.

- Были. Но перед тем, как начало получаться, я одного убила, одного покалечила. Нет, двоих убила. Или не двоих? – она вопросительно посмотрела на сестру.

- Если ты о Пабло, то его не считай, - подсказала та. – Он нас домогался. Значит, одного.

- Да, одного. - Лежащая на коленях девушка перевела на меня кристально чистый, почти по-детски наивный взгляд. – И одного покалечила, но не серьезно – уже поправился. Ему сделали операцию за счет Короны. Роза в последний момент не дала его добить.

- Но… Почему? – вырвалось у меня. И её грудь, которую я до того ласкал, перестала вызывать у меня эротические мысли. – Тоже приставал? Вел себя грубо, оскорблял?

- Нет, просто сорвалась. – Она пожала плечами. - Нашло что-то. С тех пор офицеры запретили мне в одиночку трахаться. Сказали, или в присутствии Розы, или чтобы на базе сидела. С тех пор мы так и ходим, всегда вдвоем. Кстати, мальчики не жалуются… - Они с сестрой переглянулись и довольно прыснули.

- Она ещё пару раз пыталась, - вновь пояснила Роза. – И я её останавливала. Это не просто так, понимаешь?

Я понимал. Но вернуть челюсть на место долго не мог.

- А ты? Ты срываешься?

Роза пожала плечами.

- Бывает. Но я могу избить, а она сразу «бабочки» активирует. Это как крышу сносит, Хуан. Ничего-ничего, всё нормально, и тут раз – ощущаешь себя прижимающей парня локтем к горлу. Тот весь бледный, сам не свой, а ты… Как просыпаешься!

- Но местные психологи… - я сбился. Вспомнил Гюльзар. – Им это не надо, да? – усмехнулся я и посмотрел девчонкам в глаза. – Им нужно, чтобы у вас были слабости, чтобы вы держались за корпус и друг за друга?

- Не совсем. – Вздох. – Нами занимались. И занимаются. И занятия помогают. Просто…

- Просто прогресс в занятиях мог быть и большим, - перевел я. Девчонки отвели глаза и промолчали.

- Мы же не хранители! – выдала Мия заключительную всё объясняющую фразу. – Нас в наказующие готовили. И нас с Розой, и Кассандру, и Гюльзар. И ещё двоих. Но их отсеяли на Полигоне – списали по ранению.

- А мы уперлись, в наказующие не пошли, - вновь оскалилась Роза, включая защитный механизм.

- Потому, что ваших подруг подставили на Полигоне.

- Их не подставили, - покачала головой Мия. – Они просто не прошли. Не выдержали психологически – не смогли первыми нажать на спуск. А урки смогли.

- Мы покрошили их, отбили девчонок, - продолжила Роза с грустью. Но если бы им не грозила опасность… Я не знаю, получилось бы у меня.

- Ты когда-нибудь стрелял в людей, Хуан? - усмехнулась Мия. Я задумался.

- Нет. Но я шел убивать Толстого. Я вам рассказывал.

- Ты ненавидел его, он припер тебя к стенке. – Роза отрицательно покачала головой. - У тебя не было выбора. А нам надо было стрелять в людей, которых не знаем, которые нам ничего не сделали. И девчонки спасовали. У нас был стимул – угроза их жизни, а у них его не было. Вот и всё.

- Потому мы и не пошли в наказующие, - подвела итог Мия. – И мы, и Кассандра, и даже Маркиза, которую мурыжили больше всех. Ведь наказующие, настоящие, не «морпехи», как ты их окрестил, это именно убийцы. Это их основная работа. А никак не охрана дворца и лиц королевской крови.

Я откинулся на борт и прикрыл глаза. Как всё сложно! Секрет «чертовой дюжины» раскрыт, но он потянул за собой несколько новых выводов, выставляющих корпус в ином свете, чем казался ранеё. Набор подразделений в соответствии с изначально заложенной специализацией. Кто-то – «мясо» в первом кольце окружения, способное отреагировать на угрозу быстрее любого возможного убийцы, либо закрыть охраняемую персону своим телом. Кто-то – «ряженые девочки» - охрана дворцовых покоев и боевой резерв на случай, если королеве понадобится несколько десятков винтовок для операции, которую не могут или не должны выполнять официальные службы планеты. А кто-то – изначально убийцы, устранители неугодных, имеющие сверхспособности, но и имеющие огромные-преогромные скелеты в шкафах. Которые, несмотря на имеющуюся базу психологической подготовки, никто им чистить не собирается.

И именно во взводе с такой специализацией оказался я. Но в «белом», не омраченном сотрудничеством с кровавой организацией Елены Гарсия.

А девчонки… Они простые. Но их рассуждения о смерти, о том, кого кто и как убил, вскользь… Сказанные с кристально чистыми, по-детски наивными глазами… Это страшно. Очень страшно!

Но других девчонок у меня нет. И только с этими мне придется работать бок о бок, доверять свою спину. А значит, я должен понять их. Хотя бы понять. И только потом пытаться построить свое мнение.

- Ну что, закончили с водными процедурами? – усмехнулась Роза, прочтя по моему лицу отразившиеся эмоции.

- Да, пожалуй, хватит уже… - Я попытался приподняться, скривился. Мия поднялась и села рядом, готовая подержать, если что. Но вставать я пока не собирался – не мог собраться с духом.

- Эх, девчонки!.. – внимательно оглядел я их прелести. – Если бы я хоть что-нибудь представлял из себя, как мужчина!..

- Если бы ты хоть что-то представлял из себя, как мужчина, - захихикала Мия, - мы бы с тобой в одной ванной не сидели!

- Мы бы шарахались от тебя, как Паула! – добавила её сестра. – Кстати, тем более пора вылезать – эта дрянь должна с минуты на минуту вернуться с гулядок, у неё пропуск до семи.

Я попытался подняться, опершись на плечо Мии. Рука и ноги мои задрожали, тело пробила сквозная волна боли, но, приподнявшись, я упорно держался, пока Роза вылезала из ванны, готовая поддержать меня с той стороны.

- Кстати, почему вы с ней так? «Гулядки», «шалавиться»?.. Грубо, девочки! Очень грубо! Она же ваша напарница!

- Грубо? – Невозмутимая обычно Роза закатила глаза. – Ты с ней мало общался! Она тот ещё фрукт, хоть и напарница!

- На ней пробы негде ставить! – срезюмировала Мия, так же вылезая наружу. – И она этим всех достала.

Я хотел добавить относительно красноволосой что-то ещё, в оправдание, но боль пронзила настолько сильно, что заматерился вслух и чуть не упал. Девчонки перехватили меня и в буквальном смысле потащили в спальную.

- Всё хорошо! Всё хорошо, Хуан!.. – причитала Роза, успокаивая меня, словно я ребенок. – Ещё шажочек! И ещё! А теперь ножками, ножками…

Паула, действительно, вернулась, когда мы вошли в спальную. Вошла, вся такая красивая и накрашенная, в жестком красном платье, оставляющем для фантазии не особо много места.

- О, ванная свободна, да? – Она бросила через две кровати сумочку и начала скидывать туфли. И не только туфли. Я вновь заматерился сквозь зубы.

- Все, Ангелито, теперь спать! Только спать! Сейчас мы тебя намажем… - Роза потянулась к тюбику специальной мази, стоящей на моей тумбочке. Я перебил:

- Укольчик! Пожалуйста! Сделайте укольчик! Я не могу больше это терпеть!

Но Мия уже уложила меня на живот и принялась размазывать по рукам мазь, которую выдавила ей на ладони сестра.

- Укольчика сегодня не будет. Укольчик завтра. Укольчик он на крайний случай, Хуанито. А у нас он далеко не крайний. Правда же?

Ее монотонный голос успокаивал. Я настраивался на него и боль отступала. Потом они в четыре руки принялись растирать меня, игнорируя мои судорожные попытки сопротивляться, когда от их нажатий было особенно плохо. Когда всё закончилось, поднялись:

- Все, Хуанито! Теперь спать! Включай свою музыку и до завтра!

Действительно, от мази и массажа становилось легче. Но не настолько, чтобы забыть горящую во всем теле боль. Мне оставалось только одно – впасть в небольшой транс, обусловленный… Даже не знаю какими способностями. Просто от него становилось легче, и можно было заснуть. К тому же, я совмещал приятное с полезным, выполнял негласное распоряжение делать подборку вещей, влияющих на регулировку способностей берсерка.

- Кузя! «Внутри искушения», случайный выбор, - произнес я так, чтобы наш домовой искин, совсем недавно получивший от меня гордое имя «Кузя», понял и сделал требуемое. До этого он носил имя «Кустодио», оставшееся ещё от предыдущих владелиц каюты, но я убедил девчонок, что оно не подходит для истинного домового. И назвал именем домовенка из маминой сказки, кстати, созвучным со старой версией.

Под потолком раздалась одновременно приятная, но в то же время жесткая мелодия. Девчонки скривились.

- Как ты можешь это слушать? – вздохнула Роза.

- Ты ничего не понимаешь, - ответил я и прикрыл глаза. Теперь спать. Спа-ать!

Каюту огласил приятный женский голос, что-то поющий на высоких нотах, плохо сочетающийся с жесткой суровой мелодией. Но он сочетался, и это было главной особенностью исполнения. Сейчас так не играют!

Через пятнадцать минут из ванной, завернутая в банное полотенце, вышла высокая красноволосая девушка. Окинула взглядом помещение, спящего на крайней кровати юношу и сидящих на соседних внешне одинаковых девушек, в состоянии прострации слушающих льющуюся с потолка мелодию. Скривилась.

- Спит?

Ответом был кивок одной из девушек.

- Давай что-нибудь из нашего...

Красноволосая скинула полотенце, вытерлась, накинула халат и плюхнулась на свою кровать, пока одна из девушек отдавала приказ искину. Через несколько секунд каюту огласили новые звуки, совсем не похожие на предыдущие. Это тоже было из репертуара Хуана, что-то из древности, но в отличие от большинства его последних вещей, они понимали смысл того, что слышали. Или хотя бы пытались понять.

Проигрыш закончился, и все три девушки принялись напряженно вслушиваться, разбирая жуткий акцент слов, ловя необъяснимую магию их исполнения.

Глава 4. Сочинитель

- Всё, на сегодня достаточно.

Катарина выключила все виртуальные окна с рисунками и схемами и откинулась на спинку кресла. – Можешь задавать вопросы.

Первые пару минут я просто сидел, складывая услышанное в удобоваримые «штабеля» и рассовывая их по полочкам багажного отделения своих мыслей. И когда всё улеглось и состыковалось, задал первый всплывший вопрос:

- Почему я не могу оперировать непосредственно с «королевой»?

Катарина пожала плечами.

- Ты не справишься. Заклюют. Если хочешь свалить «королеву», тебе нужно найти «дурнушку» и сделать «королевой» её, иначе это не работает. Как – объяснила. Девочки должны трудиться сами, за тебя, ты – только собирать сливки.

- Откуда ты всё это знаешь? – я усмехнулся. – Тебе ведь доводилось использовать эти знания. Ты проверяла их. Сама.

- Скажем так, кое-что проверяли на мне. – Она выдавила постную улыбку. - Те, для кого корпус телохранителей – источник живых тренажеров. И эти уроки я никогда не забуду.

По её молчанию понял, большего не добьюсь. И так сказано достаточно. Но это, действительно, опробованные методики, разработанные далеко за пределами бело-розовых стен.

- Женщины знают себе реальную цену, Хуан, кто бы что ни говорил об их повышенном самомнении. В общении друг с другом самомнения нет, каждая знает свое место, свой статус в негласной иерархии и свои шансы. И та девочка, которую ты возвысишь, продаст душу дьяволу за то, чтобы остаться «королевой», даже если будет знать, что ты её «разводишь». Такова природа человека, не нам её менять. Если же попытаешься воздействовать на «королеву» напрямую, если считаешь, что победа над Камиллой была не случайна … - Она покачала головой. – Что ж, успехов!

- Ты не представляешь, чего мне стоила та победа! – вырвалось у меня. – И чего стоило разгрести её последствия.

- Ну, вот и выяснили! – Улыбка.

- Как оставить ей этот статус потом? Не ломать её? – задал я животрепещущий вопрос.

- Хочешь всегда быть белым и пушистым? – усмехнулась она. Я покачал головой.

- Нет. Но буду к этому стремиться.

- Всё будет зависеть от тебя, от твоей позиции. Но мой совет, если хочешь чего-то достигнуть, иди по трупам. Забудь про сопли.

- Жестоко!

- Женщины любят львов, а львы жестоки. Это природа. Ещё они любят тех, кто делает им больно. Это тоже жестоко, и это тоже природа. К сожалению.

Я вновь покачал головой, но промолчал.

- Есть ещё один метод, называется «битва королев». Это если «королевы» две, и тебе надо утопить обеих. Но об этом в следующий раз, на сегодня хватит.

Она встала, поправила ремень, к которому была прикреплена кобура её игольника, и пошла к выходу. Занятие закончено.

Я вышел вслед за ней, всё ещё ощущая себя в прострации. Как бы ничего нового на её занятиях я не услышал, однако даваемые ею знания, систематизированные и поданные в удобоваримой форме, очень помогали. Я практически погасил конфликты внутри взвода и ближайшие дни планировал выйти на межвзводный уровень. Свободное время у меня появилось – график физических нагрузок стабилизировался, а сами нагрузки даже снизились за счет того, что теперь я оттачивал не всё подряд, а какую-то определенную способность, определенное умение. Больше времени теперь посвящалось теории, а теория требовала тщательного повторения «дома», и, учитывая серьезность материала, мне просто не могли не давать на это времени.

Раскачка мышц закончилась относительно хорошо. «Относительно» потому, что я всё равно отставал от девчонок, начавших заниматься в тринадцати-четырнадцатилетнем возрасте, но это отставание уже не догнать. Я и так дважды перепрыгнул через себя, и если форсировать мои способности дальше… Будет ай-яй-яй! Уже то, чего я добился – подвиг!

Следом за раскачкой последовало закрепление, затем началась специализация. На мозговерте я продолжал заниматься, но скорость прогресса отныне была черепашья, только и достаточная, чтобы процесс не остановился на месте. Это слабая сторона нейронного ускорения – как только бросаешь «мозговерт», как только нервная система «устаканивается», расшевелить её чертовски сложно. Вероятность сумасшествия в пятьдесят процентов в этом случае - детский сад. Мне давали прийти в себя, давали научиться управлять способностями, не насилуя и не подводя к черте, и я был за это благодарен.

Я вошел в оранжерею. Паула училась. Сидела за столом, обложенная книгами. Ну, книгами их называют по привычке, на самом деле это такие же генераторы вихревых полей, как и капсулы, только более мощные, и с функцией обновления через сети с сервера выпустившего их учебного заведения. Вокруг неё вихрились поля во всех пяти возможных измерениях, даже сверху, создавая своего рода прозрачный кокон.

- Занимаешься? – усмехнулся я, присаживаясь напротив. Она бросила рисовать что-то на одной из граней виртуала и посмотрела на меня.

- А?

- Говорю, занимаешься?

Кивок.

- Скоро сессия. А я не готова.

- «Прошлындалась семестр непонятно где…» - озвучил я характеристику, данную ей одной из Сестренок. Красноволосая лишь пожала плечами.

- Нагоню. Я способная. Кстати, ты думал, куда поступать потом будешь?

- Солнце, дай мне школу закончить! – фыркнул я. Встал, и чтобы не мешать, вышел в коридор.

Проблема с поступлением у нас открыто обсуждается, но связана она не со мной, а с Розой и Мией. Они до сих пор не определились, куда хотят. Мия склоняется к медицинскому, Роза хочет попробовать себя на ниве психологии. А для близняшек-клонов, всю жизнь привыкших быть вместе, и даже вместе трахающихся с мальчиками, такая разлука - серьезное испытание. Но я пока стараюсь дистанцироваться от этой проблемы – не дорос до её решения.

Снаружи меня ждали. Ну, не ждали, но ждали бы, не выйди я сам.

- Привет! – помахал я рукой.

Тереза покраснела. Они всё ещё краснеют, хотя мы с ними давно на «ты». Я часто гощу у них, они поят меня превосходным мате, который на Венере не много кто может готовить так вкусно, мы треплемся о жизни и вообще всячески наводим мосты. Инициатором такого общения стала Мари-Анж, девочка, к которой я тогда прибежал с аптечкой. Она упрекнула меня, что они подарили мне феникса, а я их чуть ли не избегаю. Пришлось выкруживать время между занятиями и после тренировок, чтобы знакомиться поближе. Но теперь я об этом не жалею. У меня два взвода, и в отличие от первого, основного, во втором меня признают авторитетом и старшим братом. Совсем чуть-чуть старшим, но тем не менеё. И это льстит.

- Приходи к девяти. У нас праздник! – она расплылась в улыбке.

- Кристи, наконец, сдала тесты?

Тереза довольно кивнула.

- Мы свободны! Понимаешь, Хуан, мы свободны!!!

Она подпрыгнула на месте, выражая бурю эмоций, бушующую внутри.

- Поздравляю!

Летом они станут ангелами, пройдут посвящение. Но перед посвящением нужно сдать кучу тестов, чтобы доказать, что ты можешь носить это гордое звание. Тесты сложные, как физические, так и умственные, и даже психологические. А зачет, как и везде у них, по последнему. Кристина была последней, кто не мог сдать один далеко не самый сложный тест, задерживала всех. Сдавала около трех месяцев! Видать, сегодня девочке повезло.

- Придешь? – вновь расплылась в улыбке Тереза. Я глянул на браслет, на часы.

- Приду. Может, чуть задержусь.

Девушка убежала. Я же направился к одному мне известной цели, обдумывая на ходу план действий. Итак, «развод кур». Хорошая методика, умная, и главное, девочки делают всё сами. Давно пора – второго поединка, как с Камиллой, я не перживу. Осталось сделать три вещи: найти «королеву», настроенную ко мне враждебно, найти в её окружении явную «дурнушку», достаточно умную, чтобы поддалась методике, и продумать, стоит ли разыгрывать с ними представление. Ведь серьезной необходимости для этого нет, у меня пока нет явных врагов, а если «куры» раньше времени поймут, что я пытаюсь манипулировать…

Кажется, я крякнул. Катарине легко, она сидит в сторонке и потихоньку наблюдает за процессом. И делает выводы, о которых строчит «наверх». Мне же жить здесь дальше, определенно ещё немалое время.

Пока я видел единственный плюс от её занятий – мне дали время на «знакомство с личным составом», на отсутствие которого я грешил. «Как я буду тестировать твои методики, если мне банально некогда?» - высказывал я ей.

«Что ж, Шимановский. Хотел – получай!» - поддел внутренний голос.

Ноги принесли меня в искомый сектор, и я принялся открывать все двери подряд, пока не нашел нужное. Собирался давно, да всё некогда, некогда… Да и оранжереи… Это теперь я понимаю, что неприлично вламываться в первую попавшуюся. Отмазка хорошая – не знал, но всё же ворошить проблему не хотелось.

Она. Та самая оранжерея, где я сидел после битвы с Камиллой и читал книгу. Старинную, из домашней коллекции семьи Веласкес. Книги были тут и сейчас - так же лежали на столе в большом количестве. Но в отличие от прошлого раза оранжерея была не пуста. На меня поднялись две удивленные пары глаз девчушек лет двадцати, почти моих ровесниц.

- Привет. - Понимая, что стоять на пороге нехорошо, я вошел и прикрыл дверь.

- Чем-нибудь помочь? – спросила одна из этих созданий.

- Даже не знаю, как сказать. – Я замялся. Взгляд мой зацепился за то, что одна из них держала в руках. Это была книжка, такая же, бумагопластиковая, да ещё и того же самого польского автора.

– Мне нужен «Повелитель снов» - сформулировал я и кивнул я на раритет в её руках. – Я читал его здесь, когда очутился в корпусе в первый раз. Ну, когда очнулся после испытания.

- А!.. – На их лицах засквозило понимание. Читавшая девушка посмотрела на обложку своей книги, на подругу, затем подняла глаза на меня.

- А зачем?

Глупее вопроса я не слышал.

- Хочу дочитать, - спокойно признался я. – Тогда не получилось.

Они вновь переглянулись. И переглядывались долго-долго, передавая глазами терабайты информации. Наконец повернулись ко мне.

- Приходи через часок. Наши соберутся, тогда всё и обсудим.

Когда двери за моей спиной закрылись, я позволил себе несколько фразеологизмов на языке Кассандры. Тут пахло каким-то заговором, тайной, и вряд ли мне эта тайна понравится.

Час тянулся, как все десять. Я не привык к тому, что у меня может быть столько свободного времени, и не знал, чем себя занять. В каюте сидеть – тошно, в оранжерее занимаются девчонки, их лучше не трогать. У обеих скоро сессии. В игровой играют в карты, а мне не хочется – подсяду, в других помещениях кубрика люди тоже чем-то заняты. А я заниматься ничем не хотел. Надо искать «королеву», надо планировать акцию «развода кур»… Но этим я заниматься не хотел тем более, предпочитая обдумать план возможных действий до утра. Утро оно как-то мудренеё вечера.

Так и шатался по коридорам, пока черти не столкнули меня с моей старой знакомой древней богиней, страстно целующейся со своей подружкой. М-да-а-а!

Я стоял в ступоре и смотрел, как они это делают, пока девочки не заметили моего появления.

- Что, Чико, передумал? – усмехнулась Камилла. её девочка заулыбалась и отвернулась, предоставляя ведение переговоров… Возлюбленной.

- Нет, ещё не созрел, - покачал я головой.

- Хорошо, мы подождем.

Они вернулись к прерванному занятию, демонстративно показывая все ожидающие меня прелести, если я соглашусь и присоединюсь к ним. Я же развернулся, и хотя час ещё не прошел, с какой-то злостью пошел в направлении оранжереи Белоснежки – кажется, там были её девочки, я уже худо-бедно знал в лицо почти всех здешних обитателей.

Лесбийская тема в корпусе отдельная и емкая, о ней рассказывать много и долго. Вкратце упомяну лишь, что «розовые» отношения не могли не возникнуть как явление в месте, где находятся одни представительницы слабого пола, и где в возрасте шестнадцати – восемнадцати лет их почти не выпускают в большой мир. Офицерами же издревле эти отношения не то, что не порицались, а наоборот, поощрялись, ставясь под контроль. Здесь это называется «горизонтальные связи», имея в виду связи внутри взводов и между подразделениями.

Изначально это была форма контроля над молодняком, способ выплеснуть его лишнюю энергию. Но фактически подобное отношение к такому… нетрадиционному за воротами сексу, делает его в этих стенах явлением обыденным, традиционным. И хотя истинных лесби среди девочек почти нет, практически каждая имеет или имела наряду с мальчиками ещё и «подружек».

Гомосексуальность тут не в тренде, мысль о том, что это ненормально, к счастью, вбивается в юные головки местного молодняка пудовой кувалдой. «Отношения между мужчиной и женщиной святы, что бы ни происходило у вас друг с другом» - как-то так это звучит, не вдавался. Это банально нужно для выживания организации – если процент тех, кто любит «только розовое», зашкалит, общество Венеры отвернется от монарха, как от человека, поддерживающего чуждые ценности, а наши королевы не в том положении, чтобы бодаться с подданными из-за такого глупого вопроса. Несмотря на наследие, наше общество достаточно консервативное, у нас не путают гомосексуализм с проституцией. И ярые ревнители «чистоты» в случае чего обязательно найдутся, потянув за собой общественное мнение и устроив репутации Веласкесов форменный обвал. А так вроде ничего – мало ли у кого какие причуды? Они ж, причуды, никому не мешают? Обычные девочки, замуж выходят, с мальчиками «дружат»…

Причуды у всех есть, а вот то, что все они убийцы, это гораздо интереснеё!

Так что процент тех, кто любит «только розовое» здесь не превышает общий процент таковых «за воротами». Но вот бисексуальность… Хм… В той или иной степени бисексуальны они все. И я отчего-то совсем не был готов к такому повороту сюжета, несмотря на то, что Хуан Карлос меня честно предупреждал. И первое время, видя целующихся сеньорит (и не только целующихся, Mama Mia!), ходил в ступоре.

В оранжерее все уже собрались, и, похоже, ждали одного меня. Пять человек, пять девчонок лет двадцати под предводительством шоколадной мулатки с приятными чертами лица, но очень злыми глазами, сидели вокруг стола и пили ядреный кофе, что-то обсуждая. Точнеё, не что-то, а кого-то. И я даже знаю кого, ибо слишком резко с моим появлением они замолкли.

- Проходи, садись – указала Белоснежка на место напротив себя. Я так и не узнал, как ей дали такое прозвище, но звучало оно как издевательство.

Сел. Сложил руки на коленях. Приготовился слушать. В воздухе витало напряжение, которое впитывал кончиками пальцев. Я не знал его причины, но эта пятерка явно не благоволила моей персоне.

- Хуан, ведь правильно? – усмехнулась мулатка. Я скривился – глупый вопрос. – Хуан, мы знаем, зачем ты здесь, - продолжила она, кривясь, явно выражая презрение. – Тебя тут все любят, ты вошел всем в доверие, потому мы не хотим связываться с тобой и начинать войну.

Я мысленно подобрался. Такого начала не ждал!

- Твой предшественник тут славно покуражился в свое время, - продолжила она, и из её рта будто выливалась желчь. – Покуралесил, поигрался и… Исчез. То же будет и с тобой - как придешь, так и уйдешь. Потому, пока ты не ведешь себя, как он, пока не ломаешь девчонкам судьбы, мы договорились тебя не обижать. Усек?

- Предшественник? – усмехнулся я.

- Только не говори, что ты не понимаешь, о чем я, – вызывающе улыбнулась она.

- Понимаю, отчего же! – парировал я. Ситуация меня позабавила бы, не будь она такой грустной.

- Вот и договорились. Отныне считаем, что мировое соглашение между нами подписано.

Я отрицательно покачал головой.

- Я – не Эдуардо. Не принц, не сын королевы. Я вообще не Веласкес, если вы об этом. И знаете, сеньорита, в мои намерения не входит подписывать здесь какие бы то ни было пакты и соглашения. Ни с кем.

- Что, думаешь, ты самый умный, Хуанито?! – выдавила она, теряя контроль. её аж затрусило – господи, да что ж я ей сделал-то? – Да, ты не сын королевы. А потому тебя прогонят до конца и заставят принять присягу, в отличие от него. Сделают ангелом, создав прецедент. Только знаешь, дорогой, это ничего не изменит. Ни-че-го! Мы знаем, кто ты, ты знаешь, что мы знаем, и плевать, как считается официально. Ты не дин из нас.

Мы НЕ ПОЗВОЛИМ тебе стать одним из нас! НЕ ПОЗВОЛИМ брать на себя много, куражиться с девчонками, издеваться над ними! Пока ты не морочишь никому голову – ты живешь! Как только попробуешь что-то выкинуть – мы устроим тебе веселую жизнь, и ты вылетишь отсюда, как и он! Ясно тебе?

- Он тоже хотел стать ангелом, а ему не дали? – вновь усмехнулся я.

- Нет. Но ты хочешь. И ты не сын королевы, чтобы тебе это запретить, как бы она к тебе не благоволила. Так что имей в виду, Хуанито…

- Я понял, спасибо, сеньорита, – перебил я и сделал намек на поклон. – А не подскажите, какое это имеет отношение к книге?

Белоснежка стушевалась.

- Никакого. Мы просто хотели поговорить.

- Тогда может быть вы отдадите мне книгу, почитать, да я пойду?

Мой тон, моя реакция произвели на неё впечатление. Будто душем холодным её облил! Что, так достал её этот Эдуардо?

Учитывая возраст, он был здесь года два назад. Им тогда, судя по всему, было восемнадцать. Возраст розовых очков и ошибок, особенно учитывая, что они перед этим два года сидели взаперти. Да, представляю, что мог сотворить с ними избалованный неприкосновенный принц крови! Бедные девочки!

- Что ты можешь за неё предложить? – усмехнулась она, расслабляясь и откидываясь на спинку стула. Я сразу и не понял, куда она начала клонить. И почему.

- В смысле?

- Я говорю, что ты готов отдать за обладание ею?

Из моей груди вырвался вздох.

- Сеньорита, вам не кажется, что вы слишком много на себя берете? Это не ваша книжка. Судя по подписи, она принадлежит Лее Аманде Катарине Веласкес, законной главе семьи Веласкес, наследнице своих предков. И вы тут… Ни при чем.

Она кивнула.

- Естественно. Только знаете, сеньор, здесь действует право «первой руки». Кто взял первый – тот и пользуется. Пока не надоест и этот человек не отправит предмет туда, где его могут взять другие. И вы не владелец, чтобы потребовать его обратно. К тому же, мы говорим совсем не о материальных вещах…

Глаза этой змеи ехидно прищурились. Я же прикидывал в уме знания, полученные от Катарины, и пока выходило, что стоящие у меня на вооружении методики не позволяют её уничтожить. Она «королева», но «развести» её возможным не представляется.

- Назови цену, - усмехнулся я.

- Один раз – одна книга. Любая, мы хранители библиотеки, у нас их много.

- Хранители библиотеки… - потянул я. – А ты не лопнешь, девочка?

- А кто сказал, что она одна? – прищурилась одна из девчонок за столом, не принимавших доселе участия в баталии.

- Нас девять, - продолжила другая. – Можешь выбрать. Можем жребий кинуть. – Она одарила меня плотоядной улыбкой, в которой читалось одно – презрение. Презрение самки богомола, съедающей самца во время спаривания. Вот он, результат женошовинистского воспитания!

- Мы ведь знаем, для чего ты пришел сюда, юноша, - вновь взяла слово Белоснежка.

- Для чего же? Просвети меня! – Я тоже откинулся на спинку и выдавил ехиднейшую из улыбок.

Она демонстративно задумалась.

– Такой умный и сильный мальчик! В частной школе учился!.. Чего бы это ему идти в корпус телохранителей, к бывшим бродяжкам? Его бы и так прокачали, и от бандитов защитили – вон, войсковые операции ради него одного устраивали!..

По моим кончикам пальцев пробежала волна ярости, но я сдержался.

- Но нет, явился. Именно сюда! Зачем, не подскажешь?

Она оглядела подруг. Те солидарно молчали.

- Ах, да, конечно! Девочек потрахать! И их мозги. Развлечься, покуражиться. Что делать, порода! Ведь ещё никто из Веласкесов-мужчин не проходил корпус, не становился ангелом. Это ж какой престиж! А престиж, сочетаемый с развлечением… - Она причмокнула. – Это клево!

- Что-то я отстою от собственного графика… Покрывания вашего коллектива, отстраненно заметил я.

- Цену набиваешь. – Она пожала плечами. – Чтоб эти дуры побегали за тобой. Да передрались потом. И они бегают! Дуры, что с них взять! И обсуждают! Ты до сих пор тема номер один в кубрике! Что, не так? Я не права?

Я промолчал. Что тут возразить? Любые аргументы бессильны.

- Что же и вы, как дуры? – усмехнулся я. – Вы же умные, зачем оно вам надо?

- Мы не дуры, - заговорила одна из незнакомых мне сеньорит. – Мы честные. Всё есть, как есть, не юля. Нравится – давай поступим так. Нет – эдак. Не хочешь – ради бога, но честно, не бегая и не прячась.

- И не пудря мозги, - улыбнулась другая.

- Честно… - потянул я и усмехнулся. Вот оно что. Продуманные девочки, ничего не скажешь! «Принцы семьи Веласкес» на дороге не валяются, тем более, если вопрос о постели этого «принца» до сих пор тема номер один. И при этом всё … Честно!

- Ну, и каково будет твое положительное решение? – улыбнулась Белоснежка.

Я снова вздохнул и посмотрел на заветную книжку с подписью Евы Веласкес, демонстративно положенную на центр стола, с такой тоской, какую от себя не ожидал. Но винить девчонок язык не поворачивался, мне их было просто жаль.

- А не пошли бы вы, уважаемые… - И я указал им точный адрес. После чеговстал и в молчании покинул это негостеприимное помещение.

Браслет показывал девятый час. Приду раньше – не убьют, лучше посижу у девчонок - и я бодро зашагал в сторону оранжереи пятнадцатой каюты.

Когда почти дошел, в ушах пискнуло – сообщение. Само собой, внутреннеё, база отсечена от внешних сигналов. Учитывая, что Сестренки в городе, остальные занимаются, а Катарина свалила куда-то по делам, вызывать меня некому, я удивленно активировал перед лицом визор с меню связи. Палец коснулся виртуальной кнопки «Прочитать».

«Подожди, надо поговорить». Абонент незнакомый. Я набрал ответ:

«Шлюз пятнадцатой каюты. Жду».

Через пять минут к гермозатвору моего младшего взвода подошла девушка, одна из сидевших за столом бойцов Белоснежки. Я сразу же атаковал:

- Ну, и? Что это было?

- Прости её, - сказала она на чистом русском обратной стороны Венеры. – Она… Многое пережила. её можно понять.

- Что-то из разряда «поматросил и бросил»? – поддел я. Девушка отрицательно кивнула.

- Если бы. Видел бы ты, как матросил! А после этого весь наш взвод исключили из кандидатов в хранители. Из-за неё. Что может мстить.

- Печально! – вздохнул я, но ирония из меня так и перла. - А причем здесь я? И тем более секс со мной?

- Сам подумай! Как ей ещё самовыразиться?

Я не знал, как ей самовыразиться. И строить предположения не хотел.

- Хуан, что-то прозвучало лишнеё, само собой, - продолжила девушка. – Но не всё. И ты это понимаешь.

Я отрывисто кивнул.

- Так что делай выводы. Не про неё, а про… Ну, ты понял.

- Понял.

Она развернулась и пошла назад. Я окликнул.

- Стой! – Обернулась. – Спасибо!

Губы девушки расплылись в улыбке.

- Не за что. Мы должны помогать друг другу.

Она помолчала.

- Покажи ей… Покажи всем, что ты не такой! Что не все принцы одинаковые! И она первая за тобой пойдет, обещаю.

- Ты в меня веришь? – удивился я.

Она смутилась.

- Жанка верит. А ей я доверяю.

Вот даже как. То есть, интуитивные способности чувствовать людей не только у меня. Тоже результаты каких-то экспериментов?

- Спасибо, – вновь поблагодарил я. – Кстати, к слову. Передай ей, у меня есть подборка музыки, чтоб «грузиться». Некоторым вашим тогда понравилось!

- Я ей напишу, - кивнула девушка. – Завтра она сменится и подойдет к тебе. Ну, все, давай?

- Давай!

Девушка помахала рукой и ушла. Я же остался наедине с целой кучей интересных мыслей и выводов, и учитывая, что браслет показывал почти девять, времени на их обдумывание сегодня не осталось. Что ж, к текущим проблемам добавляются и добавляются новые, хватило бы на них всех утрешней мудрости!

Впрочем, глоток хорошего, правильно заваренного мате мозги прочищает не хуже кофе, а у меня ещё есть пара часов до отбоя, которые проведу в хорошей компании – что так же проясняет мысли.

На следующий день, в обед, после занятий, по дороге в столовую, меня перехватила Белоснежка. Лично. Не говоря ни слова, показала следовать за собой. Я повиновался. Отвела в комнатку в их секторе, хозкладовую, заваленную не мылом и тряпками, а различными раритетами, но в основном книгами.

- До нас всё это было разбросанно, по всей базе. Нам приказали собрать воедино и вести учет. Повесили на нас, как наказание, - прокомментировала она мой удивленный взгляд.

- Провинились?

- Да. Но мы оставили это за собой, как привилегию – у каждого же должны быть какие-то привилегии?

С этим не поспоришь! Вопрос статуса.

- С тех пор так и повелось, что мы отвечаем за вещи из коллекции клана. Держи. – Она протянула мне электронный ключ от гермозатвора каморки. – Бери что хочешь. А это то, что просил. – Она достала из наплечной сумки бумажный томик, из-за которого вчера и произошел весь сыр-бор. – Извини, насчет книг я была не права.

Затем молча обернулась и вышла. Ну, спасибо хотя бы на этом!

* * *

- Как тебя зовут на самом деле? – спросил я. Спросил неожиданно, промежду прочим, и Паула, приготовившаяся блокировать мой удар, была вынуждена отскочить назад, чтобы разорвать дистанцию. её мордашка удивленно вытянулась.

- Что?

- Я говорю, как тебя зовут на самом деле?

Есть, получилось! Давно хотел задать ей этот вопрос, но нужно было четко подгадать момент, когда она не успеет соврать. И ответ напечатается у неё на лице.

- Не понимаю, о чем ты!

На этом можно было остановиться, всё и так ясно, но я решил давить дальше – в конце концов, это тоже способ налаживания контактов.

- Я о твоем имени. Не думаешь же ты на самом деле, что окружающие верят, что тебя зовут Паула? На мой взгляд, с головой у тебя всё в порядке. Значит, как минимум понять, о чем я, ты должна. Так может не стоит прикидываться?

Она задумалась, затем провела серию настолько злых и молниеносных ударов, что я сам вынужден был позорно бежать, разорвав дистанцию.

- Нет, не думаю, - неожиданно согласилась она после этого. – Но тут такое дело, Хуан…

Новая атака, я получил сильный прямой и отскочил.

-…Понимаешь, здесь принято уважать чужие секреты, этим мне и нравится наше заведение. Здесь они есть у каждого, и никто никому не лезет в душу. Да и как не быть секретам с такими биографиями, как у местного контингента?.. - Вновь атака, удар, и моя голова отлетела назад, а из носа потекло что-то теплое. - Но ты мальчик чужой, не привычный к приютским реалиям. Так что я сделаю вид, что ничего не слышала. Ты согласен?

Я отрицательно покачал головой и сам провел молниеносную серию, действуя на пределе. Получилось, она отступила. Не панически убежала, как я, гордо отступила, но атака удалась.

- Паула, родная, они – это они. А мы – это мы. Все считают меня лицом залетным, пройду курс молодого бойца и исчезну, но ты-то знаешь, что это не так. Я – действительно эксперимент вашего доблестного корпуса. НАШЕГО, - поправился я. – И нам суждено действовать в одной связке, даже если это не будет то, к чему вы тут все привыкли. «Чертову дюжину» для чего-то готовят, и вы тоже будете в этом задействованы. А раз так, то имею ли я право знать, с кем мне придется работать бок о бок?

Я снова атаковал, но на этот раз она все мои удары блокировала.

- Что привело тебя к такой мысли?

- Наша спецподготовка. Маркиза стреляет. Сестренки – единый механизм. Кассандра… Пророчица, - сформулировал я, вспоминая мифическую дочь царя Приама. - Я – лошадка, центровой. Мальчик. Вокруг которого и будут кружиться все особенности заданий грядущей работы, ибо я один единственный. И ты.

- А что я? – усмехнулась она и попробовала напасть, но я был настороже.

- То, что хорошо дерешься… Деточка, «хорошо» всегда относительно. Здесь есть девочки не хуже тебя, даже из ближайших возрастных групп. Обоерукая? Сейчас не средневековье, чтоб холодное оружие играло решающую роль. Стреляешь с двух рук?.. Такие тут тоже есть.

Таланты Сестренок на мой взгляд существеннеё. Ты хороший боец, Паула, но не особенный. Понимаешь разницу?

Она молчала, я снова атаковал, но только чтоб не стоять на месте.

- Твоя сила в том, что у тебя в голове, чего нет у этих «бродяжек». Аристократка, знающая этикет, знающая повадки высшего света. Образованная, разбирающаяся в моде, нравах и вкусах высшего общества. И самое главное, в этом обществе уже легализованая! Что бы ни случилась, ты всегда будешь там «своей», по праву рождения!

Мы обменялись краткими сериями. Я продолжил:

- Скажи, тот «дядя», от которого ты бежала, его зовут случайно не Себастьян?

Вновь получилась. Красноволосая рассвирепела настолько, что бросилась в яростную неконтролируемую атаку, от которой, впрочем, спастись мне удалось с трудом – слишком много в ней было напора.

- С чего бы его императорскому величеству перекрывать доступ в Форталезу какой-то незаконнорожденной аристократке, пусть и из знатного рода? – продолжил я. - С чего бы посылать собственную службу безопасности перехватить её – ему что, делать больше нечего? Нет, он мог «не дать улизнуть к заклятой сестре» только тому человеку, которого хорошо знал и ценил, и терять которого, упускать в руки «заклятой сестры» – падение прежде всего императорского престижа, и только потом чьего-то ещё. Например, если эта девочка – его собственная дочь…

Я все-таки получил. Так получил, что с полминуты стоял в прострации, жалкий и беззащитный. Ни дай бог так оргести в реальной драке! Эх, ну и разозлил же я её!

- Всё в порядке? – её участливое лицо. Кивнул. – Не слишком сильно?

Я отрицательно покачал головой.

- Сам виноват. Пропустил. - И вновь встал в стойку.

Мы обменялись по паре серий, но вялых, скорее демонстративных. Приступ прошел, она четко держала себя в руках, словно и не теряла контроль.

- Так ты скажешь? – снова усмехнулся я, подводя итог поединку как в прямом, так и в переносном смысле. – Как тебя зовут на самом деле и кто ты?

- Нет. Для тебя я – Паула. Просто Паула. И прошу больше ни при ком не поднимать эту тему.

Я согласно кивнул – действительно, посторонние здесь не нужны. Именно поэтому мы разговаривает на татами, даже не в каюте и не в оранжерее, где нас могут услышать девчонки. Кстати, о них.

- Девчонки знают?

Она отрицательно покачала головой.

- Нет, но догадываются. Но я уже сказала, здесь уважают право на секреты. Меня приняли, и принимали не то, что тебя, несколько лет. Ещё год назад я не была уверена, что дойду до присяги.

- Но ведь дошла же!

- Угу.

- И приняла её?

Она замерла, и снова кивнула. После чего виновато опустила глаза. Естественно, вину она чувствовала не передо мной.

Я присвистнул:

- Вот это у тебя зуб на его величество!

Она не ответила, лишь вернулась в боевую стойку.

- Но рано или поздно ты всё равно должна будешь признаться, - не унимался я. – Ты это понимаешь? Я вообще удивлен, что девчонки не настояли на этом перед присягой.

Паула вновь атаковала, но теперь соизмеряла силы.

- Я не ты. Они не знали, что меня оставят. Думали, заберут. Но Лея решила подержать меня какое-то время здесь. А теперь появился ты, и все, что было – прошло. Теперь другие реалии.

- И что планируешь делать теперь? Как выкручиваться?

- Я скажу вам, кто я и какова моя история, - грустно потянула она и попробовала мою защиту. - Но только перед твоей присягой. Перед самой-самой присягой! Обещаю. Но не раньше.

Я вновь усмехнулся и провел достаточно успешную серию.

- Что же тебя останавливает? Я ведь и так расколол тебя!

Она вновь ответила на выпад так, что я чуть не зашатался – но на сей раз это был размеренный удар профессионала, без злобы и ярости.

- Ты меня не расколол. Ты выдвинул версию, которая тебе нравится. И я не сказала ничего, ни чтобы подтвердить её, ни чтобы опровергнуть. Впрочем, - она отступила на несколько шагов, - хочешь, я скажу тебе правду? Прямо сейчас?

В её глазах забегали бесенята, я почувствовал подвох. Но гордо вскинулся:

- Давай!

- Продержишься против меня двадцать секунд – и все тайны твои. Но бить буду всерьез, без поблажек.

Надежда – та ещё сеньора. Особенно надежда случайно победить в неравной схватке. И я дал слабину.

- Согласен!

- Начали!..

…Я продержался одиннадцать секунд. Да и то потому, что первые секунд шесть она пробовала меня на прочность, щупала защиту. Затем молниеносная атака, и я ощутил себя лежащим на земле. А на груди покоилось её колено.

Красноволосая бестия не спеша поднялась, сняла перчатку и протянула руку:

- Вставай, герой! И больше на рожон не лезь – чревато!..

* * *

Получив предостережение бригады Белоснежки, вновь и вновь прогнав перед мысленным взором перспективы, я решил, что Катарина подождет. Не стоит пакостить там, где живешь. Да, здесь серпентарий, окружающие – те ещё… Змеи, но пока я тут, а мне тут быть долго, не стоит разжигать конфликты там, где можно обойтись. А методики манипулирования? Опробую позже: жизнь длинная, возможности ещё представятся.

Я сидел в одном из помещений кубрика, предназначенном для работы, и занимался – просматривал и повторял то, чем «грузили» меня на теоретических занятиях. Здесь была точка пересечения людей из разных подразделений, чтобы учиться и помогать друг другу. Контрольные домашние задания лучше делать «дома», где никто не мешает. Но когда что-то не получается, можно выйти вот так «в люди» и попросить совета или помощи. Некоторые приходят сюда именно за помощью, некоторые – оказать помощь, а многие предпочитают здесь и заниматься. Хоть тут гораздо более шумно, чем «дома», но веселее, пусть и не так весело, как в «игровой». А многие сидят здесь от скуки - пришли пообщаться, даже если им не нужно грызть зубами гранит науки. Люди в корпусе разные, у всех свои интересы, и в этом месте сложился свой мир со своими темами для обсуждения и уникальным кругом общения. Единственное правило этого места – соблюдать относительную тишину, и худо-бедно оно выполняется.

Первоначально меня встретили в штыки. Я только начал втягиваться в коллектив, ко мне ещё привыкли недостаточно, и все разговоры за столами и на диванах, как я вошел, смолкли. Но мало-помалу, жизнь начала входить в колею, общение возобновилось, и, перебросившись со мной парой реплик, выяснив, что я «не угрожаю», тусовка вернулась к своим делам.

Я тоже не отсиживался в окопах. Пара фраз, брошенных там, пара фраз здесь, несколько удачных шуток, оброненных вовремя, помощь-подсказка в каком-то вопросе, в котором одна девочка не разбиралась, и тоже начал втягиваться. Конечно, своим стану не скоро, но отторжения избежал. И понял, что давно уже надо было начинать наводить мосты, не прятаться за собственный взвод.

Итак, от испытания методик я отказался. Но сидя здесь и наблюдая за поведением местных представительниц серпентария, постигал иные практические уроки женской психологии. Тут всё не так, как «на воле», мы разные, очень разные, и я всё больше и больше понимал, куда влез. Яд, источаемый с улыбкой на лице, невинные подколки с большим подтекстом… Господи, сколько же в их арсенале оружия?! Друзья-подруги не разлей вода, раз, и гадость за спиной! Нет уж, лучше по-нашему, по-мужски, кулаком в морду. Так честнеё и проще.

Но кулаки ещё будут, попозже. Когда приму присягу. А пока нужно вырабатывать иммунитет к змеиному яду. Как я уже говорил, для взвода я сейчас – собственность, игрушка, и надеяться на их помощь нечего. Если я сам не защищу себя, мне не поможет никто. И я учился, старательно прислушиваясь к разговорам, к интонациям, присматриваясь к жестам и мимике. И в один момент даже поймал себя на мысли, что мой опыт в какой-то мере будет уникальным.

Первые два дня меня не трогали – привыкали. После начали со мной общаться, вначале прощупывая по мелочи, потом дошло до небольших разговоров, вопросов о биографии, моем отношении к чему либо. И вот сегодня выстрелило – первый полноценный контакт.

Эта девочка села напротив и построила мне глазки. Она уже была здесь, когда я пришел, и какое-то время «раскачивалась». Но пересилила себя и подошла. Поначалу от неё веяло неким страхом, она боялась сделать что-нибудь не так, но я не стал осложнять ей работу и «поддался».

- Привет! – бросил всё и посмотрел на неё.

- Привет…

Я знал, что меня будут клеить, ждал этого давно - после уроков у Катарины был немного в этом вопросе подкован. И если честно, ожидал более решительных действий. Но, с другой стороны, более решительные я как бы сам всё время пресекал и пресекаю, не оставляя желающим залезть мне в постель, ни шанса. Из тех, кто любит «сверху», конечно, но другие пока на контакт не шли – выжидали. И вот период ожидания, видимо, закончился.

Девочка не спешила, основательность, с которой она подошла к проблеме, чувствовалась волосками на коже. Вначале разговорила меня на нейтральные темы: «о погоде», как мне у них, как к кому и чему отношусь. Выспрашивала о доме и маме, о том, «как там за воротами». Затем начала щебетать, рассказывая что-то малозначимое о себе. Я улыбался – она допускала все ошибки, какие только можно, но словно не замечала этого. Или может делала специально?

В то, что она делала это специально, я убедился спустя ещё какое-то время. Но ошибками её действия выглядели для меня, она же серьезно воспринимала их, как оружие, которое гарантировано должно было меня «свалить».У них есть сходный курс, как соблазнить мужчину - примитивненький, на бытовом уровне, но больше им и не требуется. Они – мясо, а агентов–соблазнителей готовит императорская гвардия из того материала, который корпусу не нужен - из увечных и отправленных в запас. Но они знают, что я прохожу свой курс, на котором изучаю все те уловки, что преподают им. А значит, готов к их использованию. Должна же она понимать это? Или не должна?

Но с другой стороны, а почему она должна думать дальше, чем на шаг вперед? Она не шахматист, и мы играем не в шпионские игры. Это меня учат манипулированию и защите от женских чар, возможно, у них всё гораздо проще? Не зря же мной занимается лично Катарина – второй человек в службе вербовки, а не обычный инструктор?

У девочки цель – обворожить меня, сделав это неспешно, совсем не пошло, чтобы не спугнуть, и она выполняет поставленную задачу с успехом. Мало кто даже из сидящих здесь и внимательно, во все глаза и уши наблюдающих за процессом, может орудовать чарами так ювелирно непринужденно. И не будь я хоть немного подкован в этом деле, быть бы мне уже у её ног! Да-да, я прежний не выстоял бы, и ничего бы не заподозрил – она далеко не Долорес.

Осознав это, я успокоился окончательно и продолжил наблюдать за её ужимками с любопытством ценителя. Во мне вертелся один-единственный вопрос: стоит её бить, или всё же нет? В итоге пришел к выводу, что не стоит – она мне ничего плохого не сделала, и унижать при всех – последнеё дело. Вот прямо сейчас, в данный момент, мы установим с ней правила игры, по которым впоследствии я буду играть со всеми ними, и это важнеё опробывания методик Лока Идальги.

- Зайка! – Я нежно провел девушке по волосам, перебивая. Забыл сказать, в этот момент она уже пересела ко мне на диван, и дистанция между нами всё сокращалась и сокращалась. – Не стоит!

- Что не стоит? – не поняла она и подалась назад, догадываясь по моим глазам, что сейчас произойдет.

Я посмотрел на её грудь, выделяющуюся из небольшого, но всё же декольте блузки, и все-таки решил остановить представление.

- Не стоит делать то, что ты делаешь. У тебя не получается.

- Что не получается? – не поняла она ещё больше. Кажется, даже искренне. Всё помещение вокруг затихло, все ушки, которые и так были на макушке, повернулись в нашу сторону. Блин, опять игра на зрителя! Кажется, начинает надоедать.

Но нет, сегодня игры на зрителя не будет. Сегодня будет урок. И если они так хотят – урок для всех.

Я вновь вздохнул, но уже по другому поводу, и пересел на стул напротив неё, выжидательно забарабанив пальцами по столу, подбирая слова. Наконец, нашелся:

- Первое – голос. Немного повышенный, почти детский. Мужчины любят «куколок», и ты проецируешь этот образ на себя. Далее, жесты. Солнышко, поверь, меня действительно сводит с ума, когда вот так непроизвольно прикасаются пальчиком к губкам. И когда вот так поправляют волосы. – Я повторил некоторые её жесты, медленно, словно на уроке. - И всех мужчин сводит. Мило, доходчиво, воздействие на подсознание – замечательно!

Далее, поведение. Твои учителя могут гордиться, ты прилежная ученица. Так непроизвольно «зеркалить» людей, работать в одном ритме… Меня уж по крайней мере никто так не «зеркалил»! Точно тебе говорю! А как ты слушаешь? Ты умеешь слушать. Профессионально! - выделил я это слово. – Даже если я буду рассказывать о применении теории относительности в квантовой механике, я найду в тебе прилежного слушателя. А дыхание? – Я снова осмотрел её грудь. – И дышишь ты правильно. Умение слушать и посылать невербальные сигналы у тебя на уровне!

Теперь внешность. У тебя хорошая помада, яркая. – Я прикоснулся пальцем к своим губам, а затем покрутил головой и улыбнулся. – Можешь указать мне хоть кого-нибудь с подобной?

Ввиду отсутствия сильной половины человечества с косметикой здесь заморачивались не особо. И даже «горизонтальные связи» положения не спасали – почти все окружающие были или вообще не накрашены, или по минимуму. Девушка же все больше и больше серела. – Но перегиба нет, не пыхти; ярко, но не вульгарно. И вот это…

Я перегнулся и вытащил из декольте её тотем – маленького леопарда, которым она несколько раз на протяжении разговора «непроизвольно» играла рукой. Причем «непроизвольно» в кавычках.

- Хороший кулон – что ещё надо, чтоб привлечь внимание к груди? Даже если это тотем-подвеска! Про декольте промолчу: редко, но встречал его здесь. Хотя что-то подсказывает, сегодня эта блузка надета специально для меня. Такая скромная, но со вкусом. Я не прав?

Сел на место.

- У тебя всё хорошо получилось, зая, ты молодец. Умеешь говорить, умеешь слушать, уверенно говоришь «языком жестов». Но проблема в том, солнышко, что я ЗНАЮ все эти уловки и ухищрения, они на меня не действуют. У меня иммунитет к ним, понимаешь?

- Но я… - Она попыталась что-то сказать, но промолчала, боясь испортить и так хрупкое равновесие. Девочки за соседними столами такого поворота событий не ожидали: кто смотрел на неё со злорадством, кто с сожалением, как обычно в женском коллективе, но равнодушных не было.

- Ты это делала специально, не надо, - покачал я головой. – Я внимательно наблюдал. Ты сделала ещё много глупостей, пардон, ошибок, я озвучил лишь самое основное, верхушку айсберга, что бросается в глаза. И сделано всё было неискренне, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕНО. У тебя не получилось. Мне жаль…

Мне самому было жаль. Я… Скажем так, соскучился по женскому обществу. Катарина «осчастливливала» меня больше недели назад, а без секса, в окружении такого богатства, можно свихнуться и за несколько дней. И мысль о том, как бы я мог провести ближайшие несколько часов до отбоя, изучая вот эти самые губы и вот это самое декольте вблизи… И то, что под одеждой хозяйки этого декольте… Mierda!!!

Но нет, сделанного не воротишь. Поздно метаться.

Девочка помолчала, лицо её налилось краской.

- Слушай… Хуан! – Видимо, она хотела сказать грубое слово, но не стала, назвав меня по имени. - Может хватит из себя целку строить? Кто из нас девочка – мы или ты? Тебе нормально предлагают – ты не хочешь. К тебе красиво подходят, - выделила она это слово. Ай, молодец, как сформулировала! – Опять не так. Или тебе одни старухи нравятся?

Старухи… Я про себя усмехнулся. Точно, серпентарий! Все всё знают, никаких секретов! Хотя, вроде, шифровались, никто ничего видеть не мог…

- А я чем тебе не хороша? Ведь нормально подошла, по всем правилам осады! Чтобы было красиво, раз не любишь пошло! – снова выделила она это слово. - Что не так?

Да, что-то было не так, напрягся. Слишком она нервная. Если девочка хочет «познакомиться» с мальчиком, имеется в виду горизонтальный аспект проблемы, и у неё не получается, так себя не ведут. Зла, раздражена, раздосадована... Как будто корову проиграла!

Мозг уцепился за эту мысль. Porca troia, какой же я лопух!

Ну что же, девочки, урок продолжается. Сами напросились.

Я деланно вздохнул и откинулся на спинку стула, нацепив на лицо бесшабашную улыбку.

- Знаешь, солнце мое, пару месяцев назад меня ТОЖЕ одна шалава загадала…

«Тоже». Ключевое слово. Чтобы расставить акценты. Господи, почему я так нервно на подобное реагирую? Здесь другие реалии, а я…

…А может только так и надо? Хоть где?

Девочка от моего «тоже» дернулась, но удержалась. Тишина же вокруг зазвенела.

- Загадала другой шалаве, - продолжил я как ни в чем не бывало. - Которая должна была залезть ко мне в постель. Эту, вторую, я смешал с дерьмом на глазах у всей школы, но до первой, к сожалению, добраться не успел. Знаешь в чем ваше отличие? Они играли в «лотерею». Вы же – в карты. Только и всего. И там и там вы загадываете, и там и там вы – шалавы. Не проститутки, не шлюхи, опустившиеся шалавы. У которых нет ни грамма самоуважения.

По залу прошел ропот, но возразить мне было нечего. Я попал. И был бы удивлен, если бы это было не так.

- Та, вторая, до которой у меня дошли руки, поняла, как низко пала. К счастью. И изменилась. Хотя с умишком у неё были явные накладки. У тебя же с мозгами всё в порядке, ты ей сто очков форы дашь, но к сожалению, понять то, что поняла она, тебе будет гораздо сложнеё. Именно поэтому. А значит, мой тебе совет – не играй. Просто не играй. Или играй с теми, кого знаешь, и кто не подставит тебя так, как сейчас. А иначе, зайка, о тебя будут вытирать ноги, и гораздо сильнеё, чем я вытер сейчас. Извини.

Я встал и вышел, деактивировав и свернув в капсулы все накопители. Выходя в дверь, заметил, как по её лицу текут слезы. Все остальные сидели, задумавшись, в полном молчании. Что ж, думайте девочки, думайте.

* * *

- Ну, здравствуй-здравствуй, Ангелито!

Я поднял голову, отрываясь от визора, на котором усердно выводил конспект сегодняшнего занятия по теории оружия. Сама запись урока звучала у меня в ушах, но если надо хорошо всё запомнить, обязательно нужно конспектировать – на слух запоминается менеё пятнадцати процентов информации. Так и есть, Белоснежка, и не одна.

Я свернул визор в капсулу, обреченно вздохнул и откинулся на спинку дивана. По понятным причинам сидел я не в общей зале, где все занимаются, а в одной из соседствующих с ней небольших библиотек, выжидая, когда всё утихнет. Что это будет не сегодня – однозначно, но я рассчитывал минимум на пару дней. Однако, меня нашли сами, хотя поводов к этому вроде бы нет – вчерашний инцидент вчера же и был исчерпан.

Их было пятеро, почти все из разных подразделений, минимум из трех. То есть Белоснежка, придвинувшая стул и севшая напротив, будет говорить не только от своего имени. Остальные девочки разошлись по комнате, кто сев на другие диваны, кто встав, прислонившись к стенкам и шкафам, заняв пространство вокруг меня. Ну-ну, девочки, что дальше? Я и с одной Белоснежкой не справлюсь, к чему такое силовое прикрытие?

Однако «прикрытие» агрессии не проявляло, скорее выполняя роль массовки, повышая своим присутствием статус переговоров. Сама же севшая напротив мулатка сначала молчала, выжидательно прищурившись, затем подалась вперед, нарушая затянувшуюся паузу:

- Хуанито, что ты хочешь? Зачем ты сюда пришел?

- Не понимаю сути вопроса, - почти честно ответил я. Правда, не понимаю, к чему этот цирк.

- Ты мог вчера её уничтожить. Или, как ты говоришь, «смешать с дерьмом». Я посмотрела ваш разговор в записи, видела. Но не сделал этого.

- Она мне не враг, - признался я, разводя руками. - Но мне не нравится, когда меня используют в собственных разборках, как какой-то презерватив. Я не бомж с окрестностей Санта-Марты, чтоб меня загадывать.

- Я поняла. И именно поэтому удивлена, что ты её не унизил, не наказал. Она была не права, как и та, что тебя загадала, и ты мог спокойно это сделать. Имел право. Но ты не сделал.

- И тебя гложет вопрос, почему?

Она кивнула.

- Не хочу иметь врагов. Достаточный аргумент? Я не Эдуардо, пойми. И даже не родственник королевы. Я – сам по себе. Вы не принимаете меня, но это не значит, что я из другой касты.

Она задумалась.

- Ты ведешь себя неправильно. Мальчик не должен вести себя так.

- А я вообще никому ничего не должен! – зло воскликнул я.

Подействовало. Она вздохнула.

- Не заводись, я хочу тебе помочь. Помочь нам понять друг друга.

- Нам?

- Нам. Тебе и нам, девчонкам.

- С чего бы такой альтруизм?

- Ты её не уничтожил, - повторилась она. – И для меня это значит многое. Но ты ведешь себя неправильно, провоцируешь на агрессию, на негатив. Ты сам держишь всех на расстоянии, показывая, какой ты святоша, а вокруг – поганое низкородное быдло, недостойное твоей высокой персоны. Что, не так?

Я рассмеялся от души. Но за смехом замаячили достаточно серьезные вопросы, которые озадачивали, и от которых веселиться не хотелось совершенно.

- Ты так и не сказала, почему вы здесь и для чего это всё. Кого ты представляешь? - окинул я стоящих вокруг четырех её подруг.

- Всех. Всех адекватных. Твое поведение многое здесь нарушило, и девчонки не хотят, чтоб наши порядки окончательно сошли с рельсов. Мы или должны найти с тобой общий язык, понять, как нам общаться, или выжить тебя.

- Выжить? – Я вновь хотел рассмеяться, но не стал. Слишком серьезно звучало. – А как же Совет и его решения?

- Совет сам по себе. Мы - сами. Мы не можем саботировать приказы, но у нас хватает и своих рычагов воздействия. Например, мы можем изолировать тебя, чтоб ты остался в одиночестве. И ни один Совет не сможет этому помешать. Тогда они сами вышвырнут тебя, «переведут на другую работу». Не веришь?

Поверил. По её глазам.

- И давно у вас такая власть?

Ответ мне новую планету не открыл.

- С момента ухода Эдуардо. Мы решили, что заставим считаться с собой, пусть даже перед нами будет принц крови.

- Странно, что вас с такими замашками не разогнали… - заметил я и задумался.

Да уж, налицо классический «профсоюз». Руководство само по себе, «профсоюз» сам по себе. Профсоюз не оспаривает приказы руководства, он всего лишь защищает своих членов от непривычных угроз, вроде принцев крови, сваливающихся на них с неба, чтобы пройти свою службу. Возможно, решает попутно иные мелкие вопросы. А Совет… Совету это не выгодно, но он особо не мешает – власти у «профсоюза» всё равно нет. Зато девочки играют в демократию, а дать им поиграться, почувствовать себя свободнеё, офицерам на руку. Все-таки, корпус задекларирован, как военная демократия, почему нет?

И надо находить общий язык с «профсоюзом», обязательно. Пускай у него нет официальной власти, пускай, возможно, в него входят не все члены этого сообщества, но они могут сильно осложнить жизнь, если оставить дело на самотек. Они настроены в штыки, с первого дня, и если бы я вчера «смешал» ту девочку «с дерьмом», это было бы воспринято как нормальное начало давно планировавшихся боевых действий, к которым все были готовы. А что такое боевые действия в женском коллективе? Уже увидел, знаю. Нет, не заподлянки, не встречи «за углом» с кулаками. И даже не полное игнорирование, как она только что обрисовала. Это яд, сочащийся ото всюду, подлости, которые делают тебе вслед, улыбаясь в глаза; это милый щебет с тобой, переходящий в насмешки, когда ты отвернешься. И, соответственно, полное отсутствие какого бы то ни было авторитета.

А значит, этот путь неприемлем. Да, я не стану главой корпуса. Но об этом знаем наверняка лишь я и королева. Да и та, скорее всего, будет использовать меня так, чтобы тень корпуса незримо висела за моими плечами. То есть, я в любом случае должен стать своим, хотя бы в какой-то мере, иначе путь наверх мне будет заказан. Ну, во всяком случае, самый легкий из возможных, который взяли на прицел королева и офицеры.

Я снова вздохнул и посмотрел ей в глаза. Что ж, раз так – играем в открытую.

- Знаешь…

Закончить я не успел – в библиотеку вломились двое «морпехов» с голубыми повязками. «Старые девы», взрослые тетки, завершающие контракт, но иных «морпехами» тут не ставят. Вошли быстро, придерживая руками притороченное за спиной оружие, тяжело дыша - было видно, что спешили. И, естественно, стали центром внимания всех, кто до этого находился в помещении.

- Всё в порядке?

Вопрос предназначался всем нам, но я предоставил отвечать Белоснежке. Та развернулась и скупо выдавила:

- Да, разумеется. Всё в порядке.

- Тогда что здесь происходит?

Я тем временем осмотрел верхнюю часть стен. Где-то здесь есть камеры. Впрочем, они есть везде, в каждом помещении, это не нонсенс. Просто с пульта в диспетчерской кто-то увидел приход девочек сюда и посчитал это актом агрессии. А акты агрессии здесь пресекаются жестко.

- Всё нормально, просто сидим, разговариваем, - продолжила мулатка извиняющимся голосом.

- Хуан? – Взгляд на меня.

Я подтвердил:

- Да, просто разговариваем. Мосты наводим… - И внимательно посмотрел ей в глаза.

Она глаза опустила и что-то прошептала под нос.

- Ну, разговаривайте, разговаривайте… - поддержала второй «морпех». - Мы вам мешать не будем. – И обе сели на дальний диван, внимательно следя за развитием событий. – Марта, без глупостей!

Та обернулась и кивнула.

- Так точно!

Я понял, что говорить придется при них. Впрочем, где бы мы с Белоснежкой не говорили, мы всегда будем под прицелом камер, и в любом случае нужно разговаривать, не обращая внимания на окружающих. Всё равно кто надо, тот и так послушает наши беседы.

- Марта, - назвал я её по имени, - вы не правы в одном. Это не высокомерие. Я не считаю вас низшими существами. Может вам кажется иначе, но это не так. Я просто защищаюсь, пытаюсь не опустить себя в чужих глазах. А лучшая защита – нападение.

То же и с вашими девочками, которые вешаются напропалую. Я не хочу быть трофеем. Если бы кто-нибудь из них был искренен… - Я сделал многозначительную паузу. - …Все было бы по-другому. Никто бы не ломался. Ты понимаешь, о чем я. Больше всего шансов было у вашей подруги вчера. Она молодец. Но опять-таки, она была не искренняя. Это не высокомерие, просто я такой сам по себе, понимаешь?

Мулатка молчала.

- Я не знаю, что делать дальше и как нам жить. Но я не желаю здесь никому зла. И ни над кем не хочу ставить опытов. И не знаю, как донести это до остальных. Мои слова фильтруют, встречая в штыки, и что бы ни сказал… - Я сделал жест, означающий отрицание.

- Ты проходишь спецкурс. Не отрицай, это все знают! – воскликнула она, используя последний аргумент, видимо, козырный. – Тебя там учат нами манипулировать! Как куклами, тренажерами!

Мне снова захотелось рассмеяться, но я сдержался. Господи, никаких секретов! Ни в чём!

- Но пока я не использовал на вас ничего из того, что узнал.

- Пока да. А что будет дальше? – Она поежилась. Я же бросил косой взгляд в сторону – «морпехи» слушали нас с большим вниманием.

– Ты сам вчера убедился, наша подготовка оставляет желать лучшего, тебя готовят на порядок серьезнеё. Мы просто не поймем, что ты делаешь, пока не станет поздно. А второй Эдуардо нам не нужен.

- Сильно насолил? – усмехнулся я.

Она промолчала.

- Ладно, Марта. Я обещаю, что не буду использовать полученные знания против вас. Не имею понятия откуда ты знаешь про мои уроки, но допущу, что знаешь про них всё. И обещаю, что ничто из изучаемого не уйдет дальше кабинета Катарины. Пока не выйду на волю, где и буду всё это отрабатывать.

Это было смелое заявление. Потому, как и Катарина, и Мишель обязательно посмотрят запись этого разговора, раз уж даже «морпехи» здесь присутствуют. Ну что ж, пусть смотрят! Не жалко! Я отдаю отчет своим словам и поступкам. Не буду.

-Где гарантия? – усмехнулась она.

- Гарантия? – Я задумался. – Мое слово. И факт того, что если я захочу, я сделаю любую из вас даже без всяких сверхъестественных знаний.

- Не поняла? – вскинулась она. Я улыбнулся, задумав каверзу, горя желанием тут же её опробовать.

- Я говорю, я и так, вот здесь, прямо сейчас, могу творить с вами, что хочу. Без всяких уроков Катарины. И никуда вы не денетесь.

Повисло удивленное молчание. Такой наглости они не ожидали.

- Я могу заставить вас плакать, - продолжил я. – Могу заставить смеяться. И вы будете моими с потрохами. И не делаю это только потому, что уже сказал – считаю вас равными, не хочу вбивать между нами клинья.

Она натужно рассмеялась:

- Смелое заявление, Хуанито! А не боишься?

- Чего?

- Что попросим продемонстрировать? Как будешь заставлять нас плакать?

В душе я возликовал – сработало! Червячок сомнений грыз, но я склонялся к мысли, что моя задумка все-таки сработает. Они – девочки из приюта, оторванные от жизни. IQ их немаленький – откровенно тупых тут отсеивают. И подготовку они проходят специфическую, с упором на быстроту и ловкость, а не обширные знания. Потому шансы у меня имелись.

- А хочешь? – вцепился я в неё взглядом. – Хотите? – поправился и обвел глазами её товарок.

Все в недоумении молчали. Не ждали такого поворота. Я же был непоколебим. И это единственно выигрышная тактика. Пока я атакую, я не обороняюсь, а иначе решить проблему просто не получится. Любая защита с моей стороны в их представлении акт слабости. Только нападать! Пусть даже так, как я задумал – нападения бывают разные, главное результат.

- Давай, чего уж там! – озвучила общую мысль девочка, стоящая за моей спиной справа. Я обернулся к «морпехам» – они смотрели во все глаза, боясь что-то пропустить. И не возражали. Итак, публика в сборе.

Встал, вперевалку прошелся по библиотеке, собираясь с мыслями. Бил легкий мандраж, но он не имел со страхом ничего общего. Это было нечто вроде активации внутренних резервов, я готовился к битве, и организм так на это реагировал.

- Итак, я должен сделать так, чтобы вы плакали, используя только то, с чем пришел сюда, - начал я, формулируя задачу – на всякий случай. Потом они могут о ней не вспомнить. – Не употребляя ничего из арсенала воздействия на слабый пол, что здесь изучаю. – Я вновь выдержал паузу. Заинтригованы были все. – Итак, Джон Уэлш, «Монолог тряпичной куклы». Испанская классическая литература, рубеж XX-XXI веков, программа средней школы имени генерала Хуареса.

И я начал.

- «Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверное, не говорил все, что думаю, но точно бы думал, что говорю. Я бы ценил вещи не за то, сколько они стоят, но за то, сколько они значат.

Я бы спал меньше, больше бы мечтал, понимая, что каждую минуту, когда мы закрываем глаза, мы теряем шестьдесят секунд света. Я бы шел, пока все остальные стоят, не спал, пока другие спят. Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженого!..»

Это была одна из редких вещей, которые мне нравились на ненавидимой «испанке». Написанная во время, когда испано- и португалоязычная литература были всего лишь одной из скромных составляющих мировой, причем не на первых ролях, и не были пронизаны духом последующего имперского высокомерия. Вещь душевная, и каждый, читая её в первый раз, «загружается», экстраполируя написанное на себя и свою жизнь. А девчонки… Разумеется, они проходили «испанку» поверхностно, далеко от курса моей частной школы, и не могли даже приблизительно знать о подобных вещах. Сомневаюсь, что они знают, кто такой Кастаньеда или Коэльо, не говоря уже о более незначительных авторах. И теперь я читал им по памяти тот «грузовой» отрывок, используя весь дар выражения, отпущенный мне природой, пытаясь голосом и интонацией донести то, над чем они вряд ли когда задумывались и что вряд ли будет их интересовать ближайшие пару десятков лет. Но они были обречены, ибо они – женщины.

- «Всегда говори то, что чувствуешь, и делай, то, что думаешь. Если бы я знал, что сегодня в последний раз вижу тебя спящей, я бы крепко обнял тебя и молился Богу, чтобы он сделал меня твоим ангелом-хранителем. Если бы я знал, что сегодня вижу в последний раз, как ты выходишь из дверей, я бы обнял, поцеловал тебя и позвал снова, чтобы дать тебе больше. Если бы я знал, что слышу твой голос в последний раз, я бы записал на пленку все, что ты скажешь, чтобы слушать это ещё и ещё, бесконечно. Если бы я знал, что это последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал: «Я люблю тебя», и не предполагал, глупец, что ты это и так знаешь. Всегда есть завтра, и жизнь предоставляет нам ещё одну возможность, чтобы всё исправить, но если я ошибаюсь, и сегодня это все, что нам осталось, я бы хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю, и что никогда тебя не забуду.»

Да-да, вот так. И я был бы удивлен, если бы у кого-то из них после этих слов не выступили слезы. И они начали выступать, сначала неохотно, потом всё больше и больше, у одной, второй, третьей… Я же снова почувствовал дрожь: мои руки подрагивали, а кончики пальцев, прислони я их к столешнице, отбивали бы чечетку. Но я чувствовал подъем – он шел изнутри меня, рвался наружу. Я не мог хранить это в себе, и говорил, говорил... И я давал, если вспомнить озвученную ранеё Камилле теорию. Это была победа, но надо было не просто победить, а уничтожить их, вогнать в землю – только тогда мне поверят и перестанут относиться, как к врагу. Я продолжал:

- «Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого любишь. Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так как если завтра не придет никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного объятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнеё желание. Поддерживай близких тебе людей, шепчи им на ухо, как они тебе нужны, люби их и обращайся с ними бережно, найди время для того, чтобы сказать: «мне жаль», «прости меня», «пожалуйста» и «спасибо» и все те слова любви, которые ты знаешь. Никто не запомнит тебя за твои мысли. Проси мудрости и силы, чтобы говорить о том, что чувствуешь. Покажи твоим друзьям, как они важны для тебя. Если ты не скажешь этого сегодня, завтра будет таким же, как вчера. И если ты этого не сделаешь никогда, ничто не будет иметь значения…»

Мощно. Эмоционально. И в точку. Они рискуют жизнью: некоторые охраняют главу государства, что само по себе опасно, некоторых кидают на выполнение различных спецопераций. И каждая из них уже прошла бессмысленный кровавый Полигон, цель которого до безобразия банальна – обагрить руки кровью, переступить через смерть. Никто из них не может с уверенностью сказать, что «завтра» точно придет, все ходят под богом. И кому, как не им, понять этот отрывок и сделать выводы?

Этот текст пришел в голову случайно, только что. И я рискнул, огорошив их, сыграв на эмоциях. И судя по установившейся в библиотеке звенящей тишине, не прогадал.

- Прости, Марта, - нарушил я паузу, выждав, примерно с минуту. её девочки зашевелились, как и «морпехи», посмотревшие на меня пустыми непонимающими глазами. – Я не считаю вас низшими существами. И обязуюсь никогда не применять против вас того, что может причинить вам вред или унизить.

Затем неспешно сгреб со стола капсулы и вышел, оставив их «довариваться в собственном соку». Рисков было два: первый – что они «не догонят», не поймут. В моей последней школе, например, с некоторыми такой фокус бы не прошел. Такими, как Долорес и её бандой. Но к счастью, служа вербовки хлеб ест не зря, и все присутствующие оказались оделены природой в достаточной степени. И второй – что не вытяну я. Надо было не просто рассказать им байку из древности, но прочитать так, будто это я та самая тряпичная кукла. Но я смог, пускай мне на самом деле пришлось ею стать, прогнав весь текст через себя, через свою душу. Внутри меня колотило, я ощущал пустоту постэффекта… Но оно того стоило!

Девочки сидели в прострации и, кажется, не заметили моего ухода. «Морпехи» заметили, но уходить не спешили. Итак, сегодня я снова победил, расставив в общении с коллективом все точки над «i». Но плодов этой победы придется ждать ещё какое-то время, это всплывет не сразу. Однако я не отчаиваюсь – там, где нельзя победить классическими методами, я буду сочинять что-то свое, новое, нестандартное, непривычное обывателям. Как сегодня. Потому, что только так у меня есть шанс – никакие стандартные «кабинетные» приемы не сработают. А сочинять… На фантазию я пока не жалуюсь. Посмотрим!..

Часть V. Полузащитник

Глава 5. Полузащитник (часть 1)

Елена буквально ворвалась в диспетчерскую, воспользовавшись собственным ключом допуска. Девочки-операторы, сидевшие за первым и вторым терминалом, недоуменно, и, что греха таить, испуганно уставились на неё. Оперативная дежурная, занятая за своим терминалом, тоже подняла глаза.

- Выйдите! Вон! – высокомерно бросила Елена девочкам. Те закивали, и даже приподнялись, но в последний момент стушевались и замерли, переведя взгляд на оперативную – своего непосредственного начальника. Елена тоже перевела взгляд на неё. Оперативные – не девочки-операторы, с ними нельзя так, и она усилием воли подавила ярость, что овладела ею десять минут назад.

- Пожалуйста, оставьте меня, - вежливо попросила она.

- Сколько групп на «земле»? – обернулась оперативная к подчиненным.

- За пределами дворца ни одной… - пролепетала девочка за первым терминалом.

- Выполняйте приказ! – бросила она. – Ждать за дверью!

Девочкам не надо было повторять дважды. Все знали, кто такая Елена Гарсия, и что с нею шутки плохи.

- Если что – я сразу позову, - вновь произнесла Елена. Оперативная кивнула и вышла следом.

Гарсия подошла к большому терминалу и активировала визор на всю стену, после чего задала искину номер файла из архива, состоящего из времени и обозначения контролируемого помещения. Послушный робот тут же вывел на экран картинку с четырех ракурсов, разделив визор на четыре равные части, по числу записывающих камер. После чего Елена долго слушала то, что там происходит, внимательно вглядываясь то в одно изображение, то в другое. Лицо, жесты парня, изображенного на картинках, его голос и интонацию. И чувствовала, как по мере его рассказа её собственные кончики пальцев начинают мелко подрагивать – она тоже втягивалась в магию его голоса.

- Эх, Принцесска! Какого же ты джина выпустила из бутылки? – произнесла она, прогнав запись несколько раз.

Поймав себя на мысли, что стоит перед визором уже больше четверти часа, приложила к инфракрасному глазку терминала свой браслет, скопировала информацию, после чего приказала искину удалить искомый файл из архива. Однако, она знала, что опоздала - уже все, кто только мог, видел и слышал то, что произошло в этой библиотеке. Прошло слишком много времени, слишком поздно она обо всем узнала. Что ж, шила в мешке не утаишь!

Как только она закончила, гермозатвор шлюза поднялся.

- Я же попросила, подождать за дверью?! – начала она, но на пороге стояла не оперативная.

- А, это ты?! – зло воскликнула она. – Чего тебе?

- Пришла посмотреть на нашего мальчика? – усмехнулась белокурая бестия. – Они уже сделали копию, те, кто вчера дежурил. И запись уже распространилась по всему корпусу. Ты опоздала.

- Это не твое дело, - буркнула Елена и собралась к выходу. – Тебя это не касается.

- Это и есть его «особые способности»? – не унималась Мишель. Елена снова почувствовала, как дрожат кончики пальцев, но теперь от желания кое-кого удушить.

- Я же сказала, тебя это не касается! Забудь об этом проекте!

- А мне кажется, очень даже касается, - зло одернула Мишель. – Мы по одну сторону баррикады, Елена. Если с Леей что-то произойдет, ты станешь первой жертвой.

Елена, уже почти подошедшая к гермозатвору, остановилась.

- К власти придет Фрейя, а за её спиной будут стоять Феррейра. И им не будет нужен чужой профессиональный убийца, знающий столько секретов. Ты останешься без работы, для начала, а после, если не повезет, с тобой произойдет несчастный случай. Если же повезет – ты сама согласишься на хорошую пенсию и жизнь где-нибудь в тишине и покое, в далекой провинции. Или, ещё лучше, в Империи. Дом на берегу океана – о чем ещё можно мечтать?

- Следующей стану я, - продолжила она после небольшой паузы. - Новая королева обязательно захочет поставить новую главу корпуса, менеё тяжеловесную, обладающую меньшим авторитетом. Которую, будет считать, сможет контролировать. И я уйду, даже не буду торговаться – у меня дети и Диего, их жизни прежде всего. А если Фрейя сама не догадается это сделать, ей обязательно подскажут - ты же знаешь, мир не без добрых людей!

Елена молчала. Стояла и молчала, слушая эту дрянь. Да, она дрянь, но говорила правильные вещи, которые все прекрасно знают, но от которых старательно дистанцируются.

- Лучше всех положение у Сирены, - продолжила подруга. – Жена отца королевы, глава СБ клана. Но никому не будет нужна такая сильная глава, и её постигнет моя участь. Сережа первое время устроится хорошо, станет консультантом дочери, как родной отец, но это будет ровно до того момента, пока она не посчитает себя достаточно оперенной, чтобы лететь самой. И ему придется уйти, весте с главой СБ, на место которой тоже лучше поставить более контролируемого человека. И им так же придется выбрать домик на берегу океана, как и нам. Или Волги, хотя в последнем сомневаюсь. Это лучший выход, Сережа чужой, и кроме статуса отца за ним не будет стоять ни-че-го.

Пауза.

- Мы все в одном положении, Елена. И этот мальчик – наша единственная надежда. Да, я нашла его и привлекла без спроса, без уточнения планов, но это потому, что я, так же как и вы, хочу жить. Жить здесь, со своей семьей, выполняя свою работу. Больше мне ничего не надо.

Елена повернулась. Глянула Мишель в глаза. Нет, та не отвернулась, взгляд не отвела – смотрела ровно и твердо.

- Твои условия?

- Я хочу остаться на своем месте.

- И всё?

- И всё.

- И ради этого стоило начинать собственную партию?

- Да. Лея слишком заигралась в своем мирке, не понимает реалий. И не услышит меня, даже если буду кричать. А так мальчишка у меня, в безопасности и доволен жизнью. Я защитила его, Елена, не забывай. А она потеряла. Бросила, оставила на произвол судьбы.

Елену повело, но она сдержалась. Эта дрянь снова права, как ни крути.

- Хорошо. Я сообщу твои условия.

Она вышла. Мишель же улыбнулась.

- Боливар!

Через секунду раздался вежливый голос искина.

- Да, сеньора?

- Стереть данные наблюдения внутреннего контроля диспетчерской за последние десять минут.

- Подтверждение полномочий?

Она прислонила к глазку терминала свой браслет и поднесла глаз к детектору сетчатки.

- Готово, сеньора, – отрапортовал робот.

- Молодец!

- Стараюсь, сеньора! – ответил дрессированный Боливар.

Мишель улыбнулась и вышла, запуская внутрь порядком извевшихся операторов - оперативная дежурная куда-то ушла по делам. Незаметно кивнула наказующей у входа - та ответила таким же еле заметным покачиванием головы. Что ж, вот и поговорили!

Через минуту она шла по коридору к собственному кабинету и улыбалась. Пока всё складывается как нельзя лучше!

Май 2423, Венера, Дельта, Дельта-полис

Было плохо. Очень плохо! Мишель открыла глаза, не понимая, где она и что с ней. Она ничего не помнила, но это была не амнезия, а беспамятство. Из груди рвался крик, но не мог вырваться, ибо на лицо её была надета маска с трубкой, уходящей глубоко в глотку.

- Она очнулась! Доктор!

Вокруг началась суета. Кто-то забегал, кто-то отдавал распоряжения, в глаза ударил неприятный свет.

- Зрачки реагируют!

- Пульс нитевидный!

- Включаем отсос!..

Кричали что-то ещё, про сердце и дыхание. Но ей было всё равно. Только боль, разъедающая её всю, словно кислота. Она не знала, что может быть так плохо.

- Пять кубиков! Ещё пять кубиков 2-метил-3-нитроэвалила!

- Сеньор, ещё пять? Сердце может не выдержать!

- Выполнять! Иначе мы её потеряем!..

Затем снова беспамятство. И снова пробуждение. Опять вокруг суета, свет в глаза. Странные шаркающие звуки и невозможность кричать.

…Она просыпалась раз пять, теперь уже не упомнит, сколько. Больше суток шла борьба за её жизнь, больше суток всё висело на волоске. Но врачи справились. Их обеих спасло то, что стреляли на пороге медицинского центра. Того самого, что они с Леей только что открыли, перерезав ленточку, построенного на деньги благотворительного фонда её высочества инфанты. И они же с Леей стали первыми пациентами этого госпиталя. Такая вот ирония.

Когда она окончательно пришла в себя, маски на лице не было, дышалось спокойно и размеренно, но в теле ощущалась такая слабость, что все, на что её хватило, это застонать. Просто застонать. Вокруг снова забегали, но свет в глаза больше не бил, из чего она сделала вывод, что находится в палате.

Через несколько минут все успокоилось, донесся знакомый ласковый убаюкивающий голос:

- Всё хорошо!.. Всё хорошо, моя милая!.. Спасибо тебе, что уберегла мою девочку!.. Давай, выкарабкивайся! Самое сложное позади!.. Мы все ждем тебя! Давай, Мишель, выкарабкивайся!..

Резкости в глазах не было, лишь мелькали расплывчатые образы. Но это было не важно, она всё слышала и чувствовала. И ласковый, почти материнский голос женщины, гладящей её по руке, не забудет никогда.

Когда она проснулась в следующий раз, рядом находилась сиделка-медсестра. Которая с её пробуждением вновь забегала, с кем-то связываясь, делая пассы на терминале управления. Но Мишель увидела в углу знакомую фигуру Аделии, тут же подскочившей к ней и бухнувшейся возле кровати на колени, максимально приблизив лицо к её лицу.

- Мишель! Очнулась! Мы знали, знали, что ты очнешься!

Она начала что-то рассказывать, теребить её за щеку, но тут подоспела медсестра и оттолкнула её, а после Аделию перехватили два вошедших санитара и отправили в коридор. Снова вошел доктор, что-то спрашивал. Она отвечала. Ей что-то вкололи в вену, и сознание её снова покинуло.

В себя она приходила ещё несколько раз, с каждым разом чувствуя всё большую и большую слабость. Рядом с кроватью всегда сидел кто-то из девчонок взвода, видно, сменялись по очереди, но такого бурного проявления чувств больше не было. Правильно, она и так знает, что они её любят, незачем провоцировать эскулапов. Главное выкарабкаться, а обнимутся они и позже. Но раз за разом приходя в себя она понимала, что лучше ей не становится.

Это случилось почти через месяц – она все-таки вывалилась из тяжелого состояния. И поняла это по тому, что дико, просто неимоверно хотелось пить. Рядом с кроватью сидела Елена, которая вызвала, напоившую её медсестру.

- А теперь спите, сеньорита! Спите! Всё будет хорошо!

- Да, всё будет хорошо! – Елена сжимала ей пальцы и лучезарно улыбалась. – Теперь точно всё будет хорошо!.. Поверь!..

Мишель верила.

Через неделю ей стало совсем хорошо. Достаточно для того, чтобы сидеть и разговаривать. В палату потянулась вереница посетителей. В первую очередь девчонки взвода, но не только они.

- Как ваша дочь? – спросила она входящую королеву Катарину. Естественно, ей постоянно сообщали о состоянии Леи, но не спросить об этом королеву она не могла.

- Сложно. Присядь! – указала она кому-то за спиной, и рядом, с другой стороны кровати, села Сирена. Больше в палате не было никого. – Мне надо серьезно поговорить с тобой, девочка. – Это уже ей. – Это было не просто покушение, Мишель. Произошло ещё нечто, о чем никто не должен знать.

- С Леей всё в порядке? – попыталась подняться обеспокоенная Мишель, но королева властной рукой уложила её назад.

- И да, и нет. Ты лежи, лежи. Самое сложное позади.

Мишель откинулась на подушку и расслабилась. Сирена с другой стороны сидела бледная, ни жива, ни мертва.

- Что случилось, сеньора?

Донья Катарина вздохнула.

- Это было не просто покушение. Убийцы рассчитывали не просто на иглы террориста. Самым страшным в их плане оказался яд, которым они оказались пропитаны.

- Яд? Такое возможно? – Она вновь попыталась встать, но снова была отброшена.

- Техники говорят, да. Если изменить конструкцию игольника. Работа ювелирная, но ничего сверхъестественного.

- И что за яд?

- Тебе его название ничего не скажет. Сложное вещество без порога действия. Даже мельчайшие количества этого вещества начинают необратимый процесс.

Мишель кивнула – теорию отравляющих веществ они проходили. Правда, поверхностно.

- Лея была обречена. Ей досталась всего одна игла. Одна, моя девочка! – погладила королева её по волосам. – Остальные восемь приняла ты. Но ей хватила и этого. – Из глаз доньи Катарины покатились слезы.

- Я не понимаю… - выдавила Мишель.

- Ты – мод, - продолжила Сирена, видя состояние королевы. – Мы выяснили, где модернизировали генотип твоей матери, но подробные данные по модификации оказались утеряны. Так или иначе, твой организм каким-то образом с первой секунды боролся с этим веществом. Сам, без всякой помощи извне. Врачи сражались только за твои простреленные легкие, так как иглы прошли в стороне от сердца. Совсем чуть-чуть, но в стороне. А это мелочи. С ядом же твой организм справился сам. Но Лее хоть повезло с иглами – сама понимаешь, одна-единственная игла, это не серьезно - но яд…

- Ей повезло, - вновь продолжила королева Катарина. - Игла дважды прошла сквозь твой доспех, на входе и выходе. И само собой сквозь твое тело. Большая часть яда осталась в твоем организме. Но и той крохи, что досталось ей, хватило.

- Так она жива? – вновь не поняла Мишель. Сирена кивнула.

- Уже да. Но не представляешь, чего это стоило!

- Мы брали твою кровь. Обрабатывали и вливали ей. – Голос королевы налился свинцом. – Ты была в беспамятстве, в любой момент могла умереть, но у нас не оставалось выбора. Нам приходилось ослаблять тебя, чтоб спасти её. И только это её спасло. Твоя кровь спасла мою дочь, девочка…

Из глаз королевы вновь потекли слезы, а сама она вновь начала её гладить. – Прости, но иначе мы не могли…

- Я всё понимаю, ваше величество!.. – Дух Мишель перехватило. – Я поклялась умереть за неё в случае необходимости, и была готова!..

- Ты спасла её дважды. Первый раз – закрыв телом. Второй раз своей кровью. Неосознанно, находясь в беспамятстве, на грани жизни и смерти. И только поэтому она выжила.

- С нею будет всё в порядке?

Королева кивнула.

- Да. Она уже пришла в себя. Но яд сделал свое дело, и такой, как прежде, она не будет никогда.

- Я готова дать ещё кровь, если надо! – вновь порвалась встать Мишель, и вновь была остановлена.

- В этом нет необходимости. Мы победили яд. Но его последствия необратимы.

- Эскулапы синтезировали вещества, с помощью которых твой организм боролся, - взяла слово Сирена. - Это не вещества, это что-то из биологии, я плохо разобралась, но они вырастили это искусственно. Но ей придется до конца жизни принимать эту гадость, продукт жизнедеятельности этих бактерий, иначе яд возьмет верх. Он не выводится из организма, а порога воздействия у него нет.

- Значит, это не совсем яд? – не поняла Мишель, немного более подруг разбирающаяся в таких вещах.

Королева кивнула.

- Это оружие, Мишель. Биологическое оружие. Бактерия, которая сама вырабатывает это адское вещество. Спасения нет. Оно в теле моей девочки, моей дочери, и та не может самостоятельно бороться с ним. В отличие от тебя. И как только её организм даст слабину, это оружие воспользуется моментом и убьет её. Мы можем только лишь подавлять яд, над самим же оружием не властны. Вот такие вот дела.

- И Лея умрет в любой момент? – Волосы на голове Мишель зашевелились.

Королева усмехнулась.

- Нет. Уже нет. Твоя кровь подоспела вовремя. Но если её организм по какой-то причине сильно ослабнет… Это убьет её. К сожалению. Более подробно объяснить не могу, я не биолог и не химик, но сценарий событий будет именно такой.

Мишель поежилась. Королева продолжила.

- Мои люди уже вышли на того, кто мог владеть таким оружием. Виновные будут наказаны, жестоко наказаны можешь не сомневаться. Чего бы мне это не стоило. – Глаза королевы сверкнули. – Но моей девочке от этого легче не станет.

- Об этом знают всего несколько человек, - продолжила Сирена. - её величество, его превосходительство, я, Елена, Алисия и врачи. И теперь ты. С врачами будут работать специалисты, это не наша забота, а вот мы с тобой и Еленой должны стать могилой.

Никто не должен знать о произошедшем. Для всех было просто покушение, и Лея была тяжело ранена, как и ты. Ради этого мы сейчас и пришли, предупредить. Даже Мария Хосе и Аделия не должны ничего знать!

Мишель перевела глаза на королеву, та кивнула.

- Так точно, ваше величество! Я буду хранить тайну! – выдавила она. – Даже Малышка и Аделия не узнают!

Королева улыбнулась.

- Мишель, если тебе когда-нибудь будет нужна помощь, или просто понадобиться что-нибудь, что могу решить только я, всегда обращайся. Сделаю и что возможно, и что невозможно.

Она наклонилась, обняла и поцеловала её в лоб.

- Спасибо тебе! А пока мы с твоими девочками думали… - Она перевела взгляд на Сирену и та подхватилась:

- В общем, мы придумали тебе новый позывной. «Мутант» для спасительницы её высочества явно неподходящий. – Она картинно скривилась. – И теперь ты будешь Красавицей. Всё официально, донья Катарина уже подписала бумаги.

Мишель перевела взгляд на королеву. Та улыбалась.

- С возвращением, Красавица!

* * *

Если скажу, что что-то изменилось – совру. Не изменилось ничего. Внешне. Внутренне… Да, что-то сдвинулось. Сдвинулось благодаря тому, что я схимичил, сыграв на слабых струнах женской души. Сентиментальность – беспроигрышный вариант; женщины – существа более эмоциональные, даже в ущерб способности к анализу, и именно эмоциональность моего поступка задавила их способность трезво оценить происходящее. Тот, кто находился в диспетчерской, кто и прислал к нам «морпехов» во избежание конфликта, скопировал запись нашего разговора и распространил среди всего личного состава корпуса, так что слезы лили не только те пятеро (семеро, считая наказующих), но десятки и десятки девочек всех возрастов. Однако, хоть я и поднялся на ступеньку, но эта ступенька пока означала лишь мои лицедейские способности, которые все признали и которыми восхитились. Но с чего-то же надо начинать?

Я прислонил браслет к инфракрасному считывателю, и гермозатвор поехал вверх. Сегодня предстоял новый предмет, и меня обуяла тревога. Новых предметов не было уже давно, но тревога относилась не к нему самому (мало ли их ещё будет), а к непонятному названию – «Особые способности». Что значит «особые»? Здесь всё особое, не такое, как за воротами. Весь корпус держится на огромной особой способности – повышенной скорости восприятия. Настолько повышенной, что опережает такие же параметры элитных специальных подразделений, балующихся нейронным ускорением. Многие инструкторы здесь из разведки (а может контрразведки, кто их знает, они не докладываются), и знания, которые они дают, тоже относятся к категории «особых». Уникальных. Что может быть особого среди особого? И прочтя перед глазами на визоре козырька название предмета, я почувствовал, что он ещё преподнесет мне сюрпризы. И, соответственно, проблемы, ибо сюрпризы без проблем в корпусе не практикуются.

Внутри никого не было. Это оказался обычный полигон, хоть и из разряда особо охраняемых, вроде тиров с арсеналами оружия, которые можно открыть только после подтверждения из диспетчерской. Но никакого оружия внутри не наблюдалось, даже холодного. Размером полигон не вышел – метров сорок на сорок. Посреди него располагалась зона татами, со встроенным матом, недалеко стоял стол, перед ним с двух сторон по стулу. К столу был прислонен игломет. Не типовое для ангелов венерианское «Жало», а более тяжелый его имперский вариант «Кроталис». Но это персональное оружие, принесенное сюда – ради одного единственного ствола никто не будет повышать статус полигона до максимально охраняемого. На столе стояли… Тарелки. Стопкой. Хорошие, достаточно тяжелые, из твердого пластика. Рядом - парафиновая свеча в специальном подстаканнике, лежало несколько металлических ложек и несколько листов бумаги. Да-да, бумаги – вещи достаточно редкой в наши дни. Причем на вид я сказал бы, что бумага хорошего качества, из дорогих. Завершал натюрморт небольшой длинный кусок серой материи, напоминающей шарф. Вот в общем и все. Привычных по всем остальным теоретическим занятиям мотиваторов не наблюдалось.

В голове всплыло слово «престидижитация». Интересно, меня распиливать будут, как тогда, в детстве? Что за фокусы сегодня планируются? Для чего можно использовать одновременно винтовку, свечку, ложку и бумагу? Нет-нет, вот пошлить не надо, я серьезно!

Поскольку гадать – это все, что мне оставалось, я сел и расслабился. Свое «Жало» на теоретические занятия не беру, оставляю в каюте, чем занять руки не знал и нервно сцепил их в замок. Меня не покидало ощущение надвигающегося чего-то… Непонятного. Больше всего выбивало отсутствие мотиваторов – я уже не мог и помыслить, что на территории корпуса можно без них, и вот, оказывается, можно.

Сомнения рассеялись спустя минут десять. Гермозатвор поднялся, в помещение вошла неброско одетая сеньора в гражданском, с какой-то типовой прической и незапоминающимся лицом. Да-да, всё в точности, как говорю – в её внешности не было ни одной детали, за которую можно было бы зацепиться. Даже голых коленок, как у некоторых.

- Скучал? – улыбнулась она мне, прошла мимо и села на противоположный стул.

- Не успел, - признался я.

- Хорошо, тогда начнем. Итак, меня зовут подполковник Лопес. Предмет называется «Особые способности». В данный момент моя задача сделать так, чтобы ты понял, чего именно мы будем касаться на занятиях, как именно работать и какие цели ставить.

Она сделала паузу, а я в этот момент проговорил про себя её имя. «Подполковник Лопес»!..

Лопес - самая распространенная латиноамериканская фамилия на Венере. Чуть ли не каждый десятый на планете – Лопес. У русских есть её аналог – «Иванов». Причем, аналог не столько по частоте встречаемости, сколько по вкладываемому в неё гэбистами смыслу. Например, фраза «Здравствуйте, подполковник Иванов…» в далекой бывшей метрополии означает, что тобой заинтересовались органы. Об этом рассказывала мне мама, дочка ссыльного польского националиста, который всю жизнь был под наблюдением сначала российских властей, а после Войны – латиноамериканских. Оккупировать-то сектор «имперцы» оккупировали, но проблемных личностей, доставшихся «в наследство», держали на всякий случай под присмотром. Так что мама знает эту кухню, пускай и не застала саму Войну и оккупацию. То есть, фраза «подполковник Лопес» просто напросто означает принадлежность к не любящим афишировать себя структурам. И в сочетании с внешностью и одеждой, подходит ей идеально.

- Всё рассмотрел? – улыбнулась она, заметив мои копания.

- Так точно, сеньора, - отрапортовал я, но «вразвалочку», не вытягиваясь. Она же не по форме!

- Поделишься выводами?

Я поделился.

- Всё правильно, не буду скрывать. Но есть одно «но». Органы, Хуан, тоже разные. Есть те, кто на виду. Есть те, о ком все знают, что они есть, но понятия не имеют, кто именно там работает. А есть такие отделы, которым не стоит даже светиться своим наличием. Те, о которых ходят только слухи, и чем сказочнеё, чем вымышленнеё они звучат, тем лучше.

- Возьми повязку. – Она кивнула на серый кусок ткани. – Завяжи себе глаза.

Я повиновался.

- Видно что-нибудь?

- Никак нет, сеньора!

- Сколько пальцев? – Я почувствовал, как она вытянула руку, что-то показывая ею у меня перед лицом. Но, естественно, что именно, увидеть не мог.

- Не знаю, сеньора.

- Хорошо, сними. А теперь одень мне. Давай, давай, не стесняйся! – подбодрила она и снова улыбнулась.

Я встал, обошел её, надел. Проверил, чтоб повязка хорошо ложилась на глаза.

- Готово!

Она отодвинула меня, встала, и, как есть, с завязанными глазами, взяла с пола винтовку.

- Возьми в руки тарелки.

- Что? – не понял я. Но тут же подхватился и взял стопку тарелок, держа перед собой. Она тем временем потрясла гранулы - проверила на звук, вернула магазин на место и активировала рабочий механизм. Сняла с предохранителя.

- Кидай. По одной.

- Куда? – не понял я и посмотрел вокруг.

- Куда хочешь.

Интересное кино! Ну что ж, раз человек просит…

Первая тарелка полетела в угол, в сторону от стола, возле которого мы стояли, подальше от двери. Сеньора Лопес вскинула игломет и нажала гашетку. Почти в центре тарелки появилась небольшая дырка. Пардон, отверстие.

- Ещё.

Я повторил. Вторая тарелка, как и первая, приземлилась в виде дуршлага эконом-класса.

- Кинь несколько, подряд, в разные стороны. Только не на одну линию с собой, - ухмыльнулась она.

Я поежился, но сделал требуемое. Бросил несколько тарелок, веером, в разные стороны. Она вскинула оружие и нажала гашетку ещё несколько раз, водя дулом. Все тарелки оказались поражены. Иглы были выставлены на малую скорость и низкую тепловую энергию, потому оставляли в пластике достаточно большое отверстие, чтоб его можно было увидеть издалека.

- Но как вы это делаете?! – восхищенно воскликнул я.

Она поставила винтовку на предохранитель, деактивировала и прислонила назад к столу.

- Долго объяснять. Иди сюда.

Сеньора развернулась и пошла на татами. Я последовал за ней.

- Нападай.

Я поежился – слишком непривычной была ситуация – и попробовал провести разведку.

- Смелее! – воскликнула она, с легкостью, и даже грацией отведя мои попытки её прощупать.

Я решился и ударил сильнеё, провел полноценную атаку. Все мои удары оказались заблокированы.

- Это все, на что ты способен? – Усмешка. Меня взяло зло и я кинулся на неё…

…И тут же завыл – рука оказалась завернута за спину и мягко зафиксирована её ладонями. Проделала она это с легкостью, и даже грацией. Меня скручивали и раньше, не только тренеры, но даже Паула, я отдавал отчет, что мои возможности скромнеё тех, кто занимался не один год… Но ОНА БЫЛА В ПОВЯЗКЕ!!! В которой ничего не видно! Которую я сам на неё надел!

Вот вам и престидижитация!

Она отпустила мою руку, которую я тут же инстинктивно потер.

- Как вы это делаете?

Сеньора снова усмехнулась, на сей раз грустно.

- Я же говорю, некоторые подразделения настолько секретны, что нигде не должно упоминаться даже их наличие. Мы называем это биоэнергетикой, хотя кто-то зовет экстрасенсорикой, магией или колдовством. Сразу говорю, с магией эти способности не имеют ничего общего, как и с колдовством. А с остальным…

С остальным надо разбираться. Пойдем, присядем?

Сели.

- Спрашивай.

- Это, - я кивнул на игломет и повязку, - чтоб продемонстрировать возможности?

Кивок.

- Да, чтоб сразу выбить из тебя скепсис. Это реально, что я делала. Видеть в темноте. Видеть с закрытыми глазами. А так же многое другое.

- Я тоже так смогу?

Она пожала плечами.

- Скорее всего, нет. Не успеешь. Биоэнергетические способности есть у всех, но то, на что один потратит десять лет, другому нужно будет три месяца. У тебя есть способности, но достаточно скромные. Потому мы не настаивали на привлечение тебя в наш отдел.

Я снова поежился.

- И многих вы забираете?

- Нет. Нам нужны мальчики, в основном мальчики. Однако, сети службы вербовки рассчитаны на девочек. Кого-то они вылавливают, без службы вербовки корпуса нам пришлось бы совсем туго, но этого не достаточно. Потому мы берем всех девочек, практически всех, кто согласится, лишь бы способности у них были… Сам понимаешь.

- Из разряда тех, что три месяца, а не десять лет.

Она кивнула.

- У Кассандры есть такие способности?

- Да. Но она отказалась идти к нам. Я считаю, мы, корпус вообще, потеряли этот взвод. Дело обыденное, девочки обозлились после Полигона, но здесь мы бессильны – желание сотрудничать должно быть добровольным.

- Вы убеждали её?

Сеньора Лопес кивнула.

- Для неё это был бы лучший выход, нереализованный дар разрушает человека изнутри. Но она не захотела. Мы изредка работаем с нею, помогаем, держим на контроле, но, боюсь, теперь уже забирать её к нам поздно. – её губы расплылись в улыбке, а взгляд, бросаемый на меня, стал слишком красноречивым.

Я поежился. Нет, мне уже давно стало не по себе, вначале от демонстрации её способностей, затем от исповеди. Да, исповеди, как ещё это назвать, если она, офицер секретного подразделения, отвечает на мои вопросы честно и не юля? Учитывая, кто она и кто я? А теперь это… Да уж!

- Здесь у каждого взвода есть изначальная специализация, - продолжил я, переведя тему. - А есть специализация под вас?

Она отрицательно покачала головой.

- Нет. Наши клиенты – штучный «товар». Но наблюдаем мы за ними с первого дня, безусловно. Мы ОТБИРАЕМ их, - выделила она это слово. – Изначально, в лагере, среди сотен кандидаток. Но их всё равно слишком мало, чтобы создавать отдельные взводы. Да и практика показала, это неэффективно.

- Понятно… - Из моей груди вырвался вздох – сказывалось напряжение. – А что насчет меня? Какие цели будете ставить? Для чего вам занятия со мной?

Она мило улыбнулась.

- Ты когда-нибудь видел, как оперативник проходит мимо агентов, посланных взять его, и они его не замечают?

Это был риторический вопрос. Естественно, не видел.

- А я видела. – Сеньора коварно усмехнулась. – Моя задача обучить тебя так, чтобы ты видел таких, как мы, мог распознавать их на расстоянии. И держался от них как можно дальше. Плюс, некоторые полезные для твоей будущей работы методики. Здесь губы не раскатывай, посмотрим на твои способности, но кое-чему, надеюсь, научить тебя получится. Итак, приступим?

Я улыбнулся.

- Так точно!

- У «магии» четыре составляющих. Воображение, Воля, Вера и Секретность. Воображение, фантазия – основа работы биоэнергетика. Все его действия и манипуляции зависят от богатства воображения. Воля… Должен понимать. Ты должен быть уверен в том, что делаешь. И должен верить; вера – тиски, поддерживающие волю. И, наконец, секретность. Люди не должны знать о твоих способностях не потому, что ты агент. Наоборот, далеко не все биоэнергетики – агенты. Просто есть слишком много «доброжелателей», которые ударят по тебе ментально, если будут знать, кто ты. Мы ещё изучим все эти составляющие вместе и порознь, а пока первое упражнение. Для разминки.

Сядь прямо, ноги вместе. Так. Сожми ступни. Сильно сожми. Не разжимая ступни, сожми голени. Далее, не разжимая ступни и голени, сожми бедра. Теперь торс. Плечи. Голову. Теперь держи. Так, хорошо. Ещё держи, не отпускай. Теперь полностью расслабься. Да, так. Закрой глаза. Видишь белый свет? Мигающий? Это и есть начало входа в транс, малыш. Давай ещё раз…

* * *

Эта эпопея началась внезапно. Впрочем, любые события, переворачивающее твою жизнь, всегда случаются внезапно. Встряску я получил такую, что словами описать сложно. И только тогда понял, что всё, о чем я думал, к чему стремился, и планы на что строил, лишь химера, живущая в моей голове.

Не надо ничего из себя строить, не надо придумывать громоздкие планы по завоеванию этого мира - мироздание работает немного иначе, и не любит, когда его действия прогнозируют. А твой собственный авторитет на самом деле не зависит ни от каких хитроумных планов: ни собственных, ни планов умудренных опытом сеньор. Или ты человек, уважающий себя, знающий себе цену и цену своим поступкам, или неудачник, пытающийся выглядеть круто, придумывающий ради этого головокружительные комбинации, но так и остающийся при этом неудачником. Всё в жизни просто, надо только быть самим собой. Впрочем, по порядку.

Признаюсь, «особые способности» меня покорили. Естественно, пока у меня ничего не получалось, но это процесс не на один день, и даже не на одну неделю. Если кто-то думает, что это как магия, взмахнул палочкой, сказал заклинание, и оно заработало, то сильно ошибается. Это труд, труд и ещё раз труд, и труд особый. Таскать мешки – тоже труд, но даже выгрузив десять вагонов, ты не добьешься такого результата. И я не знаю, что проще.

Я шел по коридору, собираясь в столовую (занятие растянулось на два, прошло более четырех часов, незаметно настало время ужина, которое, впрочем, тоже прошло), как вдруг на меня налетело заплаканное существо.

- Хуан? – удивленно воскликнула Мари-Анж, моя «крестница» из пятнадцатого взвода. Она не ожидала меня здесь увидеть.

- А что, не похож? – усмехнулся я, напрягаясь.

Девушка не заметила иронии, шмыгнула носом и выдавила:

- Помоги!..

- Что случилось?

Меня будто перевернуло изнутри от дурного предчувствия. Точно!

- Кристина!..

Кристина – самая младшая в «пятнашке». И при этом самая невезучая. Ну, карма такая у человека, не знаю, как это объяснить. Если где-то у них что-то случается, то Кристина обязательно будет в центре событий. Есть возможность проспать развод? Она проспит. Есть вероятность споткнуться в столовой и опрокинуть поднос? Она опрокинет. Какое-нибудь происшествие на тренировочном полигоне? Обязательно произойдет, и именно с Кристиной. Сколько раз она при мне падала на ровном месте (учитывая её подготовку и вестибулярный аппарат), сколько отхватывала от Капитошки за какую-нибудь ерунду, которую та случайно заметит? Ни у кого не замечает, а у неё заметит! То у неё винтовка в руках взорвется, то у неё конвертоплан на испытании пилотирования в землю врежется (да-да, и такое было, и конвертоплан она умудрилась «уронить», и батарея, пристегнутая к её винтовке, дала пробой и с большим хлопком выжгла рабочую часть. Слава богу, оба раза Крис отделалась лишь испугом). Единственное отступление от правила произошло в день, когда я вышел из себя на пятой дорожке. Да-да, тогда, когда упала девочка. Ко всеобщему изумлению, это оказалась не она, а тихоня Мари-Анж, не выделявшаяся до сего момента из взвода ничем эдаким.

Однако, сейчас Кристина снова в беде, и судя по тому, что моя «крестница» несется как угорелая, дело нешуточное.

- Старшие? – не готовый выслушивать поток жалоб и вычленять нужное, опередил я её встречным вопросам.

Кивок.

- Рыба. Сорок четвертый взвод. Хуан, что делать?.. – Слезы вновь заблестели на её щеках.

- Пошли, разберемся. - Я потащил её за руку в обратном направлении. – Рассказывай!

Она принялась сбивчиво говорить, я же начал готовиться к драке. Отчего-то не сомневался, всё кончится именно ей. Давно пора, слишком всё шоколадно у меня шло. Так не бывает.

Неуставщина здесь есть, несмотря на драконовские дисциплинарные меры. Но самое удивительное, она существует не вопреки уставу, а с разрешения. Искусственно поддерживается офицерским составом и Советом, преследующими этим какие-то свои непонятные мне, приземленному, цели. Отличительным свойством, вытекающим из специфики, является некий незримый порог, что можно делать с новобранцами, а что нельзя. Нигде это не прописано, но если «строить» их слишком активно, то у «строящего» мгновенно начинаются проблемы. Внеплановые дежурства, дополнительные наряды, усиление с запретом выхода в город. А если б вы знали, сколько способов поставить человека на место во время несения службы, да хотя бы в карауле охраны дворца!

Ну, и самым непонятливым, у кого проблемы с построением логических цепочек, бьют по рукам. Это образно, впрямую бьют в лицо, конечно, или в другие части тела. А если случится перебор, то могут и карцер организовать. А карцеры, я уже говорил, в корпусе строили люди с фантазией.

Так что в целом отношения в корпусе напоминают средневековый рыцарский орден: есть «рыцари», а есть «послушники». «Послушники» прав не имеют, они никто, ещё не заслужили звания «рыцаря», но при этом уже члены организации, «духовные сестры», и любое явное проявление агрессии в их адрес – пощечина всему ордену, всем, кто в нем состоит.

Это что касается общих правил, что происходит обычно. Но обычно – не значит всегда, и эксцессы между младшими и старшими возникают постоянно. Причем, иногда старшие переходят все мыслимые границы, и им это сходит с рук. Не будете же считать серьезным наказанием за побои «оставление без сладкого»?

Сейчас же сложилась особая ситуация. К этому давно шло, и многие этого подсознательно ждали, лишь гадали, когда рванет. Хранители, сорок четвертый взвод. Они появились неделю назад и сразу показали себя высокомерными суками, плюющими не только на «зелень», но и на кадровых ангелов резерва. Нет, ну с резервом отношения у них нормальные, само собой, ни словом, ни жестом никого не оскорбляли, но понимающие люди читают все, что надо, по их жестам, мимике и снисходительным взглядам. Что же касается «зелени»… А вот тут во всей красе расцвела повышенная агрессивность, желание «строить», показывать, какие они крутые и что им всё можно. И офицеры смотрят на это со снисхождением, провоцируя на дальнейшие действия Как же, хранители, элита!

Так что то, что они избивают новобранца, закономерно, этого стоило ожидать, и удивлен я лишь тем, что под раздачу попала моя невезучая «напарница». Какая-то она и в правду невезучая…

Хранители – особая каста. Их ряды обновляются достаточно редко, Совет предпочитает, чтобы с нулевыми объектами работали одни и те же проверенные люди. Потому тесты на профпригодность, как правило, все хранители сдают, это воспринимается как должное, что заставляет их смотреть на резерв сверху вниз. Гораздо чаще с «небес» спускают тех, кто оступился, совершил какую-нибудь ошибку. Такой перевод сопровождается «волчьим билетом», девочки прекрасно знают, за что с ними так поступили и сидят тихо. Однако в этом году кто-то наверху решил ужесточить требования и показно наказать кого-нибудь, чтоб указать остальным их реальное положение. Что они не избранные, а «одни из», что по воле командования в любой момент могут своих привилегий лишиться. Состав хранителей был расширен за счет набора новой опергруппы, которая будет охранять младшую принцессу, а так же за счет добора в старые, куда взяли аж два подразделения, победивших в соответствующем межвзводном конкурсе. Один же из старых взводов после тестов, которые всерьез давно никто не воспринимал, объявили непригодными и направили сюда, в резерв, со всеми вытекающими из понижения статуса последствиями.

То есть, девочки потеряли в жаловании, обязаны выполнять всю работу резерва, включая наряды, караулы и боевые операции, но при этом продолжают носить гордое звание хранителей. Ну, не обидно ли? И ведь с их точки зрения наказали ни за что! Они ни в чем не провинились, не допустили в работе ни одной ошибки, их просто взяли и вышвырнули! А что делать, когда в душе играет подобная обида? Правильно, унизить и «построить» того, кто слабее тебя, кто ещё ниже по статусу.

Суки, высокомерные суки, устраивающие свои порядки. Кобылы (или коровы?) двадцати шести – двадцати восьми лет, прошедшие огонь и воду, охранявшие лиц королевской крови. Ну, почему на них вынесло именно Кристину?! В корпусе же почти сотня «зеленых»!

Я не вмешивался в естественный ход вещей внутри этой организации, не влезал, когда при мне кто-то кого-то «воспитывал». Промывка мозгов после инцидента с Камиллой дала о себе знать. Но не защитить ЭТУ девушку я не мог. Она моя напарница, поскольку ношу на шее их символ, раскрывшего крылья в полете сказочного феникса. Они мои, они доверяют мне, считают своим, и плевать, что служим мы в разных подразделениях. Я отвечаю за «пятнашку», а значит, остаться в стороне не могу.

- То есть, она сделала, что они требовали. - Я всё больше и больше хмурился. Вот он минус присутствия неуставных отношений как таковых – невозможно прочертить границу того, что можно, а что нельзя. Рано или поздно должно было рвануть, я удивлен, что пришлось для этого ждать хранителей.

- Да. Принесла их долбанное мартини, два раза. А на третий взбрыкнула. Говорит, «Идите вы! Вам надо, вы и несите!»

Я присвистнул. А Крис та ещё штучка! Сказать такое в лицо пьяным хранителям?

- А потом?

- А потом они начали её бить. Ну как бить, не чтобы избить, а так, на место ставить. Не в силу. А она всё равно ни в какую. «Пошли вы… - Мари-Анж уточнила, куда именно. - …И всё!

«А если они захотят закопать девочку, что будет?» - подсказал мне бестелесный собеседник. Но это я знал и без него. Потом их накажут, непременно. Заставят чистить винтовки на складе, или пошлют к черту на рога, в «командировку», делать что-то бессмысленное. В крайнем случае, в карцере посидят. Но прецедент будет.

- Может все-таки позвать кого-нибудь? – испуганно глянула на меня семенящая рядом Мари-Анж, видя, как кулаки мои сжимаются, а зрачки расширяются. – Кого-нибудь из офицеров? Или наказующих?

Я отрицательно покачал головой.

- Это ничего не даст.

- Почему?

- Потому, что сегодня пострадает Кристина. Завтра ещё кто-то. А потом ещё. И вы, все вы, поймете, что вы – никто. Быдло.

- Но Хуан…

Я развернулся, схватил её за грудки и прижал к стене.

- Вы никто, понимаешь? И так и будете никем. Сейчас ты позовешь кого-нибудь, порядок наведут, а дальше? А дальше Крис поплачет в оранжерее и успокоится. И всё вернется на круги своя. Кто-нибудь вновь попадет им в лапы, всё повторится, только это будет не Кристина, а другая девочка.

А причина, Мари-Анж? Причина останется. «Здесь все равны, но некоторые равнеё других». Это долбанное ваше высокомерие, особенно у хранителей. Эти садистские порядки, которые благопристойны только до поры до времени. Видит бог, я не вмешивался в ваши дела, но бросить Крис, позволить унижать её, не могу.

Да, их можно разнять. И нужно. Но гораздо нужнеё поставить их на место. Понимаешь?

Видно, у меня было ОЧЕНЬ выразительное лицо. Зверь, не иначе. Я чувствовал, как мои руки подрагивают, наливаясь злобой, предшествующей припадку. Нет, пока это была просто злость, ненависть к таким, как Кампос, как Оливия Бергер. Как сорок четвертый взвод, в конце концов. Но эта злость старательно искала выхода.

- Они же не трогают тебя, ты же неприкасаемый, – сделала последнюю попытку Мари-Анж.

Я отпустил её. Усмехнулся.

- Тебе не понять. Сегодня я неприкасаемый. А завтра? Мы должны бороться за себя. За каждый свой день, за каждый шаг. Отстаивать свое мнение, пресекать действия таких сволочей, как эти «сорок четвертые». А иначе кем мы будем? Это неправильно, Мари-Анж. И если офицеры считают такое положение вещей приемлемым, мы должны добиваться своего сами. И плевать на то, что будет!

- В драке между «зеленью» и кадровыми бойцами виновата всегда «зелень», - напомнила она. Я вновь усмехнулся.

- И что?

Она не ответила.

- Ладно, хорош демагогию разводить, пришли.

Я толкнул дверь (гермозатвор игровой почти всегда открыт) и ворвался внутрь. Мари-Анж заскочила следом и встала за моей спиной. Пауза.

Мы сразу отвлекли внимание на себя, став его центром. Я воспользовался этим, чтобы оценить ситуацию.

Пятеро, хранители – золотые нашивки на воротничках. Четверо стоят в стороне, с довольными рожами, пятая, предварительно скрутив, прикладывола Криску головой об пол. Та кричала, но поделать ничего не могла – была надежно спеленута в «крабовый» захват – это когда руки и ноги свободны, но сделать ими ничего не можешь. Держащая её здоровенная шатенка-полукровка, имела такие размеры тела, что, наверное, могла руками гнуть подковы, куда Криске вырваться из её объятий! Это плохо, что перекачанная, - автоматически отметил я для себя. – Но не смертельно. В конце концов, большой шкаф громче падает.

Эта особь была местной знаменитостью. Зовут её Рыба, и она – самая мощная сеньора этого заведения. Возможно, буч, но я ей свечу не держал, да и не важно сие. Важно то, что придется не сладко, и это подтачивало мои порывы решить дело силой. Возможно, просто заставить отпустить девочку – не такое плохое решение?

- Отпусти её! – проревел я. Именно проревел, слишком зверски зазвучал голос. Настолько, что даже массовка, человек пятнадцать зрителей инцидента, стоящих около правой стены, повтягивали головы в плечи.

- Что? – Недоумение на лице Рыбы быстро прошло, сменившись хищной улыбкой. Кажется, она обрадовалась мне, что я пришел, хотя я не понимал причину. Боковым зрением бросил взгляд на её товарок – те тоже расплылись в улыбках.

- Я говорю, отпусти девчонку! – повторил я, но получилось не так грозно.

- А ты кто такой, чтобы мне указывать? – с вызовом вскинулась она. Ирония из неё так и лучилась.

«Э, да она сама собралась разделаться с тобой, дорогой мой Хуанито!» - воскликнул мой внутренний собеседник. Я это уже и так увидел, и вздохнул с облегчением. Не надо разводить политес и накручивать ситуацию. Всё по-честному.

Рыба медленно поднялась, выпустила хнычащую Криску из захвата, но тут же перехватила её за волосы и рывком заставила подняться.

- Стой, сука! Тут за тобой защитничек пришел! Стоять, я сказала! – она резко дернула, запрокидывая ей голову назад. Раздался вскрик.

Я проглотил. Она отпустит её, как иначе. Перед ней гораздо более лакомый кусочек – единственный в корпусе мальчик, зачем ей какая-то шмякодявка?

- Зачем ты его привела?!! – раздался голос сзади. Хорошо знакомый голос. И выражал он эмоцию страха. – Ты что, совсем дура?

Реплика была произнесена почти шепотом, но в звенящей тишине её услышали все. Предназначалась она моей спутнице, а авторство принадлежало знакомой богине по имени Камилла. О, и эта здесь!

Что тут происходит? От ситуации явно начало разить, но я всё ещё не понимал чем и почему. Тем временем Рыба бросила косой взгляд вбок, на массовку и Камиллу, от которого за километр отдавало презрением, затем переключилась на меня.

- Ну-ну! Говори, защитничек! Я тебя слушаю!

- Отпусти её! – вновь произнес я, лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит. А точнеё, прислушиваясь к интуиции, моей верной помощнице и подсказчице, что делать. Интуиция молчала.

- А то что будет? – Рыба оскалилась. – Что ты мне сделаешь? Хуанито, так ведь тебя?

Мое имя она будто выплюнула. И я понял. Понял.

Я – проект королевы и офицеров. Тех самых людей, от которых они пострадали. Причем незаслуженно, во всяком случае, сами так считают. А значит, «построив» меня, они хоть как-то реабилитируются в своих глазах - ведь как-то иначе отомстить командирам не могут.

Меня взяло зло. Я понял, что высокомерие – это ещё не все человеческие пороки, и далеко не самый страшный из них. Кулаки мои непроизвольно сжались.

- А ты кулачками не поигрывай! Не надо! – рассмеялась она. – А то нехорошо может кончиться!

- Хуан! – раздалось сзади. – Не надо! Прошу!

Я молчал. Рыба бросила мне за спину злобный взгляд, но Камилла была ей ровня, такая же хранительница.

- Они только этого и ждут! Прошу тебя, не надо!

- Ну и пусть ждут! – выдавил я, пытаясь унять злость. Не время, рано. Дракона надо выпускать в строго определенный момент, иначе он таких дел наворотит!.. – Вот он я, перед ними!

- Это хорошо, что перед нами, – усмехнулась противница. - Ну что же, куколка, за тобой пришли! – наклонилась она к Криске. – Твой защитник! Твой герой! Герой, ведь правда? – Взгляд на меня. – Слушай, а мне пришла в голову идея. А ведь наш мальчик ещё не прошел посвящения! Да и присягу не давал. Не так ли? – Видимо, реплика предназначалась окружающим, поскольку сама она в этот момент не сводила с меня глаз. – А раз так, то он тоже обязан слушаться старших.

- Не смей! – Камилла встала почти рядом со мной. – Он под защитой офицеров!

- А мне плевать! – Кажется, разгоряченная алкоголем Рыба дошла до кондиции. Плохо только, что держалась она легко, на её состоянии алкоголь сказался мало, её даже не шатало. – Он – «мелюзга», «малыш», и должен делать то, что ему говорят. – Новый злобный взгляд на Камиллу. - Я хочу, чтоб он принес мне мартини!

Улыбка, в мой адрес.

- Давай, Хуанито! Три мартини, и я даю слово, больше не буду обижать девочек из твоего взвода! – кивок на Криску, которую в этот момент дернула. Девушка взвизгнула.

«Они целенаправленно задрали Кристину, мой друг, - озвучил мою догадку внутренний голос. – Специально, чтобы позлить тебя, вызвать на конфронтацию. Даже не зная, что ты сюда придешь».

«А может не стоит так сильно усложнять? - возразил я. - Может, всё не так плохо? Совпадения в жизни тоже бывают!»

В последнеё верилось с трудом. Однако я стоял и ждал развития событий. Она должна напасть, накрутить себя и напасть. Мое же дело – помочь ей в этом. И это не так сложно, как кажется.

- А знаешь, чешуйчатая, как называются люди, издевающиеся над слабыми, но трусящие перед сильными? – начал я «помогать» ей и усмехнулся. - Падальщики! Ты – падальщик! Шакал! Гиена! Подлая трусливая тварь! Обижать слабых? – Я кивнул на Криску. – Это да, ты можешь. А как насчет сразиться с сильным?

Все-таки мозги у неё есть. И акцию конкретно против меня они не планировали. Не сегодня. Рыба стушевалась. Ей нужно было сделать всего шаг, один единственный, но она, видно инстинктивно, боялась делать его и продолжила разводить демагогию.

- Это ты что ли сильный?

- Не похоже?

Неёстественный смех.

- Эта… Правильно сказала, ты под защитой. Меня за такое по головке не погладят. Но если принесешь мартини, я её отпущу, обещаю!

Я снисходительно покачал головой.

- Значит, все-таки трусишь? Передо мной, «мелюзгой», не «зеленью» даже? Да ещё перед мальчиком, чьи параметры никогда не достигнут ваших?

- Никогда в жизни!

Есть, она её отпустила, резко оттолкнув в сторону. Я почувствовал, что у меня развязаны руки, и одновременно, что атмосфера в игровой раскалилась докрасна.

- Назад! – Камилла сделала шаг в сторону, становясь между нами с Рыбой и её товарками. – Не лезьте!

Я не видел, что делают девочки, был занят игрой в «гляделки» со своей противницей. Теперь уже точно противницей. Вот только начинать драку она всё так же не спешила. Смотрела мне в глаза, и решимость её падала. Что она там видела – не знаю, но явно не то, что привыкла видеть в глазах прессуемой «зелени». Я даже не был озадачен её комплекцией и силой, и это дополнительно сбивало с толку.

- Ну же? – вновь провоцировал я, наградив ехиднейшей из улыбок.

- Хуан, если ты сейчас же принесешь мартини, я буду считать инцидент исчерпанным, - пошла она на попятную. Так, а вот это зря. Я так не играю.

- Дорогуша, ты тронула МОЮ девочку, - услышал я свой напряженный голос, почти рычание. - Ты знала, чья она, когда трогала. Даже больше скажу, специально это сделала. Не так ли? И теперь должна перед ней извиниться. Если ты сейчас же не сделаешь этого, я уработаю тебя так, что родные напарницы не узнают.

Пауза. её ход.

- Так, что здесь происходит? – Сзади послышался шум. Даже не оборачиваясь, я понял, что там – в игровую вбежали наказующие. Послышался высокий звук «у-у-у-и-и-и», активация винтовки. Бред, стрелять они не станут, это так, элемент устрашения. – Эй, вы, двое! Оба, шаг назад! – рявкнул голос. Только мне отчего-то не было страшно.

- Быстро, извинилась! – проревел я.

И она не выдержала. Но я знал, чувствовал, что она ударит. Нет, скорость тут ни при чем, я увидел это в её глазах, когда она только подумала о замахе. Потому ушел, уклонился и контратаковал.

Все-таки я её переоценил в плане алкоголя. Держалась она молодцом, но мозг был затуманен, и выдавать нужной скорости не мог. Это позволило драться с нею на равных: мы были равны и в скорости, и в росте, и в массе. И оба были правшами. Идиллия, а не бой! Наказующие что-то кричали, но они были далеко. Девочки из поля зрения исчезли – и её напарницы, и Камилла - с наказующими не шутят. Но НАС, дерущихся, нарушивших приказ, не трогали!!!

Я в основном защищался, ждал момента. Но не потому, что считал себя слабее – как раз тут у нас возник паритет. А потому, что ждал момента. Кроме перечисленного, алкоголь обладает ещё одним скверным качеством – затуманивает мозг. И при всех прочих равных, я выиграю битву на тактическом уровне, как только она допустит малейшую ошибку.

К счастью, этот момент наступил быстро. Битва профессионалов это всегда быстро, тем более на таких скоростях. И вот уже я блокировал её, жестко, из арсеналов комбинированной школы, разрабатываемой Нормой, затем контратаковал взял её в захват сам. Немного иной, но тоже «крабовый» - её руки свободны, но не могут нанести мне существенный вред. Ноги же я ей согнул в коленях, а саму её запрокинул назад, вроде того, как меня обездвижила Сирена на Совете офицеров.

- Хуан, прекрати! – вновь голос «морпеха». Блин, да что ж она делает? Почему не разнимет нас силой? Или тут тоже какая-то засада? Я продолжил, полностью её игнорируя.

- Что, тварь? Как оно, когда тебя унижают? Здорово, правда? Это тебе не слабых вдоль стенки строить! Гадюка! Быстро проси прощения! – заорал я на неё изо всех сил.

Подействовало, только не так, как предполагал. Уже съежившаяся, скособоченная от страха, Рыба вдруг завыла, с мрачной решимостью солдата, идущего в безнадежную атаку, лишь бы не умирать на заклании, активировала «бабочки». Щелк. Щелк. На обеих руках.

Вж-ж-жик!

Я её выпустил и отшатнулся, рука со смертоносным артефактом пролетела мимо.

Да, в захвате сделать она мне ничего не могла, но только голыми руками. Теперь же, вооруженная лезвиями толщиной с молекулу, была способна одним касанием отрезать мне половину руки. И я отступил. Пришлось. И вновь отступил.

Вжик! Вжик! Она наступала, глаза её злорадно блестели.

- Что, Хуанито, не ожидал? Думаешь, ты у нас самый крутой?

Вжи-ик! Che cazzo!!! Да где эти наказующие?! Я вообще ничего не понимаю, или одно из двух?

- Думаешь, тебе тут всё позволено? – продолжала она. - Ты никто, Чико! Понял? Совсем никто! И даже если ты принц, ты в первую очередь Чико! Ангелок! Рядовой боец, не принявший присягу! И только после всё остальное!

Вжик!

Я еле увернулся, отскочил. Уперся в стол. Не долго думая, нырнул под него и вынырнул на той стороне.

Теперь нас разделяло полтора метра относительно защищенного пространства, достаточного для маневров. Нет, если бы она хотела, она бы прибила меня, вы не думайте. Всё это время она имела такую возможность, но лишь махала руками направо и налево, обозначая, что может и чего хочет. Видимо, поэтому и «морпехи» не стреляли, ждали, чем кончится концерт. А тот близился к логическому завершению.

- Будешь ещё не слушаться старших, малыш?

Она сделала вид, что бросается вокруг стола вправо, я подался влево. Она сделала вид, что подается влево, я ушел вправо. Смех.

- Ну вот, кто из нас трусишка? И что о тебе подумают ТВОИ девочки?

- Все, хватит! Довольно! – донесся всё тот же голос, теперь в нем проклюнулись нотки тревоги. Слава богу! - Рыба, Чико, немедленно прекратить! Это приказ!

Моя противница недовольно зарычала.

- Ангелито! Хуан! – продолжала наказующая. – Шаг назад, подними руки вверх! – Рыба, дернешься – стреляю!

- Не выйдет ничего у вас! – хрипло засмеялся я, всё так же глядя противнице в глаза. – И вы сами в этом виноваты.

Всё, фас. Козырь, который я берег с момента, как только вошел в игровую. Даже раньше, когда встретил Мари-Анж. Мой зверек, заботливо подкормленный злобой и ненавистью. Взять!!!

В этот раз ощущения нахлынули незаметно, я пропустил момент, когда начал атаку. Понял, что атакую, лишь когда стол, дернутый с неимоверной даже для меня силой, уже летел в неё.

Бах!

Она отшатнулась, но была слишком массивная, чтобы удалось сбить её с ног. Отскочила в сторону, не понимая, что происходит. Я же понимал, всё понимал! Это была та самая холодная ярость, когда человек может контролировать себя в припадке берсеркизма. Дракон, управляющий моим телом, схватил стол, выставил перед собой и понесся на противницу, набирая с места как можно больший разбег.

Бум!!!

Увлеченная столом, Рыба врезалась в стену со всей силой моего рывка. Конечно, такая сила её тоже не свалит, но это было только начало. Я бросил теперь уже ненужный стол, и, отскочив назад, вновь понесся на неё, утробно рыча нечто нечеловеческое.

Бум! Хрум!

Кажется, это был хруст её ребер. Парочку точно сломал! Рыба стояла в прострации, обескураженная, но ангелы не зря считаются хорошими бойцами – она была всё ещё в сознании и могла сопротивляться.

Вжик!

Слабенький какой замах. Не те уже силенки. Да и стол мешал ей провести полноценную атаку.

Я вновь отскочил и вновь ударил её с разбега всем корпусом. Вновь непонятный хруст. Надеюсь, все-таки её ребра. Теперь схватить её саму и швырнуть на пол. Да, вот так! Теперь стул…

У моего дракона есть одно очень нехорошее свойство – он пакостный. Не любит, когда его хозяину, а значит и ему, чем-то угрожают. И стремится от угрозы всячески избавиться, чтобы в следующий раз неповадно было. Вот и сейчас, подхватив стул, он подошел к поверженной противнице и с нечеловеческим рыком опустил ей на руку, которой та пыталась закрыться.

Стул разлетелся. Но в руке остался фрагмент – достаточно прочная ножка из твердого пластика.

Противница лежала перед ним, по щекам её потекли слезы. Она смотрела на него с мольбой, признавая поражение, прося о пощаде. Но дракон был непреклонен.

Остатки стула поднялись вверх и вновь опустились, аккурат на кисть левой руки. На то место, откуда у противницы торчали коварные артефакты.

Хрусть!

Есть, этой рукой она больше не сможет ударить. Во всяком случае, в обозримом будущем. Сильно обозримом. Теперь другая рука. Удар. Мало, не хватает прочности ножки. Другую ножку, вот же, валяется рядом. И снова удар. Есть, это противное «хрусть». Теперь всё, теперь можно и пощадить. Ты же этого хочешь, девочка? Пощады?

…Я стоял над нею, над поверженной женщиной-скалой, и пытался прийти в себя. Миссия дракона выполнена, противник повержен, но отчего-то очень не хотелось возвращаться назад. В этот момент меня смели, сбили с ног, повалив на землю. А затем мое тело накрыла живая масса из шевелящихся людей.

Они легкие, и слабые – куда им до дракона! Однако их много, и они делали то, что единственно возможно в их ситуации – погребли его тело под своими, не давая даже двинуться. Затем укол, и земля, на которой лежал дракон, начала переворачиваться…

Глава 6. Полузащитник

- Подъем!

Железный громовой голос. Я нехотя поднялся, отгоняя остатки сна, сел. Да уж, нет худа без добра – не помню, когда последний раз столько спал!

Железная дверь, закрывающая бокс камеры, открылась. За решеткой стояли две фигуры, опознать которые было трудно ввиду яркого света лампы из коридора, бьющего им в спину, а мне в лицо. Раздался скрип железной решетки. Обе фигуры вошли в камеру, обретая черты. Одной из них оказалась наказующая, приставленная охранять камеры. Не кадровая, из тех, что назначают для дежурства из резерва, а потому весьма любопытная и строгая только с виду. Другая – знакомая мне ещё по Совету сеньора Морган, одетая на сей раз в гражданское.

Наказующая внесла в камеру стул, поставила, и, стараясь делать вид, что ей всё безразлично, вышла, предварительно закрыв нас решеткой.

Сеньора Морган тяжело вздохнула, передвинула стул на середину камеры и села на него верхом, сложив руки перед собой на его спинке, после чего принялась активно меня рассматривать. По её выражению лица я не мог прочитать ничего. Единственное что отметил – усталый вид. Наверное, замордовали в связи с моим делом. В противном случае, что она забыла здесь в штатском? На службе у неё своя форма, идеально черного цвета, в которой была в прошлый раз. её явно выдернули из дома, и скорее всего, после работы. Плюс, косметика, точнеё её отсутствие – в боевой вид привести себя было некогда. Для женщин такое сродни смертному греху, вещь недопустимая, и возможна только в очень уж экстренных ситуациях.

- Ну и как тебе тут? – нарушила сеньора паузу спустя минуты две. Я равнодушно пожал плечами.

- Выспался.

Снова тягучее молчание, словно очень-очень густой кисель. Наконец, она вздохнула и выдавила, прогоняя оцепенение:

- Хуан-Хуан! Что же мне с тобой делать?!

- Вы мой адвокат? – усмехнулся я.

- Трибунал не предполагает наличие у обвиняемого адвоката, мальчик. Если ты стоишь перед трибуналом, ты уже виновен. Априори. Трибунал всего лишь определяет степень вины и назначает наказание.

- Так в чем проблема? Назначьте это свое наказание!

- В том и проблема. Сверху пришел приказ. Негласный, но подобного рода вещи к исполнению обязательны. Ты должен продолжить обучение. Несмотря ни на что.

Я расхохотался – кажется, давно мне не было так весело.

- Улёт! Ну, делайте, как приказали, раз обязательно! Ко мне какие вопросы?

Голос сеньоры налился сталью:

- Ты напрасно радуешься поддержки сильных мира сего, юноша! Если королева приказывает «отмазать» тебя, это не значит, что ты крут! Это всего лишь значит, что твоя цена немного выше цены той девочки, которую ты искалечил! Но когда она окажется ниже чего-то другого, более важного для её величества, она так же легко пожертвует тобой, как сейчас жертвует ею! Подумай об этом на досуге.

Веселость с меня как рукой сняло. Да уж, умеет сеньора настроение портить!

- К тому же не забывай, - продолжила она, - если мы не накажем тебя, это мало что изменит. Освободив, мы подпишем тебе смертный приговор. Весь… ВЕСЬ корпус встанет против тебя, и за твою жизнь после этого я не дам ломаного центаво.

- Даже так? – потянул я.

- Даже так, - кивнула она. С соболезнованием в голосе. – Они это могут. Даже зная, что мы их потом расстреляем. Их учат не дорожить жизнью, и поверь, они хорошо усваивают уроки.

Вот теперь она меня озадачила. Я сложил голову на руки… Но ничего на ум не приходило.

- Что вы от меня хотите?

- Я должна понять ситуацию. Понять тебя. Мне надо знать, что говорить на Совете, какие вопросы задавать во время трибунала. Нам надо решить это уравнение, Хуан. С двумя неизвестными. И если не решим – ты труп. Это не преувеличение.

Насчет последнего я верил.

- Что с этой… Дамочкой, - всё же пересилил я себя и не озвучил не очень приятный эпитет в адрес бывшей противницы. – Жива?

Сеньора кивнула.

- Но искалечена. Ты перебил ей кисти. Кисти заживут, полноценную жизнь вести она сможет, но быть боевиком… - Сеньора Морган отрицательно покачала головой. – её однозначно придется списать. А значит, у тебя автоматически появляются восемь смертельных врагов здесь, плюс один на воле.

- Как вы обычно поступаете в таких случаях? – последнеё высказывание я пропустил мимо ушей – и так понятно. - Как поступили бы со мной, не будь этой разнарядки?

- Обычно мы списываем в запас. Это была драка, серьезная, и зачинщиком её был ты. Да-да, ты, несмотря на то, что она первой ударила. А это однозначно списание. После мы берем списанного человека на заметку. Если уверены, что он.. Она не будет использовать приобретенные у нас навыки направо и налево, мы оставляем её жить со своими проблемами. Если нет – зачищаем. Периодически сверяемся со всеми списанными, кто что делает, чем занимается, и, сам понимаешь, любой залет – и тоже зачищаем.

- Представив дело, как несчастный случай? – удивился я такой откровенности. Вот так прямо в лицо, «зачищаем»? Скажи кому на территории – получат бунт!

Но с другой стороны, меня готовят для более высокого эшелона, не для работы простым бойцом, что сеньора только что невольно подтвердила, и знать такие вещи, в качестве методов, мне как бы нужно.

- В основном да, - кинула она. - Но если залет – можем забрать к себе и вполне себе официально утилизировать. Мы не несем ответственности перед системой правопорядка, но лишние источники неприятностей нам не нужны.

Мощно поставлено! Мысленно я поаплодировал. Да уж, наказующие здесь не просто особая каста, это именно спецслужба, куда до них каким-то хранителям!..

- Но твой случай – это не «обычно», - усмехнулась сеньора. - Я уже сказала, ты не просто спровоцировал и начал драку, ты покалечил кадрового бойца. И ладно бы самооборона, но сделал это целенаправленно, когда она тебе уже не угрожала. Я промолчу о том, что не подчинился приказу офицера, одно это уже серьезные проблемы, просто они меркнут перед тем, что ты натворил после.

Пауза.

- Это утилизация, Хуан. Однозначная. Так что я внимательно слушаю тебя, что произошло, как и почему. И о чем ты в тот момент думал.

Все-таки придется рассказывать. Я мониторил сеньору во время монолога, как только мог, но кроме тревоги, ничего в её эмоциях не выявил.

И рассказал. Обстоятельно, что как было и за чем. Она долго сидела после моего рассказа, переваривала. Наконец, выдавила:

- Норма будет рада, что у тебя получилось использовать концепцию «холодной ярости». Это её разработка, её изобретение. Но это единственная хорошая новость.

Вздох.

- Хуан, я внимательно читала твое личное дело, смотрела записи. Я понимаю тебя и что тобой двигало. Но ты был не прав. Это ящик Пандоры, который ты попытался открыть по незнанию, в своем гипертрофированном стремлении к справедливости. Эти методики придумали почти полтора века назад, очень давно, и они как часики работают всё это время. Почему, как думаешь? Несмотря на всю свою нелогичность, а местами бесчеловечность?

Я молчал.

- Хорошо, подойду с другой стороны. Знаешь такую русскую поговорку: «Для чего в реке щука? Чтобы карась не дремал!»?

Отрицательно покачал головой. Нет, эту не слышал.

- Это можно описать одним словом, «эволюция». Естественный отбор. Если в реке не будет щуки, карась обленится, станет толстым, неуклюжим, регрессирует и вымрет. Так и мы, если поставим всех девочек в одинаковые условия, не создадим антагонизма, они обленятся. Работу свою выполнять будут, как в армии, как в частной охране, как в любой силовой структуре, но это будет уже не корпус королевских телохранителей. Это будет организация наемников с четко прописанными контрактами, только и всего. Даже армия мотивирована лучше – бессмысленные изнуряющие тренировки, чтоб только не сидеть без дела, крики командиров, бессмысленные с точки зрения гражданского человека наряды для провинившихся… Это отбор, естественный отбор, и до конца контракта, получив все причитающиеся льготы, доходят только те, кто сумел принять это и подстроиться. Те, кто при мобилизации будет думать о долге солдата, а не о своих мелочных меркантильных интересах. Понимаешь?

Я нехотя кивнул.

- У нас то же самое, только со своей спецификой. Государству нужно создать армию профессионалов, способных на всё и беспрекословно подчиняющихся. Нам нужно создать армию, так же способную на все, подчиняющуюся ещё более беспрекословно, но с возможностью использовать бойцов дальше, после контракта, для гораздо более интересной и ответственной работы.

Например, эта Рыба и её взвод. Кто они такие? Что будет с ними после демобилизации? Они сопьются, Хуан! Если не найдут себе в жизни занятия, которому посвятят всё свободное время. Кто-то выйдет замуж, кто-то окунется в работу, станет хорошим хирургом, например. А тот, или вернеё та, кто ничего не хочет, опустится до самого дна. Это запрограммировано. Те же, кто сопротивляется, кто бодается, кто чем-то интересуется и что-то постигает, тому мы даем шанс расти дальше. Предлагаем хорошую должность и карьерный рост. Там не сопьешься – некогда, и человек там полностью себя реализует. Попавшие туда будут стоять на такой высокой ступеньке, что вчерашние высокомерные «рыбы» лишь искусают локти от досады, что им такого не предложили.

Усмешка.

- Да, Хуан, вижу вопрос по твоим глазам. Королеве нужны свои люди. И то, с чем ты вчера так активно боролся – первый шаг отбраковки тех, кто ей не подходит.

Такие, как, Кристина, пробивные, кто не следует в фарватере, у нас на заметке. С самого раннего времени, с поступления. У них большое будущее. Будущее «рыб» - гнить на помойке после контракта.

А теперь подумай, нужна ли нам в этой схеме икона сопротивления? Нужен ли нам такой «благородный защитник», Робин Гуд двадцать пятого века? Или лучше обойтись без него?

- Не по-человечески это, - возразил я.

- По-человечески! – её глаза сверкнули. – Они изначально сильнеё сверстниц «на воле», приют – тоже кузница человеческих качеств! Тебе должны были говорить, у нас очень серьезный отбор, и в первую очередь психологический. Мы уже на этой стадии берем только сильных личностей. А чтобы развиваться дальше, сильным личностям нужна конфронтация. Продолжать?

- Спасибо, я понял, можете не повторяться, - кивнул я ей и вздохнул. Вот ведь!.. Mierda!..

- Вот так, Хуан. – Она покровительственно кивнула. - Мы можем позволить тебе быть иконой, но только тебе и только в разумных пределах. И только ради повышения твоего авторитета. Временного, конечно, за пределами «зелени» за авторитет тебе ещё предстоит бороться. Но мы можем попытаться просчитать ситуацию и выехать на этом.

У меня аж дух перехватило. Вот это лицемерка! Одним выстрелом двух зайцев! Вот тебе и решение уравнения с двумя неизвестными!

Но с другой стороны, практичная лицемерка. А корпус всегда отличался практичностью.

- Что потребуете взамен? – У меня вырвалась усмешка. Сеньора её заметила, но сделала вид, что нет.

- Невмешательства. Хочешь быть иконой – будь. Но отныне только духовным вдохновителем борьбы, а не участником. Если хотят стоять за себя – пусть стоят сами. Понятно?

Я кивнул.

- Кроме твоего пятнадцатого взвода, - оговорилась она, и глаза её хитро блеснули. - Во избежание эксцессов. Раз ты за них отвечаешь – отвечай. Но что касается остальных… САМ драться ты отныне не можешь, что бы ни случилось. Ты как?

- А у меня есть выбор? – улыбнулся я.

- Выбор есть всегда. В общем, мы договорились?

Я согласно кивнул.

- Все, до завтра. Завтра у нас обоих сложный день…

Она нажала кнопку на браслете, через минуту вошла тюремщица-наказующая и выпустила её, забрав стул. Я же откинулся на кушетку и задумался. И думать мне предстояло очень о многом.

* * *

Да, день сложный. В первую очередь из-за самого процесса ожидания. Ждать ведь тоже надо уметь! Я, вот, умел плохо, опыта маловато, но старался. За будущее переживалось не особо – будет - и будет! Расстрелять меня им не позволят, на съедение личному составу не отдадут, а что они там про меж себя придумают… Увидим. Гораздо больше беспокоило то, что будет после трибунала.

Ведь это всё не просто так. Наказующие НЕ МОГУТ позволить личному составу сцепиться друг с другом, это грубейшее нарушение устава. Само понятие «наказующих» предусматривает наказание за проступки, и, соответственно, контроль за таковыми, чтобы по возможности предотвращать то, за что потом надо наказывать. Ведь гораздо проще навешать пендалей до, чем расстреливать после свершения. Но нет, две наказующие спокойно стояли и смотрели, как я провоцирую Рыбу, давая мне начать драку, а после точно так же взирали, как я её калечу. Правда, между этими событиями они дали Рыбе помахать руками с активированными «бабочками», но я повторюсь, чешуйчатая всего лишь демонстрировала превосходство. Она могла применить артефакты, только если бы я нахрапом полез на неё, но все присутствующие понимали, что я этого не сделаю. Я полез, да, но только после того, как обезопасил себя – через столешницу «бабочки» не опасны. А после вновь не вмешались. Что это напоминает?

Правильно, мы ДОЛЖНЫ были сцепиться. Причем акция спланирована на самом верху. Ведь приказ о переводе хранителей в резерв может отдать только Сирена, глава дворцовой стражи. А кто такая Сирена известно всем. Сомневаюсь, что она рискнула бы действовать на свой страх и риск, без ведома и благословения королевы. Мишель тоже не могла не быть в курсе – мимо главы корпуса такие вещи не проходят, даже если она и не играла первую скрипку. И, наконец, сеньора Гарсия, начальник наказующих. Они подчиняются ей и только ей, и раз они не вмешались, то только согласно её приказу. Без исключений.

То есть, предстоящий трибунал – фарс. Давно запланированный фарс. И скорее всего, сам трибунал не последний в моей жизни, так как в сорок четвертом взводе кроме Рыбы ещё восемь кобылиц, которые будут жаждать отомстить мне за напарницу, какое бы решение сегодня не вынесли. Вначале они затаятся, что естественно, но спустя какое-то время начнут проверять меня на прочность: сперва потихоньку, потом всё активнеё и активнеё. Пока это всё не перейдет в фазу «я или они».

Вопрос: «Зачем им это»? Чего сеньоры офицеры добьются таким шагом? Ведь это не просто какой-то тест, вроде тех, что сдаю у Нормы на занятиях, это сложная ответственная операция, для реализации которой пожертвовали взводом хранителей!

По моей спине поползли мурашки. Я вновь повторил про себя эту фразу, и они поползли ещё сильнеё. Волосы же встали дыбом.

Пожертвовали хранителями???

«Шимановский, что вокруг происходит?» - завопил внутренний голос.

Я не знал ответа. Знал только, что трибунал – не окончание моих проблем, а лишь начало. И от этого немного подташнивало.

Привели меня к помещению для заседания совета офицеров, я уже был здесь однажды. Что ж, стоило ожидать. Две добрые тетки с отзывчивыми глазами вздохнули, активировали через инфракрасный глазок гермозатвор. Створка поехала вверх, почти одновременно начали разъезжаться в разные стороны двери.

- Заходи.

Одна из них легонько подтолкнула меня в спину, и мы вошли. Створки дверей съехались за нашими спинами, раздалось гулкое «бум». Это помещение относилось к разряду самых охраняемых, несмотря на то, что в нем не было оружия и боеприпасов. Более того, когда внутри кто-то есть, его нельзя открыть снаружи или с пульта диспетчерской пока те, кто внутри, не подтвердят запрос. Зал совета снабжен независимой системой регенерации воздуха, запасов которого хватит более чем на месяц при условии нахождения здесь пятидесяти человек, есть автономный туалет, запас воды, так же дней на тридцать, система водной регенерации и автономное питание. И, соответственно, наделенный особыми полномочиями искин. Всё это я узнал от Катарины почти случайно (хотя в отношении неё вряд ли применимо слово «случайно»). Цель – максимально обезопасить Совет. Даже если во время заседания на территории корпуса будут идти бои, заседающих это не коснется, они смогут принимать сложные решения исходя из ситуации, а не в целях личной безопасности.

Сейчас здесь присутствовало в десять раз меньше людей, чем запланировно проектом. Ну, плюс две наказующие сзади меня, но они не в счет. Пять человек, «директория», и все пять – весьма уважаемые люди. Перечисленная мною троица в полном составе, то есть Гарсия, Тьерри и Морган. В нагрузку к нимвездесущая Норма, и Марселла, оперативная, на смене которой произошел инцидент. С первой понятно - она не просто инструктор, она крутая. Член Совета, подменная оперативного дежурного, разработчик методических инструкций – то есть теоретик, а это здесь считается высшим пилотажем, и многое-многое другое. Марселла же, очевидно, для балласта, но среди всех возможных кандидатур балласта один из лучших вариантов. Хорошая тетка, отзывчивая и порядочная, в отличие от коллеги Капитошки (которая, кстати, так и осталась Капитошкой, несмотря на официальный позывной. Подозреваю, это теперь до конца).

- Хуан Шамановский, - казенным голосом начала Сирена, одетая на сей раз в парадную форму ангелочков с яркими золотыми звездами на погонах, - позывной «Ангелок». Ты обвиняешься в организации драки, нападении на сослуживицу, причинении ей тяжких телесных повреждений, не совместимых с возможностью несения дальнейшей службы, невыполнении приказов командования. Трибунал рассмотрел запись инцидента, сделанный следящими устройствами, и пришел к выводу, что ты виновен по всем указанным статьям. Что можешь сказать в свое оправдание?

- Оправдание? – Я закашлялся. Нервы, все-таки не каждый день стою перед трибуналом. – Ничего не скажу. Какой в этом смысл?

Я выдержал паузу. Да, фарс, но и фарс должен быть красивым – иначе какой в нем смысл?

- Я защищал девочку, – с жаром начал я. - Ту, которую обижала …Сеньора, которой я нанес «тяжкие телесные повреждения, не совместимые с возможностью дальнейшей службы». – Последнюю часть фразы процитировал с издевкой. - Но для вас это ничего не значит, уважаемые сеньорины. Вы устроили здесь миниатюрный беспредел с целью селекции, и те, кто нарушают правила этого беспредела – ваши личные враги. Как враги насаждаемых порядков.

Несвятая троица из взвода нашей достопочтимой королевы сидела с непрошибаемыми лицами. Но вот Норма отчего-то заинтересовалась.

- Давай с этого момента поподробнеё?

- …Да, сеньорины, всё так. Вы можете расстрелять меня, но я не приемлю такие законы. Я бежал от них в школе, здесь же вижу то же самое. Пусть вы считаете, что эти взаимоотношения под контролем, но на самом деле это розовые очки, которые вы не хотите снимать. Вы целенаправленно сводите одних и разводите других воспитанниц, и это неправильно, - закончил я гневную отповедь, которую прочитал после рассказа о произошедшем, как я увидел и почувствовал со своей колокольни.

- Молодец! – Сирена похлопала. – Браво! Коротко, четко, эмоционально!

- Подожди. – Мишель, положила ей руку на ладонь. – Хуан, можно вопрос? Намного отвлеченный, но больно тема у нас интересная. Как думаешь, кто становится командирами взводов?

Я раскрыл рот, чтоб ответить, но тут же его захлопнул. Я не вдавался в этот вопрос подробно, а те, кто находится вокруг, не придавали ему значения. Командиры – и командиры! И только сейчас до меня запоздало дошло, что ВСЕ командиры взводов, кроме моей Кассандры, прирожденные лидеры, и власть их никогда никем не оспаривается.

- Вижу, понял, - вновь улыбнулась Мишель, прочтя мои эмоции, которые я даже не пытался скрыть. – Понимаешь, мы швыряем их в омут, в неизвестную и непонятную среду. На том этапе они все малолетки из приютов, непривычные к драконовским мерам дисциплины, непривычные новым порядкам. Да что там, непривычные даже к тому, что здесь кормят до отвала, и еду не надо втихаря таскать из столовой, чтобы съесть позже! Совершенно иная среда! И единственное, что у них остается из привычного, это законы общения друг с другом, принесенные из-за забора. Мы выбиваем это их из них, обязательно, но позже. Какое-то время они варятся в каше из самих себя и в результате сами выстраивают четкую иерархическую структуру своего коллектива.

Она вздохнула, давая моему бедному мозгу правильно переварить информацию.

- Это шок, экстремальные условия. В таких условиях просто не может не сформироваться лидер. Да что я говорю, ты же учил социологию! И он формируется, Хуан. Они сами себе его выбирают. А если чьи-то притязания на лидерство не подтверждаются, девочки «скидывают» такого с пьедестала, и возводят нового, более подходящего под требования.

В итоге, когда начинается ломка, прессинг, у нас уже есть лидеры, в каждой группе, в каждом взводе. Группы им подчиняются, а нам остается только добавить им на погон лычки капралов и официально назначить командирами вверенных подразделений. Красиво?

Я обалдело кивнул.

- Это законы коллектива, Хуан. Законы малых сообществ. Но чтобы выявить лидеров, общество должно находиться в экстремальных условиях, понимаешь?

- И то, что ты называешь «неуставщиной», - продолжила Сирена, ехидно хмыкнув, - что ставишь нам в вину, это всего лишь попытка создания контролируемых экстремальных условий на более позднем этапе. И это вынужденная мера – если этого не сделать, на выходе получим роботов, умеющих исполнять приказания, но способных думать только в пределах их выполнения. Солдафонов. А нам нужны люди для разной работы, с разными задачами.

Я молчал. Опустил голову и молчал. А что тут сказать? Чувствуется легкая рука Антонио Второго, основателя этого заведения. Не зря же он считался одним из выдающихся специалистов в области психологии своего времени!

- Меня интересует, - взяла слово Норма, возвращая всех на грешную землю, - почему ты не остановился, когда девочка тебе не угрожала.

- Я уже сказал, сеньора. Я себя не контролировал. Мною управлял «дракон», я так это называю, я же лишь как статист, смотрел и запоминал. Это правда.

При словах о «драконе» остальные сеньорины кто отвернулся в сторону, кто выдавил грустную усмешку. Видно, это больная тема, учитывая, куда меня готовят. Изъян, с которым ничего нельзя, по крайней мере пока, поделать. Лишь Норма слушала заинтересованно, ибо «контролируемая ярость» - её разработка, её стихия.

- Я готов провериться на полиграфе, готов отвечать под сывороткой! – вскинулся я, обретя вдруг силы. – Я, правда, себя не контролировал!

- Верим. – Это Марселла. Видимо, насчет кое-чего, вроде ярости, её все-таки просветили. – А как насчет приказа наказующей? Ты ослушался приказа офицера и начал драку. А это серьезный проступок.

- А как насчет поведения самой наказующей? – усмехнулся я в ответ. Нагло усмехнулся, с издевкой. – Почему она, офицер, отвечающий за безопасность, не предприняла меры для того, чтобы предотвратить драку?

И посмотрел в глаза сеньоры Гарсия.

Да, вот так, ва-банк. Вам нужно было представление – вы его получите, уважаемые. Что, нравится такой поворот?

- Действия наказующих не имеют к этому делу никакого отношения! – по инерции воскликнула Марселла, возмущенная моей выходкой, но не знающая, как себя вести. - Ты нарушил приказ независимо от того, что они предприняли или не предприняли!

Да уж, балласт – он и есть балласт. Только зачем давать балласту слово? Сирена скривилась, видно, разделяя мои мысли, но сделать ничего не могла – политес.

- А я думаю, очень даже имеют, сеньора! – возразил я. – Более того, я думаю, там, за гермозатвором, все очень озадачены этим! Им будет очень интересно узнать, что сорок четвертый взвод просто «слили», списали, и особо интересно, почему это сделали!

Воцарилось молчание. Даже сеньору Гарсия проняло – она на мгновение потеряла контроль и зло скривилась. Правда, тут же набросила на лицо бесстрастную маску, но я всё видел. Да, сеньорины офицеры, я тоже с зубками. Понимаю, это несерьезно, это спектакль с целью прежде всего поучить меня, но спектакли тоже должны быть красивыми. Само собой, запись заседания дальше посвященных не пойдет, а присутствующие, включая офицеров-наказующих, будут держать язык за зубами. Марселле же промоют мозги, если не сделали этого раньше. А слухи и домыслы за гермозатвором… Всего лишь слухи и домыслы.

- Что можешь сказать относительно своего поведения? – вновь взяла слово Сирена, как председатель, подводя черту под «заседанием».

- Скажу, что если и дальше в моем присутствии кто-то будет бить или обижать слабых, я буду бить в ответ, и плевать на ваши «контролируемые экстремальные ситуации».

- И больше ничего не скажешь? – хитро усмехнулась она.

- Нет, сеньора. Больше не скажу, - так же хитро усмехнулся я в ответ.

- Хорошо, ты свободен. Уведите.

Понятливые «морпехи» подошли и похлопали мне по спине, указывая, куда должен быть направлен мой вектор движения. Двери разъехались.

Через пару секунд мы вышли и направились к «дисциплинарному блоку», как здесь зовется внутренняя тюрьма. Снова ждать, теперь уже приговора… Надоело!

…Но зато можно ещё поспать, чем не занятие?

- Каков наглец, а? – Мишель рассмеялась, и смеялась долго. – Получили? – Обернулась к сидящим слева Елене и Сирене. – Выкусите! – «…И ещё интереснеё узнать, почему это сделали»! Поздравляю!

- Девочки, вы меня извините конечно, - подала голос сидящая с краю Марселла, - но раз вы меня сюда посадили, я прошу посвятить меня в детали. Что здесь вообще происходит?

Она знала, что трибунал – фарс. Но умела держать язык за зубами, не участвуя во внутрикорпусных интригах, за что её и ценили. Но некоторые вещи были за гранью её посвящения, хотя она чувствовала, что вокруг происходит нечто невероятное, чего никогда не было. Никогда вообще, не только на памяти их поколения.

- Вы что, действительно «слили» сорок четвертый взвод?

Сирена улыбнулась.

- Не совсем. Решение провести чистку среди хранителей было, о её необходимости все мы говорили неоднократно. Просто руки так и не дошли. Говорить – это одно, но сама знаешь …

«Угу, кренделей получать никто не хотел, - добавила про себя Мишель. – Система отлажена, хорошо работает, кому нужны лишние проблемы на мягкое место?»

Сирена же продолжила:

- А тут представилась хорошая возможность испытать нашего мальчика, создать ему самому экстремальные условия. То, что его взяли – ещё ничего не значит, Лея хочет посмотреть на его способности, что он может. И в частности, как он может погасить конфликт с противниками, превосходящими его количественно и качественно. Хранители подходили идеально, как самые высокомерные, отвыкшие от ежедневного прессинга, под которым живет резерв, а заодно как самые опытные.

- И вы решили убить двух зайцев! – подала голос Мишель.

Кивок.

- Почему нет? Это же превосходная ситуация! С одной стороны все понимают, что мы «слили» взвод ради Хуанито и с напряжением следят за развитием событий, с другой мы вычистили, и не смотри на меня так, действительно, вычистили ряды хранителей. Пока это всего один взвод, но это прецедент, и девочки об этом знают. Малейшая небрежность, и за ними последует любой другой провинившийся взвод, но это уже не будет восприниматься в штыки. Прецедент же был!

Таким образом, мы свершили революцию, которой все боялись, причем тихо и незаметно. Без решений Совета, без бюрократии и гневных воплей. Так будет Марселла, и это моя победа, как начальника дворцовой стражи.

- А на переднем плане этой авантюры стоит Хуанито со своим противостоянием с ними… - заметила Норма. Вроде отстраненно, но укол в её словах все почувствовали.

- Ему это надо, Августа, поверь! – улыбнулась Елена, впервые нарушив молчание. – Надо!

- Я понимаю… - вздохнула та.

- Кто ж из вас придумал-то такое? – тяжко выдохнула удивленная Марселла.

Мишель указала пальцем на Елену, но та и сама кивнула.

- Я. И считаю, мы на верном пути. Новых хранителей мы всегда найдем, причем их рога уже будут обломлены. А мальчик… Он выдержит.

Повисла пауза, но висела не долго. Вновь нарушила её Марселла.

- Хорошо, я поняла. Тогда может вернемся к вопросам, ради которых собрались? Я так понимаю, предложения, что делать, уже готовы?

Кто б сомневался.

- Всё просто, - Сирена выдавила хитрую улыбку. - Во-первых, офицеров-наказующих, допустивших драку, примерно накажем. За несоответствие. Прилюдно объявим выговор или что-то в этом роде, громкое, но безобидное. Это кухня Елены, она сообразит, что именно. Далее, у них обеих семьи, организуем им билеты на Землю, куда-нибудь в Бразилию или на Карибы, на море. На месяц. Пускай всеми семьями отдохнут, воздухом подышат. А то и на два месяца. Когда ещё такое будет за казенный счет? – Усмешка. - Далее, по девочкам. Эти клуши, которые не участвовали в драке, получат плеток, допустим, по двадцать. Сильно много не надо, чтоб не обозлились, только обозначим.

- Может, карцер? – предложила Норма. – На пару дней?

Сирена отрицательно покачала головой.

- Нет уж, лучше плеток. За плохое поведение. Хуанито тоже получит, но кнута, и без жалости. Лучше мы ему потом спину обезболивающим «заморозим», но пострадать он должен по полной программе. И чтобы все молодые девочки видели.

- Лея тебя не убьет? – усмехнулась Мишель.

- Нет. Иконой просто так не становятся. Это вопрос авторитета, а он парню нужен.

- Допустим, – согласилась златоволосая. – А как насчет самого сложного?

- Насчет Рыбы? «Чешуйчатой»? – повторила она эпитет, уже прицепленный к провинившейся с легкой руки Хуанито. - её однозначно придется списать. Но тут есть «но». – Она повернула голову к Елене. Та тоже сделала загадочное лицо.

- Медслужба не вынесет заключение о её непригодности к дальнейшей службе. Этот вопрос как бы останется открытым. А спишем мы Рыбу за проступок – активацию «бабочек» в драке. Это вопрос по моей части, в моей компетенции, и я беру его на себя. Чтобы больше никому не повадно было боевые артефакты направо и налево применять.

- Тогда всё равно придется удалять сорок четвертый, - покачала головой Марселла. – Они ему не простят.

- Они не простили бы списание по увечью. А списание из-за нарушения… - Елена выдавил хищную улыбку. – Нет, это другое. А значит, немедленной расправы не последует, у нас будет время посмотреть за развитем событий.

- Может, все-таки в Форталезу их? – подала голос Норма. – Это опасно. А Лее отчитаться, что эксперимент вышел из под контроля по вине испытуемого?

Елена отрицательно покачала головой.

- Нет. Тем более, Форталезу нужно заслужить. Дослуживать срок на море, вдали от начальства, из-за залета одной из них, из-за провинности?.. Бред!

- Итак, решено! – подвела итог заседанию Сирена. - За сим предлагаю закончить и оформить вышесказанное в бумаге…

Когда все присутствующие расписались в бланках приговоров, Норма не утерпела и вновь обратилась к Елене.

- А если бы они не стали искать конфликта с мальчиком? Если бы не начали искать и задирать девчонок его второго взвода? Что бы вы ему в этом случае организовали?

Елена покровительственно улыбнулась.

- Ты действительно думаешь, что не стали бы?

- А вдруг? Ну, предположим, у них было бы всё в порядке с мозгами?

Елена хмыкнула.

- Они задрали бы кого-нибудь другого. А потом ещё. И ещё. Пока не вышли бы на нашего мальчика. То есть, пока не задрали бы кого-то в его присутствии. Нам повезло, эксперимент шел всего неделю, хотя мы предполагали от месяца до трех. Но через три месяца они обязательно бы схлестнулись, поверь.

- А все-таки? Вдруг он бы не вмешался?

Елена вновь улыбнулась.

- Ты же читала его личное дело. И в это веришь?

* * *

Экзекуция не оставила по себе никаких особых воспоминаний. Стоял на Плацу, ни о чем не думая, поддерживаемый с боков очередной сменой «морпехов». Члены трибунала… Даже слово «трибунал» произносить не хочется, но, к сожалению, это было официальное мероприятие, к которому есть протоколы и прочие атрибуты. …Члены трибунала стояли в стороне, но как бы в центре внимания всех присутствующих. Возле них стояли и другие авторитетные офицеры - все-таки, подобные вещи здесь не часты, это что-то сродни казни. А казнь… Не будь разнарядки «сверху» это и была бы казнь, так что да, событие эпохальное.

Новая оперативная, заступающая на службу, провела развод, огласив список, кто сегодня несет какую вахту. Затем те, кто должен охранять дворец, покинули Плац, а перед оставшимися вышла вторая по рангу наказующая, помощница сеньоры Гарсия, и начала зачитывать официальную часть приговора.

Для начала устроила разнос офицерам своей службы, допустившим со стороны личного состава «недопустимые действия». Что-то про устав, пункты и подпункты. Устава наказующих я не знал, потому не вникал. Понял только, что разнос прилюдный, но совершенно не опасный – никаких карательных санкций озвучено не было. Разве что отстранение от работы «до решения дисциплинарной комиссии», но это не наказание, это вывод их из под удара ввиду начинающегося масштабного театрального представления, чтоб о них на время забыли. «Мавр сделал дело, мавр может отдохнуть».

Девочкам сорок четвертого досталось, слава богу. «За поведение, недостойное высокого звания королевского телохранителя», то бишь за показное избиение Кристины. А я уж сомневался, что это случится, честное слово! Хотя, досталось чисто номинально, на двадцать назначенных каждой плетей они даже не отреагировали, не то, что расстроились. Но хоть что-то!

- Ангелито. – Наказующая поравнялась со мной. – Ты признаешься виновным в подстрекательстве к драке, и нападении на сослуживицу. Трибунал учел твой мотив – попытку защитить неправомерно избиваемую, но это не оправдывает твои действия. За перечисленные преступления ты приговариваешься к тридцати ударам кнутом. Так же признаешься виновным в саботировании приказа, неподчинении офицеру службы внутреннего контроля. За это приговариваешься к десяти ударам кнута и месяцу общественных работ в личное время.

Итого, сорок ударов кнутом и месяц общественных работ. Наказание приводится в исполнение немедленно.

Я поежился. Да что поежился, съежился от страха, весь! А недавно съеденный завтрак встал в желудке комом. Сорок ударов. СОРОК!!!

Кнут и плетка - разные вещи. Плетка наказание скорее психологическое, сродни «погрозить пальцем». Его и за наказание мало кто принимает. То ли дело кнут, «машина смерти», рассекающая кожу до мяса. Это не просто больно, это ОЧЕНЬ больно!

Кнут назначают в экстренных случаях, когда всё, дальше некуда. Обычно за драки между кадровыми бойцами, которые, несмотря на драконовские меры на территории базы, периодически вспыхивают. Но обычно назначают десять-пятнадцать ударов. Редко, но бывало двадцать. Тридцати при мне не было ни разу. А тут вообще сорок…

- Алессандра Перес… - Дойдя до Рыбы сеньора словно споткнулась. Сделала глубокий вздох, чтоб собраться. Я ей в этот момент не завидовал. Я знал, что последует, и поверьте, это сложно, рушить чью-то судьбу. – Ты признаешься виновной в неправомочном использовании боевых артефактов. В мирное время, в драке с сослуживцем, в отсутствии адекватной угрозы для жизни.

Она говорила что-то ещё, но я уже не слышал. Вот так поворот! Ай да Сирена, все-таки выкрутила!

Короче, то, что было до момента активации «бабочек», признавалось моей виной. Все, что произошло после – её. Да-да, то, что я напал на неё со столом в руках, сломал ребра и кисти - полностью её вина, так как мои действия были спровоцированы ею активацией боевых артефактов. Активация которых без необходимости - административное преступление, а активация, чтобы кому-то угрожать… В общем, зря я думал о корпусе плохо, не так тут всё и запущено.

Естественно, наказанием для такого тяжелого проступка могло быть только одно – списание в запас. Рыба стояла ни жива ни мертва, но мне не было её жалко. Она получила ровно столько, сколько заслужила. Однако, обратил внимание, как сжимаются и разжимаются кулаки у её товарок. Стоящих не рядом с нами, тех, кто с тобой на одной линии видно плохо, а другой четверки, не имеющей к инциденту отношения. Они располагались почти напротив, чуть справа, и я видел их перекошенные от гнева лица. Да, карта, разыгранная офицерами, начинает работать, тушите свет и готовьте шланги.

Наказующая закончила, но вперед вышла сеньора Гарсия и продолжила разнос, теперь уже внеплановый, вспоминая всех родственников всех здесь присутствующих. «Тупые макаки, думающие… Передним местом» было самое слабое из её эпитетов в адрес старших бойцов.

- Если я узнаю, что кто-то ещё раз активирует «бабочки»!.. Пристрелю сама лично! – разорялась она. -Додуматься надо?! Использовать мономолекулярные лезвия, чтоб подраться?! В рядовой драке между членами корпуса? Одной семьи? – Далее пошли новые эпитеты и фольклорные выражения.

- Если ещё раз какая-то тупая… Промежность решит повторить сие действие, - подвела она итог пятиминутному разносу, - пусть пеняет на себя! Даже если тебя зажали, обездвижили, бьют и издеваются над тобой, – неявный, но заметный кивок на Рыбу, – это драка! Рядовая драка! Не лезь, избегай драк, решай проблемы миром, и всё будет замечательно! Но если в драке ты активируешь артефакты или используешь иные особые умения – подчеркнула она это слово, - это бой. А бой… Это бой, должны понимать, не маленькие! Сколько лет мы в вас это вбиваем?!

Она красноречиво покачала головой, затем сделала жест, как будто откручивает кому-то голову.

– Все всё поняли?

Затем началось представление, ради которого все и собрались.

Вначале хлестали девчонок. Хлестали, надо отдать должное, от души, но болевой порог здешних взрослых особей и тем более хранителей такой, что для них двадцать ударов – детские игрушки.

Затем «морпехи» повели к раме для наказания меня. Я еле переставлял ватные ноги, думая, как бы не грохнуться на глазах у почти двух сотен человек. Приказали снять футболку, повиновался. Руки мелко подрагивали. Начали привязывать. То есть не привязывать, закреплять запястья в специальных подготовленных держателях, которые затем рывком разъехались в стороны и вверх. Я оказался повисшим на руках, и это подстегнуло волну страха.

Десять. Я получал пару раз по десять ударов, когда мне обламывали рога, ещё до «мозговерта». Как пережил тогда – загадка, ибо было ОЧЕНЬ больно. После же экзекуции спина болела не меньше недели, постоянно бегал в медблок для наблюдений. Что же будет теперь?

Я закрыл глаза и попытался поймать волшебный вихрь летящих снежинок. Я НЕ ДОЛЖЕН закричать! Не могу, не имею право! Но придется, если не уйду в себя. Я должен выдержать, пройти и выдержать, и показать, что я сильный. Меня не сломить! Если же я вскрикну…

- Не дрейфь, всё будет в порядке! – шепотом произнесла подошедшая наказующая, одна из местных, сделавшая вид, что проверяет крепления. – На, вот, держи. – И всунула мне в зубы кусок чего-то жесткого, но не твердого – какой-то особый пластик. – Это чтобы зубы не сломались. – Я почувствовал, как она улыбается.

Ещё я чувствовал её неловкость. Она знала, что не всё будет в порядке, даже если та, кто будет меня бить, будет делать это в щадящем режиме. Но подбодрить пыталась. И ещё я сделал важный вывод, который не мог сделать сидя в камере. Те, кто стоял там, за моей спиной, ЗА МЕНЯ. Ну, почти все, коров из сорок четвертого не считаю. Я совершил хороший поступок, защитил слабую от нелюбимой многими высокомерной хранительницы. ИХ слабую, одну из них. И одним этим стал гораздо ближе, чем мог, ели бы претворил в жизнь десять тысяч головоломных методик сближения и втягивания в коллектив, преподаваемых Катариной. Да, до статуса «своего» мне далеко, но я показал Белоснежке и остальным, что не высокомерный сноб, каковым они меня видели, пришедший сюда ради каких-то своих целей. И пусть Кристина из условно моего взвода, пусть мы дружим, но я показал направление своих мыслей и поступков, и многие задумались.

- Раз. – Свист хлыста. Удар, отдающий через спину во всё тело. Боль. Я сдавил пластик во рту, давя в себе вскрик. Я ДОЛЖЕН!!!

…Увидел, наконец. Благословенные снежинки!..

– Два. – Снова удар и снова боль. Я чувствовал эту боль, транс – не полная нирвана. Но я был далеко. Мое тело считало удары вместе с наказующей, руки стискивали тросы держателей, зубы проверяли на прочность пластик во рту, но я медленно брел по колено в невесомых снежинках, наблюдая за их чарующим танцем.

– Три…

* * *

- Вставай! Давай, просыпайся!..

Сквозь полудрему я понял, что это мне. Незнакомый голос сверху. Ну как незнакомый, знакомый, но не из тех к которым я привык по утрам.

Когда до меня дошло, что происходит, я поднял голову, попытался прийти в себя. Память медленно, но услужливо выдала подробности произошедшего накануне. И я всё менеё понимал, как теперь себя вести.

- И этих буди, нечего им валяться! Сони! – Тереза усмехнулась, словно пакостная кошка. – Эй, встать! Труба зовет! - И принялась трусить сопящую справа от меня Мари-Анж.

- А? Чего? – буркнула та спросонья и махнула на Терезу рукой, словно отгоняя муху. – Отвали!

Я приподнялся на локтях, борясь со вдруг проснувшейся болью в спине – уколы за ночь отошли. Но эта боль была последним, что меня тревожило. «Крестницы», сопевшие рядом, беспокоили куда больше, а то, что казалось замечательным вчера, сегодня выглядело не таким уж радужным.

- Чего она там? Что случилось? – Криска, безмятежно, словно маленький котенок, дрыхнувшая у меня на руке слева, подняла голову и уставилась на Терезу. – Чего шумишь, командир?

- Вашему герою пора. У него пробежка, а это не то же самое, что у нас.

Да, пробежка. Дело святое. Из моей груди вырвался обреченный стон. На старте и финише моей трассы стоят контролеры посещения, схитрить, как на общей беговой дорожке, не получится. Сама же трасса в два раза длиннеё, и хоть проходит по одним и тем же секциям полос смерти, постоянно моделируется, чтобы не было одинаковых препятствий каждый день. Плюс, там шатаются дроиды, хоть и в самой медленной своей ипостаси, но все с замашками зомби – если поймают, убьют. Более того, со мною вместе эту трассу проходят провинившиеся, а это о многом говорит.

Я с сожалением осмотрел небольшие, но такие аппетитные грудки Кристины, теперь уже официально признанной второй моей «крестницы», тяжело вздохнул и показал, что собираюсь вставать. Та посторонилась.

- Уже уходишь? – Мари-Анж соизволила повернуть заспанное личико в мою сторону. – Погоди, я тебе «заморозку» сделаю!

- Я сама сделаю. Бегом в умывальник, время не ждет! – Это мне. – И вы, клуши, тоже, подъем! Хорош валяться! - В голову Мари-Анж полетела подушка.

Я не стал смотреть, чем закончится их внутривзводная баталия, подхватил с соседней, не сдвинутой вместе с нашими кровати свою одежду и убежал в умывальную. Мне нужна была пауза, чтобы прийти в себя и оценить обстановку. Душ был бы наилучшим решением, но и ледяная вода в лицо поможет.

Не успел я одеться, сполоснуть лицо и почистить зубы, как мимо, визжа, пролетели два оголенных существа, взяли какие-то вещи и умчались обратно. Ещё через минуту вошла Тереза, неся автоматический шприц.

- Как самочувствие? – поинтересовалась она без капли иронии. Я кивнул.

- Нормально.

- Ещё придешь?

- А пригласите?

Она хмыкнула с таким видом, словно ожидала от меня больших умственных способностей.

- Стой смирно! – Я замер. – Сколько она сказала колоть? Пять?

- Шесть. Можно семь.

Тереза скептически покачала головой.

- Семь многовато будет. Пусть будет шесть. – И принялась колоть шприцом, настроенным на серию уколов по одному кубику «заморозки», в разные части спины, стараясь, чтобы уколы легли как можно равномернеё. – Я их выгнала, пускай пробегутся, в себя придут, - пояснила она. - Знаешь, когда тебя в город не пускают, как с непривычки крышу сносит? Это не из-за тебя, это из-за них.

- Понимаю. – Я смотрел через зеркало на неё и пытался прочесть эмоции. И был удивлен. На её лице не было и тени смущения. Тереза относилась ко мне, как к своему, члену собственного взвода, как отнеслись бы ко мне поутру Мия или Маркиза.

Но вот живу я в каюте с Мией и Маркизой, а не с ними! А с ними…

…А с ними всего лишь спал. Только что. С двумя из них. И всё.

Или не всё?

- Хуан, скорее соображай, – улыбнулась она, раскусив мои мысли. - Тебя ж по спине били, а не по голове.

Я встрепенулся и затрусил головой:

- Б-р-р-р-р!

Смех.

-Полегчало?

- Да. Резко так всё произошло…

- Не резко. Всё как и должно быть.

- Правда? – Я решил проверить, как оно должно быть. Развернулся, и захватив своей рукой её талию, притянул к себе. её лицо оказалось в миллиметрах от моего. – А так должно быть?

- Дурачок! – Она впилась мне в губы, затем отпрянула. – Ладно, тебе и правда пора бежать. Сегодня дежурит Чупакабра, а она не любит, когда опаздывают. Если тебе ещё и карцер впаяют, это будет на нашей совести, мы себе не простим. Если хочешь - заходи вечером.

Я нагло прошелся руками по её телу, оценивая формы. До параметров Катарины или Паулы, конечно, далеко, но поинтереснеё и Мари-Анж, и тем более Кристины. Она не то, что не сопротивлялась, а как бы даже помогала, крутясь и выставляя в лучшем свете свои анатомические особенности. И при этом была донельзя довольна.

- Сегодня не обещаю. – Я улыбнулся, как кот, дорвавшийся до халявной сметаны. – Но зайду обязательно! Минимум шесть раз, – вспомнил я мордашки оставшихся членов взвода.

Она прыснула.

- Думаю, шесть будет мало. У тебя же теперь аж две «крестницы»! Постоянно будут перехватывать.

Она не зло рассмеялась, я поддержал её и принялся одевать захваченную с собой из спальной футболку. На развод, судя по всему, сегодня опоздаю, но мне было плевать. А вот бездумно побегать, потратить силы, сейчас самое оно. Тем более, после развода всё равно на перевязку.

Сознание я потерял на двадцать шестом ударе. Не впал в транс, а именно потерял сознание. На этом экзекуцию посчитали выполненной и отправили меня в лазарет, где я провалялся два дня. На третий же меня хоть и выпустили, но заниматься не велели ничем, кроме «мозговерта», занятия на котором пропускать нельзя ни в коем случае.

Само собой, под вечер я оказался в пятнадцатой каюте. Где и остался на ночь, хотя не планировал. Но Крис оказалась очень уж настойчивой, а моя оборона после экзекуции оставляла желать лучшего. Где-то в другом месте да, но с ними, я чувствовал, теперь нас связывает нечто большее, чем просто дружба. Потому не протестовал, когда вмешалась ещё и Мари-Анж, готовая выцарапать всем глаза, мотивируя, что она моя «крестница», связующее звено между ними и мной, и тоже имеет право быть первой. Девчонки, от греха подальше, не стали усугублять, потихоньку разошлись, я же остался с обеими «крестницами» наедине.

Это было что-то! Такого со мной ещё никогда не было! Сразу две! И обе практически никакие, без опыта, но страстно желающие оный как можно скорее наработать. Я творил с ними все, что позволяла фантазия, а она после месяцев почти что воздержания позволяла многое. Так что реакция на побудку у девочек была закономерная – глаза они сомкнули не так давно.

Но я по-прежнему не мог понять, хорошо это или плохо, что у нас происходит с пятнадцатым взводом. ВСЕМ взводом, Тереза это только что подтвердила. Потяну ли я свою роль? Ведь ничего не дается просто так, и за возможность такого вот бешеного секса без тормозов и правил я буду платить свою цену. Которую могу банально не осилить. И что будет, если это случится?

Тринадцатая каюта встретила меня тишиной – девчонки убежали на пробежку. Быстро нацепив скафандр и подобрав винтовку, я галопом бросился к своей разминочной дорожке.

- О, привет! – увидев возле стартового терминала знакомую фигуру с иглометом, я опешил. – Какими судьбами?

- Здравствуй-здравствуй, добрый молодец! Наказана. Разводящей нагрубила. – Девушка расплылась в хитроватой улыбке.

Я фыркнул. Жанку переводят в хранители, она и её взвод сдали все необходимые тесты, их служба уже нечто среднеё между службой в резерве и в охранении. Попасть на штрафную дорожку в её положении достаточно сложно.

- Это как же нужно было нагрубить, что хранительницу, да ещё саму русскую принцессу направили бегать на штрафную дорожку, вместе со всякими неудачниками? – усмехнулся я.

- Ты себя недооцениваешь, - покачала она головой, но глаза её смеялись. – К тому же, преувеличиваешь насчет принцессы.

Я опустился на землю рядом с нею и продолжил тише:

- Жанн, если ты представляешь интересы целой группы людей, целой диаспоры, это значит, что они тебе доверяют. Не просто доверяют, верят в тебя. Признали в тебе лидера, вожака. А вожаками не становятся абы кто, просто так…

- Ладно, хорош трепаться! – вздохнула она, уходя от темы. – Побежали.

И мы побежали, опустив щитки забрал. Автоматика зафиксировала номера наших скафандров, и с этого момента двигаться надо было очень быстро. Но мне нравился такой режим, мне нравился боевой транс. Я или сбивал с ног инерцией, или лупил прикладом по башке всех встречных роботов, расчищая дорогу, с удовольствием взлетал на вертикальные препятствия и перебирался через горизонтальные. Я чувствовал окрыление, полет. Жанка не отставала, но она предпочитала бежать осторожно, уклоняясь от роботов и оббегая ненужные препятствия. Наконец, минут через двадцать, когда до финиша было рукой подать, мы вбежали по лесенке на знакомую неподвижную металлоконструкцию, которую невозможно трансформировать в принципе, потому, что опорная, с которой прыгнули на макет строения, «разрушенного дома». Да-да, это была та самая зона, где я проходил вступительное испытание и попал в ловушку. Одной отличительной особенностью именно этого здания, подсказанной мне старшими товарищами, являлось то, что здесь нет устройств слежения. Вообще. Мертвых зон на территории базы достаточно много, но именно здесь, именно на этой трассе, на этой крыше гарантированно можно поговорить так, чтобы твоя беседа осталась незамеченной.

- Уфф-ф! – вздохнул я и откинул забрало. Она последовала моему примеру. – Тяжеловато сегодня!

- Спать надо больше! – её глаза смеялись. Что, уже все знают? Похоже на то. Вот… Террариум, блин!

- Ладно, не бери в голову! – рассмеялась она. – Всё в порядке.

Я продолжал сидеть, мрачнеё тучи.

- Ой ты гой еси, добрый молодец! – продолжила подначивать она. – По что кручинишься-печалишься? По что буйну голову повесил? Али одолевают тебя какие тревоги и сомнения?

И я рассказал. Как есть рассказал.

Она выслушала внимательно, кивнула. Задумалась.

- И что тебя не устраивает? Вроде же всё хорошо?

- Средневековье, - потянул я и усмехнулся вслед её громовому хохоту.

- Уморил, Ангелито! Серьезно!

Вновь задумалась.

- Не надо бояться. Феодализм это не так уж и плохо, если разобраться. Это немного не то, что нам говорят о нем и что демонизируют. Понимаешь, они идут на это ДОБРОВОЛЬНО. Отдают себя в твою власть в обмен на защиту. И твоя власть не касается их личной жизни, здесь можешь не переживать. Да, средневековая формулировка, сеньор(защитник) – подчиненный(вассал, защищаемый). Но что плохого в том, что вассал отдает сеньору что-то за защиту?

- По-моему, ты углубилась в философию. На самом деле всё прозаичнеё.

- Прозаичнеё. – Жанка согласилась. – Больше скажу, кое-кто из них делает это неосознанно, до конца не понимая, что происходит. Это мы интеллектуалы, а там, кроме Терезы, может, и некому больше. Но интуитивно они все хотят этого и согласны. Иначе бы представления вчера не было.

Они сами пошли на это, их инициатива, - подвела итог она. - И если ты оттолкнешь – обидишь. Оскорбишь. Они не простят.

Так что поздравляю, Ваня! - закончила она весело и похлопала по плечу. - У тебя отныне свой собственный прайд!

- Гарем… - мрачно поправил я.

- Прайд, – покачала она головой. – Гарем - немного другое. А это стая, где ты – лидер и защитник. Прайд.

- Да какой с меня, на хрен, защитник?! – в сердцах закричал я. – Кто бы меня самого защитил, этого защитника! Я же!.. Ты же не понимаешь, Рыба пьяная была, только поэтому я её победил! А теперь...

Она снова похлопала меня по плечу.

- Хорошо, не защитник. Пусть будет полузащитник! Но не надо себя недооценивать. Понимаешь, Вань, то, что случилось, означает, что они тебе доверяют. Не просто доверяют, верят в тебя! Признали в тебе лидера, вожака! А вожаками не становятся абы кто, просто так. Понимаешь меня?

Ее глаза ехидно блеснули. Я про себя выругался.

- Значит, есть в тебе что-то, - вновь подвела она итог. - Можно выглядеть накаченным и перекаченным, как та же Рыба, но быть при этом тупым «мясом». А можно быть слабым, но вести людей за собой и сокрушать такое «мясо» силой духа. Силой тех, кто верит тебе. Это сложно объяснить, но это так. Так что ты на верном пути.

Я не мог ничего возразить – ещё сам не определился, что думаю.

- Ладно, я чего приперлась сегодня, - сменила она тему. – Мы тут с девчонками обмозговали ситуацию и тоже пришли к выводу, что «сорок четверку» они тебе «слили». На растерзание.

- Не много ли чести для меня?

- Не думаю. – Она отрицательно покачала головой.

- Они – хранители. На их подготовку потрачены бешеные средства. Они УЖЕ доверенные люди королевы – возразил я. - Были. До падения с Олимпа. Ради чего их так подставлять? Что может окупить потерю целого взвода хранителей?

- Мы думаем, пост главы департамента безопасности, - огорошила меня Жанка. - Долго думали, но остановились на этом варианте, как самом приемлемом. Ты – Веласкес, хоть и дальний. - При слове Веласкес я поморщился, но она это проигнорировала. - То есть, ты достаточно дальний и неофициальный родственник, чтоб не претендовать на трон, но достаточно близкий, чтобы считаться частью семьи, частью клана. Ты пройдешь сумасшедшую подготовку, из тебя уже растят лидера и командира. И когда на трон взойдет её величество королева Фрейя, её будет кому опекать. Женщины они ведь такие, без мужчин не могут, - потянула она.

- А тут вассальная клятва, отсутствие права на престол, презрение аристократии, как худородного, хоть и члена королевской семьи с вытекающей из этого преданности королеве… - поддержал я.

- Да, Вань. Пост главы ДБ должен остаться в руках клана. Во что бы то ни стало. Но ни Эдуардо, ни тем более Изабелла не смогут его возглавить даже теоретически в отдаленном будущем. А ставить туда чужого человека, не члена семьи, чревато. Женщину, бывшего ангела, не поставишь – не воспримут всерьез, это не дворцовая стража. А тяжеловесы со стороны могут… Сам понимаешь, что могут натворить. Так что ты – лучшая кандидатура для того, чтобы сохранить этот пост за кланом и удержать его влияние. А так же наставить на путь истинный юную королеву, когда ей это понадобится. А ей это обязательно понадобится.

Она вздохнула.

- Но это только теория, сам понимаешь. Наши домыслы. Но согласись, по сравнению с этим взвод хранителей – ничто. Не тот масштаб.

Я нехотя согласился.

- Так что да, они стравливают вас, чтобы ты проявил характер, проявил способность справиться с любой ситуацией. А сеньорины офицеры будут сидеть и смотреть, как ты выкручиваешься, и решать, подойдешь ли для их дальнейших планов, или нет. Они не могут рисковать.

Жанка помолчала.

- Мы пойдем за тобой, Вань. Всё мы, все наши. Это будет первый русский глава департамента безопасности, первый свой человек такого уровня за всю историю после оккупации. Но мы присоединяемся к офицерам – если сумеешь показать, что достоин, что ты на самом деле лидер… А если нет - Вздох. – извини.

- Да, какие проблемы. – Я выдавил кислую улыбку.

- И ещё, насчет «пятнашки», - вновь улыбнулась моя собеседница. - За неё не беспокойся. Они – часть Системы, а Система не дает в обиду своих. Ты же чужак, на тебя это не распространяется. Так что трогать их «сорок четверке» запретят, вот увидишь, и из полузащиты ты все-таки станешь полноценным защитником. Так что сконцентрируйся на вашем противостоянии, это единственное, что действительно важно.

- Спасибо. - Я облегченно вздохнул, Жанка редко оказывается неправой. - Побежали?

Мы почти одновременно опустили щитки забрал, вскочили и рванули вперед. Да, на развод опоздали, но нам обоим было плевать. Есть вещи гораздо более важные, чем все разводы вместе взятые.

Плита гермозатвора поползла вверх. Из кабинета раздалось властное: «Заходите». Они вошли. Все восемь человек.

Мишель стояла перед кухонной панелью и наводила чай. Она любила именно чай, не кофе, не мате, что многие находили странным, однако у каждого могут быть свои причуды. За её столом сбоку сидела главная наказующая и бесстрастно рассматривала вошедших, предоставляя говорить их прямой начальнице.

- Значит так, девочки, - начала Мишель, наведя две кружки и поставив на стол, одну перед собой, другой перед сеньорой Гарсия. – То, что вы учудили…

Она покачала головой, не найдя слов, чтобы выразить эмоции.

– В общем, учудили, так учудили. А теперь слушайте внимательно. Совет очень недоволен положением с неуставными отношениями. Он всегда был недоволен, но сейчас он недоволен ОСОБЕННО – выделила она это слово. - Если вы ещё хоть пальцем прикоснетесь к кому-то из «зелени», особенно к пятнадцатому звену, мы соберем Совет на внеочередное заседание и поставим вопрос о вашей ликвидации. Примерной, перед строем, чтобы другим было не повадно. Уяснили?

Девочки пыхтели. Стояли и пыхтели, таким молчаливым образом выражая недовольство. Но недовольство это было сеньоринам офицерам до фонаря.

- Мы вас предупредили, - подвела она итог, - теперь можете идти. Свободны!

Они, как по команде, развернулись, но Звезда, старшая из них, вдруг обернулась вновь.

- Сеньора, это касается только «зелени»?

- - Пошли вон! – Мишель все-таки вышла из себя. Но как-то неёстественно, неправдоподобно. И вошедшие прекрасно это поняли.

- Так точно, сеньора! – вытянулась Звезда. Развернулась, и, чеканя шаг, вышла вслед за ошалевшими напарницами.

Створка гермозатвора опустилась на место. Хозяйка кабинета взяла из вазы большой пряник и принялась размешивать ложечкой содержимое чашки.

- А ты говорила, тупые, не допрут, – усмехнулась она своей бывшей напарнице и подруге. Да-да, подруге, несмотря ни на что. В ответ Елена философски заметила:

- Им же хуже!

* * *

Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна...

Как сын грyстит о матери, как сын грyстит о матери,

Грyстим мы о Земле - она одна.

А звезды тем не менеё, а звезды тем не менеё чyть ближе,

Но всё также холодны.

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения ждем света

И земные видим сны.

Пел красивый мужской голос с просто ужасным, невероятным акцентом. Дэн и Майкл, два щуплых долговязых паренька с невыспавшимися лицами и кругами под глазами, явно находящиеся на стимуляторах, работали уже третий час. Изабелла слышала, что в информационном отделе, опекаемом сестрой, их то ли пять, то ли шесть человек, и в плане взлома информационных сетей лучше них на планете нет. Есть равные, но не лучшие. И все они крепко сидят на крючке – официально в данный момент считаются отбывающими наказание в местах не столь отдаленных. Так что на парней положиться можно, это профессионалы, и раскопают в системе безопасности галереи даже то, о чем все давно забыли и даже не знали. Но пока ребята работали, они с девчонками катастрофически скучали.

Вначале они переговорили друг с другом обо всем на свете, обсудили все волнующие темы. Потом не особо волнующие. Но говорить до бесконечности о моде, раутах, мальчиках, премьерах и платьях той или иной известной сеньоры Изабелла не могла – не в этом состоянии. её всю колотило, какая мода, какие платья? И разговор плавно сошел на нет.

Сестра с Сильвией какое-то время по инерции ещё обсуждали свои дела, но видя перед собой её скорбное личико, быстро выдохлись. Так что всем оставалось только сидеть и слушать то, что крутила Лана. И эта музыка… Бэль никогда не слышала такой, хотя любила эпоху её происхождения. Каким-то образом эти скрипящие, но манящие мелодии прошли мимо неё, потому она внимательно вслушивалась в каждое слово, в каждый звук, боясь не понять или чего-то пропустить.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава Y дома,

Зеленая, зеленая трава.

Продолжил певец с непередаваемой энергией. Сильвия, тоже слушающая с интересом, подала голос:

- Жуткий акцент!

- Двадцатый век, - усмехнулась Лана с переднего сидения. - Я вообще удивлена, что что-то можно разобрать. Разница, например, в языках пятисот и девятисотлетней давности колоссальная! Человек из того же двадцатого века воспринял бы речь человека века шестнадцатого как иностранную. Или близкую к иностранной.

Девчонки не могли с этим не согласиться. Такая тенденция, начиная с двадцать первого века, прослеживалась во многих языках. С чем это связано гадали величайшие светила науки, куда уж им делать предположения!

- Это гимн шестой интербригады, - продолжила Лана с тоской в голосе. – Добровольцы с Земли, отправившиеся умирать на Красную планету за свои идеалы. Если честно, совпадает только первый куплет и припев, остальные пять куплетов уже наши, местные. Из этого времени. Так что то, что вы слышите, реликт, оригинал! – Она грустно засмеялась. – Никогда не думала, что раскопаю такую древность!

- Это не те, что погибли под Смоленском в полном составе? – спросила Сильвия, и тут же спохватилась. Лана нахмурилась, но сказано было без насмешки и иронии, потому просто промолчала.

- И где же ты её раскопала? – продолжила Сильвия, стараясь замять предыдущую реплику. Бэль знала, она тоже увлекается музыкой древности, но все-таки больше как коллекционер редкостей, а не ценитель творчества. А специализация её – классический рок-н-ролл. Вот и сейчас в её глазах разгорелся хищный огонек золотоискателя, нашедшего богатую жилу.

Лана пожала плечами.

- Девчонки дали послушать. Уважаемые сеньорины офицеры недавно взяли к нам мальчика, вы должны были слышать. – Сидевшая в конце салона возле люка Оливия при этих словах скривилась. – Из русского сектора. У него много таких вещей, на русском. Девчонки из диаспоры заслушиваются, он их снабжает. И мне подкинули по доброте – сама я на базе практически не появляюсь.

- Да-да, слышали про мальчика, как не слышать, – промурлыкала Фрейя. Лицо её вдруг расплылось в предвкушающей улыбке. – Но только ушами. Внутрь нас не пускают, даже меня. Загадочный паренек!

- Ничего загадочного, – фыркнула Оливия. – Самый обычный.

- О, ты с ним общалась? – заинтересовалась Сильвия.

Оливия фыркнула вновь.

- Можно сказать и так.

- И как он? – воскликнула Фрейя.

Пожатие плеч.

- Высокомерный. Наглый. Пытается всех строить. Вроде как пуп Венеры и все должны его обожать. В общем, так себе, – подвела итог хранительница.

- Хоть симпатичный? – плотоядно улыбнулась Сильвия.

- Тебе понравится. - Оливия многозначительно оглядела её тело. - Но главное, чтобы ТЫ понравилась ему. А то он у нас такой недотрога, привередливый, абы кого ему не подавай!..

Девчонки переглянулись и прыснули.

- Я прямо вся в интриге! – воскликнула Сильвия. – Буду ждать, когда с ним можно будет пообщаться.

- А с музыкой там что? – вернула всех к исходной теме Изабелла.

Оливия вновь пожала плечами.

- Не знаю. Говорят, он из русского сектора, хотя испанский его без акцента. Вот и музыку слушает соответствующую. Больше не скажу.

- Надо будет с ним как-нибудь встретиться… - произнесла она совсем безобидно, и имела в виду именно музыку, но эти подружки-хохотушки вновь прыснули. Изабелле осталось только вздохнуть и развести руками.

- К нему не пускают, - подала голос Лана, включая другую композицию. – Он – экспериментальный проект, офицеры не хотят рисковать и светить его. Во всяком случае, пока.

- И поступают мудро, – изрекла Изабелла, оглядев хитроватым взглядом сестру и её подругу. – А ты сама с ним общалась? Наверное, у вас много общих тем, раз вы оба – русские?

Лана покачала головой.

- Я не русская. Я – марсианка. Да и некогда мне. Пару раз время было, пыталась его найти, но оба раза меня вызывала Мишель с какими-то идиотскими поручениями. Бюрократия!.. – она явно нецензурно выразилась, но про себя.

- Зато ты командир оперативной группы, – подбодрила Оливия. - А здесь без бюрократии никак не обойтись.

- Разве ж я спорю? – Лана обернулась и улыбнулась.

- Лан, натаскайте с девчонками и мне такой музыки послушать? – попросила Бэль, чувствуя, как настроение медленно повышается. – Заинтриговали.

- А с мальчиком потом познакомишься? – улыбнулась Сильвия.

Изабелла фыркнула, но оставила подначку без ответа. Сейчас у неё голова болела совсем о другом. Ей надо было найти СВОЕГО мальчика, и все остальные подождут. Видно, окружающие прочли эти мысли у неё на лице и отстали.

Атмосферу разрядило открытие люка машины. За разговором они не заметили, как к ней подошли взломщики сестры и как девчонки группы-два их неспешно проверили. Очнулись лишь, когда Дэн залез в салон, оставив Майка, как условно младшего, на улице.

- Привет, красавицы! Скучали?

Дэн бросил на Сильвию раздевающий взгляд. С Фрейей отношения у них панибратские, но сестра четко установила границы этих отношений, и даже пристрелила двоих непонятливых товарищей, решивших, что к её словам не стоит прислушиваться. Речь шла не о сексе, парни просто пытались её «построить», но намек поняли все и более не рисковали даже думать за пределы этих границ. Она же – её сестра и принцесса, и тоже под табу. А вот Сильвия мало того что не принцесса, так ещё и та любительница весело провести время. Изабелла была больше, чем уверена, ночевать молодой человек будет не дома.

- Дэн! – показно посуровела Фрейя. Взломщик стушевался и начал доклад.

- Врет он всё. Капитально врет.

И изложил результаты своей инспекции в подробностях, в которых Изабелла мало что поняла. Однако Фрейя кивала головой и пасмурнела всё больше и больше.

- То есть, никто никак и ни при каких обстоятельствах не мог удалить эти данные дистанционно, - подвел он итог. - её высочеству – кивок в сторону Изабеллы - грубо навешали лапши. Их стерли, целенаправленно стерли, по месту, с обоих основных модулей, и что самое интересное, с резервного. Сделать это можно только из одного места - из операторской службы безопасности, и только запустив специальную процедуру, подтвердить разрешение на которую может лишь директор галереи. Лично.

- Вот сволочь! – Изабелла сжала кулаки, вспоминая заявления директора, что, возможно, «данные уничтожены специальными службами планеты дистанционно».

- В момент стирания данных, - продолжил Дэн, - за час до этого и час после, внутренняя система слежения не работала, записи не велись. То есть какой-то человек отключил систему наблюдения, стер данные за последний час (они ещё не были сброшены на второй, архивный модуль, а значит, не требовали специальной процедуры) и спокойно удалил из основного архива то, что ему нужно. Ещё через час система автоматически включилась, но все следы были заметены. Кроме одного – этот человек обладал полномочиями директора галереи, которые система безопасности самой сети подтвердила и совершила удаление. Вот такая раскладка, сеньориты.

- То есть, директор сам удалил данные? - переспросила Сильвия. - А нашей дорогой Изабелле наплел что-то про спецслужбы?

Дэн покачал головой.

- Не обязательно, сеньорита. Теоретически службы могли прислать для уничтожения данных агентов, наделенных полномочиями. И директор запустил эту процедуру по их приказу. А соответствующий приказ, как и документ, удостоверяющий полномочия, в сети не регистрировался, например, у него в сейфе хранится.

- То есть, он мог врать только насчет того, что это было сделано дистанционно, - уточнила Лана. Дэн обернулся в её сторону.

- Да, сеньорита. Теоретически. Практически же выяснить это мы не можем.

- Зато мы можем. Пошли! – отдала она команду Оливии, и та начала распоряжаться группами на улице, подготавливая выход.

- Будет ещё всякая шваль «разводить» её высочество, дочь самой королевы! – зло прошептала она. Тихо прошептала, но все услышали.

Директор сидел ни мертв, ни жив. Второй визит их высочеств за день, да ещё эта их дурацкая инспекция, которую они «убедили» провести под дулом винтовок своих безбашенных девок в белом. Какие-то их внутрикорпусные внутриклановые разборки, поиски неких мальчиков – как это далеко от реальных серьезных вещей, которыми он занимается! Но ему пришлось пойти на всё это, выслушивать, кивать и разрешать. Потому, что они - принцессы, а этот статус в стране пока ещё что-то значит. Да и стоит взбрыкнуть, что, мол, у вас нет нужных полномочий, эта дрянь инфанта организует таковые за пять минут. Только после в случае чего спокойно договориться с нею будет гораздо сложнеё.

- И все-таки, сеньор Алмейда, - увещевала его она, - вспомните. Это важно, и моя сестра будет вам несказанно благодарна.

Глазки этой бестии хитро блестели, она прекрасно понимала, что к чему, и что он врет. Но она здесь никто, он же в своем праве и отчитываться перед нею не обязан. А девки… Не дура же она в самом деле использовать против него своих девок?! Попугать – да, уже пугает, скользкими такими намеками, но использовать…. Потому он не нервничал и успешно отбивался, воспринимая происходящее как стихийное бедствие. её высочество тоже понимала бесперспективность силовой акции, потому битых четверть часа пыталась давить морально, увещевать. Но понимала, что получается у неё плохо.

- Сеньорита, я вам в сотый раз говорю, - продолжал директор, - я не знаю, о чем идет речь. Не имею понятия. Я не помню, чтобы приходил кто-то полномочный для работы с информационными архивами, а сам я настолько далек от этого, что боюсь сделать что-либо непоправимое. Вся информация, которая должна быть на месте, присутствует. Которая не должна – отсутствует. Об остальном не имею ни малейшего представления.

- Ай-яй-яй, сеньор Алмейда! Как нехорошо врать! - улыбнулась она. - Мои люди доложили, что процедура уничтожения данных была запущена вами, а такую мощную систему безопасности, как у вас, трудно обмануть!

- Я не исключаю возможности того, что кто-то подставил меня, ваше высочество, - улыбнулся он в ответ. – Незаконно скопировал мою биометрику, украл мои личные коды и пароли и провел эту операцию, никем не замеченный. После чего исчез. А я – «виноват».

- Проводить такую сложную операцию ради того, чтобы удалить информацию о самом обычном дне самой обычной выставки? – усмехнулась стоящая чуть в стороне Сильвия.

- У меня нет иного объяснения, сеньорита Феррейра, - повернулся он к ней и победно улыбнулся. Эта белокурая выскочка не пугала его совершенно, ибо имеющимся у неё авторитетом была полностью обязана тому, что является хоть и не особо любимой, но дочерью своего отца. – И вообще, сеньориты, почему вы считаете, что я должен перед вами оправдываться? – перешел он в наступление. – Я не совершал ничего противозаконного, совесть моя чиста, а если вам что-то не нравится… - Он развел руками. – Ничем не могу помочь.

- И, кажется, у вас ещё много дел, не так ли? Не смею вас отвлекать, и, надеюсь, это взаимно! – закончил он.

Грубо, очень грубо, это все-таки принцессы. Но он не боялся. Все должны знать свое место. Если на месте этой дряни сидела бы, например, её тетушка, коварная донья Алисия, или дон Серхио, её отец, он пел бы совсем по-другому. А с этими шмякодявками надо так и только так, и никак иначе.

Ее высочество опешила от наглости, собралась сказать что-то в ответ, но в этот момент к ним подошла одна их вездесущих сеньорит в белых доспехах с лейтенантскими погонами, стоявшая в дальнем конце комнаты.

- Ваше высочество, позвольте мне? Я освежу память сеньору Алмейда, а заодно объясню, в чем именно он не прав.

- Да, конечно! – её высочество инфанта тут же успокоилась и благосклонно кивнула. Это походило на фарс, на дешевую попытку запугать. Девочки насмотрелись детективов в сетях. Дон Алмейда иронично скривился.

- Дэн? – бесцветно произнесла эта сеньорита. Понятливый юноша даже не стал уточнять, что от него хотят, молча вышел за дверь. Зная кто это, сеньор Алмейда прекрасно понимал его - лишние проблемы парню не нужны.

- И что теперь? – хотел усмехнуться он в лицо этой дряни, но в следующий момент её руки, оказавшиеся неожиданно сильными, приподняли его и бросили затылком о стену. Он даже не успел ничего понять, не то, что сопротивляться - настолько быстро и неожиданно она это сделала. Очнулся лишь сидя на полу. Затылок гудел.

- Встать! – раздалось сверху.

- Что вы себе позво.. – начал возмущаться он, но ему под дых заехал тяжелый доспешный сапог. – Ах ты ж…

Он захрипел и сложился в три погибели, пытаясь сдержать вулкан пронзившей его боли. Била она его явно не в полную силу, иначе он не представлял, что бы с ним было. Но для металлического сапога и этого достаточно.

- Ах ты ж… - Чуть придя в себя, он попытался перечислить все эпитеты, какими в мыслях только что её наградил, но она подхватила его за грудки, резко дернула вверх, затем мгновенно передислоцировала в руки притороченную за спиной винтовку и со всей силы врезала ему дулом в живот. Ну как со всей, не со всей, конечно. Но и этого тоже хватило.

Как он не сошел с ума от боли – сложно сказать. Но как только пришел в себя, наконец, включились инстинкты, и он попытался накинуться на неё, хотя понимал бесполезность затеи. Действительно, неуловимым движением был перехвачен и отправлен в полет к собственному столу.

Бум!

Подбородком, о столешницу. Больно, но не так, как было до этого. И челюсть двигается - слава богу. Но прийти в себя эта дрянь ему не дала, тут же развернула и снова двинула под дых, на сей раз кулаком.

- Руки! Держать ему руки! – воскликнула этот демон, после чего два других белоснежных демона, стоявшие по бокам, навалились своими телами на его руки. Она же сама вновь перекинула в руки винтовку и не спеша прижала к его горлу цевье. Навалилась всем весом.

Сеньор Алмейда захрипел. Ему было страшно, но боялся он не столько того, что с ним делают, а глаз этой бестии. Холодных, расчетливых, в которых плескалась сама смерть. Точно, демон! Из самой преисподней!

Перед ним была машина смерти, машина для убийства, холодная и бесстрастная. И он, сам Жозе Алмейда, не последний человек в этом городе и в этом бизнесе, занимающий такой высокий пост и имеющий столь высоких покровителей, что страшно подумать, ничего не мог поделать!

- Достаточно!

Подчиненные этого демона в белом по команде отпустили руки, сама она выпустила его, убрав винтовку, отступила на шаг и подождала, пока он не прохрипится и не прокашляется.

- Да что вы себе… - он попробовал вновь расставить точки над «i», но эта дрянь его опять схватила, оттащила на ту сторону стола и швырнула на пол, прямо к ногам её высочества. Рядом моментально оказались ещё две телохранительницы, иглометы которых недвусмысленно были направленны на него. Как намек.

- Вот теперь спрашивай, - бросила эта дрянь. Он не увидел, но почувствовал, как она довольно улыбнулась.

- Сеньор Алмейда, повторяю вопрос, - как ни в чем не бывало продолжила её высочество принцесса Фрейя, даже с показной ленцой. - Кто стер информацию, переданную галерее дворцовой стражей, с вырезанным моментом посещения её мной и моей охраной?

- Я…

Что «я» сказать он не успел, сапог демона вновь врезался в его ребра. Да так сильно, что из глаз посыпались искры.

- Только правду! – раздался сверху сухой голос.

Кажется, пара ребер сломана. Но не ребра сломили сеньора Алмейда, а бессилие, которое он испытал в первый раз в жизни. ТАКОЕ бессилие.

Из его глаз полились слезы. Сам он отполз чуть-чуть назад и приподнялся. Сел. Ему не мешали, понимая, что «клиент дозрел». Ведь он дозрел, на самом деле.

- Как вы меня достали! – в сердцах бросил он. - Ну что же вы такие липкие, а? Что ж вам дома-то не сидится?

- Сеньор Алмейда!.. – попробовала повысить голос её высочество, но осеклась.

- Вы даже не представляете, какие деньги здесь крутятся! Здесь, в этой галерее, в этом бизнесе! Миллионы! Вы понятия не имеете, сколько их отмывается тут каждый день! И тем более в тот день, когда была эта проклятая выставка!

Он горько усмехнулся.

- Вы понятия не имеете, какие люди в этом замешаны! Такие люди, что вам и вашей Тьерри не снилось! Ну, чего вы лезете сюда со своими мелочными разборками?

- Тьерри? – переспросил Фрейя, но директор не ответил.

- Они убьют меня! Понимаете? Прикончат, и даже не станут разбираться, сказал я что-то вам, или нет! А если сюда прибудет инспекция... – Он недвусмысленно провел большим пальцем по горлу. - А вам всё мальчики да мальчики!

Ошарашенные девчонки молчали.

- её звали де ла Фуэнте. Это одна из ваших …, - он употребил очень нелитературный эпитет, означающий принадлежность к крайне извращенному способу секса. – Она и стерла данные. Я даже не знаю какие, она меня не посвящала! Знаю только, что она действительно ангел, и документы выписаны на это имя. Вот и все, что я знаю!

- Она была здесь? – нахмурилась Фрейя.

- Да. В день, когда вы говорите, данные были стерты.

По лицу сестры Изабелла поняла, это что имя ей знакомо, и ей это не нравилось.

- Она скопировала их перед тем, как удалить?

- Не знаю. Она пришла, приставила мне к голове игольник и убедила сотрудничать, - продолжил сеньор уже тише, успокаиваясь, видя, что бить его больше не будут. – Убедила ввести мой ключ доступа к системе защиты. Не знаю я, не знаю, что было в этих данных! – вновь воскликнул он.

- У неё были хоть какие-то полномочия? – усмехнулась Сильвия.

- Точно такие же, как у вас. Lex in manibus.[2]

- И вы позволили сделать это? – округлила глазки сидящая в противоположном конце кабинета её младшее высочество. – Без полномочий? Без… Мама Мия, это же преступление!

- Здесь всё преступление, ваше высочество, - недобро усмехнулся сеньор Алмейда, окончательно приходя в себя. – Причем такое преступление, что прибудь сюда королевская инспекция, пострадают очень многие Большие Люди. А она обязательно прибудет если вызвать охрану и устроить скандал с королевской телохранительницей. Ваша Тьерри та ещё шавка, сама никто, но проблемами обеспечить может. Так что да, я отдал ей эти данные, чтобы не привлекать к галерее лишнего внимания.

- И особенно к вашим покровителем, - закончила Сильвия. Директор скривился, но согласился.

- И особенно к покровителям.

- А кто такая эта де ла Фуэнте? – вновь подала голос Изабелла.

- Служба вербовки, - ответила Оливия, стоящая позади её высочества инфанты и отчего-то хмурящаяся. Очень сильно хмурящаяся.

- А зачем ей эти записи?

На этот вопрос, естественно, никто не ответил.

- Она сама – никто, - начала рассуждать Фрейя. – Она – человек Мишель. Значит, Мишель ей приказала, и та сделала это. Вот так же, нахрапом, как и мы.

- Да уж! – одним словом сформулировала Сильвия общие эмоции. – А зачем это надо самой Мишель?

- Боюсь, сеньор Алмейда не сможет ответить на это вопрос, - усмехнулась Фрейя. – К сожалению. Это за гранью его компетенции и его точно не просвещали.

- А что, если сеньора Тьерри сама использует против вас скопированные данные? – задала Изабелла директору простой вопрос, от которого и сестра, и подруга отчего-то скривились. - Для своих нужд? Например, для борьбы с вашими покровителями?

Директор покачал головой.

- Да кто ж ей даст! Это политика, юная сеньорита, а в политике Тьерри никто, ноль. К тому же, поверьте, в них не было ничего, что могло бы скомпроментировать Больших Людей. Это какие-то ваши внутриклановые разборки. И связываться с ними, ввязываться в ваши дрязги… - Он покачал головой. - Вам плевать на Королевскую галерею и на моих покровителей, и им плевать на вас и разборки в вашем клане. Я сделал единственное верное, отдал эти данные, чтобы наши и ваши интересы не пересекались. Чтобы избежать ненужных сложностей. Потому господом нашим Иисусом Христом прошу, оставьте меня в покое! Я сказал все, что знаю!

Воцарилось молчание.

- Он не врет, - нарушила его Лана.

- Сеньор, мне кажется, вам нужно сходить привести себя в порядок, – улыбнулась Фрейя.

- Да, конечно, ваше высочество… - понятливо кивнул директор, поднялся и поплелся в приемную, оставив кабинет. Он был настолько жалок, что Изабелла невольно скривилась.

Когда двери за ним закрылась, сестра коротко сформулировала:

- Вы верите ему?

- Да, - твердо кивнула Лана. Фрейя повернула голову к Оливии, но то лишь пожала плечами, отказываясь участвовать в дискуссии.

- А ты что думаешь? – повернулась она к Сильвии. Та иронично усмехнулась.

- Скорее всего, не врет. Действительно, в таких местах отмывается много денег, я слышала. Правда, не слышала насколько много.

- А эти таинственные покровители?

Смешок.

- Фрей, не удивлюсь, если здесь замешаны люди ранга моего отца. Понимаешь, что это значит? - Она улыбнулась. - Их имена, если что, не всплывут, а такие «стрелочники», как дон Алмейда, покинут скорбную юдоль этой жизни.

Она помолчала.

- Чтобы связаться с вашей тетей Алисой, сеньоре Тьерри нужно всего лишь набрать номер. Это реалии жизни, о которых все знают. Ему, действительно, гораздо проще отдать игрушку, чем начинать мутить воду с неизвестными последствиями. Если этот шаг спланировала ваша Мишель, а на неё похоже – очень уж нагло, то она просчитала всё правильно, у неё получилось. Так что да, я ему верю.

- А тетя Алиса… И мама знают об этих… - Изабелла обвела вокруг рукой, но сбилась под взглядами сестры и Сильвии, посмотревших на неё, как на девочку, упавшую с далекой звезды. – …Этих делах… Хм…

- А ты это где так научилась вопросы задавать?! – восхищенно обернулась Фрейя к Лане, резко меняя тему.

- На Марсе, - скупо ответила та, отчего-то внимательно разглядывая Оливию. И разглядывала она её уже давно.

- Но ты же тогда маленькая была!

- Я – да, - вновь скупо ответила она. - Но я смотрела, как наши взрослые пленным языки развязывали. И запомнила. Поверь, это ерунда, в условиях отсутствии сывороток правды люди чего только не придумают!

- Ладно, девочки, вернемся к главному, - поспешила возвратить всех к искомому вопросу, ради которого собрались, Сильвия. - Кто что думает по этому поводу?

Вновь воцарилось молчание.

- Поехать к Мишель и поговорить с нею? – подала голос Изабелла, но снова поняла, что сморозила глупость. – Или с этой… Де ла…

- Де ла Фуэнте, - поправила сестра. Бесполезно. Она никто, исполнитель. Меня гораздо больше беспокоит, почему Мишель? Мы же вроде считали, что мальчишкой занимается отец? Что вообще происходит?

Вопрос был риторический.

- У меня одно объяснение, - вздохнула Сильвия, поворачиваясь к Изабелле. – Пусть тебе не нравится, но оно единственное что-то объясняет. Твой мальчик немного не тот, за кого себя выдавал. Или человек кланов, или связан с разведками. На худой конец бандит, но тебе эта версия тоже не понравится. И они его изолировали, чтобы уберечь тебя и не разбивать сердце после пережитых на Земле нервных встрясок.

… Лана давно заметила неправильное, неадекватное поведение равной коллеги. Вместо того, чтобы бурно участвовать в дознании и расследовании, как оно должно было быть, Оливия стояла задумчивая, дистанцировавшись от всего. Но в момент, когда прозвучало имя Мишель, вдруг вскинула руку в жесте, переводимом на невербальном языке бойцов спецслужб Венеры, как «тишина», «молчание». Все девчонки её группы, присутствовавшие в помещении, одна за одной, кивнули в ответ. Девочки, горячо обсуждающие дальнейшую стратегию, летящие на своей волне, этого просто не заметили, как и жест, который был показан вполоборота, как бы невзначай. От всего этого пахло какой-то тайной, важным секретом, но Лана не понимала каким и о чем вообще речь. И это её беспокоило.

Она вперила в коллегу пронзительный взгляд, и та, поймав его, поманила к себе.

Лана сделала полукруг по кабинету, обойдя девчонок, и подошла к Бергер. Та отступила, сделав несколько шагов назад, к двери, чтобы их и принцесс разделяло как можно большее расстояние, и тихо прошептала:

- Боюсь, вам нужно поговорить с Мишель. Не ей, - кивок на Изабеллу, - а вам. Тебе.

- Уверена? – Спина Ланы начала покрываться потом. Она знала, что означают тайны на уровне хранителей и что бывает в случае «ухода» их налево. А девчонки, судя по всему, в поисках своего мальчика вплотную подошли к одной из таких, архиважных, сами того не ведая.

- Да. – Оливия кивнула.

- Что происходит, Лив?

Коллега в ответ лишь покачала головой.

- Я не могу сказать. Извини. Но если это то, о чем я думаю, то Мишель сама всё объяснит. Поверь, это серьезно. Тебе срочно, кровь из носа нужно с нею поговорить.

- Как только окажемся на базе – сразу, - ответила Лана. – Не по рации же с ней связываться? А если помчимся прямо сейчас, девчонки что-то заподозрят.

Оливия неодобрительно скривилась, но стращать не стала. Она боялась, поняла Лана, очень боялась. И от этого ей самой делалось дурно.

- …Да мне всё равно! – разорялась тем временем Изабелла. – Я не хочу знать, к чему эти шпионские игры! Я просто хочу найти своего Хуанито! Узнать, кто он! И если они его прячут – отдадут, куда денутся! Заставлю отдать! И пускай попробуют пооправдываться, для чего устроили этот цирк!

- Ты так уверена в его кристальной чистоте? – усмехнулась Сильвия.

- Да! – Бэль чуть не лопнула от злости.

- Нет. – Фрейя отрицательно покачала головой. - Все-таки, вначале надо понять, почему они его от тебя прячут, и только после являться к отцу. Если хочешь, сформулируем так: надо убедиться, что он не преступник. Бэль, корпус подключают только для грязной работы, пойми. Убить кого-то, украсть, похитить, данные нахрапом стереть… - Она сделала паузу, оглядывая помещение. – И если отец подключил Мишель, значит дело серьезное.

Изабелла дулась, но возразить не смогла.

- Решено, - сама себе кивнула Фрейя. - Предлагаю вернуться к плану «Б». – Ты ищешь ваших обидчиков через комиссариат, благо, «сыворотка правды» у тебя есть, причем работающая без всякой химии, - уважительный кивок в сторону Ланы, - и от них узнаешь кто твой мальчик и как его найти. Где живет, учится… Жил, учился, - поправилась она, ибо все понимали, что после исчезновения из баз данных и визита представителей корпуса для обрубания последних ниточек вряд ли они найдут парня на месте. - И что на него есть. Если он… Скажем так, просто не дружит с законом, ты придешь к отцу и потребуешь разбирательства. И тогда отец не отвертится, согласна. Если повезет, убедишь дать ему второй шанс.

- А если он не просто не дружит с законом? – пролепетала Изабелла. Она уже совсем не была уверена в кристальности Хуанито, хотя упорно за эту мысль цеплялась.

- Если нет… Я не знаю, что будет. Смотря что он натворил, – вздохнула Фрейя и покачала головой.

- Да, Бэль, - поддержала Сильвия. – Мне тоже кажется, это лучший выход. Если они его прячут, значит на то есть причины. А раз есть причины, с позиции силы разговаривать нельзя. Раскопай все, что можешь, потом решим, что делать дальше.

- Конечно. - Изабелла обреченно покачала головой. – Значит, все-таки комиссариат…

Ее кулачки смешно сжались, и от вида этой картины и Фрейя, и Сильвия почти одновременно прыснули. Атмосфера начала разряжаться.

- Только дай нам отъехать подальше и где-нибудь засветиться? – попросила сестра. – Я не хочу получить за твой налет.

Изабелла улыбнулась.

- И все-таки, свяжись с Мишель, прямо сейчас, - прошептала Оливия, чуть задержав Лану, когда принцессы и Сильвия уже вышли.

Лана вновь тяжело вздохнула, но не ответила. Вышла из кабинета последняя, отключила гаситель сигналов и связалась со своими.

- Мамочка, давай наших в группу-один. Всех остальных «на улицу». Срочная ротация.

- Но нас всего двое! Я и Мэри! Не положено! – начала возмущаться старая напарница, но Лана быстро перебила:

- Это приказ. Так надо. Тряхнем стариной.

- Есть!.. – отрапортовала та после небольшой паузы.

Итак, они едут в комиссариат, трясти сеньора Жункейра, так красиво сделавшего её высочество утром. И если они вдруг столкнуться с каким-нибудь секретом, а что-то подсказывало, что обязательно столкнутся, она хочет опираться на тех, кого знает и в ком уверена, кто сделает всё возможное, чтобы предотвратить утечку информации «наружу». Ибо Бергер не страшен сам черт, и бояться просто так чего бы то ни было она не будет.

- «Двадцать семь – два» и «двадцать семь – три», отбой, – раздалось по пятой линии. - Мы вышли, можете включать.

Тут же последовал ответ:

- Есть! Всё, наши мальчики докладывают, системы слежения включены, мы выходим.

- Принято!

Часть VI. Противостояние

Глава 7. Мишель

Февраль 2448, Венера, Альфа, Золотой дворец. Корпус королевских телохранителей

Я медленно поднялся. Глянул на часы – половина двенадцатого. Девчонок на кроватях рядом никого, и слава богу – не знаю, как чувствовал бы себя при них. Мне было ПЛОХО!!!

С Кассандрой мы разрулили, взаимно сделали вид, что ничего не произошло, но отныне она шарахается от меня, как от огня. Боится. Я понимал её – как я боюсь потерять авторитет, переспав с нею, так и она точно так же боится потерять его, переспав со мной. И мне проще – я знаю, что ещё не готов к «ненасильственному захвату власти»; она же в проблеме разбирается хуже и ежеминутно ждет от меня практических шагов к этому. Но дело не в Кассандре. И не в остальных.

А в том, что я ОДИН в корпусе, переполненном девчонок, и мне нельзя с ними ПРОСТО ТАК! Авторитет зарабатывается долго, но теряется легко. Придурковатый мачо это совсем не тот человек, за которым девочки пойдут сквозь огонь и воду. Трахаться – пойдут, побегут даже, наперегонки, кто быстрее, а вот в бой, сквозь трудности…

…А я не монах, совсем даже. Но с вариантами, с кем можно без потери авторитета, «по-братски», у меня не густо.

Так что я постоянно хочу. Не помогает ни душ, ни физические самоистязания - ни-че-го. Там, за гермозатвором, удается отвлечься, держаться, взвалив на себя нечеловеческие нагрузки. Но тут, в родной каюте, глядя на обнаженных СВОИХ девчонок, я тихо закипаю и еле удерживаюсь от того, чтобы завыть.

С момента же, как девчонкам запретили выход в город, ситуация стала просто катастрофической. Вроде мелочь, однако ударило сильно, и больше всего, как я и думал, подвела Паула. Красноволосая словно взбесилась: то, что она вытворяла за воротами с мальчиками, теперь пытается вытворять здесь с девочками, плевав на все пересуды.

Но особо напрягают её очень красноречивые взгляды в мою сторону, а это уже серьезно. Ведь она мне тоже нравится, по крайней мере в физическом плане. И потому я даже приблизительно не понимаю, что делать.

Как шлюху её не хочу, не смогу потом общаться, как прежде. А сделать её своей постоянной девочкой, «горизонтальной связью»…

Теперь и Кассандра туда же - её взгляды не менеё красноречивые. И сам воспринимаю её не совсем как командира. Но здесь, к счастью, и я и она держим себя в руках. Прошедшие школу приюта девочки знают, что значит в их обществе авторитет, я же пришел сюда не развлекаться, а стать тем, кем мечтал. И зарубить всё единым махом по зову мозга, который находится на кончике детородного органа…

Эх!.. А водичку похолоднеё!.. Вот так!..

…Ну вот, полегчало немного. Теперь тренинг. Закрыть глаза. Настраиваем себя, настраиваем, Шимановский! Катарина та ещё сука, но она профессионал, и методики у неё не просто классные, а великолепные. Так, вышвырнул лишние мысли из головы, вышвырнул, теперь представляем перед глазами круг…

«…А может плюнуть на всё и зажать Кассандру?» – сбил я сам себя и грязно выругался.

Mierda! Ну, нравится она мне! Ну, тянет к ней! Но не настолько же?!!

«Или не стоит?»

Зло сплюнув, я выключил воду и вышел из душевой в предбанник – это раздевалка, скрещенная с умывальной. Настроение было ниже нуля. Хорошо, что все разошлись, в каюте никого - не дело это, видеть кому-то, как я раскис. Но тут ждал очередной облом - перед раковиной стояла Роза и смывала косметику. Для чего ей косметика - не знаю, ибо за ворота её никто не пустит, а в «горизонтальных связях» я её никогда не замечал. Видно, некоторые моменты в женщинах на генетическом уровне, и раз «вышла вечером в люди», то надо. Но беспокоило не это - надето на моей напарнице было лишь банное полотенце, и она явно собиралась поменяться со мной в душе местами. Обернулась, посмотрела оценивающим взглядом. Наверное, в гроб кладут краше, чем я стоял в тот момент, но промолчала, лишь дипломатично уточнив:

- Хуан, точно всё нормально?

Я кивнул и подошел ближе.

- Да. Как у вас дела?

Она вернулась к прерванному занятию. Пожала плечами.

- Скучно. Нечем заняться. Непривычно.

- Здесь это бич, да? – Я усмехнулся.

- Вроде того.

- Косметику смываешь. Думала пойти по стопам Паулы? Искала такое же занятие, как она?

Роза скривилась. Помолчала, надув губки, затем призналась:

- Не мое это, Чико. Хоть про нас с Мией и наговаривают, из-за того, что мы вместе спим, но ты знаешь правду. Мы до мозга костей натруралки.

- А она сама где? Где её потеряла? – Кажется, я подошел ещё ближе. Тело мое подрагивало. Но Роза то ли не замечала этого, то ли не обратила должного внимания, привыкнув к нашим «обнимашкам» - знала, что всё равно ничего эдакого в итоге не будет. Наверное, последнеё.

- А вот её я как раз сосватала. – Она выдавила сама себе в зеркале хитрющую улыбку. - Попросила кое-кого устроить ей незабываемую ночь. Для профилактики.

Я молчал. В принципе, я боролся с собой, но она посчитала, что я укоряю её, и взорвалась, выплескивая скопившиеся внутри чувство вины:

-Я устала за ней следить, Хуан! – обернулась она. – Я трижды останавливала её! Трижды! Она трижды чуть не прикончила троих ни в чем не повинных мальчиков! А одного все-таки прикончила, понимаешь? Калекой сделала! Говорят, он восстановился, Лея отдала бешеные деньги на операцию, но он был в двух шагах от гибели!

Я понимающе молчал. Пусть выговорится, ей полезно.

- Ей сносит крышу! И я не знаю, что с этим делать! Вот так каждый раз идем, и я не знаю, что будет! Снесет, не снесет? Успею, не успею? Какая тут может быть личная жизнь? Да и мальчики... – Она сбилась. - Я хочу с нормальным мальчиком познакомиться, чтоб встречаться, как все люди! А вынуждена каждый раз устраивать с нею групповуху, чтобы успеть перехватить, если что! – её вновь повело. Словно плотину прорвало, давным-давно подтапливаемую. - Как думаешь, смогу я после такого нормального найти? Удержится ли он рядом со мной? Я хочу чтоб это был МОЙ мальчик, Хуан! Мой и только мой! Но ничего не могу сделать!

Она опала, начала успокаиваться. Именно в этот момент спонтанно возник момент, когда я мог стать штатным целителем душ, как предсказывала знакомая древняя богиня. Однако не смог им воспользоваться – мои мысли находились в совершенно другой плоскости. Можно сказать, профукал драгоценнейшую возможность. Однако надо трезво смотреть на вещи – в той ситуации это было нереально.

- Да, это проблема.

Я усмехнулся, пытаясь всё же настроиться на нужный лад, но руки мои предательски дрожали всё сильнеё и сильнеё, самого же меня колотило. Оптимальный выход был один - валить, и как можно быстрее. Прочь, в оранжерею, не в каюту даже. Но какая-то сила не давала уйти, приковывала к полу, заставляя глаза блуждать по телу собеседницы вызывая этим ещё большую дрожь.

– А говорили, «здорово, здорово!.. Мальчикам нравится!..»

Роза грустно усмехнулась.

- Поначалу было здорово, да. Только я хочу в сольный полет, Хуан! – вновь воскликнула она. - Мне надоело «здорово»! Но её не могу бросить, она моя сестра!

- Понимаю…

Ни хрена я не понимал. Но в этот момент прорвало – я сгреб её в свои объятия, притянул к себе. И показалось, она словно ждала этого шага, была готова, ибо нисколечко не сопротивлялась.

Я уткнулся ей в волосы, держась из последних сил, чтоб не провалиться в безумие, мои руки сорвали с неё полотенце и принялись жадно блуждать по телу. Только тут последовали робкие попытки протестовать:

- Хуан!.. Прекрати!.. – простонала она.

- Не могу!.. – честно прошептал я в ответ.

- Пожалуйста, не надо!

- Ты же знаешь, это всё равно произойдет!.. – продолжал я, всё более и более теряя контроль, становясь зверем. Но не берсерком, а существом, заложенном с рождения внутри каждого мужчины.

- Хуан!.. – Она снова застонала. – Не надо! Это не ты, понимаешь? Сейчас ты – не ты!

- Почему не я? – возразил я, не останавливаясь и ещё более развивая успех. - Тебе же нужен мальчик!... Ты же хочешь соло!..

- Но не такой же!.. Не так!..

- А как?.. Мальчики бывают иначе?.. – У меня случился миг просветления и я все-таки смог сформулировать:

- Роза, моя милая, её нету!.. Ты одна, я один!.. И это всё равно произойдет, рано или поздно!..

…И тут реальность потерялась окончательно.

Очнулся я на полу. Из разбитого носа текла кровь. Роза залезла на стойку с умывальниками и… Ревела, уктнувшись в колени.

- Прости, это рефлекс… - пролепетала она, извиняясь. – Он всегда включается, если я.. Если меня… А я не готова…

Все понятно. Я поднялся и подошел к самому дальнему от неё умывальнику. Открыл воду и принялся смывать кровь. В общем, не так сильно она и ударила, просто четко. Да уж, эти Сестренки! Те ещё фрукты! Жертвы насилия, что поделаешь. Мия вообще может убить. Вот так же, в приступе. Если ей только покажется, что её хотят взять силой. Так что я легко отделался.

Когда кровь остановилась, я поднялся и снова посмотрел на Розу. Плакать она прекратила и сидела, не шелохнувшись, рассматривая ногти на ногах.

- Ты же знаешь, что это произойдет. Мы не брат и сестра. И мы слишком близко.

Она кивнула.

- Я знаю. Но давай не сейчас? Я не готова.

Что ей возразить?

Я медленно побрел к выходу, и когда уже вышел в спальное, она окрикнула:

- Мию не трогай! Она тоже все понимает, но к ней даже не прикасайся!

Я обернулся, выдавил вымученную улыбку.

- Я похож на камикадзе?

* * *

Mierda! Мало мне проблем «снаружи» взвода, так ещё и в родном подразделении одни напряги! Кассандра смотрит волком, Паула шарахается, Сестренки… Сестренки. И Гюльзар тоже начала держать дистанцию. Дошло, что присутствие во взводе мальчика опасно. А только-только лед начал таять!.. Что делать? И к Катарине не побежишь – стыдно с такими вопросами бегать. Вколоть бы сего чего-нибудь, успокоиться, оценить ситуацию трезво, а потом действовать! Но колоть нечего, а гормоны сносят крышу так, что…

Да уж, день обломов, точнеё ночь. Оранжерея оказалась занята. Паулой. И ещё очередной её девочкой. Девочка лежала на диванчике, раскинув в стороны… Нет, не руки, другую часть тела. И балдела. Ладно, без анатомических подробностей, но прочес ей нравился, и она счастливо стонала, запрокинув голову. Я почувствовал, как кровь снова ударила – а ведь только-только успокоился! Может попросить Розу ещё раз заехать? Чтоб наверняка?

- Хуанито, ты, что ли? – подняла голову Паула, отрываясь от явно любимого дела. Глаза её бесстыже блестели – никакого понятия о морали в них не читалось даже близко. – Чико, пожалуйста, погуляй в другом месте? – лукаво стрельнула она ими и скорчила извиняющуюся улыбку. – Это моя девочка, а я не люблю делиться.

Я выдавил в ответ нечто, долженствовавшее выглядеть покровительственной улыбкой, но, естественно, таковой не являвшейся, и молча побрел прочь, аккуратно прикрыв дверь. «Девочка» Паулы промолчала.

Бестия! Огненная бестия! Демон! Кажется, в нашу первую встречу я правильно её окрестил.

Я встал на перекрестке дорог между двумя блоками и задумался. И что теперь? Спать не хочется совершенно – не усну. Идти куда-либо? Там тоже девочки, и их мне тоже захочется. «Пятнашку» же, на которую возлагал такие надежды, перевели в Овьедо на следующий же день после моего пробуждения в их каюте. Разумеется, не из-за меня, а чтобы развести их с сорок четвертым взводом, но я не успел реализовать ни одного исследовательского рейда в отношении «защищаемых», кроме упомянутой ночи с «крестницами». Так что… Хм…

В общем, я решил никуда не ходить, во избежание, а направился в каптерку оперативных. Та самая комнатушка, где нет камер, где они вопреки приказам и инструкциям спят ночью, когда нельзя. Ведь если нельзя, но очень хочется, то можно, правда? Особенно, если ты оперативный дежурный корпуса королевских телохранителей.

Откуда у меня ключ? Ну как же, от Катарины! Я ночую в каптерке каждый раз, когда Лока Идальга остается за оперативную. Правда, когда её нет, она запретила ключом пользоваться, его как бы нельзя никому давать, но сегодня оперативных нет вообще никого. Кто-то в отпуске, кто-то взял по семейным, кто-то заболел. В общем, за оперативного пришлось остаться самой Мишель, а белобрысая не опустится до того, чтобы спать в каптерке, когда под рукой огромный личный кабинет со всеми удобствами и терминалом связи, не уступающим тому, что в диспетчерской. Она и руководить, если захочет, может из кабинета, в отличие от прочих, только переключая каналы на свои визоры.

Итак, заночевать в пустой каптерке и утром по-тихому свалить, пока туда никто не нагрянул, показалась мне хорошей мыслью. Там точно никого нет, никто не принимает душ, никто не приведет туда свою очередную «горизонтальную связь»… Как раз то, что мне надо. Вот и дверь. Не гермозатвор, нет, обычная дверь, но оно и правильно – меньше привлекает внимания. Ключ к инфракрасному глазку. Есть, подтверждение.

Двери почти бесшумно разъехались, я вошел в темное помещение.

- Свет! – бросил искину, но освещение отчего-то не зажглось. Двери, тем временем, встали на место и я оказался в полной темноте.

Почему не сработал свет я понял – успел мельком разглядеть в темноте на кушетке свернувшуюся калачиком спящую фигуру. Сработал приоритет отдачи команд: у меня нет допуска для отдачи приказов искину, тот воспримет меня как хозяина только в случае, если в помещении никого нет вообще. Ключ он ведь просто безликий ключ, а для получения приоритета нужно поднести к сканеру браслет, чего делать мне нельзя ни в коем случае. Ибо в памяти искина я буду зарегистрирован, и Катарине потом влетит.

Однако, вот это я попал! И что теперь делать? Открыть дверь на темную и по-тихому уйти? Уж как-нибудь отпирающее устройство нащупаю. Или определиться, кого это сюда занесло? Ведь если здесь лежит тот человек, о котором я думаю…

По телу снова прошла волна. Я все-таки остался, и даже подошел на несколько шагов ближе.

Я знаю всех оперативных и всех подменных. Как уже сказал, у всех них объективные причины не быть здесь сегодня. Абсолютно. Кроме одного человека – Катарины де ла Фуэнте, моей дорогой Ласточки. Где Ласточка летает, какие по ночам подвиги совершает – остается только гадать, но она частенько возвращается утром на работу явно не спавшая, но довольная. А может заявиться и среди ночи – бывало. Однажды даже не совсем трезвая пришла. У неё свой кабинет здесь, если что, где голову положить найдет. Мишель… Мишель всё равно, в нерабочее время корпус – дом для всех, кто его прошел. Катарина здесь у себя дома, всегда, в любом состоянии, как и любой другой ангелочек. Ангелы – это не до тридцати пяти, это на всю жизнь. А сама Мишель вряд ли опустится до того, чтобы занимать рабочее-крестьянскую каптерку с единственным предметом мебели – старой скрипящей кушеткой.

Я подошел вплотную, нога моя столкнулась с краем оной кушетки. Спящая ощущалась мною не зрением, чем-то большим, сеньора Лопес была бы мною довольна. Я словно чувствовал где она, как она лежит, как мирно сопит. Нет, трезвая. Но всё равно, могла и заявиться, если сюда ближе, чем к дому. Завтра же всё равно с утра на работу…

Я плавно опустился рядом. Провел рукой по её телу.

- Катарина…

Она почувствовала, заворочалась. Потянулась.

- Катарина… Это ты?

Глупый вопрос, учитывая, что моя рука, гладящая её тело, делала это всё увереннеё и увереннеё. Тело лежащей женщины подо мной затрепетало. Она ещё раз потянулась, издала легкий стон. И я понял, что она сама в пяти минутах от того, чтобы наброситься на меня – ей хотелось тоже, и как бы не сильнеё, чем мне. Неудачное свидание, окончившееся на самом интересном? Для жаркой знойной латинос Катюши это, наверное, смерти подобно! Я про себя усмехнулся.

Женщина ещё не проснулась, находилась между сном и явью, но ей нравилось, и она с удовольствием повернулась вполоборота ко мне, словно приглашая. Я начал действовать ещё активнеё, подключил вторую руку. Она сладко застонала… И резко дернулась:

- Кто здесь?

- Катарина? – я опешил и подался назад. Это была НЕ Катарина.

- Что?

Душа моя ушла в пятки. Я понял, КТО передо мной.

- Катарина… Я думал… Это она…

- Свет! – грозно произнес голос. Послушный искин выполнил команду.

Точно. Золотые волосы по плечам, молочно-белая кожа, белый же непрозрачный лиф, поддерживающий довольно неплохую грудь. Мишель натянула плед повыше, словно стесняясь и кутаясь, брови её угрожающе сощурились.

- Шимановский, можно тебя спросить, что ты здесь делаешь?

Мне не осталось ничего другого, кроме как честно признаться – это был болезненный, но лучший выход.

- Я думал, здесь Катарина. Мы с нею… Иногда… В общем…

Кажется, я покраснел.

Она понимающе усмехнулась, лицо её разгладилось.

- И часто вы с ней…Здесь?..

- Ну, когда она дежурит!.. – вновь не стал отпираться я. – Когда запар нет…

- Но сегодня же не её смена?

- Но она могла вернуться!.. - лепетал я - …И значит…

- Но я – НЕ ОНА! – воскликнула Мишель. Ты что, не видел? Повылазило?

- Так было темно, сеньора!.. Хоть глаз выколи!.. И я… Не успел… Рассмотреть… - Кажется, моя спина уперлась в двери. Неосознанно, я отступал и отступал, как будто мог избежать этим неприятностей.

- Да уж, Лока Идальга! – покачала Мишель головой, разговаривая сама с собой, - Учудила! Ключ она дала?

Я бегло кивнул. Учитывая предыдущие откровения, глупый вопрос.

- Простите, сеньора! Я больше не буду!.. – пробормотал я, как маленький ребенок. Да, глупо. Ну, а что я мог сказать в этой ситуации ещё?

Сеньора Тьерри довольно усмехнулась – её откровенно забавила ситуация.

- А больше и не надо, Шимановский. – Улыбка. - Ладно уж, чего там. Всё понимаю. Да иди сюда, я не кусаюсь!

Она поманила меня поближе. Я сделал несколько шагов вперед, про себя вздохнув с облегчением. Кажется, бить не будут. Пока. А что от Катарины потом попадет – то проблемы завтрашнего дня.

- Сеньора, я… - начал я говорить, но она властно перебила:

- Заткнись!

Я последовал приказу.

- Что, девочки совсем спать не дают? – кивнула она на меня. Точнеё, не на меня, а мне… На определенную часть тела.

- Так ведь… Э…

Она вновь усмехнулась, как кошка.

- Так в чем проблема? Их вон сколько, любую выбирай!

- А потом что? Репутация мачо, то есть полудурка с большим агрегатом? Или проблемы с «горизонтальными связями»? Мне связи не нужны! Не сейчас! А наши девочки такие, не отлипнут!

- Да уж, а в случае Лока Идальги все проблемы решены, - вновь пробормотала она под нос. В очередной раз усмехнулась, задумалась. Затем отдала новый приказ искину:

- Свет на минимум!

Встроенные под потолком рассеивающие лампы притухли, в помещении воцарились потемки. Какие-то интимные потемки. Мишель откинула одеяло и поманила к себе:

- Иди сюда!

- Я… - Челюсть моя отвисла. – Сеньора, но я же!..

Она тяжело вздохнула, потянулась, взяла меня за запястье и притянула поближе.

- Я сказала иди сюда, Шимановский! Это приказ.

- Но я же!..

- Ты что, не знаешь, что такое приказ? – спросила она со сталью в голосе. Но сталь эта была наигранной. Глаза же её лукаво блестели.

- Никак нет, сеньора!.. Знаю!..

- Вот и выполняй приказы, Шимановский!

Пальцы же её в это время быстро-быстро расстегнули мой пояс и принялись за ширинку. А что, не такая уж плохая у неё грудь! – отметил я про себя. - И приказы… Не такие плохие… Ой!!!…

Больше думать в тот вечер я не мог. Ни о чем. Да было и незачем.

* * *

- Все, я больше не могу!

- Слабак!

- Пускай слабак. Но на сегодня все, хватит.

- А если я прикажу тебе? Будешь игнорировать приказы?

- Не буду. Я тебя пошлю. Коротко, всего на три буквы, зато доступно. Ты ведь русский знаешь, должна представлять, где это территориально?

- Остряк!

- Зато по уставу. Ведь посылка по известному адресу не есть игнорирование, а значит всё в порядке. И чего ты смеешься?

- С тебя смеюсь. Поражаюсь. Языкатый. Наглый. Бесстыжий. Наглый. Гремучая смесь!

- Повтор. Наглый два раза.

- Не повтор, это разная наглость.

Первая – приставание к женщине, когда не уверен на сто процентов, кто она такая. С поправкой, что лежит она в комнате оперативных дежурных, твоих непосредственных начальников. А если бы это была Капитошка? Не фырчи, это могла быть она, ей с утра дежурить. А вторая – наглое неисполнение приказов. Панибратское отношение к командиру, главе этого заведения. Угроза не просто неисполнить её приказ, а послать на волшебные буквы своего языка.

- Ну ты и выкрутила! Мне что, тебя теперь на «вы» называть? И по званию? Отлично! Прошу прощения, сеньора полковник! Я больше не могу с вами трахаться, сеньора полковник! В отличие от вас, у меня завтра с утра насыщенный тренировками день, и поскольку я уже чувствую себя «никак», после ещё одного раза буду вареной сосиской, сеньора полковник! И та же Капитошка впаяет мне с утра столько креативных и интересных в реализации вещей, что я взвою, сеньора полковник! Разрешите просто подремать, хоть сколько-нибудь, сеньора полковник?

- Думаешь, глава корпуса телохранителей не отмажет тебя от какой-то Капитошки? После такой ночи?

- Не имею понятия, сеньора полковник! Учитывая, что «такая ночь»была исполнена по вашему приказу!

- Не паясничай!

- Мишель, если это всплывет, а если ты отмажешь, это обязательно всплывет, представь, как ко мне будут относиться? Кем я буду в глазах остального личного состава? Тебе плевать, понимаю, но мне – нет. И если у тебя есть хоть капля совести, пожалуйста, не роняй зачатки имеющегося у меня авторитета, мне они ещё пригодятся. И не смейся.

- О, да, мой подчиненный! Так и быть, не буду! Но вначале ты ещё раз утолишь жажду своей ненасытной начальнице. Иначе она сама завтра придумает для тебя кару похлеще всех мук ада. Капитошка от зависти аж нервно закурит в сторонке! Ты же знаешь, неудовлетворенные женщины к утру становятся мстительными суками!..

…К тому же, я уже привела тебя в боевую готовность…

- Бестия!..

- Бестия – это Аделия, глава ДО. Кстати, вы знакомы. Скорее все-таки Мутант. Видишь, какая кожа белая?

Ладно, довольно разговоров! Мы что, потрепаться здесь лежим?..

- Ау-у-у!.. Нет, точно бестия! Хоть и мутант…

* * *

- Как ощущения?

Я лежал и тупо смотрел в потолок. Она выпила из меня все соки, я не знал, что так вообще можно. Это даже безумием сложно назвать! Когда меня оттрахала Катарина, я думал, что понял, что такое напор неудовлетворенной женщины, но, оказывается, ошибся. Мишель творила такое, что даже Катарина «закурила бы в сторонке» от зависти.

- Сил нет, - признался я. – И что, совсем-совсем полгода без секса?

Она кивнула.

- Если быть точной, семь месяцев. Я не изменяю Диего, Хуан. При всех нравах, царящих здесь, при всей распущенности, через которую прошла в юности. Хотя сам понимаешь, при моей внешности и должности это сложно.

Я устало кивнул. Это да, целибат не для такой, как Мишель.

- Я не для этого сбежала к нему из того вертепа, - продолжила она. - Вертепа, ты не представляешь, что мы творили в свое время всем взводом, вместе с нашей дорогой нынешней королевой. По сравнению с теми приключениями нравы нынешней золотой молодежи – детский сад!

- Надоело всё, да? Тот вертеп? Так всё было запущено?

Я усмехнулся, вспомнив Розу и её последние жалобы. «Поначалу было здорово, Хуан, но потом надоело». «А я хочу в сольный полет!..» Да, и такое бывает, к счастью. Жаль, что поступил с нею так нехорошо. Надо было слушать её, просто слушать. И, скорее всего, ночь закончилась бы в её постели - такие разговоры между мальчиками и девочками редко заканчиваются иначе. Я стал бы для неё другом, даже больше, чем другом, которому она бы доверяла. А начав действовать нахрапом, на гормонах, всё испортил. Теперь не факт, что она снова доверится. Хотя кто знает?

- Да. – Мишель вздохнула. – Всё было ОЧЕНЬ запущено. Надо было выбирать, либо жить так дальше, либо Диего. Серьезных отношений в вертепе быть не может, это аксиома.

- Но кто бы тебя отпустил оттуда, - усмехнулся я, немного зная её историю.

- Точно! Но возможность представилась, к счастью. Я спасла Лее жизнь, и королева пообещала, что выполнит любое мое желание, любую мою разумную просьбу. Вот я пришла и попросила освободить от обязанностей. Не от клятвы, нет, от обязанностей. И объяснила, почему.

- А она не согласилась, – снова усмехнулся я. – Хотя поняла. Но есть слово «устав», и оно выше твоих романтических потребностей.

Мишель грустно кивнула.

- Да. И мне пришлось бежать. Именно бежать, по поддельным документам, с измененной внешностью. К Диего, к месту его службы. Я верила, что он поймет, простит и примет. Так и получилось. И по прилету мы тут же, в этот же день, обвенчались, благо, в военных городках это делают за несколько минут, без сроков ожидания и волокиты. Надо было как можно скорее придать отношениям законность, чтобы нас не могли просто так разлучить, насильно вернув меня на Венеру.

И у нас получилось. Донья Катарина оставила нас в покое. Не посмела тронуть человека, спасшего её дочь, и её законного избранника. Это выше любых уставов корпуса. - Она счастливо вздохнула, губы её растянулись в задумчивой улыбке. - И следующие несколько лет были самыми счастливыми в нашей жизни. Мы ни от кого не зависели, не были никому должны, жили сами для себя. Собирались заводить детей, как только химия выйдет из моего организма. Диего тоже никто не преследовал, палки в колеса не вставлял, чего я боялась больше всего. Но, к сожалению, ничто не вечно, мир меняется. Королева свалилась с болезнью и умерла. её отравили, ты слышал?

Я кивнул. Разумеется, слышал.

- Слишком быстро она зачахла – только-только была здоровой и сильной, и вот уже больная дряхлая старуха. Я не видела её в последние дни, но после возвращения часто смотрела записи. Это было страшно, Хуан! – она покачала головой. – Страшная болезнь, страшная смерть!

Про отравление и гибель прежней королевы я знал хорошо, несмотря на то, что принадлежал к другому поколению. Действительно, слишком резко тогда всё произошло. И слишком серьезные механизмы сдвинулись в политической жизни планеты с её смертью.

- Через время Лея мобилизовала меня. Прислала ко мне Аделию, с личной просьбой – вернуться. Не приказом, просьбой. У неё не было выхода – Сирену нужно было срочно убрать, причем так, чтобы не расколоть корпус, не допустить со стороны не в меру ретивых офицеров необдуманных поступков. Сирена за короткое время навела тут такого шороху, что горячие головы начали мечтать о несбыточном, терять связь с реальностью. А отдавать приказ стрелять в своих…

Вздох.

- Но и не остановить их было нельзя. Чревато такими проблемами, что даже масштаб описать трудно.

- Революция?

- Возможно. Сирена слишком многим за воротами прищемила хвост, очень многие жаждали любой ценой с нею разделаться, им нужен был только повод. А заодно и с королевской властью, под шумок. Рвануть могло так, что камня на камне не осталось бы. Потому я согласилась и вернулась – выбора не было. Это мой дом, что бы там ни было у меня с королевой Катариной.

- А почему ты? Мало было в корпусе офицеров постарше и поопытнеё?

- Проверенных – мало. – Она покачала головой. - Лея не доверяла никому, слишком многие её предали со смертью матери. А Елена и Аделия бы не справились. Так что эта ноша досталась мне, и я тяну её до сих пор. – Она грустно усмехнулась.

Я немного знал продолжение истории, но хотел услышать её из первых рук. Потому начал издалека:

- А что Диего? Его жена заняла ответственный пост в государстве, как это сказалось на нем?

Она покровительственно улыбнулась, видно, понимая, куда я клоню и чего хочу.

- Плохо. Его пытались прессовать, чтобы надавить на меня. Наказать за липовые преступления. Но он уперся. И я тоже. Он считал себя сильным, способным защитить меня, а я… А мне нельзя было начинать карьеру с уступок кому бы то ни было, и тем более сеньорам олигархам.

Закончилось всё серьезно – трибунал и реальный срок. И всё это в обстановке крайнего напряжения, когда Лея не могла ничем помочь – была занята на других фронтах. Да и не смогла бы – она как в ступоре ходила, Елена её постоянно трусила.

Она помолчала. Затем глаза её сверкнули:

- И тогда я пошла на риск. На который более никогда в жизни не отважусь. Сама не понимаю, как решилась, видно, слишком сильно приперли к стенке обстоятельства.

Я ликвидировала парочку высокопоставленных персон адмиралтейства, причастных к делу Диего, устроила им «несчастный случай». Сама. Своим приказом. Как это делала Сирена, только насмерть.

- А Лея?

Мишель отрицательно покачала головой.

- Она бы не позволила. Боялась. Я поставила её перед фактом – сделала то-то и то-то потому-то и потому-то. Возможно, кстати, именно это и спасло меня – Лея поняла, у неё должен быть человек, способный на подобные безумства. Никто не должен быть, а я должна. При условии, что я не буду лезть в политику, конечно, а я не лезла и до сих пор не лезу.

Так что когда всё закончилась, Лея выразила мне благодарность и оставила на этой должности. И держит до сих пор – на всякий случай.

Я про себя мысленно кивнул – разумно. Корпус – не государственная структура, это частная армия. И когда командир твоей личной армии способен на такие вот поступки, это хорошо. Да, пригляд за подобным командиром нужен особый, но именно в момент, когда случится что-то серьезное и приглядывать окажется некому, командир этот должен уметь действовать самостоятельно, смело и решительно, с элементом безумства. Безумства, как иначе, без последнего лезть с тремястами стволами на арену, где вращаются жернова большой политики целой планеты немыслимо!

- А дальше? - улыбнулся я.

Она задумалась, вспоминая.

- Я ликвидировала двоих чинов адмиралтейства, представителей древних знатных родов. «Кабинетных адмиралов», если тебе что-то говорит этот термин. Но остальные ничего не поняли. Были в бешенстве и начали делать ошибки, уверенные, что «свои» в кланах их прикроют. Диего назначили пересмотр дела «в связи с новыми открывшимися обстоятельствами», перевели назад, в изолятор, где начали пытать. И все прекрасно понимали, что трибунал окажется фикцией, приговор будет один - расстрел.

Тогда я подняла по тревоге несколько групп и одновременно атаковала ещё троих из этой группировки, прямо на улице, устроив «коробочку». В открытую, никого не стесняясь. Никаких «несчастных случаев». И только после этого дело с мертвой точки сдвинулось.

- ???

- Меня начали уважать, Хуан! – рассмеялась она. – Не корпус, не королевскую власть, а меня, защищающую мужа. Это красиво, романтично, и совсем не отдает дворцовыми дрязгами, как выглядело дело Диего изначально.

После этого офицеры флота, боевые офицеры, игнорировавшие это дело, считая «дворцовым», возмутились. А их возмущение, как оказалось, стоит брать в расчет. Да-да, Хуан, сам флот заступился за своего, я всего лишь привела в движение этот маховик. Но иначе меня бы раздавили, как муху. Я слишком мало весила, да и сейчас вешу, чтобы воевать в одиночку.

- И как же королевский флот может защитить таких, как ты и Диего? – с иронией усмехнулся я. – Корабли – это всего лишь корабли, это несерьезно. А вот адмиралтейство, отдающее приказы кораблям, это гораздо серьезнеё. Но по твоим словам выходит, что как раз в адмиралтействе ваши враги и окопались.

- Когда над городом висит целая эскадра боевых кораблей, Хуан, - парировала она, - никому не подчиняющаяся, блокирующая оба столичных космодрома и несколько в провинциях, это серьезно, поверь.

- Флот сильно отличается от армии, Хуан, - продолжила она вводной. - Многие представители аристократии по традиции связывают свою жизнь с ним и занимают со временем высокие командные должности. Но в отличие от армии, проходить службу «в поле», на боевых кораблях, не в пример тяжелее. Ты не представляешь, что такое жизнь на корабле, в невесомости. Что такое месяцы одиночества в шести стенах на каком-нибудь эсминце, где все рожи вокруг надоели до безумия, а чтобы сходить в туалет, нужно…

- …В общем, это сложно, - сформулировала она. - Гораздо проще занять пост где-нибудь «на берегу», на базе. Или в штабе. И легче, и карьерный рост быстрее.

Таким образом, львиная доля выходцев из кланов сосредоточена на «тыловых» должностях, в тепле и уюте кабинетов, регулярно получая свои звездочки. «В поле» же летают в основном простые смертные, ведь даже должность командира корабля воспринимается аристократами, как наказание. Да, аристократы в числе капитанов тоже есть, и их немало, но к счастью к «тыловым крысам» они относятся точно так же, как и остальные. А что такое боевой корабль, Хуан?

Я молчал, не понимая, к чему она клонит.

- Корабль это машина, способная за пятнадцать минут уничтожить двадцатимиллионный город, - сама же продолжила она. – Это только легкий корабль, класса эсминец или корвет. Крейсера же и линкоры способны превратить в пыль половину любого Земного континента. А эскадра… - Она сделала паузу. – Эскадра может устроить апокалипсис. Без кавычек.

Вот и представь, что должны чувствовать люди, если над их головами висит такая эскадра, которой никто не управляет, а капитаны, высший эшелон которой, разделяют совсем не твою политическую позицию.

- Но ведь никто не будет бомбить планету! - возразил я. – Это самоубийство для эскадры, бомбить свой дом!

- Да. - Она кивнула. – Но кто говорит о «бомбить»? Достаточно блокировать.

Она рассмеялась.

- Поверь, Хуан, для колониальной Венеры достаточно одного месяца блокады, чтобы простые жители вышли на улицу и сокрушили ненавистный режим, доведший их до такого состояния. Людям плевать, кто стоит у власти: королева, олигархи, парламент или президент, - но только до тех пор, пока им есть чем дышать, что кушать и пить, и где работать. Малейший необоснованный перебой со снабжением, и… - Она коварно усмехнулась.

- А как же все эти огромные стратегические запасы на случай войны?

- А кто бы их дал распечатать каким-то мятежникам? Они актуальны для СТРАНЫ, государства, малыш. Но никак не для переворота. Наши уважаемые сеньоры не в состоянии поднять против королевы всех, кто-то как минимум останется нейтральным. А нейтралитет не подразумевает, что с мятежниками надо делиться.

- Это спорные вопросы, Хуан я не готова разводить с тобой по ним дискуссию, - закончила она тему, - но поверь, сеньоры в кланах умеют считать деньги и просчитывать ситуацию на будущее. И они пришли к выводу, что блокада планеты ничего хорошего им не даст. Выгоды от этого меньше, чем возможные проблемы. Потому они пошли на переговоры.

В Овьедо, в нашем дворце в Санта-Марии, собрались двенадцать глав крупнейших кланов, королева, её пока ещё супруг Серхио и Бернардо Ромеро – её крестный, наряду с Серхио реально управлявший планетой на тот момент. И я. Тогда мы и договорились обо всех спорных вопросах, даже о которых ранеё сеньоры олигархи не хотели слышать.

В числе своих уступок эти сеньоры сдали нам адмиралитет, так и не понявший, что вокруг творится. После чего спецназ Леи тут же арестовал всех, кто был причастен к «делу Росио Мендеса», а дон Густаво, командующий четвертой эскадрой, друг дона Филиппа, отца Леи, срочно был назначен командующим королевским флотом. А он, несмотря на происхождение, считался человеком королевы, и за пару лет окончательно вычистил из адмиралтейства нелояльные элементы. Так флот стал нашим, на самом деле королевским, мы одержали победу.

- Это была наша первая победа! – воскликнула она, подскочив. Глаза её сияли. – Первая победа в войне за то, чтобы королевская власть осталась королевской властью, а не фикцией. Рудиментом, который не нужен, но от которого недосуг избавиться. После этого Серхио и дон Бернардо воевали с сеньорами не один год, всё более и более подключая к войне Лею. Которая, наконец, отошла от депрессии и принялась вгрызаться в политику. А затем и её сестру. Но начало было положено именно тогда, моей безумной выходкой по наглому беспрецедентному отстрелу аристократичных ублюдков.

…Я кивнул про себя. Дело было не только и не столько в Диего, боевом капитане, не защиту которого встали другие капитаны, рискнувшие всем и примкнувшие к определенной партии. Дело было ещё и в том, что этот самый дон Густаво, командир четвертой эскадры, был другом Жана Тьерри, отца Мишель, тоже боевого капитана, ушедшего в облако Оорта с научной миссией. Именно дон Густаво защитил маленькую сиротку Мишель, не дал социальным работникам забрать её в приют. А когда его приперли к стенке, правдами и неправдами впихнул подоечную вместе с юной Леей в корпус телохранителей. И именно его небольшая эскадра, базировавшаяся на Меркурии, первая зависла над городом в трудный момент, когда после «наглого отстрела» в стране ощутимо пахло переворотом. А не третья и пятая, базирующиеся на гелиоцентрических станциях недалеко от Венеры, примкнувшие гораздо позже. Она видно забыла, что я прохожу здесь курсы истории «не для непосвещенных», оттого и озвучила хоть и сдобренную реальными фактами, но всё же версию произошедшего.

Мишель – связующее звено королевы с флотом, именно поэтому она осталась на своем месте (точнеё, не «поэтому», а «и поэтому тоже»). А после сегодняшнего разговора я понял, что действительно, недооценивал возможности влияния королевского флота. Как обстоят дела сегодня - не знаю, но могу привести пример – на ежегодный выпускной бал высшего военного училища королевского флота автоматически приглашаются все-все ангелы, от восемнадцати лет и старше. И там на них смотрят не как на ряженых кукол, а с уважением. И многие из ангелочков выскакивают замуж именно за представителей флота, даже чаще, чем за армейских, хотя последних количественно гораздо больше. Это важный союз, и мне, как человеку с амбициями, стоит иметь это в виду на будущее. Мишель не просто менеджер, она менеджер со связями, несмотря на то, что наверняка за эти годы королевой были приняты меры к окорочению флота – слишком много власти в руках адмиралов тоже не комильфо, возгордятся. Вот такие здесь творятся дела.

- А почему твой Диего до сих пор летает как простой смертный, рядовой капитан? – задал я давно мучивший вопрос. - С его положением и положением жены? Почему до сих пор не возглавил что-то там важное?

Мишель рассмеялась, напряжение разговора начало спадать.

- Если он возглавит «что-то там важное», его сожрут, кабинетная война не для него. Он слишком прямолинеён для этого. Поверь, я хорошо его знаю. Лучше быть хорошим капитаном, чем плохим адмиралом.

С этим утверждением трудно спорить.

- Он любит космос, любит полет, - продолжила она с теплом в голосе. – Я предлагала выбить для него пост главы третьей эскадры, когда была возможность, но он не захотел. А после ему и без меня предлагали, но уже пост командующего первой, самой мощной и боеспособной на сегодняшний день эскадры. Он тоже отказался. И я не могу его винить – каждому свое.

Вздох.

- Так что я по-прежнему вынуждена периодически от полугода до года, соблюдать целибат. – Она печально улыбнулась. – Но как видишь, нисколечки не тягощусь этим. Ведь самое сложное не это, Хуан. Самое сложное ждать. Провожать и ждать, и надеяться, что они прилетят все, целые и невредимые.

Она подалась вперед, обняла меня, потянула назад, на кушетку.

- На чем мы, говоришь, остановились?

Резкий переход. С романтической лирики тут же на животный трах. Я аж застыл в ступоре. Видя мое смятение, она засмеялась:

- Ты ему не конкурент, малыш. Ты для меня мальчик, не мужчина даже. Так что это не измена.

- Что-то не больно ты спишь с другими мальчиками в его отсутствие! – попытался я поддеть, но она была непробиваема.

- Ты – часть корпуса. А корпус – семья. Сама по себе. Для каждого из нас. Так что нет, я не воспринимаю это как измену, можешь не отлынивать. То, что происходит в корпусе, остается в корпусе. Да и что там сегодня осталось спать, подумаешь! Всего ничего!

Говоря это, она неспешно приводила меня в состояние боевой готовности. Я не выдержал, сгреб её в охапку, издал рычащие звуки и повалил, нависнув сверху. её молочно-белое тело и золотые волосы возбуждали так, как не возбуждало ничего на свете. Это была женщина-диковинка, женщина-сказка, ничего подобного в моей жизни не было, и я просто шалел.

Конечно, логики в её словах было столько же, сколько правды в предвыборных обещаниях премьер-министра. Тоже мне, «корпус-семья»! Я нужен ей, и она пошла на контакт почти не раздумывая, умело воспользовавшись ситуацией. Потому, что так надо, так легче держать меня под контролем. Добрая мудрая тетушка Мишель, не просто глава боевого ордена, а ЛИЧНАЯ наставница во многих, в том числе щекотливых вопросах – что может быть ближе?

Но мне она нужна не меньше. Эта монета с двумя сторонами, и так же, как я буду нужен ей в будущем, к которому она меня начнет готовить с завтрашнего дня, она необходима мне в настоящем. Детали, как именно использовать связь с нею, обдумаю потом, но что нужна – это однозначно.

Так что наш с нею сегодняшний героический трах – всего лишь политика, один из её инструментов. Самый обычный инструмент влияния в нежных женских руках. Специфика заведения. Но кто сказал, что я при этом не могу получить свою порцию удовольствия?

* * *

Сигнал браслета жужжал настойчиво, один раз, второй, третий, практически без перерыва. Тот, кто жаждал меня слышать, нажимал и нажимал вызов не переставая, без отдыха, приводя меня в состояние неистовства. Потому, что отключить функцию внутренней связи на браслете я не мог – не положено. Снять сам браслет мог, и убрать куда подальше, где сигнал не будет так слышан, но для этого придется проснуться, чего в данный момент мне делать не хотелось. Так что приходилось лежать и слушать завывание вызова, надеясь, что этот кошмар когда-нибудь кончится, и вызывающий меня субъект пойдет на все буквы алфавита.

Я перевернулся на другой бок, но это не помогло - ничего не изменилось. Да кому там неймется! Достали!

Сигнал продолжал жужжать, всё больше и больше действуя на нервы. И я понял, что несмотря ни на какие ухищрения придется просыпаться и отвечать. Иначе эта каторга не закончится. Вынырнул из полудремы и все-таки нажал кнопку приема.

- Слушаю…

Ответом мне стал не крик, шепот, но произнесенный таким тоном, будто на том конце кричали:

- Porca Madonna! Шимановский, ты совсем охренел?!

- А что такое? – сразу подобрался я, сон начал слетать с меня со скоростью звука.

- Что? – Пауза. – Ты спрашиваешь, что такое? На часы глянь, вот что!

Далее шла грозная тирада на непереводимом итальянском, сдобренная аналогичными выражениями всех языков и диалектов диаспор родины Цезаря и Гарибальди.

Я разлепил веки и глянул на хронотабло, расположенное на браслете чуть выше иконки связи. Произнес с ноткой удивления, всё ещё ничего не понимая:

- Девять ноль две. И что?

Ответом мне стали гудки. И только тут я покрылся холодным потом. ДЕВЯТЬ НОЛЬ ДВЕ!!!

Развод уже начался. Две минуты назад. И смену принимает не кто-нибудь, а сама Капитошка, у которой на меня зуб. А я лежу в каптерке оперативных, абсолютно не в форме и без оружия, и даже не могу толком проснуться.

В следующий момент я вскочил и принялся лихорадочно искать одежду. Память услужливо подсказала, что Мишель ушла где-то часа полтора назад, растолкав меня и заставив включить будильник.

- На разминку сегодня можешь не ходить, так и быть, разрешаю, - покровительственно усмехнулась она, глядя на сладко сопящего меня, – но на разводе чтобы был, как штык!

- Угу… - пробормотал я тогда сквозь сон.

…Итак, я проспал, не услышав будильника. Проспал настолько, что успеть не получится никак. Теперь цена вопроса - на сколько минут позже я явлюсь, и, соответственно, насколько подставлю Мишель. Хреново!

Одевшись, выбежал из каптерки и что есть духу припустил к тринадцатой каюте. Коридоры были пустынны, все обитатели этого заведения находились на разводе, и добрался до цели я никем не замеченный, но это ничего не значит. Камеры вокруг каптерки Мишель широким жестом обещала отключить, как и стереть информацию о моменте, когда я туда входил, но грамотные операторы, а они у нас все грамотные, других не держат, легко сопоставят, где я был и откуда в данный момент бегу. Когда вокруг людно - можно затеряться, но вот одинокая фигура бегущая по пустым коридорам…

…А скрыть в этом гадюшнике что-либо эдакое ОЧЕНЬ сложно. Особенно, если дело касается начальства.

Есть, гермозатвор поехал вверх. Теперь переодеться, быстро, быстро! В парадную ДБшную форму, отчего-то так и приклеившуюся к нашему взводу. Есть, готово. Теперь винтовка. Всё, можно бежать. Бежать, бежать и ещё раз бежать! Как можно скорее! Пока информация о нарушении не ушла выше. Пока у сеньоры Ортеги не возникло мысли завершить развод, передав дело о моей неявке дисциплинарной комиссии, со всеми вытекающими последствиями. Вряд ли она это сделает, ей надо поставить меня на место лично, плевав на всё, но мало ли…

…Я опасался напрасно, Капитошка всё же решила устроить цирк, несмотря на то, что с момента начала развода прошло почти двадцать минут. Все девчонки, кроме тех, кто меняет охрану дворца, стояли на Плацу буквой «П» и ждали. То есть, юридически развод не окончен, и мое опоздание – всего лишь опоздание, а не неявка. Я мельком глянул на хронотабло – девять восемнадцать. Неплохо управился!

- О, а вот, наконец, и Чико, наш Малыш! – злорадно усмехнулась капитан Ортега и указала мне на место перед строем. Я молча встал куда указано, обернулся кругом, лицом к девчонкам линии основания плаца, отметив, что за моей спиной две наказующие уже приготовили раму, а одна из них держит в руках плетку. Быстрая, стерва! Уже и наказующих подключила! Рядом же со мной стояла девочка из молодых, только прошлым летом получившая погоны и статус ангелочка. Ещё одна опоздавшая, но, естественно, не настолько, насколько я. её накажут, но чисто символически – основное внимание будет приковано ко мне, и она это понимала. И даже смотрела с неким сочувствием, что бесило. За собой смотри, родная! За собой!

- Смир-рно! – рявкнула Капитошка. Я вытянулся. - Итак, кадет Ангелито, ты можешь назвать нам причину того, что почтил нас своим присутствием в девять девятнадцать? – Она посмотрела на хронотабло одновременно со мной, когда я вбегал в помещение, и теперь злорадно ухмылялась. - Опоздав на развод почти на двадцать минут?! При том, что система слежения, я проверила, не зафиксировала выполнение тобой утреннего разминочного комплекса?

Про разминочный комплекс я не нервничал – не она им заведует, в смысле, не оперативный дежурный. Это комплекс для штрафников, и контролируется он либо специально назначенными людьми, либо самой главой корпуса. А Мишель разрешила. Я же прохожу его только из-за статуса: в отличие от остальных, я только обучаюсь, а эта полоса программируется. Но в контексте событий, озвученное перед строем это звучало не очень.

- Я проспал, сеньора капитан-лейтенант! – гордо отрапортовал я. Абсолютно честно. Да, виноват, но никаких эмоций по этому поводу она не дождется.

- Интересно узнать, почему же ты проспал?

Поскольку вопрос был задан не в явной форме, я предпочел помолчать. Она же, решив сыграть на публику, усмехнулась и обернулась к строю.

- Девочки, я понимаю, что пользовать нашего мальчика не запрещено. У нас достаточно лояльный устав в плане межличностных взаимоотношений, а переделывать его из-за одного единственного мальчика никто не будет. Но мне интересно, почему та шлюха, что пользовала его всю ночь, не разбудила к разводу? Это что, такая благотворительность? Дать бедному заморышу поспать подольше? Или забота, любовь? – Она сделала паузу. - А может, подстава?

Ответом ей стало ошарашенное молчание – такого поворота не ждали. Не от прямолинейной, как центральная аллея туристической зоны, Капитошки. Девочки начали рассматривать друг друга, во все глаза, причем как представителей своих, так и чужих взводов, на всех без исключения лицах проступил один-единственный вопрос: «Кто?» Все просто лучились от интереса, и я дам руку на отсечения, ближайшие пару дней в кубрике это станет темой для пересудов номер один. Ай-да сеньора Ортега! Не ждал! И что прискорбнеё всего, после того, как я сам себя подставил, шансов докопаться до истины у девочек предостаточно.

Мои девчонки так же смотрели ошарашено, особенно Роза. Кассандра стояла задумчивая, Мия и Гюльзар были удивлены, но скорее за компанию со всеми, и лишь Паула покровительственно улыбалась. Смотрела с усмешкой, как бы говоря: «Ханито, ну ты красавчик! Так держать! Давно пора!» И я ещё раз убедился, что несмотря на её выходки, она в этом гадюшнике по духу мне ближе всех.

Тем временем Капитошка, довольная эффектом, обернулась ко мне.

- Видишь, Хуанито, молчат. - Рот её растянулся в покровительственной усмешке. - Они все явились вовремя, даже вот эта, - кивок на стоящую рядом. - Так что думай в следующий раз, с кем трахаешься. Враз подставят.

Терпеть нравоучения Капитошки? Я готов был провалиться под землю! Лучше б в морду дала, честное слово! Но именно этого она и добивалась, и заслуженно торжествовала.

- За опоздание на развод без уважительной причины, - продолжила она казенным голосом, - тебе назначается двадцать ударов плетью. Наказание приводится в исполнение немедленно, в назидание остальным.

Ну, хоть это ожидаемо – я даже бровью не повел. Двадцать ударов это максимум, который она имеет право мне назначить, как дежурный офицер проштрафившемуся кадету, не передавая дело по инстанции выше. Выше – да, дисциплинарная комиссия минимум из трех человек, там всё серьезно, и двадцатью ударами не отделаюсь, но тогда меня накажут ОНИ, а не она. Именно поэтому сеньора Ортега и тянула с разводом – поквитаться лично. Ну, да ладно – заслужил – получу, где наша не пропадала…

Не удовольствовавшись моей кислой реакцией на произнесенное, Капитошка решила добить. Подошла ближе и прошептала ещё раз, еле слышно:

- Я серьезно говорю, Шимановский! Выбирай себе подруг аккуратнеё!..

- Разберусь без вас, сеньора Ортега! – так же еле слышно прошептал я.

Она вновь оскалилась и кивнула наказующим, которые, взяв меня под руки, повели к раме. Вокруг по-прежнему царила тишина.

Но когда меня уже приковали, а тросы, удерживающие руки, натянулись, ситуация на Плацу вдруг резко изменилась, а Плац, вроде как зашушукавшийся, снова затих. В помещение вошла Мишель.

Я сразу перевел на неё взгляд: растрепанная, без косметики, под глазами круги. Все всегда привыкли видеть её строгой, подтянутой, с иголочки, и то, что она явилась на развод в таком виде, свидетельствовало о многом. Любой другой местной сеньоре такой финт был бы простителен, но у Мишель сложился определенный образ, имидж, и она не могла нарушить его просто так. Я прочел по лицам девчонок, что теперь это станет темой номер два – выяснить, почему аккуратистка сеньора Тьерри позволила себе подобное. И почему от неё не веет за три километра хищницей, строгой-престрогой, готовой удавить всех, кто скажет или посмотрит не так, как нужно, как веет обычно.

Я, как человек, знающий ответы на все эти вопросы, попытался провалиться сквозь землю. Но мало того, что земля не проваливалась, так я ещё и был для верности прикован браслетами к раме для наказаний, не мог даже шелохнуться. Хотя по глазам Мишель, медленно приблизившейся и одарившей пронзающим взглядом, понял, что самоубийство в данный момент было бы оптимальным выходом.

- Что здесь происходит? – спросила она. Тихо-тихо, не повышая голоса. Даже тональность её была какой-то расслабленной. На первый взгляд, конечно, за ней чувствовалась сталь, но все-таки было понятно, что это не та же самая боевая стерва, которую все привыкли видеть.

- Опоздание, – отрапортовала Капитошка, которая явно ничего не поняла. – Без уважительной причины. Вину признает, говорит, проспал.

- Признает, говоришь? – Она усмехнулась и подошла вплотную. Весь Плац, словно чувствуя что-то особенное, необычное, замер, во все глаза следя за происходящим. – Это хорошо, что признает.

Ее взгляд принялся буравить меня насквозь. Если бы им можно было убить, или хотя бы воспламенить, ручаюсь, Мишель бы сделала это. ТАКОЙ злости в её глазах я ещё никогда не видел! И дай бог не увидеть. Будь я не на плацу, перед лицом полутора сотен девчонок, она заехала бы мне, после чего методично избивала бы, пока не потеряю сознание. Но позволить себе такую роскошь она не могла, к своему сожалению.

Смотрела она секунд десять, не больше. Но мне хватило. И главное, очень уж многие в строю поняли, что означает этот взгляд. Но Мишель, очевидно, не собиралась прятаться, ибо развернувшись, отдала Капитошке немыслимый приказ:

- Развязать. Отпустить.

- Но сеньора… - Капитошка сперва опешила, но быстро подобралась, осознавая, что именно ей приказали. – Сеньора полковник, я не могу исполнить этот приказ!

Мишель, собравшаяся было уходить, остановилась. Медленно обернулась. И я почувствовал, что Капитошка попала. Мишель срочно нужен был кто-то для битья, спустить пар, и эта крыса невольно предложила свою кандидатуру.

Голос Мишель налился сталью:

- Капитан-лейтенант Ортега, поясните?

Та вновь сбилась, почуяв неладное, но было поздно.

- Сеньора полковник! Мальчишка опоздал на развод! При этом проигнорировав утренний комплекс упражнений! Его необходимо наказать! Иначе мы создадим прецедент, покажем, что правила существуют не для всех, что их можно нарушать!

- Капитан Ортега! – Мишель немного повысила голос и усмехнулась. Нехорошо усмехнулась. – У вас хорошо со знанием устава? Что-то у меня закрадываются сомнения относительно этого. И относительно соответствия вас занимаемой должности. Вопросы есть?

- Никак нет, сеньора полковник! – вытянулась в струнку Капитошка.

- Вольно! – бросила Мишель, развернулась и быстрым шагом покинула помещение. Внутри я зааплодировал – так опустить Капитошку при всех?..

Но была и другая сторона медали. Мишель только что расписалась в том, что именно с ней я провел эту ночь. Теперь обе темы для разговоров плавно сольются в одну, а я совершенно не знаю, как реагировать.

…Да, да, понимаю, она была не обязана этого делать. Заслужил – получай. И тайна осталась бы тайной. Девочек-операторов прижучили бы, они ничего бы не сказали относительно вида меня, бегущего по пустым коридорам, это в её власти. Ведь тамошние девочки совсем не рядовой личный состав, у них секретность, и чем прижучить найдется. А без этого вычислить, в чьей каюте я ночевал, дело непростое. Но Мишель чувствовала свою вину за произошедшее, свою ответственность – сама же не давала мне спать. И если бы сейчас не вмешалась, я мог «обидеться» и предъявлять претензии. Что для неё неприемлемо. Она не хочет рушить только-только проклюнувшийся было между нами контакт, а то что это за «добрая тетушка», если позволяет наказывать «любимого племянника» за собственные просчеты?

Так что из двух вариантов – тайны, но потери лица, или тесного продолжения «дружбы», но без тайны для окружающих, она выбрала последнеё. Последствия этого трудно спрогнозировать, но то, что решилась - доказательство того, что это важнеё глупых внутрикорпусных пересудов. Следовательно, со мной будут работать очень плотно, продолжая готовить к занятию неведомых и немыслимых ныне высот. Подконтрольных неким силам, естественно, которые она представляет, но то забота не сегодняшнего дня.

- Развязать! – нехотя бросила Капитошка, долго-долго вглядывающаяся в мое лицо, на которое я повесил бесстрастную маску. Кажется, дошло даже до неё.

- Дежурным – принять смену! – отдала она приказ, отвернувшись, наконец, к остальным. – Занять посты! Остальные свободны!

«Н-да, Шимановский! Ты попал!» - озвучил мои подозрения внутренний голос.

Глава 8. Противостояние (часть 1)

Март 2448, Венера, Альфа, Золотой дворец. Корпус королевских телохранителей

Где они столько щебенки взяли? Это ж надо, специально завозить сюда битую щебенку, бетонные обломки домов (а может заводской брак), арматуру, и мастерить здесь полигон, который, не знай я точно, что находится в подземельях дворца, принял бы за настоящие руины настоящей атомной войны! Обгорелые остовы невысоких домов, торчащие в разные стороны куски металла, битый бетонопластик… Ужас!

И по этому ужасу, идентичному натуральному, я шел с винтовкой в руке, аккуратно переступая с ноги на ногу, стараясь не шелестеть камнями. Моя задача была до безобразия проста – найти и уничтожить «преступников», девочек сорок четвертого взвода, которых офицеры, усугубляя наше с ними противостояние, сделали наставниками практических занятий по тактике. Причем нам всем, чему мои девчонки ужасно «рады».

Ага, «рады». Потому, что «сорок четверка» прошла огонь и воду, и только после этого попала в хранители. Когда Мишель показала мне их личные дела, их послужной список, я минут пять сидел в ступоре. Мне стала понятна причина их надменного отношения к резервистам и просто наплевательского к более младшим. Это боевики, самые настоящие, и даже в хранителях их использовали только во втором кольце, где они могли реализовать свои специфические таланты. Теперь же они всячески измывались над нашим взводом, показывая не просто класс, а высший пилотаж игры в контрас. Игры, да, ибо практические занятия по тактике плавно переросли в игры, где мы всем взводом, учились работать в связке в приближенных к реальным ситуациям. Например, отрабатывая освобождение заложников. Зачистку территории. Уничтожение огневой точки противника в условиях колониального городского боя. Бои в коммуникационных тоннелях. И многое-многое другое, что может пригодиться личной армии клана Веласкес в будущем.

Девчонки выли, ибо разница в классе давила. За все две недели ежедневных изнуряющих игрищ мы смогли победить их всего два (!) раза. Да и то один был совершенно случайным – противницы допустили совсем уж детскую ошибку, расслабились, видя наш низкий общий уровень. Теперь, кстати, таких ошибок не допускают. И достается на орехи абсолютно всей «чертовой дюжине», не важно, что именно я явился причиной «прикомандирования» их к нам. «Не получается? Учитесь!» - сказала Мишель на мои замечания, что это не совсем педагогично. «Они те ещё сучки, но что есть, то есть - опыта у них не занимать». На мои слова о том, почему же их списали с таким опытом из хранителей, златовласая предпочла промолчать. Она вообще всегда молчит, когда речь заходит о противостоянии, лишь загадочно улыбается. Стерва!

Отличия от спортивного контрас у нас, естественно, есть. Мы занимаемся в боевых скафандрах, а не специальных спортивных, в которых сочленения блокируются, если попасть по конечности. Просто внутри скафандра загорается красная лампочка, тем сильнеё, чем больше степень повреждения. При «смерти» же тебя не парализует, ты можешь двигаться – вещь в спорте немыслимая. А вот оружие игровое, импульсное, хотя идентичное настоящему по всем параметрам. Яйцеголовые этого вида спорта разработали за долгие годы практически полные копии любого вида оружия, в которых даже отдача такая же, как у оригинала (и именно этот пункт вызывает восхищение, ибо подчеркну, оружие импульсное, изначально не имеющее никакой отдачи). Впервые перед полигоном мы прошли специальную комнату-«душевую», где на выданные скафандры был распылен специальный состав, принимающий и проводящий импульсы от оружия. Теперь же каждый раз мы подключаем этот слой к специальному разъему, который фиксирует импульсы попаданий, обрабатывает и выдает сигнал о повреждениях. Вот такие вот игрушки. После же каждого боя с нами занимается инструктор, объясняет и показывает ошибки, разъясняет, как можно было их избежать. Часть из этого мы после отрабатываем, но на следующий и послеследующий день раз за разом «сливаем» все бои.

Как я подозреваю, дело не только в том, что «сорок четверка» – крутые. Просто в нашем взводе нет таких гениев тактики, как там. Кассандра - хороший исполнитель уже поставленных задач, может работать по отлаженной готовой схеме, но импровизировать на ходу у неё получается с натягом. Она чувствует опасность, да, и это нас часто спасало от практически полного разгрома, но на одной интуиции далеко не уедешь. Противницы обыгрывают нас на стратегическим уровне, и итальянка ничего не может с этим поделать.

Сестренки тоже помочь могут не особо. Они чувствуют друг друга, действуют слаженно, но именно что только друг с другом. А контрас - война командная. Паула и Гюльзар не могут помочь вообще ничем. Паула - хорошая боевая единица, хороший исполнитель, её всегда ставят на острие атаки, но в стратегии и тактике – полный ноль. Маркиза же – снайпер, она отлично стреляет, но это и все её достоинства. Она сражается там, куда её ставят, а ставим мы её раз за разом на неверной, просчитанной противниками позиции.

Я же… Трудный вопрос. У меня недостает опыта указывать девчонкам, где именно они не правы. Иногда я вижу это, иногда нет. Один раз, увидев, я сказал, что надо не так, и предложил свой вариант развития событий. Но нас «слили» с катастрофическим разгромом, после чего на «чертовой дюжине» вызверилась ещё и тренер, обозвав «безмозглыми макаками» и «тупыми…» В общем, скверно обозвала. И с тех пор девчонки доверять мне командование не спешили. Да я и не рвался.

Вот и сейчас чувствовал, что бой идет неправильно. Правильнеё было бы Мии и Пауле зайти с восточной стороны, Розе и Кассандре через два пролета от меня справа, а мне и Маркизе держать этот проход для тактического маневра. Маркизу же усадить на «высотке» на северо-западе, оттуда она перекроет в случае чего и мой сектор, и сектор Розы с Кассандрой, и легко сменит позицию на атакующую, когда мы противниц обнаружим. Острие же атаки составят Мия и Паула – одна как самая боевитая, другая как напарница чувствующей и поддерживающей её Розы. В засаду которой с той стороны не даст попасть итальянка, ибо там есть где спрятаться. Вместо этого у нас всё… Через задний проход. Я почти не сомневался, что этот бой так же «слит», уже, на тактическом уровне, ибо мы наступаем вслепую, пыжимся, что-то наспех делаем, а обычно после этого оказываемся под перекрестным обстрелом.

Я махнул рукой, показывая жест «стоп». Паула, шагающая в двадцати метрах справа, замерла. Ах да, я забыл сказать, вся наша связь по условиям задания прослушивается сорок четвертым взводом. Как осложняющий жизнь фактор. И Мишель так же ни в какую не хочет этого фактора наших противниц лишить. Потому мы проигрываем даже те бои, где у нас есть шансы победить – банально «сливаем» свои планы через связь. Ведь нельзя действовать в абсолютном молчании; когда нет зрительного контакта, волей-неволей связь приходится использовать.

Красноволосая остановилась, припала к земле. Прислушалась. Я увеличил мощность внешних звуковых сканеров – нет, тихо. Но мне не нравилась эта тишина, не нравилось происходящее. Я чувствовал, там ловушка, но как избежать её – не знал. Показал ей рукой: «Нет» и «Туда не ходи». «Иди туда». Она кивнула – поняла. Крадучись, пошел вокруг дома. Сейчас бы забраться на второй этаж и осмотреться, но там буду как на ладони – укрыться негде. Если их снайперы, а у них аж два снайпера, выбрали верную позицию, на этом моя миссия закончится. Обошел дом, выглянул из-за осколка бетонной плиты. Тихо. Но эта тишина перед бурей.

- Все готовы? – Это Кассандра.

- Так точно. – Сестренки. Обе, в одной связке.

- Так точно. – Это Гюльзар.

- Огонек?

- Готовы, - недовольно пробормотала за нас обоих Паула.

- Начали!

Сегодня мы – «полицейские», должны атаковать, чтобы спасти… Нет, не заложников, заложников мы точно «не спасем». Материальную ценность в виде чемоданчика, являющуюся условием победы, которую надо вырвать из загребущих ручонок противниц. Мы знаем их примерное местоположение (по-спортивному «стартовая зона»), и стартовали раньше. То есть, уйти далеко от места «обнаружения» они не могли, и наша задача, как королевских коммандос, не дать им это сделать. На нашей стороне факторы места и времени, они не знают, когда и откуда мы атакуем, но я не особо верил, что это нам поможет.

Действительно, послышалась возня, крики и мат. Девчонки атаковали слажено, как и планировалось, но через полминуты иконка Розы заискрила розовым. Ещё через минуту мы лишились Мии. И только в этот момент в бой вступила Паула.

Ее ждали. Открыли огонь. И «ранили». Но я не зря ушел в сторону и ползком лез в дебри оплавленных «домов» по крошеву из бетона и пластика. Я вычислил сразу три позиции «сорок четвертых», и сразу же дал очередь по месту, откуда атаковали Паулу. Перекат, уход. На колено, вновь огонь. Есть, снова попал. Две. На третьей позиции больше никого. В этот момент мы лишились Кассандры, как выяснилось позже, пытавшейся прикрыть отход «раненой» Розы, а затем они добили и её саму. Гюльзар же не могла помочь им ничем – находилась в секторе, где не было НИКОГО из защищающихся. Конечно, в тот момент я многого из этого не знал, подробности выяснились позже, после боя, однако чувствовал, что с красноволосой мы остались наедине. И помчался, но не к ней, а в сторону, куда меня гнала и гнала интуиция – надо было добить вычисленную фигуру на третьей позиции. Так, теперь вокруг дома. Достаточно. Рывок, гашетка.

«Сорок четвертая» упала. Но всего лишь ранена, потому, как двигается – юркнула за укрытие. В этот момент я снова услышал аристократические высказывания Паулы, заменяющие ей фольклорные обороты, явно отстреливающейся от наседающих «защищающихся» – на мини-карте её точка подалась назад.

- Гюльзар, влево уходи! Там ждут! – успел предупредить я свою вторую оставшуюся напарницу и продолжил преследование.

И чуть сам не нарвался на засаду. Это были те, кто сидел в резерве – они открыли шквальный огонь и заставили спрятаться за плитой, но задачу выполнили - свою отбили. Теперь мне её не видать, как своих ушей. А ранение у нас не подразумевает ущемлений в движении или стрельбе, так что количество их стволов не изменилось. В этот момент погасла точка Маркизы, а иконка её заплыла красным цветом – все-таки нарвалась на кого-то из их снайперов. Грамотно оборону организовали девочки, ничего не скажешь! Итак, мы с красноволосой остались вдвоем. «Вполтора» - подсказал внутренний голос, учитывая «ранение» напарницы.

Самая оптимальная тактика была бы вернуться и поддержать её, попытаться тянуть время, но знал, что это бесполезно. В реальном бою так и сделал бы, но сейчас, осоловевший от неудач, я плюнул и полез вперед, дуром, обойдя место, куда пристрелялись девочки резерва «сорок четвертых». Паула «ранена», она не жилец, одно попадание и всё. Я же хотел перед «смертью» захватить ещё кого-нибудь.

И у меня это получилось. Совершив головокружительный трюк, прыгнул, перекатился в зону, откуда зашел с тыла двум «сорок четвертым», ведущим перестрелку с Паулой, и всадил в одну из них половину условной обоймы. Другую не зацепил – успела перекатиться за завал.

Итак, шансы увеличились, но никак не сравнялись. Их оставалось пятеро против двоих.

Уничтожив наших, весь взвод противников сосредоточился на нас с Паулой. Мы же были разобщены, не могли помочь друг другу. Пользуясь этим, они удерживали меня на расстоянии, не давая приблизиться к красноволосой, и атаковали её вчетвером, с разных сторон. А после её закономерного исчезновения с мини-карты, скопом взялись за меня.

Я побежал. Всё равно куда, главное не сидеть на месте, не дать обложить. Но там, повторюсь, были девочки со стажем, и организовывать охоту умели. Но отчего-то не спешили приканчивать меня, раз за разом давая уйти из явной «коробочки».

Почему – выяснилось позже, когда я, ведя огонь из-за укрытия, вдруг почувствовал движение сбоку и попытался перевести ствол в искомую сторону, но был сбит с ног и повален на землю. Всё время моих метаний она обходила меня по большой дуге, и сейчас оказалась в самое нужное время в нужном месте.

- Ах ты ж подонок! – закричала она по внешней связи. Над забралом девочки сверкала белыми буквами надпись: «Natalie». Удар, приклад её винтовки опустился мне на шлем. Естественно, тот выдержал – не такой был у меня скафандр, чтобы не выдержать подобное. Но она замахнулась и опустила приклад ещё и ещё. После же через завал перепрыгнула её подруга с надписью «Sandra» на шлеме, и подняла откинутое Натали оружие.

Как раз вовремя. Потому, что пользуясь перевесом в физической силе, я отпихнул Натали ногой, перекатился и вскочил.

Пауза.

Они встали по бокам от меня. Я пятился, но за спиной несокрушимо стояла стена, лишая любого маневра. Без оружия мне нечего им противопоставить, а сила специализированного скафандра, когда на тебя смотрят стволы аж двух винтовок, не играет никакой роли. Шах и мат.

- Троих! Этот гад троих пристрелил! – произнесла Сандра с нескрываемой злобой.

- Молодец, что можно сказать? – усмехнулась в ответ Натали. Затем они напали, обе, разом. Возможно, у меня были шансы справиться с ними, все-таки бой в доспехах не то же, что без оных, но когда я вывернулся и двинул Сандре по забралу, пытаясь вырвать второй рукой оружие, подтянулись ещё девочки, и их стало трое. А затем четверо.

Они били меня со всей возможной силой, винтовками, прикладами, ногами. Было не столько больно, сколько обидно. Им ничего не стоило пристрелить меня и выиграть сражение, но им необходимо было покуражиться, унизить. Это и являлось целью их сегодняшней операции, после того, как я остался один с «раненой» Паулой. И самое скверное, пока инструкроры не подкрасят меня красным в ручном режиме, девочки в своем праве.

- Всем стоп! – лампочка, наконец, загорелась, а голос одной из тренеров на всякий случай продублировал приказ. – Бой закончен! Победили «преступники»!

- Мы тебя всё равно уроем, - оскалилась Сандра, опуская и закидывая винтовку за плечо. Оскалилась, да, хотя лицо её под забралом я видеть не мог. Но чувствовал. – Не здесь, нет. Но обязательно.

- Посмотрим! – пробормотал я, поднимаясь. Тело болело, и это слабо сказано. Несмотря на колоссальные по сравнению с легкими скафандрами корпуса компенсаторы, удар приклада со всей силы, словно дубиной, это не хухры-мухры. Хорошо ещё, что шлем хороший, от сотрясения защитил, а то лежать бы мне в медблоке. Сволочи! Ненавижу!

Я не был зол, нет. Я пылал. И это тоже слабо сказано. Как и подозревал, Мишель сидела на наблюдательном пункте полигона и щебетала с обоими инструкторами о чем-то своем, далеком. «О косметике».

- Вы и это будете им позволять? – взял я быка за рога.

- Позволять что? – сделала картинные глаза одна из инструкторов. Я перевел взгляд на свою теперь уже официальную любовницу. Та сидела с наиехиднейшим видом.

- А что, что-то было не по правилам? – Она наивно захлопала ресницами.

Я развернулся и помчался прочь, домой, в каюту. Присутствовать при разборе полетов не хотелось совершенно.

- Ангелито! Стоять! Куда пошел?! – попыталась крикнуть вдогонку одна из тренеров, но меня бы не остановил и «Экспресс любви» на полном ходу на встречном курсе.

- Так что хвалили одного тебя, - доложилась Роза. Сестренки описывали произошедшее после моего ухода, попутно втирая мне в больные места мазь от ушибов. В двух местах им пришлось сделать инъекции, чтобы не образовалось гематом - дело не серьезное, но мое дальнейшее обучение замедлит.

– Если бы ты остался, тебе бы влетело, что бросил Паулу, - продолжила Мия. – Но тебя не было, потому тебя хвалили.

- Да, ты один завалил троих, – воскликнула Роза. - Троих, Хуан! Мы, все остальные, смогли лишь ранить двоих. Ранить, не убить даже! Но Мия правильно сказала, если бы ты присутствовал, тебя бы тоже разделали под орех. Так что хорошо, что ты психанул.

- А за это ничего не будет, что психанул? – усмехнулся я.

- Нет, Мишель тебя отмазала, - покачала головой сидящая на соседней кровати Кассандра. – Сказала, не обращать внимание, всё нормально, Так что в основном ругали нас, что мы безмозглые курицы. И даже ты безмозглый, раз кинулся на авантюру без прикрытия. Ты повел себя как хороший солдат, а надо действовать, как хорошая группа. Хорошая группа всегда победит хорошего солдата, даже если будет состоять из плохих солдат. – Она вздохнула. – В общем, я плохо формулирую по-испански, но ты меня понял. Мы – команда, и должны действовать, как команда. Одиночные акции, вроде того, что сделал ты, при общем низком уровне ничего не стоят. Типа, вы сами убедились в этом, девочки, и передайте сие знание вашему психованному герою. Чтобы не расслаблялся.

Роза и Мия переглянулись с нею косыми взглядами, но та была непробиваема.

- А что? Пусть знает! Не маленький!

Она встала и пошла к выходу.

- Не обращай на неё внимание. – Роза сочувствующе сжала мне плечо.

Не обращать внимания? Это нелегко. Потому, что то, что происходит со мной и сорок четвертым взводом, какой-то острый язычок в корпусе охарактеризовал точным словом «противостояние». Все здесь понимают, что добром это не кончится, что останется только один из нас – или я, или они. Третьего не дано, слишком далеко всё зашло. И в своем противостоянии я один-одинешенек, на всех фронтах. Мои девочки помогают в этом точно так же, как и на полигоне – никак. Я один, вновь один перед всем миром, и конца-края этому нет. Видно, такая у меня судьба.

* * *

Парой недель ранее

Лицо горело. Было стыдно, но я не мог ответить даже сам себе, почему. Что такого произошло? Мужчина переспал с женщиной – дело до безобразия банальное, и плевать, что её старший ребенок не намного младше его самого. С точки зрения физиологии он мужчина, а перед физиологией все едины. Ну и что, что начальница? Подумаешь! Сколько людей спят с начальниками? Причем не только женщины с начальниками-мужчинами, но и мужчины с начальницами-женщинами. Миллионы! И то, что здесь полувоенная организация ничего не меняет. А что все узнали? Простите, о нас с Катариной узнали практически сразу, и пары месяцев не прошло, хотя и она контактами не злоупотребляла, и шифровались мы будь здоров. В таком маленьком коллективе это неизбежность: достаточно или её, или моему поведению отклониться от нормы, а оно не может не отклониться, все всё поймут. Ну, будут пересуды, намеки, улыбки вслед… Но какая к демонам разница? Что намеки, что проверенная информация в лоб, итог один: я буду и дальше спать с Мишель, и все будут об этом знать. Так чего мне стесняться? Чего переживать?

Но взять себя в руки не мог. Меня трясло от кислых и ядовитых улыбок в свой адрес. Пытался отвлечься, отвернуться, но раз за разом оказывался в исходном состоянии. Потому, что отреагировать на такую новость, хоть взглядом, хоть жестом, хоть улыбкой, своим долгом считали ВСЕ.

Девчонки ничего не спрашивали, не задавали глупых вопросов, за что я был им отдельно благодарен, и, видя мое состояние, защищали, как могли. Они отгородили меня от всего света, и так и вели в столовую, окружив со всех сторон, никого близко не подпуская. Наверное, благодаря их действиям я не сорвался – это дало мне необходимый минимум времени, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Очнулся я сидящим за столиком, в окружении всё тех же девчонок, азартно ковыряющий вилкой в тарелке. Девчонки щебетали о своем, о девичьем, не касаясь скользких тем, создавая информационную завесу - ведь именно моя персона была центром внимания всей столовой.

Почувствовав себя лучше, принялся исподтишка разглядывать окружающих, кто как себя ведет, кто как в мою сторону смотрит. И пришел к выводу, что не всё так страшно. Да, эта новость - сенсация, но как любая сенсация, быстро разойдется, сойдет на «нет». Корпус выгодно отличается от той же армии тем, что в нем фактически узаконены «горизонтальные связи», межличностные отношения между сослуживцами, и все привыкли к такому положению вещей. Вопрос, кому с кем спать, здесь личное дело каждого. Это взбодрило.

Да, взгляды. Но в основном только взгляды и разговоры в узких кругах. Всё вернется на круги своя, ибо с глобальной точки зрения изменилось мало что. Я и так слыл принцем, особой королевской крови, что ставило меня выше всех присутствующих. Плюс все понимали, что готовят меня для непростых дел. И «горизонтальная связь» с главой сего заведения – именно горизонтальная, ибо в перспективе мы будем работать на одном уровне, в одной команде, я не вечно буду в положении подчиненного.

Я уже почти успокоился, когда, наконец, это произошло. Это оказалась моя не так давно знакомая мулатка, причем отношения у нас носили характер натянутой тетивы.

- Привет!

Ввиду того, что девчонки заняли все места за столиком, расположившись максимально широко, и никого не пускали, она встала напротив, прислонив зад к соседнему столу. И посмотрела со смесью удивления, восхищения и иронии.

- Привет, - поднял я голову, интонацией давая понять, что не настроен разговаривать.

- Поздравлять не буду, это личное дело каждого… - залилась она, я же непроизвольно сжал кулаки, - Но у меня… Да и не только меня, - она оглядела притихших девочек за соседними столиками, - возник один вопрос. Почему только старухи? Вокруг же столько молодых! Красивых, сексуальных! Все сами готовы на тебя вешаться! А ты?

Я продолжал держать маску непробиваемости, хотя это снижало пространство для маневра. А с женщинами нельзя только защищаться – заклюют. Однако, что говорить, не знал.

Выручила Кассандра, красиво рассмеявшись:

- Марта, милая, ты что, такая тупая, да?

Зал вокруг замер. Я тоже. Девчонки меня защищали, причем не пассивно, отсекая, а впервые активно, вмешиваясь в разговор.

- Ты что, такая дура, что не замечаешь очевидных вещей? – продолжила итальянка. - Да посмотри ты на себя! Что, ну что, скажи, с тебя можно взять?

Оценивающее молчание.

- Ну, смазливая. Ну, тельце так себе, ничего. Ну, мулатка, многим мальчикам нравится. Дойки тоже так себе – и ни туда, и ни сюда, и не большие, и не маленькие. Задница – и та средне!..

Кассандра так деловито её разглядывала, взглядом умудренного опытом, прошедшего огонь и воду бисексуала, что меня начал разбирать смех. У зрителей вокруг это так же не могло не вызвать улыбки.

- …Ну, допустим даже, у тебя всё супер, - продолжала «опускать» Белоснежку наша комвзвода. – Допустим, повторюсь. И что с того? Сколько здесь таких, как ты? Две сотни? Три? СОТНИ, Марта. А ещё здесь есть малолетки – а они тоже ничего. – Итальянка аж причмокнула. - И в отличие от вас, гонора у них значительно меньше! Выбирай любую и ваяй что захочешь, под себя!

А твои «старухи», - понизила она голос, - начальство. И внешне тебе сто очков дадут, и в постели далеко позади оставят. И не такие стервы, как ты. Да-да, не такие! – воскликнула она. - Уж с нашим мальчиком чего им стервиться? У них и так всё хорошо. И главное, - она выделила следующую фразу, - они НАЧАЛЬСТВО. Одна психолог, бракует дегенеративных. Плюс, подменная дежурных офицеров. Другая – доверенное лицо королевы, и этим всё сказано. Одна и поможет, и подскажет, и в город выпустит, а вторая… Да что говорить, сама должна понимать, что именно вторая – не такая же ты дура, какой пытаешься казаться?!

Вновь сделала паузу.

- Чико молодец, умный мальчик. И делает всё правильно. А что вам, шалашевкам, такое не нравится… - Она скривилась. – Не обессудьте. Дойдет очередь до вас, и на вашей улице будет праздник, несомненно. Но потом, позже. Пока же c'est la vie, есть вещи важнеё вашего бешенства матки…

- Ты!.. Ты!..

Белоснежка пыхтела, злилась, несколько раз порывалась что-то ответить, но четко сформулировать аргументы не смогла, и решила не позориться. Правильно, а что тут скажешь, не переходя на личности? Вслед ей смотрели сочувствующе, но ажиотаж вокруг моей персоны стал заметно стихать. Действительно, мальчик-принц, без кавычек, рвется к власти, делает карьеру. Что в этом такого? Никого же вокруг лично это не задевает? Не задевает. А Мишель… Мишель не из тех людей, которые позволят садиться себе на голову. Потому ещё непонятно, поздравлять Малыша надо, или сочувствовать.

- Спасибо! – еле слышно прошептал я. Кассандра кивнула.

- Не за что.

И выждав минуту, все-таки взорвалась:

- Чико, ну ты даешь! Что, нельзя было по-тихому, как люди? Обязательно ТАК, чтоб все видели и знали?

- Это случайно произошло, - принялся оправдываться я. - Я не хотел. Просто… Просто столкнулся с нею в нужное время в нужном месте. – Я мельком посмотрел на Розу. Не искоса, просто бросил беглый взгляд, но она виновато уткнулась в столешницу. – А потом проспал. Да, девчонки, банально проспал. Ну, не пентюх ли я?

- Не пентюх, - отрицательно покачала головой Паула. – Всё нормально, Хуанито, не бери в голову. – А ты не дави! – зыркнула она на итальянку. Та вздохнула и тоже виновато опустила голову.

* * *

Было одно обстоятельство, которому я не придал значения, каюсь. Сорок четвертый взвод. С момента нашей последней (и пока единственной) стычки прошло много времени, все они сидели тише воды ниже травы, и я расслабился. Ну да, зыркают исподлобья. Ну да, оценивающе рассматривают. Ну да, следят за мной где только можно. Но меня они не трогали.

Больше скажу, они вообще никого не трогали, особенно младших. «Особенно», потому, что пару раз несерьезно сцеплялись с другими девочками на почве иерархии, но оба раза это были кадровые ангелочки. На «зелень» и «малышню» они принципиально не обращали внимания (так что зря удалили взвод моих крестниц, я об этом честно жалел).

Вот и сейчас, в столовой, не обратил внимания, как настойчиво они меня рассматривают. Нет, они не были поражены, не выдавали ехидные смешки и комментарии, не травили друг другу байки на подобную тему – они просто оценивающе смотрели, как я себя веду и что делаю. В контексте вышесказанного это ничего не значило, и начало войны я проморгал.

Когда поднялся, собираясь относить поднос, одна из них, по прозвищу Сандра (имя у неё латинское, но сама она по крови гринго, из-за этого и прозвище), встала из-за стола всего на секунду позже меня, и понесла поднос не куда-нибудь, не к приемному окну, а мне навстречу. Уверенный, что агрессивных действий с их стороны не будет, ну, не здесь и сейчас, я шел, улыбался знакомым девчонкам, перебрасываясь с некоторыми ничего не значащими фразами… И вдруг стало поздно.

Бум!

- Ты что, козел, под ноги не смотришь?! – раздался её вопль.

Ее поднос не был пустым, на нем кое-что стояло, недоеденное. И теперь, после столкновения, это «кое-что» стекало мне по кителю. Столкновения намеренного, целенаправленного – она буквально врезалась в меня, со всей возможной силой. Я только успел отметить про себя одно слово, «столовая». Господи, как всё знакомо!

…Но в то же время и незнакомо. Здесь не школа, и нынешние противники, в отличие от отморозков Толстого, мне не по зубам. И меня не вышвырнут за драку – накажут, но иначе. Да и такого авторитета на кону, что стоял в прошлый раз, нет – в любом случае все останутся при своих. Но, повторюсь, и победить противницу мои шансы минимальны.

- Что ты себе позволяешь? – воскликнул я, все-таки пытаясь решить дело миром. Это бесполезно, цена вопроса - кого больше накажут, драка неизбежна. Но я пытался.

- Я? – Она картинно закатила глаза. – Ты, придурок! Ты меня толкнул! А я себе ещё и «позволяю»? А ты не слишком много на себя берешь, юноша?

И ядовитая улыбочка с вызовом: «Ну что, мой хороший, ты теперь сделаешь? Я тебя спровоцировала, облила – то есть унизила. Ты не можешь просто так развернуться и уйти. К тому же, ты теперь спишь с главой корпуса, она твоя любовница, и любая потеря авторитета обернется катастрофой. Ну, давай,действуй!»…

…И я вдруг понял, что любые слова излишни. Требовать извинений? А если она на самом деле извинится, так же ехидно-ехидно? И уйдет? А я останусь оплеванный? Нет, говорить что бы то ни было в этот момент бесполезно. А распалять себя, накручивать, чтобы ударить первому, мне давно уже не нужно.

Фу-ух!

Я ударил. Жестко, с места, прямым. Максимально резко, как только мог. Но она ждала именно этого и ушла, поставив достаточно жесткий блок, от которого руку будто пронзил удар тока.

Улыбочка. Слащавая, полная превосходства.

- Ай-яй-яй! Руку на сеньориту?

Я снова атаковал, быстро, на грани фола для своих мышц и связок, но вновь не успел. После же атаковала она, и мне пришлось отступить. Ещё удар, и ещё. И вот, наконец, она достигла цели – прямой в лицо. Не сильный, просто хлесткий, но я пошатнулся.

Она схватила меня и бросила вперед, на стоящий позади стол. Девчонки, сидевшие за ним, с визгом разбежались. Я же приземлился как раз на их подносы, проломив своим телом достаточно хрупкую не рассчитанную на подобные испытания пластиковую столешницу.

Медленно поднялся, приходя в себя. Она подождала, но ровно до того мгновения, когда я обрету ясность рассудка, и вновь атаковала.

…Я не успевал. Катастрофически. Это не бой с Рыбой, когда моя противница была навеселе, тормозила и совершала ошибки. Передо мной стояла абсолютно трезвая расчетливая Сандра, и зная её послужной список, я понимал, шансов у меня нет. Я НЕ УСПЕЮ, что бы ни задумал.

К счастью, она не Бенито, и цели ставила себе соответствующие - излишнеё унижение в её планы не входило. Удар, ещё удар. Я не смог защититься, не смог уйти, вновь ошеломление, и следом контрольный. Вот и всё, на меня навалилась спасительная темнота. Спасительная сейчас, в данный момент, но тому, что мне предстояло далее, она никак помешать не могла.

- Входите!

Гермозатвор отворился, из него выглянула Капитошка, как оперативная дежурная. Наказующие ввели вначале меня, затем Сандру, обоих с руками, застегнутыми в магнитные браслеты за спиной.

Мишель сидела на своем месте и напоминала своим видом скандинавскую валькирию. По бокам от неё располагалось по трое офицеров, одна из которых – Катарина. Все повернули головы и напряженно смотрели на нас, изучали. Наказующие на всякий случай стояли за нашими спинами, сделав шаг назад, а Капитошка встала сбоку, возле голографии альпийского релаксационного пейзажа.

- Уважаемые, мы бы хотели услышать из ваших уст, что произошло, - заговорила Мишель грозным голосом. - Нет, вы не думайте, мы всё видели и слышали в записи, но теперь хотим выслушать ваши пояснения.

- А что пояснять? - нагло усмехнулась Сандра. – Он меня толкнул. А после ударил. Первый!

Я непроизвольно сжал кулаки за спиной. «Первый»! Попался, как лопух!..

- Ты его спровоцировала, не ври, - коварно усмехнулась Мишель. её усмешка не предвещала ничего хорошего, но на Сандру впечатления не произвела. Та лишь безразлично пожала плечами.

- Ну, спровоцировала. И что?

«И что». Хороший вопрос. Ставит в тупик виднейшие умы, не то, что мыслительные агрегаты слабых женщин, пусть и считающих, что планета вертится вокруг них.

- А ты что скажешь? – взгляд сеньоры Тьерри переместился на меня.

- А что сказать, - выдавил я из себя наплевательскую усмешку. – Меня толкнули и облили. Я должен был извиниться и пройти мимо, как гласит ваш устав в отношении «мелочи»? Тогда порите меня до смерти, мне всё равно. Я буду отвечать на подобное, где бы что бы у вас там ни было написано.

Мишель откинулась на спинку, хмыкнула. Офицеры молчали.

- То есть, одна признает, что спровоцировала другого, другой признает, что ударил первый, - обратилась она как бы к ним. - И что будем делать?

- По двадцать ударов кнута каждому. Чтоб неповадно было, - выдавила одна из офицеров. Мишель покачала головой.

- Не поможет. Ни той, ни этому. Эта с подружками и дальше будет его задирать, он же и дальше будет отвечать. Но только если ему достанутся все удары, то им, - кивок на Сандру, - только одна восьмая. По числу получающих от всего взвода. Непедагогично!

Она помолчала.

- Значит так, - вновь зыркнула она на нас, - предлагаю мировую. Ты, – палец её уткнулся в мою противницу, - не получаешь свою порцию ударов, как пострадавшая сторона, тебя ударили первой. Ты – палец переместился на меня, - то же самое, как человек, которого спровоцировали. Как вам такое соглашение?

Мы молчали. Оба. Мне было нечего сказать, как и Сандре. Она стояла, ухмыляясь: «Ну что вы в самом деле! Развели детский сад!».

Действительно, детский сад. Вместо этого балагана должен был собраться вполне легитимный Совет, минимум из девяти человек, и решить нашу участь. И одними кнутами мы бы не отделались. Во всяком случае, за целенаправленную провокацию наказали бы куда как сильнеё. Вот только кому это надо?

- В таком случае, - подвела Мишель итог нашему молчанию, - предлагаю считать, что мы договорились. Освободите их.

Через секунду наказующие деактивировали и сняли с нас браслеты, а ещё через несколько Мишель вновь взяла слово:

- За сим всем спасибо! Считаю инцидент исчерпаным. Шимановский, останься!

Когда офицеры, неодобрительно кивая, вышли наружу и гермозатвор опустился на место, она указала на место недалеко от себя. Я подошел, сел.

- Что скажешь?

- Скажу, они долго ждали. И у них получилось – все достаточно расслабились.

- Не обобщай, - фыркнула она.

- Хочешь сказать, ждала чего-то подобного?

Она неопределенно скривилось. Видимо, я прав наполовину: она ждала, но именно этот эпизод стал для неё сюрпризом.

- Хуан, - извиняющимся тоном начала она то, ради чего оставила наедине, – прости меня, но в этой ситуации я ничем, абсолютно ничем тебе…

- Я знаю, - перебил я, поднимая руку - На это и был расчет. «Опустить» меня. Что я не могу решить свои проблемы, чуть что, прячусь за твою юбку. С самостоятельным авторитетом в таком случае могу смело попрощаться, и то, ради чего пришел сюда как «принц дома Веласкес», накрывается медным тазом.

Она облегченно вздохнула – видно, собиралась мне это только что втолковывать.

- Когда только додуматься успели? – задал я риторический вопрос. Мишель хмыкнула.

- Женщины вообще менеё тугодумны. Особенно в вопросе, как насолить ближней своей. Это на уровне интуиции, заложено в генах. Извини, без обид, но ты у нас, в этом заведении, и тебя все воспринимают через призму, нравится это тебе, или не нравится.

Я кивнул – в обиде не был. Пару месяцев назад ещё обижался бы, но теперь слишком хорошо знал это заведение, царящие в нем порядки, да и женскую психологию в частности.

- Что делать теперь? Они же не остановятся.

Она пожала плечами.

- Не знаю, Хуан. Это твои проблемы.

«Разумеется мои» - Кажется, я тяжело засопел. – «Именно для этой цели вы их сюда и «слили». Чтобы создать их. А наша сегодняшняя ночь явилась лишь катализатором, запустившим давно планируемый процесс – девочки, до того детально ко мне присматривающиеся, увидели реальную возможность сровнять меня с землей и не мешкая ею воспользовались».

- Ладно, малыш, хватит о грустном, – снова вздохнула она, нарушая недоброе молчание, поднялась и направилась к уже знакомой мне кухонной панели. – Чай будешь? Хороший, с ромашкой! Нервишки успокаивает почище сигарет, уж поверь! – И принялась выставлять на стол заварник, чашки и различное печенье. – Самое то сейчас!

- Это точно, самое то, – буркнул я, окончательно приходя в себя.

* * *

То, что началось дальше, можно назвать одним словом – кошмар. Кошмар потому, что я терял позицию за позицией, рассеивал все те крохи авторитета, которые до этого с трудом набрал. Частично виноват сам, частично… Да в общем и кого обвинить не знаю. Офицеры? Несомненно. Но несмотря на всю антигуманность и античеловечность их поступка (я имею ввиду «слив» своих), я знал, куда иду и каковы здесь нравы. Потому из вышестоящих не могу обвинить никого. А вот то, что произошло на «нижнем» уровне… Моя вина, и только моя.

Второй акт драмы произошел следующим вечером, когда я вышел повторить изученное днем в «библиотеку» - то самое помещение, где собирается «околонаучная» тусовка. Со временем я стал здесь почти своим, меня приняли, и накладок не ожидалось. Однако, вскоре туда заявились две прошмандовки из сорок четвертого взвода, и, как понимаете, об их целях догадаться было несложно.

Однако они повели немного не так, как я ожидал. Вместо того, чтобы напрямую задирать меня, как в столовой, они принялись меня изводить. Вести информационную войну. Как вот вы, например, будете себя чувствовать, если в пяти метрах от вас уютно расположился кружок из десятка прелестных созданий, в котором двое из них изысканно поливают вас грязью? Причем настолько изысканно, избегая прямых оскорблений, играя на двусмысленностях, что поводов грубо заткнуть их у вас нет?

Остальные же девчонки не просто смеялись с их россказней, а буквально валялись – одна из этих двоих обладала отменными лицедейскими способностями и красочно, в лицах, передавала возможные диалоги меня и… Всех на свете. От королевы, до последнего бомжа с помойки (куда сватала меня после обучения ввиду умственной ограниченности). Было высмеяно все, что можно – и что я принц, и что бездарность, и что психически неуравновешен. Досталось даже моей мнимой аристократке, о которой я говорил в первый день своего здесь появления. Об этом разговоре окружающие почти забыли, замылилось, но сегодня, вот, всплыло. Я не нервничал по поводу этой девушки – только не из-за баек этих двух, но всё равно было неприятно.

Самое скверное, я ничего не мог сделать в ответ. Вступить с ними в полемику? Да, я поднаторел за последние месяцы в плане массажа языка, заткну за пояс любую сеньориту… Скажем, школы генерала Хуареса. Но против меня играли не школьницы, какие бы подкованные они ни были, а две прожженные девахи, прошедшие приют, а после воспитанные в воинственной женской цитадели. И все мои приобретенные навыки рядом с их опытом не стоили ничего. Если я ввяжусь в подобную дискуссию, они сделают меня, как котенка, выставят посмешищем. Потому я сидел и помалкивал, демонстрируя, как сильно игнорирую происходящее.

Однако, девочки подготовились к атаке за эти две недели, изучили меня, как облупленного, и нашли-таки место, куда можно гарантированно ударить. И я ничего, совершенно ничего не мог поделать – как ни пытался сдержаться, злость захлестывала, переливаясь через край, превращаясь в необузданную ярость.

Естественно, это была тема моей матери. С их стороны это выглядело несколько подло, учитывая происхождение их самих, ударом ниже пояса, но девочкам нужна была победа любой ценой, и они пошли на такой рискованный шаг.

- Ну, значит, раз понятно, кто его мамочка, весь вопрос в том, кто его папочка, - заливалась тем временем соловьем Звезда, их комвзвода, та самая лицедейка, которую все слушали, боясь перебить. - Может и принц, да. Только принцы тоже разные бывают. В основном такие уроды! Почти как наш Чико! Только благородные. Так что ничего удивительного – кто ещё мог родиться от подобного и польской шлюхи?

- Слышишь, ты!.. – Я вскипел и окончательно потерял контроль. Медленно поднялся, стараясь удержать дрожь. – Ещё слово про мою мать…

Наступила мертвая тишина. Все ждали развязки. Учитывая поднятую тему, многие неосознанно приняли мою сторону – ведь я был сыном проститутки, как многие в этом заведении. Кстати, общность происхождения являлась одним из кратчайших мостов для сближения, благодаря которому меня с первого дня худо-бедно, но принимали, а после благодаря которому я навел все имеющиеся на сегодняшний день контакты. Принц принцем, но как ни крути, я один из них, и все это понимали. Однако, меня повело, я был не в состоянии проводить полноценную информационную атаку, и этот нечаянно возникший козырь потерял, толком не осознав, что он у меня был.

- И что будет? – ехидно рассмеялась Звезда, видящая мое состояние и понимающая, что находится в нескольких минутах от победы. Окружающие – окружающими, но своей цели она достигла. А цель эта – я, а не авторитет в глазах других. – Ну, что же ты, Хуанито? Давай! Что будет, если я расскажу всем, кто твоя мать? И за что она получила свой срок? Или ты думал, мы дуры, не знаем?

Пауза.

- У тебя, Ангелито, распальцовка зашкаливает – весь из себя такой Веласкес. А на деле – самый обычный сын проштрафившейся шлюшки, не лучше и не хуже, чем любая из нас. Ну, чего пыхтишь?

- Не тебе, тварь, её оскорблять!..

- Правда? А чем я хуже её? Я НИКОГДА не спала с мужчинами за деньги! – повысила она голос. - И не буду этого делать. И своим детям завещаю. А она – шлюха. Проститутка. И ты – её выродок, побочный продукт работы.

Ты никто, мой дорогой. Прежде всего никто, такой же, как и мы, и только после этого кто-то там по отцу.

Ты дерьмо, Хуанито. Что бы о себе ни думал. И мать твоя – дерьмо…

…Естественно, силы были слишком неравны. Ну, куда кипящему от ярости ничего не соображающему берсерку во время приступа бодаться с двумя убийцами, прошедшими лучшую на планете школу, послужной список которых длиннеё троса космического лифта? Меня даже не отоварили, просто «уронили» на пол и скрутили, и я ничего не мог поделать. Катался по полу и бессильно выл.

Когда пришел в себя, рядом сидела дежурная сеньора из медблока, на мне копошилось, не давая встать, что-то около пяти человеческих тел, а эти шмары добивали, бросая окружающим язвительные комментарии по поводу этих припадков.

Я раскрылся. И не просто раскрылся, продемонстрировал слабость. И потерял гораздо больше, чем авторитет. Настолько больше, что даже не мог оценить, насколько. Представление обо мне, которое я пестовал с момента появления, улетучилось в один миг, а вместо него появился слабый несдержанный неуравновешенный неадекватный юноша. Который…

…Не хочу об этом!

- Ты понимаешь, что натворил? – орала на меня Мишель, вызвавшая в кабинет для разбора. Ей было не по себе, и это слабо сказано. Я не видел её в таком бешенстве даже когда проспал приснопамятный развод. То есть, дело гораздо, гораздо серьезнеё! – Ты хочешь, чтобы мы закрыли проект?

Я отрицательно покачал головой.

- Тогда чего введешься на дешевый трюк?

- Моя мать… - начал я, но она заорала в лицо:

- Шлюха! Грязная шлюха, твоя мать! Позволявшая себе работать без контракта, делать с собой все, что угодно в погоне за длинным империалом! Залетевшая тобою от клиента! И что, ты и меня теперь ударишь? Что я тоже произнесла это вслух?

Кажется, из глаз моих потекли слезы.

- Я… Я люблю её!..

Она вздохнула и опустилась на стул напротив, пытаясь силой заставить себя успокоиться. Действительно, эмоциями такую проблему не решишь, а она здесь поставлена решать вопросы, а не усугублять.

- Моя мать умерла, когда я была маленькой, - произнесла она через время с тоской в голосе. – Я её совершенно не помню. Но зато помню отца. Я тоже любила его, и всегда была готова порвать за него на куски. Я тебя понимаю, Чико. Но ты должен смотреть в глаза фактам, должен ПРИНЯТЬ их. И если ты не сделаешь этого, тебя будут ловить на твоей слабости все, кому не лень. Хочешь быть слабаком и неудачником?

Я отрицательно покачал головой.

- Я ничего не мог с собой поделать. Это было выше меня.

- Вот то-то оно и плохо, что выше тебя!

Она вновь вздохнула, помолчала.

- Давай так, Хуан. Либо ты работаешь над собой и «закрываешь» все свои слабости, либо я пишу рапорт с рекомендацией закрыть проект. Поверь, для тебя это будет лучшим выходом. И Лея его подпишет – ей не нужен человек, которого всё подряд будут ловить за одно единственное слабое место. Ты меня понял?

Я кивнул.

- Иди в тренажерную, возьми дроида для спарринга и выставь на максимум. До отбоя всё обдумаешь, завтра после развода ещё раз поговорим. Всё, марш!

Я поднялся и пошел к выходу. Действительно, спарринг с выставленным на полную мощность дроидом сейчас именно то, что мне нужно.

Про то, что её отец, в отличие от моей матери, бравый военный космонавт, герой, я промолчал. Разве дело в этом?!

* * *

- Таким образом, контакт менеё двух секунд допустим. Но не более двух, и только при условии, что тебя прикрывает второй номер. Ты и не заметишь, Хуан, как подпадешь под воздействие, - покачала головой сеньора Лопес.

- А две секунды значит…

- Идеального механизма оценки не существует. – Она улыбнулась. - Сам понимаешь, мы работаем с вещами, которые вообще трудно оценить. Но, как правило, беглого секундного взгляда для возникновения контакта не хватает.

- Но это не значит, что надо расслабляться! - добавила она. – На первом номере слишком большая ответственность, чтобы позволить себе такую роскошь.

Я кивнул.

- Понимаю.

- Потому работать надо максимально сосредоточившись. Лучше потрать пять, десять лишних минут, перепроверь каждую точку два, три раза, но не допусти ошибки. Нас мало, очень мало, Хуан, на каждые ворота, на каждый вход в особо охраняемый объект таких, как мы, не поставишь, потому только такие вот ухищрения и могут спасти. В данном случае спасти королевскую власть.

Я обалдело качал головой. Эта женщина практически сразу стала для меня кумиром, даже если не учитывать отсутствия с первого дня на её занятиях мотиваторов. Теперь же я всё больше приходил к мысли, что жалею, что не попаду в её отдел - мои способности хоть и выше среднего показателя, но слишком низки для их требований.

- Тренируемся, - воскликнула она. - Вот мои документы. Начали!

Она протянула мне комплект документов, выданных для одной из бесчисленных её легенд. Где говорилось, что сеньора «Изабелла Эсмеральда Ариас» является инспектором департамента экологии и природопользования при правительстве особого административного образования «Округ Альфа-Аделина». Я зафиксировал взгляд на подбородке женщины на голограмме, запомнил его конфигурацию. Мельком перевел глаза на сеньору Лопес, на её подбородок. Сравнил. «Один»…

Счета «два» не дождался, поспешил убрать глаза назад. Теперь губы изображения. Фиксация образа. Перевод взгляда - губы реального человека. Сравнение. «Один»… «Два».

На «два» мои глаза уже смотрели на следующую деталь. Нос. Перевод взгляда. Фокусировка. Теперь точно так же лоб. Затем челка. Уши.

…И только после этого глаза. «Раз»… «Два»…

…«Три»!

Моя рука дернулась. Следом за её рукой, повторив её движение.

- Экспериментируешь? – усмехнулась она.

- Да, сеньора, сознался я, чувствуя себя нашкодившим котенком. – Пока есть возможность.

- Хорошо, экспериментируй. – Она выдавила покровительственную улыбку. - Но только сейчас и только пока есть возможность. Почувствовал, да?

Я кивнул.

- Сейчас я тебе подыграла. Но в реальной жизни никто из проверяемых специально дергать рукой не станет, имей в виду. И номеру два, чтобы догадаться, что ты под воздействием, нужно будет проявить чудеса внимательности. Что качаешь головой?

- Поражен. Что подобная система работает. Люди без способностей вычисляют людей со способностями. Как бы сложно ни было, но это реальность?!

Она неопределенно хмыкнула.

- Да, реальность. Но ты не представляешь, чего стоит подготовка специалистов, способных на такую реальность.

Вот даже ты, охрана, низшее звено. Всего лишь. У тебя будет огромный обширный курс, в дальнейшем мы будем встречаться всё чаще и чаще, но прежде, чем тебя направят во дворец, тебе предстоит сдать множество тестов. В которых биоэнергетика не так уж и важна, Хуан. В основном нужны логика, внимание и понимание вещей и процессов, а этому надо научить. И понять, что материал ты усваиваешь. А после тебе предстоит сдавать экзамены «в поле», во дворце - итоговая проверка, что ты усвоил, что нет. Работа колоссальная, и её нельзя ставить на поток, как лекции в универе. Не та сфера, слишком большая специфика.

Потому такие люди, как вы, охраняют лишь самые ответственные объекты страны – на большее их не хватает. Чуть менеё квалифицированные кадры готовят таможня, пограничники и разные силовики. Но даже они – уже не тот уровень. Понимаешь, Хуан, какая на нас ответственность? На ВАС?

Я понимал, естественно. И никаким дополнительным финансированием делу не поможешь.

А ещё вычленил из её речи кое-что для себя. А именно, подставы во дворце.

Разумеется, при охране подобного объекта это должно быть обыденным явлением. Способен ли тот или иной охранник обнаружить человека, пытающегося попасть туда, куда не положено? Или ещё хуже, внедриться? Может ли выявить его ухищрения? Особенно, если внедряющийся – экстрасенс (или, как говорят они сами о себе, биоэнергетик)? Отдел сеньоры Лопес периодически проводит такие трюки и с ангелами, и с дворцовой стражей, вдобавок к собственной безопасности, «контрразведке» дворцовой стражи, которая так же не дремлет.

В общем, перспективы службы во дворце с каждым днем становились всё красочнеё и красочнеё – скучно там точно не будет.

Как оказалось, выявлять биоэнергетиков не так уж сложно. Ну и что, что они обладают даром внушения? Ну и что, что могут взять под контроль с одного неосторожного зрительного контакта? Для поиска и выявления подобных существуют целые методики, успешно применяемые в реальной жизни. Мы пока только начали проходить их, но я уже поражался простоте решений, говорящей о гениальности их разработчиков.

- Не забывай главного, Хуан, - продолжила сеньора Лопес, закрывая тему, - ты не герой-одиночка. Ты вообще не герой. Ты – часть системы, её винтик, а только система в целом может справиться с подобными трудностями. И если ты – номер-два, и заметил странную реакцию номера-один, сразу жми тревожную кнопку. Не геройствуй, твоя задача выявить и дать сигнал. И всё. При попытке обезвредить противника лично ты рискуешь самому попасть под воздействие, бесславно погибнуть или как-то иначе провалить возложенную на тебя задачу. Это не игрушки, Хуан.

- Понимаю, сеньора, - покачал я головой. - Я уже не зеленый мальчик, пришедший сюда на собеседование.

Она вздохнула с видимым облегчением.

- Это радует.

И тут же продолжила:

- И ещё о главном. Я бы сказала, ещё более главном, самом главном. Все они – люди, Хуан. Твои возможные противники. Хоть биоэнергетики, хоть нет. И искать их следует именно как людей, а не как носителей таинственных способностей. Все люди одинаковы, всегда и везде, и только психология даст тебе ответ, кто перед тобой, враг или нет, и что с ним делать.

Она задумалась, что-то вспоминая.

- Однажды мне дали задание, найти «крота» в неком ведомстве. Это было важное ведомство, Хуан, и «крота» требовалось найти срочно, потому начальство обратилось сразу в наш отдел. Меня срочно выдернули туда, придумав красивую легенду, наделив невероятными полномочиями. Но знаешь, как я нашла этого говнюка? – Она хрипло рассмеялась. Я пожал плечами. – На «летучке» у шефа, где присутствовал весь отдел, этот гад сидел и… Смотрел на всех свысока. Вот просто сидел и показывал, как он на всех плевал. «Где вы, и где я» - читалось в его глазах. Мне осталось только взять его в разработку, и через два дня я нашла доказательства, что он как минимум причастен к утечке. После чего благополучно сдала его конторе рангом пониже, чем наша.

Вот так, Хуан. Психология определяющий фактор. Она важнеё любых способностей - как видишь, я даже не прибегала к своим. – Она довольно улыбнулась. – Так что в первую очередь ищи в своем окружении тех, чье поведение выделяется, и только потом используй то, чему тебя учила я. Это я так, на будущее.

- Спасибо, сеньора Лопес, - я благодарно кивнул - действительно, хороший урок. Затем задал вопрос, который задавать не планировал, но который после последнего откровения сам напросился:

- Раз так, можно спросить вас, как психолога? Прежде всего психолога, и только после этого биоэнергетика?

Она загадочно улыбнулась – поняла, о чем буду спрашивать.

- Что мне делать с этим противостоянием? Что мне делать с сорок четвертым взводом? Как выкрутиться? Я не понимаю!

Она покачала головой, улыбка так и не сползла с её лица.

- Сожалею, Хуан. Но эту задачу ты должен решить только сам.

* * *

Какое-то время царило затишье. Девочки вели информационную войну, на всех возможных фронтах. Я пестовал себя, не реагировал, учился. И даже получалось. Против девочек играло их высокомерие – им не могли его так просто взять и простить. Но вода камень точит, и именно этого они добивались – сточить меня. Сделать так, чтобы проект с мальчиком в корпусе завершился по моей инициативе, чтобы я не выдержал прессинга, распрощался и ушел. На этом, по их мнению, их подруга будет отомщена.

Я не унывал, что-то подсказывало, что на моей улице праздник ещё настанет, но не представлял, что для этого надо делать. Информационная война - такая штука, которую не выиграть без стартовых условий, которыми я пока что не обладал. Прежде всего не хватало того самого авторитета, без которого человека никто не станет слушать. Да и без команды приходилось тяжко – информационные войны в одиночку не ведутся, а возможности кого-то использовать у меня были откровенно слабые.

Но я старался, выжимал из имеющихся ресурсов все, что можно. В первую очередь эксплуатируя других хранителей – ту же Камиллу и её девочек. Сливал через них в народ нужную информацию, причем в виде, в котором, знал, её «проглотят». Это немного нейтрализовывало действия «сорок четверки», что на фоне их высокомерия меня спасало, но полностью погасить последствия их влияния я не мог. Так же на всю катушку использовал возможности диаспоры (ее здесь не стоит недооценивать), и к чести девочек, они поддерживали меня так, как не поддерживал родной взвод. Даже, бывало, вступали в открытую перепалку с «сорок четверками» и их сторонницами (и такие нашлись), защищая меня. И я был им за это благодарен. А вот кто в этой истории больше всего удивлял, так это мой родной взвод.

У меня частенько проскальзывало чувство, что «чертова дюжина» меня бросила. Оставили на съедение, погрязнув в собственных мнимых «делах». Они практически безучастно смотрели на то, как меня «избивают» (в переносном смысле, конечно), не вмешивались, а реплика Кассандры в столовой оказалась единственным актом их вмешательства. Да и то направлена была на Белоснежку, не имеющую к хранителям никакого отношения.

Почему так? В связи с чем они себя подобным образом ведут? Я не знал. Знал только, что это внутривзводные тараканы, ни с кем в сговор девчонки не вступали – я бы сразу почувствовал (спасибо сеньоре Лопес). И это злило.

Единственная, кто пыталась поддерживать, это Паула. Она не отходила от меня, когда эти шмары маячили на горизонте. Старалась находиться рядом во время выходов «в люди», чтобы они не напали на меня, ведь в присутствии кого-нибудь из девчонок взвода те вряд ли это сделают. Но ПОКА меня не трогали физически и без этого, надеясь уничтожить в войне информационной.

Я шел по коридору, погрязший в раздумьях. Ибо выхода видно не было, за последнюю неделю ничего не изменилось. Все намекали мне на какие-то таинственные решения, что я должен принять, но какие именно - никто не уточнял. И что-то мне подсказывало, это бравада – они сами не знают, что это за решения. Проскальзывало ощущение, что происходящее - чья-то режессура, постановка; этот режиссер сидит в тени, умело дергая за ниточки, стараясь сделать так, чтобы о нем никто не догадался. Кто он – понять не сложно, учитывая, что и Мишель, и сеньора Лопес, и все остальные для этого кукловода такие же марионетки, как и я, и сорок четвертый взвод. Но вот ЧТО она хочет? Каковы её цели? Если бы мне спустили хоть какую-то информацию, хоть намеки, где мне искать решение?

Я специально следил за посещением сеньорой Гарсия территории корпуса, насколько это возможно в моей ситуации. Она наведывалась сюда регулярно, но что тут делала, естественно, ни перед кем не отчитывалась. Со мной лично встретиться не пыталась, но наблюдать за мной ей никто не мешал - вся территория базы одна сплошная система слежения. Если бы она хотела что-то до меня донести – донесла бы.

Почему она, почему не Мишель и её партия? Для белобрысой это слишком сложно. Она достигла звания «доброй тетушки», это её уровень, а уровень «слива» сорок четвертого взвода явно выше её возможностей. Мне даже показалось, что её держат на голодном пайке, не доводят до сведения нюансы операции, заставляя делать лицо кирпичом, чтобы держать меня заинтригованным. Ей это не нравится, но ничего поделать она не может – есть четкая иерархия, и Мишель в данном случае лицо, лишь выполняющее приказы.

Итак, выстраивалась довольно пакостная картина. Одно дело действовать, зная, кто против тебя играет, и другое, знать при этом, что она от тебя хочет. И никаких продвижений ни в одном направлении, кроме факта самого понимания. Б-р-р-р-р-р-р!

Самокопания мои были прерваны весьма неожиданным образом. Мне навстречу вышли… Хранители. Нет, не просто девочки на отдыхе, к которым я привык, оставшиеся на выходной на базе, а именно ангелы-хранители, при исполнении, в доспехах, шлемах и при оружии. Я аж рот раскрыл от удивления. Потому, что следом за ними шла Мишель, в паре с… Ханом Соло. Его превосходительством Сергеем Павловичем Козловым, экс-супругом королевы, доверенным лицом и отцом её детей. Мишель была в ярости, хотя старалась держать на лице дежурную маску и мило щебетать; на лице же сеньора Соло не было и тени кривляния. Он презирал ангелочков, презирал это заведение и не считал нужным сие скрывать даже из вежливости.

Увидев меня, улыбнулся, как улыбаются кошки, завидев мышку. Имеются в виду сытые, обожравшиеся сметаны кошки, совершенно не голодные, которым мышка нужна лишь для забавы, но которую, и об этом мышка должна знать, могут в любой момент сожрать. Сожрать легко, не напрягаясь и безо всякого сожаления. Я от этого взгляда, напрягся, остановился. Взял курс к стене тоннеля, намереваясь пропустить процессию, но сеньор Соло вдруг встал как вкопанный в двух метрах от меня.

Он был высок, его превосходительство, и худощав. Длинные волосы, заколотые сзади в хвост, смотрелись комично. Но таков его имидж, вся планета знала его превосходительство именно таким. Больше всего выделялись его глаза – от них веяло злобой, ненавистью. Но в то же время и расчетом, желанием использовать тех, кто тебе не нравится в собственных интересах.

Что касается меня лично, то на меня он смотрел с интересом. И это был не интерес голодного удава к кролику, скорее опытного прожженного кукловода к перспективной марионетке, могущей принести большую пользу. От осознания этой мысли, тем более на фоне моих последних копаний, стало не по себе.

Молчание затянулось. Он стоял и рассматривал меня, буравя взглядом, пряча вырывающуюся улыбку, я рассматривал его, смотря снизу вверх, пытаясь быть при этом максимально равнодушным. Я не боялся этого человека, как бы он ко мне ни относился и какие бы планы не строил, и он должен был это понять.

Понял. Я прочел это в его вздохе, после которого он усмехнулся.

- Ну, здравствуй, Хуан Шимановский. Вот мы и увиделись вживую!

Я вздрогнул – это был голос человека, находившегося в поместье Виктора Кампоса. То самое уполномоченное лицо, ведущее переговоры между корпусом и бандитским кланом. Я помнил презрение и ненависть, которыми он одарил меня в подвале, как и то, что не понимал, да и сейчас не понимаю, чем они могли быть вызваны.

- А это очень нужно, встречаться нам вживую? – не стерпел и съехидничал я.

Он не повел и бровью.

- Думаю, да. Ты же живая легенда корпуса, непростительно не увидеть тебя лицом к лицу!

- Почему же это я живая легенда, сеньор? – усмехнулся я, давя негативные эмоции. Никакого страха! Никакой неприязни! Не любит меня – флаг в руки! Я буду выше этого. Мне с ним детей не крестить. А если у него ко мне что-то есть – это только его сложности. – Что же во мне такого легендарного?

- Ну как же? Пришел, постучался… Пригрозил дежурному офицеру… И тебя взяли! И ты до сих пор жив, справился со всеми трудностями! Разве это не легенда?

Мишель покоробило, но она промолчала.

- Первый мальчик за сто лет – по-моему, это уже легенда, - продолжил Хан Соло. - Да ещё на таких условиях.

Я скупо пожал плечами – мне не была интересна эта дискуссия. Видно, он это понял и перевел тему.

- Ну и как тебе здесь? Сильно обижают?

Я только раскрыл рот, как Мишель произнесла в сердцах:

- Его обидишь!

Произнесено это было без иронии и ехидства, и я понял, что мои акции не так уж низки, как я себе представлял. Что придало уверенности в себе.

- А я слышал, с недавнего времени у него некоторые проблемы… - прищурился его превосходительство.

Я про себя выругался. Судя по лицу, Мишель тоже.

- Думаю, это решаемо, - усмехнулась она. – У всех нас есть проблемы, всегда. На каждом этапе жизни. И на каждом этапе они совершенно разные.

- С этим трудно спорить, моя милая Красавица! – Сеньор Козлов сделал намек на поклон, как бы признавая точку зрения оппонента.

- У меня для тебя есть подарок, - вновь обернулся ко мне. – Небольшой презент. Как знак дружбы и расположения в отношении живой легенды. Даниела! – прикрикнул он, обернувшись.

К нему тут же подошла стоящая сзади деваха тридцати лет в форме, но без доспехов, с небольшим кожаным чемоданчиком в руках. Сеньор забрал чемоданчик и ловким движением открыл. Вновь перевел глаза на меня и достал первую из книг.

- Это тебе посмеяться. Какой видели Венеру наши предки… НАШИ предки, - выразительно подчеркнул он, чтобы я понял, о чем речь. – Довольно забавно, но написано хорошо. – И протянул книгу мне.

Я взял её и прочел на чистом русском выдавленное на выгоревшем серо-зеленом пластике черными витиеватыми буквами название: «Страна багровых туч».

– А эта вещь посерьезнеё. – Сеньор Козлов достал и протянул следующую книгу. – Это чтобы мозги не атрофировались, жиром не заплыли. Здесь это не долго.

Мишель скривилась, но от комментария воздержалась. Я же внимательно осмотрел такую же серо-зеленую обложку – книги явно из одной серии. Причем старинной, подобный пластик для книг использовали более ста пятидесяти лет назад.

- Коллекционное издание, – усмехнулся его превосходительство, видя мою реакцию. – Там в одной дарственная надпись была, но я не знаю ни кто её написал, ни кому. Так что извини за порчу. – Он выдавил очередную улыбку.

- Они из России? – не удержался и спросил я. Сеньор Козлов кивнул.

- Да. Мои люди приобрели всю серию с аукциона. Так что это хорошие книги, Хуан. Стоящие. Ты ведь любишь фантастику, неправда ли? - Его глаза засмеялись.

А что я хотел? Никогда не делал секретов из своих вкусов, раскопать их ищейкам самого его превосходительства наверняка было не сложно.

- Люблю, - согласился я.

- Ну, вот и хорошо. Тогда бывай, до встречи! И удачи тебе – с этими… - Он противно скривился, поведя лицом вокруг. - С ними она тебе понадобится.

Затем развернулся, и, не подав руки, пошел назад. Вся «свита», включая Мишель, повернулась следом, Златоволосая лишь сделала незаметный знак бровями кому-то сзади меня.

И тут, все-таки чувствуя себя уязвленным за подвал Кампосов, я решил выпендриться, взбрыкнуть. Ну, чтобы не дать этому человеку выглядеть передо мной в собственных глазах неким благодетелем, показать, что я его таковым не считаю.

- Сеньор! – громко воскликнул я. Он обернулся. – Сеньор, как там поживает Чубакка?

Удивление на лице его превосходительства сменилось непониманием, потом изумлением, потом… Потом пониманием. Лица же окружающих удивленно вытянулись, а ангелочки его группы даже раскрыли рты от изумления.

- Кто-кто? – на всякий случай переспросил он, хотя в этом не было необходимости.

- Чубакка, - повторился я. – Чуви. Ваш механик.

Тишина в тоннеле зазвенела. Молчали все. Пять секунд. Десять. Наконец, прорвало – его превосходительство засмеялся, и не смеялся так он, видимо, очень давно.

Окружающие облегченно выдохнули, включая саму Мишель, одними глазами показавшую мне нечто, означающее: «Хуан! Ты у меня допляшешься!» Но мне было плевать, я сделал, что хотел, и все, кому надо, это поняли.

- У Чубакки всё хорошо, - выдавил, наконец, сеньор Козлов. – А ты парень с юмором, как погляжу. – И посмотрел на меня другими глазами, совсем иными. В них было гораздо меньше злобы и гораздо больше уважения. – Ладно, бывай, юморист.

Руку он так и не протянул, но хотя бы махнул ею. Затем вновь развернулся и направился назад, к шлюзу, а может ещё куда-то по им с Мишель одним ведомым делам. Я же опустил глаза на подаренные книги. Они стоили на рынке сумасшедшие деньги, но такие люди, как его превосходительство не обращают внимание на стоимость в денежном исчислении; чтобы оценить этот подарок необходимо было абстрагироваться от его ценности в империалах. Вопрос, что всё это может означать, набирал в моей голове оборот за оборотом, и я чувствовал, что вряд ли смогу ближайшее время на него ответить. А ещё сеньора Гарсия с этим долбанным «сливом». А ещё королева, которая неизвестно что от меня хочет…

От перегрева головного мозга спасла наказующая, подошедшая из-за спины и вытащившая книги из моей руки латной рукавицей.

- Погоди, вначале их проверят.

Видимо, именно ей маякнула Мишель перед уходом, понял я, и без пререканий выпустил книги из рук. Вряд ли они отравлены, или в них есть что-то смертельное, но слишком уж неприязненно его превосходительство смотрел на ангелочков.

- Да, разумеется. – Я вздохнул и тоже побрел, но в сторону своей каюты.

- Сразу руки помой! – донеслось мне вслед. – На всякий случай.

- Так точно, сеньора, – обернулся и вытянулся я. После чего неспешно продолжил свой путь. Неспешно, ибо слишком много вещей требовалось обдумать.

Потому, что вторую из подаренных книг я читал. Как человек, считавший себя русским, и как любитель классической фантастики одновременно. Это был роман, заставляющий не просто думать, а думать так, что извилины, буде единовременно превратить их в металлические стружки, до единой вылезут наружу. Глобальная социальная книга, оставляющая после себя больше вопросов, чем ответов. «Трудно быть богом» авторов с труднопроизносимым именем «Стругацкие». И получил я её от человека, находящегося у руля огромной планеты…

Глава 9. Противостояние (часть 2)

Злость подымалась медленно, но неумолимо. В противостоянии с «сорок четверками» наметилось хрупкое, но равновесие: после эксцесса в столовой они больше не пытались бить первыми, соблюдали некий неписаный кодекс - делали всё, чтобы первым ударил я. Но я, как предупрежденный и вооруженный, держался. Все понимали, что-то будет, это переходный этап, но в данный момент статус-кво соблюдался, несмотря на тонны грязи, выливаемой на меня ими, и прорву информации комического характера, впрыскиваемую в общественность корпуса мною. Да-да, мне оставалось только высмеивать их, намекая, что относиться серьезно к этим подругам не стоит. И всячески подчеркивать их недостатки, как то надменность, властность и презрение к окружающим.

Первая книга оказалась действительно про Венеру, и действительно очень смешной с точки зрения науки середины XXV века. Написанная тогда, когда человечество всего лишь стояло на пороге первых космических полетов, она не могла читаться без улыбки. Однако, что мне понравилось, это стержень, который прослеживался в продолжение всего произведения. И стержень общества, неумолимо, несмотря на локальные поражения, рвущегося ввысь, к победе, и стержень каждого из описанных героев. В этой книге не было слабых вообще, и не было негатива – только железобетонная уверенность в успехе. Весь вопрос сводился к цене.

Сеньор Козлов удивил меня. Ведь судя по всему, он подарил книги не просто так, он как минимум их читал. И скорее всего, они ему нравились (я имею в виду этих авторов вообще, не только конкретные две книги). Ведь невозможно просто так, «от балды», подарить вещи с такими прозрачными, но такими точными намеками.

Про вторую книгу ничего не скажу – всё предельно ясно из названия. Он, «бог» этой планеты нынешний, приветствует меня, возможного «бога» планеты будущего, и говорит о готовности сотрудничать. Готовить меня к решению проблем, что передаются Веласкесами от поколения к поколению, от королевы к королеве.

Что же касается первой книги… Только сейчас я понял этот намек. Я должен быть сильным. Таким, как описанные герои. Иначе делать мне во власти, то бишь в роли «бога» планеты, нечего.

Как бы пафосно это ни звучало, но я ощущал себя человеком, которому этим подарком дали пендаля. Дали так, что выбили всю дурь. Я выскочил, наконец, из топкого болота, в котором, не видя выхода, сам себя держал. Ибо сегодня, вот только что, вновь нарвавшись в «библиотеке» на представительниц «сорок четверки», впервые не сделал вид, что мне на них наплевать. Мне было наплевать на самом деле. И, кажется, они это почувствовали, как и все окружающие.

Что будет дальше - не думал, знал только, что они должны сменить тактику. Но мне было всё равно - справлюсь. Подгоняемый некими мудрыми офицерами, я так гнался за мифическим «авторитетом» среди девчонок, что забыл, что же он собственно из себя представляет. А представляет он на самом деле не так уж и много. Авторитет – это и есть твой стержень, собственный, который видят другие. Тот, о котором писалось в книге. И пока я не изменю себя сам, не изменю свой стержень, добиться хоть какого-то признания в местном обществе у меня не выйдет.

То же и с «чертовой дюжиной». Девчонки боятся меня, видя, что я планомерно осаждаю их, пытаюсь повлиять на каждую согласно глобальному плану стратегии. Готовлю плацдарм для подчинения. А они не желают подчиняться - не хитрой прожженной расчетливой сволочи. Я должен не подчинить их, я должен покорить, повести за собой, и только тогда они за мной пойдут. Спасибо вам, Сергей Палыч, за науку!

- Всё в порядке? – встревоженные глаза Паулы, когда я вошел в каюту. Гермозатвор за спиною встал на место. Что-то рано она сегодня. Я кисло улыбнулся и выдавил:

- Всё отлично.

- Сильно доставали?

- Сегодня нет. Но в ближайшие дни начнется.

Красноволосая неопределенно хмыкнула. Она единственная была готова меня защищать, сделает для этого всё возможное, все, что в её силах, но вопрос в том, что придумают противницы? Паула далеко не всемогуща, и несмотря на статус, такой же изгой, как я.

- Наши как? – продолжил я, кивнув на пустые кровати.

- Скоро явятся. Маркиза занимается, остальные где-то бродят.

- Я не в этом смысле.

Она пожала плечами.

- Ты чужой, Хуан. И так быстро своим не станешь. Мне потребовалось три года, и то чувствую пропасть. Уж извини.

Из моей груди вырвался вздох. Да тебя, родная, за что извинять-то? Извинять надо их. За то, что не хотят помочь напарнику, пусть и будущему, когда он в этом нуждается. Хотя бы на основании того, что нам вместе идти по жизни.

«Или не идти?» - схохмил внутренний голос. – «Ты знаешь, Ванюша, что ждет вас дальше? Что ждет ИХ? Насчет тебя более менеё ясно, но какое место отведут их взводу? Может не так уж они и не правы, что не опекают ЧУЖОГО мальчика?»

Б-р-р-р-р! Я замотал головой, отгоняя невеселые мысли. К сожалению, плюсу версии, смысла находиться именно в тринадцатом взводе видел мало. Они все силовики, неудавшиеся наказующие, не телохраны даже. Для чего они понадобятся, если меня будут пропихивать… Допустим, на тот же пост главы ДБ, как считает диаспора? Оптимальным вариантом для меня изначально было бы пройти курс молодого бойца где-нибудь… В той же «пятнашке», с «зеленью». Цели схожие, статус почти одинаков, девочки - универсалы, ваяй для любой предстоящей работы…

Но нет, я в «чертовой дюжине». И это свершившийся факт.

В который раз не придя ни к какому выводу, я умылся и лег спать, попытавшись абстрагироваться от всего на свете и выспаться. Завтра снова практическое занятие по тактике, нас снова поставят лицом к лицу с «сорок четвертыми» и будут смотреть, как мы позоримся. «Уж лучше бы к стенке поставили!..» - проворчал мой бестелесный собеседник, и я провалился в полудрему. Тяжелую, тягучую, натянутую.

Передо мной вихрились, словно накатывающие волны, какие-то непонятные образы. Я стоял на смотровой площадке шпиля дворца, все щиты которого были открыты. Сверху нависало, прижимая к земле, багровое небо. Не зеленое, имеющее такой оттенок благодаря коэффициенту преломления атмосферы, а гнетущее багровое, как в прочитанной книге. Оно гнуло, давило, но я держался, пытаясь устоять на ногах, борясь со свинцовой тяжестью. И как тогда с королевой, рассматривая это небо и простирающийся внизу город, вдруг начал ПОНИМАТЬ. Осознавать то, что лежало на поверхности, но что оставалось за кадром в силу инертности моего мышления. Именно в момент, когда неизвестная сила вжимала плечи в пол, а ноги подкашивались, я словно увидел там, внизу, не купола жилых районов, а ответы на свои вопросы. Способы их решения.

Я видел, как бегают внизу фигурки, понимал, что это за фигурки и почему они так делают. Понимал, откуда знаю, что именно они делают, и почему раньше не догадывался об этом. А необходимые подсказки, комментарии, тут же поступали прямо в мозг, словно гигантский визор, окольцовывающий смотровую площадку, сузился до размеров моей головы. Это было… Непередаваемо! И одновременно тягуче. Громоздко, тягуче и… Больно. Больно от того, что у меня не получалось проснуться – я плыл в этом сне, как в бреду.

Однако, бред не прошел даром. Я понял, что надо делать. И как. Каковы до этого были наши ошибки. Не так, МОИ ошибки, ибо на сегодняшний день я самый адекватный во взводе, и именно с меня должен быть спрос.

Я здесь главный, я за всех отвечаю, что бы ни думала о себе Кассандра. Ибо так же я понял, почему был направлен именно сюда, а не в ту же «пятнашку». Однако, всему свое время.

- Девчонки! Девчонки! – все-таки вырвавшись из объятий кошмара, я скатился с кровати, чувствуя, что глаза мои расширены, а воздуха не хватает. Давящая тяжесть неба исчезала медленно, неторопливо, давая ощутить себя и в этом мире.

Попытался отдышаться. Девчонки были на месте, все пятеро, и о чем-то яро спорили. Тихо, чтоб не разбудить меня, но эмоционально. Паула нависала над остальными и, видно, что-то втолковывала с перекошенным лицом. Я понял, о чем они, о ком, но в данный момент это была информация, которую можно опустить – имелись дела поважнеё.

Я застонал. Мия и Кассандра вскочили, готовые броситься и обездвиживать меня, если придется, остальные же приготовились помогать им. Я бы на их месте тоже испугался – после таких-то приступов. Но в тот момент было не до убеждения в своей адекватности.

- Девчонки! – повторил я, продышавшись. – Завтра тактика!

- Мы знаем, - выдавила Мия, пытаясь понять, бросаться или все-таки дать высказаться. Видимо, решила подождать.

- Я знаю, что делать! Я знаю, как нам не слить этот бой!.. – выпалил я единым порывом и почувствовал, что стало легче – грудь больше не сжимала невидимая тяжесть.

Несколько минут я лепетал что-то невразумительное, пока окончательно не проснулся, и они не поверили, что я в норме. Затем лихорадочно принялся объяснять то, что… Понял? Осознал? Осознал во сне, в своем кошмаре. Выстраданном, к которому подсознательно себя готовил всё это время. Да-да, готовил – я как бы знал и понимал каждый элемент понятой мозаики, но вразнобой, по отдельности. Мне нужно было всего лишь сложить эти элементы воедино. И к сожалению, сделать это получилось лишь во сне, на уровне подсознания. Видно слишком сильно нагружаю себя ненужными эмоциями в реальности, и это начинает создавать проблемы.

- …Вот такие они, наши ошибки, - рисовал я дрожащим пальцем на спешно завихренном визоре какой-то вынутой из ящика капсулы. – Они постоянно применяют один и тот же прием, и мы ведемся. Как дети. Один и тот же, девчонки!

Паула отрицательно покачала головой.

- На прошлой неделе они действовали не так. Позавчера и чуть раньше – согласна, но на прошлой неделе, когда мы Маркизу потеряли… Да и раньше… - И принялась пояснять, где я по её мнению ошибаюсь.

Она была права, но лишь отчасти. Я тоже отрицательно покачал головой.

- Они используют разные приемы, но разные тактически. Стратегически же это одно и то же действие, просто каждый раз примененное соразмерно реальности. Ландшафту, задачам, количеству и расположению бойцов…

И я вновь принялся рисовать. Кажется, убедил. Да, девчонки сорок четвертого взвода каждый раз действовали достаточно неожиданно, грамотно, профессионально, но я понял, что именно в их действиях казалось схожим. Они действовали ПО УЧЕБНИКУ.

Учебники – вещи емкие, иногда содержат столько информации, что можно изучать годами. Но это всё равно УЧЕБНИКИ. Стандартизованное обобщение знаний по предмету. По учебнику ты можешь вычислить энергию кванта и рассчитать постоянную Планка, но не ПРИДУМАЕШЬ теорию относительности. При отсутствии учебника по теории относительности, разумеется.

Они действуют как хорошие грамотные бойцы, изучившие множество тактических схем, в совершенстве ими владеющие, но они эти схемы не ПРИДУМЫВАЮТ. А действуют по накатанной. Вот что главное.

Грань между «придумать» и «использовать» в боевой обстановке, конечно же, очень тонка, без собственной смекалки там долго не проживешь, но у меня имелись идеи, как подвести их к черте, когда знания сыграют с ними злую шутку. Когда я изложил их, девчонки долго ошарашено молчали.

- И как же этого достичь? Конкретно завтра? – первой нарушила паузу Кассандра. Я кивнул – давно бы так.

- Первое – дезинформация. Они прослушивают наши каналы, но мы отчего-то совершенно не пытаемся сливать им «дезу»…

- Хуан, шифровку в боевых условиях взломать практически невозможно, - возразила Роза. – Пока ты расшифруешь канал противника, сам бой будет позади. Этому не учат потому, что в этом нет смысла.

- Но в нашем случае же смысл есть!

- Это только осложняющий фактор, Хуан, - поддержала напарницу Кассандра. – Подразумевается, что мы должны чувствовать друг друга, а не «сливать» им «дезу». Именно это цель инструкторов, а не наши шпионские игры.

Я отрицательно покачал головой.

- Нас поставили в определенные условия и сказали: «Побеждайте!». Значит, мы должны побеждать сообразно условиям, а не целям. Если в драке человеку дали дубину, чтоб он ею дрался, это не значит, что тот не может ею в противника запустить. Логично?

Вновь молчание.

- Хорошо, и как это будет выглядеть? Как именно ты будешь сливать им «дезу», чтобы мы сами отличили, что это не истина? – ухмыльнулась Роза.

- А вот здесь второй прием – шифровка данных. Все, что мы будем говорить в открытую, мы будем «сливать». Потому на открытый текст внимания обращать не должны, и более того, нужно заранеё придумать стратегию, что именно будем говорить, чтобы они купились. Там, на месте, нам будет не до этого, поверьте. Информацию же для себя закодируем различными… Терминами. Которые все знают по отдельности, но которые в связке означают полную белиберду.

- Например? – ухватилась за мысль Паула, её глаза озорно заблестели.

- Например… Ну, давайте сперва обозначим направления, стороны света. Куда бежать, если что. Для первого боя придумаем что-нибудь попроще, сейчас нет времени на мозговой штурм, но с условием, что после доработаем, создав персональную сигнальную систему нашего взвода.

Кассандра посмотрела на меня так, как будто я упал с купола. Причем приземлился на голову.

- Хуан, зачем нам собственная взводная сигнальная система? Ты в своем уме?

- Да. – Я выдавил кристально чистую улыбку. – Поверь, Патрисия, она нам ещё пригодится.

Я назвал её по имени, хотя она, как и Гюльзар, не любила такого обращения. И произнес всё таким тоном, что у девчонок по коже пробежали мурашки. Я намекал им на далекое будущее, которого они страшились, как люди страшатся всего неизведанного, но произносил так, будто знаю, о чем говорю. Что они есть в этом будущем.

И они поверили. Прониклись. Вопрос о целесообразности измышлений отпал, и более никем не ставился под сомнение. Ну вот, а то всё «авторитет» да «авторитет»…

- Итак, первый вариант – города. Какие возьмем?

- Давайте для начала что-нибудь близкое, - подняла глаза к потолку Мия. – Чтобы сами не запутались.

- Например?

- Например юг – Буэнос-Айрес, - вставила слово Гюльзар. Все молча уставились на неё. – А что? Что-то не так? «Мия, у тебя есть родные Буэнос-Айресе»? И Мия бежит на юг от своей позиции. Удобно!

- Или отвечает: «Нет, только в Сан-Диего»! – поддержала Паула. – И все понимают, что она двигается на север.

- Мне не нравится Сан-Диего, - покачал я головой. – Легко запутаться. Есть ещё промежуточные направления, их тоже надо обозначить. Надо соответствовать карте. – Мои пальцы потянулись к лежащему на полке навигатору, который я снимаю перед сном, активировали меню и вписали в поиск по базам «карта Империи»

- Тогда Даллас. Самый северный полис Империи. – Паула знала географию своей страны и без карт. Как и я, впрочем, но мне требовалось наглядное пособие для всех, чтобы уж наверняка.

Я вновь покачал головой.

- Запутаемся. Смотрите, лучше вот так, по осям. - И принялся водить пальцем по направлениям стрелки компаса. – Каракас – Буэнос Айрес – север-юг. Лима- Ресифи – запад-восток. Кито - Порту-Аллегри – северо-запад – юго-восток…

- А фраза: «Все дороги идут через Манаус» означает, что надо двигаться к центру, - вдруг улыбнулась Маркиза. – Центр континента, - она ткнула в голограмму карты, - и центр наших позиций.

- Разумно! – Я улыбнулся. Все согласно кивнули.

- Но города – это малость. Самая малость. Нужно закодировать множество вещей, причем не просто придумать, но и запомнить, что и как мы обозначим. И потренироваться.

Мия и Роза ошарашено покачали головами. Кажется, поняли, что сон сегодня отменяется.

- А если не получится? – спросила Кассандра, напряженно рассматривающая тактическую схему, нарисованную мной на первой планшетке. – Они опытные, а мы ещё так не работали.

…И я поведал им о своей последней задумке, последнем козыре. И, кажется, этот аргумент выбил почву из под них окончательно, подавляя желание протестовать.

- Хуан, ты точно в своем уме? – вновь вздохнула она. Но больше для приличия – все понимали, что в своем, и что это, действительно, шанс.

- Думаю, да. Мне придется научиться за остаток ночи перепрограммировать свой скафандр, а после научить вас. Чтобы мы вместе быстро переделали доспехи, которые нам дадут для учебного боя. Вроде ничего эдакого, всё в пределах разумного?.. - Я улыбнуся.

- А ты сможешь? – скривилась Гюльзар, как техник и будущий инженер.

Я пожал плечами.

- Должен. А теперь давайте быстро умываемся, берем с собой что-нибудь, и в оранжерею. У нас сегодня много работы.

Девочки, повздыхав для вида, принялись подниматься, кто-то одеваться и искать вещи. Кассандра же вытащила из-за тумбочки свежую запечатанную пачку кофе. Она у нас специалист по кофе, даром что европейка.

…Да-да, девочки, а как вы хотели? Блицкриг на девяносто девять и девять десятых процента состоит из подготовки, и только на одну десятую – собственно из блицкрига. Но пробегая в ванную, чтоб умыться и окончательно струсить сон, я понял, что глаза блестят не только у Паулы. Надрать задницы «сорок четверке» хотели все, независимо ни от каких факторов.

* * *

Вот он, момент истины. Ноги мои немного подкашивались. Я переживал, но не стыдился этого – в данный момент на карту было поставлено куда больше абстрактного «авторитета». Я ставил на кон доверие, уважение, способность вести за собой и ещё бог весть что. Ибо то, что мы сделали ночью… Это нечто!

Ночь пролетела быстро, времени на все, как я и думал, не хватило. В терминах девчонки путались, особенно Сестренки, и часам к пяти утра всем стоило больших усилий не разругаться вдрызг. Кофе лился лошадиными дозами, а под самое утро Паула принесла стимуляторы – для меня. Они проходили специальную подготовку, могут не спать несколько суток, я же без химии долго не протяну. А утром кровь из носа мне надо быть сильным и бодрым, а не вялым, как сосиска.

План мы в итоге с горем пополам разработали, правда, всё же пришлось поругаться с Кассандрой, доказывая, что надо делать именно так, как говорю я, хоть это местами противоречит тому, чему их учили. На их стороне был опыт, я воспринимался девчонками как не нюхавший пороху выпендрежник, но в итоге она сдалась и подняла руки кверху:

- Хорошо! Будь по-твоему! Но если у тебя не получится…

Да, понимаю. Если не получится, мне никогда больше не дадут порулить. Сегодня комвзвода я и только я, но если мы вновь проиграем, я окончательно рухну в глазах «чертовой дюжины», и задвинуть Кассандру после этого окажется невозможно.

Потому-то поджилки и тряслись. Вдруг я не прав? Вдруг ошибаюсь? Но голос, которым я отдавал приказания, был тверд и сух – голос уверенного в себе человека. Ибо если они почувствуют мои сомнения… Лучше тогда не начинать!

Сегодня мы вновь «полицейские». И наша задача – штурм позиции «воров», то бишь «террористов», или ещё какой нечисти – инструкторы не заморачиваются с легендами. Нас было меньше, мы не знали, сколько человек нам противостоит, какова их изначальная позиция, но несмотря на это и на наши прошлые поражения, тренеры включили противницам нашу волну. Как дополнительный мешающий фактор.

Но я про себя довольно усмехался – сегодня всё это играло нам на пользу, особенно последний фактор. Я чувствовал, что ночь потратили мы не зря, и дирижируя девчонками, словно юнитами на карте в сетевой игре, получал незабываемый кайф. Ведь план окружения «террористов», мой собственный, разработанный «на коленке» после получения задания, работал – девчонки выявили уже две их позиции, и до сих пор мы не потеряли ни одного человека.

- Восемьсот двадцать восемь: «Рейс на Антофагасту задерживается по техническим причинам», - увел я Мию на юго-запад. – Щелчок в ответ. - Восемьсот четыре: «Искрящийся бульдозер – ландшафтный дизайнер»! Повторяю, «Искрящийся бульдозер – ландшафтный дизайнер»! – Щелчок. - Восемьсот девять: «Призрак коммунизма бродит по Европе». Повторяю, «Призрак коммунизма бродит по Европе»!

Тишина, и вновь щелчок. Я мысленно кивнул.

- Маркиза, что у тебя? – вынужденно вышел я в «нормальный» режим общения.

- «Джоконда»! – ответила наш снайпер. После чего я улыбнулся – всё идет просто замечательно.

Бред? Чистой воды. А на самом деле я отправил Кассандру, как интуита, человека с развитыми наследственными биоэнергетическими способностями, вперед, как приманку, послав Мию обойти её с юго-запада для подстраховки. Гюльзар же заняла выбранную мною ранеё позицию. Розу пока держал в резерве, а с Паулой мы пошли «сорок четвертым» в обход, дабы сделать сюрприз.

- Мия, обходи справа! - отрапортовала Кассандра. – Огонек, Маркиза – вижу их, на шесть часов…

А теперь «деза». Вот и попробуйте разобраться в этой каше! Параллельный поток бреда и дезинформации! Девочки из «сорок четверки» нервничали, это было заметно - дважды меняли позицию. Мы не стреляли, пока это в наши планы не входило, стараясь как можно дольше держаться невидимыми. Конечно, трюк с городами легко расколоть, тот ещё по сложности шифр, но попробуйте потягаться с«Джокондой» и «Призраками коммунизма»… Или Маркизиным «Искрящимся бульдозером»! Кстати, так и не ответила, в связи с чем ассоциация. В итоге же чтобы вычислить через прослушку канала наши перемещения, нужен сильный логический аппарат, или специальный компьютер. Первым девочки не обладают от природы, а второй в легких скафандрах не предусмотрен. Но самое страшное – напряжение. Мы здесь, где-то неподалеку, но почему-то до сих пор не стреляем, не раскрываем себя, и, судя по раздающемуся в динамиках бреду, явно что-то задумали. Что?

- Роза, обходи с юга, - произнес я. – Снайпер на два – четырнадцать. Прикрой меня. Восемьсот шесть – два пи эр. Повторяю, два пи эр. «Латная рукавица».

Все, Роза в деле. «Террористки» не вырвутся – некуда, мы их обложили. Однако дуром переть на позиции «сорок четверки», каковые нам известны лишь примерно, подобно смерти. Именно потому я и послал вперед Кассандру.

- Восемьсот четыре, «Сигнал к атаке – два зеленых свистка вверх». «Два зеленых свистка вверх»! – озвучил я старый, как мир армейский прикол. В ушах раздался щелчок. Щелчок – необходимость в условиях слива «дезы». Пусть определят, кто именно из нас щелкает, кто именно из девчонок «восемьсот четыре», а кто «восемьсот двадцать восемь».

- Вижу их, – голос Кассандры. – Огонек, прикрой справа.

Точка Кассандры сместилась – перебежала. Я кивнул Пауле, та поддержала:

- Вижу тебя! Противника не наблюдаю!

- Они впереди, на одиннадцать-тридцать. Маркиза, где тебя черти носят?

- Поняла, от тебя на одиннадцать тридцать!

- «Черный эдельвейс»! – раздался голос Розы. Ага, обнаружила снайпера, позиция – «второй этаж». Ну вот, мы знаем уже три их позиции. Восемьсот одиннадцать, DE на Манаус!

Я щелкнул, обозначая, что понял. По здравому размышлению мы решили не ограничиваться буйством больной фантазии и все-таки оставили цифры. Правда, обозначили их по-древнегречески, буквами. Дойдут до этого противницы, хватит ума – хвала им. Но я в этом сомневался.

Итак, снайпер на сорок пять градусов к центру от позиции Паулы. Ещё раз бросив взгляд на тактическую карту, завихренную перед забралом, прикрыл глаза.

- Мия, уходи на север. Восемьсот двадцать восемь: «Танго белого медведя»!

Щелчок.

- Восемьсот четыре: «Мардоний». Повторяю, восемьсот четыре: «Мардоний»!

Щелчок.

- Восемьсот один: «Спектр кислого яблока» на AC.

Непродолжительное молчание.

- Восемьсот один?

Щелчок. И ещё щелчок – подтверждение.

- Первая ступень?

- Первая к пуску готова! – голос Розы. Все, она на позиции. Теперь Паула.

- Вторая ступень?

- Вторая готова! – отозвалась красноволосая.

- Третья?

- Тридцать секунд, полет нормальный!

Я замер, выжидая. Десять секунд, двадцать. Наконец, Мия отчиталась:

- Третья ступень к старту готова!

- Поехали!

Через сигналы внутренней связи послышались привычные уже звуки боя. Грохота пороховых зарядов, как в древние времена, естественно, нет, скорострельные винтовки достаточно тихие. А мы стреляем вообще импульсами – нет даже звука попадания игл в преграды. Но вот сопение, пыхтение и мат разгоряченных бойцов своего взвода во время ведения огня или попытки укрыться от оного по внутривзводной линии ни с чем не спутаешь.

- Есть! – голос Розы. Отлично, первый снайпер, «черный эдельвейс», снят. Теперь вторая часть операции, фаза «Мардоний», по имени греческого полководца, возглавившего армию персов после бегства Ксеркса. Бросившегося в погоню за сделавшими вид, будто убегают, греками, и попавшего в их хитрую ловушку.

Сработало! Даже со своей позиции увидел, как перебегали некоторые из защищающихся. Кассандра забормотала нечто нецензурное, и, отстреливаясь, подалась назад. И ещё назад. её не прикрывали, нет – она должна была отойти самостоятельно. «Сорок четвертые» же, не видя поддержки, переключали внимание на неё целиком и продолжали раскрывать свое местонахождение.

- Восемьсот двадцать восемь?

- Поняла! – проговорилась Мия, но было не до конфиденциальности – бой начался. С её стороны послышались щелчки и сопения – нашу итальянку она прикрыла, дав уйти.

- Восемьсот девять.

Гул снайперской рельсовой винтовки не спутать ни с чем. А наше оружие, повторюсь, издает те же звуки, что и настоящее.

- Есть! – доложилась Маркиза.

- И у меня! – добавила Мия.

- Молодцы! – выдохнул я, пытаясь сдерживать эмоции. Да, выбили двоих, никого не потеряв, раскрыв позиции «сорок четвертых». Но это не конец боя. С опытом противников, а так же учитывая, что мы так же частично раскрыли себя, они перегруппируются и встретят нас. Если их полный боекомплект – восемь человек, то в данный момент наша численность всего лишь сравнялась.

- Отойти на позицию-два, - приказал я, забыв о всяком политесе. – Мия, Гюльзар, как договаривались. Патрисия, курс на Медельин. Ранена?

- Немножко. Не в счет, - отмахнулась Кассандра.

Да уж, здесь ранения не в счет. Но в реальном бою ранение – есть ранение, и я был очень даже не прав, подставив её под пули. Но об этом подумаю позже.

- Третья фаза. Начали!

Я махнул Пауле и мы принялись вновь обходить наших противниц, точнеё место, где они окопались, выбирая позицию для следующей, завершающей фазы. А именно блицкрига. Это был самый скользкий и ответственный момент в плане, ибо если не получится… Все, что мы напридумывали и только что сотворили не будет стоить ломанного центаво.

Переговариваясь на своем «сленге», попутно всё ещё пытаясь скормить противницам хоть что-то из «дезы» о нашем местоположении, мы окружили их. И заняли всё, что можно было занять в нашем случае. После чего все девчонки, одна за другой, отрапортовали о готовности.

- Я Роза! «Время собирать камни», Хуан!

- Я Мия! Подтверждаю! «Время собирать камни»!..

- Я Кассандра!..

И так далее.

- «Время собирать камни», - улыбнулась лежащая в двадцати метрах от меня красноволосая. Последняя. Я тяжело вздохнул.

- Ну что ж, «Время собирать камни»…

И нажал на иконку активации нашего «последнего аргумента».

Это была жесткая агрессивная музыка. Пела группа, как в подавляющем большинстве песен Золотого века, на староанглийском. Голос у вокалиста был грубый, низкий, но в нем жила непередаваемая энергетика. Саму музыку можно назвать бешеной, и это не будет преувеличением, но «бешеность» эта какая-то торжественная, толкающая вперед, словно на подвиги. И если сделать громкость такой песни на полную, дезориентация слушающих на несколько секунд будет обеспечена.

Конкретно эта песня была о Второй мировой войне, об одном из её бесчисленных сражений – высадке англо-саксонской армии во Франции. Но выбрал я её из всего доступного множества не за текст, не за харизму и не за «бешеность». А за символизм. Символизм названия. Ведь если у нас всё получится, это будет наша первая победа над «сорок четвертыми». Даже не так, это будет МОЯ первая победа в противостоянии. И голос запел:

Through the gates of hell

As we make our way to heaven

Through the nazi lines

Primo victoria![3]

Да, именно это я и сделал – включил песенку с бешеной тяжелой музыкой на всю мощность. Причем, отключив фильтры громкости. То есть девочки «сорок четверки» хапнут децебел по полной программе, ибо фильтры наших общих доспехов (они у нас одинаковые) настроены на довольно широкий диапазон, и все, что я выставил, попадет им в приемные устройства. Их фильтры, разумеется, справятся, не дадут оглохнуть, но дезориентация при этом будет обеспечена. Пока они не сообразят и не прикрутят громкость вручную, на что надо время, минимум несколько секунд. И этими драгоценными секундами мы постараемся воспользоваться.

А что в наших ушах? А ничего. Еле-еле слышный тихий фоновый звук, чтоб совсем уж не потерять его – а то мало ли, что там воспроизводится? Программирование звуковых функций доспеха заняло у меня много времени – я знал, что подобное возможно, но никогда раньше не делал. Но в итоге научился, и научил девчонок. И впредь буду активно применять все наработки в этом вопросе на практике. Но бог с ним, с этим звуком. Поехали!

Паула вскочила и побежала, я высунулся из своего укрытия, поводил винтовкой – чисто, и тоже помчался вперед. Через секунду услышал ор Мии и мат Розы.

- Есть! Хуан, есть! Двое!

- Трое, - поправила Мия.

- Кассандра, заходи справа! – Это вновь Роза.

- Девчонки, я на позиции! Гоните их на меня! Вижу их! – А это наша снайпер.

- Четверо! – доложилась Кассандра. – А, нет, пятеро! – Молодец, Гюльзар!

- Великое дело – овец на бойне резать! – недовольно буркнула та.

Я был не согласен с её формулировкой насчет «овец», но воздержался. Оставалось ещё две боевые единицы противников – их резерв. Теперь я точно знал, что их двое, потому, что они всегда оставляют в резерве двоих. Учебник…

Так, дом. Обойти. Нету. Справа. Нету. Теперь за те валуны.

Паула маякнула – они там. По времени уже должны были прийти в себя и отключить звук. Они в смятении – потеряли весь взвод, но боеспособны. Красноволосая показала два пальца и жест, означающий, обхожу справа. Я кивнул и перекатился, проползая в сторону, обходя слева.

Одна из противниц появилась, но то ли увидела, то ли почувствовала меня - открыла огонь. Вслепую - там, куда она стреляла, меня уже не было. Что, девочки, нервишки пошаливают?

Есть, новый перекат. Очередь. Просто так, напугать.

Получилось. Отпрянула. Исчезла. Видимо, побежала. Я вскочил и последовал за нею, остановившись лишь у угла. Высунул телескоп камеры. Чисто.

Вновь треск внутри сети и фразеологизмы Паулы. И обобщение:

- Слева, Хуан!

- Понял!

Рванул наперехват. И перехватил.

Они обе, отстреливаясь от Паулы, сидели за горой бетонного крошева. Почему проморгали меня – не знаю, наверное остаточное после дезориентации. Но спрашивать их о чем-либо в мои планы не входило. Хотел было сразу стрелять, как увидел на одном из шлемов буквы, которые пишутся в момент нанесения принимающего слоя перед полигоном, чтобы инструкторы на видео знали, кто из нас кто: «Natalie». Та самая.

- Эй! – крикнул я по внешнему каналу до того, как понял, что именно задумала шальная мыслишка в моей голове. И тут же спрятался за плиту, ибо они увидели меня, открыли огонь, и тут же рванули дальше, в обход здания.

- Паула, стреляй в ту, что слева. Правую не трогай! – бросил я, видя перемещения аристократки по тактической карте.

- Поняла! – отозвалась красноволосая. – Ты где?

- Обхожу с запада. – Я вскочил и полез в обход.

- Вижу их! – доложилась Гюльзар. Кого валить?

- Для тебя – левую, - оценил я местоположение девочек и Маркизы.

- Готова! Седьмая!

Я вскочил и припустил со всех ног.

- Куда она?

Голос Паулы:

- На юг! Шарахнулась от Маркизы!

- Гоните её вон к тому зданию к юго-западу от меня! Не давайте высунуться! Повторяю, Паула, просто не давай ей высунуться!

- Живьем хочешь взять? – усмехнулась аристократка, и я почувствовал, что она бешено нажимает на спуск.

- Точно. – Я уже лез на «второй этаж» ближней ко мне конструкции, означающей разрушенный дом. Есть. Теперь разбег, по балке… Прыжок… Есть!

- Как она?

- Сидит! – Паула зловеще рассмеялась. – Она твоя!

- Девчонки, все в Манаус! – скомандовал я и прыгнул.

Да, наша внутренняя связь была отключена (и я бы удивился, будь иначе – музыка-то всё ещё играла), и последняя оставшаяся противница не знала, откуда я хочу напасть. Залегла и отстреливалась от Паулы. Потому я полностью владел инициативой.

Прыжок. Есть, приземлился на неё. Ошеломление. Удар латной перчаткой в забрало – совершенно не больно, но символично. Теперь её винтовку в руки, откинуть в сторону.

Она попыталась защититься, отмахнуться, но выглядело это как размахивание руками без цели и смысла. Я сделал шаг назад, давая ей прийти в себя и чуток отползти, и даже приподняться. И только после этого опустил приклад ей на шлем, перехватив винтовку, словно дубину.

Бумц!

Есть! Внутри меня запела сладостная песня – песнь победы! Это была та самая б…, что дубасила меня вместе с товарками в наш прошлый поединок. Не давала встать, подняться даже, приходуя и приходуя меня, словно унижая, и получая от этого удовольствие. Действительно, «время собирать камни».

Бумц! Бумц! Ещё и ещё раз! Мои руки поднимались и опускались, удар становился всё резче, сильнеё. Кажется, эта Натали что-то кричала по громкой, внешней связи, но я не слушал. Что значит её крик ТЕПЕРЬ, после всего ими сотворенного?

Бумц! Я вспомнил лицо её подруги там, в столовой. Так и не понял, импровизация это была или нашептал кто-то, знающий мою школьную биографию. Бумц! По забралу. А как ты хотела, детка? Кому в этой жизни легко? Я же вас не трогал, знали, куда лезли.

Бумц! А это за библиотеку. Там точно не обошлось без «слива» - нарыть информацию о моей матери они могли. Но зачем она им, учитывая кодекс чести, принятый в корпусе? Здесь чуть ли не половина – дети проституток или нелегалов (что в принципе то же самое), а ещё наркоманов и алкоголиков. Или просто брошенных, оставленных в родильных домах. Сами бы девочки не додумались пенять меня прошлым матери, это однозначно нашептывание «сверху».

Бум. Бум. На шлеме появились вмятины, но это было всего лишь сигналом к тому, что можно бить и в другие части доспеха.

- Хуан! - Паула. Обошла и встала справа, в десятке метров. - Хуан, что ты делаешь?

- ПлачУ по счетам! – рассмеялся я, но как будто прокаркал. Да, мне было нехорошо, ярко-алая пелена стояла перед глазами, всё более и более наливаясь кровью, но я держал себя. Я мстил, да, но это не было безумием.

- Хуан, прекрати! – голос напарницы разрывался от тревоги. Не надо, девочка. Всё будет нормально. Просто надо проучить некоторых сучек, и всё.

Бум! – Приклад снова опустился. Кажется, Натали завыла.

- Что, сука, не ждала? Думаете, только вам можно всё делать безнаказанно? – снова закаркал я по громкой.

- Хуан!

Но мой приклад снова поднялся и опустился. Затем я начал пинать противницу ногами. Ногами не больно вообще, всё равно что просто толкать, но эйфория от этого непередаваемая. Я парил в ней, ловя незабываемые ощущения, ожидая, когда офицеры посчитают, что достаточно, что я «убил» её и не включат в её забрале красный свет.

Я в своем праве. «Смерть» фиксируется только при попадании импульса на доспех, причем определенной мощности и в определенную часть. При попадании в руки или ноги, например, засчитывается лишь «ранение», процент от общей мощности. А вот так, без импульса, всё будет зависеть от воли тренеров, внимательно наблюдающих за поединком.

- Прекрати, говорю!

- Они заслужили! – не сдавался я. – Все они! И она в частности!

- Знаю. Но всё равно прекрати!

Я остановился и зыркнул на аристократку через забрало:

- Оставь свое благородство и замашки знаешь где? – И тут же пнул начавшую было подниматься Натали.

- Прекрати! Или я буду стрелять! – Красноволосая подняла винтовку в мою сторону. Я вновь рассмеялся, демонстративно поднял свое оружие и ещё более демонстративно опустил на противницу, вкладывая в удар все силы. Как там, на испытании, когда дрался с роботом.

- Нет! – закричала она, но тщетно. Злость и ярость на «сорок четверок», сдобрившись злостью на Паулу, поднявшей на меня хоть и игровое, но оружие, перехлестнули через край. Удар. Ещё удар. Противница обмякла, но оно и к лучшему – полежит, отдохнет.

– Я сказала стой! – кричала Паула.

Удар, снова удар… И голос в ушах:

- Поединок закончен. Побеждает тринадцатый взвод.

Забрало Натали, подсвеченное изнутри, сияло красным светом. Рука моя, сжимающая оружие, замерла. Пелена ярости перед глазами была недовольна, ей хотелось веселиться ещё, но что-то внутри, что выше меня, не давало ей это сделать. Это было нечто сродни слову «приказ», я знал, что его нельзя ослушаться. И застыл.

В следующий момент тело Паулы сбило меня с ног, моя винтовка отлетела куда-то, а ещё через мгновение сверху упало другое тело, которое тактическая карта определила как Розу.

- Шимановский, отставить! – зазвенел железный голос Катарины в ушах. О, она уже здесь? – Повторяю, отставить! Остынь!

- Да отпустите вы меня! Ироды в юбках! – закричал я, чувствуя, как волна внутри сходит на нет. Девчонки крепко держали, навалившись на мои руки всем весом. Конечно, в доспехе я с ними справлюсь, но зачем? Это же СВОИ… - Отпустите! Со мной всё в порядке!

- Точно в порядке? – Паула приблизила свое забрало к моему, заглядывая глаза в глаза. Я увидел в её взгляде океан тревоги и кивнул.

- Да.

Было стыдно.

* * *

- А если бы Маркиза не выстрелила и не прекратила этот балаган? Ты бы убил её?

Я пожал плечами.

- А почему тренеры не «подсветили» её сами?

- А ты думаешь, они видят такие подробности? Ты думаешь, на их памяти кто-то мог прикладом проломить шлем?

- Но я же не проломил!

- «Не проломил»! – передразнила Мишель. За малым!

Она грустно вздохнула.

- Мальчик-мальчик, что с тобой делать?

Я вновь пожал плечами.

- Не я это начал. И я всячески пытался достучаться, чтобы вы сами прекратили это.

- Ты ничего не понимаешь.

- Не понимаю? – Я расхохотался. – Это я не понимаю? Всё я понимаю! Вы нас стравливаете! Специально! «Сливаете» им относительно меня каверзную информацию! Позволяете делать, что они хотят! А когда я защищаюсь, выставляете меня идиотом! «Не понимаю»!

Я могу идти? – перевел я тему на насущное, понимая, что разговор бесполезен.

- К сожалению, да. - Она скривилась.

- К сожалению?

- К сожалению. Я бы помурыжила тебя в камере ещё, хотя бы до утра. Но комиссия, в которую, кстати, я не входила для объективности, полностью тебя оправдала. Ты не нарушил ни одного правила, хоть твоя противница и в медблоке.

Я вздохнул, остывая.

- Там всё серьезно?

Пожатие плеч.

- Неизвестно. Состояние её стабильное, жить будет. А насчет пригодности к службе… Мне кажется, всё будет в порядке, но врачи говорят, что досрочная демобилизация возможна. Будем смотреть.

Помолчали.

- Чай не предлагаю, сегодня не то настроение, извини.

Она красноречиво поднялась, я поднялся вслед за нею.

- Иди, отдыхай. Мне же покой, видимо, не светит…

Я попытался сказать что-то эдакое, злое, но промолчал – действительно, спать ей сегодня не придется. Она и не переодевается идти домой, хотя уже половина одиннадцатого вечера. «Сорок четверка» будет мстить за свою, обязательно, и сейчас её задача придумать, как меня от них защитить.

Вышли из кабинета мы вместе, и в молчании какое-то время шли по коридору. Затем она махнула рукой и пошла в сторону отсека наказующих. Я же побрел домой, в каюту, стараясь ни с кем не встречаться глазами.

Глава 10. Взгляд бездны

Я только заснул, когда в ушах раздалось пилиликание. Выругался.

Это было сложно, провести целый день в тесном помещении камеры без возможности уснуть. Но когда стимуляторы, наконец, отпустили, и двухсуточное бодрствование накатило девятым валом, вдруг раздается сигнал внутреннего вызова! И не ответить нельзя – я сейчас не в том положении, чтобы игнорировать важные звонки. А они важные, ибо мои девчонки дома, все, и значит, звонить мне может только тот, чьи звонки важные априори.

Покрутил приемный рычажок браслета, не смотря, кто это звонит. Догадывался. Но в ушах раздался незнакомый голос какой-то тетки:

- Подходи к шлюзу. Срочно. Тебя ждут.

- Кто это?

Ответом стала усмешка, связь разорвалась.

Я опустил глаза на браслетное табло, где ярко горела подсвеченная надпись: «Сирена».

Вновь про себя выругался. Поднялся. С такими людьми, как сеньора Морган, не шутят, не стоит заставлять её долго ждать.

- Кто там? – подняла голову лежащая рядом Кассандра. Не спит. Наверняка прокручивает в голове произошедшее, и то, как теперь ей быть. Как вести себя и что делать. Я про себя усмехнулся, но не зло. Она уже давно готова к переменам, просто не видит во мне лидера, которому можно без зазрения совести отдать власть над взводом. Пока не видит.

- Ты её не знаешь, - отрезал я, чувствуя себя злой раздраженной невыспавшейся сволочью. Она мое состояние понимала, потому выпад проигнорировала. Отвернулась в сторону мирно сопящей Мии.

Быстро оделся, заскочил в умывальную и ополоснул лицо водой. Посмотрелся в зеркало. Да уж! В гроб точно краше кладут! Развернулся и пошел на выход.

У шлюза меня, действительно, ждали. Молчаливая сеньора из «старых дев», личная стража её величества. Вон даже как! Лейтенант, начальник караула, кивнула на гермозатвор – мол, всё в порядке, свободен. То есть, даже досматривать меня не будут?

Нет, не будут. Беглый знак сеньоры, и я молча следую за ней.

Шли мы достаточно долго, но за всё время не перебросились даже парой фраз. Я слишком хотел спать, чтобы во мне проснулось желание общаться, она же старательно выполняла приказ и смысла в болтовне не видела. Наконец, подошли к строению, в котором я никогда не был – к управлению дворцовой стражи. Огромное здание, в котором чего только не было, в том числе меня до сего момента.

Если кто-то думает, что королеву охраняют ангелы, он сильно ошибается. Да, девочки входят в первое кольцо, частично во второе, но именно охраняют, координируют действия охраны, они, дворцовая стража. Агенты, снайперы, бойцы, пилоты всех видов транспорта, операторы, координаторы, связисты… Целый мир! И только последняя ступень этого мира – мои ангелочки. Да, это важная ступень, ибо стражи не могут сделать ничего, что выходит за пределы своей инструкции, в отличие от неподсудных никому ангелов, но всего лишь завершающая.

На входе нас встретили трое бойцов в доспехах с опущенными забралами. Моя провожатая вставила в протянутый терминал пластиковую карточку золотого цвета с черной полоской, после чего они проверили её сетчатку и пропустили.

Коридоры внутри управления представляли собой совсем не то, что наши. Широкие, светлые, совершенно не давящие. И хотя был первый час ночи, нам постоянно встречались люди, причем совсем не обслуга дроидов-уборщиков. Сильные личности с незапоминающимися лицами, крепкие мускулистые парни с бесстрастными глазами, или наоборот, скользкие типы с бегающими глазками. У всех у них были тут дела, даже в это позднеё (раннеё?) время. Отвыкший от вида мужчин я будто попал на другую планету, стоило больших усилий не пялиться удивленно на всех подряд. Самому было неловко – честное слово, будто какой-то представитель сексуальных меньшинств! От последней мысли я вновь про себя выругался.

«Шимановский, расслабься! – позлорадствовал внутренний голос. – Будто ты не знал, куда идешь и какие могут быть накладки!»

Знал. Всё я знал. Просто непривычно возвращаться в Большой Мир, слишком многое перевернулось во мне с ног на голову за жалкие несколько месяцев.

Наконец, пришли. По виду – приемная, но место секретаря пустовало. Перед нами высился тяжелый гермозатвор, рассчитанный, судя по виду, не только на прорыв атмосферы, но как минимум на ядерный удар на территории дворцового комплекса. Перед приемной, двери которой по умолчанию оказались распахнуты, стоял вооруженный парень в доспехах с поднятым забралом, и когда мы вошли, проводил нас долгим цепким взглядом. Впрочем, оставшимся при этом совершенно равнодушным. Провожатая нажала на кнопку вызова на браслете – навигатор завихрять не стала, поднесла запястье к губам.

- Мы пришли.

Ответ шел непосредственно ей в уши, я не слышал. Однако через полминуты гермозатвор поднялся, из него показалась знакомая стройная фигура сеньоры председателя совета офицеров. Улыбнулась нам.

- Спасибо, подожди снаружи. Я позову, когда надо будет вести обратно.

Провожатая кивнула – без подобострастия. Из чего я сделал вывод, что у неё достаточно высокий статус несмотря на звание всего лишь капитана-лейтенанта. И неспешно, вразвалочку, совсем не по военному, удалилась.

- Мигель, – Сеньора Морган вышла и обратилась к парню на входе.

- Да, сеньора! – вытянулся тот, но тоже без подобострастия. Он её уважал, но не боялся.

- Можешь отдыхать. До утра.

- Но сеньора?..

- Я сказала – ты услышал! – отрезала она. Парню осталось лишь молча кивнуть и последовать в указанном направлении.

- Пошли. – Это мне.

Она взяла меня за руку и потащила в кабинет. Двери в приемную за её спиной начали съезжаться. Я бросил беглый взгляд через плечо – огромные тяжелые створки, так же, как и гермозатвор кабинета, способные выдержать снаряд среднего калибра. М-да!

Кабинет сеньоры Морган представлял собой… Кабинет. Не знаю, как описать его, чтоб передать свои ощущения, но было видно, что используют его по прямому назначению – для работы, а не для всего на свете, как в кабинетах большинства сеньор в корпусе. Немного большие, чем в кабинете Мишель, столы, простые, из тяжелого прочного пластика, без выпендрежа. Несколько кип бумаг на собственном столе хозяйки. Мощный, но без изысков, терминал. И тоже пепельница, но обычная, стеклянная, без драконов.

- Располагайся, – кивнула сеньора на длинный стол для посетителей, сама подошла к шкафу, оказавшемуся кухонной панелью, достала горячий чайник, а после кофейник с уже готовым сваренным кофе.

- Кофе будешь? - Это вопрос или констатация?

За кофейными принадлежностями последовали какие-то булочки, конфеты. Ну, наконец и déjà vu, а то я уже засомневался!..

- У меня не как у твоей подруги, - промурлыкала хозяйка кабинета, словно читая мои мысли. – Но зная, что ты придешь, я послала курьера, чтоб купил чего-нибудь. Ты же любишь конфеты?

Конфеты… Разведка у неё на уровне! Я пригляделся – те же золотистые обертки с русскими названиями.

- Люблю, - согласился я.

- А чего тогда такой напряженный? – Она повернулась и улыбнулась.

- Не пойму. Вам не нравится, что я сплю с вашей бывшей напарницей. Но это личное или профессиональное?

Сеньора Морган рассмеялась. Поставила вазы на стол, села, откинулась на спинку. Пронзила оценивающим взглядом, от которого стало не по себе. За её показной улыбкой я ничего не мог прочесть, и это напрягало.

- Скорее, профессиональное, - выдавила она. - Мне трудно просчитать все стороны этого шага, как положительные, так и отрицательные. Но тебе хочу посоветовать не расслабляться. Для таких, как она, секс – всего лишь инструмент влияния.

- Я знаю, сеньора. – Я улыбнулся в ответ. – Больше скажу, это касается большинства обитателей заведения, в котором учусь.

- Это точно! – Она вздохнула, руша маску «добродушной хозяйки», но тут же надевая вместо неё маску «доброй тетушки». – Это в женской природе, Хуан. Каждый приспосабливается, как умеет, а что может ещё противопоставить сильному мужчине слабая женщина?

С этим было трудно спорить, да и мысль не была мне нова. Потому, приняв приглашение, я принялся наводить себе кофе. В разговоре на какое-то время возникла пауза, которой мы не преминули воспользоваться, чтобы ещё раз прощупать друг друга.

Что прочла во мне она – затрудняюсь сказать, но относительно неё картина начала обрисовываться. Властная женщина, умная и очень осторожная. Не доверяющая никому…

…И пока это все мои успехи на почве сканирования.

И ещё, предвзято-негативного отношения с её стороны я не чувствовал, скорее наоборот. И это радовало.

- Значит, primo Victoria, - выдавила она, цепляя на лицо насмешливую улыбку.

- А вы с этим не согласны?

Она отрицательно покачала головой.

- Абсолютно.

От такой наглости меня начало распирать зло.

- А что же тогда считать победой? Вы ведь поставили меня в условия, когда я не могу победить в принципе! Они сильнеё меня, имеют больший вес в среде товарок, лучше подкованы в плане работы языком… Как мне ещё с ними справиться? И когда я одерживаю свою первую победу, когда мне удается побить противников, поставить на место, выясняется, что это «абсолютно не победа»?

Она долго молчала, затем усмехнулась.

- Хуан, то, что ты консолидировал взвод – это победа, несомненно. Ты показал девочкам, что с тобой можно побеждать, и поверь, они это оценят. И то, как ты «поставил на место» сорок четвертый взвод на полигоне – тоже победа. Но то, что ты сделал с одной из них – это поражение. Это перечеркивание всего, тобою достигнутого.

- …Ну, может не всего, - оговорилась она. - Но многого.

- Зачем я здесь? – сразу взял я быка за рога. – Почему вы меня позвали?

Усмешка.

- Что, не нравится кофе?

Я показно пригубил ещё разок. Скривился. …Скажем так, Кассандра варит лучше.

- Сойдет. Но не ради кофе и конфет же вы меня вызвали?

Она молчала. Смотрела так же изучающее, и я всё так же не мог прочесть по её лицу ни единой мысли.

…Да она предоставляла мне право высказаться! - понял я. - И посмотреть на меня в процессе. Чтобы лучше узнать. Это её работа – работать с людьми. Тавтология, конечно, но куда от терминологии деться?..

- Вы «слили» их специально, - бросил я. – Чтобы стравить со мной. И планомерно стравливаете. Зачем? Какие цели преследуете?

- Ну, вот это уже другой разговор! – довольно потянула она. – Разговор делового человека!

- А до этого?

- А до этого был недовольный лепет обиженного щенка. Ну что ж, поговорим... – Она выдавила поучающую улыбку. Мне не было обидно – пусть изговляется. В чем-то она права, и надо расти. Тренироваться в общении с такими вот прожженными стервами. Может хоть немного поумнею?

Я напряженно уставился на неё – её ход. Сеньора Морган откинулась на спинку кресла, так же демонстративно пригубила дымящийся напиток.

- Ты прав, кофе – дерьмо. Я никогда не умела его готовить, а просить кого-то – стыдно. – Хорошая вводная. - Понимаешь, Хуан, королеве нужны «мозги», интеллектуалы, - начала она. - Люди, способные решить ту или иную задачу. У неё есть «кулаки», исполнители этих задач; много, нереально много «кулаков»!.. И катастрофически мало «мозгов».

Тебя приняли в корпус, она дала на это согласие. И судя по её репликам, вы обсуждали возможность вашего плодотворного сотрудничества в будущем. Так?

Я кивнул.

- Было дело.

- Но ты взрослый мальчик, и должен понимать, что одного факта того, что ты пройдешь корпус и за тобой будет присяга, недостаточно, чтобы стать «мозгом». Доверенные лица высшего эшелона это не просто преданные люди, это в первую очередь те, кто шевелит извилинами. Яркий пример тебе – Елена, другая моя бывшая напарница. Она «кулак», стоит на высокой ступени иерархии, все её боятся, но на самом деле она никто. Если бы Лея не спала с нею, ей быстро нашли бы замену. Понимаешь, что я хочу сказать?

Я про себя поежился, особенно от слова «спала». Тайное увлечение нашей королевы как бы не является тайной, но всем на него наплевать. Это не табу, просто обсуждать их многолетнюю связь никому не интересно. К тому же в отличие от дочерей, сама её величество никогда не выпячивала свою «розовую» связь напоказ, делая вид, что она действительно тайная. И действительно, не будь её, кем была бы Железная Сеньора?

- «Кулаки» редко взлетают высоко, - продолжила сеньора Морган. - Потому, как редко бывают незаменимы. А вот личности вроде моего Сережи всегда в цене, и всегда остаются на плаву, если не попадают в совсем уж безысходные расклады Большой Политики.

Надо быть интеллектуалом, Хуан, преданным интеллектуалом. А всё остальное приложится. Понимаешь теперь свои ошибки?

Я медленно покачал головой.

- К сожалению, не до конца, сеньора.

- Ты пытаешься решить проблему кулаками. Раз за разом. Как делал это на районе. Как делал в школе. В обеих школах. Сейчас же от тебя требуются не кулаки, а ум. Мозг. Или ты станешь интеллектуалом и мы будем работать с тобой дальше, или ты так и останешься «кулаком». В таком случае пусть Мишель забирает тебя для своих нужд – нам ты будешь не интересен. Именно для этого я позвала тебя – предупредить. Ты оступаешься, раз за разом, всё дальше и дальше. И последний эпизод – край, предел. Лея терпеливая, держится за этот проект, но если ты её разочаруешь…

- То ничего не будет, - закончил я. – У королевы для меня. Лишь скучная рутина до конца жизни.

Сеньора многозначительно улыбнулась.

Я сидел, молчал. Думал. Она меня озадачила. Но главное, я не мог понять, каких же шагов от меня ждут в итоге? И задал этот вопрос вслух.

- Сеньора, скажите как интеллектуал, «мозг», КАК я могу решить эту проблему без кулаков? Ведь у них на руках козыри в абсолютно любой сфере, на абсолютно любом фронте. Я не могу переиграть их, не могу заткнуть, не могу уронить их авторитет. Наоборот, многие считают меня чужаком и только на основании этого их поддерживают.

- Королева верит в тебя, Хуан. – Глаза сеньоры Морган тепло блеснули. – Почему – не знаю. Но она считает, ты найдешь выход. Именно из такой безвыходной ситуации.

Могу только сказать, что как правило, выходы из безвыходных ситуаций до безобразия просты, проблема в том, чтобы их увидеть. Абстрагироваться, посмотреть на вещи по-другому, и разглядеть, где они прячутся. Это не мои слова, это истины одного из учебников психологии, не смотри на меня такими глазами. Вот и поставь себе эту цель – взглянуть со стороны. А никак не размахивать кулаками.

Я опустил голову. Вновь помолчали.

- Это всё?

Она кивнула.

- Да. У тебя ещё есть вопросы?

Я усмехнулся.

- Вам не жалко было «сливать» ради меня целый взвод хранителей?

Она вновь рассмеялась.

- Я тебе не отвечу. Ты и так знаешь ответ на этот вопрос. Все, можешь идти. – Сеньора активировала перед собой небольшую виртуальную панель, и нажав на голограмму кнопки, вызвала ту хранительницу, что провожала меня сюда. Поднялись.

- И не забывай, мы за тобой внимательно наблюдаем. С первого дня. Хватит биться лбом о стену. – Она снова ободряюще улыбнулась.

- Спасибо, сеньора... – выдохнул я.

Гермозатвор кабинета поднялся. Она вывела меня в приемную, открыла внешние створки, где уже ждала провожатая.

- Лея верит в тебя, Хуан, - подвела она итог аудиенции. - Она ни в кого так не верила. Пожалуйста, не разочаруй её.

Я скупо кивнул, и, не прощаясь, поплелся вслед за провожающей.

Снова вопросы. В количестве, намного превышающем полученные ответы.

* * *

Слишком много информации. У меня не получалось адекватно обработать её всю. Взаимоотношения со взводом, взаимоотношения с «сорок четверками», теперь ещё новая информация, о некой мудрой женщине, поставившей перед неким юношей заведомо невыполнимую задачу, но отчего-то верящую, что тот её выполнит.

Начну с последнего, ибо это единственное, о чем я могу судить наверняка. Я НЕ ЗНАЮ, как решить «проблему 44», как сам себе её окрестил по дороге из управления дворцовой стражи. Не знаю, как сделать это без кулаков. Остался ещё один вариант развития событий, кроме озвученных в кабинете Сирены – очаровать их, влюбить в себя. Всех сразу. И, на мой взгляд, он даже более реален, чем остальные.

Взаимоотношения внутри взвода, естественно, изменились. Стали ещё более натянутыми. Почти все разговоры, даже «о погоде», разом смолкли, наши диалоги с девчонками после моего освобождения из камеры в основном велись о технических вещах – кто последний в душ, куда девалось полотенце и не видел ли кто «те пирожные, что я приносила позавчера». Девчонки не могли найти мне роль в собственном восприятии, не могли понять, какую нишу я буду занимать, и оттого замыкались. Выжидали. Но за стеной настороженного отчуждения я разглядел потепление, и это радовало.

В принципе, и эта стена своим существованием была обязана в большей степени одному-единственному человеку - нашей итальянке. Ревность – страшная штука, особенно профессиональная. Она поняла, что её смещение с поста командира хоть и за горами, но неизбежно. Я показал себя как лидер, как командир, как грамотный стратег и тактик, когда она ничегошеньки не могла поделать, а значит, покажу и в будущем. Да, опыта у меня маловато, и физические данные ещё не вышли на планируемый уровень, и необходимые командиру дисциплины только начал изучать, но итог всё равно будет один. И любые её противодействия бессмысленны.

Остальные же хоть и были в смятении, но в меньшей степени, и поддерживали стену отчуждения в основном только в её присутствии. Особенно порадовали Сестренки, полезшие играть в «обнимашки» в душе, когда мы остались одни, как будто ничего не произошло. И даже позволившие гораздо больше обычного, словно в благодарность за полученное на полигоне удовольствие. Эти пойдут за сильным, - понял я. Любым сильным. Если докажу, что я сильнеё – пойдут за мной. Если она – за ней. И лишние заморочки им до марсианского Олимпа.

Утро принесло новые вопросы, новые ответы и очередной всплеск эмоционального накала противостояния. Мало того, что с моей подачи одна из «сорок четверок» ушла в запас, что с их точки зрения не прощается, мало того, что другая слегла на больничную койку, что не прощается так же, теперь дровишек в огонь подкинула Мишель, заставляя их ненависть ко мне буквально полыхать. Впрочем, по порядку.

Развод прошел как обычно, но под конец на середину вышла стоявшая доселе в сторонке глава нашего заведения, и всё сразу почувствовали напряжение – что-то будет.

- Вчера один из наших младших товарищей, - без предисловия начала она, - во время учебного боя покалечил одну из наших девочек. – Пауза. На Плацу воцарилась идеальная тишина. – Мы можем много говорить о мотивах и причинах этого поступка, что всё произошло не на пустом месте, мы можем говорить о правилах, о наказании или ненаказании сделавшего это, о том, кто когда и как начал первый. Мы можем говорить о многом, но не будем. Потому, что в любом случае это неправильный поступок. Ангелито!

Я сделал несколько шагов вперед, выйдя из толпы. Вытянулся.

- Да, сеньора.

- Ты ничего не хочешь нам сказать?

По рядам прошла волна удивленного шепота. Я и сам не понимал, что происходит Что это, концерт на зрителя, то есть для девочек? Или зритель – я, а остальное - антураж? Да и что говорить?

Говорить, что виноват? Не хочу – не чувствую вину. Не перед здесь стоящими. Говорить, что сорвался, что был приступ? Это неправда, а врать не буду. Да и бесполезно - все, кто надо, видели, что я ОСТАНОВИЛСЯ при зажжении красной лампочки, не ударил. Значит, был в состоянии воспринимать, действительность и адекватно реагировать. Что тогда она хочет?

- Я был не прав, что начал избивать её, сеньора, - громко произнес я. – Это недостойно кабальеро, несмотря на то, что эта сеньорита сделала мне ранеё. Вы это хотите услышать?

Пусть будет так. Был не прав, но вины не чувствую. Удобная позиция.

Мишель покачала головой, медленно обошла меня вокруг. По рядам прошла новая волна шепота – никто не понимал, что это за внеплановый цирк, все строили предположения.

- Считаешь, что поступил неправильно только потому, что ты – мужчина, и должен оставаться кабальеро? – наконец, усмехнулась златовласка.

- Так точно, сеньора! – гордо вскинул я подбородок.

- Ты не прав. Прав, но не до конца. Есть ещё один момент, о котором ты забываешь.

В зале вновь установилась тишина. Я не стал спрашивать «что за момент» - не солидно. её сольная партия - сама всё скажет.

Действительно, выждав надлежащую паузу, она вновь громко обратилась ко мне:

- Ангелито, установочная фраза: «Человек, сражающийся с чудовищами, должен остерегаться, чтоб самому не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, это значит, что бездна тоже смотрит в тебя. Фридрих Ницше».

У меня от такого поворота аж челюсть отвисла, а дух перехватило, особенно после того, как осознал смысл сказанного. Вот тебе и установочная фраза! Вот тебе и Мишель! Вот тебе и Ницше!

«…Да она не знает о моем «свидании» с сеньорой Морган!» – пронеслось в голове. И дыхание окончательно перехватило.

«Господи, Шимановский, что за игры такие?» - забил в набат внутренний голос. – «Они что, так и действуют сами по себе? Несмотря на то, что произошло и происходит? Они что, больные?

- Повтори? - с усмешкой бросила она.

- Человек, сражающийся с чудовищами… - прилежно начал озвучивать я. Понятие «установочная фраза» сеньоре Гонзалес удалось вбить в меня практически на генном уровне. Но мысли мои роились далеко, пытаясь срочным порядком представить объективную картину происходящего. И таковая не радовала.

Вечером после инцидента партия королевы, которую представляет сеньора Морган, предупреждает об ошибках и их последствиях. Утром же Мишель от лица своей партии озвучивает то же самое, только немного в иной, более сложной для усвоения форме, «проталкивая» меня в нужном направлении. И это направление в точности совпадает с запросами партии королевы.

Минимум две группировки клана Веласкес хотят одного – усовершенствовать меня дальше, причем срочно и быстро, потому ставят в невероятно жесткие условия. Одни своей волею ставят, другие не мешают, а наоборот, помогают первым. А «минимум» потому, что есть ещё одна сила, являющаяся пока темной для меня лошадкой – сеньор Козлов. Он однозначно не входит в партию королевы, и тем более ему до фонаря кабины истребителя партия Мишель. Но он тоже дал понять, что ему нужен сильный человек на роль «бога».

Вывод из этого неутешителен: они ЗАСТАВЯТ меня найти решение. Пойдут ради этого на что угодно. В итоге усовершенствование либо состоится, либо… Меня вынесут из шлюза бело-розового здания вперед ногами.

Потому и озвучено именно это слово, «чудовища», и именно здесь, на Плацу, перед всей толпой. Чтоб повысить градус их ненависти ко мне. И к ним, офицерам, естественно, но ввиду того, что офицерам ничего не сделают, отыгрываться девочки будут на моей персоне. И от этой мысли по спине побежал мороз.

- Хорошо, - кивнула Мишель. – Теперь произнеси её на португальском, на диалекте региона Сан-Паулу.

- Человек, сражающийся с чудовищами… - вновь начал я на требуемом наречии.

- …А теперь на диалекте Парагвая, - продолжала давить Мишель, всё повышая и повышая тональность. – …Венесуэлы, центральной части! …Пуэрто-Рико! …Панамы! …Мату-Гроссу! …Патагонии!..

- «…И если ты долго смотришь в бездну, это значит, что бездна тоже смотрит в тебя! Фридрих Ницше!»… - закончил я в двадцатый, наверное, раз и почувствовал, что выдохся. Выдохся морально. Кажется, по лбу даже пробежала капелька пота.

Мишель удовлетворенно кивнула.

- Сойдет. Надеюсь, до тебя дошло. Дежурным принять смену, занять посты! – обернулась она вокруг. По рядам прокатился облегченный вздох. - Остальные – свободны!

* * *

Уже давно заметил, что тебе либо не хватает информации, чтобы сделать какие-то выводы, либо её так много, что сделать их просто не успеваешь. События продолжали лететь с такой скоростью, что мне не то что анализ проводить, просто прийти в себя было некогда! На тот момент я попытался применить древний как мир прием – спросить совета у самого себя. То есть выговориться. Субъектом изъявления мыслей, то бишь слушателем, попросил побыть Паулу, как единственную в этом заведении могущую посоветовать что-то дельное.

- Таким образом, их две, группировки. Но цель одна – похоронить твоего покорного слугу.

Паула, внимательно слушавшая меня всю дорогу от столовой до шестого полигона, где нам предстояло ближайшие часы тренироваться в рукопашке, отрицательно покачала головой.

- Не сходится. Как Мишель могла не знать о твоем разговоре с Сиреной? Они же выдернули тебя отсюда, а здесь ей подконтрольно всё!

- Видимо, не всё. – Я коварно усмехнулся. Силовые приоритеты, что далеко не все здесь такие могущественные, как кажутся, радовали, хоть я лично с этого ничего и не имел. – Но допустим, это так. Что посоветуешь в такой ситуации?

Она тяжело вздохнула.

- Не знаю, Хуан. Я вообще ничего не понимаю. Знаешь, Лея ведь… Добрая. Отзывчивая. Со мной всегда была вежлива, ласкова. А тут получается…

- Я бы тоже был вежлив и ласков с собственной племянницей! – вспыхнул я.

Паула фыркнула, глянула волком, отшатнулась. Но быстро взяла себя в руки.

- Хуан, не стоит говорит о том, чего не знаешь. Поверь, всё не так просто, как тебе кажется.

Я пожал плечами. Хорошо, это не принципиально. Пусть играет в шпионские игры дальше, если хочет, всё равно на моем посвящении всё расскажет. Она обещала, а для своих Паула – человек слова.

«Если доживешь до посвящения, Шимановский!» - съязвил внутренний голос.

- Королева может быть и добрая, - вернулся я к теме. – Добрая не только к родственникам. Но в данный момент она уперлась. Помнишь, я рассказывал про робота на испытании?

Она кивнула – такое забыть трудно. Очень уж эмоционально я говорил об этом моменте, и не единожды.

- Они бы не остановили его тогда. Я должен был или пройти того робота, или погибнуть. Понимаешь? То же и сейчас. Они приготовили для меня испытание, и если я его не пройду, не решу задачу, которую они хотят, чтоб решил, погибну. Без скидок.

- Не думаю, что они будут тобой рисковать…- вновь покачала она головой.

Я обреченно вздохнул. Как меня достала эта тема!

- Паула, я не принц, сколько раз тебе говорить?! Это легенда! Иначе, без неё, как ты объяснишь этой прорве девочек мое здесь нахождение?

- Они не берут сюда посторонних, Хуан, – возразила Паула. Затем обернулась, развернула меня и резко прижала к стене. Нависла, внимательными глазами изучая каждую клеточку моего лица. Провела большим пальцем по щеке, по подбородку. По носу. Над глазами. Увиденным явно осталась довольна. Затем произнесла, практически шепотом, будто боясь, что нас кто-то услышит:

- Как только смогла, я первым делом спросила её, можно ли с тобой спать... – Она сделала паузу, ресницы её загадочно хлопнули. – Ты мне понравился с первого дня, но я боялась инцеста.

- И что же она тебе ответила? - Дыхание в груди сперло. Я почувствовал, что вот он, тот миг, к которому долго шел и которого боялся. Правда о происхождении. Кажется, даже коленки задрожали.

- Ничего. – Паула улыбнулась.

- То есть, совсем не ответила? – Кажется, силы начали возвращаться. Как и ирония.

- Совсем. – Довольная улыбка.

- Промолчала?

- Да.

Из моей груди вырвался нервный смех.

- То есть, я не твой кузен, Паулита! Я не Веласкес!

- Наоборот! – восторженно воскликнула она. - Ты – Веласкес! И мне надо держаться от тебя подальше.

- В таком случае, она бы предупредила, – возразил я, но красноволосая лишь рассмеялась.

- Чтобы я случайно выболтала тебе это? Чтоб ты знал наверняка?

Да, логика есть. Я про себя крякнул от досады – вновь одни предположения, никаких фактов.

- А если мы с тобой… - Я с силой обхватил её за талию и прижал к себе.

Ее глаза весело заблестели. Вскинув руки, она нежно положила мне их на плечи. Обняла. Со стороны смотрелось, будто милуется пара по уши влюбленных друг в друга людей.

- Хуан, ты как маленький, в самом деле! – И наклонившись, поцеловала меня, прямо в губы…

Это был долгий поцелуй, нежный. Чувственный. Я не торопился прекращать его, и она не спешила заканчивать. Лишь посчитав эффект ошеломления достаточным, отстранилась, усмехнулась.

- Я всего лишь внучка Филиппа Веласкеса, Хуанито. Как и ты. А для брака даже у нас, в Империи, уже кузены считаются достаточно дальними. Мы же - ещё более дальние. Так что мы можем, Хуан!.. – её губы вновь подались вперед, но в последний момент она растянула их в шаловливой улыбке и приложила палец к моим губам. - Но не будем! – И окончательно отстранилась.

Я вздохнул с облегчением. Даже повеселел как-то. Почему – разберусь позже, всему свое время.

- Я думаю, - продолжила красноволосая, - она сказала бы по секрету, если бы ты был НЕ Веласкесом. Но сказать, что ты - он, не могла. Вот и промолчала. Потому, Хуан, считаю, что слишком сильно рисковать тобою не будут.

- Но тот робот…

Она пожала плечами.

- Не знаю.

Тут меня взяло зло:

- Слушай, тебе легко говорить! Ты из другой, имперской ветви! Полноценная родственница! А я… Моя ценность нулевая, понимаешь?! И никаких сантиментов по поводу моего происхождения Лея не испытывает! А мой таинственный предок…

Вновь смех.

- Хуан, прости, но ты не поймешь. Не сейчас. А я не буду спорить. Это мое мнение, оставлю его при себе.

Я задумался, вновь покачал головой.

- Всё же считаю, мною можно пожертвовать, если не справлюсь. Это как щенок в речке. Сильный – молодец. Слабый – туда и дорога, и плевать на породу.

Она лишь грустно вздохнула.

Я… Не знал, что думать. Согласно моей гипотезе, меня взяли потому, что я – Веласкес. И согласно ей же гнобят, проверяя живучесть. Так хорошо это в итоге или плохо, что я, как сказала Паулита, «внук Филиппа Веласкеса»?

- А ты точно решила, что не хочешь со мной? – Разряжая атмосферу, я многозначительно перевел взгляд на её грудь, всё ещё возвышающуюся практически перед моею. У неё ничего грудь, даже сквозь китель формы внушали. Она фыркнула, развернулась и пошла дальше. Я - следом. – А то раз мы дальние…

- Хуан, не смешно, – улыбнулась она. - И в душ с тобой всё равно не пойду. Даже не надейся!

Я усмехнулся.

- Боишься, да?

- А ты бы не боялся?

Из моей груди вырвался вздох. К сожалению, братских чувств друг к другу мы не испытывали.

Она шла чуть впереди и за угол повернула первой. Я тут же почувствовал её напряжение и так же напрягся, готовый ко всему. И не зря – нас ждали. «Сорок четвертые». Четверо.

- Ничего не бойся, - бросила она из-за плеча. – Я с тобой.

- Я и не боюсь! – Я выдавил бодрую улыбку, но бодрил ею только себя. Ибо мы оба понимали… Нет, не понимали, предвидели, что сейчас произойдет. Слишком много у девочек было времени на подготовку, пока я сидел в камере в ожидании решения комиссии, и слишком большой определенностью веяло от их лиц. Они ЗНАЛИ, что произойдет - люди, не уверенные в цепочке надвигающихся событий, так не смотрят. И даже знали результат.

- Чико, ты и правда думаешь, что такой крутой? – спросила одна из них, моя старая знакомая Сандра. Девочки перегородили дорогу, но мы и не пытались проскочить нахрапом. Встали прямо перед ними, ожидая развязки.

- Девочки, всё в порядке? – Паула добавила в голос как можно больше грозности, но «сорок четвертые» не обратили на неё никакого внимания – будто она пустое место.

- Ты правда думаешь, что если одолел одну из нас на полигоне, это дает тебе право считать себя способным нам противостоять? – продолжала эта гринго, смотря мне прямо в глаза издевающимся взглядом.

- Нет, не думаю. – Я ухмыльнулся, не понимая, к чему этот разговор.

- То, что ты избил Натали, случайность, - продолжила она. – И ты сейчас в этом убедишься…

Далее всё произошло на такой скорости, что я… Даже не знаю, как это описать.

В общем, если бы их было хотя бы двое, у Паула бы имела шансы. Но их было трое, и работали они слажено, умело. Работали на обездвиживание - навалились, не давая себя ударить, повалили мою напарницу на землю и заблокировали. А кобылы они знатные, тяжелые – даром что ли силовики?

Сама же Сандра атаковала меня. Нет, я как раз успел, ушел. Не стал разрывать дистанцию, наоборот, пошел вперед и даже достал её, правда, вскользь - однако этого оказалось недостаточно. А дальше случилось то, чего следовало ожидать. Я уверенно выдаю двукратную скорость при трехкратном ускорении сознания, она же минимум трехкратную при четырех-пятикратном ускорении. Удар, ещё удар, уход, замах, и…

…И всё.

- Имей в виду, - бросила она напоследок, - одна выходка – и ты труп. Это не пустая угроза.

- Пошга ты! – прохрипел я, пытаясь закрыть рукавом льющийся из носа поток теплой соленой жидкости.

- …Идите вы в жопу! Мне всё равно, видели или не видели! Это нападение! Открытое нападение на меня и моего младшего напарника среди бела дня в людном тоннеле! Вы должны, обязаны привлечь их!

Главная наказующая, заместитель сеньоры Гарсия, внешне была непробиваема, но я видел, что внутри ей не по себе.

- Паулита, я тебя прекрасно понимаю, - кивала она, как запрограммированный робот. - Но пойми и ты меня. Это мертвая зона, здесь нет устройств наблюдения. Там и там – есть, - она указала на двадцать метров вперед, прямо по тоннелю, затем назад, на поворот из-за которого мы вышли. – А здесь - нет. И твоему слову я могу противопоставить только их слово. Слово против слова, понимаешь? Говоришь, тебя они не тронули?

Моя напарница возмущенно фыркнула.

- Нет. Просто держали. Повалили и не давали дернуться.

- Тогда тем более. Если нет даже синяков, ни одна экспертиза не признает, что это было нападение.

- А он? – Кивок на меня.

Наказующая посмотрела на мой расквашенный нос и с сожалением вздохнула.

- А он – «малыш». «Мелюзга». Прости, Паулита. Я бессильна.

Она развернулась и направилась назад по тоннелю, в сторону диспетчерской.

- Так что, получается, меня зря вызвали? – усмехнулась медик, сидевшая рядом со мной и промокавшая мне лицо смоченной каким-то раствором ватой. Кровь остановили, переносица, к великому моему изумлению, оказалась цела, и даже на месте. – Могли бы и сами дотопать!

Зла в её голосе не услышал, только немного иронии.

- В основном, – недовольно потянул я. Происходящее мне всё более и более не нравилось.

- Что здесь? Что происходит? – Сквозь окружающую нас неплотную толпу протиснулись встревоженные мордашки оставшейся части нашего взвода. – Как они?

- Мы слышали, - выпалила Мия, остановившись напротив меня - на тебя опять напали? – Глаза её были встревоженные, но я увидел в них облегчение – видно, они ждали большего разгрома.

- «Сорок четвертые»? – добавила Роза, тоже облегченно вздыхая.

- А кто ж ещё! – выдавила красноволосая, перемещая взгляд на стоящую чуть в стороне и наблюдающую за нами Мишель. Та в этот момент думала, очень напряженно, и я ей не завидовал.

- И как? Чем кончилось? – подключилась Кассандра.

- Ладно, всем спасибо, все свободны! – вдруг воскликнула Мишель, придя к какому-то выводу, замахала руками, и уже собравшаяся вокруг нас толпа человек в пятнадцать начала недовольно расходиться. – Хуан, ко мне в кабинет. Вы. – Взгляд на Паулу, затем на Кассандру. – Сидите в каюте, ждите. Попытаетесь что-нибудь выкинуть – вышвырну вас в запас, сегодня же. По горячим следам.

Лица девочек заметно потускнели – видно, пока бежали сюда, как раз обдумывали план мести. Паула же налилась краской:

- То есть, я понимаю, ты так это и оставишь?

- Не «ты», а «вы», капрал Огонек. Нет, я назначу расследование, соберу комиссию, и комиссия обстоятельно изучит все материалы относительно этого инцидента. В том числе твои показания. И на основании же её выводов Совет решит, что имело место быть и как наказать виновных. А пока марш в каюту! – повысила она голос. - И пока не разрешу, никуда не выходить! Кругом, шагом марш!

Красноволосая, недовольно пыхтя, развернулась и побежала в искомую сторону. Побежала, потому, что обычно так быстро не ходят. Остальные девчонки, переглядываясь со мной и друг с другом, поплелись следом.

Мишель сняла китель, швырнула в угол. Недовольно плюхнулась на место. Нервная, злая, - автоматически отметил я. То есть произошедшее исходит не от её партии, и она ничего о готовящемся инциденте не знала.

- Садись, - вымученно кивнула она на боковое кресло.

Я присел напротив. Она задумалась, положила голову на руки.

- Что скажешь?

- Ты у меня спрашиваешь?

- А у кого же мне спрашивать?

Я откинулся назад и с умным видом начал перечислять.

- Могу лишь очертить круг подозреваемых. Первая – её высочество принцесса Алисия. её люди вели меня, как мода, и после «школьного дела» обязаны были раскопать подробности моих взаимоотношений с сеньором Витковским и бандой Кампоса-младшего. Ручаюсь, первоисточником информации служила она, её досье.

Мишель от такого начала… Нет, не вздрогнула. Но подняла удивленные глаза. Я её сильно удивил.

- Вторая, - продолжил я, - Сирена, твоя бывшая напарница. Как человек королевы, и как лицо, сующее свой нос во все, что только можно. Ты не в курсе, но она предупредила меня, за несколько часов до тебя. Я про твоих «чудовищ».

- Знаю. Уже знаю. – Мишель вымученно вздохнула. Тоже подалась назад, откинувшись в кресле. На неё было страшно смотреть – нервная, взволнованная – только руки не дрожат.

- Третья – Гарсия, - продолжил я. - Как персональный проводник решений её величества в жизнь. Все, что знает королева Лея, знает и она, а её величество, прежде чем подготовить операцию, наверняка ознакомилась с «делом Шимановского», собранным людьми её сестры.

Молчание. Моя собеседница как бы согласилась с таким доводом.

- Последний персонаж – королева, - закончил я мысль. - Но я склонен подозревать кого угодно кроме неё – не тот уровень.

Вероятнеё всего это была Гарсия, причем её импровизация – королеве делать больше нечего, как контролировать процесс на уровне рядового «слива» информации!

- «Рядового» учитывая утечку данных о системе контроля? – Мишель зло рассмеялась. Я же пригвоздил её железобетонным взглядом.

- «Рядового» потому, что ей нет дела до этой схемы. И до этого взвода. Она отдала приказ – та его выполняет. А что утечка… Видно они считают, что оно того стоит.

Мишель вздохнула и посмотрела так, что я поежился.

- Что ты знаешь об операции вообще? Кроме озвученного?

- Ничего. – Я беззаботно пожал плечами. – Кроме того, что если я не решу поставленную задачу, меня уберут. Как любую невезучую шахматную фигуру, в коробку. То бишь, в гроб. А урну с прахом отдадут потом матери. Пусть и за это скажет «спасибо», могли и над планетой распылить!

- Ну, зачем же так грустно?

Я вновь пожал плечами.

- Знаю вас. Сталкивался.

Это замечание она предпочла не комментировать.

- Что там произошло хоть? – Мишель снова вымученно вздохнула и подняла глаза, на сей раз её взгляд выглядел немного виноватым. – В твоей школе? Я не вчитывалась настолько подробно.

Мне стало смешно. Но сдержался и все-таки ответил:

- Один из шпиков департамента, по совместительству мой куратор, передал мне схему расположения камер внутреннего контроля школы. Тогда я не знал, что они меня всего лишь подставили, собирали материал для грядущего закрытия школ, принимал эту игру за чистую монету, а действия куратора – за происки в стремлении получить директорское кресло. Но схему я получил, и вскоре испытал её на неком сеньоре Рубини, подручном Бенито Кампоса, выбив тому переносицу в одной из «мертвых зон».

- Тебе переносицу не выбили, - парировала она. – И нос не сломали.

Я усмехнулся.

- Согласен, накладка. Вероятно, «слив» был не полный, информацию для девочек слегка подкорректировали. У них же свои цели, не те, что стояли передо мной в то время.

- Ты так уверен, что это был имен «слив»? - недоверчиво хмыкнула беловолосая.

Я кивнул.

- Да. Потому, что на следующий день после носа в «мертвой зоне» отморозки Бенито Викторовича приготовили мне сюрприз в столовой. Когда я шел, один из них облил меня соусом и супом со своего подноса, сделав вид, что споткнулся. Я уделал его тогда, и ещё одного, но охране пришлось применять шокеры. Скажешь, ты не знала и этого?

Мишель вновь отрицательно покачала головой.

- Я же говорю, не вдавалась в такие подробности. Про фонтан – да, изучала внимательно, а остальное… - Тяжелый вздох.

Я понимал её. Когда хорошо знакомые тебе люди, с которыми вы вроде как на одной стороне фронта, проворачивают такое, даже не ставя в известность.

- В моем случае вновь расхождение: хоть меня и облили, но противница оказалась сильнеё, и отхватил в итоге я, а не она. Но это ничего не меняет – полное déjà vu.

Я зло усмехнулся.

- Теперь по логике должен быть следующий шаг, и я понятия не имею, где они возьмут на территории корпуса фонтан.

Мишель задумчиво покачала головой.

- Да уж, в логике тебе не откажешь!

Помолчали.

- А серьезно, - продолжил я, -Толстый с бригадой пытался тогда меня убить. Я сам полез в фонтан, это была моя инициатива, они же просто пытались выбить из меня мозги. Вероятно, следующий шаг Гарсия будет подстрекательство их к моему силовому устранению. Тебе не кажется?

- Все-таки думаешь, Гарсия? – переспросила она, но я видел, что она и сама так считает – вопрос задан для порядка. Кивнул.

- И я понятия не имею, как решить «проблему 44», - вырвалось вдруг у неё. - Не смотри так, действительно не знаю. Ты уже понял, это не я – для меня слишком сложно. Мне приказали остерегать тебя от силовых решений, намекать, чтобы ты включал мозги, и всё. Даже примерных путей я не знаю.

- Спросить у Гарсия? – Я усмехнулся. Она отрицательно покачала головой.

- Елена – палач. Исполнитель. Она знает только то, что ей нужно. Возможно, поболее меня, но это партия Леи.

- …Либо Сирены, - оговорилась она. – Сирена тоже мастер постановок, возможно, Лея ей приказала, и та изговляется. Ты же встречался с нею, что думаешь по этому поводу?

Я отрицательно покачал головой.

- Не знаю. Не понял. Я не смог её прочесть.

Смешок.

- Ну, в этом она мастерица! В свое время специальные тренинги изучала, по самоконтролю. Кстати, и тебе рекомендую, как будет время, попозже…

О том, что «попозже» может не настать, я старался не думать.

- Мишель, зачем это тебе? – потянул я её на откровенность. Если она и дальше хочет эксплуатировать образ «доброй тетушки», должна пролить сейчас хоть какой-то свет – не может отмалчиваться далее. – Зачем сдаешь своих? Вы же одна команда! Просто разные подразделения.

Она покачала головой, словно отгоняя наваждение.

- Для меня ты важнеё, чем для них, Хуан. Они могут позволить игры с тобой, я же нет. Я не найду второго, как ты. Не дадут.

- Можно подробнеё с этого места?

- Ради бога! – Белобрысая вновь откинулась на спинку кресла, доставая сигареты и свою любимую зажигалку. Подкурила, закинула ногу за ногу.

- Понимаешь, Хуан, политика в наше время – болото. Топкое болото, в котором ничего не происходит. С момента моей дурацкой выходки с адмиралтейством, с переговоров в Овьедо, ничего не изменилось. Кланы сильны, но не всемогущи. Королевская власть слаба, но достаточно могущественна, чтобы им противостоять. Сами же кланы никогда не договорятся друг с другом о совместных действиях – слишком богатая история недоверия.

Далее по персонам. Лея – трусиха. Она знает, какой ценой ей досталось это шаткое равновесие и не горит желанием его нарушать. Она боится, Хуан. Понимаешь?

Я кивнул.

- Это неправильно, ей надо было стремиться, что-то делать, или хотя бы готовить почву на будущее. Но она не готовит и никогда не готовила, все полтора десятка лет сидела на пятой точке. Да, какие-то телодвижения видны, но это показуха – на самом деле ничего кардинального в стране не меняется.

Она помолчала, подбирая слова.

- Сережа, её так называемая опора, на самом деле такой же популист, как и она. Он делает вид, что делает что-то для страны, с кем-то борется и чего-то достигает. Ему не плевать, нет, он переживает за Венеру искренне, но в отличие от Леи не способен на что-то повлиять - ему банально не хватает веса. Он мог бы, если бы стоял за спиной достаточно сильного лидера. Той же Леи, но активной, стремящейся изменить статус-кво, например. Или даже прежней Сирены - силовика, на штыки которой однажды оперся. Но такого лидера нет.

Она смачно затянулась.

- Это неправда, Хуан, что говорят. Не Сирена в свое время пыталась захватить власть. Он. У той бы просто не хватило мозгов. Но чтобы выбить почву под ним проще было «закрыть» её, лишив его превосходительство поддержки. Тем более, он и Лея всё ещё являлись мужем и женой, обязательно возникли бы последствия: слово «прецедент» для аристократии не пустой звук, Хуан.

Затяжка. К потолку ушла жирная удушающая струя дыма.

- Алисия способна что-то сделать, - задумчиво продолжила моя собеседница, - но для этого ей нужно стать королевой. А Лея этого никогда не допустит. К тому же… - Она замялась. - …Алисия – игрок. Она там, где интересно, ей важен процесс, а не результат. Ей нравится её место, нравится держать за яйца многих высокопоставленных отморозков и аристократов, и она ни на что не променяет эту кашу. Ведь королева – иной уровень, иные проблемы, которые ей не интересны. Она солдат, Хуан, и её решения – солдатские. Тогда, как королева должна быть генералом.

- А хороший солдат не есть даже очень плохой генерал, - поддержал я её мысль. – И потому в стране бардак – я имею в виду ситуацию с преступностью, когда чины ДБ в открытую берут взятки у мафии…

Мишель выдавила кислую улыбку.

- И это просто великолепно, что хороший солдат не стремится стать плохим генералом, не находишь?

Возразить что-либо на это было трудно.

- Таким образом, вся государственная политика – болото, в котором ничего не происходит, - подвела она итог. - Кланы боятся друг друга, и их всё устраивает. Лея боится перемен, и её тоже всё устраивает. Никто ничего не пытается делать, все только делают вид, что стараются и что что-то происходит. И единственной отдушиной, надеждой на будущее, являются… Дети.

Кажется, я закашлялся совсем не от табачно-ментолового дыма. Она же продолжила:

- Да, дети, Хуан. Лея не вечная, с её смертью в стране начнутся перемены. Быстрые, катастрофически быстрые по меркам истории. Вся система «болота» разом рухнет, станет неактуальной, и выиграет тот, кто окажется более оперативным и более подготовленным.

- Феррейра, - произнес я. Она кивнула.

- Отчасти. «Железный Октавио» первым понял, что к чему, у него получилось подложить своих детей под её старшее высочество так, что ни они сами, ни её высочество ничего не заметили. Более того, Фрейя и Сильвия – лучшие подруги, без всяких технологий манипулирования. Такая судьба. – Тяжелый вздох. - Другие тоже пытаются. За кулисами активно идет торг вокруг матримониальных планов в отношении младших принцев, пока безуспешный. Лея торгуется, а сами принцы к счастью ей не мешают – постоянных пар, вроде Фрейи с её Себастьяном, у них нет.

Кроме того, Сантана продвигает на руководящие посты планеты своих нанадцатиюродных племянников и племянниц, а так же совсем уж дальних родственников, с расчетом на завтрашний день. И всячески их к этому дню готовит. У семьи Ортега же исторически сильны позиции в армии и флоте, и они не собираются их сдавать. Целый поток их родственников уже начал менять лейтенантские погоны на капитанские, а новичков из союзных им кланов в военных училищах меньше не становится. Понимаешь, к чему я клоню?

Я вновь кивнул.

- А ты хочешь сделать ставку на меня.

Она улыбнулась и затушила окурок в драконьей пепельнице.

- Именно. Ты умный. Сильный. За тобой будет стоять корпус телохранителей. При условии грамотной поддержкиклана Веласкес из тебя может получиться неплохая фигура в верхах.

- …А с учетом технологий манипулирования, вбиваемых в меня Катариной, - продолжил я, - я укреплю позицию ещё и личным фронтом. Скажем так… Воздействуя на её величество королеву Фрейю.

Мишель вновь улыбнулась.

- Есть ещё Изабелла, не забывай, как вариант «Б». её тоже не следует сбрасывать со счетов.

- Но у её второго высочества… Чересчур пикантная репутация, - возразил я.

- А тебе какая разница? – усмехнулась белобрысая. – Трахай её себе на здоровье, да решай свои дела в политике. Только следи, чтоб в загулах к её высочеству не «подкатили» те, кто ни в коем случае не должен это делать. При условии контроля ангельского корпуса это не так сложно, тебе не кажется?

Мне стало не по себе от такой откровенности. Да, я знал, что власть – это грязь, но не думал, что настолько.

«Или не настолько, Шимановский? – поддел внутренний голос. – Все ты знал, Ваня! Сам себе комедию не ломай!»

Да, знал. Просто не ждал услышать правду вот так, в лицо, вживую.

- У них гораздо больше свобода маневра и свобода выбора, случись что, - закончила откровения «добрая тетушка». – У меня же есть только ты. Теперь понимаешь, что это не моя игра?

- Я не сомневался, что это не ты. – Я криво улыбнулся. – Меня больше интересует, как мне выпутаться?

- Не знаю. – Мишель пожала плечами. – Могу повторить только то, что знаю. Ты должен работать головой, а не кулаками, как в том фонтане.

Я почувствовал, что на сегодня достаточно – разговор сам собой подошел к завершающей фазе. Личного же делать сегодня не планировал, да и после случившегося как-то не очень хотелось.

- Спасибо. Ну, я пойду?

Она кивнула.

- Да, иди, конечно…

Я поднялся. Неспешно дошел почти до самого до выхода, обернулся.

- Я, правда, Веласкес?

Она подняла глаза, выдавила вымученную улыбку.

- Не знаю.

Она врала.

* * *

Итак, Мишель боится за свои инвестиции в будущее. Перепугалась не на шутку. А эта особа своих подружек знает получше меня! Какие следуют выводы?

Правильно, прав я, а не Паула. Они не остановятся, как не остановили того робота. Ведь у них, в отличие от «бедняжки» Тьерри, вариантов развития будущего как минимум несколько, а мой проект – всего лишь один из них.

…Да уж, душевно поговорили, ничего не скажешь! Не ожидал от неё такого! Не на этом этапе. В принципе, что меня готовят «под принцесс», догадывался, но на уровне интуиции и немного логики. Но оказывается, это направление – главное, а все остальные знания и навыки - так, сопутствующая мишура. И именно потому женская психология, манипулирование слабым полом в плане занятий представлена таким большим количеством часов. Именно потому мы с Катариной, плевав на время, дотошно рассматриваем каждую деталь, каждую мелочь. Взять хоть те же любовные романы – мы на них убили больше месяца! На обычные любовные романы!

Все это пригодится, разумеется. Даже романы. И готовит меня к грядущему поэтому не абы кто, а специалист, стерва из стерв. Ведь кто лучше всего может посвятить в дебри женской души? Только такая, как Катарина! Или как Мишель, но той быть в качестве простого преподавателя не по статусу.

Но всё это лирика, вопросы завтрашнего дня. На сегодня же я имею всего один единственный вопрос -«проблема 44».

Я не стал возвращаться на шестой полигон, вместо этого позвонил девчонкам и попросил погонять меня на полосах, отрабатывая тактические приемы, вроде обезвреживания террористов или взятия под контроль стратегической точки. Пальба настоящими иглами, движение на пределе скорости, запредельные физические нагрузки – что может лучше отвлечь от невеселых мыслей? Этим мы и занимались до обеда, после которого я встречался с сеньорой Гонзалес и историчкой. Хм, а ведь история без прикрас, получается, для меня важнеё, чем занятия с Нормой и на «мозговерте»?.. Получается, так.

После же я начал действовать. План родился в голове, когда я лежал без сил после очередного «невзятия высоты». Они хотят от меня интеллектуальных действий? Не силовых? Они их получат. Обязательно! Единственная загвоздка в решении данной проблемы то, что девочки из «двух четверок» не станут меня слушать, не станут разговаривать. Я для них – «враг народа», персона нон грата. Я назначен виновным в «уходе» их напарницы и точка, и плевать, что та сама совершила запрещенный прием. С такими как я дел не имеют, а разговаривают только языком кулаков. А значит, должен ЗАСТАВИТЬ себя выслушать. И прислушаться к аргументам. Но сделать это, к сожалению, можно только одним способом – вновь позволить бездне заглянуть себе в глаза.

Я нажал на сигнальную кнопку. Гермозатвор был поднят, но двери сомкнуты. Катарина не стала спрашивать, кто, чужих здесь не бывает по определению, створки дверей тут же разъехались. Я вошел.

- Ты? – Она была удивлена.

- Ага. Не ждала? – Я демонстративно вальяжно прошелся по кабинету, будто по своей каюте, рассматривая стены и потолок. На визоре сзади меня вихрилось изображение какой-то милашки лет пятнадцати, сбоку шел текст её личного дела. – Бракуешь? – кивнул за плечо.

Она хмыкнула.

- Не совсем. Опять малолетки подрались. Скоро им на Полигон выходить, а они внутри взвода не договорятся, кто главнеё и кто кому подчиняется!

- Ну, так забракуй их! Обеих! – усмехнулся я.

- А работать потом с кем? – её глаза устало прищурились, из груди вырвался вздох. – Забраковать можно кого угодно, Хуан. Гораздо сложнеё проблему решить. Чтобы они поняли друг друга, доверяли друг другу. Чтобы шли дальше плечом к плечу.

- Короче, в них вложено слишком много, чтоб браковать перед самым Полигоном! – вновь усмехнулся я, озвучивая подтекст.

Она недовольно покачала головой.

- Шимановский, ты становишься циником, каких поискать! Где же тот милый мальчик, что бросался на меня с криком: «Звери!»? Который ратовал за справедливость и помчался на помощь обиженной девочке, хотя понятия не имел, как эту помощь оказать?

- С кем поведешься!.. – хмыкнул я, но настроение упало. В чем-то она права – я, действительно, слишком долго смотрю в эту беспросветную бездну. Грустно вздохнул, обошел кресло, положил руки ей на плечи. Принялся аккуратно их разминать.

- Вы сами меня таким делаете. Не правда?

Она отрицательно замотала головой.

- Человека можно сделать только тогда, когда он сам захочет «сделаться». Ты – хочешь.

С этим вновь было трудно поспорить.

- Я тебе могу чем-нибудь помочь? – В её голосе промелькнуло напряжение. – Ты пришел спросить о чем-то?

- Я что, не могу прийти просто так? – Пальцы мои продолжали массаж, делая это всё активнеё и активнеё.

Она усмехнулась. Нет, не могу. Я что, действительно такой циник?

- Раньше тебе нравилось, когда я приходил… - обижено потянул я, меняя октаву разговора.

И вновь усмешка.

- А мне показалось, ты нашел себе новую игрушку…

Руки перешли от плеч к затылку, начали массировать голову, корни волос. Девчонки от такого массажа балдеют. Вот теперь получилось, она немного расслабилась. А для предстоящего она нужна мне полностью расслабленной!

- Нашел, да, - я согласился. - Но знаешь, я почему-то думал, что ты хоть немного, но будешь бороться. С некой обнаглевшей белобрысой сукой, выхватившей у тебя из под носа «вкусное»… Твоё «вкусное»…

Она рассмеялась, легко и непринужденно.

- Хуан, мы взрослые люди. И ты в том числе. И если…

- Вот это мне и хотелось посмотреть! – повысил я голос. – Будешь ли ты драться, или скажешь сама себе про «взрослых людей» и тишком-молчком заткнешься в тряпочку!

Я резко прекратил свое занятие и подался назад, обойдя стол и сев напротив неё. Слишком резко. Чтоб поняла, что я – обиженный малолетний придурок, которого цепляют такие вещи. Вообще-то мне всего восемнадцать с половиной, несмотря на все события, произошедшие в жизни, вот пусть и убедится, что мне именно столько, какими бы испытаниями её камаррадас меня не подвергали. А как обычного восемнадцатилетнего юнца меня не может не беспокоить факт, что женщина, с которой спал, бросила меня, отказавшись от борьбы, фактически «слив» другой женщине. Эдакий чистой воды юношеский эгоизм.

– Ты – собственница! Тигрица! – продолжал я, почти крича. - По крайней мере я так думал! А уступаешь меня какой-то… Хитроумной выдре, сложив лапки кверху?!

- А тебе хотелось бы, - она привстала и сама подошла, положив уже мне руки на плечи, - чтобы две большие девочки сцепились за тебя?

Кажется, она улыбалась, и улыбалась искренне. Поверила. Я приложил все усилия, чтобы не возликовать.

- А тебе бы на моем месте этого не хотелось? – Поднял голову, посмотрел в её глаза чистым-чистым незамутненным взглядом.

Она расхохоталась, в голос. И смеялась долго.

- Прости, малыш! Просто не хотела устраивать из происходящего цирк. – её пятая точка плавно переместилась мне на колени, руки же ещё крепче обхватили шею. – Я – всего лишь офицер корпуса, понимаешь? Психолог службы вербовки. Это мой потолок. Для тебя же всё только начинается. И связь… С этой «хитроумной выдрой», - хмыкнула она, - первый шаг на твоем пути к серьезной взрослой жизни. Я желаю тебе добра, потому и отпустила. Но, наверное, зря…

Дальнейшие её действия сопровождались началом долгого жаркого поцелуя. Она залезла верхом, руки её принялись лихорадочно расстегивать мой китель. Мои руки так же не дремали, но я делал всё с показной ленцой – типа ещё не простил, правда, всё более и более набирая темп. Вот летит на пол её китель. Теперь блузка. Лиф…

…Да, всё правильно. Я – наивный романтик-идеалист. Уже понимаю, что отношения с нею – явление временное и не несут собой никаких обязательств, но ещё не могу принять это, цепляясь за них и за неё саму, как за близкого человека. Я ещё не привык менять подобных «близких людей» как перчатки, и эмоции мои, столкнувшись с таким феноменом впервые, взвыли. Пусть так и думает.

…К тому же, во мне ведь действительно все эти дни жила некая жалость, тоска, ностальгия. Я ведь действительно принял это не до конца. Умом принял, но сердцем… И она, эта женщина, останется в моей памяти навечно, сколько бы подобных «близких людей» ни было в будущем. Она первая, кто начал учить меня взрослой жизни, и это останется навсегда.

- Я не хочу заканчивать с тобой… вот так!.. Катюша!.. Моя Катюша!.. Моя!.. – лепетал я сквозь пелену очередного безумия, ибо секс с такой кошкой всегда безумие. И она верила, это звучало правдой, ибо в этих словах все-таки была её доля.

Я захрипел, швырнул её на стол, остервенело дергая ремень форменных ангельских брюк. Кажется, начал терять контроль, что неудивительно в подобном заведении. Здесь сколько ни истязай себя физически, сколько ни трахайся, а в очередной душевой с десятком голых девочек в самом расцвете сил инстинкты и гормоны всё равно возьмут свое. Каждый раз. Изо дня в день. Не говоря уже о спальне с пятью обнаженными напарницами…

- …Я всегда буду твоей, Хуанито!.. – шептали её губы, как бы успокаивая мои взыгравшие юношеские чувства. – …Куда я от тебя денусь!.. ..Мой зверь! Мой лев! Мой хищник!..

Последней осознанной мыслью было: «Господи, как хорошо, что она не курит!»

* * *

Час спустя я шел по коридору по направлению к игровой. Девочки «сорок четверки» отчего-то любили это место, и я надеялся застать там хотя бы некоторых из них. Они сделали в игровой что-то вроде своего кружка, где два «кинутых» взвода хранителей (их и взвод Камиллы) вкупе с увольняшками действующего состава соревнуются в умении переиграть друг друга в «русский конкур». Увольняшки как правило распивают спиртные напитки, желания там загадываются серьезные, и никого из простых резервистов за тот стол не пускают. Обычно, повторюсь. Но главное в этом столике, разумеется, общение со своими, которого «слитые» подразделения лишены и за которое всячески цепляются, как за соломинку. Во внутреннем кармане моего кителя покоился табельный игольник Катарины – вещь немыслимая, и у меня оставалось максимум минут десять до момента, пока та не кинется его искать и не забьет тревогу. Да, оружия на территории базы полно, но в основном это винтовки, тяжелые иглометы, которые куда попало не возьмешь и незаметно не пронесешь. Легкие же ручные игольники - привилегия офицеров, и башку за такой мне оторвут однозначно.

Но было всё равно. Я должен решить проблему – и я решу. А дальше как ляжет карта.

Есть, вызов. От неё. Что-то она рано!

- Да?

- Хуан, вернись и отдай.

ОЧЕНЬ выразительный голос.

- Вернуться и отдать что? – я сделал вид, что не понял.

- То, что ты взял. – Она тяжело дышала. И я её понимал. Про…фукать табельное оружие? Да ещё кому? Да ещё как? Я по-тихому засунул его себе в карман, пока она валялась, расслабленная, между первым и вторым разом, и никакого подвоха не ждала. И ей за игольник попадет куда больше моего!

- А что я взял?

- Хуан! Ты понимаешь, во что играешь? – закричала Катарина, и я понял, что она в отчаянии. Разрывается между мыслью побежать за мной лично и отобрать или прямо сейчас сообщить на пульт, чтобы меня взял ближайший патруль наказующих. Скорее всего, запросит у диспетчера мое местонахождение и потом решит. А это несколько минут. Я же уже почти пришел.

- Прости, Катюш, - вздохнул я. – Мне жаль. – И сделал невозможное, запрещаемое всеми внутренними инструкциями. Отключил внутреннюю систему связи.

Да, Катарину мне было искренне жаль, я не врал. Но у меня не было выбора. Мишель не позволит вогнать себя в такой дикий транс, чтоб ничего не соображать. В сексе она, как и везде впрочем, любит «сверху», да и отношения наши отдают слишком большой практичностью, являясь лишь следствием, а не причиной. А больше игольник взять мне негде.

Вот и игровая. Успел. Створки послушно разъехались при моем приближении.

Народу внутри собралось много, человек сорок. В том числе трое искомых объектов за нужным мне столиком. Ни Сандры, ни Звезды, кого я бы хотел видеть больше всего, нет, но и так сойдет. Всего же за столиком сидело семь человек - двое увольняшек и двое камаррадас Камиллы - но они меня не интересовали.

При моем появлении некоторые разговоры в игровой притихли, все воззрились, что я буду делать. Я уже говорил, что дал зарок не играть, и свято блюл его, потому всем было интересно – слава об Ангелито, как о суперигроке, так и держалась. Нужные мне девочки, сидящие спиной ко входу, заметили меня последними. Я демонстративно обошел их столик, облокотился на него. Улыбнулся.

- Привет!

- Если думаешь, что мы не начистим тебе рыло на глазах у всех, то ошибаешься, - проворчала одна их «сорок четверок», глядя в карты, как бы не обращая на меня внимания.

- Я в этом не сомневался. – Я сделал улыбку ещё шире.

- Тогда чего пришел? – подняла глаза другая, видно более эмоциональная и нетерпеливая.

- Поговорить хочу, - чистосердечно ответил я.

- О чем?

- О вас.

Все разговоры в игровой постепенно смолкли. Повеяло напряженностью, и даже за самыми дальними от нас столиками девочки сложили карты.

Усмешка.

- И о чем же ты хочешь поговорить с нами, мальчик? – усмехнулась первая. – Уж не извиниться ли хочешь за нашу подругу? Которую из-за тебя вышвырнули? И ли за другую, которую ты вчера подло избил?

Я отрицательно покачал головой.

- К сожалению, вашему сожалению, нет. Но у меня есть иная тема для разговора. Не хотите ли вы извиниться за действия против меня? В частности в столовой? В библиотеке? Или в коридоре, когда напали на нас с Паулой? Паула такой же ангел, как и вы, кстати! – При этих словах многие, очень многие в зале иронично хмыкнули. В том числе почти все хранители. Так-так!

- Юноша, – подняла глаза третья, – иди-ка ты отсюда! Пока мы тебя не проводили. И не мешай играть. Не доводи до греха, мы сегодня добрые.

- То есть, не хотите, - перевел я.

Все три «сорок четверки» прыснули.

- Ну что ж, сами напросились.

Я вытащил из кармана игольник, активировал его и тут же снял с предохранителя. Вообще-то это долго, мучительно долго, аж несколько секунд, что для их подготовки вечность, но все настолько опешили, что никто даже не дернулся.

Пим! Пим! Пи-и-им!

Отступив на пару шагов назад, чтобы меня не достали девочки по эту сторону стола, я сделал три выстрела – все в плечи «сорок четвертым». В отличие от пули, раны после игл заживают быстро, и даже если пробью кость, не страшно. Последние два соленоида поставил на минимум, игла на выходе мало того, что холодная, так ещё и достаточно медленная, чтобы не искромсать стоящих и сидящих сзади в фарш. Главное не зацепить жизненно важных органов.

Пи-им!

Ещё одна, не из их взвода, но бросившаяся было на меня. Жаль, но по-другому нельзя.

- Назад! – заорал я. – Назад, я сказал! Всех кончу! А ну пошла назад!

Следующий выстрел был направлен в стол перед одной из них, так же явно собравшейся погеройствовать.

- И ты тоже! И вы! Думаете не успею? Успею!

Ангельская реакция и оценка опасности – великая штука. Поняв, или даже почувствовав, что я серьезно, все, кто были вокруг, моментально образовали вакуум. Девчонки из соседних столов так же подались назад, бросились врассыпную. В панику не ударился никто. Лишь одна из «сорок четверок», которая самая эмоциональная, замешкалась и упала со стула – потеряла от неожиданности равновесие.

- Встать! – крикнул я ей. – Сядь!

Она послушалась. Я схватил со стола бутылку от какого-то не сильно крепкого «девчоночьего» пойла и шандарахнул о край столешницы, не забывая держать всех остальных под прицелом. Затем вновь наставил игольник на неё, подошел и ткнул получившейся «розочкой» ей в горло. Не сильно, разумеется, только чтоб пошла кровь, да чтоб почувствовала - прибью, если дернется.

- Эй, вы! – бросил её напарницам. – Предлагаю не геройствовать! Один косяк с вашей стороны, и я её кончаю! Это всех касается! – вновь обвел я игольником помещение. Все присутствующие, около сорока человек, стояли и пялились на меня, ничего не понимая. Я же вновь обратился к противницам.

- Девочки, у меня вопрос: вы действительно считаете, что ведете против меня войну?

Молчание.

- Огорчу. На самом деле война ещё даже не началась. Я быстрее! – прикрикнул я на «заложницу», которая собралась было дернуться, чтоб освободиться. Надавил ещё на миллиметр, кровь полилась ручьем. – Хочешь, перережу сонную артерию? У меня черепашья скорость, но поверь, её хватит!

Девочка задрожала – осознала серьезность моих намерений.

- Так вот, война, девочки, ещё не началась. Но если хотите, если настаиваете – я её начну.

Выдержал паузу.

- Поймите, девочки! Я могу грохнуть любую из вас! И даже больше – всех вас! Всегда! В любой момент! И всегда мог это сделать раньше! И знаете что самое страшное? Мне за это НИЧЕГО НЕ БУДЕТ!

Выдавил усмешку киношного злодея. Пусть почувствуют!

- Не верите? Да, меня вышвырнут. Но только и всего. Верите или проверим?!! – заорал я.

Мне кто-то начал наперебой что-то отвечать, что-то говорить, и я дал очередь в землю.

Раздался девичий визг, девочки, ближе всего стоявшие к зоне моего обстрела, испуганно отскочили. Вновь воцарилась тишина.

- Да, я могу устроить светопреставление, могу замочить вас всех, могу устроить вам НАСТОЯЩУЮ войну…

- …Но не хочу этого делать! – окончил я и нажал на гашетку.

Пи-и-и-и-им!

-Ай!

Ещё одна из девчонок не враждебного мне взвода упала, как подкошенная – я целил в ногу. Акция по моему окружению сорвалась.

- Я же сказал, без геройства! Назад!

Остальные вновь подались назад. В этот момент створки раскрылись и в игровую ввалилось сразу пятеро наказующих с уже активированными винтовками, беря меня в полукольцо.

- Хуан, бросай оружие! – закричала одна из них.

- Так вот, я НЕ ХОЧУ этого делать! – как ни в чем не бывало продолжил я.

- Хуан, мы будем стрелять!

- Я вообще не хочу войны! Я хочу мира! Никому не желаю зла! В том числе и вам!

Тишина.

- Хуан?

- Дернетесь – убью её! – обернулся я к наказующей. Та в угрозу верила, потому переходить к действиям не спешила. её люди обходили меня стороной, но медленно, очень медленно, дабы не рисковать. И стрелять в них не стоит – это мне вряд ли простится.

- Так вот, у меня к вам предложение, – вновь обратился я к девочкам. - Делаю его при всех, при свидетелях. Когда меня выпустят из карцера, предлагаю встретиться с вами и обсудить накопившиеся между нами недоразумения. Слышите? Сесть и спокойно поговорить, без понтов, без эмоций, без заведомой неприязни. Чтобы вы услышали меня, а я вас. Поговорим, и тогда решим, что и как будет дальше. – Я убрал «розочку» от горла сидящей девки, та сразу схватилась за него руками. Отшвырнул это орудие в сторону – как жест, означающий, что я не шучу.

- Повторюсь, я не хочу войны. Я хочу мира. Давайте обсудим, и тогда уже будем решать, мир между нами, или война?!

Палец нажал на рычажок сброса, и обойма с гранулами из рукоятки полетела вниз, гулко ударившись о мягкий пол.

- Я хочу просто поговорить! Обсудить! Больше ничего! – Теперь из моей ладони выпал сам игольник, затем я аккуратно завел руки за спину и даже наклонился. Вовремя, последовавший далее удар шандарахнул меня лицом в столешницу, а на запястьях вывернутых до предела рук защелкнулись магнитные браслеты.

- Ну, ты и отморозок, Шимановский! – прошептала одна из «упаковывающих» меня «морпехов». Я лишь довольно улыбнулся.

Да здравствует взгляд Бездны!

Сноски

1

"Iron Maden" – "The Wicker Man".

2

Lex in manibus – Кулачное право (лат), т.е. право сильного.

3

"Sabaton" – "Primo Victoria".

Content

Сергей Кусков
Телохранитель её величества. Противостояние

Пролог

Часть IV. Юный оперативник

Глава 1. Марсианское танго

Глава 2. Кассандра

Глава 3. Будни юного оперативника

Глава 4. Сочинитель

Часть V. Полузащитник

Глава 5. Полузащитник (часть 1)

Глава 6. Полузащитник

Часть VI. Противостояние

Глава 7. Мишель

Глава 8. Противостояние (часть 1)

Глава 9. Противостояние (часть 2)

Глава 10. Взгляд бездны

Сноски

1

2

3